АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ

ПРИГОВОР

 Именем Российской Федерации 

<

данные изъяты>

18 марта 2021 года город Владивосток

Тихоокеанский флотский военный суд в составе председательствующегоКалешева А.Е., судей Горскова С.В. и Кабанова Р.В. при помощнике судьи Андрусенко О.Л. и секретаре судебного заседания Даньковой А.А.с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Тихоокеанского флота подполковника юстиции Касьянова А.Н., военных прокуроров отделов военной прокуратуры Восточного военного округа подполковника юстиции СазиковаО.Н. и майора юстиции Лавриненко А.Г., старшего помощника военного прокурора Уссурийского гарнизона старшего лейтенанта юстиции Царёва Д.Н., 

потерпевших ФИО1.(посредством видеоконференц-связи), ФИО2 и её представителя адвоката Жарковой К.И., 

осуждённого Соболевского А.Г.и его защитников – адвокатов СоколовскойН.Н. и Обруча В.П. (посредством видеоконференц-связи) а также СоболевскойЕ.В., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого Соболевского А.Г., его защитников – адвокатов Соколовской Н.Н. и Обруча В.П., а также Соболевской Е.В. и потерпевшей ФИО2 на приговор Уссурийского гарнизонного военного суда от 5 октября 2020 года,согласно которому бывший военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты>

Соболевский

Александр Геннадьевич, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>, с высшим образованием, несудимый, женатый, имеющий троих детей, двое из которых малолетние, проходивший военную службу с 2001 года, в том числе в качестве офицера с 24 июня 2006 года по 1 ноября 2019 года, проживающий по адресу: 

<

адрес> 

осуждён за совершение преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, к 5 (пяти) годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий, на государственной службе ив органах местного самоуправления на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев с лишением на основании ст. 48 УК РФ воинского звания «

<

данные изъяты>». 

Этим же приговором частично удовлетворён гражданский иск о компенсации потерпевшим ФИО2., ФИО3 и ФИО4 морального вреда и с осуждённого Соболевского А.Г. присуждено к взысканию в пользу:

ФИО2 1500000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей;

ФИО4 300000 (триста тысяч) рублей;

ФИО3 300000 (триста тысяч) рублей.

В удовлетворении гражданского иска о взыскании с Соболевского А.Г. денежных средств в большем размере, а такжео взыскании компенсации морального вреда с Министерства обороны Российской Федерации судом отказано.

Приговором разрешены вопросы о мере пресечения, исчислении срока отбывания наказания, об имуществе, на которое наложен арест,вещественных доказательствах и процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Кабанова Р.В., выступления осуждённого ФИО29 и его защитников – адвокатов Соколовской Н.Н. и ОбручаВ.П., а также ФИО30, поддержавших доводысвоих апелляционных жалоб и дополнения к ним и возражавших против доводов апелляционной жалобы потерпевшей ФИО2., потерпевших ФИО2. и ФИО1 представителя ФИО2 – адвоката Жарковой К.И., поддержавших доводы апелляционной жалобы ФИО2 и возражавших против доводов апелляционных жалоб стороны защиты, военного прокурора Сазикова О.Н., возражавшего против доводов апелляционных жалоб сторон и полагавшего необходимым приговор изменить в части решения по гражданскому иску, флотский военный суд

установил:

по приговору суда первой инстанции ФИО31 признан виновным в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства с причинением тяжких последствий, совершенном при следующих изложенных в приговоре обстоятельствах.

<

данные изъяты> ФИО31, являясь должностным лицом, командиром батареи, то есть начальником по воинскому званию и воинской должности для военнослужащего указанной батареи 

<

данные изъяты> ФИО5, в периоды нахождения подразделения в расположении войсковой части № и на территории № учебного центра с 22 ноября 2018 года по 1 марта 2019 года и с 1 по 29 марта 2019 года, соответственно, систематически совершал в отношени ФИО5 действия, явно выходящие за пределы его полномочий, предусмотренных ст. 34, 78 и 81 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, выразившиеся в привлечении ФИО5 к исполнению обязанностей военной службы в ночное время.

Вышеуказанные преступные действия ФИО31 по отношению к ФИО5, связанные с привлечением к исполнению обязанностей военной службы в ночное время и нарушением права ФИО5 на отдых повлекли развитие у ФИО5 болезненного состояния психики (невротического расстройства) в форме «пролонгированной депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации», с последующим принятием решения и реализацией самоубийства в вечернее время 29 марта 2019 года.

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним осужденный ФИО29, его защитники – адвокаты Соколовская Н.Н. и Обруч В.П. выражают несогласие с приговором, просят его отменить и оправдать осуждённого либо прекратить производство по уголовному делу.

ФИО31 утверждает, что в нарушение требований постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года судебное разбирательство проводилось с обвинительным уклоном, ходатайства стороны защиты безосновательно отклонены, их доводы надлежащей оценки не получили, а возникшие противоречия не устранены. Приговор основан на противоречивых показаниях свидетелей об интенсивности ночного привлечения ФИО5 к выполнению служебных поручений. Считает нелогичными и противоречивыми выводы экспертов, проводивших посмертные комплексные психолого-психиатрические экспертизы о том, что неполноценный отдых, нерегулярное питание и повышенные психофизические нагрузки привели к развитию у ФИО5 невротической реакции с принятием импульсивного решения и реализацией самоубийства, и его действия, связанные с оскорблением, угрозами и нарушением права на отдых, находятся в прямой причинной связи с болезненным состоянием психики ФИО5 и последующим самоубийством. Эксперты не учли, что после призыва на военную службу специалистом воинской части у ФИО5 выявлена 4 группа нервно-психической устойчивости и склонность к суициду, сложившуюся у него непосредственно перед призывом на военную службу семейную обстановку, отношения потерпевшего с отчимом и отцом, и оставили без ответов вопросы о продолжительности развития депрессивной реакции, возникновении физического утомления и времени их появления. Указывает, что освободил ФИО5 от занятий, нарядов и других работ, и предоставлял ему возможность отдохнутьдо обеда. Полагает, что непосредственной причиной самоубийства ФИО5 явилось не исполнение его поручений по изготовлению документации, а применение к нему физического насилия. 

Выражая несогласие с решением суда по гражданскому иску о компенсации морального вреда, ФИО31 полагает, что взыскание с него по 300000 рублей в пользу сестёр ФИО5 безосновательно, поскольку их статус по данному уголовному делу не определён и обращает внимание на то, что младшей сестре ФИО5 на момент его призыва на военную службу не исполнилось двух лет, в связи с чем она не могла в полной мере осознавать потерю брата. Причинение ФИО2., ФИО4 и ФИО3 нравственных страданий в суде не доказано. Полагает необоснованным взыскание с него судебных расходов, понесённых потерпевшими, и считает, что суд формально подошёл к вопросу об изучении его личности и не учёл, что он к уголовной ответственности привлекается впервые и имеет на иждивении троих детей, двое из которых малолетние. 

Адвокат Соколовская указывает, что суд установил нарушение Соболевским требований ст. 34 и 78 Устава внутренней службы Вооружённых Сил Российской Федерации, которое органами предварительного следствия ему не вменялось, и не указал, в чем именно заключается превышение осуждённым должностных полномочий со ссылкой на конкретные нормы. Согласно ст. 81 названного Устава меры, принимаемые командиром (начальником) по обеспечению безопасности военной службы, не должны приводить к срыву выполнения боевой задачи, однако довод защиты по данному вопросу оценки не получил. Объём поручаемой ФИО5 работы был небольшим, и потерпевший занимался либо переписыванием документов, либо их изготовлением на компьютере по образцам. В судебном заседании не установлено, чем периодически занимался ФИО5 с 00 до 2 часов ночи, в то время как по приказу командования личный состав убыл на полигон для выполнения мероприятий, проводимых без ограничения регламента служебного времени. Эксперт, проводивший военно-уставную экспертизу, не установил взаимосвязь между допущенными Соболевским нарушениями Устава внутренней службы и смертью ФИО5, который на полигоне не привлекался к занятиям, учениям и нарядам, имел возможность отдыхать днём до обеда по распоряжению ФИО31. 

Обращает внимание, что согласно показаниям потерпевшей ФИО2, её сын ФИО5, общался с ней в ночное время, однако номера телефонов, через которые происходило общение, а также переписку в полном объёме она предоставить отказалась, и полагает, что эта переписка позволила бы подтвердить, что ФИО5 по ночам общался с родственниками и друзьями, а не выполнял поручения ФИО31. С учётом объёма поставленных задач необходимости работать по ночам у ФИО5 не имелось. 

Также защитник утверждает, что невиновность ФИО31 в силу ст. 56, 90 УПК РФ предрешена вступившим в законную силу приговором в отношении ФИО32, согласно которому именно его действия непосредственно повлекли развитие у ФИО5 переутомления, психофизического истощения и болезненного состояния психики с последующим развитием острой депрессивной реакции с принятием решения и реализацией самоубийства.Полагает необоснованным назначение Соболевскому с учётом положительных данных о его личности дополнительного наказания в виде лишения воинского звания, а также решение по гражданскому иску о взыскании компенсации морального вреда с осуждённого в пользу ФИО4. и ФИО3 которые по данному уголовному делу потерпевшими и гражданскими истцами не признаны, в то время как по уголовному делу в отношении ФИО32 гражданский иск о компенсации морального вреда удовлетворён судом на аналогичные суммы. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осужденного - адвокат Обруч В.П. приводит аналогичные доводы и полагает, что приговор суда первой инстанции основан на недопустимых доказательствах и подлежит отмене на основании пп. 1-3 ст. 38915 УПК РФ. 

Ссылаясь на положения Устава внутренней службы Вооружённых Сил Российской Федерации и анализируя показания потерпевших ФИО2 и ФИО1 приведённые в заключении экспертов, защитник указывает, что в ходе предварительного следствия и в суде не установлены время, интенсивность и продолжительность общения ФИО5 со своими родителями в период прохождения военной службы, влияние этого общения на выполнение им поставленных задач, объём изготавливаемой документации и затрачиваемое на это время, не выяснены особенности характера потерпевшего и его взаимоотношений с родителями. 

Обращает внимание на то, что мать ФИО5 не представила всю переписку с ним, в то время как свидетель ФИО6 показал, что после нового года ФИО5 вёл прямой эфир в «Инстаграмм», в ходе которого общался с сослуживцами в дружеском, доброжелательном тоне и жалоб не высказывал, что подтвердили также свидетели ФИО7, ФИО8 и ФИО9. 

Указывает на совпадение содержания положенных в основу приговора по данному делу протоколов допросов свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18., ФИО19 и ФИО20 с содержанием протоколов допросов этих свидетелей по другому уголовному делу в отношении ФИО32 и полагает, что вынесенное на основании этих показаний заключение экспертов № (посмертной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы) не может быть положено в основу обвинения ФИО31. 

Ссылаясь на то, что в силу занятости на учениях и занятиях на полигоне указанные свидетели не имели возможности днём и ночью наблюдать за деятельностью и сном ФИО5, полагает сомнительной достоверность их показаний и считает необоснованным обвинение ФИО31 в превышении должностных полномочий с 22 ноября 2018 года по 29 марта 2019 года, поскольку до середины января 2019 года обязанности писаря батареи исполнял другой военнослужащий, а ФИО5 в январе 2019 года около 10 дней находился на лечении в госпитале.Полагает, что командование негативно характеризует ФИО31 вследствие его отказа принимать дела и должность с недостачей материальных средств.

Кроме того, защитники Соколовская и Обруч, а также супруга осужденного ФИО31 выражают несогласие с решением суда об аресте имущества – автомобиля 

<

данные изъяты>, принадлежащего Соболевскому и его жене на праве общей собственности, поскольку оно затрагивает интересы лица, не являющегося участником уголовного судопроизводства и связанные с этим интересы малолетних детей. 

Также защитники полагают, что суд необоснованно взыскал с ФИО31 процессуальные издержки без учёта материального положения его семьи и не мотивировал их размеры. 

Потерпевшая ФИО2 в апелляционной жалобе выражает несогласие с приговором, считая его несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного Соболевскому наказания, и необоснованным в части решения по гражданскому иску о компенсации морального вреда. Ссылаясь на правовые позиции Европейского Суда по правам человека, Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации по вопросам о компенсации вреда, положения Федерального закона «О статусе военнослужащих» и Устава внутренней службы Вооружённых Сил Российской Федерации о правах, обязанностях и ответственности военнослужащих, она полагает, что ответственность за гибель её сына несёт государство в лице Министерства обороны Российской Федерации, с которого суд должен был взыскать в пользу её и дочерей компенсацию морального вреда в указанных в исковом заявлении размерах. В заключение просит приговор изменить, усилить назначенное Соболевскому наказание до 7 летлишения свободы и удовлетворить исковые требования о компенсации морального вреда в полном объеме. 

Государственный обвинитель – старший помощник военного прокурора Уссурийского гарнизона старший лейтенант юстиции ФИО33 в возражениях на апелляционные жалобы сторонсчитает изложенные в них доводы несостоятельными и просит приговор гарнизонного военного суда оставить без изменения.

В возражениях относительно апелляционных жалоб стороны защиты потерпевшие ФИО2. и ФИО1 не соглашаются с их доводами и настаивают на доводах апелляционной жалобы потерпевшей.

Проверив материалы уголовного дела и имеющиеся в них доказательства, которыми судом первой инстанции обоснована виновность осужденного в полном объеме предъявленного обвинения, допросив в судебном заседании экспертов и дополнительно вызванных свидетелей, исследовав истребованные материалы, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и дополнениях к ним, заслушав выступления участников процесса, флотский военный суд полагает, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене по основанию п.1 и 3 ст. 389.15, п. 2 ч.1 ст. 389.18, п. 3 ч.1 ст. 389.20, ст. 389.23 УПК РФ вследствие несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, с постановлением по делу нового обвинительного приговора.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть должен быть постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с п. 3 ч.1 ст. 389.20 УПК РФ в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять решение об отмене обвинительного приговора и о вынесении обвинительного приговора.

Согласно ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

По смыслу уголовно-процессуального закона приведенная в резолютивной части обвинительного приговора квалификация, должна соответствовать описанию преступного деяния, признанного доказанным и какие-либо противоречия в приговоре недопустимы.

По настоящему делу требования, предъявляемые к содержанию приговора, судом первой инстанции не соблюдены. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора содержит противоречия между описанием преступного деяния, признанного судом доказанным, и квалификацией действий осужденного.

ФИО31 признан виновным в превышении должностных полномочий, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего ФИО5 и охраняемых интересы общества и государства в вопросах поддержания воинской дисциплины и правопорядка в войсках, а также тяжкие последствия в виде самоубийства потерпевшего и квалифицировал его действия по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Однако, признав осужденного виновным в совершении преступления по указанным признакам, относящимся к оценочным категориям, суд первой инстанции не обосновал и не указал в приговоре находятся ли последствия в виде самоубийства потерпевшего в причинной связи с допущенным Соболевским нарушением своих служебных полномочий и не мотивировал выводы относительно квалификации по этому пункту ч. 3 ст. 286 УК РФ.

В соответствии с п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Приговор суда первой инстанции этим требованиям не соответствует.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено следующее.

В период с 1 по 29 марта 2019 года на полигоне воинской части командир батареи 

<

данные изъяты> ФИО31 неправомерно возложил на подчиненного 

<

данные изъяты> ФИО5 не свойственные занимаемой им воинской должности обязанности внештатного писаря и в нарушение установленного распорядка дня систематически привлекал его к изготовлению служебной документации, в том числе в ночное время, не предоставляя полноценный отдых, что повлекло развитие у него переутомления, психофизического истощения и невротического расстройства в форме «пролонгированной депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации», т.е. существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего, а также охраняемых интересов общества и государства в вопросах поддержания воинской дисциплины и правопорядка в войсках.

Виновность ФИО31 в превышении должностных полномочий при указанных обстоятельствах подтверждается следующими доказательствами.

ФИО31 в суде апелляционной инстанции вину в предъявленном обвинении признал частично, подтвердив, что не обладает полномочиями по установлению распорядка дня для подчиненных, а также обстоятельства возложения на ФИО5 обязанностей по изготовлению служебной документации. Утверждал, что не привлекал ФИО5 к работе более чем на два часа после отбоя, предоставлял ему время для отдыха, освободив от участия во всех других занятиях, учениях и работах. 

В судах первой и апелляционной инстанций ФИО31 подтвердил, что определение распорядка дня для военнослужащих в его компетенцию не входит и показал, что он привлекал ФИО5 к отработке документации подразделения, в том числе после отбоя. С января по конец февраля 2019 года не было большого объёма работы, и ФИО5 с поставленными задачами справлялся. В связи с жалобами ФИО5 на состояние здоровья он направлял потерпевшего к врачам и никаких препятствий по получению медицинской помощи для него не создавал. С прибытием 1 марта 2019 года на полигон объём выполняемых задач, которые ставились,как правило, в вечернее время, существенно увеличился, поэтому документацию ФИО5 отрабатывал и в ночное время. К занятиям на полигоне, в том числе проводимых ночью до 2 часов, потерпевший не привлекался, поэтому время для отдыха ему предоставлялось днём. На полигоне подъём у личного состава производился в 6 часов, отбой – в 22 часа, в дни, когда проводились ночные занятия, не менее двух раз в неделю, отбой – в 2 часа, подъём – в 7 часов. Вечером 28 марта 2019 года ФИО5 и ФИО21 была поставлена задача по изготовлению к утру 29 марта 2019 года необходимой для занятий документации. 29 марта 2019 года ФИО5 работал ночью до 2 часов – 2 часов 30 минут. Утром этого же дня выяснилось, что документация выполнена не в полном объёме и с ошибками,всвязи с чем командир взвода ФИО32 в присутствии личного состава унизил ФИО5 в нецензурной форме и применил к нему насилие. При этом вмешаться в конфликт и остановить ФИО32 он не успел, так как находился с другой стороны палатки.

Из показаний потерпевшей ФИО2 следует, что в период прохождения военной службы сыном она посредствам звонков и переписок в мессенджерепостоянно поддерживала с ним связь. Оннеоднократно жаловался ей на большой объём работы, которую выполнял в ночное время, от чего у него болели глаза. 28 марта 2019 года она в течение всего дня общалась с сыном, 29 марта 2019 года ей звонили из воинской части по вопросу о его местонахождении, а на следующий день сообщили о его гибели.

Потерпевший ФИО1 пояснил, что он до 3 марта 2019 года переписывался с сыном, который жаловался ему на боли в глазах и на недосыпание.

Из показаний свидетеля ФИО22 – старшины батареи, следует, что на полигоне после отбоя он периодически видел ФИО5 работающим за компьютером. На полигоне проводились занятия, в том числе ночные, когда не спал весь личный состав до 3 часов ночи, к участию в которых потерпевший не привлекался. Иногда ФИО5 спал днём и его никто не трогал. Пищу он принимал в палатке, иногда в столовой, на питание не жаловался. За неделю до смерти ФИО5 выглядел уставшим, подавленным, временами угнетённым.

Согласно показаниям свидетеля ФИО10 с января 2019 года ФИО5 по указанию ФИО31 занимался в казарме подготовкой различных документов подразделения, в том числе ночью. На полигоне ФИО5 ставили задачи по подготовке документации ФИО31 и ФИО32, и он 2-3 раза видел,как ФИО5 работал после отбоя в ночное время. К другим занятиям Кузему не привлекали, однако он постоянно не высыпался, находился в измождённом и подавленном состоянии. ФИО5 на полигоне пищу принимал в основном в палатке и жалоб на питание не высказывал.

Схожие с показаниями свидетеля ФИО10 дали в суде первой инстанции свидетели ФИО11, ФИО12, ФИО13 и ФИО14, показавшие, каждый в отдельности, что на полигоне ФИО5 по указаниям ФИО31 систематически работал в ночное время, занимаясь оформлением различной документации. На полигоне потерпевший выглядел не выспавшимся, обессиленным и подавленным. 

Кроме того ФИО12 показал, что ФИО5 в пункте постоянной дислокации на службу не жаловался, на полигоне потерпевший принимал пищу чаще в палатке, жалоб не высказывал. 

Свидетель ФИО11 также пояснил, что объём работы у ФИО5 в пункте постоянной дислокации был не большой, и он с ней справлялся.

Свидетели ФИО15 и ФИО16, каждый в отдельности, показали, что с 1 марта 2019 года после убытия подразделения на полигон ФИО5 по указанию ФИО31 и ФИО32 постоянно готовил различную документацию, в том числе после отбоя и ночью. По внешнему виду ФИО5 было видно, что он находился в измождённом состоянии, засыпал за рабочим столом, после чего его будил ФИО31 для продолжения работы. Потерпевший жаловался на боли в глазах. 

Свидетель ФИО23 показал, что с 1 марта 2019 года при нахождении подразделения на полигоне ФИО5 по поручению ФИО31 постоянно готовил различную документацию днём и после отбоя ночью. ФИО5 выглядел измождённым, засыпал за рабочим столом, жаловался на боли в глазах и на то, что он не высыпается.

Из показаний свидетеля ФИО17 следует, что с момента прибытия в воинскую часть ФИО5 помогал Соболевскому готовить служебную документацию, в том числе ночью. Практически сразу после убытия подразделения на полигон ФИО5 по указаниям ФИО31 постоянно работал на компьютере по ночам, жаловался на боль в глазах, усталость и недосыпание.

Свидетели ФИО19. и ФИО18 каждый отдельно, дали схожие по своему содержанию показания о том, что после 10 марта 2019 года, находясь на полигоне, они неоднократно видели, как ФИО5 по указанию ФИО31 и ФИО32 работал ночью с документацией. После середины марта 2019 года объём ночной работы у ФИО5 увеличился.

Согласно показаниям свидетеля ФИО21 с января 2019 года ФИО5 назначен Соболевским внештатным писарем подразделения ив пункте постоянной дислокации выполнял поручения ФИО31 и ФИО32, в том числе в ночное время. После убытия 1 марта 2019 года подразделения на полигон ФИО5 по указанию ФИО31 постоянно готовил различную документацию в ночное время. Он приблизительно с 10 марта 2019 года начал помогать ФИО5 в подготовке документации и работал с ним до 2-3 часов ночи, а затем ложился спать, в то время как ФИО5 продолжал работать. Он видел, что ФИО5 периодически засыпал за рабочим столом, а ФИО31 его будил и заставлял продолжать работу. ФИО5 жаловался на боли в глазах от работы ночью за компьютером. Утром ФИО5 иногда предоставлялось время для отдыха, но через непродолжительное время его будили, поскольку от ФИО31 поступала задача по исправлению или изготовлению документов. 29 марта 2019 года в утреннее время ФИО32 применил к ФИО5 насилие, но ФИО31 не вмешался. После этого конфликта у ФИО5 тряслись руки, в тот же день было обнаружено его отсутствие, а 30 марта 2019 года потерпевший был найден мёртвым.

Согласно показаниям свидетеля ФИО20 - командира дивизиона в марте 2019 года на полевом выходе вечером текущего дня он ставил задачи по подготовке документации на следующий день и ФИО5 после отбоя помогал Соболевскому в её изготовлении. При этом ФИО5 не имел специальных познаний, в связи с чеммог допускать ошибки и работать недостаточно быстро.

Допрошенный в судебном заседании суда апелляционной инстанциисвидетель ФИО24 - командир № батареи этого же дивизиона показал, что на полевом выходе для военнослужащих в соответствии с распорядком дня подъём устанавливается в 6 часов, а отбой – в 22 часа. Из общего количества занятий на полигоне не менее 30 процентов их проводится в ночное время, объем документации изготавливаемой в 5 и 6 батареях дивизиона идентичен.

Эти обстоятельства в суде апелляционной инстанции ФИО31 также подтвердил и показал, что на полигоне ФИО5 переписывал от руки в тетрадь для конспектов подготовленные на компьютере планы-конспекты занятий, которых требовалось 4-5 на день в объёме 2-х листов на формате А5, заполнял журнал учёта инструктажа по требованиям безопасности с ежедневной записью фамилий военнослужащих, список личного состава с указанием техники и оружия на 1 странице, 3-4 ведомости по боевой подготовке на листе формата А4, один раз в неделю – расписание занятий на листе формата А1, накануне проведения стрельб в заранее распечатанные акты технического состояния оружия и боеприпасов вписывал фамилии членов комиссии. Объём изготавливаемой документации увеличивался при постановке задач командиром дивизиона на совещании в вечернее время и документация отрабатывалась ночью. 

Судом апелляционной инстанции в судебном заседании исследована документация № батареи этого же дивизиона, изготовленная для полевого выхода, объём и время подготовки которой соответствует показаниями ФИО31, свидетелей и другим имеющимся в материалах дела доказательствам, подтверждающим систематическую отработку этих документов в ночное время.

В суде апелляционной инстанции внештатный психолог воинской части ФИО25 показала, что при тестировании ФИО5 после прибытия в воинскую часть его уровень нервно-психической устойчивости соответствовал 4 баллам (IIIгруппа нервно-психической устойчивости), в связи с чем он был взят психологом на контроль, и не рекомендован к несению службы с оружием. В период прохождения военной службы психолог проводил с Куземой беседы ипри очередном тестировании он набрал 5 баллов уровня нервно-психической устойчивости, но группа осталась прежней – III.

Согласно заключению комиссии экспертов психиатров и психолога № у ФИО5 в период военной службы, ориентировочно с января 2019 года, развилось болезненное состояние психики (невротическое расстройство) в форме «пролонгированной депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации». Указанное невротическое расстройство развилось у ФИО5 в условиях военной службы с жесткой регламентацией и необходимостью выполнения требований командования, на фоне систематического несоблюдения режима сна и отдыха, неполноценного питания, психотравмирующего воздействия (унижения, оскорбления, угрозы, применение физического насилия), ограничения взаимодействия с коллективом подразделения и участия в жизнедеятельности коллектива, усилившимися в период нахождения на полигоне, и клинически проявлялось постепенным нарастанием переутомления, психофизического истощения, что снижало ресурсы адекватного реагирования и привело к декомпенсации психического состояния, которое клинически проявилось астенизацией (усталость, жалобы на боли и дискомфорт в глазах, боли в горле, изнуренность, бледность), снижением настроения, подавленностью, снижением продуктивности в работе с ощущением собственной несостоятельности, нарастанием психического напряжения, неспособностью найти рациональные способы выхода из ситуации. 29 марта 2019 года в период предшествующий смерти на фоне очередного конфликта при участии ФИО31 и ФИО32 с унижением, оскорблениями, угрозами и применением физического насилия у ФИО5, пребывающего в состоянии невротической декомпенсации психики, предрасполагающей к суицидальным намерениям, развилась острая аффектогенная депрессивная реакция с принятием импульсивного решения и реализацией самоубийства.

Проанализировав перечисленные доказательства,флотский судприходит к выводу, что ониполучены в установленном законом порядке, с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, в условиях гарантирующих соблюдение прав подсудимого на защиту. 

Оснований для оговора ФИО31 перечисленными свидетелями по делу не установлено и стороной защиты таковых не приведено, и, поскольку они не содержат существенных противоречий, взаимно дополняют друг друга, то являются достоверными.

При этом, вопреки суждению защитника, совпадение в целом содержания показаний свидетелей по настоящему делу и по делу в отношении ФИО32, их достоверностьпод сомнение не ставит, поскольку они получены с соблюдением установленной законом процедуры и даны по существу по одним и тем же обстоятельствам.

Оснований сомневаться в обоснованности приведенных выше выводов комиссии экспертов не имеется, поскольку они научно обоснованны, в них изложены все необходимые данные и обстоятельства, исследованы необходимые документы и материалы дела, даны ответы на все поставленные вопросы, которые являются типичными для производства подобного рода экспертиз. При производстве экспертизы нарушений уголовно-процессуального закона, а также иных правил производства экспертиз по уголовным делам, не допущено.

Таким образом, исследованные судом доказательства согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга и объективно подтверждают установленные в суде апелляционной инстанции обстоятельства совершенного Соболевским деяния, состоящего в причинной связи с развитием у потерпевшего ФИО5 болезненного состояния психики (невротического расстройства) в форме «пролонгированной депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации».

Помимо указанных, установленных судом апелляционной инстанции действий, в обвинение ФИО31 вменено превышение должностных полномочий с 22 ноября 2018 года, систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего ФИО5 и нарушение его прав в виде лишения полноценного питания и запрета обращения за медицинской помощью.

Обвинение ФИО31 в этой части не подтверждается доказательствами по делу и является необоснованным.

Как следует из материалов уголовного дела, обязанности внештатного писаря 6 батареи возложены Соболевским на ФИО5 после его прибытия в расположение батареи из роты молодого пополнения не ранее 29 декабря 2018 года.

Выполнение ФИО5 этих обязанностей во время нахождения подразделения в пункте постоянной дислокации в силу небольшого объема изготавливаемой документации и отсутствия значительных отступлений от установленного распорядка дня как существенное нарушение его прав расцениваться не может, что согласуется как с показаниями указанных свидетелей о том, что признаки переутомления проявились у потерпевшего в период нахождения на полигоне, т.е. после 1 марта 2019 года, так и с показаниями нештатного психолога ФИО34 о достаточно успешной адаптации его к условиям военной службы и аналогичными выводами эксперта-психолога в заключении №

Сведений о конкретных событиях лишения ФИО5 полноценного питания и запретов на обращение за медицинской помощью обвинение ФИО31 не содержит и по делу таких фактов не установлено.

Напротив, данные медицинской книжки ФИО5 подтверждают неоднократные обращения его за медицинской помощью и её оказание, в том числе в условиях стационара. Каких-либо ограничений ФИО5 в питании также не установлено, принятие им пищи в палатке отдельно от подразделения с учетом условий нахождения на полигоне, существенным нарушением прав не является. 

Высказывания ФИО31 в адрес ФИО21 и ФИО5 в грубой форме с использованием нецензурных выражений по поводу испорченных документов утром 29 марта 2019 года, не могут расцениваться как систематические, поскольку иных фактов униженияим человеческого достоинства потерпевшего по делу не установлено.

Обвинение ФИО31 в превышении должностных полномочий, совершенных с причинением тяжких последствий в виде самоубийства потерпевшего основано на выводах комиссии экспертов в указанном заключении № о том, что действия (бездействие) командиров – ФИО32, связанные с физическим насилием, угрозами и оскорблениями ФИО5, и ФИО31, связанные с оскорблениями, угрозами и нарушением им права ФИО5 на отдых, совокупно привели к развитию у ФИО5 невротического расстройства, с последующим принятием им решения и реализацией самоубийства, и по степени своей значимости в экспертном плане являются равноценными. Между действиями (бездействием) ФИО31, в том числе связанными с оскорблениями, угрозами и нарушением им права ФИО5 на отдых, и развитием у ФИО5 болезненного состояния психики (невротического расстройства) в форме «пролонгированной депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации», а также последующим принятием ФИО5 решения и реализацией самоубийства имеется прямая причинная связь (выводы комиссии экспертов-психиатров).

Между тем эти выводы не предопределяют юридическую оценку содеянного виновным, поскольку в соответствии с п. 19постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами.

Судом апелляционной инстанции допрошены проводившие указанное экспертное исследование эксперты-психиатры ФИО26 и ФИО27 эксперт-психолог ФИО28., оснований сомневаться в квалификациикоторых с учетом стажа их экспертной деятельности не имеется, и которые каждый отдельно подтвердили достаточность представленных на исследование материалов.

С учетом изложенного, сопоставляя указанные выводы экспертов с установленными по делу обстоятельствами и оценивая в совокупности с показаниями допрошенных в суде апелляционной инстанции экспертов, флотский суд приходит к следующему.

Как это установлено по делу, действия ФИО31 заключались в неправомерном возложении на ФИО5 обязанностейвнештатного писаря и систематическом привлечении к изготовлению служебной документации, в том числе в ночное время, без предоставления полноценного отдыха. Фактов применения к ФИО5 насилия, лишения пищи, запрета обращения за медицинской помощью и систематического унижения его человеческого достоинства со стороны ФИО31 не установлено.

Вступившим в законную силу приговором Уссурийского гарнизонного военного суда от 20 ноября 2019 года ФИО32 признан виновным в том, что он, являясь должностным лицом, начальником по воинскому званию и воинской должности для 

<

данные изъяты> ФИО5, в период нахождения подразделения на территории воинского полигона с 1 по 29 марта 2019 года систематически совершал в отношении ФИО5 действия, явно выходящие за пределы его полномочий, выразившиеся в привлечении потерпевшего к исполнению обязанностей военной службы в ночное время, регулярном оскорблении и унижении его чести и достоинства в присутствии других военнослужащих за ненадлежащее, по мнению ФИО32, исполнение приказов по подготовке служебной документации.

При этом с 6 часов 30 минут до 8 часов 29 марта 2019 года ФИО32, находясь в палатке подразделения на воинском полигоне, будучи недовольным ненадлежащим выполнением ФИО5 поставленной им накануне задачи по подготовке служебной документации, в присутствии личного состава применил к потерпевшему физическое насилие, нанеся ему удар ногой в область живота, а также несколько ударов ладонями по голове. После применённого насилия, продолжая превышать свои полномочия, ФИО32 с использованием грубой нецензурной брани в присутствии других военнослужащих оскорбил ФИО5, унизив его честь и достоинство.

Систематические преступные действия ФИО32 по отношению к ФИО5, носящие характер жестокого обращения, связанные с привлечением к исполнению обязанностей военной службы в ночное время и нарушением права ФИО5 на отдых, сопровождавшиеся оскорблениями, унижением его чести и достоинства в присутствии других военнослужащих, а также применением насилия в условиях военной службы повлекли развитие у ФИО5 переутомления, психофизического истощения и болезненного состояния психики (невротического расстройства) с последующим развитием острой депрессивной реакции с принятием решения и реализацией самоубийства в вечернее время 29 марта 2019 года. 

В заключении № экспертом-психологом отмечены такие особенности личности ФИО5 как недостаточная личностная и социальная зрелость, зависимость от внешних параметров ситуации, от мнения окружающих. С начала марта 2019 года ФИО5, находясь в сложных условиях, испытывал физическое недомогание, моральное давление, общую усталость в отсутствие нормального режима сна и питания. При этом он не высказывал активных жалоб и не протестовал против высокой загруженности и непосильного режима сна и отдыха, терпел оскорбительные высказывания в свой адрес со стороны ФИО31. Индивидуально-психологические личностные особенности ФИО5 сами по себе не являлись грубо дезаптивными и не оказали существенного влияния на его поведение в период времени, предшествующий гибели. ФИО5 после призыва на срочную военную службу смог адаптироваться к новым, более сложным условиям. Он достаточно успешно освоился в коллективе сослуживцев, выполнял задания командиров, активно общался, характеризовался положительно. Однако после выезда на полигон требования ФИО31 к ФИО5 стали намного выше, загруженность работой стала круглосуточной. В этот период у ФИО5 возникло и начало нарастать эмоциональное напряжение, а также физическое недомогание (общая астения, боли в глазах). Целый ряд факторов, возникших для ФИО5 субъективно внезапно (возросшие требования, постоянное недовольство ФИО31, претензии, оскорбления, угрозы), серьёзно и длительно фрустрировали его основные человеческие потребности. С начала марта 2019 года ФИО5 испытывал высокое моральное и физическое напряжение, связанное с лишением нормального режима сна, отдыха и питания (из-за объёма работы, задаваемого ему Соболевским). Так же были грубо фрустрированы потребности ФИО5 в уважении его чести и достоинства, в уважении его социальной репутации (оскорбления в нецензурной форме со стороны ФИО31), в безопасности (угрозы со стороны ФИО31), в признании его положительных качеств (унижение в коллективе сослуживцев). С момента выезда на полигон неоднократные случаи психического и физического насилия к ФИО5 со стороны ФИО32 не пресекались Соболевским, который был обязан остановить подчинённого. Указанные обстоятельства в рассматриваемой ситуации привели к возникновению и развитию у него болезненного состояния психики в виде невротического расстройства. Негативные воздействия со стороны ФИО31 в отношении ФИО5 имели место и в исследуемый период 29 марта 2019 года. В этот день психическое состояние ФИО5 характеризовалось как болезненное с ощущением субъективной безвыходности сложившейся ситуации, непереносимости своего положения, ощущением собственной беспомощности, снижением ценности своей жизни. Все перечисленные факторы в своей совокупности обусловили возникновение и развитие у ФИО5 болезненного невротического состояния, что выразилось в преобладании у ФИО5 аффективной логики в оценке ситуации, дезактуализировало для него какие-либо иные существующие межличностные отношения, кроме конфликтных (с Соболевским), и дальнейшие жизненные перспективы. Именно в этом состоянии у ФИО5 возникло и быстро развилось ситуативное, аффективно обусловленное суицидальное намерение, а затем и решение, носящее характер протеста против субъективно непереносимых внешних факторов, с последующей его реализацией.

В суде апелляционной инстанции эксперт-психолог ФИО28 подтвердила указанные выводы и показала, что ФИО5 до выезда на полигон адаптировался к условиям военной службы, но в силу приведенных в заключении выраженных черт характера в экстремальных условиях могли быть срывы.

Также ФИО28 и эксперт-психиатр ФИО27 показали, что фактическими данными о нарушении питания ФИО5 они не располагали, ограничение взаимодействия с воинским коллективом приведено в заключении как общее условие военной службы.

Разъясняя выводы комиссии, эксперт-психиатр ФИО26 также обратил внимание на отмеченные экспертом-психологом особенности личности ФИО5, имевшего косвенную предрасположенность к суициду, что в исследуемой ситуации имело важное значение, ипояснил, что действия ФИО32 и ФИО31 не были направлены на доведение ФИО5 до самоубийства, однако формат этих действий привел к психическому расстройству ФИО5, которое завершилось суицидальным поступком.Внешними факторами, оказавшими влияние на формирование нарушенного состояния потерпевшего с исходом в суицид послужили: нарушение режима сна и отдыха; систематические угрозы, унижения и оскорбления; применение физического насилия. На фоне психотравмирующий ситуации и указанных факторов у ФИО5 шло накопление внутреннего психического напряжения и,непосредственно 29 марта 2019 года сработал механизм «последней капли», которая запустила и заблокировала полностью рациональное восприятие к возможному выходу. Доминирующей в данном случае была одна единственная мысль о том, что ситуация настолько безысходна и непереносима, что единственный выход из неё – это уход из жизни. В этой ситуации в течение нескольких часов ФИО32 и ФИО31 в той или иной степени предъявляли какие-то требования по отработке документов к уже психически истощённому военнослужащему. К этому добавились действия ФИО32, сопровождавшиеся физическим насилием, при бездействии старшего по званию ФИО31. Указанные обстоятельства привели к тому, что сработал механизм «последней капли». 

Действия ФИО32 и ФИО31 комиссией оценивались в совокупности, поскольку в ином случае искусственно искажается картина исследуемого события. В этой связи деструктивные действия ФИО32 и ФИО31 в экспертном плане оцениваются как равнозначные, поскольку разграничить степень воздействия каждого из них на личность потерпевшего экспертным путем не представляется возможным, ввиду того, что такая оценка входит в предмет юридической оценки, являющейся исключительной компетенцией суда. 

При этом нарушение режима сна и отдыха расценивается как причина суицида только в комплексе с предрасположенностью личности потерпевшего и остальными внешними факторами.

Переходя к оценке выводов экспертов в указанном заключении в совокупности с их показаниями в суде флотский суд исходит из того, что под причинной связью, имеющей уголовно-правовое значение понимается объективно существующая связь между общественно опасным деянием и наступившими последствиями, когда деяние предшествует во времени последствиям и, являясь главным условием, создает реальную возможность его наступления, а последствие с неизбежностью вытекает именно из этого деяния.

В соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

Проанализировав заключение экспертов и их показания в суде в совокупности с установленными обстоятельствами дела, флотский суд приходит к убеждению, что систематическое нарушение режима сна и отдыха ФИО5 в результате действий ФИО31, послужившее причиной развития болезненного состояния психики потерпевшего, в котором им принято решение покончить с жизнью, не создало неизбежность суицида, то есть не является его непосредственной причиной. Самоубийство потерпевшего связано с особенностями его личности и опосредовано преступными действиями ФИО32, установленными вступившим в законную силу приговором суда. 

Приходя к такому выводу, флотский суд учитывает, в том числе разъяснение экспертом ФИО26 в суде содержания понятия оценки в экспертном плане действий ФИО31 как одного из внешних факторов, послужившего наряду с другими факторами условием для суицида, и отличие этого понятия от юридической оценки такого фактора, а поэтому полагает, что данный вывод указанному заключению комиссии экспертовв целомне противоречит. 

Таким образом, поскольку причинной связи между содеянным Соболевским и последствиями в виде самоубийства потерпевшего ФИО5 не установлено, то квалификация его действий по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ является необоснованной.

Поскольку ФИО31, будучи начальником по воинской должности и званию для подчиненного ФИО5 при указанных установленных по делу обстоятельствах, не обладая полномочиями по установлению распорядка дня, неправомерно возложил на него не свойственные занимаемой им воинской должности обязанности и систематически привлекал к изготовлению служебной документации в ночное время, что повлекло развитие у потерпевшего переутомления, психофизического истощения и невротического расстройства, суд расценивает их как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение права и законных интересы потерпевшего, а также охраняемых интересов общества и государства в вопросах поддержания воинской дисциплины и правопорядка в войсках, и квалифицирует по ч. 1 ст. 286 УК РФ. 

При этом доводы защитников ФИО31 об отсутствии в его действиях состава преступления, является несостоятельным, поскольку превышение им должностных полномочий и указанные последствия установлены на основании всей совокупности доказательств по делу. 

При назначении осужденному наказания, флотский суд, исходя из положений ст. 6, 43, 60 УК РФ, учитывает влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности.

На основании ст. 61 ч. 1 п. «г» УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, флотский суд признает наличие у ФИО31 троих детей, двое из которых малолетние, а с учетом ч. 2 этой же статьи УК РФ – положительные данные о его личности и беременность супруги.

С учетом фактических обстоятельств совершенного Соболевским деяния, его характера и степени общественной опасности флотский военный суд считает необходимым назначить Соболевскому из альтернативных видов наказаний, предусмотренных санкцией ч. 1 ст. 286 УК РФ, наказание в виде лишения свободы как отвечающего достижению целей уголовного наказания.

Поскольку обстоятельства совершенного Соболевским преступления не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности, то оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФне имеется.

Вместе с тем с учётом данных о личности ФИО31, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, флотский военный суд приходит к выводу о возможности исправления осуждённого без реального отбывания наказания с применением ст. 73 УК РФ об условном осуждении.

Поскольку преступные действия ФИО31 не состоят в причинно-следственной связи с самоубийством ФИО5, то он в силу п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевших в уголовном судопроизводстве», не может рассматриваться как лицо, причинившее моральный вред, связанный со смертью потерпевшего, его близким родственникам, признанным по делу потерпевшими. 

В связи с этим оснований для удовлетворения гражданского иска потерпевшей ФИО2 Соболевскому и Министерству обороны Российской Федерациио компенсации морального вреда не имеется.

Арест, наложенный на автомобиль марки 

<

данные изъяты> 2010 года выпуска, государственный регистрационный номер №, подлежит отмене на основании ч. 9 ст. 115 УПК РФ, поскольку необходимость в применении данной меры процессуального принуждения отпала.

Вопрос о вещественных доказательствах надлежит разрешить в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Поскольку к близким родственникам погибшего ФИО5 права потерпевшего перешли на основании ч. 8 ст. 42 УПК РФ, и они понесли расходы, связанные с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием, а также выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, то флотский военный суд считает необходимым процессуальные издержки по уголовному делу на основании пп. 1, 11 ч. 2 ст. 131 и ч. 1 ст. 132 УПК РФ возместить за счёт средств федерального бюджета.

Руководствуясь ст. 38915, 38916,38920, 38923, 38928,38931-33УПК РФ, флотский военный суд

приговорил:

приговор Уссурийского гарнизонного военного суда от 5 октября 2020 года в отношении ФИО29, осуждённого по п.«в»ч.3 ст. 286 УК РФ отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Признать ФИО29 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ,на основании которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев.

На основании ч. 1 ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 1 (один) год, в течение которого ФИО29 должен своим поведением доказать своё исправление.

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ возложить на условно осуждённого ФИО29 обязанность не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осуждённых.

Меру пресечения в отношении ФИО29 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

Арест, наложенный наавтомобиль марки 

<

данные изъяты> Виш 2010 года выпуска, государственный регистрационный номер 

<

данные изъяты>, отменить.

Гражданский иск ФИО2 о компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

Вещественные доказательства по делу: документы в т.5 на л.д. 85-98, компакт-диск в т. 6 на л.д. 193, хранить при уголовном деле.

Процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплаченных потерпевшим ФИО1 связанных с оплатой услуг представителя, в размере 154325 рублей (ста пятидесяти четырёх тысяч трёхсот двадцати пяти) рублей 40 копеек, и ФИО2 связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием, в размере 282055 (двухсот восьмидесяти двух тысяч пятидесяти пяти) рублей и в размере 75646 (семидесяти пяти тысяч шестисот срока шести) рублей, возместить за счёт средств федерального бюджета.

Кассационная жалоба, представление могут быть поданы в Кассационный военный суд через Уссурийский гарнизонный военный суд в течение шести месяцев со дня постановления апелляционного приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции, заявив такое ходатайство в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения им извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции.

Председательствующий

ФИО35

Судьи

Р.В. Кабанов

ФИО36