дело № 1-41/2018

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

23 июля 2018 года г.Ижевск

Октябрьский районный суд г.Ижевска Удмуртской Республики в составе:

председательствующего - судьи Краснова С.Б., 

при секретарях Роготневе Н.М., Меньшиковой А.Ю. и Даньковой М.А., 

с участием:

государственных обвинителей - помощников прокурора Октябрьского района г.Ижевска Хохряковой М.В., ФИО1 и ФИО2, 

потерпевших П. Ю.Д. и К. Г.Р., 

подсудимого ФИО3, 

защитника - адвоката Тюлькина А.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО3, родившегося 

<

дата>, гражданина 

<

данные изъяты> несудимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обвиняется в разбое, то есть нападении в целях хищения чужого имущества, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья и с применением предметов, используемых в качестве оружия, при следующих обстоятельствах. 

<

дата> ФИО3 находился у 

<

адрес>, где увидел малолетнюю П. Ю.Д., в руках которой был мобильный телефон, стоимостью 

<

данные изъяты>, принадлежащий её матери К. Г.Р.

В этот момент у ФИО3 из корыстных побуждений возник преступный умысел, направленный на разбойное нападение в целях хищения имущества, имевшегося у П. Ю.Д., с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а также с применением предметов, используемых в качестве оружия. Реализуя задуманное, ФИО3 проследовал за П. Ю.Д. в подъезд вышеуказанного дома, где напал на потерпевшую и высказал требование о передаче мобильного телефона, имевшегося у потерпевшей. При этом ФИО3, используя в качестве оружия отрезок металлической трубы, замахнулся им на П. Ю.Д., создавая реальную угрозу для её жизни и здоровья, затем, продолжая высказывать преступные требования о передаче ему имущества, похитил мобильный телефон «

<

данные изъяты>» и скрылся с места преступления с похищенным имуществом. 

По мнению стороны обвинения, своими преступными действиями ФИО3 причинил П. Ю.Д. моральные страдания, а К. Г.Р. - материальный ущерб в размере 

<

данные изъяты>. 

Органы предварительного следствия и государственный обвинитель в прениях квалифицировали действия ФИО3 по ч. 2 ст. 162 УК РФ – разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Подсудимый ФИО3 виновным себя не признал, указав, что не совершал инкриминируемого преступления, в это время находился на работе.

Из показаний подсудимого и протокола проверки его показаний на месте (

<

данные изъяты>) следует, что 

<

дата> он находился на работе. Совместно с напарником Е. и бригадиром З. выполнял электромонтажные работы. В конце смены переоделся в бытовке рядом 

<

адрес>, и на автомобиле под управлением Е. поехали по 

<

адрес> в сторону дома. Около 17 часов 10 минут Е. высадил его 

<

адрес>, где расположен магазин «

<

данные изъяты>», а сам уехал домой - к магазину «

<

данные изъяты>». После этого ФИО3 пешком проследовал по месту жительства - 

<

адрес>. При этом в 17 часов 35 минут по пути зашел в магазин «

<

данные изъяты>», 

<

адрес> где приобрел пачку сигарет, и около 18 часов пришел к себе домой.

<

дата> во второй половине дня по просьбе своего знакомого П. они ходили по торговым точкам, расположенным в центре 

<

данные изъяты>, где продавались бывшие в употреблении телефоны. Они подыскивали мобильный телефон для П.. В 16 часов 25 минут оказались у ларька на 

<

данные изъяты>, в котором девушка-продавец показала им мобильный телефон «

<

данные изъяты>». Для проверки работоспособности телефона ФИО3 вставил в него свою Сим-карту и вышел в сеть «Интернет». Как оказалось впоследствии, этот телефон ранее был похищен у потерпевшей, поэтому подозрения пали на него.

<

дата> в утреннее время его доставили в отдел полиции, сообщили о том, что он подозревается в хищении мобильного телефона. При этом его сфотографировали на мобильный телефон, угрожали арестовать, если он не признается в преступлении, и сотрудник полиции нанес ему два удара. После этого, опасаясь задержания, под диктовку следователя написал заявление о преступлении, которого не совершал. При этом следователь И. пообещал разобраться в том, кто виноват, а заявление должно было просто полежать у него. Одновременно с этим ФИО3 заявил об алиби, вместе с сотрудниками полиции выезжал в бытовку, расположенную рядом с домом 

<

адрес> где они нашли табель учета рабочего времени, который подтверждал его занятость 

<

дата>, сотрудники полиции сфотографировали табель на мобильный телефон. 

В этот же день в ходе опознания малолетняя П. опознала его как преступника. Полагает, что произошло это вследствие того, что П. предварительно показали его фотографию, либо преступник похож на ФИО3 

Следователь сдержал слово и после того, как ФИО3 написал явку с повинной, в отношении него избрали меру пресечения в виде подписки о невыезде. 

<

дата> в ходе допроса вновь оговорил себя, поскольку следователь предупредил, что в случае отказа от показаний он будет задержан. Достоверность угроз подтвердилась при следующих следственных действиях, когда он отказался от первоначальных показаний, заявил о непризнании вины, и сразу был задержан и помещен в ИВС. 

В 

<

дата> использовал два мобильных телефона, один из которых с номером 

<

номер> – для выхода в сеть «Интернет», второй – 

<

номер> - для осуществления звонков. 

Свидетель Е. А.В. дал показания, которые полностью согласуются с показаниями подсудимого.

При этом свидетель показал, что обычно их бригада – сам Е. А.В., ФИО3 и бригадир З. работали с 8 до 17 часов, но иногда задерживались или уходили ранее, в зависимости от наличия работы. Время работы фиксировали в табеле, который вел З.. Часто подвозил ФИО3 от места работы до магазина «

<

данные изъяты>» на 

<

адрес>, поскольку это было по пути. 

Утверждает, что 

<

дата> уехал с работы (от строящегося дома 

<

адрес>) вместе со ФИО3 в период времени с 16 часов 55 минут до 17 часов 05 минут. Дорога от места работы до магазина «

<

данные изъяты>» заняла около 20-30 минут. 

Запомнил события от 

<

дата>, поскольку следователь несколько раз допрашивал его по ним. 

Свидетель З. С.А. дал показания, согласующиеся с показаниями подсудимого и свидетеля Е. А.В.

При этом он указал, что не помнит событий, имевших место 

<

дата> В указанный период бригада работала на двух объектах: многоэтажные дома на 

<

адрес>. Могли полдня работать на одном объекте, полдня – на другом. Рабочий день начинался в 8 часов, заканчивался в 16-17 часов. В основном работали до 17 часов с перерывом на обед с 12 до 13 часов. Учет рабочего времени велся в табеле, где З. С.А. отмечал количество часов, фактически отработанных каждым работником бригады. Если кто-то раньше уходил с работы, то в нем все отражалось. Данный табель представлял собой лист бумаги, никуда не передавался, велся только для самих себя и хранился в бытовке. Каждый час работы, указанный в табеле, влиял на размер зарплаты, поэтому недостоверные сведения в табель З. С.А. не вносил. 

Согласно копии табеля, который имеется в материалах дела, 

<

дата> З. С.А., ФИО3 и Е. отработали 8 часов, т.е. работали с 8 часов до 17 часов. Данные записи в табеле З. С.А. выполнил собственноручно. Допускает, что в этот день могли уйти с работы раньше (или задержаться) на 15-20 минут (поскольку отметки в табеле делали только по часам, без деления на минутные периоды). Подтвердил, что обычно ФИО3 уезжал с работы вместе с Е.. 

Уверен, что ФИО3 не совершал преступление, поскольку в тот период времени его заработная плата составляла около 

<

данные изъяты> рублей. Кроме того, ФИО3 был в шоке от того, что его привлекали к ответственности. 

Свидетель П. А.Л. дал показания, которые полностью соответствуют показаниям подсудимого относительно событий 

<

дата>. Утверждает, что сим-карта ФИО3 оказалась в телефоне потерпевшей П., когда они проверяли работоспособность телефона в ларьке на 

<

данные изъяты>. 

Со слов ФИО3 знает, что тот оговорил себя в разбойном нападении, написал явку с повинной, поскольку ему угрожали арестом. 

Наряду с этим указал, что перед вызовом в суд для дачи показаний его вызвали в отдел полиции, просили дать ложные показания против ФИО3. Он отказался и после этого в отношении П. А.Л. был составлен протокол по факту неуплаты административного штрафа в сумме 

<

данные изъяты> рублей в установленный законом срок. Данный протокол был рассмотрен мировым судьей, который назначил ему наказание в виде ареста на срок двое суток. Полагает, что таким образом сотрудники полиции наказали его. 

По мнению стороны обвинения, вина ФИО3 в инкриминируемом преступлении подтверждается показаниями потерпевших П. Ю.Д. и К. Г.Р., свидетелей З. О.В., Э. В.К., А. И.Р., Ч. А.А., Ч. Н.Е., И. М.В., Д. Т.Д. и Ш. М.Ю., протоколами следственных действий и другими материалами дела. 

Так, малолетняя потерпевшая П. Ю.Д. показала, что 

<

дата> пошла из школы домой. По дороге ей позвонила сестра - З., сказала, что ждет её у дома. Когда подошла к дому, позвонила и выяснила, что та ждет её в подъезде. Потом она и З. зашли в квартиру, где были 3-5 минут. Потом вышли из подъезда, подошли к машине, П. Ю.Д. забрала продукты, и сестра уехала. П. Ю.Д. пошла к подъезду, обратила внимание на ФИО3, который стоял за мусорными баками, а затем зашел следом за ней в подъезд. В подъезде он потребовал отдать телефон. П. Ю.Д. испугалась, но вначале не отдавала телефон, однако когда ФИО3 замахнулся ржавым отрезком трубы, отдала телефон, и потом он убежал. После этого побежала к маме на работу. Уверена, что именно подсудимый совершил нападение на неё, поскольку хорошо запомнила как его самого, так и его одежду. 

В целом аналогичные показания П. Ю.Д. дала в ходе очной ставки со ФИО3, а также при проверке показаний на месте (

<

данные изъяты>).

Свидетель З. О.В., используя детализацию своих телефонных переговоров, дала показания, которые соответствуют показаниям её сестры – потерпевшей П. Ю.Д.

Дополнительно указала, что 

<

дата> ожидала младшую сестру у 

<

адрес>, звонила ей. При этом обратила внимание на ФИО3. Первоначально он находился неподалеку от неё, потом - у мусорных баков. Видела ФИО3 с 3 метров в условиях хорошего освещения, поэтому запомнила его. Потом она зашла в подъезд и ждала сестру там. В 16 часов 40 минут ей позвонила П., они встретились в подъезде дома и зашли в квартиру, где находились около 5-10 минут. После этого вышли к машине, припаркованной у подъезда дома, и затем расстались. Не видела, как сестра заходила в подъезд. О преступлении узнала от матери - К., после этого вместе с сестрой поехали в отдел полиции. Впоследствии опознала ФИО3, как мужчину, которого видела у подъезда. Несмотря на то, что видела его в лицо лишь несколько секунд, не сомневается в том, что видела именно ФИО3, поскольку он несколько раз попадал в поле её зрения. Запомнила лицо ФИО3, а также его одежду.

Аналогичные показания свидетель З. О.В. дала в ходе очной ставки со ФИО3, а также при проверке показаний на месте (

<

данные изъяты>).

Потерпевшая К. Г.Р. дала показания, которые согласуются с показаниями её дочерей З. О.В. и П. Ю.Д.

Дополнительно указала, что 

<

дата> она находилась в ТЦ «

<

данные изъяты>», когда туда прибежала её дочь Ю., которая была очень взволнована, и рассказала о том, что на неё напал незнакомый мужчина, угрожал куском трубы и отобрал мобильный телефон. П. и З. хорошо запомнили нападавшего, описали его приметы, а также одежду, впоследствии уверенно опознали в следственном комитете. Не сомневается, что именно ФИО3 совершил разбойное нападение. 

Свидетель Э. В.К. показал, что работает в киоске, расположенном на 

<

данные изъяты>, занимается куплей-продажей подержанных телефонов. Утверждает, что 

<

дата> к нему обратился мужчина, который предложил приобрести телефон «

<

данные изъяты>» за 

<

данные изъяты>. Э. В.К. отказался, поскольку документов на телефон не было, и цена была запрошена слишком высокая. После этого мужчина ушел. На следующий день этот мужчина снова пришел и принес тот же телефон в поврежденном виде (был разбит экран и он не включался). Сам мужчина был избит, на его лице были кровоподтеки. Попросил принять телефон за 

<

данные изъяты>, на что Э. В.К. согласился. Принес ему телефон не ФИО3. Впоследствии Э. В.К. передал телефон знакомому мастеру для ремонта. Покупателя телефона не помнит. Утверждает, что в ларьке он работает один. При продаже телефонов дает возможность покупателям вставлять в них сим-карты и проверять работоспособность. Не исключил, что 

<

дата> к нему могли обратиться покупатели и интересоваться телефоном.

В ходе дополнительного допроса Э. В.К. произвел подсчеты относительно того, когда им был приобретен телефон. При этом свидетель указал, что первый раз мужчина принес телефон 

<

дата>. На следующий день принес телефон в разбитом состоянии

<

дата> Э. В.К. отдал телефон в ремонт, где он находился 2-3 дня. А потом 5-6 дней телефон был в продаже и был продан 

<

дата>. Соответственно, свидетель полагает, что 

<

дата> исправного телефона в его пользовании не было. 

Свидетель А. И.Р. (работавший в должности оперуполномоченного ОУР ОП № 2 УМВД России по г. Ижевску) показал, что участвовал в оперативно-розыскных мероприятиях по установлению лица, совершившего разбойное нападение на малолетнюю П. Ю.Д.

Во время ОРМ была получена информация, что сим-карта, зарегистрированная на ФИО3, выходила в эфир с похищенного телефона. В этот же день ФИО3 доставили в отдел полиции, А. И.Р. сфотографировал его на личный телефон и среди фотографий других лиц, представляющих оперативный интерес, показал П.. Она опознавала ФИО3 по лицу, росту и телосложению. После этого П. была доставлена в следственный отдел для проведения опознания. 

Свидетели Ч. А.А. и Ч. Н.Е. (оперативные сотрудники межрайонного отдела управления уголовного розыска МВД по УР) дали согласующиеся друг с другом показания, согласно которым они участвовали в оперативно-розыскных мероприятиях по проверке на причастность ФИО3 к разбою, совершенному в отношении малолетней потерпевшей П. Ю.Д.

В день получения информации о том, что похищенным телефоном пользовался ФИО3, выезжали к нему домой и доставили его в отдел полиции. В этот же день проверяли его доводы о наличии алиби. В этих целях совместно со ФИО3 выезжали в бытовку, расположенную около строящегося дома в 

<

данные изъяты>. Нашли там табель со сведениями о том, что 

<

дата> ФИО3 работал 8 часов, сфотографировали табель на телефон и, используя мессенджер, оправили фотографию следователю. Последний сказал, что сам изымет табель. 

В ходе выезда пришли к выводу, что табель не имеет серьезного значения, поскольку был заполнен карандашом, контрольно-пропускной режим на строительном объекте не осуществлялся. При этом, со слов бригадира, с которым Ч. Н.Е. общался по телефону, узнали, что информация в табеле о продолжительности отработанного времени могла не соответствовать фактическим обстоятельствам, рабочие могли уйти с работы по факту выполнения порученного объема работы, т.е. раньше конца рабочего дня.

Свидетель И. М.В. (следователь, в производстве которого находилось уголовное дело по обвинению ФИО3) показал, что после доставления в следственный отдел ФИО3 отрицал причастность к преступлению, заявлял об алиби. После этого были проведены опознания ФИО3, он был опознан малолетней потерпевшей П. и её сестрой З.. После этого ФИО3 добровольно признался в преступлении, был составлен протокол явки с повинной. По истечении трех недель допросил ФИО3, в ходе допроса последний признал вину. 

Отрицает, что кто-либо из оперативных сотрудников полиции направлял ему на телефон фотографию табеля учета рабочего времени. А также отрицает дачу указания оперативникам не изымать табель. 

Вместе с тем утверждает, что в день доставления ФИО3 в следственный отдел видел на чьем-то телефоне фотографию табеля. Исходя из этого, впоследствии заверил подлинность ксерокопии табеля, представленную ФИО3. 

Свидетель Д. Т.Д. показала, что проживает в 

<

адрес>. Последние семь лет в её пользовании имеется мобильный телефон с сим-картой 

<

номер>. Знакомых и родственников в 

<

данные изъяты> нет, с подсудимым ФИО3 не знакома, никогда не звонила ему. Другим лицам свой телефон не передавала. Затруднилась объяснить информацию, поступившую из ПАО «

<

данные изъяты>», о том, что 

<

дата> с её телефона на телефон ФИО3 был осуществлен звонок продолжительностью 94 секунды. 

Из показаний свидетеля Ш. М.Ю., а также протоколов выемки и осмотра телефона, принадлежащего К. Г.Р., (

<

данные изъяты>) следует, что 

<

дата> в киоске 

<

данные изъяты> Ш. М.Ю. приобрел за 

<

данные изъяты> мобильный телефон «

<

данные изъяты>», которым пользовался до 

<

дата>. В указанный день к нему приехали сотрудники полиции, сказали, что он похож по описанию на человека, который похитил телефон у девочки. Угрожали провести опознание и задержать. В памяти мобильного телефона обнаружены фотографии П. Ю.Д. 

Для проверки обоснованности обвинения судом исследованы материалы уголовного дела:

- заявление З. О.В. от 

<

дата>, согласно которому в этот день около 18 часов 

<

адрес> неизвестный мужчина открыто похитил мобильный телефон у её младшей сестры П. (

<

данные изъяты>);

- протокол осмотра места происшествия от 

<

дата>, согласно которому осмотрен 

<

адрес>. В ходе осмотра на двери, ведущей из подъезда, обнаружены и изъяты следы рук (

<

данные изъяты>);

- заключение дактилоскопической экспертизы, согласно которому среди следов рук, изъятых с двери при осмотре подъезда, не обнаружено следов рук ФИО3 (

<

данные изъяты>); 

- протокол осмотра от 

<

дата>, согласно которому осмотрена баня, надворные постройки и приусадебный участок по месту жительства ФИО3 – по 

<

адрес> В ходе осмотра использовался металлоискатель для обнаружения металлических предметов. Никаких предметов изъято не было (

<

данные изъяты>

- заключение психолого-психиатрической экспертизы, согласно которому П. Ю.Д. не обнаруживает и не обнаруживала психического расстройства. Могла правильно воспринимать и воспроизводить события и факты, имеющие значение для дела, и давать о них показания. Совершенные в отношении П. Ю.Д. противоправные действия не оказали существенного влияния на её психическое здоровье. В юридически значимые моменты у неё отсутствовало выраженное эмоциональное состояние. Признаки фантазирования и повышенной внушаемости у потерпевшей не выявлены (

<

данные изъяты>); 

- заключение психиатрической экспертизы, согласно которому ФИО3 расстройством психики не страдает, в принудительных мерах медицинского характера не нуждается (

<

данные изъяты>); 

- заключение оценочной экспертизы, согласно которому стоимость мобильного телефона «

<

данные изъяты>» на 

<

дата> составляет 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты>); 

- кассовый чек от 

<

данные изъяты>, согласно которому стоимость вышеуказанного мобильного телефона составляет 

<

данные изъяты>

- заключение судебно-медицинской экспертизы, согласно которой у ФИО3 повреждений не обнаружено (

<

данные изъяты>);

- заключение и показания эксперта Л. Д.О., согласно которым мобильный телефон «

<

данные изъяты>», принадлежащий потерпевшей К. Г.Р., вероятно, ремонтным действиям с заменой отдельных модулей не подвергался. Не исключена вероятность вскрытия корпуса телефона, а также замены модуля экрана без видимых внешних признаков; 

- протоколы обыска и осмотра, согласно которым 

<

дата> в ходе неотложного обыска по месту жительства ФИО3 изъят мобильный телефон, в памяти которого обнаружена фотография подсудимого, в виде файла, датированного 

<

дата> (

<

данные изъяты>

- протоколы обыска, выемок и осмотров, согласно которым:

а) 

<

дата> в ходе неотложного обыска по месту жительства ФИО3 изъята куртка черного цвета с капюшоном (

<

данные изъяты>

б) 

<

дата> в ходе выемки у ФИО3 изъята болоньевая куртка черного цвета с капюшоном, которая согласно пояснениям ФИО3, сделанным в ходе выемки, и предъявленного чека, приобретена 

<

дата> (

<

данные изъяты>

в) 

<

дата> у ФИО3 изъята утепленная куртка серого цвета с капюшоном с отделкой черного цвета и двое брюк-комбинезонов с лямками (

<

данные изъяты>);

- протоколы опознания, согласно которым:

а) 

<

дата> П. Ю.Д. предъявлена для опознания куртка, изъятая у ФИО3 

<

дата>. Потерпевшая указала, что она похожа на куртку, в которой был нападавший, но цвет не соответствует (

<

данные изъяты>);

б) 

<

дата> П. Ю.Д. предъявлена для опознания куртка серого цвета, изъятая у ФИО3 

<

дата>. Потерпевшая данную куртку не опознала (

<

данные изъяты>);

- протоколы опознаний от 

<

дата>, согласно которым Э. В.К. не опознал ФИО3, как лицо, которое в один из дней 

<

дата> продало ему мобильный телефон «

<

данные изъяты>», но опознал М. С.А. (

<

данные изъяты>); 

- копия табеля, согласно которому, 

<

дата> продолжительность рабочего дня ФИО3, З. С.А. и Е. А.В. составила 8 часов. Подлинность табеля заверена подписью следователя и печатью (

<

данные изъяты>); 

- сведения ПАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>», согласно которым 

<

дата> в помещении магазина «

<

данные изъяты>» по 

<

адрес> с банковской карты на имя ФИО3 списаны денежные средства в сумме 

<

данные изъяты> в счет оплаты покупки товара на указанную сумму;

- сведения ПАО «

<

данные изъяты>» и показания Х. В.А. (специалиста ПАО «

<

данные изъяты>»), согласно которым: 

а) 

<

дата> в мобильном телефоне «

<

данные изъяты>», принадлежащем К. Г.Р., использовалась сим-карта с абонентским номером её дочери П. Ю.Д. При этом в 16:35 и в 16:40 имелись абонентские соединения между П. Ю.Д. и З. О.В. После 16:40 соединения не совершались; 

б) с 

<

дата> в указанном мобильном телефоне использовалась сим-карта с абонентским номером Ш. М.Ю. (

<

данные изъяты>

- сведения ПАО «

<

данные изъяты>», согласно которым: 

а) 

<

дата> на мобильный телефон ФИО3 с абонентским номером 

<

номер> поступил звонок. При этом соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>

б) 

<

дата> на мобильный телефон ФИО3 с вышеуказанным номером поступило смс-сообщение от абонента «

<

данные изъяты>». При этом соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной 

<

адрес>; 

в) 

<

дата> период с 15:40 до 16:37 на мобильный телефон ФИО3 с вышеуказанным номером поступило 10 смс-сообщений. При этом соединения осуществлялись посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>

- сведения ПАО «

<

данные изъяты>» от 

<

дата>, истребованные органами следствия, согласно которым с 

<

дата> мобильный телефон ФИО3 с абонентским номером 

<

номер> в сети «

<

данные изъяты>» не регистрировался (

<

данные изъяты>);

- сведения ПАО «

<

данные изъяты>» от 

<

дата> истребованные в ходе судебного разбирательства, согласно которым:

а) 

<

дата> на мобильный телефон ФИО3 с абонентским номером 

<

номер> поступил звонок с абонентского номера, принадлежащего Д. Т.Д. Продолжительность разговора составила 94 секунды. Соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>

б) 

<

дата> в течение всего дня сим-карта с абонентским номером ФИО3 

<

номер> использовалась в мобильном телефоне, имеющем IMEI-код абонентского устройства 

<

номер>, принадлежащем ФИО3 

В 16:09 этого же дня указанная сим-карта ФИО3 использовалась для выхода в сеть «Интернет» в мобильном телефоне неустановленного лица, имеющего индивидуальный номер 

<

номер>. Соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>

В 16:25 этого же дня указанная сим-карта ФИО3 использовалась для выхода в сеть «Интернет» в мобильном телефоне «

<

данные изъяты>», принадлежащем К. Г.Р. Соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>

- показания Ч. О.П. (руководителя службы безопасности ПАО «

<

данные изъяты>»), согласно которым расхождения в ответах ПАО «

<

данные изъяты>» от 

<

дата> (представленных следователю) и ответах от 

<

дата> (представленных суду) обусловлены техническим сбоем аппаратуры ПАО «

<

данные изъяты>»; 

- показания и заключение специалистов ПАО «

<

данные изъяты>» Ч. О.П. и Ж. А.Н., согласно которым с учетом визуальной видимости и рельефа местности, невозможно обслуживание абонента, находящегося у 

<

адрес> базовой станцией, расположенной на ТЦ «

<

данные изъяты>» по 

<

адрес> 

- сведения ООО «

<

данные изъяты>», согласно которым: 

а) 

<

дата> на мобильный телефон Е. А.В. поступили два звонка. При этом соединения осуществлялись посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>;

б) 

<

дата> на мобильный телефон Е. А.В. поступило смс-сообщение. При этом соединения осуществлялись посредством базовой станции, расположенной неподалеку от его дома - по 

<

адрес>

- протоколы следственных экспериментов, согласно которым:

а) время в пути для перемещения пешим шагом 

<

адрес> составило 27 минут (

<

данные изъяты>); 

б) время в пути для перемещения пешим шагом от 

<

адрес> составило 29 минут (

<

данные изъяты>); 

в) время в пути для перемещения на общественном транспорте от 

<

адрес> составило 34 минуты (

<

данные изъяты>);

г) время в пути для перемещения пешим шагом от 

<

адрес>, а до 

<

адрес> 19 минут (

<

данные изъяты>); 

- справка по результатам проведения психофизиологического исследования путем опроса с применением полиграфа, согласно которой, с согласия обвиняемого проведено исследование, по результатам которого установлено, что в памяти ФИО3 отсутствует информация о том, что 

<

дата> в подъезде дома по 

<

адрес>, он похитил мобильный телефон у П. Ю.Д. (

<

данные изъяты>). 

Свидетели защиты З. К.Г. и К. Н.Н. охарактеризовали подсудимого (своего соседа) с положительной стороны. Полагают, что по личным качествам ФИО3 не мог совершить преступление. 

При оценке доказательств, суд признает недопустимыми доказательствами:

- протокол опознания от 

<

дата> согласно которому П. Ю.Д. опознала ФИО3, как мужчину, который совершил разбойное нападение на неё (

<

данные изъяты> 

- протокол опознания от 

<

дата> согласно которому З. О.В. опознала ФИО3, как мужчину, которого 

<

дата> видела у дома, где было совершено преступление (

<

данные изъяты>); 

- протокол явки с повинной ФИО3 от 

<

дата>, согласно которому, 

<

дата> в подъезде дома по 

<

адрес> он напал на девочку, у которой забрал телефон «

<

данные изъяты>» белого цвета (

<

данные изъяты>). 

Суд полагает, что указанные доказательства добыты органами следствия с существенным нарушением уголовно-процессуального закона по следующим мотивам.

Конституционный Суд РФ неоднократно указывал в своих решениях, что предоставление гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод в уголовном судопроизводстве должно быть обусловлено фактическим положением лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав (Постановления от 23.03.1999 № 5-П и от 27.06.2000 № 11-П, Определение от 05.11.2004 № 350-О). При этом в силу правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в Постановлении от 27.06.2000 № 11-П, понятие «подозреваемый» должно толковаться в его конституционно-правовом, а не в придаваемом ему уголовно-процессуальным законом более узком смысле. В целях реализации конституционных прав необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. 

Аналогичные положения закреплены в п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». 

Исходя из этого, органы предварительного расследования обязаны создать условия для реализации прав каждого лица исходя из его фактического положения. 

Согласно материалам дела, 

<

дата> сотрудники правоохранительных органов получили данные о том, что похищенным у П. Ю.Д. телефоном пользовался ФИО3 

<

данные изъяты>). В этот же день по месту жительства ФИО3 выехали оперативные сотрудники полиции, которые осуществили его привод в следственный отдел, где ФИО3 был допрошен на предмет его причастности к преступлению, а оперативный сотрудник полиции А. И.Р. сфотографировал его на мобильный телефон. В этот же день А. И.Р. предъявил указанную фотографию потерпевшей П. Ю.Д., которая опознала ФИО3 

Таким образом, с указанного момента ФИО3 фактически приобрел статус подозреваемого, поскольку его права и свободы были существенно затронуты действиями и мерами, свидетельствующими о направленной против него обвинительной деятельности. С этого времени у ФИО3 возникло право пользоваться услугами адвоката. Обеспечить возможность реализации этого права возложена на следователя. 

В нарушение ч. 1 ст. 11ич. 2 ст. 16УПК РФ, следователем данная обязанность не выполнена. При последующих опознаниях, а также при составлении протокола явки с повинной ФИО3 не была обеспечена возможность осуществления этого права: защитник ему не предоставлялся, с ним он не беседовал, в соответствии со ст. 52 УПК РФ в письменном виде от помощи защитника не отказывался. 

Более того, при составлении протокола явки с повинной подозреваемому какие-либо права вообще не разъяснялись. 

Проведение следственных действий при таких обстоятельствах существенно нарушило право ФИО3 на защиту, что в силу ст. 75 УПК РФ влечет за собой признание этих доказательств недопустимыми. 

Оценивая другие доказательства обвинения, суд приходит к выводу, что по результатам рассмотрения уголовного дела судом установлены следующие обстоятельства. 

<

дата> в 

<

адрес> неустановленное лицо совершило разбойное нападение на малолетнюю П. Ю.Д., демонстрируя ей отрезок металлической трубы и угрожая применением насилия, опасного для жизни и здоровья, открыто похитило у неё мобильный телефон, стоимостью 

<

данные изъяты>, принадлежащий её матери К. Г.Р.

Представленные стороной обвинения доказательства в своей совокупности не достаточны для вывода о причастности ФИО3 к совершенному преступлению, в связи с чем он подлежит оправданию.

Данные выводы сделаны судом исходя из следующего.

Подсудимый отрицает причастность к преступлению, указывая, что 

<

дата>, т.е. во время совершения преступления, он находился на работе – 

<

адрес>, затем ехал вместе с коллегой Е. А.В. на его автомобиле 

<

адрес>, затем пошел домой. 

Протокол явки с повинной от 

<

дата> не может быть положен в основу приговора, поскольку на основании ст. 75 УПК РФ признан недопустимым и не имеет юридической силы. 

Из заключения судебно-медицинской экспертизы, которое, по мнению государственного обвинителя, подтверждает добровольность написания ФИО3 явки с повинной, следует, что у обвиняемого телесных повреждений не обнаружено. Вместе с тем, данная экспертиза проведена лишь 

<

дата>, т.е. более чем через 2 месяца после составления протокола явки с повинной, а, кроме того, вопреки доводам прокурора, в ходе экспертизы ФИО3 сообщал, что 

<

дата> сотрудником полиции в отношении него применялось насилие (

<

данные изъяты> 

Показания подозреваемого ФИО3 при допросе 

<

дата> недостаточны для вывода о его виновности, поскольку они полностью соответствуют протоколу явки с повинной, т.е. содержат исключительно небольшой объем информации о совершенном преступлении и не опровергают версию подсудимого о том, что все эти обстоятельства стали известны ему со слов сотрудников правоохранительных органов. 

В частности, в показаниях подозреваемого ФИО3 содержится информация, что преступление он совершил 

<

дата> «после работы, т.е. после 17 часов». Одновременно с этим, в ходе следственного действия ФИО3 назвал точный адрес, где было совершено преступление, и которое расположено на значительном расстоянии как от места жительства, так и места работы подсудимого 

<

данные изъяты> 

Однако следователем не выяснялось, каким образом ФИО3 узнал и запомнил адрес, где было совершено преступление, до какого времени он находился на рабочем месте, как проследовал от места работы к месту преступления и чем обусловлен выбор именно данного места, как долго он ожидал потерпевшую у дома, каким образом проник в подъезд дома и куда последовал после совершения преступления.

Выяснение данных вопросов было необходимым, поскольку 

<

дата> непосредственно после доставления ФИО3 в следственный отдел, он отрицал причастность к преступлению, заявлял о наличии алиби. 

Наряду с этим в ходе допроса подозреваемый ограничился использованием юридических терминов о том, что он «напал» на девочку и «похитил» у неё телефон. В протоколе допроса подозреваемого нет информации о конкретных действиях, совершенных подсудимым, а также о применении отрезка металлической трубы, который, согласно показаниям П. Ю.Д., использовался при совершении преступления. 

Таким образом, 

<

дата> в ходе допроса подозреваемого, который не отказывался от дачи показаний, следователем не задавались какие-либо вопросы, направленные на проверку достоверности его показаний и исключения самооговора. Проверка показаний на месте с участием подозреваемого ФИО3 также не проводилась. 

<

дата> ФИО3 сообщил о непричастности к преступлению и был задержан в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ (

<

данные изъяты>). Это обстоятельство также подтверждает достоверность показаний ФИО3 о причинах самооговора 

<

дата>. 

При оценке достоверности показаний подсудимого в целом, суд учитывает результаты его психофизиологического исследования, согласно которому в памяти ФИО3 отсутствует информация о том, что он совершил преступление в отношении П. Ю.Д. (

<

данные изъяты> 

Уголовно-процессуальным законом не предусмотрена возможность использования в качестве доказательств обвинения заключений специалистов, полученных по результатам психофизиологического исследования с применением полиграфа. 

Вместе с тем, в данном случае, поскольку данное исследование свидетельствует о невиновности подсудимого, а также руководствуясь общими правилами оценки доказательств, оно также кладется в основу оправдательного приговора. 

При оценке доводов подсудимого о наличии алиби, суд учитывает следующие обстоятельства. 

Согласно обвинительному заключению, преступление совершено ФИО3 

<

дата>. Выступая в прениях, прокурор конкретизировал время преступления - с 16 часов 40 минут до 17 часов 35 минут. 

Вместе с тем, из показаний свидетелей Е. А.В. и З. С.А. следует достоверность показаний ФИО3 о том, что 

<

дата>, как минимум до 16 часов 40 минут, подсудимый находился на рабочем месте – 

<

адрес>. 

При этом эти свидетели подтвердили достоверность находящегося в материалах дела табеля учета рабочего времени о том, что 

<

дата> рабочий день ФИО3 длился 8 часов, т.е. до 17 часов. 

Доводы стороны обвинения о том, что табель учета рабочего времени не являлся отчетным документом и велся лишь для нужд бригады, а также отсутствие оригинала табеля не снижает доказательственного значения имеющейся копии табеля для признания ФИО3 невиновным. 

Так, сотрудники полиции Ч. А.А. и Ч. Н.Е., а также следователь И. М.В. подтвердили, что 

<

дата>, т.е. в день, когда ФИО3 был доставлен в отдел, табель был осмотрен, в нем содержалась запись о том, что 

<

дата> продолжительность рабочего дня ФИО3 составляла 8 часов. Копия табеля, представленная обвиняемым 

<

дата>, заверена следователем. При таких обстоятельствах, нет оснований говорить о том, что в дело представлена копия сфальсифицированного табеля. 

Свидетель З. С.А., являясь бригадиром, указал, что единственным документом, на основании которого определялось количество отработанных часов каждым членом бригады, и делилась зарплата между членами бригады, был табель. Он отрицает фальсификацию табеля. Оригинал табеля был уничтожен за ненадобностью спустя значительное время. 

Исходя из этого суд, наряду с другими документами, кладет в основу приговора данную копию табеля. 

Достоверность показаний ФИО3, Е. А.В. и З. С.А. в части того, что 

<

дата> бригада работала на двух объектах (по 

<

адрес>), о наличии алиби у подсудимого, а также достоверность табеля учета рабочего времени подтверждает информация ООО «

<

данные изъяты>» и ПАО «

<

данные изъяты>», согласно которой:

- 

<

дата> в течение рабочего времени телефонные переговоры ФИО3 и Е. А.В. осуществлялись с помощью базовых станций, расположенных неподалеку от мест работы. Детализация телефонных соединений ФИО3 не содержит сведений о том, что 

<

дата> в течение рабочего времени он осуществлял звонки и выходил в сеть «Интернет» с мест, находящихся на значительном расстоянии от строительных объектов;

- 

<

дата> (т.е. в момент, когда свидетель З. О.В. видела преступника рядом с домом потерпевшей) на мобильный телефон ФИО3 поступил звонок от свидетеля Д. Т.Д., продолжительность которого составила 94 секунды. При этом соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>, т.е. рядом с местом работы ФИО3 

Согласно заключению специалистов ПАО «

<

данные изъяты>», в 16 часов 34 минуты телефон ФИО3 не мог находиться по месту совершения преступления - 

<

адрес>, но мог быть у 

<

адрес>. 

Данных о том, что в указанное время мобильный телефон был не у ФИО3, а у другого лица, равно как и данных о том, что подсудимый находился не на рабочем месте, не имеется. 

Таким образом, информация ПАО «

<

данные изъяты>» о звонке в 16 часов 34 минуты объективно и категорично исключает возможность совершения инкриминируемого преступления ФИО3

Те обстоятельства, что ФИО3 и Д. Т.Д. не знакомы между собой, подсудимый не помнит о поступившем звонке, а свидетель отрицает осуществление звонка ФИО3, не ставят под сомнение факт выполнения данного звонка, поскольку со времени его совершения прошло более полутора лет, и указанные лица могли забыть о нём. 

Наличие данного звонка объективно подтверждается как неоднократно запрошенной детализацией телефонных переговоров ФИО3, так и детализацией переговоров свидетеля Д. Т.Д.

Доводы государственного обвинителя о том, что наличие звонка между Д. Т.Д. и ФИО3 обусловлено техническим сбоем в сети ПАО «

<

данные изъяты>» носят характер голословных предположений, которые не могут быть положены в основу обвинительного приговора. 

Из показаний Ч. О.П. (руководителя службы безопасности ПАО «

<

данные изъяты>») следует, что расхождения в информации, представленной органам следствия (об отсутствии соединений с мобильным телефоном ФИО3 за 

<

дата>), и информации, представленной в суд (о наличии соединений с этим же телефоном в указанный день), произошли из-за сбоя аппаратуры.

Вместе с тем, Ч. О.П. указал, что в результате такого технического сбоя в детализации телефонных переговоров не может появиться разговор, который абонентами не осуществлялся. 

Свидетель П. А.Л. полностью подтвердил показания подсудимого о том, что 

<

дата> во второй половине дня во время поисков телефона они вставляли сим-карту ФИО3 в другие телефоны, проверяя таким образом их работоспособность. 

Достоверность этих показаний подтверждена информацией ПАО «

<

данные изъяты>», согласно которой в указанное П. А.Л. и ФИО3 время сим-карта подсудимого поочередно использовалась в трех мобильных телефонах - его собственном длительное время, короткое время - в телефоне потерпевшей К. Г.Р., а также в неустановленном телефоне в районе 

<

данные изъяты>. При этом сторона обвинения не предпринимала никаких мер по установлению владельца третьего телефона и надлежащей проверке версии ФИО3 и П. А.Л., что, по мнению суда, свидетельствует о согласии с ней. 

Таким образом, в основу оправдательного приговора суд кладет показания свидетелей З. С.А., Е. А.В. и П. А.Л.

Стороной обвинения не приведены веские мотивы, по которым нельзя доверять показаниям данных свидетелей.

Доводы государственного обвинителя о противоречивости показаний З. С.А. (в части характеристики ФИО3, относительно того, у всех ли членов бригады имелся ключ от бытовки, а также относительно того, постоянно ли все члены бригады работали на одном объекте, либо разных) суд признает несущественными, не имеющими значения для дела. 

Суть показаний этого свидетеля позволяют установить обстоятельства, исключающие причастность ФИО3 к совершенному преступлению. 

Те обстоятельства, что Е. А.В. - коллега подсудимого, а П. А.Л. - друг, недостаточны для вывода о недостоверности показаний указанных лиц. 

Эти свидетели, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, в установленном законом порядке дали последовательные и подробные показания, которые согласуются с другими материалами дела и в совокупности подтверждают доводы подсудимого о невиновности. Существенных противоречий в их показаниях не имеется. 

Свидетель П. А.Л. полностью подтвердил версию подсудимого, при этом он допрошен 

<

дата>, т.е. в день первого доставления ФИО3 в отдел полиции, в условиях, исключающих возможность согласовать позиции. Эти показания свидетель П. А.Л. не менял на протяжении всего предварительного расследования, а также в ходе судебного разбирательства. 

Доводы потерпевшей о том, что П. А.Л. ошибочно указал цвет её мобильного телефона (черный вместо белого) несостоятельны, поскольку данный телефон – с одной стороны черного цвета, с другой – белого. 

Наряду с этим, делая вывод о невиновности подсудимого, суд учитывает следующие обстоятельства. 

Представители стороны обвинения, сделав вывод о том, что преступление совершил ФИО3, не указали, каким именно образом подсудимый оказался на месте преступления и не опровергли показания подсудимого в той части, что с места работы-от дома 

<

адрес> он приехал на автомобиле.

Вместе с тем, эти обстоятельства имеют существенное значение для дела, поскольку время совершения преступления установлено достаточно точно и имеется ряд данных, на основании которых можно объективно сделать вывод о местонахождении ФИО3 в определенные периоды времени. 

Так, согласно представленным материалам, а также выступлению прокурора в прениях, преступление совершено 

<

дата> в период с 16 часов 40 минут до 17 часов 35 минут. 

При этом свидетель З. О.В. видела преступника рядом с местом преступления уже в 16 часов 35 минут. 

Вместе с тем, в 16 часов 34 минут мобильный телефон ФИО3 обслуживался базовой станцией, расположенной по 

<

адрес> – на значительном удалении от места преступления.

Согласно результатам следственного эксперимента, время в пути от дома 

<

адрес> составило 34 минуты, а от 

<

адрес> 27 минут. Эти данные исключают возможность ФИО3 проследовать от места работы (или от магазина «

<

данные изъяты>» по 

<

адрес>) до места преступления в период времени, когда там было совершено преступление. 

Кроме того, согласно сведениям ПАО «

<

данные изъяты>», в 17 часов 35 минут банковская карта ФИО3 использовалась для совершения покупки в магазине «

<

данные изъяты>», расположенном по адресу: 

<

адрес> По информации ПАО «

<

данные изъяты>», в это же время на мобильный телефон ФИО3 поступило смс-сообщение. При этом соединение осуществлялось посредством базовой станции, расположенной по 

<

адрес>

Эти данные объективно подтверждают показания ФИО3 о том, что 

<

дата> в 17 часов 35 минут он находился в магазине «

<

данные изъяты>», расположенном по 

<

адрес> что в свою очередь исключают возможность совершения ФИО3 инкриминируемого преступления, поскольку преступление было окончено в 17 часов 35 минут, а согласно результатам следственного эксперимента, для того, чтобы дойти от места преступления до вышеуказанного магазина, необходимо 16 минут.

Кроме того, при осмотре места происшествия - подъезда дома, где было совершено преступление, на двери, ведущей из подъезда, обнаружен отпечаток пальца руки, не принадлежащий ФИО3 Стороной обвинения не предпринималось мер по установлению лица, оставившего данный отпечаток пальца, вероятность того, что данный отпечаток принадлежит кому-либо из жильцов подъезда, не исключена. 

Наряду с этим в ходе осмотра жилища ФИО3 и приусадебного участка органами следствия не обнаружено орудие преступления (отрезок металлической трубы), хотя для поиска использовалось специальное техническое средство.

Потерпевшая П. Ю.Д. и свидетель З. О.В. дали одинаковые показания относительно куртки и шапки, которые были надеты на мужчине, совершившем преступление (вязаная шапка черного или темно-синего цвета с отворотом, куртка темно-синего либо черного цвета с горизонтальными прошитыми полосками шириной 10 сантиметров, с капюшоном). 

В ходе предварительного расследования (в т.ч. в ходе неотложного обыска по месту жительства подозреваемого 

<

дата>) изъята вся имевшаяся у него верхняя одежда. При этом органы следствия изъяли у ФИО3 даже куртку, приобретенную им спустя значительный период времени после совершения преступления. 

Несмотря на это, органами следствия не обнаружена куртка и шапка, которые были одеты на лице, совершившем преступление. Потерпевшая П. Ю.Д. изъятую одежду не опознала. Никто из допрошенных по делу лиц также не дал показаний о том, что у ФИО3 имелась такая одежда. 

На фотографии ФИО3, сделанной незадолго до преступления и обнаруженной в памяти его мобильного телефона, одежда и головной убор также явно не соответствует одежде, описанной П. Ю.Д. и З. О.В. (

<

данные изъяты>).

По мнению обвинения, существенным образом виновность подсудимого подтверждает свидетель Э. В.К., который поясняет, что приобрел сломанный телефон К. Г.Р. лишь 

<

дата> и, как следствие, не выставлял его на продажу в его ларьке 

<

дата>, когда в него была вставлена сим-карта ФИО3 Кроме того, этот свидетель опровергает показания подсудимого и свидетеля П. А.Л. о том, что телефон им показывала продавец - девушка, поскольку он сам работает в ларьке, другие продавцы в ларьке не работали. 

При оценке показаний данного свидетеля суд учитывает, что в ходе всего предварительного расследования, которое осуществлялось на протяжении года, свидетель Э. В.К. никогда не сообщал о времени приобретения им телефона потерпевшей, равно как и о времени, когда телефон был выставлен на продажу. Вместе с тем, впервые он был допрошен по этим обстоятельствам 

<

дата>, т.е. вскоре после совершения преступления.

Подробные показания с указанием точного времени юридически значимых обстоятельств свидетель дал лишь 

<

дата>, т.е. практически через полтора года после совершения указанных действий. 

Характер работы Э. В.К. состоит в том, что он на протяжении нескольких лет ежедневно занимается куплей-продажей бывших в употреблении телефонов в киоске на 

<

данные изъяты>, при этом не ведет каких-либо записей о времени приобретения, ремонте и продаже телефонов, их продавцах и покупателях. 

При таких обстоятельствах достоверность указанных показаний свидетеля Э. В.К. вызывает сомнения. 

Делая данный вывод, суд учитывает, что в ходе предварительного расследования Э. В.К. уверенно опознал М. С.А. как лицо, которое продало ему поврежденный телефон потерпевшей. Между тем, когда органы следствия не подтвердили причастность данного лица к хищению, свидетель стал утверждать, что мог ошибиться при опознании. 

Выявлены противоречия в показаниях свидетеля Э. В.К. с одной стороны и свидетеля П. А.Л. и подсудимого ФИО3 с другой, относительно продавца, который 

<

дата> помогал продавать телефон последним.

Вместе с тем, суд не признает данные разногласия существенными, свидетельствующими о виновности подсудимого, поскольку из показаний ФИО3 и П. А.Л. следует, что 

<

дата> они посещали много торговых точек, где подыскивали телефон для П. А.Л. Как следствие, они могут добросовестно заблуждаться относительно продавца в определенной торговой точке. 

Одновременно с этим суд учитывает, что как в ходе предварительного расследования, так и судебного разбирательства свидетель Э. В.К. утверждал, что не ФИО3 принес ему телефон потерпевшей. 

В этой части показания свидетеля подтверждают невиновность подсудимого и кладутся в основу приговора. 

Основными доказательствами, которые, по мнению стороны обвинения, уличают ФИО3 в совершении преступления, являются показания малолетней П. Ю.Д. и её сестры З. О.В., которые в ходе предварительного расследования дали одинаковые показания в части описания преступника и его одежды, опознали ФИО3, как лицо, совершившее преступление, и в категорической форме утверждают, что преступление совершил именно ФИО3

При оценке данных доказательств суд учитывает следующие обстоятельства. 

Вследствие существенного нарушения права на защиту ФИО3 суд признал недопустимыми доказательствами протоколы его опознаний П. Ю.Д. и З. О.В. При этом суд отмечает, что отсутствие защитника значительно снизило степень правовой защищенности подозреваемого во время этих следственных действий, поскольку даже малолетняя потерпевшая, отвечая на вопрос защиты, пояснила, что статисты не были похожи на ФИО3 

Наряду с этим суд полагает, что стороной обвинения не в полной мере учтены обстоятельства, предшествовавшие опознаниям. 

Так, оба опознания проведены в день доставления ФИО3 в отдел полиции - 

<

дата>, т.е. практически через три месяца после совершения преступления, что само по себе может свидетельствовать о недостоверности результатов опознания вследствие давности событий. 

В день совершения преступления специалисты отдела полиции с участием малолетней П. Ю.Д. и свидетеля З. О.В. не составили фоторобот, который бы позволил спустя время сопоставить запечатленный ими внешний вид преступника и ФИО3 

<

дата> свидетель З. О.В. видела преступника во дворе дома короткий период времени, исчисляемый секундами, когда происходящие события не создавали необходимости в том, чтобы запомнить данное лицо. 

<

дата> незадолго до проведения опознания в следственном отделе оперативный сотрудник полиции А. И.Р. показал малолетней потерпевшей П. Ю.Д. фотографию ФИО3, выполненную им в день задержания. Во время опознания ФИО3 был в той же одежде, что и на фотографии. 

Суд не оспаривает право оперативных сотрудников правоохранительных органов на совершение подобного рода действий в целях раскрытия преступлений. Вместе с тем, эти обстоятельства должны учитываться при оценке как результатов опознания, так и последующих показаний потерпевшей П. Ю.Д. В данном случае, по мнению суда, демонстрация потерпевшей фотографии ФИО3 сформировало у неё убежденность относительно лица, совершившего преступление. 

Согласно выводам психолого-психиатрической экспертизы, П. Ю.Д. могла правильно воспринимать и воспроизводить события и факты, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В юридически значимые моменты у неё отсутствовало выраженное эмоциональное состояние. Признаки фантазирования и повышенной внушаемости у потерпевшей не выявлены (

<

данные изъяты>).

При оценке этого заключения суд учитывает, что в силу ч. 2 ст. 17 УПК РФ, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Очевидно, что совершение разбойного нападения, сопряженного с угрозой насилия опасного для жизни, носило психотравмирующий характер для потерпевшей П. Ю.Д., возраст которой ко времени совершения преступления составлял 

<

данные изъяты> 

После совершения преступления потерпевшая прибежала к матери К. Г.Р., которая, описывая состояние дочери, указала, что та «была вся белая, находилась в стрессовом состоянии». 

Психологическое состояние П. Ю.Д. при совершении преступления также могло повлиять на её возможность объективно запомнить напавшего на неё мужчину. 

Кроме того, мать потерпевшей П. Ю.Д. - К. Г.Р. сообщила суду, что с 

<

дата> дочь жила в страхе, шарахалась от прохожих, несколько раз прибегала на работу в истерике, твердя, что преступник стоит в подъезде. К. Г.Р. уходила с работы, провожая ее домой. Но в подъезде оказывались то слесари, то соседи.

Исходя из этого заявления К. Г.Р. также возникают сомнения в части достоверности показаний П. Ю.Д. о том, что она хорошо запомнила преступника и уверенно опознала его как ФИО3 

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что категоричность доводов малолетней потерпевшей П. Ю.Д. и свидетеля З. О.В. основана на их добросовестном заблуждении о лице, совершившем преступление, и их показаний недостаточно для вынесения обвинительного приговора в отношении ФИО3 

Потерпевшая К. Г.Р. очевидцем преступления не была, знает об обстоятельствах случившегося лишь со слов дочерей - П. Ю.Д. и З. О.В. Её уверенность в том, что преступление совершил ФИО3, основана на субъективном отношении к показаниям своих детей, которая недостаточна для вынесения обвинительного приговора. 

Показания свидетелей А. И.Р., Ч. А.А., Ч. Н.Е. и И. М.В. содержат лишь информацию об обстоятельствах проведения оперативных мероприятий и следственных действиях, которые не уличают подсудимого в инкриминируемом преступлении, а подтверждают наличие неустранимых сомнений в его виновности. 

Доводы свидетелей Ч. А.А. и Ч. Н.Е. о том, что ФИО3 мог уйти с объекта по факту выполнения порученного объема работы, то есть раньше конца рабочего дня, основаны на телефонном разговоре с бригадиром З. С.А. Они не опровергают показания свидетеля З. С.А., данные в судебном заседании о том, что продолжительность рабочего времени может быть различная, и она отражается в табеле учета рабочего времени. Кроме того, информации, полученной по телефону, равно как и результатов опознания по фотографии, проведенного оперативным сотрудником А. И.Р., явно недостаточно для вывода о виновности подсудимого. 

Показания свидетеля Ш. М.Ю. подтверждают лишь факт приобретения им мобильного телефона и последующего его изъятия сотрудниками полиции. Они не изобличают подсудимого в преступлении. 

Вместе с тем, данный свидетель указал, как проводились оперативные мероприятия по делу. В частности, в день доставления Ш. М.Ю. в отдел полиции сотрудники полиции сообщили, что по описанию он похож на преступника, говорили о том, что может быть опознан потерпевшей. 

Тот факт, что 

<

дата> ФИО3 привлекался к административной ответственности за мелкое хулиганство по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ, проживает в бане, употребляет спиртные напитки, прогуливал работу (о чем свидетель З. С.А. сообщил следователю в ходе допроса) не характеризует его с положительной стороны. Вместе с тем, вопреки доводам потерпевшей К. Г.Р., эти обстоятельства не могут свидетельствовать о совершении им преступления. 

Наряду с этими обстоятельствами имеются данные, которые характеризуют подсудимого с положительной стороны и вызывают неустранимые сомнения в возможности совершения им инкриминируемого преступления, связанного с хищением мобильного телефона стоимостью 

<

данные изъяты> у малолетней девочки. Так, к уголовной ответственности ФИО3 ранее не привлекался, не страдает расстройством психики, данных о том, что он злоупотребляет спиртными напитками или употребляет наркотические средства - нет, он занимается материальным содержанием и воспитанием двух малолетних детей, соседи подсудимого З. К.Г. и К. Н.Н. охарактеризовали его с положительной стороны. У ФИО3 имелось два мобильных телефона, его ежемесячный доход составлял около 

<

данные изъяты> рублей, что позволило ему открыть вклад в банке, размер которого ко времени совершения преступления составлял свыше 

<

данные изъяты>, проживание в бане обусловлено ремонтом дома. 

Другие доказательства стороны обвинения также не дают оснований для признания подсудимого ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ.

В соответствии с положениями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным, справедливым и является таковым, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления бесспорно доказана.

В силу ст. 14 УПК РФ бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.

При таких обстоятельствах, когда в суде на основе исследованных допустимых доказательств не представилось возможным достоверно установить причастность ФИО3 к разбойному нападению, он подлежит оправданию по ч. 2 ст. 162 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Оправдательный приговор в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ постановляется, если подсудимый не причастен к совершению преступления, то есть само преступление установлено, но исследованные судом доказательства не подтверждают его совершение подсудимым.

При этом в силу гл. 18 УПК РФ за ФИО3 должно быть признано право на реабилитацию. 

Уголовное дело в силу ч. 3 ст. 306 УПК РФ подлежит направлению руководителю следственного органа для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

В соответствии с ч. 2 ст. 306 УПК РФ, исковые требования потерпевшей К. Г.Р. удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 305-306 УПК РФ,

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО3 признать невиновным по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ, оправдав его на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ - в связи с непричастностью к совершению данного деяния (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

Признать за ФИО3 право на реабилитацию и направить извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Меру пресечения ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении - отменить.

В удовлетворении исковых требований К. Г.Р. – отказать. 

Отменить меры по обеспечению гражданского иска и возможной конфискации имущества. Снять арест с имущества ФИО3: денежных средств в сумме 

<

данные изъяты>, находящихся на банковском счете № 

<

номер> в АКБ «

<

данные изъяты>» (ПАО) и денежных средств в сумме 

<

данные изъяты>, находящихся на банковском счете № 

<

номер> в АКБ «

<

данные изъяты>» (ПАО), а также снять запрет владельцу указанных счетов распоряжаться и пользоваться указанным имуществом. 

Уголовное дело направить руководителю следственного органа – руководителю Октябрьского МСО СУ СК России по УР, для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Приговор может быть обжалован в Верховный Суд Удмуртской Республики через Октябрьский районный суд г.Ижевска в течение 10 суток со дня его провозглашения. 

Судья С.Б.Краснов