Дело № 2-144/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

17 марта 2017 года г. Калининград

Московский районный суд г. Калининграда в составе

председательствующего Скворцовой Ю.А.

при секретаре Никодон А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании расходов по оплате жилищно-коммунальных услуг и государственной пошлины, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с иском о взыскании с ФИО2 расходов по оплате жилищно-коммунальных услуг за квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, за период с апреля 2015 года по март 2016 года, указав в обоснование заявленных требований, что в апреле 2015 года её муж ФИО3 после устного соглашения о временном владении с последующим возвратом обратно заключил договор купли-продажи спорной трехкомнатной квартиры со своей сестрой ФИО2, проживающей в 

<

адрес>. Сделка купли-продажи квартиры была оформлена за номинальную сумму в размере 

<

данные изъяты> руб. ключи от квартиры остались у ФИО3 Ни истец, ни её супруг в спорной квартире никогда не проживали. Ответчик также никогда не проживала в спорной квартире: ни до того, как к ней перешло право собственности на указанную квартиру, ни после. После того, как к ФИО2 перешло право собственности на спорную квартиру, она ни разу не оплачивала жилищно-коммунальные расходы за квартиру, в то время как истец и ФИО3 из общего семейного бюджета продолжали нести бремя содержания указанной квартиры, самостоятельно оплачивая коммунальные платежи. В феврале 2016 года ФИО3 собирался расторгнуть с ответчиком договор купли-продажи квартиры, о чем последней было известно. В конце января ФИО3 заболел и попросил истца вызвать ФИО2 для переоформления квартиры, однако ответчик приехать отказалась, сославшись на болезнь. 09 февраля 2016 года ФИО3 умер. На похороны брата ФИО2 не приезжала. В конце февраля 2016 года ФИО1 в телефонном разговоре с ответчиком уточнила, когда последняя приедет в 

<

адрес> для упорядочения вопроса со спорной квартирой, а также уточнила, как будет решаться вопрос с оплатой коммунальных услуг, так как из-за неопределённости могли возникнуть долги по оплате коммунальных услуг. Ответчик пообещала приехать для переоформления квартиры в апреле 2016 года, а вопрос с оплатой коммунальных услуг предложила истцу решать самостоятельно, как и раньше. До апреля 2016 года ФИО2 регулярно общалась с истцом, ни разу не сообщив при этом о намерении продать спорную квартиру третьим лицам. Оплату коммунальных услуг в этот период производила истец. В апреле 2016 года, по истечении срока оспаривания сделки купли-продажи ФИО1 как супругой ФИО3, истцу стало известно о том, что ФИО2 продает спорную квартиру. Истец предлагала ответчику выкупить данную квартиру за сумму, указанную в договоре купли-продажи, заключенном между ФИО3 и ФИО2, однако предложение осталось без ответа. Ответчик прекратила всякое общение с истцом. Между тем, за период с апреля 2015 года по март 2016 года коммунальные платежи за спорную квартиру оплачивали истец и её муж, что подтверждается квитанциями, в которых имеется подпись ФИО3, а с января 2016 года по март 2016 года квитанции подписаны и оплачены ФИО1, а также справкой управляющей компании от 11 июля 2016 года № 628, согласно которой жилищно-коммунальные платежи за спорную квартиру с апреля 2015 года по декабрь 2015 года вносил ФИО3 Указывая, что размер задолженности ответчика по оплате жилищно-коммунальных услуг за спорную квартиру за период с апреля 2015 года по март 2016 года составил 

<

данные изъяты> руб., добровольно возместить расходы, понесенные истцом на оплату данных услуг из общего истца с мужем семейного бюджета, ФИО2 отказывается, ФИО1 просила взыскать с её пользу с ФИО2 расходы по оплате жилищно-коммунальных услуг за квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, за период с апреля 2015 года по март 2016 года, в размере 60 326,73 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 2 010 руб.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, представила суду письменное ходатайство о рассмотрении дела в её отсутствие в связи с проживанием в 

<

адрес>. В поступившей в адрес суда телеграмме ФИО4 указала, что спорная квартира попала в собственность ФИО3 путем приобретения и дарения в течении нескольких лет от бывших хозяев, для проживания у неё и мужа имелось другое жилье. ФИО2 квартира была оформлена продажей на доверии между родственниками, ФИО2 уехала в Калининград. Деньги за квартиру не передавались, ФИО3 ждал в феврале 2016 года приезда ФИО2 для расторжения договора, поэтому коммунальные услуги оплачивались истцом и ФИО3 Общий семейный бюджет ФИО1 может подтвердить свидетельством о браке. Подписи в квитанциях об оплате указаны ФИО3, но он постоянной работы не имел, деньги на оплату коммунальных услуг давала истец.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признала и пояснила, что ФИО3 был её младшим родным братом. Брат и ФИО4 поженились ориентировочно в 1989 году и жили в Брянске. Сначала они жили нормально, а потом Василий стал сильно пить и приблизительно с 2008 года супруги ФИО5 совместно не проживали, а жили раздельно, при этом брак официально они не расторгли, но, поскольку Василий пил очень сильно, периодически он лежал в запое и нуждался в уходе, однако ФИО4 отказалась за ним ухаживать. ФИО2 понимает её как женщину, но для неё это был родной брат и его было жалко, она не могла его бросить. Сама она жила ранее и в настоящее время проживает в 

<

адрес>. Сначала ухаживать за Василием приезжали по очереди то она, то их мать. В 2011 году мать умерла, и за ФИО3 стала ухаживать одна ФИО2 Василий жил в спорной квартире, откуда она ему досталась, ФИО2 не знает и пояснить не может. ФИО4 с семьей дочери проживала и проживает в настоящее время в другой квартире, тоже в Брянске, точный адрес ФИО2 назвать не может. Со временем запои ФИО3 стали учащаться и состояние его здоровья сильно ухудшилось, ФИО2 приезжала почти каждые две недели из Калининграда в Брянск. Брат, видя это и зная, что в Калининграде она проживает в общежитии и жильем не обеспечена, предложил ей переехать в Брянск жить постоянно. При этом брат предложил купить у него спорную квартиру, в благодарность за уход за ним - по заниженной цене, жить с ним и досматривать его, так как он чувствовал, что здоровье всё хуже. ФИО1 было известно об этой сделке, более того, она дала свое согласие на нее. Какого-либо соглашения, о котором упоминает ФИО1 в исковом заявлении, о временном владении ФИО2 спорной квартирой с последующим возвратом обратно, никогда не было. Брат ей ничего такого не предлагал. Она купила спорную квартиру по договору купли-продажи, при этом исключительно с намерением переехать жить из Калининграда в Брянск. ФИО2 понимала, что как собственник жилья она должна нести все расходы по содержанию жилья. По договоренности с братом у каждого из них был один комплект ключей от спорной квартиры, брат остался жить в этой квартире, она оставляла брату деньги, чтобы он оплачивал коммунальные услуги. Приблизительно раз в две недели она приезжала, проверяла состояние брата и привозила деньги ему на еду и в том числе на оплату за квартиру. В начале 2016 года ФИО3 стало хуже, она не смогла отпроситься с работы, чтобы приехать в Брянск, позвонила ФИО4 и попросила поухаживать за братом, однако Алла в грубой форме по телефону отказала ей, сказала, что раз брат продал квартиру ей, то она и обязана за ним ухаживать, а то, что она не может приехать – это её проблемы. Когда брат лежал в реанимации, уже при смерти, ФИО4 звонила ей и присылала СМС-сообщения, в которых требовала, чтобы ФИО2 приехала и досматривала ФИО3, раз он ей продал спорную квартиру. 09 февраля 2016 года ФИО3 умер. На его похороны ФИО2 приехать не смогла, так как болела и не было денег на дорогу. После этого ФИО1 стала сильно конфликтовать с ФИО2, поэтому последняя решила больше в 

<

адрес> не ездить и продать спорную квартиру. Она связалась с риэлторами в 

<

адрес> и поручила им искать покупателей. О продаже спорной квартиры ФИО4 было прекрасно известно, так как после смерти ФИО3 она забрала его ключи от квартиры и не пускала туда риэлторов с потенциальными покупателями. ФИО4 никогда не предлагала купить у ФИО2 спорную квартиру. О том, что ФИО1 платила коммунальные платежи за спорную квартиру, ФИО2 слышит впервые. Ответчик полагает, что коммунальные платежи оплачивал брат, потому что, во-первых, у них была такая договоренность, а во-вторых, в последний приезд перед его смертью она ему оставила довольно большую сумму, какую точно, назвать не может, так как предполагала, что приедет еще не скоро. Кроме того, когда она выставила спорную квартиру на продажу, то договорилась с риэлторами, что, если по квартире будет задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг, то при продаже квартиры надо произвести с покупателями взаимозачет и вычесть сумму задолженности из стоимости квартиры, поскольку брат уже умер, а сколько будет продаваться квартира, она не знала. От новых владельцев спорной квартиры – ФИО15 – никаких претензий ФИО2 по поводу задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг не поступило, в связи с чем она полагает, что вопрос был решен при продаже квартиры. Она никогда не просила ФИО1 оплачивать в спорной квартире коммунальные платежи, никогда ФИО1 не ставила её в известность о том, что она оплачивает в спорной квартире коммунальные платежи и никогда ФИО1 не требовала у нее возврата каких-то сумм за оплату таких платежей. ФИО2 несла бремя содержания спорной квартиры самостоятельно, передавая деньги для оплаты коммунальных услуг брату, который их и оплачивал. Кто оплачивал коммунальные услуги за спорное жилье в январе-марте 2016 года, ФИО2 пояснить не может, но полагает, что этот вопрос был решен риэлтором при продаже квартиры с покупателями. Полагает, что ФИО1 не вправе заявлять ей какие-либо требования, поскольку совместного бюджета у ФИО1 и ФИО3 с 2008 года не было, так как они проживали раздельно. Считает, что обращение ФИО1 с иском в суд вызвано конфликтной ситуацией, сложившейся между ними после смерти ФИО3 по поводу спорной квартиры, особенно после того, как ФИО2 обращалась с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении дочери ФИО1 – ФИО6 – по телефону угрожавшей ФИО2 и требовавшей передать ей спорную квартиру.

Представитель ответчика ФИО2 по устному ходатайству ФИО7 в судебном заседании исковые требования не признал и пояснил, что исковые требования ФИО1 не основаны на законе и не могут служить основанием для взыскания денежных средств. ФИО2 являлась законным собственником спорной квартиры в заявленный в иске период и бремя содержания указанной квартиры несла именно она. ФИО1 к спорной квартире вообще никакого отношения не имеет, ответчик никогда не просила ФИО1 и не давала ей каких-либо поручений по оплате спорного жилья. Поскольку ФИО1 не доказан факт ведения ею с ФИО3 совместного бюджета, полагал, что ФИО1 не является надлежащим истцом по данному делу.

Заслушав объяснения участников процесса, исследовав письменные материалы гражданского дела и дав им оценку в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

В силу требований ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с п. 1 ст. 11 ГК РФ, а также в силу ч. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой только нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В силу ч. 3 ст. 11 ЖК РФ защита жилищных прав осуществляется путем признания жилищного права, восстановления положения, существовавшего до нарушения жилищного права, и пресечения действий, нарушающих это право или создающих угрозу его нарушения, прекращения или изменения жилищного правоотношения, иными способами, предусмотренными настоящим Кодексом, другим федеральным законом.

Истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения, характеру нарушения.

Избрание ненадлежащего способа судебной защиты влечет безусловный отказ в удовлетворении иска.

Согласно п. 5 ч. 2 ст. 153 ЖК РФ обязанность по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги возникает у собственника помещения с момента возникновения права собственности на такое помещение с учетом правила, установленного ч. 3 ст. 169 ЖК РФ.

Судом установлено, что согласно выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним о переходе прав на объект недвижимого имущества Филиала ФГБУ «Федеральная кадастровая палата федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» по Брянской области № 32/016/004/2016-3569 от 20 сентября 2016 года собственником 

<

адрес> в 

<

адрес> с 09 апреля 2015 года по 26 июля 2016 года являлась ФИО2 на основании договора купли-продажи недвижимости.

С 02 апреля 2009 года по 03 июля 2014 года собственником 1/3 доли указанной квартиры на основании договора дарения от являлся ФИО3, а с 03 июля 2014 года, выкупив на основании договора купли-продажи недвижимости 2/3 доли спорной квартиры, ФИО3 являлся собственником всей квартиры до 09 апреля 2015 года. 

С 26 июля 2016 года на основании договора купли-продажи недвижимости с использованием кредитных средств общими совместными собственниками спорной квартиры являются ФИО8 и ФИО9.

Таким образом, в указанный в исковом заявлении период - с апреля 2015 года по март 2016 года – собственником спорной квартиры являлась ФИО2 и именно на ней в соответствии с требованиями п. 5 ч. 2 ст. 153 ЖК РФ лежала обязанность по оплате жилищно-коммунальных услуг. 

Согласно справке № 628 от 11 июля 2016 года, выданной ООО «Управляющая Компания Уютный Дом», осуществляющей управление собственником домом № 38 по 

<

адрес>, ФИО1, по адресу: 

<

адрес>, за период с апреля 2015 года по декабрь 2015 года жилищно-коммунальные услуги на сумму 

<

данные изъяты> руб. оплачивал ФИО3.

Согласно ответу на запрос суда, данному ООО «Управляющая Компания Уютный Дом» 13 марта 2017 года № 237, о том, что собственником 

<

адрес> являлась ФИО2, управляющая компания узнала ориентировочно в июле 2016 года в период купли-продажи квартиры. Фактически, с марта 2015 года в указанной квартире проживал ФИО3, в связи с чем с февраля 2015 года в квитанцию об оплате ввели данные Ф.И.О. Поскольку платежи по квартплате ООО «УК Уютный Дом» не принимает, все начисления и оплата проходят через ООО «РИРЦ Брянской области» в рамках агентского договора, в связи с этим ООО «УК Уютный Дом» доподлинно неизвестно, кто оплачивал указанные жилищно-коммунальные услуги. По словам ФИО3 оплату производил именно он. Приборы учета в данной квартире не установлены, с января 2015 года в ней никто не прописан, соответственно, коммунальные услуги по воде не начислялись.

Данные сведения согласуются с пояснениями ФИО2 о том, что она оставляла брату деньги для оплаты коммунальных услуг.

При этом доводы ФИО1 о том, что спорная квартира была продана ФИО2 с соглашением о временном владении с последующим возвратом обратно в ходе рассмотрения дела подтверждения не нашли. 

Истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено суду каких-либо доказательств, подтверждающих наличие указанного соглашения, напротив, в материалах дела имеется расписка Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Брянской области от 07 апреля 2015 года в получении документов на государственную регистрацию права собственности на квартиру, согласно которой ФИО3 представлено на государственную регистрацию права согласие супруга на совершение сделки от 07 апреля 2015 года.

Как следует из свидетельства о заключении брака между ФИО3 и ФИО10, которой после брака присвоена фамилия «ФИО5», серии 

<

...> от 29 мая 1989 года, супругой ФИО3 являлась ФИО1 

Таким образом, истцу было доподлинно известно о продаже ФИО3 спорной квартиры ФИО2, на что ФИО1 дала свое согласие.

Из пояснений ФИО2 следует, что ФИО3 оплачивал жилищно-коммунальные услуги за спорную квартиру, по имеющейся с ФИО2 договоренностью.

Согласно свидетельству о смерти серии 

<

...>, выданному 15 февраля 2016 года Отделом ЗАГС Советского района г. Брянска управления ЗАГС Брянской области, ФИО3 умер 09 февраля 2016 года. 

В то же время в материалах дела имеются квитанции об оплате различных жилищно-коммунальных услуг по 

<

адрес>, в которых плательщиком указан «ФИО3». На некоторых квитанциях в графе «Подпись плательщика» имеется подпись, похожая на подпись истца в исковом заявлении, однако из отметок, проставленных на данных квитанциях об их оплате ООО «РИРЦ» Брянской области данных о том, кто именно оплатил эти квитанции, не имеется. 

Кроме того, ФИО1 не представила суду доказательств наличия обстоятельств, на основании которых она оплачивала жилищно-коммунальные платежи в спорной квартире в январе – марте 2016 года, доподлинно зная о том, что собственником этой квартиры является ФИО2 

Безосновательны и не подтверждаются никакими доказательствами доводы истца о том, что она оплачивала указанные жилищно-коммунальные платежи из общего с мужем ФИО3 семейного бюджета, поскольку сам по себе факт регистрации брака не свидетельствует о ведении супругами общего хозяйства и наличии у них общего семейного бюджета, а доказательств ведения супругами ФИО5 общего хозяйства и наличия у них в период с апреля 2015 года по февраль 2016 года общего семейного бюджета ФИО1 суду не представлено и судом в ходе рассмотрения дела не добыто.

При изложенных выше обстоятельствах, суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований в полном объеме. 

Соответственно, не подлежит удовлетворению и требование истца о взыскании судебных расходов на оплату государственной пошлины в размере 2 010 руб.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании расходов по оплате жилищно-коммунальных услуг и государственной пошлины - отказать.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд через Московский районный суд г. Калининграда в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 22 марта 2017 года.

Судья Скворцова Ю.А.