По делу № 2-5/20

ПРИГОВОР

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Город Нижний Новгород 30 января 2020 года

Нижегородский областной суд в составе:

судьи федерального суда общей юрисдикции Мазурук С.В.,

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Нижегородской области Заболотного Р.С., 

подсудимого ФИО1, 

защитника – адвоката Хубуная В.Ю.,

при секретарях Григорьичевой Е.В., Бочарове И.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

Б И С Е Р О В А СЕРГЕЯ ГРИГОРЬЕВИЧА, ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, 

уроженца 

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>, образование среднее

профессиональное, холостого, имеющего малолетнего 

ребёнка ДД.ММ.ГГГГ года рождения, зарегистрированного и 

проживавшего 

<

адрес> 

<

адрес>, содержащегося под стражей по

данному уголовному делу с 9 января 2018 года, не 

имеющего судимостей, 

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пп. «в», «з» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ,

у с т а н о в и л:

подсудимый ФИО1 совершил убийство Т.П.С., то есть умышленное причинение смерти другому человеку, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, сопряженное с разбоем, а также разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершённое с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. 

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

9 декабря 2018 года в период с 13 часов до 14 часов 50 минут, подсудимый ФИО1, испытывающий материальные затруднения, после получения отказа от соседа Т.П.С. в предоставлении ему займа денежных средств, с целью их хищения, решил совершить разбойное нападение на Т.П.С., и его убийство, заведомо зная, что в силу 

<

данные изъяты> возраста и физического состояния, тот не способен защитить себя и оказать активное сопротивление.

Реализуя задуманное, ФИО1, приискал у себя в доме 

<

адрес>, орудие преступления - деревянную киянку, после чего, под предлогом получения картофеля, для чего им был продемонстрирован Т.П.С. полиэтиленовый пакет красного цвета, также приисканный у себя дома, с согласия Т.П.С. проник в дом потерпевшего 

<

адрес>, где с целью изъятия денежных средств совершил нападение на Т.П.С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не способного в силу 

<

данные изъяты> возраста и физического состояния защитить себя и оказать активное сопротивление, в ходе которого, используя принесённую с собой деревянную киянку в качестве оружия, нанёс потерпевшему множественные, не менее девяти, удары по голове, причинив открытую черепно-мозговую травму в виде перелома затылочной и правой височной костей черепа, ограниченно-диффузных субарахноидальных (под мягкую мозговую оболочку) кровоизлияний в проекции левой теменно-височно-затылочной и правой височно-затылочной областей, правой и левой лобных долей, ушиб головного мозга в правой и левой височно-затылочных областях, кровоизлияний в боковые желудочки мозга объёмом по 6 мл, кровоизлияния в пазуху правой височной кости, кровоизлияний в мягкие ткани головы (3), кровоизлияния в левую височную мышцу, ушибленных ран головы (6), кровоподтёков головы (3), кровоизлияний в слизистые оболочки губ (2), и от данных повреждений, входящих в комплекс открытой черепно-мозговой травмы, осложнившихся развитием отёка и сдавления головного мозга, наступила смерть Т.П.С.

Продолжая реализовывать свой умысел на завладение денежными средствами Т.П.С. путём разбойного нападения, ФИО1 обыскал дом потерпевшего, и, обнаружив кошелёк, похитил из него принадлежащие Т.П.С. денежные средства в размере 16 000 рублей, причинив материальный ущерб на указанную сумму.

После чего подсудимый скрылся с места совершения преступлений и распорядился похищенными денежными средствами по своему усмотрению.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину по предъявленному обвинению не признал, пояснив, что ссора была, но умысла на убийство Т.П.С. у него не было. 

Также ФИО1 показал суду, что 8 декабря 2018 года на автобусе в 10.15 уехал 

<

данные изъяты>, где в 11 часов встретился со своей знакомой О.В., и в 13 часов уехал назад 

<

данные изъяты>. Забрав у своего друга П. зарядку для телефона, проходя в 14.30 мимо дома 

<

адрес>, его окликнул хозяин дома – сосед Т., попросил устранить неполадки у телевизора и принести киянку, которую он ему ранее давал, представлявшую из себя деревянный брусок, закреплённый на деревянной ручке. Забрав из дома киянку, он пришёл к Т., починил телевизор, и около 16 часов вернулся к себе в дом, из которого до утра 9 декабря 2018 года никуда не выходил. Около 20 часов к нему зашли П. с другом Б.А.Н., пробыли минут пять, забрали «зарядник» для телефона и ушли. 

Утром 9 декабря 2018 года около 6 часов пришёл домой к своим родителям 

<

адрес>, забрал продукты и в 7 часов вернулся домой, где лёг спать. В 10 часов решил сходить к П. в поисках своего телефона. Проходя мимо дома Т., увидел, что тот выходит на улицу, поинтересовался, как работает телевизор, и Т. предложил ему выпить Кагор, на что он ответил, что сходит в магазин за пивом и вернётся к нему. В 10.40 зашёл к П., тот ещё спал, в 10.50 купил пиво, в 11.15 пришёл с пакетом, в котором находились 2 бутылки пива емкостью по 1,5 л и куриные крылья, к Т. Зашёл в дом через дверь, ведущую в коридор дома (фото № 3, т. 1 л.д. 118об.). Позвонил, и Т. открыл дверь. Пройдя в жилую комнату, когда стал снимать куртку, услышал шум и крик Т. Выйдя в коридор, увидел, что Т. поднимается с площадки на цокольном этаже (фото 5, т. 1 л.д. 119), из головы у него течёт кровь. Он спустился, помог Т. встать, дойти до дивана, стоящего на кухне цокольного этажа, и вытереть полотенцем кровь. Потом они поднялись с Т. в комнату жилой части дома, Т. обвинил его в том, что он столкнул его с лестницы, ничего слушать не хотел, стал агрессивным, неадекватным. Он намочил полотенце, подошёл к сидящему в кресле Т., чтобы вытереть ему кровь, но тот резко махнул рукой, в которой был телефон, попятившись, он наткнулся на стол, рука попала на пакет, в котором, как понял по ощущениям, была принесённая им накануне киянка, и он швырнул этим пакетом с киянкой в Т. После чего тот его выгнал, сказав, чтобы уходил. Надев куртку и взяв пакет с пивом, ушёл домой, где забрал имевшиеся деньги в сумме 28 000 рублей, и в 11.55 пришёл к П., у которого также дома был и Б.А.Н. Втроём распили принесённое им пиво, в 13.40 вышли на улицу, и он ушёл на автостанцию, откуда на автобусе в 14 часов уехал 

<

данные изъяты>. Там встретился с В., на её машине поехали 

<

данные изъяты>, потом проживали 

<

данные изъяты>, пока не разругались, а затем он уехал 

<

данные изъяты>, где 2 января 2019 года его поместили в ИВС за мелкое хищение, а 9 января 2019 года доставили 

<

данные изъяты>. Денежные средства он из дома Т. не забирал, кошелёк не видел. Последний раз брал у Т. 3 000 рублей в долг в 2016 году 

<

данные изъяты>. Долг вернули. 

Таким образом, как усматривается из показаний подсудимого ФИО1, данных в суде, он не отрицает, что 9 декабря 2018 года заходил к Т.П.С., но телесные повреждения, от которых наступила смерть, он потерпевшему не причинял, деньги не похищал. 

Вместе с тем, несмотря на непризнание подсудимым своей вины, его виновность в разбойном нападении на Т.П.С. и лишении жизни 

<

данные изъяты> потерпевшего, подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании, в том числе, показаниями самого ФИО1, данными в ходе досудебного производства.

Так, из протокола его явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97) следует, что утром 9 декабря 2018 года он пришёл к своему соседу Т.П. попросить денег взаймы, однако тот ему отказал, на что он очень сильно разозлился, поскольку знал, что деньги у Т. есть. Сходил к себе домой, где взял деревянный молоток, чтобы оглушить им Т. и забрать деньги. Придя в дом, нанёс сидящему в кресле Т. молотком около 4 ударов по голове, чтобы оглушить. Т. потерял сознание. После чего он нашёл деньги, около 300 000 рублей, забрал их и ушёл к себе домой. На такси уехал 

<

данные изъяты>. Когда уходил, Т. дышал, лежал на полу около кресла, из головы текла кровь.

При допросе в качестве подозреваемого 10 января 2019 года (т. 4 л.д. 39-44) ФИО1 показал, что проживал один, последние полгода занимался случайными заработками, с соседом Т. был знаком с детства, периодически общались, иногда он брал у него в долг денежные средства. В декабре 2018 года около 10 часов пришёл в гости к Т. 

<

адрес>, чтобы попросить в долг денег, но тот ему денег не дал, в результате чего они поругались, и он пошёл к себе домой, чтобы взять деревянный строительный молоток, типа «киянка». Этим молотком планировал припугнуть Т. Примерно через 5 минут, взяв молоток, вернулся к домой Т. и попросил дать картошки. Т. пригласил его в дом, а сам стал спускаться в подвал, но споткнулся, ударился головой о ступень, и из левой височной части головы у него пошла кровь. После того, как Т. самостоятельно встал, он помог ему добраться до кресла в жилой части дома, где стал «оказывать медицинскую помощь», вытирая полотенцем кровь. При этом у них состоялся диалог, в ходе которого вновь завязалась ссора из-за того, что он постоянно берёт у Т. в долг деньги. В ходе этой ссоры он принесённым с собой молотком стал наносить удары по голове Т. Насколько помнит, нанёс около четырёх ударов. В это время Т. сидел в кресле, а он стоял по левую руку от него. В процессе нанесения ударов, Т. потерял сознание и упал на пол. После этого он покинул дом Т., бросив молоток где-то в коридоре дома. Зашёл к себе домой, закрыл дверь, поскольку осознал, что наделал, решил скрыться, покинуть 

<

данные изъяты>. Однако 2 января 2019 года совершил мелкое хищение 

<

данные изъяты>, за что его задержали сотрудники полиции. 

В ходе проверки показаний на месте 23 января 2019 года (т. 4 л.д. 60-70), указав лестницу при входе в дом Т.П.С., ведущую в подвальное помещение, ФИО2 пояснил, что с этой лестницы Т. упал вниз, однако самого падения он не видел, только слышал. Обнаружив Т. в комнате подвального помещения, стал вытирать ему голову, где была рана. Затем Т. поднялся из подвального помещения в жилую часть дома и сел в комнате в кресло. Далее ФИО3 продемонстрировал на манекене как наносил удары Т. принесённым деревянным молотком, отобразив механизм удара, и пояснив, что первый удар нанёс Т. в центр головы сверху, отчего тот нагнулся, и он нанёс ему ещё «около одного или двух ударов» по телу. Т. упал с кресла и «встал в положении на четырёх конечностях перед ним». После этого, он покинул дом Т., тот был жив и стоял на четвереньках. Также ФИО3 пояснил, что не помнит, куда швырнул молоток, которым наносил Т. удары, последние два удара нанёс ему в районе спины, чуть ниже шеи. 

При допросе в качестве обвиняемого 21 марта 2019 года (т. 4 л.д. 72-76), ФИО1, описав как выглядела киянка, которой он наносил удары, пояснил, что приходил к Т., поскольку тот позвал его выпить, нанёс один удар по голове и два по телу, никаких денег у него не брал, так как не нуждался, при себе у него было около 4 000 рублей, и дома ещё 28 000 рублей. Эти денежные средства заработал у Г. Выйдя из дома Т., отправился к другу П. 

При этом ФИО1 схематично изобразил орудие преступления, указав размеры деревянного бруска – длина рабочей части 10 см без ручки, ширина сторон 14 см и 9 см (т. 4 л.д. 77).

При анализе вышеприведённых показаний ФИО1, усматривается, что при каждом из последующих допросов в ходе досудебного производства, он пытался уменьшить степень своей виновности, а при даче показаний в суде и вовсе стал отрицать свою причастность к лишению жизни Т.П.С. и хищению его денежных средств. 

Вместе с тем, именно начальные пояснения ФИО1 о нанесении сидящему в кресле Т.П.С. ударов деревянным бруском (киянкой) по голове, изложенные им в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97), и частично показания, данные при допросе в качестве подозреваемого (т. 4 л.д. 39-44) и проверке показаний на месте (т. 4 л.д. 60-70), а не в судебном заседании, подтверждаются другими доказательствами.

Так, показания ФИО1 о причинении телесных повреждений потерпевшему, данные в ходе допроса в качестве подозреваемого (т. 4 л.д. 39-44) и при проверке показаний на месте (т. 4 л.д. 60-70), согласуются с заключением эксперта № (т. 2 л.д. 23-27), согласно выводам которого, принимая во внимание характер, количество, локализацию повреждений, установленных на трупе Т.П.С., а также механизм их образования, все они могли образоваться при обстоятельствах, указанных ФИО1 при проведении данных следственных действий. При этом эксперт особо отмечает совпадение локализации ушибленной раны в теменной области головы в 1,5 см влево от условной средней линии и данных, показанных ФИО1 в ходе проверки его показаний на месте от 23 января 2019 года. 

Согласно заключению эксперта № (т. 2 л.д. 6-14), заключениям № (т. 2 л.д. 15, 16-17) на трупе Т.П.С. установлены повреждения: открытая черепно-мозговая травма в виде перелома затылочной и правой височной костей черепа, ограниченно-диффузных субарахноидальных (под мягкую мозговую оболочку) кровоизлияний в проекции левой теменно-височно-затылочной и правой височно-затылочной областей, правой и левой лобных долей, ушиб головного мозга в правой и левой височно-затылочных областях, кровоизлияний в боковые желудочки мозга объёмом по 6 мл, кровоизлияния в пазуху правой височной кости, кровоизлияний в мягкие ткани головы (3), кровоизлияния в левую височную мышцу, ушибленных ран головы (6), кровоподтёков головы (3), кровоизлияний в слизистые оболочки губ (2). 

В соответствии с п. 6.1.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека (приложения к Приказу МЗ РФ № 194н от 24 апреля 2008 года) и п. 4 «а» Правил определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека, утверждённых Постановлением Правительства РФ № 522 от 17 августа 2007 г., повреждения, входящие в комплекс черепно-мозговой травмы, вызвали причинение тяжкого вреда здоровью Т.П.С. по признаку опасности для жизни, носят характер тупой травмы, то есть образовались в результате воздействия предмета (предметов), обладающего свойством тупого, прижизненно, незадолго (не более чем за несколько десятков минут) до наступления смерти Т.П.С. Механизмом образования данных повреждений является удар, сдавление. 

Возможность совершения Т.П.С. активных целенаправленных действий после получения указанных повреждений, не исключается в течение ограниченного промежутка времени (возможно, исчисляемого десятками минут), вплоть до развития симптомов отека и сдавления головного мозга, сопровождающихся утратой сознания. 

В результате исследований, эксперт пришёл к выводам, что смерть Т.П.С. наступила от причинённых телесных повреждений, входящих в комплекс открытой черепно-мозговой травмы, осложнившихся развитием отёка и сдавления головного мозга, ориентировочно в пределах 1-2 суток до начала экспертизы трупа в морге (11 декабря 2018 года в 9 ч. 55 мин.). Между причинением Т.П.С. повреждений, входящих в комплекс черепно-мозговой травмы и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь. Незадолго до наступления смерти Т.П.С. в состоянии алкогольного опьянения не находился, в крови от трупа этилового алкоголя не обнаружено.

Данные выводы эксперта в части локализации, характере причинённых телесных повреждений Т.П.С., в результате получения которых тот потерял сознание, согласуются с обстоятельствами, изложенными ФИО1 в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97), и показаниями, данными в качестве подозреваемого (т. 4 л.д. 39-44), что также подтверждает выводы суда о лишении жизни 

<

данные изъяты> потерпевшего именно ФИО1 при установленных судом обстоятельствах, а не каким-либо иным лицом в другое время и при иных обстоятельствах. 

Кроме того, в ходе экспертизы на трупе были обнаружены повреждения в виде кровоподтёков груди справа (1) и передней поверхности шеи с переходом на область левой ключицы (1), которые носят характер тупой травмы, то есть образовались в результате воздействия тупого предмета (предметов), ориентировочно в пределах одних суток до наступления смерти, вреда здоровью человека не причиняют. Механизмом образования является удар либо сдавление, отношения к причине смерти не имеют. Образование данных телесных повреждений не влияет на возможность Т.П.С. совершать активные целенаправленные действия. 

Учитывая локализацию и характер повреждений, обнаруженных на трупе, местами приложения травмирующей силы были: область лица, область левой ушной раковины, теменная область головы слева, левая височная область головы, затылочная область головы справа, область передней поверхности шеи слева, область груди справа. Направление действия травмирующей силы было близко к перпендикулярному относительно поверхности тела, что опять-таки подтверждает показания ФИО1 о том, что в момент причинения им Т.П.С. телесных повреждений, тот сидел в кресле. 

Из протокола осмотра места происшествия с фото таблицей (т. 1 л.д. 110-125) усматривается, что труп Т.П.С. был обнаружен на полу в жилой комнате, рядом с деревянным креслом, что согласуется с показаниями ФИО1 в ходе досудебного производства о том, что после нанесения ударов Т. деревянным молотком, тот упал на пол у кресла, потеряв сознание, и подтверждает выводы суда, что смерть Т.П.С. наступила в результате телесных повреждений, причинённых ФИО1

Факт обнаружения трупа Т.П.С. на том же месте, где его оставил ФИО1 после нанесения телесных повреждений, опровергает, по мнению суда, и доводы подсудимого ФИО1 о том, что перед его уходом Т.П.С. собирался кому-то звонить. В ходе осмотра места происшествия телефон Т.П.С. был обнаружен на кровати, между подушками у стены, а не рядом с трупом. При осмотре данного телефона «Нокиа», в том числе и в судебном заседании, каких-либо следов, похожих на кровь, на его корпусе обнаружено не было. 

Нахождение подсудимого на месте преступления также подтверждается обнаруженным на внутренней поверхности двери, ведущей в жилую часть дома Т.П.С. следа пальца руки, который согласно заключению эксперта № (т. 3 л.д. 157-160), оставлен ФИО1 

При обыске в жилище ФИО1 

<

адрес> (т. 1 л.д. 209-213), среди прочего, с комода, находящегося в крытом дворе, был изъят соскоб вещества бурого цвета, в котором согласно выводам эксперта, изложенным в заключении № (т. 3 л.д. 5-8), найдена кровь человека, которая могла произойти от потерпевшего Т.П.С. 

Получение Т.П.С. телесных повреждений, повлекших смерть, в ходе падения с лестницы на цокольном этаже дома, опровергается заключениями эксперта № (т. 2 л.д. 32-36) и № (т. 2 л.д. 50-53), согласно выводам которого, с учётом характера, количества, локализации, обнаруженные при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа Т.П.С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, телесные повреждения, не могли образоваться ни при падении из положения стоя, с последующим ударом о тупой предмет (поверхность), ни при падении с лестницы второго этажа на первый этаж с последующим соударением о твёрдую поверхность. Поскольку причиной смерти Т.П.С. явились повреждения, входящие в комплекс открытой черепно-мозговой травмы, осложнившиеся развитием отёка и сдавления головного мозга, то смерть Т.П.С. не могла наступить от падения с лестницы. 

В то время как показания ФИО1, данные в ходе досудебного производства (т. 4 л.д. 39-44, 60-70, 72-77), подтверждаются заключением эксперта № (т. 2 л.д. 41-45), согласно выводам которого, возможность образования повреждений, установленных на трупе Т.П.С., при нанесении ударов различными частями деревянной киянки, аналогичной представленной на экспертизу (т. 4 л.д. 87-92), исключить нельзя. При этом, принимая во внимание характер, количество, локализацию повреждений, входящих в комплекс открытой черепно-мозговой травмы, установленной на трупе Т.П.С., а также механизм их образования, все они не могли образоваться в результате одного травматического воздействия тупого предмета, в том числе деревянной киянки. 

Кроме вышеизложенного, событие преступлений и виновность подсудимого ФИО1 в лишении жизни Т.П.С. и совершении разбойного нападения на него, подтверждаются и другими доказательствами по делу.

Так, допрошенная в судебном заседании свидетель К.Л.В., подтвердив свои показания, данные в ходе предварительного следствия (т. 3 л.д. 210-213), пояснила суду, что окна её дома выходят на дома Т. и ФИО3. С Т. она была в хороших отношениях, друг к другу в гости ходили. 9 декабря 2018 года она была дома, варила суп и «глядела всё время в окно», так как ждала своего знакомого. Около 14 часов, может быть раньше, точное время не помнит, так как на часы не смотрела, увидела, что ФИО3, выйдя из своего дома, пошёл к Т. Постучался в дверь, расположенную в центре фасада дома, ведущую на цокольный этаж, Т. его впустил, ФИО3 зашёл в дом, где пробыл 15-30 минут. После чего вышел от Т. и зашёл к себе домой. Через несколько минут ФИО3 из своего дома вновь зашёл в дом к Т. через ту же дверь, что и в первый раз, но при этом у него в руках был пакет красного цвета, она ещё подумала, зачем ФИО3 бегает туда-сюда, ей это показалось странным. Второй раз он пробыл в доме Т. 5-7 минут и, выйдя, быстрым шагом опять вернулся в свой дом. Сколько было времени, когда Бисеров во второй раз вышел из дома Т., сказать не может, но точно это было не позднее 15 часов. ФИО3 был одет в чёрную куртку, джинсы и ботинки. 

Также свидетель пояснила, что Т. получал большую пенсию, она у него взаймы брала деньги, и ФИО3 у него брал в долг. Т. сам ей говорил, что «ФИО3 замучил его своими займами, берёт и не отдаёт», что ему это надоело, и он денег взаймы ему давать больше не собирается. 

Таким образом, как усматривается из вышеизложенного, показания свидетеля К.Л.В. согласуются с первоначальными показаниями ФИО1 (т. 4 л.д. 39-43, 60-70) и обстоятельствами, изложенными им в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97) о том, что он два раза заходил 9 декабря 2018 года в дом Т.П.С., и опровергают его же показания в этой части, данные в судебном заседании, а также о том, что в дом Т.П.С. он заходил через входную дверь, ведущую в коридор жилой части дома, а не в цокольный этаж. 

Показания свидетеля К.Л.В. относительно входной двери, через которую подсудимый проникал в дом Т. 9 декабря 2018 года, согласуются с показаниями допрошенной в качестве свидетеля Ч.Е.А. - социального работника 

<

данные изъяты>, обслуживавшей погибшего, из которых следует, что Т. был инвалидом 1 группы, 

<

данные изъяты> он не мог себя полностью обеспечивать, поэтому она приносила воду, убиралась, ходила за продуктами, готовила пищу. К Т. она ходила по графику. 9 декабря 2018 года идти к нему не должна была, позвонила по мобильному телефону около 7.30, поинтересовалась, как себя чувствует, тот жалоб не высказал. Потом отключила телефон, так как была на службе в церкви, а когда вновь включила, увидела, что звонил Т. Примерно в 10.40 перезвонила ему. Т. попросил принести вино Кагор, пояснив, что у него «какая-то тоска», но она отказала. Позже, где-то в 13 часов, она видела звонок от Т., но не ответила на него, а когда перезвонила около 15 часов, тот уже не отвечал. Утром Т. также на её звонки не отвечал, пошла к нему, у дома следов не было, поняла, что тот не выходил на улицу. На центральной входной двери снаружи висел навесной замок, в то время как другая входная дверь в дом, ведущая на цокольный этаж, оказалась не заперта, но проходить в дом она побоялась, так как вспомнила, что накануне Т. говорил, что у него какая-то тоска. Увидев кровь на площадке между лестницами (фото № 5 т. 1 л.д. 119), предположила, что Т. мог опять вырвать катетер, и от этого пошла кровь. На её крик Т. не отозвался. Когда вместе с приехавшим по её вызову участковым инспектором прошла в дом, увидела труп Т.

Также свидетель пояснила, что последнее время, примерно за месяц до случившегося, Т. ей жаловался, что сосед Бисеров стал ходить к нему, просить деньги, брал в долг, и не отдавал. Т. получал пенсию в сумме около 20 000 рублей. Деньги ему привозили с Почты России наличными, в начале месяца числа 5-6. Знает, что сначала Т. хранил деньги в кошельке из кожзаменителя чёрного цвета в серванте, а потом стал убирать его под матрац, поэтому, когда вошли 10 декабря 2018 года в дом и увидели труп, попросила участкового посмотреть на месте ли деньги под матрацем. Кошелёк там лежал, но денег в нём не было. Потратить все деньги Т.П.С. за этот период не мог, так как ему не на что было их тратить. 

Тот факт, что входная дверь, ведущая в коридор дома Т.П.С., была закрыта на навесной замок снаружи, и факт отсутствия денег в кожаном кошельке, обнаруженном под матрацем, зафиксированы и в протоколе осмотра места происшествия от 10 декабря 2018 года (т. 1 л.д. 111, 115).

Показания свидетеля Ч.Е.А. в части времени, когда она звонила Т.П.С. на сотовый телефон, и когда тот пытался до неё дозвониться, подтверждаются исследованными в судебном заседании детализацией телефонных соединений Ч.Е.А. (т. 3 л.д. 198-201), а также детализацией телефонных соединений абонента Т.П.С., полученной на основании постановления суда от 19 декабря 2019 года, из которой усматривается, что 9 декабря 2018 года в 07.54 и 10.38 Т. поступили звонки от Ч.Е.А., в 13.00, 13.03 с телефона Т. были осуществлены вызовы на телефон Ч.Е.А., однако соединения не состоялись, с 14.50 Ч.Е.А. пыталась дозвониться до погибшего. 

С учётом зафиксированного времени, указанного в детализации телефонных соединений, когда Т.П.С. осуществлял вызовы на телефон Ч.Е.А., суд считает необходимым скорректировать время совершения преступления в отношении него с 6 часов – 14 часов 50 минут, до 13 часов – 14 часов 50 минут. 

Показания свидетеля Ч.Е.А. о том, что в доме Т.П.С. на момент смерти хранились денежные средства, подтверждаются и показаниями К.С.Н., осуществлявшего уход за Т. Потерпевший пояснил, что регулярно приезжал к Т., проживавшему в своём доме 

<

адрес>, привозил готовую еду, выполнял просьбы. О смерти Т. узнал от социального работника, которая также оказывала ему помощь. 7 декабря 2018 года Т. получил пенсию в размере около 25 000 рублей. Кроме того, Т. сам ему говорил, что деньги у него есть, но где тот их хранил, не знает, видел только, что Т. доставал деньги из старого кожаного кошелька коричневого цвета, лежавшего в шкафу в комнате, где был обнаружен его труп, однако когда он искал в доме Т. документы, ни этого кошелька, ни денег, не обнаружил. Позже они также никаких денег в доме не находили. На конфликты с соседями Т. никогда не жаловался. С его слов знает, что знакомые брали у него в долг деньги, и не всегда отдавали, что рядом проживал сосед Сергей, который не работал. 

Также потерпевший пояснил, что Т. имел инвалидность, полностью себя обслуживать не мог. По дому передвигался, на улицу выходил, но дойти до аптеки или магазина у него не хватало сил. Он не мог себе готовить, стирать бельё, истопить баню, огородом также не занимался. 

Показания потерпевшего и свидетеля Ч.Е.А. о числах и размере получаемой погибшим пенсии, подтверждаются справкой из ОПФР по Нижегородской области (т. 1 л.д. 152), согласно которой размер пенсии Т.П.С. по состоянию на декабрь 2018 года составлял 23 422 рубля, выплата пенсии производилась через почтовое отделение ФГУП «Почта России» 7 числа каждого месяца.

Таким образом, учитывая показания потерпевшего и свидетелей, образ жизни погибшего, его потребности, а также принимая во внимание, что самостоятельно он торговые места не посещал, Т.П.С. не мог истратить всю сумму полученной 7 декабря 2019 года пенсии до 9 декабря 2018 года. 

Осведомлённость подсудимого о наличии дома у Т.П.С. денежных средств, подтверждается и сведениями, изложенными самим ФИО1 в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97). 

Кроме показаний свидетелей К.Л.В. и Ч.Е.А. о том, что ФИО1 брал у Т. деньги в долг, то есть испытывал материальные затруднения, данное обстоятельство подтверждается и показаниями других свидетелей.

Согласно показаниям свидетеля Л.В.А. – участкового уполномоченного ОП МО МВД России 

<

данные изъяты>, дислоцирующегося по месту жительства подсудимого 

<

данные изъяты>, в том числе, данными в ходе досудебного производства (т. 6 л.д. 43-46), которые она подтвердила в суде, ФИО1 - замкнутый, не общительный человек, с соседями не здоровался, его часто можно было встретить на улице, и при этом его походка говорила о том, что он находится в состоянии алкогольного опьянения. ФИО3 испытывал материальные трудности, как правило, не менял одежду, которая у него уже была сильно поношена, официально трудоустроен не был, от безденежья какое-то время продавал кирпичи поштучно, купленные ранее его бабушкой, денег у него никогда не было. Со слов соседей Т. ей известно, что Бисеров сдружился с ним и постоянно брал у того взаймы денежные средства. 

Свидетель Г.М.Н., подтвердив показания, данные в ходе предварительного расследования (т. 4 л.д. 5-8), пояснил суду, что случайно познакомился с подсудимым за 1-2 месяца до его задержания, подобрал как попутчика, в ходе разговора, узнав об отсутствии у ФИО3 работы, пожалел его и предложил поработать, заняться электромонтажом в коттеджах. Вместе с ним ФИО3 работал в период с ноября по декабрь 2018 года. Появлялись заказы, выполняли, и он давал ФИО3 деньги небольшими суммами от 1 000 до 3 000 рублей, в зависимости от сделанной работы, в среднем получалось по 1 500 рублей в день, купюрами не больше 1 000 рублей. Купюры по 5 000 рублей он ФИО3 никогда не давал. При этом ФИО3 периодически себе что-то покупал на эти деньги: продукты питания, сигареты, то есть получаемую зарплату он тратил. 

<

данные изъяты> ФИО3 также добирался за свой счёт. Иногда ФИО3 говорил, что ему не хватает денег, поэтому просил зарплату вперёд, то есть авансом, ссылаясь на то, что ему надо либо долг кому-то отдать, либо матери на лекарства, и другое. Он ему эти деньги давал. Последний раз он видел ФИО3 в начале декабря, в этот же период времени последний раз дал ему в долг около 2 000 рублей, сказал, чтобы тот неделю посидел дома, так как не было работы, а потом ФИО3 пропал, перестал отвечать на звонки. Уверен, что никаких своих накоплений у ФИО3 не было, так как он постоянно «клянчил». 

К показаниям свидетеля в ответе на вопрос защитника о том, что теоретически ФИО3 мог получить за время работы с ним и свыше 50 000 рублей, суд относится критически, поскольку, во-первых, после данного ответа, были оглашены показания свидетеля, данные им ранее в ходе предварительного расследования (т. 4 л.д. 5-8), при даче которых он утверждал, что в общей сложности он заплатил ФИО3 за всё время около 35 000 рублей, и Г.М.Н. подтвердил их в суде, а во-вторых, исходя из приведённого Г.М.Н. расчёта и с учётом фактических обстоятельств: работал ФИО3 только один месяц – ноябрь, воскресенье - выходной день, суббота не каждая была рабочей, в среднем получал по 1 500 рублей в день, которые и проживал, сумма – свыше 50 000 рублей, не складывается. 

Таким образом, вышеизложенные показания свидетелей опровергают доводы ФИО1 о его материальном благополучии, и согласуются с его первоначальными показаниями о нуждаемости на 9 декабря 2018 года в денежных средствах, и именно в их поиске он пришёл к Т.П.С. с просьбой дать в долг, однако получил отказ, что сильно его разозлило (т. 4 л.д. 39-44, т. 1 л.д. 95-97), в результате чего у него и возник умысел на совершение разбойного нападения на Т.П.С., который он реализовал, и завладел деньгами потерпевшего.

О правильности выводов суда свидетельствует и тот факт, что после убийства Т.П.С. у ФИО1 появились денежные средства в большом количестве, чем он удивил своего друга детства П.А.М., и что позволило ему угостить спиртным своих друзей. 

Так, согласно показаниям свидетеля П.А.М., данным в ходе предварительного расследования (т. 3 л.д. 202-203), 9 декабря 2018 года ФИО3 пришёл к нему домой около 15 часов, был в лёгкой степени алкогольного опьянения, сказал, что идёт на автостанцию, чтобы уехать 

<

данные изъяты>. Когда ФИО3 доставал сигареты из кармана, увидел у него денежные купюры – две по 5 000 рублей и 6 купюр по 1 000 рублей. На его вопрос: «Откуда столько денег?», - ответа ФИО3 не дал. Был в возбуждённом состоянии, постоянно дёргался, хотел быстрее уехать. Сказал, что сходит в магазин за спиртным, а когда вернулся, принёс 3 бутылки пива емкостью по 1,5 литра, потом ушёл. 

Данные показания П.А.М. о времени прихода ФИО1 с пивом к нему домой, согласуются с показаниями свидетеля Б.И.Л., подтвердившей в суде, что 9 декабря 2018 года в период с 14 до 16 часов ФИО1 приходил в магазин 

<

адрес>, в котором она работала продавцом, где приобрёл две или три бутылки пива емкостью по 1,5 литра.

Из исследованных в судебном заседании показаний другого друга подсудимого – свидетеля Б.А.Н., данных в ходе предварительного следствия (т. 3 л.д. 208-209), также следует, что 9 декабря 2018 года подсудимый пришёл к П. уже после обеда. Пришёл с пивом, сидели, разговаривали около часа, после чего ФИО3 ушёл, сказав, что поедет 

<

данные изъяты>. Он поинтересовался, откуда у ФИО3 деньги, но тот ему не ответил. Постоянного заработка ФИО3 не имел, по характеру был малообщительный, но в состоянии алкогольного опьянения мог быть агрессивен.

Кроме того, из данных показаний также следует, что в ночь с 7 на 8 декабря 2018 года свидетель Б.А.Н. ночевал дома у подсудимого, а 8 декабря 2018 года они втроём: он, ФИО1 и П. пили пиво у П. Около 18 часов ФИО3 ушёл, а он остался ночевать у П. 

Изложенными показаниями опровергаются показания подсудимого, данные в судебном заседании, о том, что спиртное он 8 декабря 2018 года с друзьями П. и Б. не распивал, а видел их только 5 минут, когда они зашли к нему домой забрать зарядное устройство. 

То обстоятельство, что П., в своих показаниях от 10 декабря 2018 года (т. 3 л.д. 202-203) умолчал о том, что ФИО3 не сразу ушёл 9 декабря 2018 года, а после распития спиртного, по мнению суда, не влияет на установленные обстоятельства, в частности время прихода ФИО1 к П.

Вышеизложенными показаниями свидетелей опровергаются показания ФИО1, данные в судебном заседании, и о том, что 9 декабря 2018 года он покупал в магазине пиво в 10.50, то есть до того, как зашёл к Т.П.С., что к П.А.М. приходил два раза - первый в 10.40, а затем с пивом – в 11.55, и пробыл до 13.40, а в 14 часов уехал 

<

данные изъяты>. Вместе с тем, показания данных свидетелей в этой части согласуются с показаниями свидетеля К.Л.В. о том, что ФИО3 9 декабря 2018 года около 14 часов, может быть раньше, точное время не помнит, выйдя из своего дома, пошёл к Т., где пробыл 15-30 минут, потом зашёл к себе, через несколько минут вернулся в дом Т. и пробыл там ещё 5-7 минут. При этом она уточнила, что сколько, конкретно было времени, когда Бисеров во второй раз вышел из дома Т., сказать не может, но точно это было не позднее 15 часов. 

Таким образом, основываясь на собственноручно изложенных ФИО1 в протоколе явки с повинной обстоятельствах (т. 1 л.д. 95-97), которые нашли своё подтверждение вышеприведёнными доказательствами, установлен факт хищения подсудимым денежных средств Т.П.С. в ходе совершения на него разбойного нападения. 

Вместе с тем, несмотря на то, что ФИО1 в протоколе явки с повинной указал примерный размер похищенных денег, суд, с учётом положений ч. 2 ст. 77 УПК РФ, согласно которым признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности и другими доказательствами по уголовному делу, а также в силу принципа презумпции невиновности, согласно которому, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, полагает необходимым снизить размер похищенного до суммы 16 000 рублей, исходя из размера полученной Т.П.С. 7 декабря 2018 года пенсии – 23 422 рубля, которую, как установлено в судебном заседании, он не мог истратить в полном объёме за два дня, и суммы денег, имевшихся в наличии у ФИО1 после разбойного нападения на соседа Т.П.С., размер которой подтверждается показаниями свидетеля П.А.М. – две купюры достоинством 5 000 рублей и шесть купюр достоинством 1 000 рублей. 

То обстоятельство, что ФИО1 был хорошо знаком с погибшим, осведомлён о его состоянии здоровья, немощности и 

<

данные изъяты> возрасте, подтверждается и показаниями Н.В.Б., из которых следует, что у 

<

данные изъяты> с соседом Т. были очень хорошие отношения, он помогал Т.

<

данные изъяты>: носил воду, ходил в магазин по его просьбе, был осведомлён и о возрасте Т., поскольку знаком с ним с детства.

<

данные изъяты> 

Ссылки подсудимого ФИО1 на показания 

<

данные изъяты>, что в её присутствии 8 декабря 2018 года он передал Т.П.С. киянку, не нашли своего подтверждения, поскольку из показаний свидетеля Н.В.Б. следует, что она видела, как 

<

данные изъяты> отдал стоявшему на улице Т. что-то в пакете, пояснив ей перед этим, что это принадлежит Т. и ему это надо отдать.

Кроме того, утверждение ФИО1 в судебном заседании о принадлежности киянки Т.П.С. и, с учётом состояния здоровья Т.П.С., срочной его нуждаемости в данном инструменте, опровергается показаниями самого ФИО1, данными в ходе досудебного производства (т. 4 л.д. 39-44, 72-77, т. 1 л.д. 95-97). 

<

данные изъяты> 

Согласно исследованным в судебном заседании заключениям экспертов № (т. 2 л.д. 82-84, 140-142, 124-126, 132-134, 155-157, 163-165, 171-173, 179-181, 187-189, 195-197, 90-93, 99-102, 108-110, 204-205, 211-213, 219-222, 228-230), происхождение крови, обнаруженной на полотенцах, вырезе с табурета, вырезе линолеума с пола, в смыве с лестницы, смыве с площадки перед дверью подвального помещения, в смыве с двери, на фрагменте линолеума со ступеньки, в соскобе с двери, на срезе ковра, чёрной калоше, куртке, трусах, белой майке, валенке, двух спортивных штанах погибшего, изъятых с места происшествия, не исключается от Т.П.С. 

Также кровь человека, происхождение которой, согласно заключению эксперта № (т. 2 л.д. 116-118), не исключается от Т.П.С., обнаружена на вырезе с кровати, на которой под матрацем, согласно показаниям свидетеля Ч.Е.А. погибший в кошельке хранил деньги, и где был обнаружен пустой кошелёк, что также подтверждает выводы суда о хищении ФИО1 денежных средств Т.П.С., в поисках места хранения которых, он, вероятно, и испачкал обивку кровати. 

Данные выводы отчасти подтверждаются и заключением эксперта № (т. 3 л.д. 96-101), согласно которым, на кошельке типа «кожа» чёрного цвета, изъятого при осмотре места происшествия в доме Т. (т. 1 л.д. 115) обнаружен не только клеточный материал, который произошёл от Т.П.С., но и клеточный биологический материал человека, установить генетические признаки которого не представилось возможным, вероятно, в связи с недостаточным количеством ДНК.

Исходя из выводов эксперта № (т. 3 л.д. 85-89), клеточный биологический материал человека, установить генетические признаки которого не представляется возможным, вероятно, в связи с недостаточным количеством ДНК, обнаружен и на матерчатом кошельке, вышитым бисером, также изъятом с места происшествия (т. 1 л.д. 115), в котором со слов Ч.Е.А. погибший хранил мелкие деньги. 

Оба кошелька на момент осмотра были пустые.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля З.Ю.К. – врач-хирург, у которого наблюдался погибший, показал суду, что Т. приходил к нему на приём один раз в месяц, обычно в сопровождении соцработника. Ему 

<

данные изъяты> лет, и он имеет инвалидность 1 группы, присвоение которой подразумевает, что этому человеку требуется постоянный посторонний уход. 

Кроме показаний свидетелей Ч.Е.А., З.Ю.К., потерпевшего К.С.Н., то обстоятельство, что погибший Т.П.С. находился в 

<

данные изъяты> возрасте, имел ряд заболеваний, и в силу физического состояния не мог защитить себя и оказать активное сопротивление напавшему, подтверждается и другими письменными доказательствами: копией паспорта (т. 1 л.д. 156), согласно которому Т.П.С. родился ДД.ММ.ГГГГ года; справкой (т. 3 л.д. 232) о том, что он наблюдался у хирурга 

<

данные изъяты>; актом материально-бытовых условий проживания (т. 1 л.д. 157, 158), из которого следует, что комиссия пришла к выводу о нуждаемости Т.П.С. в помощи социального работника и социальном обслуживании на дому, в связи с его состоянием здоровья, в том числе наличием хронического сердечно-сосудистого заболевания; копией справки об инвалидности (т. 1 л.д. 159), актом приёма на обслуживание и договором (т. 1 л.д. 162-166). 

Также в судебном заседании были исследованы заключение эксперта № (т. 2 л.д. 244-245), заключение эксперта № (т. 3 л.д. 14-17) и заключение эксперта № (т. 3 л.д. 109-112), заключение эксперта № (т. 3 л.д. 23-25) и заключение эксперта № (т. 3 л.д. 131-135), заключение эксперта № (т. 3 л.д. 31-33) и заключение эксперта № (т. 3 л.д. 119-125), заключение эксперта № (т. 3 л.д. 40-46), заключение эксперта № (т. 3 л.д. 72-78), заключение эксперта № (т. 2 л.д. 236-238) и заключение эксперта № (т. 3 л.д. 142-145), постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (т. 3 л.д. 175-176), однако они не содержат никакой доказательственной базы, не относятся ни к уличающим, ни к оправдывающим вину подсудимого доказательствам. 

Обнаружение, согласно заключению эксперта № (т. 2 л.д. 74-76), в подногтевом содержимом обеих рук Т.П.С. поверхностных слоёв кожи человека и крови, происхождение которых не исключается от самого Т.П.С., не свидетельствуют о непричастности ФИО1 к совершённым в отношении погибшегоо преступлениям. 

Таким образом, исследовав представленные суду доказательства, полученные в соответствии с действующими нормами уголовно-процессуального законодательства, и оценив их в совокупности, суд пришёл к выводу, что версия подсудимого ФИО1 о непричастности к лишению жизни Т.П.С. и совершению на него разбойного нападения, полностью опровергается вышеизложенными доказательствами, в связи с чем, к его показаниям в данной части суд относится критически и расценивает как способ защиты.

За основу приговора в части совершения нападения на Т.П.С. с целью хищения его денежных средств и причинения ему телесных повреждений, повлёкших смерть, суд берёт показания ФИО1, данные в ходе досудебного производства (т. 4 л.д. 39-44, 60-70, 72-77) и обстоятельства, изложенные им в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97), в совокупности с вышеприведёнными доказательствами.

Основания сомневаться в допустимости данных доказательств, по мнению суда, отсутствуют. 

Протокол явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97) как доказательство, проверялся судом на предмет допустимости, и был признан полученным в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом, о чём судом 14 января 2020 года вынесено отдельное постановление. 

Согласно ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым относятся доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, что касается показаний подозреваемого, обвиняемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу, то к недопустимым относятся те показания, которые даны в отсутствие защитника, и не подтверждены подозреваемым, обвиняемым в суде. Таким образом, неподтверждение в суде показаний, данных в ходе предварительного следствия, не является безусловным основанием для признания их недопустимыми. 

Как усматривается из протоколов допроса ФИО1 (т. 4 л.д. 39-44, 60-70, 72-77), данные следственные действия были проведены с соблюдением всех норм уголовно-процессуального законодательства.

Каждый раз перед допросами ФИО1 разъяснялись права, в том числе и право, отказаться от дачи показаний, которым он не воспользовался. Каждый раз он предупреждался, что в случае согласия давать показания, в дальнейшем они могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от них. Обязательно участвовал адвокат, при этом отвод участвующему в данных следственных действиях адвокату он не заявлял и от её услуг не отказывался. Никаких замечаний к протоколам о недостоверности изложенных показаний ни сам ФИО1, ни его защитник не написали, подтвердив таким образом, что показания даны добровольно, все изложенное в данных протоколах соответствует действительности, и никаких нарушений процессуального законодательства при этом допущено не было.

При проверке показаний ФИО1 на месте (т. 4 л.д. 60-70), кроме его адвоката, присутствовали и понятые, от которых также не поступило никаких замечаний. 

Подробности совершённого, изложенные в протоколах допросов ФИО1, кроме непосредственного участника этих событий, не могли быть известны другим лицам, не присутствовавшим в момент совершения преступлений, что опровергает его доводы о том, что изложенное в протоколе явки с повинной он написал со слов сотрудников полиции, и, запомнив содержание, излагал то же самое и при допросах следователем с участием адвоката. 

При таких обстоятельствах у суда отсутствуют основания и полагать, что ФИО1 оговорил себя в совершённых преступлениях. 

Объективных данных, свидетельствующих о том, что защитник ФИО1 - адвокат Шахова Н.М., оказывавшая ему юридическую помощь на протяжении всего досудебного производства, не разделяла позицию своего подзащитного и не исполняла надлежащим образом свои профессиональные обязанности в период его защиты, по делу не установлено. 

Как усматривается из материалов дела, адвокат Шахова Н.М. активно пользовалась правами, предоставленными законом в защиту ФИО1, участвовала в следственных действиях и в разрешении различных процессуальных вопросов, реализуя все предусмотренные законом меры по защите интересов обвиняемого. 

О добросовестности исполнения адвокатом возложенных на неё обязанностей, свидетельствует и то обстоятельство, что от услуг данного адвоката ФИО1 не отказывался ни до указанных допросов, ни после них. О ненадлежащем осуществлении его защиты ФИО1 написал заявление лишь 26 июня 2019 года (т. 5 л.д. 12), то есть к окончанию предварительного расследования, после того, как, со слов ФИО1, к нему в камеру «подселили» человека с юридическим образованием. 

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что неоказание юридической помощи адвокатом Шаховой Н.М. выразилось в том, что адвокат не рассказала, какие именно показания ему давать следователю, предложив самому решать, что не может быть расценено судом, как неоказание юридической помощи подзащитному. 

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что заявление ФИО1 о ненадлежащем выполнении адвокатом Шаховой Н.М. своих профессиональных обязанностей не соответствуют действительности и является надуманным, сделанным в рамках своей защиты с целью подвергнуть сомнению допустимость данных показаний как доказательств, во избежание уголовной ответственности за содеянное. 

С этой же целью, по мнению суда, выдвинута была ФИО1 и версия о хищении денег у Т.П.С. его родственницей Д.Н.С., которая полностью опровергается вышеприведёнными доказательствами виновности подсудимого в совершённом, а также показаниями допрошенной в суде в качестве свидетеля самой Д.Н.С., из которых следует, что последний раз она видела Т. в июне 2018 года. До этого, с 2014 года приходила, убиралась, готовила еду. В тот период, когда она ухаживала за Т., был случай, когда он предъявил ей претензии в том, что украла у него деньги, но никаких денег она у него не брала, а на следующий день Т. извинился, сказал, что всё нашёл. 

Как уже указывалось в приговоре, первоначальные показания ФИО1, на которых суд основывает свои выводы, согласуются с другими доказательствами по делу, основания не доверять показаниям свидетелей и потерпевшего, на которые имеются ссылки в приговоре, у суда отсутствуют. Их показания последовательны, логичны, о наличии каких-либо конфликтов ни кто из участников не заявлял, то есть причины для оговора ФИО1 отсутствуют. 

Доводы ФИО1 о том, что свидетель К.Л.В. ошиблась, приняла его за другого человека, который возможно заходил в дом Т.П.С., либо по причине своего психического расстройства перепутала числа, так как он подходил к стоявшему на улице Т.П.С. 8 декабря, когда вышел из своего дома вместе с матерью, а не 9 декабря 2018 года, являются несостоятельными. Как уже указывалось, у суда нет оснований не доверять показаниям свидетеля К.Л.В.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № (т. 6 л.д. 122-123), в ходе проведения экспертизы в отношении К.Л.В., было установлено, что она полностью ориентирована в собственной личности, времени и месте, галлюционарно-бредовой симптоматики не выявляется. Несмотря на признаки психического расстройства, К.Л.В. по состоянию своего здоровья может правильно воспринимать внешнюю сторону обстоятельств, имеющих значение для дела и давать показания о внешней стороне деликта, может воспринимать и воспроизводить воспринятое о внешней стороне правонарушения. 

Таким образом, данные выводы комиссии экспертов опровергают предположения ФИО1 о возможном влиянии состояния здоровья К.Л.В. на восприятие увиденного. 

К показаниям свидетеля П.А.М., данным в судебном заседании, а также в ходе предварительного расследования 3 апреля 2019 года (т. 3 л.д. 204-207), в той части, что подсудимый не нуждался в денежных средствах, так как постоянно «калымил», что вечером 8 декабря 2018 года он с подсудимым и другим их общим другом – Б.А., не распивали спиртные напитки, а он только на 5 минут забегал к подсудимому, чтобы забрать зарядное устройство для телефона, что 9 декабря 2018 года подсудимый ФИО3 пришёл к нему домой сначала около 11 часов, когда он ещё спал, а потом около 12 часов уже с пивом, и пробыл примерно до 14 часов, после чего ушёл на автобус, суд относится критически, считает, что они даны свидетелем с целью помочь своему другу избежать уголовной ответственности за содеянное, поскольку подстроены под версию ФИО1, которой он стал придерживаться ближе к окончанию следствия и в суде, а также противоречат показаниям того же П.А.М., данным непосредственно после случившегося (т. 3 л.д. 202-203), а не через несколько месяцев, и которые суд считает более достоверными. 

Вопреки утверждениям подсудимого, о том, что ФИО1 не находился дома у П. 9 декабря 2018 года с 11.55 часов, свидетельствует и тот факт, что в 13.12 ФИО1 звонил со своего телефона на телефон П.А.М., видимо в ответ на поступившее ему в 11.49 часов СМС-сообщение от П.А.М. (т. 6 л.д. 10-13, 16), чем одновременно опровергаются и показания свидетеля П.А.М., данные в судебном заседании и при допросе (т. 3 л.д. 204-207) о том, что подсудимый пришёл к нему 9 декабря 2018 года до 12 часов. В противном случае у него не было бы необходимости направлять ФИО1 СМС-сообщение. 

К показаниям ФИО1, данным в судебном заседании, о том, что П. сам себе звонил на свой телефон с телефона ФИО3 в 13.12, суд относится критически, поскольку в судебном заседании установлено, что в это время подсудимый не находился в доме у П.А.М. 

В связи с изложенным, по тем же основаниям, что и к показаниям П.А.М., данным в судебном заседании и при допросе (т. 3 л.д. 204-207), критически суд относится и к показаниям другого друга подсудимого - свидетеля Б.А.Н., данным в судебном заседании, в той части, что когда он был дома у П. 9 декабря 2018 года, первый раз ФИО1 пришёл около 11 часов, искал свой телефон, а второй раз пришёл минут через 40 уже с пивом, и все вместе они распивали принесённое пиво до того момента, пока ФИО1 не ушёл на автобус.

По мнению суда, в ходе предварительного расследования (т. 3 л.д. 208-209), с учётом вышеприведённых доказательств, свидетель Б.А.Н. давал более правдивые показания. 

Ссылки свидетеля Б.А.Н., не подтвердившего свои показания (т. 3 л.д. 208-209) в той части, что 8 декабря 2018 года они пили пиво с подсудимым и П.А.М., на то, что давая показания в судебном заседании, то есть спустя год после происшедших событий, он помнит их лучше, чем при даче показаний на предварительном следствии, суд считает надуманными и не соответствующими действительности. 

Не может быть признана состоятельной и версия подсудимого ФИО1 о том, что первый раз он приходил к П.А.М. 9 декабря 2018 года около 11 часов в поисках своего мобильного телефона, поддержанная свидетелями П.А.М. и Б.А.Н. в судебном заседании, поскольку, исходя из его же показаний в суде, днём 8 декабря 2018 года он забрал у П. зарядное устройство для телефона, зарядил с его помощью дома свой телефон, около 20 часов к нему домой зашли П. и Б.А.Н., забрали зарядное устройство, и ушли. Он сам из дома до утра никуда не выходил. При таких обстоятельствах, у подсудимого не было причин искать утром свой телефон в доме П., поскольку, не выходя никуда из своего дома, он не мог его там оставить. 

Давая юридическую оценку действиям подсудимого ФИО1, суд квалифицирует их по пп. «в», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, сопряженное с разбоем, и по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Как установлено в судебном заседании, умысел на разбойное нападение и убийство Т.П.С. возник у ФИО1 после того, как он получил отказ потерпевшего в предоставлении ему денежных средств в долг. Его действия носили внезапный характер, были связаны с использованием предмета в качестве оружия – деревянной киянки, с применением к потерпевшему физического насилия, опасного для жизни и здоровья, повлёкшего причинение тяжкого вреда, что подтверждается выводами эксперта, изложенными в заключении № (т. 2 л.д. 6-14), и явившегося средством завладения его деньгами на сумму 16 000 рублей, в связи с чем его действия, совершённые в отношении потерпевшего Т.П.С., подлежат квалификации как разбойное нападение с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, предмета, используемого в качестве оружия, и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. 

Поскольку судом снижен размер похищенных денежных средств, по вышеизложенным в приговоре мотивам, до 16 000 рублей, квалифицирующий признак разбоя «совершённый в крупном размере», исключён. 

О направленности умысла подсудимого ФИО1 на лишение жизни потерпевшего Т.П.С. свидетельствуют избранный им способ убийства, связанный с нанесением 

<

данные изъяты> человеку множественных ранений в жизненно-важный орган - голову, орудие преступления – деревянная киянка, представляющая из себя массивный брусок, а также тяжесть причинённых телесных повреждений. Он осознавал общественно опасный характер своих действий, предвидел неизбежное наступление смерти Т.П.С. в результате своих действий, и желал её наступления, для чего предпринял все меры, прекратив нанесение ударов только после того, как понял, что тот потерял сознание, что следует из его же показаний (т. 4 л.д. 43), то есть когда потерпевший перестал подавать признаки жизни, поскольку понимал, что если Т.П.С. останется живой, то обязательно сообщит о том, что именно он совершил в отношении него преступление. 

На момент совершения преступления, потерпевший Т.П.С. достиг 

<

данные изъяты> возраста, имел инвалидность 1 группы, как установлено в судебном заседании, в силу своего физического состояния и наличия ряда заболеваний не мог себя полностью обслуживать, нуждался в посторонней помощи в быту, в связи с чем, за ним осуществляли уход социальный работник и родственники, не выходил самостоятельно за пределы своего домовладения и в основном передвигался только по дому. 

Подсудимый ФИО1, проживавший в соседях с Т.П.С., часто общавшийся с ним, и помогавший ему в разрешении бытовых вопросов, был осведомлён о его 

<

данные изъяты> возрасте и физической немощности, в связи с чем, нахождение Т.П.С. в беспомощном состоянии, было для него очевидным, и, убивая потерпевшего, он заведомо знал, что тот не сможет защитить себя и оказать активное сопротивление, поэтому в данной части действия подсудимого суд квалифицирует как убийство лица «заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии». 

То обстоятельство, что иногда, когда не приходила социальный работник, 

<

данные изъяты> потерпевший очищал от снега тропинку к дому и приносил себе немного воды, не опровергает выводы суда о его 

<

данные изъяты> возрасте и физической немощности, и не свидетельствует о том, что он мог оказать активное сопротивление крепкому 

<

данные изъяты> мужчине, каковым является подсудимый. 

Поскольку убийство Т.П.С. было совершено ФИО4 в процессе разбойного нападения, его действия подлежат квалификации и по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, сопряженное с разбоем.

Тот факт, что подсудимый ФИО1 полностью осознавал общественно опасный характер своих действий в момент совершения преступлений и руководил ими, подтверждается и заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № (т. 2 л.д. 67-68), которая пришла к выводам, что подсудимый ФИО1 - хитрый, изворотливый, при уточняющих вопросах раздражается, однако признаков какого-либо психического расстройства, не выявляет, 

<

данные изъяты> что, однако, не лишает его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся ко времени совершения инкриминируемых ему деяний, он не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства, мог и может в настоящее время, в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. 

У суда отсутствуют основания подвергать сомнению, как данные выводы экспертов, так и другие заключения экспертов на которые имеются ссылки в приговоре, поскольку экспертизы были назначены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, проведены экспертами, обладающими специальными познаниями в данных областях, имеющими необходимый стаж работы, в описательной части ими подробно изложено, на основании чего и в результате каких исследований они пришли именно к таким выводам.

Таким образом, исходя из материалов дела, касающихся личности подсудимого ФИО1, обстоятельств совершенных им преступлений, у суда нет оснований сомневаться в его психической полноценности, в связи с чем, он признаёт его вменяемым в отношении инкриминируемых деяний.

При назначении наказания подсудимому ФИО1 суд руководствуется принципом справедливости, закреплённым в ст. 6 УК РФ, положениями ст. 60 УК РФ, при этом учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, что совершённые им преступления относятся к категории особо тяжких, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни семьи, а также личность виновного: по месту жительства характеризуется удовлетворительно (т. 4 л.д. 130, 132), имеет малолетнего ребёнка (т. 4 л.д. 126), как усматривается из протоколов следственных действий, в ходе досудебного производства активно способствовал раскрытию и расследованию преступлений: рассказал об обстоятельствах, описал аналог орудия преступления, собственноручно изложил обстоятельства совершённого в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 95-97), который суд и расценивает как явку с повинной. В соответствии с пп. «г», «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признаёт указанные обстоятельства смягчающими его наказание. 

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого ФИО1, суд не усматривает.

С учётом смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствием обстоятельств, отягчающих наказание, при назначении ФИО1 наказания по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ суд применяет правила ч. 1 ст. 62 УК РФ. 

Принимает суд во внимание при назначении наказания и состояние здоровья подсудимого, в том числе заболевания, указанные в описательной части заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов (т. 2 л.д. 67-68), документах, содержащих сведения о состоянии здоровья ФИО1 (т. 5 л.д. 7), однако не усматривает оснований для назначения ему наказания с применением ст. 73 УК РФ или ст. 64 УК РФ. 

По мнению суда, с учетом вышеприведённых доводов, наказание ФИО1 должен отбывать в местах лишения свободы в течение длительного срока, так как иная мера не сможет обеспечить достижение целей наказания. 

Принимая во внимание материальное положение ФИО1, наличие процессуальных издержек по делу, суд считает возможным не назначать ему дополнительное наказание в виде штрафа, предусмотренное ч. 4 ст. 162 УК РФ. 

Вместе с тем, учитывая обстоятельства совершённого, данные о личности ФИО1, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 4 ст. 162 УК РФ, подлежит назначению с учётом требований ст. 53 УК РФ. 

Правовых и фактических оснований для изменения категории преступлений, совершённых ФИО1, не имеется.

Вид исправительного учреждения ФИО1 суд назначает исходя из положений п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает в соответствии со ст. 81 УПК РФ, с учётом мнения подсудимого: документы и диск (т. 3 л.д. 166, 167, т. 6 л.д. 14-15, 16), хранящиеся в материалах уголовного дела, необходимо оставить в уголовном деле, другие предметы (т. 1 л.д. 239-240), находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств 

<

данные изъяты> МСО СУ СК России по Нижегородской области, и не представляющие материальной ценности, подлежат уничтожению. 

Сотовый телефон «Нокиа», изъятый в доме Т.П.С., находящийся в камере хранения Нижегородского областного суда, также подлежит уничтожению, как не представляющий материальной ценности.

Гражданский иск по делу не заявлен.

В соответствии с положениями ст. 131, 132 УПК РФ процессуальные издержки, состоящие из суммы, выплаченной адвокату Шаховой Н.М., участвовавшей в ходе досудебного производства по делу по назначению, за оказание юридической помощи ФИО1 по постановлению следователя от 22 июля 2019 года (т. 5 л.д. 45-47), несмотря на возражения ФИО1, суд считает необходимым взыскать с подсудимого, поскольку основания для отнесения данных расходов за счет федерального бюджета, отсутствуют. 

Подсудимый ФИО1 является совершеннолетним и трудоспособным, то обстоятельство, что в настоящее время он содержится под стражей, не может служить основанием для освобождения его от возмещения процессуальных издержек, так как не исключается возможность их оплаты ФИО1 из денежных средств, получаемых в условиях исправительного учреждения либо после освобождения из него. Доводы ФИО1 о том, что адвокат Шахова Н.М. ненадлежащим образом осуществляла его защиту, как суд уже указывал в приговоре, своего подтверждения не нашли.

Согласно представленным государственным обвинителем в судебное заседание сведениям из Адвокатской конторы 

<

данные изъяты> района, вознаграждение адвокату за осуществление защиты ФИО1 выплачено в полном объёме, задолженности нет. 

Вместе с тем, суд считает, что выплаченная в качестве вознаграждения адвокату сумма в размере 23 250 рублей, подлежит взысканию с ФИО1 не в полной мере, а за вычетом вознаграждения в размере 1 550 рублей, выплаченного защитнику повторно за 5 февраля 2019 года, с последующим снижением на 1/10 часть, в виду того, что, снизив размер суммы похищенных денежных средств, суд исключил из обвинения ФИО1 квалифицирующий признак разбоя «совершённый в крупном размере», чем уменьшил объём его обвинения, то есть в размере 19 530 рублей.

В ходе судебного производства в порядке ч. 3 ст. 51 УПК РФ, по назначению, без заключения соглашения с клиентом, защиту ФИО1 осуществлял адвокат Хубуная В.Ю. В соответствии с ч. 5 ст. 50 УПК РФ расходы по оплате его труда частично были компенсированы за счет средств федерального бюджета, и частично взысканы с ФИО1, о чём одновременно с приговором 30 января 2020 года вынесено отдельное постановление.

Разрешая вопрос о мере пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу, учитывая тяжесть обвинения, данные о личности, требования ст. 97, 99, 255 УПК РФ, то обстоятельство, что суд пришёл к выводу о назначении ему наказания в виде лишения свободы на длительный срок, а также действуя в целях сохранения баланса между интересами ФИО1 и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия, суд считает необходимым оставить ему меру пресечения в виде заключения под стражу. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных пп. «в», «з» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ.

Назначить ФИО1 наказание: 

по пп. «в», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 16 лет, с ограничением свободы на срок 1 год;

по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 9 лет, с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения наказаний, назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы сроком на 17 лет, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. 

В соответствии со ст. 53 УК РФ возложить на осуждённого ФИО1 следующие ограничения: в течение 1 года 6 месяцев после освобождения из мест лишения свободы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы муниципального образования, наименование которого будет определено уголовно-исполнительной инспекцией, в которой ФИО1 должен будет встать на учёт в соответствии с предписанием, полученным при освобождении из учреждения, в котором будет отбывать лишение свободы, обязать его один раз в месяц являться на регистрацию в указанный специализированный государственный орган. 

Меру пресечения ФИО1 оставить без изменения – заключение под стражу до вступления приговора в законную силу. 

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок отбытия наказания время задержания и время содержания под стражей с 9 января 2019 года до дня вступления приговора в законную силу. 

Взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки в сумме 19 530 (Девятнадцать тысяч пятьсот тридцать) рублей. 

Вещественные доказательства по делу:

полотенце белого цвета, полотенце зеленого цвета, кошелек с бисером, кошелек черного цвета, галошу черного цвета, куртку черного цвета, шерстяной носок черного цвета, майку белого цвета, валенок, спортивные штаны темно-синего цвета, спортивные штаны черного цвета, трусы серо-зеленого цвета, принадлежащие погибшему Т.П.С., вырез с кровати, вырез сделанный с табуретки, вырез с пола у кровати, смыв с лестницы, смыв с площадки перед дверью подвального помещения, смыв с двери, фрагмент линолеума со ступеньки, соскоб с двери, срез с ковра из средней комнаты, соскоб вещества бурого цвета со стола в прихожей, соскоб вещества бурого цвета с двери комнаты № 1, соскоб вещества бурого цвета с комода в крытом дворе, соскоб с входной двери, соскоб вещества бурого цвета, подногтевое содержимое, образец крови на марле и образцы волос с трупа Т.П.С., шорты, джинсы, кофту синего цвета, кофту в полоску, изъятые у ФИО1, и аналог орудия преступления - деревянную киянку, - уничтожить;

следы рук с поверхности двери, детализацию соединений по абонентскому № на 1 CD-R диске, содержащиеся в материалах уголовного дела, оставить храниться в материалах дела. 

Сотовый телефон «Нокиа», изъятый в доме Т.П.С., - уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Четвёртого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным ФИО1 в тот же срок со дня вручения копии приговора. 

В этот же срок в случае подачи апелляционной жалобы, а также со дня вручения копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих интересы осуждённого, он вправе в апелляционной жалобе, отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу либо представление заявить о желании участвовать в заседании суда апелляционной инстанции, а также поручить осуществление своей защиты избранному защитнику, либо заявить ходатайство суду апелляционной инстанции о назначении защитника. При этом в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131, ст. 132 УПК РФ суммы, выплаченные адвокату за оказание юридической помощи в случае его участия по назначению, относятся к процессуальным издержкам, которые суд вправе взыскать с осуждённого. 

Председательствующий (подпись) С.В. Мазурук 

Копия верна

Председательствующий С.В. Мазурук