Судья Селютина С.Л. Дело № 22-4938/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Пермь 26 сентября 2024 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Шляпникова Н.В.,

при секретаре судебного заседания Астаповой М.С.,

с участием прокурора Левко А.Н.,

осужденного ФИО1

адвокатов Ластович М.С., Старкова А.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО2, адвокатов Ластович М.С., Звездиной А.В. на приговор Большесосновского районного суда Пермского края от 8 июля 2024 года, которым

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, судимый,

13 марта 2024 года Очерским районным судом Пермского края (с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 20 июня 2024 года) по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий на срок 1 год и лишением специального звания «майор полиции» с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима,

осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, в силу ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору от 13 марта 2024 года, окончательно к 5 годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий на срок 1 год и лишением специального звания «майор полиции» с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима. 

ФИО2, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ к штрафу в размере 75000 рублей.

Судом решены вопросы об исчислении срока наказания, зачете в срок лишения свободы ФИО1 времени содержания под стражей и наказания, отбытого по первому приговору, а также в отношении ФИО1 и ФИО2 о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционных жалоб, заслушав осужденного ФИО1, адвокатов Ластович М.С., Старкова А.С. об отмене приговора, мнение прокурора Левко А.Н. об изменении приговора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 – начальник отделения уголовного розыска отделения полиции (дислокация с. Большая Соснова) Межмуниципального отдела МВД РФ «Очерский» (далее по тексту – ОП (дислокация с. Большая Соснова) МО МВД РФ «Очерский») и одновременно исполняющий обязанности заместителя начальника отделения полиции этого же межмуниципального отдела и ФИО2 - старший оперуполномоченный отделения уголовного розыска этого же отделения полиции в группе лиц по предварительному сговору признаны виновным в превышении должностных полномочий, то есть совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов В1. и охраняемых законом интересов общества и государства, совершенном в период с 17 марта 2020 года по 16 апреля 2021 года в месте и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Звездина А.В. в интересах осужденного ФИО1 поставила вопрос об отмене приговора с последующим оправданием подзащитного, ссылаясь на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции и существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Обращает внимание, что судом не был разрешен отвод, заявленный ФИО1 прокурору Смирнову П.С., а также у ФИО1 не был выяснен вопрос об отводе государственному обвинителю А. Отмечает, что в нарушение разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ участники уголовного судопроизводства не были ознакомлены с регламентом судебного заседания, установленным ст. 257 УПК РФ, а подсудимые - также со всеми правами согласно перечня, предусмотренного ст. 47 УПК РФ. Также указывает, что свидетелям не были разъяснены права, предусмотренные ст. 56 УПК РФ. Полагает, что судом была нарушена предусмотренная ст. 256 УПК РФ процедура разрешения ходатайства стороны защиты об исключении недопустимых доказательств. Обращает внимание на нарушение следователем при проведении очных ставок требований ч. 2 ст. 192 УПК РФ, в частности: при проведении очных ставок между свидетелями С1. и В3., потерпевшим В1. и свидетелем В3., свидетелями Г. и В3. сторона защиты не присутствовала, поэтому не могла задать вопросы; при проведении очной ставки между свидетелем Г. и обвиняемым ФИО2 следователь препятствовал защитнику Ластович М.С. в постановке вопросов; при проведении очной ставки между осужденным ФИО1 и потерпевшим В1. последний самовольно покинул кабинет следователя до окончания следственного действия, не подписав протокол очной ставки, что согласно требований ч. 5 ст. 192 УПК РФ свидетельствует о недопустимости данного доказательства. Отмечает, что в нарушение ч. 2 ст. 190 УПК РФ следователем: в протоколы допросов показания потерпевшего В1. записаны не полностью и не дословно с интерпретацией следователя; содержание протоколов допроса потерпевшего В1. существенно отличается от видеозаписей допросов; при допросе потерпевшего от 15 февраля 2023 года последний находился в состоянии алкогольной абстиненции (с похмелья). Указывает, что в ходе предварительного следствия свидетель В4. допрашивался в состоянии алкогольного опьянения, однако, суд не нашел оснований для исключения данных показаний из перечня доказательств. Фактически отмечает, что осмотр места происшествия 17 марта 2020 года проведен в отсутствие согласия проживающих в жилище В1. и К1., находившихся в состоянии алкогольного опьянения. Полагает, что из числа доказательств необходимо исключить протокол осмотра места происшествия от 22 октября 2023 года (т. 4 л.д. 198-207), так как данным осмотром была зафиксирована обстановка не соответствующая времени совершения преступления, поскольку диван, из которого были похищены деньги не осматривался, на фототаблице запечатлен другой диван. Считает, что судом не обосновано отказано в признании недопустимым доказательством постановления о частичном прекращении уголовного преследования в отношении Г. в связи с указанием неправильного адреса места совершения преступления. Утверждает о недопустимости данных в суде первой инстанции показаний свидетеля В3., знавшего о содержании показаний В1. и К1., допрошенных в суде, а также изложенных в приговоре показаний свидетеля В3., данных в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 141-163, т. 3 л.д. 75-81), которые в ходе судебного заседания не исследовались. Обращает внимание на недопустимость показаний свидетеля Х1., которые в нарушение требований частей 2 и 2.1 ст. 281 УПК РФ были оглашены судом в отсутствие согласия стороны защиты. На основании вышеизложенного утверждает о заинтересованности суда в исходе дела. Полагает, что в основу приговора судом приняты противоречивые показания потерпевшего В1. и большинства свидетелей, а также доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона.

Осужденный ФИО2 в апелляционной жалобе, ссылаясь на существенное нарушение уголовно-процессуального закона, поставил вопрос об отмене приговора с последующим прекращением уголовного преследования в связи с непричастностью к совершению преступления, согласно п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. В обоснование доводов указывает на недопустимость ряда доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, в частности: противоречивых показаний потерпевшего В1. и свидетеля К1.; объяснений, полученных до возбуждения уголовного дела, которые применительно к требованиям ст. 74 УПК РФ доказательствам не являются; оглашенных в суде показаний свидетеля Г., данных в ходе предварительного расследования, которые не могли быть оспорены стороной защиты в предыдущих стадиях уголовного судопроизводства для устранения противоречий, поскольку указанный свидетель находится в зоне специальной военной операции; показаний свидетеля В3., который из мести заинтересован в исходе дела, поскольку находится в местах лишения свободы за совершенное в отношении ФИО2 преступление. Отмечает, что судом первой инстанции необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств о признании недопустимыми ряда доказательств. Поэтому считает основанными на предположениях выводы суда о наличии сговора между ним и ФИО1 в части получения ложных показаний с В1., который неоднократно утверждал об отсутствии воздействия в отделе полиции при подаче заявления об отсутствии кражи денег и написании объяснений по этому факту. Полагает, что решение по материалу проверки по факту кражи денег у В1. принято им в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и на основании имеющихся материалов. Утверждает, что имеющимися в деле доказательствами не были установлены мотивы и цели совершения им должностного преступления.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней, поданных в интересах осужденного ФИО2, адвокат Ластович М.С., подробно анализируя установленные судом фактические обстоятельства дела, исследованные судом доказательства и приводя доводы, аналогичные с осужденным ФИО2 и адвокатом Звездиной А.В. относительно недопустимости доказательств, поставила вопрос об отмене приговора с последующим оправданием подзащитного ФИО2 в связи с отсутствием в содеянном состава преступления. В обоснование доводов указывает, что имеющимися в деле доказательствами не были установлены: мотивы и цели совершения ФИО2 должностного преступления; наличие предварительного сговора между ФИО2 и ФИО1 на освобождение Г. от уголовной ответственности с разработкой преступного плана и распределением ролей; наличие у ФИО2 при проведении проверки в порядке ст. ст. 144, 145 УПК РФ информации о причастности Г. к краже денег у В1.; умысел ФИО2 на совершение должностного преступления – наличие у него информации о несоответствии действительности изложенных в заявлении В1. сведении об отсутствии кражи денег. Обращает внимание на неправильный анализ и неверную оценку судом показаний свидетелей Ш., С1., К2., Г. Утверждает об обвинительном уклоне и заинтересованности суда в исходе дела. Обращает внимание, что предварительным следствием и судом не установлены место, время хищения денег у В1., а также размер причиненного ему вреда. Отмечает, что доставление В1. в прокуратуру района весной 2021 года не может быть вменено в вину ФИО2, так как последний доставил В1. в прокуратуру именно по согласованию с прокурором района Смирновым П.С. Считает, что свидетель Г. признался в краже денег у В1. в целях смягчения ответственности за содеянное путем незаконной переквалификации с п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК РФ, относящейся к категории небольшой тяжести, с последующим прекращением дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Утверждает, что диспозиция ч. 1 ст. 286 УК РФ не содержит квалифицирующего признака «из иной личной заинтересованности», который судом не установлен и не раскрыт. Указывает о нарушении сроков продления предварительного следствия по уголовному делу и незаконности следственных действий совершенных в данный период. Считает недопустимым доказательством протокол осмотра места происшествия (жилища) от 17 марта 2020 года по адресу: **** (т. 1 л.д. 75-76, т. 4 л.д. 69-70), составленный следователем В2. в нарушение требований ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ в отсутствие понятых и без применения технических средств фиксации хода и результатов осмотра. Отмечает, что указанный осмотр жилища, какого-либо доказательственного значения не имеет, поскольку был произведен в отсутствие согласия собственника К1. или проживающего в нем В1., по адресу, который не соответствует действительности, и в отсутствие какой-либо информационности. В связи с чем считает недопустимыми доказательствами: протоколы допросов потерпевшего В1. (т. 1 л.д. 184-189, т. 3 л.д. 214-215); протокол допроса свидетеля В4. (т. 3 л.д. 206-211); протокол допроса свидетеля Ш. (т. 2 л.д. 117-123); постановление от 20 января 2023 года о направлении материалов проверки в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ для решения вопроса об уголовном преследовании (т. 1 л.д. 48); протокол осмотра места происшествия от 22 октября 2023 года, составленный К3. (т. 4 л.д. 198-207); постановление о частичном прекращении уголовного преследования от 20 сентября 2023 года в отношении Г. (т. 4 л.д. 101-106); расписку В1., написанную не собственноручно (т. 4 л.д. 97); постановления о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела от 25 сентября 2023 года (т. 4 л.д. 51-52, 85). 

В суде апелляционной инстанции адвокат Старков А.С. дополнил, что судом первой инстанции при назначении судебного заседания по уголовному делу не мотивированно отказано в проведении предварительного слушания по ходатайству адвоката Звездиной А.В., обвиняемого ФИО1 об исключении доказательств, заявленному при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, что является нарушением уголовно-процессуального закона.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит вывод суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении указанного в приговоре деяния основанным на правильно установленных фактических обстоятельствах дела, вытекающих из представленных сторонами и исследованных судом допустимых доказательств. Подробное изложение доказательств с их содержанием и последующим анализом суд привел в приговоре, дал им надлежащую оценку, а действиям осужденных – верную юридическую квалификацию.

Так, осужденные ФИО1 и ФИО2 последовательно отрицали событие преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, выдвинув версию об оговоре их потерпевшим В1., а также свидетелями стороны обвинения, в частности, В3., Г., С1., Ш., К1., недопустимости ряда доказательств, использованных судом первой инстанции. 

Вместе с тем, указанные версии и доводы выдвигались стороной защиты в заседании суда первой инстанции, проверялись и обоснованно были отвергнуты с приведением убедительных мотивов, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Однако, суд, исходя из целостной картины происшествия, установленной на основании последовательных изобличающих показаний потерпевшего В1., свидетелей К1., В2., протокола принятия устного заявления В1. о преступлении от 20 марта 2020 года (т. 4 л.д. 67-68) выяснил, что В1. обратился в полицию с заявлением по факту кражи у него 17 марта 2020 года из квартиры по адресу: **** денег в сумме 10000 рублей. 

На основании указанного заявления о преступлении, являющегося согласно п. 1 ч. 1 ст. 140 УПК РФ поводом для возбуждения уголовного дела, сотрудники полиции ФИО1, занимающий должность начальника отделения уголовного розыска отделения полиции (дислокация с. Большая Соснова) Межмуниципального отдела МВД РФ «Очерский» и одновременно исполняющий обязанности заместителя начальника отделения полиции этого же межмуниципального отдела и ФИО2, занимающий должность старшего оперуполномоченного отделения уголовного розыска этого же отделения полиции во исполнение своих должностных обязанностей, предусмотренных Федеральным законом от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции» (далее по тексту – Закон о полиции), должностными регламентами (т. 4 л.д. 109-121, 124-127, 130-132), проводили проверку в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, кроме того, ФИО1 после того, как передал материал для дальнейшей проверки ФИО2, контролировал работу последнего в части принятия законных и обоснованных решений по заявлению В1. в установленный срок, о чем свидетельствуют материалы проверки КУСП № 542 от 17 марта 2020 года, состоящие из сообщения К1. в полицию, протокола осмотра от 17 марта 2020 года, протоколов объяснений потерпевшего В1., К1., С2., Г. (т. 4 л.д. 65, 69-70, 72-73, 77-78), полученных осужденным ФИО2, постановления о продлении срока проверки сообщения о преступлении от 20 марта 2020 года, согласованного осужденным ФИО1 (т. 4 л.д. 76), что осужденные ФИО2 и ФИО1 не отрицают.

Как следует из последовательных показаний потерпевшего В1., свидетелей К1., С1., В3., Ш., П., В4., материалов проверки КУСП № 542 от 17 марта 2020 года, показаний осужденного ФИО2 по результатам проверки, проведенной в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, осужденные ФИО1 и ФИО2 с достоверностью установили факт кражи 17 марта 2020 года по адресу: **** денег у В1. денег в сумме 10000 рублей, то есть преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ, и причастность к краже Г., осужденного 18 ноября 2019 года Большесосновским районным судом Пермского края к 2 годам 6 месяцам ограничения свободы (т. 2 л.д. 109), который являлся работником их знакомого В3., с которым у ФИО1 и ФИО2 сложились дружеские отношения. 

Таким образом, судом первой инстанции верно установлено, что по результатам проверочных мероприятий имелись основания для возбуждения в отношении Г. уголовного дела по ст. 158 УК РФ.

Однако, осужденные ФИО1 и ФИО2 в нарушение ч. 1 ст. 12 Закона о полиции и должностных регламентов, возлагающих на них обязанности осуществлять в соответствии с подведомственностью проверку заявлений и сообщений о преступлениях (происшествиях) и принимать по таким заявлениям и сообщениям меры, предусмотренные законодательством Российской Федерации; осуществлять оперативно-розыскную деятельность в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений; документировать обстоятельства совершения преступления (обстоятельства происшествия); кроме того, у ФИО1 - осуществлять контроль за работой подчиненных сотрудников по материалам проверки в соответствии с нормативными актами, вступив в предварительный преступный сговор и распределив роли в целях освобождения себя от выполнения своих должностных обязанностей по раскрытию преступления и установлению виновного лица, сокрытия от учета нераскрытого преступления и тем самым улучшения показателей раскрываемости на обслуживаемой территории, повышения их деловой репутации перед начальником ОП (дислокация с. Большая Соснова) МО МВД РФ «Очерский» К2., а также действуя из иной личной заинтересованности с целью сохранения дружеских отношений с их общим знакомым В3., не предприняли мер, направленных на раскрытие преступления, не организовали надлежащая проверку сообщения о преступлении и оперативно-розыскные мероприятия, также надлежащее документирование обстоятельств совершения преступления, кроме того, ФИО1 не организовал надлежащий контроль за работой подчиненного ему старшего оперуполномоченного ФИО2 в части принятия законного и обоснованного решения по заявлению В1. в срок, достоверно зная о причастности к преступлению Г.

Как правильно установил суд первой инстанции, ФИО1, выполняя свою роль в группе, превышая должностные полномочия, сообщил о поступлении заявления В1. о краже денег и указал В3. и Г., не отрицавшему факт кражи денег у В1., на необходимость склонения потерпевшего В1. к подаче заявления об отсутствии кражи денег в связи с их находкой в целях последующего освобождения Г. от уголовной ответственности, что последние сделали, доставив 23 марта 2020 года В1. в здание отделения полиции в с. Большая Соснова к осужденному ФИО2, где В1. по требованию ФИО2, реализующего свою функцию в группе и превышающего свои должностные полномочия, и на основании представленного ФИО2 образца в присутствии ФИО1 и В3. собственноручно написал заявление с изложением ложных сведений об отсутствии кражи денег в связи с их последующей находкой и просьбой о прекращении проверки по заявлению о преступлении (т. 4 л.д. 80), кроме того, ФИО2, действуя вопреки интересам службы, от имени В1. составил и подписал последним объяснения с аналогичным ложным содержанием (т. 4 л.д. 79), а также в целях придания достоверности изложенных в заявлении и объяснении В1. фактах сфотографировал последнего с принадлежащей В3. денежной купюрой достоинством в 5000 рублей, которую В3. забрал у В1., что явилось основанием для вынесения ФИО2 24 марта 2020 года заведомо незаконного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, по сообщению В1. и его сожительницы К1. о краже денег в сумме 10000 рублей за отсутствием события преступления на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, которое (постановление) ФИО1, являясь руководителем ФИО2, выполняя свою роль в совместном преступлении, явно выходя за пределы своих полномочий, достоверно зная о незаконности решения об отказе в возбуждении уголовного дела, утвердил в этот же день (т. 4 л.д. 81), а также в целях придания законности решения об отказе в возбуждении уголовного дела, составил рапорт от 8 апреля 2020 года на имя начальника ОП (дислокация с. Большая Соснова) МО МВД РФ «Очерский», в котором отразил ложную информацию о совершении контрольного звонка потерпевшему В1., якобы подтвердившего факт отсутствия у него кражи денег (т. 4 л.д. 83). 

Кроме того, в период проведения прокурорской проверки обоснованности отказа в возбуждении уголовного дела по сообщению о краже денег В1. осужденные ФИО1 и ФИО2 с целью сокрытия следов совершенного ими должностного преступления при доставлении потерпевшего В1. в здание прокуратуры Большесосновского района Пермского края, превышая должностные полномочия сотрудника полиции, потребовали от В1. подтвердить должностным лицам прокуратуры района отсутствие факта кражи у него денег, что и было сделано В1.

Таким образом, в результате умышленных совместных преступных действий сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, были существенно нарушены права и законные интересы В1., выразившиеся в нарушении его конституционного права на охрану частной собственности и защиту от преступлений, обеспечения доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба, а также существенно нарушены права и законные интересы государства, выразившееся в подрыве авторитета и дискредитации органов государственной власти. Лицо, совершившее кражу, Г., избежал уголовной ответственности, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, в том числе принципов уголовного судопроизводства - неотвратимость наказания для лиц, совершивших преступления.

Указанные выше обстоятельства, в том числе связанные с: наличием факта кражи у В1. денег 17 марта 2020 года из квартиры, расположенной по адресу: **** в сумме 10000 рублей, проведением проверки по факту кражи сотрудниками полиции ФИО1 и ФИО2, наличием у них достоверных данных о причастности к краже Г., являющего работником В3., с которым у ФИО1 и ФИО2 сложились дружеские отношения, в целях сохранения которых, а также улучшения показателей работы и карьерного роста ФИО1 и ФИО2, вступив в предварительный сговор по просьбе В3., действуя совместно, склонили В1. к написанию заявления с изложением ложных сведений об отсутствии кражи денег в связи с их последующей находкой и прекращением проверки по сообщению о краже денег, что в конечном итоге привело к вынесению незаконного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, нарушении конституционного права В1. на охрану частной собственности и защиту от преступлений, обеспечения доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба, а также незаконному освобождению Г. от уголовной ответственности с достоверностью подтверждаются изобличающими показаниями потерпевшего В1., данными как в ходе предварительного (т. 1 л.д. 184-189), так и судебного следствия, свидетелей К1., С1., В3., Ш., П., В4., С2., В2., М., В4., материалов проверки КУСП № 542 от 17 марта 2020 года и другими, исследованными судом первой инстанции. 

Приведенные доказательства проверены и оценены судом с соблюдением положений ст. 87, 88 УПК РФ и обоснованно признаны относимыми, допустимыми, а положенные в основу приговора - достоверными и в своей совокупности - достаточными для вывода о виновности осужденных - сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2 в превышении в группе лиц по предварительному сговору должностных полномочий, то есть совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов В1. и охраняемых законом интересов общества и государства.

В ходе предварительного расследования и рассмотрения дела судом первой инстанций чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, а также причин для оговора ФИО1 и ФИО2, в том числе со стороны допрошенных по уголовному делу потерпевшего В1., свидетелей, установлено не было.

В частности, изобличающие показания потерпевшего В1. и свидетеля К1. относительно хищения денег и вышеуказанных обстоятельств склонения В1. осужденными ФИО1 и ФИО2, в том числе посредством воздействия В3. и Г. к написанию заявления с изложением ложных сведений об отсутствии кражи денег в связи с их последующей находкой и прекращением проверки по сообщению о краже денег последовательны и подробны, полностью согласуются с показаниями свидетелей В3. и его работника Г., которым ФИО1 сообщил информацию о подаче В1. заявлению в полицию по факту хищения у него денег и причастности к хищению Г., что последний, в отношении которого в тот период времени исполнялось наказание в виде ограничения свободы по приговору Большесосновского районного суда Пермского края от 18 ноября 2019 года, не отрицал, а также предложил установленные выше пути освобождения Г. от уголовной ответственности, что в результате совместных и согласованных действий сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2 удалось достичь.

Вопреки доводов стороны защиты, показания свидетеля В1., данные в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 184-189) каких-либо дефектов, являющихся основанием для признания их недопустимыми не имеют, поскольку получены в соответствии с нормами УПК РФ, что подтверждается видеозаписью указанного допроса, в ходе которого В1. четко, ясно и самостоятельно и в отсутствие наводящих вопросов давал следователю показания. Каких-либо данных о нахождении В1. в момент допроса в состоянии опьянения, как протокол допроса, так и его видеозапись не содержат.

Что касается дополнительного протокола допроса потерпевшего В1. от 23 июня 2023 года (т. 3 л.д. 214-225), то он не учтен в качестве доказательства, на котором основаны выводы суда в отношении осужденных.

Кроме того, о достоверности изобличающих показаний потерпевшего В1. свидетельствуют выводы заключения комиссии экспертов (амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза) от 4 апреля 2023 года № 930, из которых следует наличие у В1. способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания (т. 2 л.д. 71-73). 

Наличие у В1. 17 марта 2020 года денежных средств в сумме не менее 10000 рублей, с достоверностью подтвердили его работодатель С2., выдавший В1. накануне хищения заработную плату в сумме 17000 рублей, а также свидетели К1., В4. и Г., последнему из которых В1. давал деньги на приобретение спиртного. 

Что касается ошибочного указания в материале проверки КУСП № 542 от 17 марта 2020 года адреса происшествия: ****, вместо ****, то указанное обстоятельство на законность вынесенного приговора не влияет, поскольку как следует из протокола устного заявления о преступлении В1. (т. 4 л.д. 67-68), протоколов объяснений В1., К1. (т. 4 л.д. 72-73) проверка ФИО2 проводилась по месту проживания В1. и К1. - ****, о чем в частности, свидетельствуют показания свидетеля К1., подтвердившей в судебном заседании, что протокол осмотра места происшествия от 17 марта 2020 года составлен по адресу: ****, о чем свидетельствует зафиксированная в нем обстановка. 

Необходимо отметить, что в ходе производства предварительного расследования на основании соответствующего постановления место совершения хищения денег у В1., также было установлено по адресу **** (т. 4 л.д. 222).

При этом доводы стороны защиты о недопустимости составленного следователем В2. протокола протокол осмотра места происшествия от 17 марта 2020 года, суд во внимание не принимает, поскольку, как следует из показаний свидетелей В2., В1. и К1. осмотр в квартире проводился в присутствии проживающих в ней В1. и К1., которые возражений на проведение осмотра не заявили. Что касается отсутствия понятых и (или) применения технических средств фиксации хода и результатов осмотра, то суд апелляционной инстанции учитывает, что для квалификации содеянного осужденными по ч. 1 ст. 286 УК РФ важен сам факт проведения указанного следственного действия, что сторонами не отрицается. 

Кроме того, как правильно указал суд первой инстанции неверное указание места хищения денег является следствием формального отношения ФИО1 и ФИО2 к выполнению своих должностных обязанностей, выразившегося в не принятии ФИО1 и ФИО2 достаточных мер, направленных на установление места совершению преступления, отсутствием организации надлежащей проверки сообщения о преступлении и оперативно-розыскных мероприятий, а также надлежащего документирования обстоятельств совершения преступления, что привело к вынесению незаконного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 24 марта 2020 года и в конечном итоге к освобождению Г. от уголовной ответственности. 

Как правильно указал суд первой инстанции, не имеется оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 22 октября 2023 года – квартиры по месту проживания В1. и К1. по адресу: **** (т. 4 л.д. 198-207), поскольку в ходе указанного следственного действия проживающая в квартире К1. указала место расположения дивана, в котором находились похищенные деньги. При этом предусмотренная ст. ст. 170, 176 и 177 УПК РФ процедура данного следственного действия не нарушена. 

Дата совершения хищения денег у В1. 17 марта 2020 года также с достоверностью установлена на основании показаний потерпевшего В1., свидетелей К1., Г., а также материала проверки КУСП № 542 от 17 марта 2020 года.

О том, что сотрудникам полиции ФИО1 и ФИО2 по результатам проведения проверки было с достоверностью известно о причастности к краже денег Г., свидетельствуют показания В1., свидетелей К1., которые сразу же сообщили ФИО1 и ФИО2 о подозрениях в отношении Г. (т. 3 л.д. 1-37, т. 3 л.д. 226-231, т. 5 л.д. 79-84), который, зная о месте нахождения денег, последним покинул квартиру В1. и К1.

Кроме того, как следует из показаний свидетелей В3., С1. и Г. последний в присутствии ФИО1 сообщившего о поступлении в полицию заявления В1. о хищении денег, данный факт не отрицал. 

Таким образом, у сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2 по результатам проведения проверки заявления В1. о хищении денег, проведенной в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ имелись все основания для принятия решения о возбуждении уголовного дела, предусмотренного ст. 158 УК РФ. 

Вопреки доводов стороны, защиты наличие между осужденными ФИО1 и ФИО2 с В3. дружеских (приятельских) отношений подтверждается последовательными показаниями свидетелей В3., Г., С1., Ш., П., которые неоднократно видели ФИО1 и ФИО2, одетых в форменное обмундирование и в гражданскую одежду, дома у В3., а также по месту работы последнего, где указанные лица совместно с В3. общались, распивали спиртное. 

Наличие дружеских отношений у В3. с ФИО1 и ФИО2, а также оказание В3. на указанных лиц определенного влияния следует из приговора Очерского районного суда Пермского края от 13 марта 2024 года, которым ФИО1 осужден по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, В3. по чч. 4, 5 ст. 33, п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, вступил в законную силу 20 июня 2024 года (т. 7 л.д. 165-232).

Судом первой инстанции с достоверностью на основании показаний свидетеля В3. установлено, что действия, связанные со склонением потерпевшего В1. к написанию заявления с изложением ложных сведений об отсутствии кражи денег в связи с их последующей находкой и прекращением проверки по сообщению о краже денег, а также вынесением незаконного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 24 марта 2020 года сотрудники полиции ФИО2 и ФИО1, несмотря на показания бывшего начальника полиции К2., совершили в целях освобождения себя от выполнения своих должностных обязанностей по раскрытию преступления и установлению виновного лица, улучшения показателей работы и карьерного роста, а также из иной личной заинтересованности с целью сохранения дружеских отношений с их общим знакомым В3.

При этом вопреки доводов стороны защиты, наличие нераскрытого преступления ухудшает показатели работы и соответственно замедляет карьерный рост, реальная возможность которого в отношении ФИО1 и ФИО2, подтверждается исполнением начальником отделения уголовного розыска ФИО1 с 26 февраля 2020 года по 26 апреля 2020 года обязанностей заместителя начальника отделения полиции (дислокация с. Большая Соснова) МО МВД РФ «Очерский» (т. 4 л.д. 125-126) с перспективой постоянного занятия данной должности и одновременным переходом старшего оперуполномоченного отделения уголовного розыска ФИО2 (т. 4 л.д. 124) на должность начальника отделения уголовного розыска этого же отделения полиции, о чем согласно показаний свидетеля В3. прямо сообщил ФИО1, когда предлагал помощь в освобождении от уголовной ответственности Г. взамен оказания В3. помощи в прекращении М. подачи жалоб в полицию, отчего у него (ФИО1) неприятности. 

Кроме показаний В3., данное обстоятельство полностью подтвердил свидетель М., который, являясь депутатом представительного органа местного самоуправления, неоднократно писал жалобы на сотрудников полиции с. Большая Соснова, в том числе в вышестоящие структуры, однако, указанную деятельность потребовал в грубой форме прекратить В3., что также подтверждается показаниями свидетеля С1. (т. 2 л.д. 242-253), а также изъятой у свидетеля Х2. (т. 3 л.д. 134-139) видеозаписью, из которой следует, что у В3. имеется возможность оказывать психологическое воздействие на свидетеля М. (т. 3 л.д. 140-154). 

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что протокол выемки у свидетеля Х2. (т. 3 л.д. 134-139) сотового телефона В3. с флеш-картой исследован в суде апелляционной инстанции с согласия сторон, поэтому может быть использован в качестве доказательства.

Должностное положение сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2 – как представителей власти, а также ФИО1 – как лица, выполняющего организационно-распорядительные функции в государственном органе в отношении находившихся в его служебном подчинении сотрудников отделения уголовного розыска в связи с исполнением обязанностей заместителя начальника отделения полиции (дислокация с. Б.Соснова) МО МВД России «Очерский» подтверждается соответствующими приказами о назначении на должность, должностными регламентами (т. 4 л.д. 109-121), табелем учета служебного времени и выписками из постовой ведомости (т. 4 л.д. 130-132).

По мнению суда апелляционной инстанции вышеуказанные действия, связанные с: проведением проверки по заявлению В1. по факту хищения денег; незаконным склонением В1. к написанию заявления и подписанию объяснения с изложением ложных сведений об отсутствии хищения денег и прекращением проверки по его заявлению; фотографированием В1. с чужими деньгами в подтверждение достоверности изложенных в заявлении и объяснениях В1. фактов; вынесением незаконного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 24 марта 2020 года; утверждением его в этот же день ФИО1 и составлением впоследствии ФИО1 рапорта в рамках ведомственного контроля в целях придания законности решения об отказе в возбуждении уголовного дела о якобы совершении контрольного звонка потерпевшему В1., подтвердившего факт отсутствия у него кражи денег; последующими совместными действиями ФИО1 и ФИО2, связанными с совместным требованием к В1. подтвердить должностным лицам прокуратуры района отсутствие факта кражи у него денег, совершенные с целью сокрытия следов должностного преступления - невозможно совершить без предварительного согласования действий соучастников, последовательная реализация каждым из которых своих должностных полномочий привела к достижению совместного преступного результата. 

Указанные незаконные действия ФИО1 и ФИО2 стали возможны в результате совершения ими действий, явно выходящих за пределы их полномочий, предусмотренных Законом о полиции и должностными регламентами, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, поскольку связаны с не принятием мер, направленных на раскрытие преступления, отсутствием организации надлежащей проверки сообщения о преступлении и оперативно-розыскных мероприятий, а также не надлежащим документированием обстоятельств совершения преступления, кроме того, в результате того, что ФИО1 не организовал надлежащий контроль за работой подчиненного ему старшего оперуполномоченного ФИО2 в части принятия законного и обоснованного решения по заявлению В1. в срок, достоверно зная о причастности к преступлению Г.

Вопреки доводов стороны защиты, изобличающие показания В3., Г., С1., Ш., П., в том числе связанные с наличием дружеских отношений у В3. с ФИО1 и ФИО2, а также совершением ФИО1 и ФИО2 действий, связанных с формальной проведением проверкой по заявлению В1. о краже денег, склонением В1. к написанию заявления и подписанию объяснения с изложением ложных сведений об отсутствии хищения денег и прекращением проверки по его заявлению, фотографированию его с деньгами В3. в отделе полиции, последовательны и непротиворечивы, содержат данные, которые могут быть известны только лицам, непосредственно их наблюдавшими. 

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что изобличая ФИО1 и ФИО2, свидетели В3. и Г. подробно поясняют и о своих действиях, в связи с чем в отношении них отказано в возбуждении уголовного дела по ст. 309 УК РФ (т. 4 л.д. 210-220), а также в отношении Г. по ч. 1 ст. 158 УК РФ по факту кражи денег у В1. прекращено уголовное преследование по нереабилитирующим основаниям (т. 4 л.д. 101-106).

Вопреки доводов стороны защиты показания указанных свидетелей, данные ими в ходе предварительного расследования и оглашенные с согласия сторон в суде первой инстанции, а также протоколы всех очных ставок, за исключением очной ставки между ФИО1 и В1., каких-либо существенных нарушений УПК РФ не имеют, допросы свидетелей и очные ставки проведены в соответствии с требованиями ст. ст. 189, 190, 192 УПК РФ, в протоколах очных ставок содержаться вопросы, в том числе стороны защиты, и ответы на них участвующих лиц, все протоколы очных ставок подписаны участвующими лицами, без возражений и замечаний. 

Что касается показаний свидетелей В4., В3., Ш., С1. то они допрошены в судебном заседании в соответствии с требованиями УПК РФ в присутствии участников уголовного судопроизводства, с предоставлением сторонам возможности задать им вопросы. 

Оснований для признания недопустимым доказательством ранее данных изобличающих показаний свидетеля Г. (т. 2 л.д. 79-94, т. 3 л.д. 170-184), не явившегося в судебное заседание в связи с участием в специальной военной операции, не имеется, поскольку осужденным ФИО2 и ФИО1, а также их защитникам в предыдущей стадии производства по делу была предоставлена возможность оспорить показания Г. в ходе проведения очных ставок (т. 4 л.д. 1-3, т. 5 л.д. 79-84), в ходе которых Г. полностью подтвердил изобличающие показаний в отношении ФИО2 и ФИО1 

О существенном нарушении прав и законных интересов потерпевшего В1. в результате умышленных совместных преступных действий сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, свидетельствует нарушение его конституционного права на охрану частной собственности и защиту от преступлений, обеспечение доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба, поскольку в действительности хищение денег у В1. имело место, что подтверждается постановлением прокурора Большесосновского района Пермского края от 8 декабря 2022 года, которым было отменено как незаконное (необоснованное) постановление от 24 марта 2020 года об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное сотрудником полиции ФИО2 (т. 4 л.д. 55-56), возбуждением уголовного дела по факту хищения денег у В1. в сумме 10000 рублей (т. 4 л.д. 54), а также в отношении Г. по ч. 1 ст. 158 УК РФ по факту кражи денег у В1. прекращено уголовное преследование по нереабилитирующим основаниям (т. 4 л.д. 101-106), который впоследствии возместил ущерб, причиненный В1. в результате совершения хищения денег (т. 7 л.д. 270-273), о чем В1. дана соответствующая расписка (т. 4 л.д. 97-98).

Тот факт, что указанная расписка составлена с использованием компьютера, а не лично В1., не свидетельствует о ее недостоверности, поскольку В1., пописавший указанную расписку, данное обстоятельство не отрицает. 

Доводы стороны защиты о том, что отказом в возбуждении уголовного дела никаких прав потерпевшего В1. нарушено не было, поскольку он в связи с длительным знакомством пожалел Г. и не желал привлекать его к уголовной ответственности суд апелляционной инстанции считает несостоятельными, так как уголовные дела, предусмотренные ст. 158 УК РФ являются уголовными делами публичного обвинения, то есть возбуждаются независимо от волеизъявления потерпевшего, в том числе в результате активных действий правоохранительных органов направленных на выявление и расследование преступлений, что в данном деле сотрудники полиции ФИО1 и ФИО2 не сделали, превысив свои полномочия.

При этом суд учитывает, что если бы В1. не желал привлекать Г. к уголовной ответственности за кражу денег, то он, изначально подозревая Г. в совершении хищения, не обратился бы с заявлением в полицию по данному факту. 

Кроме того, как верно указал суд первой инстанции вышеуказанными незаконными действиями сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2 существенно нарушены права и законные интересы государства, выразившееся в подрыве авторитета и дискредитации органов государственной власти, поскольку лицо, совершившее кражу, Г., избежал уголовной ответственности, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, в том числе принципов уголовного судопроизводства - неотвратимость наказания для лиц, совершивших преступления.

Тот факт, что в ходе неоднократных прокурорских проверок не было выявлено нарушений при отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению В1. о хищении денег лишь свидетельствует об организованности и сплоченности действий сотрудников полиции ФИО1 и ФИО2, которые в целях сокрытия следов должностного преступления требовали от В1. подтвердить должностным лицам прокуратуры отсутствие факта кражи у него денег, что последний выполнял.

Вместе с тем квалифицируя содеянное осужденными по ч. 1 ст. 286 УК РФ в редакции Федерального закона от 18 февраля 2020 года, суд не учел, что указанным законом в ст. 286 УК РФ каких-либо изменений не вносилось, а на момент совершения ФИО1 и ФИО2 инкриминируемого преступления, как и в настоящее время, ч. 1 ст. 286 УК РФ действовала в редакции Федерального закона от 11 декабря 2011 года № 420-ФЗ.

В связи с чем из описательно-мотивировочной части приговора при квалификаций действий ФИО1, ФИО2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ подлежит исключению ссылка на редакцию Федерального закона от 18 февраля 2020 года, а действия осужденных ФИО1 и ФИО2 подлежат квалификации по ч. 1 ст. 286 УК РФ каждого. 

Вместе с тем, при постановлении приговора суд, наряду с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, сослался на данные в ходе предварительного расследования: показания свидетелей В3. (т. 2 л.д. 141-163, т. 3 л.д. 75-81), К1. (т. 1 л.д. 205-220) которые в нарушение требований ч. 1 ст. 240 УПК РФ непосредственно в судебном заседании не исследовались; показания не явившегося свидетеля Х1. (т. 1 л.д. 221-229), которые в нарушение требований п. 5 ч. 2 и ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ были оглашены без предоставлении стороне защиты в предыдущих стадиях производства по делу возможности их оспорить; показания потерпевшего В1., данные при проведении очной ставки с ФИО1 (т. 4 л.д. 4-8), которые В1. в нарушение требований ч. 5 ст. 192 УПК РФ не подписал, а также каждую страницу протокола и протокол в целом в одностороннем порядке прекратив производство данного следственного действия, самовольно покинув кабинет следователя, которые подлежат исключению из числа доказательств, приведенных в приговоре, ввиду недопустимости. 

Кроме того, излагая в приговоре содержание показаний потерпевшего В1. и свидетеля К1. суд первой инстанции излишне сослался на документы, находящиеся в т. 1 л.д. 50-54, 56-57, 72-74, 78-79, 84-85, 90-96, т. 2 л.д. 39-40, поскольку на эти же документы в качестве доказательств вины ФИО1, ФИО2 в виде иных документов суд также сослался в приговоре (т. 4 л.д. 67-68, 72-73, 79-80), поэтому ссылка на документы находящиеся в т. 1 л.д. 50-54, 56-57, 72-74, 78-79, 84-85, 90-96, т. 2 л.д. 39-40, как на доказательства вины ФИО1, ФИО2, также подлежит исключению из приговора. 

Однако вносимые в приговор изменения не влияют на обоснованность выводов суда о виновности осужденных, которая с достаточной полнотой подтверждается другими доказательствами, приведенными судом в приговоре, в частности, изобличающими показаниями потерпевшего В1., свидетеля В3. данными в ходе судебного заседания и предварительного следствия (т. 1 л.д. 184-189, т. 2 л.д. 242-253, т. 3 л.д. 1-74, 82-89, 170-184, 226-231), а также изобличающими показаниями свидетеля К1., допрошенной в присутствии сторон в судебном заседании.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, принципа состязательности уголовного судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, суд апелляционной инстанции в деле ФИО1, ФИО2 не обнаружил. 

Согласно протоколу судебного заседания, судопроизводство по делу осуществлялось в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ на основе состязательности сторон, в судебном заседании исследованы все собранные по делу доказательства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, все заявленные ходатайства в ходе судебного разбирательства рассмотрены и по ним приняты решения в установленном законом порядке, суд не выступал на стороне обвинения, как об этом говорится в апелляционных жалобах адвокатов и осужденного ФИО2, или защиты и создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Вопреки доводов стороны защиты, уголовное дело возбуждено 8 февраля 2023 года при наличии предусмотренных ст. 140 УПК РФ повода, которым в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 140 УПК РФ является мотивированное постановление прокурора о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании от 20 января 2023 года (т. 1 л.д. 48-49), вынесенное прокурором во исполнение полномочий, предусмотренных п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, и оснований, которыми являются наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Действительно однократно нарушен срок продления предварительного следствия, а именно срок предварительного следствия заканчивающийся 8 апреля 2023 года, был продлен до 4 месяцев надлежащим должностным лицом 10 апреля 2023 года (т. 1 л.д. 5-7), однако указанное обстоятельство не влечет отмену или изменение приговора, а также исключение доказательств, поскольку в период с 8 по 10 апреля 2023 года по делу не производилось каких-либо следственных действий. 

Вопреки доводов стороны защиты, судом было рассмотрено ходатайство об отводе государственного обвинителя Смирнова П.С., заявленное по одним и тем же основаниям подсудимым ФИО2 и адвокатом Ластович М.С., а также подсудимым ФИО1 и адвокатом Звездиной А.В., о чем свидетельствуют не только данные протокола и аудиозаписи судебного заседания (т. 7 л.д. 10-14), но и содержание судебного постановления от 6 марта 2024 года (т. 7 л.д. 9). 

Тот факт, что у подсудимого ФИО1 судом первой инстанции не был выяснен вопрос об отводе государственному обвинителю А. никоим образом не нарушает процессуальные права указанного участника уголовного судопроизводства, поскольку как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания суд в присутствии сторон, в частности, подсудимого ФИО1 и его адвоката Звездиной А.В. разъяснил право отводов, в том числе государственному обвинителю А., которому отводов участниками уголовного судопроизводства заявлено не было. 

Судом апелляционной инстанции из содержания протокола и аудиозаписи судебного заседания с достоверностью установлено, что подсудимым ФИО1 и ФИО2, а также допрошенным свидетелям судом первой инстанции разъяснены их права в судебном заседании, предусмотренные ст. ст. 47, 56 УПК РФ, ст. 51 Конституции РФ, кроме того, потерпевший и свидетели предупреждены об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УК РФ, о чем отобраны соответствующие подписки. 

В связи с чем доводы стороны защиты о том, что председательствующий в соответствии со ст. 257 УПК РФ не ознакомил стороны с регламентом судебного заседания, судом апелляционной инстанции не могут быть приняты как существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, которые повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Доводы стороны защиты относительно не проведения предварительного слушания для рассмотрения ходатайства об исключении доказательств, заявленного ФИО1, адвокатом Звездиной А.В. при выполнении требований ст. 217 УПК РФ (т. 5 л.д. 94-101), не рассмотрении в ходе судебного заседания ходатайств стороны защиты об исключении доказательств в связи с их недопустимостью, также не могут быть приняты как существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, которые повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения, поскольку суд первой инстанции, отказав при назначении судебного заседания в проведении предварительного слушания (т. 6 л.д. 186), не рассмотрев в ходе судебного заседания вышеуказанные ходатайства стороны защиты с вынесением отдельного процессуального документа, дал оценку каждому доводу стороны защиты о недопустимости доказательств при постановлении приговора.

Что касается других доводов стороны защиты, в частности, о признании недопустимыми постановлений о частичном прекращении уголовного преследования от 20 сентября 2023 года в отношении Г. (т. 4 л.д. 101-106), о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела от 25 сентября 2023 года (т. 4 л.д. 51-52, 85), то, во-первых, они касаются другого уголовного дела, во-вторых, при их вынесении не были нарушены какие-либо нормы уголовно-процессуального законодательства. 

Назначая ФИО1 и ФИО2 наказание, суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6,43, 60 УК РФ, используя строго индивидуальный подход к назначению наказания, обоснованно учел обстоятельства, характер, тяжесть и степень общественной опасности совершенного умышленного преступления, относящегося к категории средней тяжести, влияние наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, данные о личности осужденных, характер и степень фактического участия осужденных в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, смягчающие наказание обстоятельства, которыми у обоих осужденных учел наличие малолетних детей, кроме того, у ФИО1 – наличие статуса ветерана боевых действий, а также отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Оснований полагать о неполном учете указанных смягчающих наказание обстоятельств, а также характеризующих осужденных данных, по мнению суда апелляционной инстанции, не имеется.

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом, судом апелляционной инстанции не установлено.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы с реальным его отбыванием, ФИО2 – штрафа, отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 53.1, 64, 73 УК РФ (к лишению свободы), мотивированы надлежащим образом, сомнений в своей объективности не вызывают. 

Вид исправительного учреждения, где ФИО1 надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы, определен правильно – исправительная колония общего режима, поскольку по предыдущему приговору, наказание по которому в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ сложено с наказанием по последнем у приговору, ФИО1 определено отбывать лишение свободы в исправительной колонии общего режима.

Однако, надлежащим образом мотивировав назначение осужденному ФИО1 вида исправительного учреждения, суд ошибочно сослался при этом на положения п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, применяемого только в отношении мужчин, осужденных к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, а также при рецидиве или опасном рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости изменения описательно-мотивировочной части приговора, указав на назначение ФИО1 отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима на основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, вместо ошибочной ссылки на п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Иных оснований для изменения приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не имеется. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Большесосновского районного суда Пермского края от 8 июля 2024 года в отношении ФИО1, ФИО2 изменить. 

Исключить из числа доказательств показания свидетелей Х1. (т. 1 л.д. 221-229), В3. (т. 2 л.д. 141-163, т. 3 л.д. 75-81), К1. (т. 1 л.д. 205-220), показания потерпевшего В1., данные при проведении очной ставки с ФИО1 (т. 4 л.д. 4-8), а также ссылку на документы, находящиеся в т. 1 л.д. 50-54, 56-57, 72-74, 78-79, 84-85, 90-96, т. 2 л.д. 39-40, как на доказательства вины ФИО1, ФИО2 

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора при квалификаций действий ФИО1, ФИО2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ ссылку на редакцию Федерального закона от 18 февраля 2020 года.

В описательно-мотивировочной части приговора указать на назначение ФИО1 вида исправительного учреждения на основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО1, ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО2, адвокатов Ластович М.С., Звездиной А.В.– без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного ФИО1, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: (подпись)