1-5/19

(11702450008000045)

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

14 января 2019 года, г. Подольск Московской области.

Подольский городской суд Московской области в составе: председательствующего судьи Шарафеева А.Ф., при секретаре Виниченко Ю.В., государственного обвинителя - помощника Подольского городского прокурора Ракитиной К.С. потерпевших М и М их представителей, адвокатов Лобанова В.В., Пережогина А.А. и Катаева О.А.; подсудимого ФИО1 и его защитника по соглашению - адвоката Логвинчука Р.О., обвиняемого ФИО7 и его защитника по соглашению адвоката Авдояна С.М., обвиняемой ФИО2 и её защитника по соглашению - адвоката Маркашева А.А., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, 

<

данные изъяты>,

ФИО7, 

<

данные изъяты>

ФИО2, 

<

данные изъяты> 

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1, ФИО2 и ФИО7 виновны в мошенничестве, то есть хищении чужого имущества путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, при этом ФИО1 с использованием своего служебного положения, то есть в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 159 УК РФ, при следующих обстоятельствах:

ФИО1, являясь 

<

данные изъяты> на основании приказа начальника 

<

данные изъяты> № л/с от ДД.ММ.ГГГГ, имея специальное звание - «капитан полиции» - являясь должностным лицом государственного органа исполнительной власти, призванного защищать права и свободы граждан Российской Федерации, охранять интересы общества и государства от противоправных посягательств, занимаясь по роду своих должностных обязанностей предупреждением, выявлением и раскрытием тяжких и особо тяжких преступлений по курируемой линии, осуществляя свою деятельность на основании Конституции Российской Федерации, Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов Российской Федерации, Федерального закона №3-ФЗ от 07.02.2011 «О полиции», Федерального закона №144-ФЗ от 12.08.1995 «Об оперативно-розыскной деятельности», должностной инструкции, иных законодательных и ведомственных нормативных правовых актов, а также приказов и распоряжений руководства, обладая в силу замещаемой им должности широким кругом прав и полномочий, в том числе властного характера, то есть являясь должностным лицом, находясь в 

<

адрес>, при неустановленных следствием обстоятельствах, получил информацию о наличии в производстве следственной части следственного управления 

<

данные изъяты> уголовного дела №, возбужденного ДД.ММ.ГГГГ по заявлению К в отношении неустановленных лиц из числа руководителей Общества с ограниченной ответственностью ООО по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 ч. 4 ст. 159 УК РФ, по факту предоставления в 

<

данные изъяты> заведомо подложного искового заявления с требованием о взыскании с К денежных средств в размере 50 119 000 рублей и процентов в размере 15 514 423 рубля в пользу ООО 

После обращения к нему его знакомого С на тот период времени директора ООО по поводу оказания помощи и проведении проверки законности его действий, ФИО1 предпринял меры к оказанию такой помощи, а в последствии, узнав, что в отношении руководителей ООО возбуждено уголовное дело, ФИО1, с учетом занимаемой им должности сотрудника полиции, будучи осведомленным о формах и методах производства предварительного следствия по делам о мошенничестве, с использованием своего служебного положения, принял решение воспользоваться данным обстоятельством в целях незаконного личного корыстного обогащения, решил обманным путём завладеть денежными средствами лиц, которые, по его мнению, подлежали привлечению к уголовной ответственности, а именно учредителей ООО - супругов М и М в особо крупном размере.

Во исполнение преступного умысла, ФИО1 разработал план совершения преступления, согласно которому ему было необходимо вовлечь в состав преступной группы в качестве соучастников иных лиц, которые должны были принять участие в обмане, в том числе ввести в заблуждение потерпевших о наличии у них обширных связей среди сотрудников правоохранительных органов и возможности с их стороны за денежное вознаграждение добиться прекращения уголовного дела № в отношении руководителей ООО которыми были М, М и С используя своё служебное положение ФИО1, склонил потерпевших к передаче денежных средств в особо крупном размере якобы для дальнейшей передачи сотрудникам правоохранительных органов, в чьем производстве находится указанное уголовное дело и завладение обманным путем денежными средствами потерпевших в особо крупном размере и их дальнейшее распоряжение соучастниками по своему усмотрению.

С этой целью, в период с 20 апреля 2016 года по 16 июля 2016 года находясь в г. Москве, ФИО1 привлек к совершению мошенничества знакомую ФИО2, а также ФИО7, предложив им принять участие в совершении совместного преступления, на что те из личной корыстной заинтересованности согласились. В результате преступления соучастники планировали путем обмана завладеть денежными средствами М и М в особо крупном размере.

Во исполнение общего преступного умысла, направленного на совершение мошенничества, действуя совместно и согласованно с соучастниками, ФИО1, в тот же период времени, находясь в г. Москве, связался посредством телефонной связи с генеральным директором ООО - С находящимся в дружеских отношениях с потерпевшими и договорился с ним о встрече, которая произошла по близости от здания 

<

адрес>, расположенного по адресу: 

<

адрес>, где используя свое служебное положение сотрудника полиции, а также тот факт, что он работает в одном помещении с сотрудниками следственных органов, в чьем производстве находится уголовное дело №, действуя путем обмана, сообщил С о своей осведомленности о ходе расследования, и стал настойчиво убеждать его в том, что добиться прекращения уголовного дела и уголовного преследования в отношении руководителей общества, возможно лишь путем передачи через его высокопоставленных знакомых - ФИО7 и его помощницы ФИО2 денежных средств, в качестве вознаграждения должностным лицам 

<

данные изъяты>. Полученную информацию С. передал М Последняя, опасаясь наступления неблагоприятных для них последствий и будучи убежденной, что ФИО1, используя свои служебные полномочия и значительный авторитет названных им лиц, может повлиять на изменение процессуального статуса М и М в уголовном деле, последняя передала своему доверенному лицу С для их последующей передачи ФИО1 и его соучастникам: 16 июля 2016 года около 23-х часов находясь на парковке в непосредственной близости от магазина 

<

данные изъяты>», расположенного по адресу: 

<

адрес> - 03 августа 2016 года и 10 августа 2016 года в период с 12.00 до 23.00 около ресторана "Ч" расположенного по адресу: 

<

адрес> передала С денежные средства по 6 000 000 рублей, а всего в сумме 18 000 000 рублей. В свою очередь С в периоды с 12.00 до 00.00 - 16 июля 2016 года, 03 августа 2016 года и 10 августа 2016 года указанные денежные средства передавал на автопарковке ресторана "Т" расположенного по адресу: 

<

адрес> ФИО1

Реализуя общий преступный умысел, направленный на получение денежных средств, действуя путем обмана группой лиц по предварительному сговору, с целью повышения своей значимости в глазах потерпевших, и их убеждения в наличии у соучастников реальной возможности оказать влияние на ход расследования уголовного дела №, ФИО1 28 сентября 2016 года, находясь в одном из кафе, расположенном в непосредственной близости от здания 

<

данные изъяты>», расположенном по адресу: 

<

адрес>, представил С своих соучастников ФИО7 и ФИО2 в качестве лиц, обладающих обширными личными связями и авторитетом среди сотрудников 

<

данные изъяты>, используя которые, они могут добиться непривлечения М и М к уголовной ответственности в рамках указанного выше уголовного дела. При этом, действуя обманным путем, согласно ранее разработанного преступного плана, соучастники заявляли, что добиться указанных благоприятных для М и М последствий можно лишь путем передачи через них денежного вознаграждения для его последующей передачи должностным лицам следственных органов, осуществлявших расследование уголовного дела. При этом ФИО7 и ФИО2 согласно отведенной им преступным планом роли, настойчиво убеждали С в наличии у них обширных связей с лицами, уполномоченными принимать процессуальные решения по уголовному делу №, о своей полной осведомленности о ходе его расследования, и, в случае не передачи денег, в однозначном привлечении М к уголовной ответственности, демонстрируя С копии из материалов уголовного дела №.

По результатах состоявшейся встречи С 10 и 25 октября 2016 года, за прекращение указанного выше уголовного в период с 12.00 по 23.00 М, находясь на парковке магазина 

<

данные изъяты> расположенном в ТРК» по адресу: 

<

адрес> передавала С через сотрудника ООО П, принадлежащие ей и М денежные средства в сумме по 12 000 000 рублей, на общую сумму 24 000 000 рублей, которые С в те же дни были переданы на автопарковке ресторана "Т" расположенного в г.о. Подольск по указанному выше адресу ФИО1 

В продолжение общего преступного умысла, направленного на совершение мошенничества, с целью убедить потерпевших в необходимости передачи требуемых денег в полном объеме, в подтверждение ранее высказанных соучастниками условий, в дневное время 30 декабря 2016 года ФИО1 С., а 31.12.2016 ФИО2 М посредством мобильной связи был направлен изготовленный ими при неустановленных обстоятельствах, фотографический снимок поддельного постановления о прекращении уголовного дела №, якобы вынесенного следователем 

<

данные изъяты> С, в чьем производстве находилось уголовное дело. В дальнейшем, по требованию подсудимых ФИО1 и ФИО2 15 января 2017 года в период с 12.00 по 23.00, находясь на парковке фитнес-центра, расположенного рядом с Торговым Центром 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес> М передала через С следующую часть требуемых денег в размере 7 500 000 рублей в тот же день, в период времени с 12.00 до 00.00 на автопарковке ресторана "Т" расположенного по адресу: 

<

адрес>, С передал ФИО1 полученные им от М денежные средства в сумме 7 500 000 рублей

Таким образом, ФИО1, ФИО2 и ФИО7 действуя совместно и согласованно в составе группы лиц по предварительному сговору, реализуя совместный преступный умысел, направленный на хищение путем обмана денежных средств М и М получили от потерпевших 49 500 000 рублей, образующие особо крупный размер, которыми они распорядились по своему усмотрению. 

Подсудимый ФИО1 виновным себя по предъявленному обвинению признал частично, подтвердил свои показания, данные в ходе предварительного следствия, в которых 22 ноября 2017 года и 4 апреля 2018 года он сообщал, что осенью 2015 года к нему обратился адвокат О который попросил выслушать его знакомого С и посоветовать как правильно написать заявление в правоохранительные органы по факту принуждения его к совершению сделки. Он согласился и в один из дней встретился со С и М в 

<

данные изъяты>, где он работал. После разговора у Начальника 

<

данные изъяты> Б, тот посоветовал обратиться в Следственный комитет или в дежурную часть УВД. До апреля 2016 года он со С не общался. Также у него есть знакомый Ч, который работает в ФСБ России. Тот познакомил его со своей сожительницей ФИО4, которая представилась ему арбитражным судьёй и рассказывала о своих многочисленных знакомых, в том числе и в СК РФ. Она сообщила, что лично знакома с советником председателя СК РФ. В апреле 2016 года ему на мобильный телефон через «Вайбер» позвонил С и попросил помочь ему узнать, что происходит по уголовному делу №, возбужденному по заявлению учредителя ООО» К Он знал об обстоятельствах данного дела, так как оно обсуждалось как на общих совещаниях в УВД, так и среди сотрудников полиции. Известно, что данное дело было возбуждено в отношении неустановленных лиц, но руководителями были два учредителя организации - супруги М и его генеральный директор С Вспомнив о рассказах ФИО2, про ее знакомство с руководителями СК РФ, он решил обратиться к ней за помощью и в июле-августе 2016 года ФИО2 организовала ему встречу с её слов с помощником председателя СК России ФИО7 При встрече тот подтвердил то, что он занимает эту высокую должность в СК РФ и сказал, что может помочь в прекращении уголовного дела. Также он сообщал и о личном знакомстве с руководителями 

<

данные изъяты>, поскольку с его слов его сын раньше работал в следствии в данном УВД. При этом ФИО7 назвал 10.000.000 рублей как сумму, чтобы он начал своё участие в прекращении этого уголовного дела. С апреля по июль 2016 года С неоднократно звонил ему через «Вайбер» и отправлял сообщения с просьбами побыстрее узнать что и как. Когда они встретились со С, он озвучил ему условия, сообщённые ФИО7 Не оспаривал, что 16 июля 2016 года он возможно встречался со С по адресу: 

<

адрес>, у ресторана "Я" однако никаких денежных средств он от С не получал, лишь ему передал информацию о том, что встречался с ФИО7, который обещал решить проблему. Возможно 03 августа 2016 года ему по «Ватсаппу» на его номер позвонила ФИО2 и сообщила, что в отношении М и С прокурором принято решение об избрании меры пресечения в виде ареста, в связи с чем, для отмены указанного решения необходимо передать ФИО7 6 000 000 рублей. В этот же день он позвонил С, и они встретились с последним возле ресторана "Я"» по адресу: 

<

адрес> С. передал ему 6 000 000 рублей. В тот же день эти деньги он отвёз ФИО4 для ФИО7 по месту её проживания. При этом деньги он не пересчитывал. В августе - сентябре 2016 года он вновь получил у ресторана "Я" от С для передачи ФИО7 ещё 6 000 000 рублей для начала действий ФИО7 по способствованию в прекращении уголовного дела и, со слов ФИО2, чтобы ФИО7 зашёл к заместителю Генерального прокурора М Данные денежные средства, находились в полиэтиленовом пакете, он не пересчитывая их, в полном объеме в тот же день передал ФИО2 по месту её жительства в Черкизовском районе г. Москвы. ФИО2 сказала, что данные денежные средства она передаст в полном объёме «Деду» (ФИО7). В августе 2016 года (возможно 10 числа) ФИО2 в ходе беседы по «Вотсапп» сообщила ему, что инициатор возбуждения уголовного дела К передал более 60 000 000 рублей заместителю генерального прокурора Российской Федерации Малиновскому В.В. за возбуждение уголовного дела в отношении руководителей ГК в связи с чем, указанное уголовное дело находится у него на особом контроле и необходимо «перебить» сумму, оплаченную К для решения вопроса о прекращении уголовного дела. ФИО2 при этом сообщила ему, что именно сейчас необходимо передать еще 6 000 000 рублей, что он передал сообщил С В этот же вечер они с ним встретились и ФИО1 забрал для передачи ФИО7 ещё 6 000 000 рублей. Все встречи происходили на парковке у ресторана "Я" по адресу: 

<

адрес>. Эти деньги он отвёз ФИО2 домой. Чтобы не было вопросов, о том, что он может обманывать потерпевших, он организовал встречу С с ФИО2 и ФИО7 В конце сентября 2016 года, возможно 28 числа данная встреча состоялась в кафе, расположенном возле 

<

адрес>. На указанной встрече присутствовали он, ФИО7, ФИО2 и С ФИО7 разговаривал наедине со С и затем последний ему подтвердил слова ФИО7 о складывающейся серьёзной ситуации, так как К передал заместителю генерального прокурора РФ М свыше шестидесяти миллионов рублей за решение вопроса о возбуждении уголовного дела в отношении руководителей ГК поэтому уголовное дело находится у него на контроле. При этом, со слов С ФИО7 показал ему копию постановления о возбуждении уголовного дела и два листа формата А4, на которых был выполнен предварительный текст обвинения С М и М, которые являются организованной преступной группой и что в отношении них принято решение об избрании меры пресечения в виде ареста. При этом подписей должностных лиц 

<

данные изъяты> на указанных документах не имелось. ФИО7 спрашивал о наличии у М счетов за пределами РФ, а также о схемах по обналичиванию денежных средств, т.к. в настоящее время в рамках уголовного дела направлены запросы в банковские организации и налоговые органы и решается вопрос о направлении материалов для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по факту их уклонения от уплаты налогов. По результатам встречи ФИО7 сообщил С что вопрос о прекращении уголовного дела им будет решен, но для этого будет необходимо передать ему значительную сумму денежных средств, часть из которых он передаст М, т.к. планирует с ним встретиться в ближайшее время. Также ФИО7 сказал, что дальнейшие переговоры и передача денежных средств будут происходить через иных лиц, т.к. ФИО7 является занятым человеком. В течение сентября 2016 года ему неоднократно звонил С и интересовался о результатах работы ФИО7 и сроками прекращения уголовного дела. Он сообщал ему, что все денежные средства передал ФИО7 в полном объеме и со слов ФИО2 не позднее 25 ноября 2016 года уголовное дело будет прекращено. Вместе с тем настаивает на том, что 10 октября 2016 года и 25 октября 2016 года он не получал от С денежные средства по 12 миллионов рублей, хотя они и могли встречаться в указанные дни в ресторана «"Я" в на 

<

адрес>. В ходе дальнейших разговоров по телефону ФИО2 неоднократно изменяла сроки выполнения взятых на себя обязательств о прекращении уголовного дела, поясняя, что необходима сумма, превышающая сумму, уплаченную К за возбуждение уголовного дела, ссылаясь на ФИО7 В начале ноября 2017 года она позвонила ему и сказала о том, что она обладает информацией о том, что есть возможность за один день приостановить предварительное следствие по данному уголовному делу, в целях прекращения через пару недель полностью уголовного преследования в отношении троих обвиняемых, но для этого необходимо 10 000 000 рублей. Эту информацию он передал С., который пояснил, что он обсудит её с М На следующий день С позвонил по «Вайбер» и сообщил, что он готов встретиться с ним. На следующий день они встретились на том же месте у парковки ресторана "Я" где С передал ему пакет, который он, не раскрывая, в тот же день передал ФИО2. у неё дома. На одной из встреч со С с последним был неизвестный мужчина. Перед Новым 2017 годом, возможно 30 декабря 2016 года, ФИО2 прислала ему по «Ватсапп» 2 фотографии страниц постановления о прекращении уголовного дела № за подписью старшего следователя 

<

данные изъяты> С которое, со слов ФИО2, ей передал «Дед», то есть ФИО7 В это же время ФИО2 потребовала в разговоре с ФИО1 по «Ватсапп» выплаты дополнительных денежных средств в качестве вознаграждения за оказанные услуги в размере 15 000 000 рублей. Данные требования ФИО1 передал в тот же день С. Затем, С позвонил ему и сообщил, что 15 января 2017 года через адвоката О его и М вызывает следователь для предъявления обвинения. Он позвонил ФИО3 и предъявил по этому поводу претензии, как и то, что постановление о прекращении уголовного дела было поддельным. ФИО3 ответила, что это последствия того, что вовремя не были оплачены 15 миллионов рублей. После переговоров ФИО2 согласилась на половину от требуемой суммы в размере 7,5 миллионов рублей и пообещала, что в начале февраля 2017 года уголовное дело будет прекращено, после чего будет необходимо передать вторую часть денежных средств в размере 7,5 миллионов рублей. Указанную сумму в 7,5 млн. рублей С. привез ему в январе-начале февраля и передал у ресторана "Я" в 

<

адрес>. В тот же день он передал деньги ФИО3, которая сказала, что будет разговаривать с «Дедом». Поскольку он стал сомневаться в правдивости обещаний ФИО7, 11 мая 2017 года в ТЦ по адресу: 

<

адрес>, он организовал еще одну встречу между С М. и ФИО2, для удостоверения того, что все денежные средства он передал для ФИО7 Встреча происходила в кафе "Ш"». Он со С выходил на улицу, а ФИО2 разговаривала с М и этот разговор записывался. С же скриншоты их переписки отправлял М С потребовал от ФИО2 вернуть деньги. В тот же день, С встретившись с ним сказал, что, хотя он передал 50 миллионов, но велел вернуть 25 миллионов рублей. Сумма 50 миллионов рублей его и ФИО3 удивила, но тот перешёл на другую тему. 18 июля 2017 года он снова организовал встречу между С, ФИО7 и ФИО2, чтобы выяснить дату возврата денежных средств в связи с тем, что они не выполнили договорённость. Около 19 часов они встретились в кафе "П" где между ними состоялась беседа, в ходе которой ФИО1 подтвердил С что является гарантом возврата денег, спустя некоторое время к ним присоединились ФИО7 и ФИО2 ФИО7 от взятых на себя обязательств по способствованию прекращению уголовного дела не отказывался. ФИО7 сетовал, что в отношении М и С следователем планировалось возбуждение уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, однако ввиду его вмешательства, указанное решение не было принято и сам факт нахождения на свободе С и М является заслугой ФИО7 Тот также высказал свое недовольство фактом обращения М с жалобой в ОСБ МВД РФ и пояснил, что дальнейшее сотрудничество со С и М по вопросу прекращения уголовного преследования возможно только в случае подачи М заявления о прекращении проверки по ранее поданному ей заявлению, и принесения ей финансовых извинений за причиненные неудобства. ФИО2 поддерживала позицию ФИО7 ФИО3 согласен с обвинением, лишь в части, что передал ФИО3 не 50 миллионов, а 29,5 миллионов рублей. Остальные, как он полагает, были присвоены ФИО5. При этом, никакого вознаграждения он не получал, поскольку полагал, что в будущем от ФИО5 может рассчитывать на отдельное вознаграждение. Он также записывал и разговоры с ФИО3, которая подтверждала факты получения от него денег и участие в мошеннических действиям вместе с ФИО7 Также ФИО3 на требования возвратить потерпевшим взятые деньги отвечала ему, что они уже переданы, на её сленге, «распилены» и их вернуть невозможно. В ходе дополнительного допроса 18.06.2018 года ФИО1 пояснил, что с самого начала понимал на самом деле, что ФИО2 и ФИО7 ничем не могут помочь М а только тянут время. (т. 9 л.д. 31-39, 61-68, т. 10 л.д. 142-144, 161-163).

Отвечая на вопросы участников процесса ФИО1 пояснил, что сожалеет о случившемся и раскаивается. Так же уточнил, что своих служебных полномочий он не использовал, так как не вёл сопровождения уголовного дела как оперативный сотрудник и на тот период времени он переводился в Подольское УВД. С действительно просил его узнавать ход расследования, но по своим каналам он этого не мог сделать. Никаких постановлений или проектов он ему не передавал. Весь ход расследования знала ФИО3, но её источник ему не известен. Обратился же он к ФИО3, поскольку та сказала, что у неё много знакомых из правоохранительной системы, она сама работала судьёй и поэтому сказала, что может помочь с прекращением уголовного дела, тем более, что уголовное дело, по всей вероятности, было заказным со стороны К Всего было шесть передач денег. Понимал, что нарушал закон, но ничего из этих денег он не получил. С ФИО6 же его познакомила ФИО3 как с советником председателя СК России Б Сожитель ФИО3 - Ч работающий в ФСБ России также сказал, что ФИО3 возможно доверять. При получении денег, ФИО3 никогда их не пересчитывала. По поводу обысков иных следственных действий его ставила в известность ФИО2 Уже потом он понял, что идёт игра и он подыгрывал ФИО3 с ФИО6 и самого начала понимал, что все это обман. О 10-ти миллионах, необходимых для начала работы, ему озвучил ФИО6 при первой встрече. Всего он его видел три раза. Также подтвердил, что С, после того как он передавал ему о необходимости уплаты денежных средств, привозил их в тот же или на следующий день. 

Подсудимый ФИО7 виновным себя в преступлении не признал и показал суду, что он является пенсионером, не работает, имеет техническое образование, заканчивал Харьковский автодорожный институт, ранее работал на общественных началась в «Московской ассоциации предпринимателей» и в одном профильном комитете, который занимался обеспечением экономической безопасности малого и среднего предпринимательства. С ФИО2 он познакомился примерно в июне 2016 года, когда посещал занятия по психологическому тренингу в Москве, в районе м. Лубянка. У них сложились дружеские отношения. Иногда они вместе прогуливались до метро. У неё были выдающиеся способности к усвоению материала. В конце августа - начале сентября 2016 года ФИО2 познакомила его с ФИО1 в кафе возле 

<

данные изъяты> Она сказала, что есть проблема с одной крупной компанией. Поскольку у него был опыт работы, и он понимал обстоятельства, то по просьбе ФИО2 встречался с ФИО3, который должен был освятить ему проблему. Встреча длилась не долго. ФИО1 сказал, что он сотрудник 

<

данные изъяты> Также он рассказал, что у него есть приятель, генеральный директор крупной фирмы ООО по фамилии С, но до конца он не смог осветить этот вопрос и предложил, что лучше позовет С который более подробно сам расскажет. Примерно через месяц, 28 сентября 2016 года ФИО3 организовал встречу в том же кафе со С в районе станции метро «Площадь Революции» и представил его как генерального директора ООО его же, ФИО3 представил как человека, который может помочь. С стал разговаривать с ним, а ФИО3 был за соседним столиком вместе с ФИО3 и в их разговоре не участвовали. Был разговор по товарным знакам, и он дал С телефон своей знакомой, которая могла бы помочь. Затем начался разговор по поводу рейдерского захвата фирмы ООО Поскольку он во время работы в Московской ассоциации предпринимателей защищал права предприятий малого и среднего бизнеса, он знал какие алгоритмы действий возможны при такой ситуации. Он понял, что есть юридическая сторона вопроса и не формальная, так как неизвестные приходили к потерпевшим и угрожали одному из учредителей. То есть возникли два обстоятельства - гражданско-правовые, и криминальные, так как незаконно понуждают продать или купить доли. Он сказал, что это относится к другой компетенции и надо собирать материалы, писать заявление и если нужно, то готов связаться с Московской ассоциацией борьбы с экономическими преступлениями и сотрудниками департамента экономической безопасности г. Москвы. Также вопрос стоял о корпоративном конфликте. На вопрос о том на какой стороне находится сам С в этом конфликте как генеральный директор, тот от прямого ответа уклонился и сказал, что заинтересован в том, чтобы компания работала. Суть дела он не раскрывал, только сказал, что акционерами являются чета М и К Он предложил ему дать ценные рекомендации как поступить, рассчитывая на вознаграждение, но необходимо познакомиться со всеми акционерами лично, поскольку он мог дать несколько разных вариантов как решить корпоративный конфликт. Однако С отверг это предложение и сказал, что встречаться нет смысла и он сам может все решить и при необходимости оплатить услуги. Документов С так и не принёс. Ни о каких деньгах, либо о помощи в прекращении уголовного дела разговора не было. Единственное он ожидал от С оплаты 200-300 тысяч рублей за то, что поспособствовал знакомству с человеком, который специализируется на товарных знаках. В июле 2017 года он также встречался со С поскольку полагал, что будет продолжение сентябрьского 2016 года разговора. Тогда прийти на встречу ему предложила ФИО2 Он решил пойти и решить вопрос об оплате своей услуги так как знал, что вопрос о товарных знаках был решен. В ходе десятиминутного разговора не обсуждался вопрос о прекращении уголовного дела в отношении М. Он спрашивал у С будут ли они работать дальше с фирмой по обсуждаемым вопросам, но тот уклонялся от ответа. Тогда он сказал, что все равно деньги надо заплатить, так как он консультировался с людьми и ждал от него 200-300 тысяч рублей. Беседа закончилась тем, что его задержали. В полиции он узнал, что его подозревают в покушении на хищение 60 миллионов рублей у М, но он никаких денег не брал. Не мог требовать денег в тот период времени, который ему инкриминируется, поскольку впервые встретился со С только 28 сентября 2016 года, и до этого не был знаком ни с ФИО3, ни со С. Никакими связами в 

<

данные изъяты> не обладал, лишь поживает в данном округе г. Москвы и никогда не работал в следственном комитете, и лично Б он не знал. Никаких документов он ни ФИО3, ни С не показывал. С ФИО3 он не созванивался и никаких разговоров по поводу дела С между ними не было. 

Подсудимая ФИО2 виновной себя также не признала и показала суду, что с апреля 2016 года она живёт в г. Москве со своей дочерью после развода с мужем. Она записалась на курсы по психологии и там познакомилась в ФИО7 и сдружилась с ним. Тот делал массаж её дочери, у которой имеются серьёзные заболевания почек. Тот знал, что у неё экономическое образование. На тот период времени у неё был знакомый Ч, который познакомил её с ФИО1 чтобы дать консультацию. Сама она тогда жила на пенсию по инвалидности ребёнка и имела разовые доходы. В июле-августе 2016 года она с ребёнком была на юге, а в августе приехала в Москву. К тому времени с ФИО3 она не общалась, а когда приехала, ФИО1 ей позвонил и сказал, что его друзьям нужна юридическая помощь. Она ответила, что у неё болеет ребёнок, но когда он сказал, что нужно помочь матери трёх детей, которую унижают, угрожают, присылают похоронные венки, она согласилась встретиться с ней. В сентябре 2016 года они встретились с ФИО3 и С, который представлял М в кафе недалеко от Красной площади. У С с собой была большая папка с документами. Там было исковое заявление, встречное заявление в суд по интеллектуальным правам. Она объяснила С что в интеллектуальных правах не разбирается и помочь не сможет, а по поводу раздела компании также сложно сказать и посоветовала написать жалобу. В папке, которую ей передал С кроме иска находился листок с постановлением о приостановлении уголовного дела. Его потом нашли у неё дома в ходе обыска. По переданным ей документам, она хотела написать жалобу и даже начинала её, однако после возвращения изъятого сотрудниками полиции компьютера, этого файла в нём не было. Также пояснила, что однажды она возвращалась с курсов по психологии вместе с ФИО7 и ей позвонил ФИО1, который и потребовал ответ по тем документам, которые у неё были. Она поделилась с этим с ФИО7, сказала, что ей дали разные документы по смыслу, и некоторые из них не подходят для интеллектуального суда. ФИО7 сообщил, что может попробовать помочь. Она сказала об этом ФИО1, что ФИО7 готов встретиться со С и узнать в чем проблема, поскольку разбирается в интеллектуальном праве. Они договорились и 28 сентября 2016 года, когда с ФИО6 шли с курсов, встретились в кафе с ФИО1 и С Поскольку она была с коляской, то осталась на улице, а Мухамедев со С зашли в кафе. Постояв на улице, через некоторое время ушла, поэтому предмета разговора не знает. Позже ФИО6 сказал, что понял в чем проблема, и он сможет помочь. Поэтому она сняла с себя некоторую ответственность. В декабре 2016 года ФИО3 действительно приезжал к ней домой в гости в Царицино, где они разговаривали на разные темы. В один из дней он снова приехал к ней домой, и рассказал, что той женщине с тремя детьми нужно посоветовать, как вести себя по уголовному делу и непременно пойти к следователю, но она никого не слушает. Поэтому попросил поговорить с ней. Он дал ей бумажку с алгоритмом разговора. Она поговорила с ней, рассказала на основе бумажки как себя надо вести, и иные вопросы, которые были там написаны. По результатам разговора поняла, что та успокоилась и все будет нормально. В конце декабря 2016 года к ней снова приезжал ФИО1, который поздравил её с новым годом и сообщил, что М не берет трубку, и попросил дать ему её (ФИО3) телефон. С него ФИО3 написал СМС сообщение М, которое сразу удалил. Также он периодически приезжал к ней в 2017 году, привозил лекарства для дочери. В 2017 году она с Ч решили жить вместе одной семьёй. В какой-то момент после нового 2017 года ей позвонил С и сказал, что надо что-то прояснить о ФИО3. Сказал, что хочет встретиться, но она отказалась. В мае 2017 года ФИО3 сказал, что М и С хотят встретиться, так как остались какие-то вопросы. Они договорились и встретились в кафе. Там была она, ФИО3, М и С С и ФИО3 вышли из кафе, а она осталась разговаривать с М Та сказала, что виноват Алексей, была в нервном состоянии, однако детали разговора уже не помнит, а потом М ушла. В июле 2017 года ФИО1 сказал, что нужно еще раз встретиться, и она согласилась. Они встретились в кафе. Там же был ФИО6, ФИО3, С, который требовал вернуть какие-то 50 миллионов рублей. Они были ошарашены этими словами, а потом их задержали сотрудники полиции. Отвечая на вопросы участников процесса уточнила, что никаких денег от ФИО3 она не получала, ей не было известно ни о каких договорённостях и все разговоры по телефону она совершала по указанию и с подачи ФИО1, а по поводу боевой готовности, что было прослушано, речь шла о подаче жалобы. Относительно разговоров с М и направлении ей СМС сообщений пояснила, что это делал ФИО3 с её телефона, в том числе 2 января 2017 года. При этом подсудимый ФИО3 отрицал, что брал у подсудимой телефон и настаивает на том, что все разговоры и СМС сообщения отправляла подсудимая после того, как он стал предъявлять к ней претензии о неисполнении договорённостей, а 2 января 2017 года он был с семьёй. Также ФИО3 не отрицала, что разговаривала с ФИО1 но не помнит о том, что разговаривала на темы, которые представлены в записях, в том числе и по поводу инструктажей о том, как себя вести в случае, если задержат ФИО3. Про ФИО6 она ФИО3 так же ничего не говорила, в том числе и того, что он может работать в следственном комитете. Никаких денег она ни от кого не получала и не требовала. Вместе с тем, отвечая на вопросы потерпевшей М не смогла пояснить, как оказалось, что постановление, которое С якобы передал в сентябре 2016 года вместе с иском, было датировано октябрём 2016 года. 

Допрошенный ФИО1 утверждал, что именно ФИО3 рассказала ему про ФИО6, о его должности советника Б убедила, что этот человек поможет решить вопрос. На самой встрече пообщавшись с ФИО6, тот со знанием дела отвечал на вопросы именно по этому делу и делал это убедительно. 

Несмотря на частичное признание вины подсудимым ФИО1 и непризнание её ФИО8 и ФИО7, их виновность в совершенном преступлении установлена судом совокупностью представленных доказательств. 

Так, потерпевшая М показала суду, что с 1999 года, она совместно с мужем занимается предпринимательской деятельностью по разработке, производству и реализации средств для защиты древесины под торговой маркой ООО». С того же времени они привлекли к своему бизнесу её одногруппника по 

<

данные изъяты> К Тот был их соучредителем, участником различных смежных фирм с ними в равных долях. К был коммерческим директором ООО а позднее учредителем и директором ООО», учредителем и сотрудником ООО учредителем и директором ООО учредителем ООО», получал заработную плату как сотрудник и дивиденды от деятельности обществ, как учредитель. С 2014 года между ними и К стали происходить разногласия. Тот полагал, что его как учредителя ущемляют, и стал требовать ежемесячных выплат в размере полутора миллионов рублей. Получив отказ, он стал дестабилизировать работу обществ путём обращения в различные инстанции, судебные органы, бойкотировать исполнение своих должностных обязанностей и так далее, таким образом стал блокировать деятельность их бизнеса. Потом стал угрожать уголовным преследованием и неприятностями, за чем последовали различные проверки всевозможных контролирующих структур, в том числе и полиции. Между ними возникали судебные споры, к ним предъявлялись требования от криминалитета. Они обращались в правоохранительные органы, однако те бездействовали. 20 апреля года К обратился с заявлением в полицию и насколько им известно, обладая связями, полиция, не опросив сотрудников, без предварительной проверки возбудила уголовное дело в отношении руководителей ООО в котором они были учредителями, а сотрудник их организации С - генеральный директор - по признакам покушения на мошенничество в особо крупном размере, которому был присвоен № № (далее №), которое находилось в производстве 

<

данные изъяты> у следователя С по факту якобы предоставления в 

<

данные изъяты> документов о задолженности К перед ООО» более пятидесяти миллионов рублей и пятнадцати миллионов рублей процентов по сделанному им займу. По данному уголовному делу их с мужем обвиняют в том, что являясь соучредителями ООО якобы имея умысел на хищение денежных средств К, подали в 

<

данные изъяты> исковое заявление с требованиями о взыскании с него денежных средств в сумме 50 119 000 рублей и начисленных процентов в сумме 15 514 423 рубля, указав при этом якобы заведомо ложную информацию о получении им ранее указанных выше сумм в качестве займов от данного общества. В ходе расследования их вызывал заместитель Начальника 

<

данные изъяты> М и предлагал им сделку в виде снижения тяжести преступления в обмен на признание вины, с чем они не согласились. В итоге им предъявили обвинение ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. В сентябре 2015 года с подачи их адвоката О они обратились в 

<

данные изъяты> к ФИО1, с которым тот был знаком и который обещал содействие в объективном рассмотрении их заявления в отношении К, который пытался не только препятствовать их бизнесу, но и использовал криминальные методы, в том числе подсылал различных лиц, которые угрожали им и семье, если не будут выполнены требования К ФИО3 их приводил к начальнику Б где присутствовала она, её муж, С и О Им посоветовали передать заявление в дежурную часть, что они и сделали. С ФИО3 она больше не общалась, не знала ни ФИО3, ни ФИО6 и встреч с ним не искала. ФИО3 впервые она узнала, когда та звонила ей и посылала СМС-сообщения в начале декабря и в новогодние праздники 2016-2017 года, а также в мае 2017 года когда с ней разговаривала в кафе Ш в Москве. 

О возбуждении уголовного дела в отношении них с номером «№ она узнала от С не позднее 22 апреля 2016 года, когда он показал на своём телефоне фотографию постановления о возбуждении этого дела ещё без присвоенного номера. Тот был взволнован, поскольку руководителями общества были сначала она, а затем - он. С сообщил, что информация о возбуждении дела достоверная, получена от его близких знакомых, которым он полностью доверяет. Он также сообщил, что дело возбуждено после личного звонка заместителя Генерального прокурора М С неоднократно говорил, что надо что-то делать с этим уголовным делом, так как оно заказное, а заказные дела просто так не заканчиваются. В июле 2016 года С сообщил, что ему позвонил, как позже выяснилось подсудимый ФИО1, которому было известно о возбуждении уголовного дела и сообщил что он может посодействовать в решении вопроса о прекращении уголовного преследования. С сказал, что доверяет ФИО1 и видит в нём реальную помощь. Не доверять С. на тот момент у неё не было причин, так как он был сам заинтересован в прекращении уголовного дела в отношении и него самого. Она дала своё согласие, понимая явно заказной характер указанного уголовного дела со стороны К, а также в связи с бездействием сотрудников правоохранительных органов по заявлениям, поданным ей ранее. Все переговоры с ФИО1 вёл С который после встречи сообщил, что ФИО1 попросил в подтверждение намерений о взаимодействии передать ему 6 миллионов рублей для «решения вопроса» о прекращении в отношении них уголовного дела. Поэтому 16 июля 2016 года примерно в 23 часа она отдала С для передачи ФИО1 деньги, которые она снимала со своих счетов в сумме 6 000 000 рублей на парковке рядом с магазином «"С" по адресу: 

<

адрес>. Расписки о передаче денег ФИО1 не составлял. Со слов С ФИО1 сообщил, что непосредственное содействие в прекращении уголовного преследования будет оказывать человек, которого между собой называли «дедушка», который якобы является помощником председателя СК России Б Позже им оказался ФИО7 Также, С ей сообщал обо всех следственных действиях по делу №, которое находилось в производстве следователя С и эту информацию ему передавал ФИО1, в том числе о проведении и датах обысков в ООО жилище их сотрудницы И, о проведении обыска в жилище С и даже о том, что даты обыска переносились, что соответствовало действительности. Также ФИО3 предупреждал С. и об иных проводимых следственных действиях, которые реально осуществлялись следствием. Поэтому не верить ФИО3, они не могли. 27 июля 2016 года С передал просьбу ФИО1 прислать ему посредством мессенджера «Ватсапп» фотографии с изображениями её и супруга, что они с мужем и сделали, сфотографировавшись. Однако позже она эту фотографию увидела в компьютере сотрудника ГИБДД, когда её остановили как лицо, находящееся в розыске. 03 августа 2016 года С сообщил, что ФИО3 настаивает на встрече, так как у него имеется важная информация. После этого ФИО3 сообщил, что в отношении их с мужем и С принято решение об аресте и со слов С тот видел у ФИО1 соответствующее постановление, а для его отмены необходимо передать ФИО1 6.000.000 рублей. В тот же день она передала С для ФИО1 требуемую сумму около ресторана "Ч" расположенного по адресу: 

<

адрес>, недалеко от офиса ООО В тот же день, 03.08.2016 С позвонил ей и сообщил, что передал деньги ФИО1 10 августа 2016 года по требованию ФИО1 она передала С ещё 6 миллионов рублей для передачи «Дедушке». Со слов С тот настаивает на встрече с ними. В этот же день, около ресторана 

<

данные изъяты> расположенного по адресу: 

<

адрес>, она отдала С 6 000 000 рублей наличными для передачи ФИО1 С позже позвонил ей и сообщил, что все деньги он передал ФИО1 

Со слов С 28 сентября 2016 года он встречался с «Дедушкой», который демонстрировал ему копии материалов из уголовного дела и сообщил, что К активно финансирует ход расследования уголовного дела, передавая деньги как сотрудникам 

<

данные изъяты> так и заместителю генерального прокурора России М который держит это дело на контроле. Также со слов 

<

данные изъяты> ФИО7 говорил, что у них якобы имеются счета в банках за границей. Со слов С на встрече присутствовала и ФИО2 вместе со своим маленьким ребёнком. Со слов С ФИО9 сказал, что возможно ещё потребуется 200-300 тысяч долларов США. В начале октября 2016 С сообщил, что, по мнению ФИО1, есть реальная возможность сначала приостановить уголовное дело, а потом и прекратить его. Но так как К финансирует продолжение расследования, то надо его «перебить». Для этого нужны ещё деньги - два раза по 12 миллионов. Она сказала С что это слишком много, на что тот ответил, что понимает, но это всё надо не завтра, что есть время на сбор денег, но вопрос надо закрыть раз и навсегда и другой возможности уже не будет. Поэтому 10 октября 2016 года и 25 октября 2016 года она передавала наличными деньги в размере по 12 000 000 рублей в пакетах С через их сотрудника П в 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес> После этого С сообщал, что передал их ФИО1 и что последний сообщил о предстоящем в октябре 2016 года прекращении уголовного дела. 15 января 2017 года она передала С ещё 7 500 000 рублей через П на парковке фитнес-центра, расположенного рядом с ТЦ по адресу: 

<

адрес> При всех передачах присутствовал её муж. Всю сумму в размере 49 500 000 рублей она лично пересчитывала и упаковывала в пластиковые пакеты с ручками.

В начале ноября 2016 год С сообщил ей что ФИО1 порекомендовал ей согласиться с предъявленным обвинением, так как это необходимо для прекращения уголовного дела. Поскольку она с этим не согласилась, то, со слов С ФИО3 попросил у него её телефонный номер для передачи помощнице «дедушки» ФИО8 для того, чтобы она ей объяснила необходимость согласия с обвинением. Примерно с 1 по 8 декабря 2016 года, на её телефон через «Ватсапп» ей позвонила ФИО3, представившаяся Галиной и это разговор был ей записан. Та высказала полную осведомлённость о дате предъявления обвинения, рассказывала в подробностях, как ей надо себя вести себя на предъявлении обвинения и что надо сделать. Она сказала, что необходимо прийти к следователю, который допросит и примет заявление на К, после чего дело будет прекращено. Она убеждала согласиться с предъявленным ей обвинением, убеждая, что это чисто технический момент, и после этого дальнейших действий уже не будет, что дело движется к закрытию и что нужны средства - аванс. После беседы с ФИО2, С сообщил, что встретился с ФИО1, который от своих обязательств не отказывался, продолжая настаивать на том, что уголовное преследование будет прекращено, после чего будет необходимо передать ещё 15 000 000 рублей в качестве вознаграждения за уже оказанные услуги. В январе 2016 года следователь вызывала их для предъявления обвинения. В этот период со слов С ФИО1 неоднократно созванивался со С высказывая осведомлённость о датах предъявления обвинения и их переносах, мотивируя, что даты переносятся в связи с невыполнением ими обязательств по передаче ему 15 млн. рублей. При этом следствие даже не пыталось передать ей лично уведомления о необходимости явки для предъявления обвинения, ограничиваясь только телефонными звонками защитнику. Считает, что это было сделано намеренно, чтобы через ФИО1 была возможность снова и снова пугать их датой предъявления обвинения по уголовному делу, если они не передадут ему деньги. Уверены, что действия ФИО1 и следствия были согласованы для вымогательства у них денег. Кроме того, 30 декабря 2016 года на телефон С от ФИО1 поступила фотография двух страниц постановления о прекращении уголовного дела, выполненного от имени старшего следователя 

<

данные изъяты> С На следующий день 31 декабря 2016 и 2 января 2017 года ей на используемый номер телефона несколько раз звонила и направляла CMC-сообщения ФИО2 с требованием выплаты денежных средств в качестве вознаграждения за оказанные услуги в прекращении уголовного преследования. В телефонные переговоры с ФИО2 по голосовой связи она не вступала. С с его слов, с аналогичными требованиями звонил в то же время ФИО1 Они засомневались в подлинности постановления, так как в нём были ошибки и отсутствовала возможность проверить реальность принятого решения. После того как они узнали, что их вызывают для предъявления обвиненияС позвонил ФИО1 и тот сообщил о том, что уголовное дело не было прекращено, и постановление в материалах отсутствует из-за того, что ими не были выполнены обязательства о передаче 15 000 000 рублей. Поэтому постановление не было оформлено в установленном порядке. В результате С была достигнута договорённость о передаче половины от требуемой суммы в размере 7 500 000 рублей. Со слов ФИО1 в начале февраля 2017 года уголовное дело должно быть прекращено, после чего будет необходимо передать оставшуюся часть денег в размере 7 500 000 рублей. В этот же день, через П она передала С 7 500 000 рублей для передачи ФИО1 которые со слов первого им были переданы адресату. В этот же день, 31 января 2017 года адвокату О следователем С было вручено постановление о привлечении их с мужем в качестве обвиняемых по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Она никогда не просила С предоставлять ей подтверждения встреч с ФИО1 и другими лицами, пересылать скриншоты его переписки с ФИО1 С действовал самостоятельно, без каких-либо указаний с их стороны, так как он был сам заинтересован в закрытии уголовного дела. Записывать беседы и встречи с ФИО3 С стал намного позднее передачи денег. Сам он в полицию не обращался. В последствии, в апреле 2017 года С настоял на её обращении в УСБ ГУ МВД России по г. Москве и дальнейшие события происходили уже с ведома и при участии сотрудников УСБ ГУ МВД России по г. Москве. 25 апреля 2017 года по инициативе ФИО1 они встретились в кафе «"Я", расположенном на 

<

адрес> На встречу ФИО3 прибыл на автомобиле марки 

<

данные изъяты> чёрного цвета. На встрече присутствовали она, ФИО1 и ФИО283 В ходе встречи ФИО1 настаивал на необходимости встречи с «Дедушкой», который хочет лично прояснить детали прекращения уголовного дела, сообщить подробности о её окружении и принятии решения либо о продолжении сотрудничества, либо о возврате полученных ими денежных средств. Также ФИО3 сообщил, что «Дедушка» является помощником председателя следственного комитета РФ Б, а расследование уголовного дела находится на контроле у заместителя генерального прокурора РФ С ФИО3 говорил, что доверяет «Деду» полностью, что ФИО10 помощница «Деда», и надо дальше продолжать работать вместе. Итогом встречи была договорённость о встрече с «Дедушкой». После этого у них была встреча в мае 2017 года в кафе М расположенном у метро «Кантемировская» г. Москвы, на которой она встретилась с ФИО2 На необходимости встречи настаивал ФИО1 Целью была беседа с «дедушкой», которым оказался ФИО9, который, со слов ФИО2, задерживался где-то в «пробке», но так и не пришёл. Пробыв в кафе в течение 30-40 минут, она со "Ш". уехала. Данная встреча также проходила под контролем оперативных сотрудников УСБ ГУ МВД России по г. Москве. 18 июля 2017 года С встретился с ФИО1, ФИО9 («Дедушкой) и ФИО2, где С просил у них вернуть полученные от них деньги, так как обещание о прекращении уголовного преследования ими не было выполнено. Однако никакие деньги возвращены не были. У неё есть подозрения, что часть денег, которые она передавала, мог взять и С поскольку позже, он присвоил со счетов их фирм, в которых был директором больше 140 миллионов рублей. Считает, что предварительным следствием надлежащим образом не была проверена причастность С к хищению денежных средств в размере 20 миллионов рублей. Так как ФИО1 в своих показаниях и на очных ставках настаивал на том, что получил от ФИО5 только 29,5 миллионов рублей. Кроме того, уверена, что ФИО1, ФИО9, ФИО2 владели достоверной информацией о ходе расследования уголовного дела №, находящегося в производстве старшего следователя 1 

<

данные изъяты> С, о планируемых по нему следственных действиях и иных мероприятиях, хотя и не имели к нему никакого отношения. Именно владение указанной информацией позволило ФИО1, ФИО9 и ФИО2 так долго через С вводить их в заблуждение относительно их возможностей обеспечить прекращение данного уголовного дела. Предполагает, что у обвиняемых имелись сообщники из числа должностных лиц 

<

данные изъяты>. Исходя из показаний ФИО3, что он не сопровождал данное уголовное дело и не мог получать значимую информацию о движении и его расследования. Полагает, что сведения о датах планируемых следственных действий поступали ФИО1, ФИО2 и ФИО9 от следователя С и иных лиц, допущенных к материалам уголовного дела. Поэтому считает, что к уголовной ответственности должны быть привлечены и иные лица. 

Отвечая на вопросы участников процесса уточнила, что фотографию с постановлением о прекращении уголовного дела С им с мужем показывал 30 декабря 2016 года, а 7,5 миллионов рублей она передала после того как С передал слова ФИО3, что постановление было изъято из-за того, что они не передали вовремя 15 миллионов рублей. Признала, что ФИО1 лично она деньги не передавала. ФИО6 она также не видела, а с ФИО3 встречалась в кафе "Ш" до этого она ей посылала сообщения на телефон и разговаривала с ней.

Потерпевший М полностью подтвердил показания своей супруги М уточнив, что подсудимого ФИО1 он впервые увидел в сентябре 2015 года в 

<

данные изъяты> когда вместе с М С и их адвокатом О прибыл туда по фактам противоправных действий со стороны К по принуждению его и супруги М к покупке его долей в совместном бизнесе. С через адвоката О познакомился и сблизился с ФИО1, который работал оперуполномоченным 

<

данные изъяты>. Примерно 23 апреля 2016 года им позвонил С и сообщил, что ему от его источников стало известно о возбуждении в отношении их уголовного дела по заявлению К По словам С, первоначально в полиции не хотели возбуждать уголовное дело и несколько раз отказывали К, но на этот раз поступил телефонный звонок от заместителя Генерального прокурора РФ М и в полиции были вынуждены прислушаться. На вопрос, откуда такая сомнительная информация, С пояснил, что она получена от надежного источника и не вызывает сомнения. В качестве подтверждения С прислал фото постановления о возбуждении уголовного дела за подписью М от 20 апреля 2016 г., на котором еще отсутствовал номер уголовного дела вверху страницы, выполненный позже. Это совпадало с новостным сообщением от 20 апреля 2016 г. на сайте 

<

данные изъяты> адвокатского бюро «"П", услугами, которого пользуется К Руководителем этого адвокатского бюро "П" являлся и является бывший начальник управления Следственного департамента МВД России Л 26 апреля 2016 г. состоялось общее собрание участников обществ ООО» и ООО», после которого К передал их адвокату Я визитную карточку руководителя адвокатского бюро "П" Л с настоятельным предложением связаться с этим Л для «решения вопроса» по возбужденному уголовному делу. 13 мая 2016 г. в г. Наро-Фоминске в кафе в здании суда после окончания судебного заседания К прямо и ультимативно заявил ему и супруге, что от них он требует выплатить ему денежные средства по "СК", переданному им М через С в начале 2015 г. В случае выплат по "СК", уголовное дело, по словам К, будет прекращено в тот же день. Они отказались. В первых числах июля 2016 года С с его слов поступил звонок от оперуполномоченного 

<

данные изъяты> ФИО1, которому стало известно о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленных лиц из числа руководства ООО Поскольку руководителем указанного общества, а именно директором, был С, то именно в отношении него в первую очередь и было возбуждено уголовное дело. Со слов С, ФИО1 был возмущен этим фактом и сказал, что может посодействовать в решении вопроса о прекращении незаконного уголовного преследования. Понимая заказной характер уголовного преследования со стороны К и в связи с бездействием сотрудников правоохранительных органов по рассмотрению ранее неоднократно поданных многочисленных заявлений М, а также понимая, что С не является истинной целью уголовного преследования, а именно они представляют для К подлинный интерес как объект давления с целью принуждения к невыгодной сделке, а С фактически случайная жертва, М дала свое согласие на переговоры с ФИО1 Все переговоры с ФИО1 вел С самостоятельно по своему собственному усмотрению лично при встрече, либо по телефону. На встречах с ФИО1 ни он, ни М не присутствовали, телефонных или иных переговоров не вели, каких-либо задач С не ставили. По окончании переговоров С кратко информировал их об итогах. Не доверять С у них оснований не было, поскольку сам С был лично заинтересован в прекращении незаконного уголовного преследования. По итогам первичных переговоров с ФИО1 в подтверждение намерений необходимо передать ФИО1 6 миллионов рублей для «решения вопроса». Поскольку С не располагал такими денежными средствами либо их частью, предоставление указанных средств легло на них. Они передали ФИО1 через С за указанный выше период 49 500 000 рублей. 28 сентября 2016 г. С лично встречался с «Дедушкой», который продемонстрировал ему копии материалов уголовного дела. Текст демонстрировавшихся ему документов, практически совпадал с предъявленными им с супругой значительно позднее обвинениями по уголовному делу. Со слов С он, его супруга и С обвинялись в создании организованной преступной группы и других преступлениях. Со слов С «Дедушка» коим был ФИО7 передал, что К настроен крайне решительно, активно, и но первому требованию финансирует ход расследования уголовного дела, передавая денежные средства как сотрудникам 

<

данные изъяты>, так и заместителю Генерального прокурора России М По словам С, «Дедушка» заявил, что в этой связи «для решения вопроса» потребуются еще денежные средства в сумме 200-300 тысяч долларов США. ФИО1 по получении денежных средств, со слов С, сообщил ему, что в ближайшее время уголовное дело будет прекращено, и что он лично принимает в этом непосредственное участие. В начале ноября 2016 г. С сообщил, что ФИО1 порекомендовал согласиться с обвинением М, мотивируя тем, что у нее трое детей, и никто ее не арестует и дальнейшее преследование в отношении всех троих будет прекращено. В начале декабря 2016 г. М посредством мессенджера позвонила девушка, представившаяся Галиной. Со слов С, ФИО10 являлась помощником «Дедушки» и присутствовала на встрече 28 сентября 2016 г. Позднее, после возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1, стало известно, что это была ФИО2, ранее он ее никогда не видел и не общался. Разговор с ФИО2 был записан М на диктофон. В разговоре ФИО10 склоняла М к согласию с обвинением, убеждая, что обвинение носит чисто технический характер, и после этого дальнейших процессуальных действий не будет. После беседы с Галиной С встретился с ФИО1, который от своих обязательств не отказывался, продолжая настаивать на том, что уголовное преследование будет прекращено, после чего ему будет необходимо передать еще 15 млн. рублей за оказанные услуги в качестве благодарности. 30 декабря 2016 г. С от ФИО1 посредством мессенджера поступила фотография двух страниц постановления от 29 декабря 2016 г. о якобы прекращении уловного дела, выполненного следователя С Указанный документ вызвал сомнения, поскольку выполнен он был небрежно, содержал ошибки и ссылался на другую статью УК РФ, хотя подпись от имени С выглядела правдоподобно. На следующий день 31 декабря 2016 г. и в новогодние праздники 2017 г. М несколько раз настойчиво звонила и направляла сообщения через мессенджер ФИО2 с требованием о выплате денежных средств в качестве вознаграждения за оказанные услуги по закрытию дела. С с аналогичными требованиями звонил в тоже время ФИО1 Примерно с октября 2016 г. С приступил к активному сбору компрометирующих сведений на ФИО1, поскольку он начал осознавать, что ФИО1 не в состоянии выполнить взятых на себя обязательств по закрытию уголовного дела в отношении С и супругов М. Никаких поручений с их стороны С в этой связи не поступало, никакой отчетности не вводилось. Оснований не доверять С у них не было, и они считали С попавшим под уголовное преследование по заявлению К, как случайную жертву. С по собственной инициативе начал вести аудиозаписи и сохранять копии экранов переписки. Он неоднократно слышал, как С говорил, что ФИО11 очень болтливый и его легко развести в нужном направлении. Так, в аудиозаписях переговоров с ФИО12 звучало требование С о возврате ФИО11 «пятидесяти». На его вопрос о том, что «возвратными», со слов С, являются только 24 млн., С пояснял, что речь идет о возврате «50 процентов» как первого шага по возврату всей суммы в полном объеме. Он не вмешивался в его тактику общения с ФИО11, поскольку считал, что С виднее, и он лучше разбирается в людях. В рамках проверки по заявлению М в УСБ ГУ МВД России по г. Москве по настоящему уголовному делу на вопрос оперативников о причинах отсутствия обвинения С следователь 

<

данные изъяты> С ответить не смогла. Также не смогла она пояснить, почему директора предприятия С, до этого длительное время проработавшего начальником службы безопасности, а также соучредителя 

<

данные изъяты> с детективными видами деятельности, следователь С посчитала неосведомленным. В феврале 2017 г., со слов С, к нему с предложением о встрече обратился крестный семьи К бывший следователь Следственного департамента МВД России, а до этого - следователь по особо важным делам ГСУ МВД К В ходе встречи в 

<

данные изъяты>» К потребовал от С добиться от них выплат К денежных средств по "СК" или оговорить их на допросах по возбужденному уголовному делу. К сообщил, что на решение вопроса К выделены значительные денежные средства, имеются обширные связи в органах Генеральной Прокуратуры и Прокуратуры г. Москвы, других органах правопорядка, а самому С в случае несогласия грозит привлечение по уголовному делу в качестве обвиняемого и длительный срок наказания. Со слов С, встреча произошла по инициативе К После указанной встречи С рассказал им с супругой о состоявшемся разговоре и выразил готовность подтвердить свои слова путем прохождения полиграфического исследования. В ходе психофизиологического исследования с использованием полиграфа было подтверждено, что в 2017 году С встречался с К по инициативе последнего, тот просил дать нужные ему показания но уголовному делу в 

<

данные изъяты> против супругов М за прекращение в отношении С уголовного преследования; К угрожал уголовным преследованием в случае отказа покупки супругами М у К доли в бизнесе на условиях К и К говорил, что имеет влияние на следствие 

<

данные изъяты> через связи в Генеральной прокуратуре; К говорил, что повлияет на прекращение уголовного дела, если выполнят его условия; К говорил о личной заинтересованности в покупке супругами М доли бизнеса на условиях К Поэтому он полагает, что С позже принял предложения К Однако после того, как 05 апреля 2017 г. 

<

адрес> после их задержания 04 апреля 2017 г. были вынесены решения о мере пресечения в отношении его и супруги М, исключающие нахождение под стражей, С осознал реальность угрозы со стороны К, который в любой момент мог обратиться к М или в органы полиции с заявлением о противоправных действиях С по мошенничеству в отношении М и иным составам.

Отвечая на вопросы участников процесса, он пояснил, что постановления о приостановлении предварительного следствия по их делу, которое было обнаружено у ФИО3, он не видел. При этом у него нет уверенности, что С передал все деньги ФИО3 и не понятно, почему по данному уголовному делу С не был привлечён к уголовной ответственности, хотя именно он был владельцем предприятия, сам обращался в суд, писал заявления. 

Суду М были представлены как копии записок, передаваемых потерпевшим о ходе расследования и намерениях следственных действий, которые будут проводиться следователем (т. 13 л.д. 129-132), а также копия психофизиологического исследования С. ( т. 14 л.д. 3-106) 

В свою очередь свидетель С показания которого судом были оглашены, подтверждая показания потерпевших, в ходе предварительного следствия многократно допрашивавшийся, опровергая показания подсудимых показывал, что с К, М, М он знаком с 2011 года. До августа 2014 года он работал у М-вых в службе безопасности. В августе 2014 года был назначен на должность генерального директора ООО на постоянной основе и на должность директора ООО». С сентября 2014 года он узнал о конфликте по бизнесу между учредителями М и К и развивались различные действия по уводу К активов, требованиях уплаты доли и т.д. К этому конфликту привлекались и сотрудники полиции по заявлениям К. К оказывал давление на контрагентов ООО». М обращалась в полицию по факту получения заявления К 20 апреля 2016 года в отношении должностных лиц ООО следственным отделом 

<

данные изъяты> было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. Адвокат О с которым ими было заключено соглашение сообщил, что у него есть знакомый ФИО1, который работает в этом УВД и к которому можно обратиться за консультацией. В сентябре 2015 года он вместе с М, М, и О прибыли в 

<

данные изъяты>, где на КПП их встретил ФИО1, который проводил их к своему руководителю Б Тот ознакомившись с текстом заявления, пояснил, что к компетенции ОЭБиПК указанное заявление не относится и порекомендовал обратиться к дежурному. В один из дней июля 2016 года ему позвонил ФИО1 и настоял на необходимости встречи с ним. Встреча состоялась в тот же день на автомойке, у здания 

<

данные изъяты>, которое находится в 

<

адрес>. ФИО1 сказал ему что знает, что уголовное дело возбуждено, но он может решить вопрос о его прекращении с помощью своего высокопоставленного знакомого, который является помощником Руководителя СК России Б Он пояснил, что всем известно, что дело носит явно заказной характер и хочет помочь. Он спросил, на каких условиях и в какие сроки можно это сделать. Тот сказал, что надо будет отблагодарить людей и вопрос решится максимум через два месяца. Он сказал, что нужно посоветоваться с М. Та, понимая, что дело носит явно заказной характер со стороны К и в связи с бездействием сотрудников правоохранительных органов по заявлениям, поданным ею ранее, согласилась на предложение ФИО1 Он был делегирован вести переговоры и все время общался с ФИО1 в том числе и по телефону. Обо всех встречах он сообщал М На встрече ФИО1 попросил передать ему 6 000 000 рублей и рассказал всю хронологию событий. 

16 июля 2016 года на парковке магазина "С" расположенном на Сколковском шоссе, от получил от М 6 000 000 рублей и в тот же день передал их ФИО1 вместе с папкой с документами у ресторана "Я" на 

<

адрес> в 

<

адрес>, о чём сообщил М ФИО3 сообщил, что содействие в прекращении уголовного преследования будет оказывать «дедушка», который является помощником председателя СК России Б, которым оказался ФИО7 и сообщил, что «дедушке» требуется фотография М, чтобы понять, что это за люди, которым он помогает. 

27 июля 2016 года М прислала посредством «Ватсапп» свою фотографию, фото М, которые он переслал ФИО1 03 августа 2016 года ФИО1 настоял на встрече, так как у него имелась важная информация. Он встретился с ФИО1, который сообщил о том, что в отношении него, М, М принято решение об аресте, в связи с чем, для отмены указанного решения необходимо передать ещё 6 000 000 рублей. В этот же день М передала ему 6 000 000 рублей, который он отвёз к ресторану «"Я"» в 

<

адрес> и передал ФИО1, о чём он сообщил М 10 августа 2016 года ФИО1 сообщил ему, что требуется ещё 6 000 000 рублей для передачи «Дедушке» (ФИО7), а также, передал, что ФИО7 настаивает на встрече с М, М и С В этот же день он снова отвёз ФИО1 6.000.000 рублей и передал ему пакет у ресторана "Я" на 

<

адрес> в 

<

адрес>. С ним также был О Опасаясь провокаций, М решили на встречу 10 августа 2016 года не ехать. 28 сентября 2016 года С по инициативе ФИО1 встречался в кафе у 

<

адрес> с «Дедушкой», которым оказался ФИО7, который показал ему копии материалов уголовного дела, текст в увиденных документах был похож на текст обвинительного заключения, которое позже получили М 4 апреля 2017 года. ФИО7 сообщил, что К настроен крайне решительно и активно финансирует ход расследования уголовного дела, передавая денежные средства как сотрудникам 

<

данные изъяты> так и заместителю генерального прокурора России М которое находится у него на контроле. Также ФИО7 сообщил С о том, что у М имеются счета в банках за пределами РФ. На встрече с ФИО7 присутствовала ФИО2 была с ребенком, которую представили как помощницу «Деда». До встречи ФИО1 предупредил его что «Дедушка» человек серьезный, и чтобы он лишних вопросов не задавал и вел себя тихо. На встрече ФИО7 сказал, что для закрытия уголовного дела надо предъявить кому-то обвинение и, чтобы бы они выбрали, кто из них им будет. Он рекомендовал выбрать М, так как у нее трое детей и ей ничего не будет, а дело закроют. На эти условия они не согласились. Затем ФИО1 потребовал передачи денежных средств для приостановления уголовного дела, и сообщил о том, что К постоянно носит деньги в 

<

данные изъяты> и надо бы уровнять силы, а то все предыдущие деньги будут уплачены зря.

В последствии, 10 октября 2016 года и 25 октября 2016 года через П М передала ему денежные средства в размере по 12 000 000 рублей в пакетах. В эти же дни он передал пакеты с деньгами ФИО1 у ресторана «"Я"» на 

<

адрес> в присутствии О который находился с ним. ФИО1 сообщил ему, что в начале октября 2016 года уголовное дело будет прекращено и, что он сам принимает в этом непосредственное участие и содействие. В начале ноября 2016 год ФИО1 попросил его уговорить М согласиться с предъявлением ей обвинением для дальнейшего прекращения дела в отношении всех троих. Он отказывался, тогда ФИО1 попросил дать контакты М чтобы с ней поговорила помощница ФИО7 - ФИО2 По согласованию с М, он дал ее телефон ФИО1 Ему известно, что ФИО2 в начале декабря 2016 года через «Ватсапп» связывалась с М и их разговор был записан. После беседы М с ФИО2 он встретился с ФИО1, который от своих обязательств не отказывался, продолжая настаивать на том, что уголовное преследование так или иначе будет прекращено, после чего будет необходимо передать ему еще 15 000 000 рублей за оказанные услуги. 

30 декабря 2016 года ему на телефон от ФИО1 поступила фотография двух страниц постановления о прекращении уголовного дела, выполненного от имени старшего следователя 

<

данные изъяты> С Ему также известно, что 31 декабря 2016 года М звонила и направляла смс-сообщения ФИО2 с требованием о выплате денежных средств в качестве вознаграждения за оказанные услуги в прекращении уголовного преследования в отношении нее, М и М Ему же, с аналогичными требованиями в тоже время звонил ФИО1 Так как указанный документ у них вызвал сомнения в подлинности и отсутствовала возможность проверить реальность принятого решения, от общения с ФИО2 и ФИО1 М решила уклониться. Однако в последствии следователь С через адвоката О сообщила, что 15 января 2017 года необходима его явка для предъявления обвинения. Он позвонил ФИО1 и сообщил о том, что уголовное дело не было прекращено, указанное постановление в материалах отсутствует и его вызывают для предъявления обвинения. Тот пояснил, что в связи с тем, что ими не были выполнены обязательства о передаче 15 000 000 рублей, указанное решение не было оформлено в установленном порядке. В ходе переговоров была достигнута договоренность о передаче половины от требуемой суммы в размере 7 500 00 рублей и со слов ФИО1 в начале февраля 2017 года уголовное дело будет прекращено, после чего будет необходимо передать оставшуюся часть денежных средств в размере 7 500 000 рублей. 15 января 2017 года М через П передала ему пакет с 7 500 000 рублей. Эти денежные средства он передал в тот же день ФИО1 Несмотря на это, 16 января 2017 адвоката О, который прибыл в 

<

данные изъяты> к С, обязали обеспечить его явку для предъявления обвинения на 31 января 2017 года. 31 января 2017 О получил постановление о привлечении М в качестве обвиняемой. М обвинение было предъявлено позже. Он созвонился с ФИО3 и тот сказал, что переживать не надо, и что обвинения предъявят всем троим, но позже их отменят. Он сказал, чтобы все трое явились к следователю и всё будет нормально. Он сказал ФИО1 о том, что втроём никто и никуда не пойдёт и начал подозревать, что их пытаются обмануть. Поэтому стал записывать все переговоры с ФИО1 на диктофон. В апреле 2017 совместно с М они обратились в УСБ с заявлением о мошенничестве. 25 апреля 2017 года по инициативе ФИО1 и по согласованию с УСБ они встретились в кафе "Я" расположенном на 

<

адрес> На встречу ФИО1 прибыл на автомобиле марки 

<

данные изъяты> государственный регистрационный знак ДД.ММ.ГГГГ, черного цвета. На встрече присутствовали, кроме него ФИО1 и М ФИО1 настаивал на необходимости встречи с ФИО7, который хочет лично прояснить детали прекращения уголовного дела, сообщить подробности об окружении М и принятии решения либо о продолжении сотрудничества, либо о возврате полученных ими денежных средств. Итогом встречи была договоренность о встрече с ФИО7 По договоренности с УСБ они согласились на встречу. Встреча с «Дедушкой» должна была состояться на 

<

адрес> в кафе "Ш" но на данную встречу ФИО7 не явился. На встрече ФИО1 свёл М с ФИО2 и те между собой разговаривали. По договоренности с УСБ 18 июля 2017 года он встретился с ФИО1, ФИО7 и ФИО2, где он настаивал на возвращении указанными лицами денежных средств в общем размере 49 500 000 рублей, которыми те завладели фактически мошенническим путем. Однако, они деньги не возвратили. Со слов ФИО1, он от полученных денежных средств ничего не получал, а передавал ФИО7 и должен был получить свой материальный интерес от ФИО7 и, возможно, он надеялся получить материальную благодарность со стороны М Подтверждал, что ФИО1 он лично передал 49 500 000 рублей. В течение всего времени ФИО1 обманывал его, обещал, что уголовное дело будет прекращено, показывал проект постановления о прекращении уголовного дела. 11 мая 2016 года, после встречи с М он возвращался в кафе, где требовал от ФИО3 возврата денег или решение вопроса о прекращении уголовного дела, поскольку они передали ему пятьдесят миллионов рублей. Также был разговор и возврате половины суммы и этот разговор происходил в присутствии ФИО3, которая также принимала участие в нём. Позже ФИО3 в разговоре говорил, что все деньги уже распределены между участвовавшими в этом людьми и возвращать никто ничего не хочет и всю сумму возвратить не реально. В период указанного времени ФИО1 неоднократно информировал его ходе предварительного расследования по возбужденному в отношении М уголовному делу, а именно: 21.07.2016 был произведен обыск в ООО и в жилище И, которая является близкой подругой М ФИО1 предупредил о проведении этого мероприятия за несколько дней. При этом, дата производства обыска несколько раз переносилась, и каждый раз ФИО1 С об этом своевременно предупреждал; 27.07.2016 он по просьбе ФИО3 переслал ему через «Вайбер» фотографии М и М которые впоследствии были обнаружены в материалах розыскного дела; информация об оперативном сопровождении уголовного дела, которое было поручено оперативным сотрудникам 

<

адрес> а не 

<

адрес> - конец июля 2016 года; 05.09.2016 ФИО1 сообщил С что по адресу: 

<

адрес> в этот день никому лучше не появляться, т.к. будет выставлена оперативная группа, которой поставлена задача о задержании его и М и по указанному адресу проживали знакомые М 06 октября 2016 года был произведен обыск по месту жительства сотрудницы ООО» М, о дате производства обыска ФИО1 сообщил накануне 05 октября 2016 года; 18 октября 2016 года был произведен обыск по месту его жительства, о чем ФИО1 ему сообщил 17 октября 2016 года; в ноябре 2016 года, после того, как С сообщил ФИО1, что денежные средства закончились и больше оплачивать их услуги М не намерены, он сказал, что их и М будет вызывать следователь для предъявления обвинения, им необходимо явиться, т.к. мероприятие согласовано с ФИО7 и это необходимо для дальнейшего прекращения уголовного дела. ФИО1 организовал телефонный разговор между М и ФИО2, в ходе которого последняя высказала осведомленность о ходе расследования. 15 декабря 2016 года адвокату М - О, действительно было сообщено о необходимости явки М а также С в следственное управление к следователю С для предъявления обвинения на 16 декабря 2016 года. По согласованию со следователем, О прибыл к следователю С 20 декабря 2016 года, однако, по прибытии она переназначила дату предъявления обвинения по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ на 15 января 2017 года, хотя эта дата приходилась на воскресный день. В этот период ФИО1 неоднократно созванивался с ним, высказывая осведомленность о датах предъявления обвинения, мотивируя это тем, что даты переносятся в связи с невыполнением С и М обязательств по передачи ему денежных средств в размере 15 млн. рублей; 30 декабря 2016 года ФИО1 прислал ему через "Вайбер" фото постановления о прекращении уголовного дела за подписью следователя С по ч. 3 ст. 159 УК РФ, мотивируя, что принятые на себя обязательства им и его знакомыми выполнены. В связи с чем, 15 января 2017 года ФИО1 была передана последняя сумма в размере 7 500 000 рублей; приблизительно в начале марта 2017 года у него состоялся телефонный разговор с ФИО1, который ссылался на дружеские отношения с руководителем следственного отдела М, и сказал о том, что вопрос о прекращении уголовного дела решен и документы находятся на подписи. При этом именно М предъявлял обвинение М 31 января 2017 года. (т. 7 л.д. 21-49, 52-58,59-64).

Свои показания С подтверждал в ходе очной ставки с ФИО1, ФИО2 и ФИО6 (т. 9 л.д. 23-25, 31-34, т. 8 л.д. 189-192).

Подтверждением показаний свидетеля С является протокол осмотра места происшествия с его участием от 09 апреля 2018 года в ходе которого он подробно рассказал и указал, что все денежные средства, передаваемые ему М он в свою очередь передавал 16.07.2016; 03.08.2016; 10.08.2016; 10.10.2016; 25.10.2016; 15.01.2017 года по инициативе ФИО1 у ресторана «"Я" расположенного по адресу: 

<

адрес> Данное место было выбрано именно ФИО1 (т. 7 л.д. 65-74)

Кроме того, подтверждением показаний С являются и представленные им записи разговоров в том числе и с подсудимыми, которые были прослушаны судом и сверены с протоколом их осмотра. На данных записях были зафиксированы разговоры С с ФИО1, ФИО2 В ходе встречи С с ФИО1 и М, ФИО1 ставил ультиматум, либо возвращаются деньги, либо продолжается работа по прекращению уголовного дела, о чем уже имеется решение. Также сообщал об осведомлённости ФИО7 о вмешательствах со стороны К в их попытки прекратить уголовное дело, наличие информатора, о том, что человек, который занимается их вопросом, генерал, уехал в командировку. Касаясь вопроса о мере пресечения, ФИО3 сообщал, что при нём человек звонил председателю суда по М чтобы к ним отнеслись по-человечески, выставляя на первый план, что именно ими был решён вопрос о том, чтобы М не взяли под стражу. Уверял С что ФИО6 является действующим советником Председателя СК России Б что тот ездит и в Сирию и в командировки, ссылался, что неоднократно встречался с ФИО6 у здания СК на Бауманской. Убеждал С что за К инициировавшим уголовное дело стоит заместитель Генпрокурора М и ФИО6 лично с ним знаком, так как вместе начинали работать и ездили отдыхать. Не отрицает, что было постановление о прекращении уголовного дела, но потом делом заинтересовались руководители и его изъяли из дела. В подтверждение того, что он работал, сослался на то, что они решали их вопрос с вымогателями и сейчас им никто не угрожает. По поводу возвращения части денежных средств сообщил, что это не проблема, рассказал о наличии «наверху» конфликта интересов, но предлагал работать дальше, так как уже много уплачено денег и что ФИО6 побеждает и обещал, что в скором времени дело будет прекращено. Также он инструктировал, что их вскоре вызовут, предъявят обвинение, а через некоторое время уголовное дело прекратят. Ссылался на то, что он разговаривал со следователем С, которая расследовала уголовное дело, которая если бы все знала, то уже в августе прекратила дело. Гарантами же прекращения будут ФИО3 и ФИО6. (т. 2 л.д. 187-337)

Из представленной С. записи его разговоров происходивших при встречах с ФИО1, ФИО7, ФИО2 и М, в ресторане «"П" в день задержания, подсудимая ФИО2 объясняла обстоятельства неисполнения договорённости о прекращении уголовного дела тем, что это вызвано задержкой выплаты денег и относительно постановления о прекращении уголовного дела, показанного в декабре 2016 года пояснила, что его вообще не было и что это проект, который должен был быть подписан, если бы вовремя потерпевшие выполняли обязательства, при этом благодаря им М не было предъявлено организации преступного сообщества по ст. 210 УК РФ и что виноваты сами потерпевшие, которые не выполнили обязательства и должны были сидеть в СИЗО, но благодаря ей они не свободе и ничего с ним не произошло. При этом, в разговоре С с ФИО6, последний объяснял причины не выполнения обязательств тем, что необходимо доработать ситуацию, обращая внимание, что с их подачи потерпевшим и С не была избрана самая строгая мера пресечения и что потерпевшие сами сделали «косяк» и обещал продолжить работу, поскольку они ситуацию сдерживают и надо «копейку» дать. Также при встрече С и ФИО1 последний предъявил фото готовящегося постановления (о привлечении в качестве обвиняемого) который печатала следователь С, сообщил, что их вызовут, предъявят обвинение и через пять дней его прекратят с извинениями, а если кто и начнёт обжаловать, то ФИО6 по линии СК этот вопрос прикрыт. Уверяет, что могут возбудить уголовное дело против К и держать его под контролем приостановив производство по делу. В ходе одной из встреч ФИО1 разъясняя причины невыполнения обязательств, обещал прекращение дела на днях, при этом обращая внимание на то, что они сделали так, что С и М не арестовали, хотя в августе 2016 года должны были это сделать и если ФИО6 называет сумму, то надо выполнять. Называл перспективы данного уголовного дела в отношении М в том числе и условное осуждение. В качестве влияния на ситуацию, ФИО3 укорял, что в феврале 2017 года им надо было идти к следователю, также ФИО3 сообщил, что именно они решали вопросы и исключили из обвинения ст. 210 УК РФ, что стоит больше чем «полтос» (т.е 50 миллионов рублей). Кроме того, в разговоре потерпевшей М с ФИО2 последняя чётко инструктировала потерпевшую как себя вести у следователя, что говорить и какие должны быть действия следователя и как на них реагировать, а также уверяла, что после этого последуют действия по прекращению уголовного дела и возбуждение уголовного дела в отношении ФИО3. (т. 7 л.д. 105-138).

Прослушанные записи не вызывают у суда сомнений в их подлинности, в том, что на них имеются разговоры ФИО1, ФИО2 и ФИО6. Зачастую, информация, указываемая подсудимыми, имела под собой основания верить им, поскольку события, сообщённые ими, подтверждались, в том числе о настоящих и предполагавшихся действиях следствия. 

В свою очередь из протокола осмотра, а также прослушанных судом записей, сделанных подсудимым ФИО1 в ходе общения по телефону им с ФИО2 следует, что в течение мая-июня 2017 года он неоднократно общался с ней. Они обсуждали, как им поступать в случае задержания ФИО1 в связи с получением денег от М Так, ФИО2 инструктировала всё отрицать, говорить, что хотел помочь, но не получилось и необходимо, чтобы адвокат ФИО3 сотрудничал с их адвокатом. Просил через ФИО6 которого они называли также «Дед» и «Кар» узнать по своим каналам кем инициирована проверка. ФИО3 укоряла, что клиенты ФИО3, то есть С и М, ни разу не сделали «подконтрольное» событие. Обсуждали предстоящую встречу со С и М что сказать им, что они сделали за этот период. В дальнейшем ФИО2 напоминала, ФИО1 как себя вести ссылаясь на данные ему ранее инструкции, что они будут заниматься его вопросом в плане помощи. ФИО3 сообщал, что он под контролем и что в любую минуту его могут задержать. Та настаивала на соблюдении инструкции и как себя вести в случае задержания. Напомнила, что он заказчик, а она ему лишь помогала. Тот просил помочь и пойти с ним на встречу с потерпевшими, но та отказывалась. Сообщал ФИО3, что на наго в УСБ написали заявление и что он фигурирует там один, на него «вешают» большую сумму денег. На что ФИО2 сообщила, что ему не надо было врать, что эти люди его друзья, что подконтрольные, что доверяют и слушаются его. ФИО3 напоминал, что все взятое от них он передал ей, а виноватым остаётся один. Та сообщает, что ему сложно помочь и ФИО6 тоже не может помочь, так как никто не хочет иметь неприятности. В одной из записей ФИО1 и ФИО3 обсуждали вариант возвращения денег потерпевшим, хотя бы части, чтобы те успокоились, ФИО3 просил ФИО3 попросить ФИО6 вернуть их, так как не выполнены обещания. На что ФИО3 сообщила, что если он хочет, может отдать свои, так как у неё нет денег, уже давно все сделано и отдано, и никому не хочется терять друзей и то, что не получилось, не по их вине и люди уже потратили деньги и могут сделать то, что обещали. Напомнила, что в декабре они закончили вопрос, укоряла, что его клиенты остались бесконтрольными и куда они ходили в феврале, что не исполняется распределение обязанностей, и напоминала, что работа с клиентами продолжается. Говорила, что они все были в связке, но на тот период они должны быть врозь. Проинструктировала ФИО1 не забывать ст. 51 Конституции РФ, что молчать и требовать доказательств и не нужно «парить» М чтобы она забрала заявление. (т. 9 л.д. 69-113)

Свидетель П, сотрудник ООО подтверждая показания С в ходе следствия сообщал, что 10 и 25 октября 2016 года он действительно передавал пакеты с деньгами от М их сотруднику С Один раз он встретился со С в районе МКАД, а второй раз отвозил ему домой в 

<

адрес>, где он проживал. Деньги были необходимы для решения каких-то вопросов. Также он передавал С в районе 

<

адрес> и 15 января 2017 года, когда получил его от М в 

<

адрес> на стоянке магазина «ТЦ Позже, в апреле 2017 года, он присутствовал на встрече С с подсудимым ФИО1 в Подольске, а районе кафе "Я" на 

<

адрес>. При этом, по просьбе С он производил съемку. С и ФИО1, который приехал на автомашине 

<

данные изъяты> сели в машину первого и там разговаривали, после чего уехали. Также, по просьбе С он производил съемку встречи в кафе "Ш" у метро 

<

адрес> С ФИО3, ФИО3 и М Один раз в мае 2017 года он присутствовал при встрече С. с ФИО3 у строительного рынка "П" на 

<

адрес> Это уже было под контролем сотрудников полиции. В июне 2017 года, он присутствовал, когда происходила встреча С ФИО3, ФИО3 и ФИО6 у станции метро Цветной бульвар в кафе "П" когда подсудимых и задержали. Отвечая на вопросы участников процесса пояснил, что со слов С он знал, что люди, которым он передавал деньги для решения вопросов, ничем не помогли и речь шла о 50 миллионах рублей.

В свою очередь свидетель О, показания которого были с согласия сторон оглашены в судебном заседании подтверждал, что являлся адвокатом 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов и защищал интересы М по уголовному делу №. М являлась его клиентом с лета 2015 года. Он также знает, как супруга М и участника корпоративного спора с ООО имеющегося у них с К С являлся его клиентом и тот обращался к нему за юридической помощью. С ФИО1 он познакомился летом 2015 года и тот работал в 

<

данные изъяты> Тогда же О занимался подачей заявлений и обжалованием бездействий органов внутренних дел при рассмотрении данных заявлений в интересах М по фактам различных угроз, слежки за М со стороны неизвестных лиц для понуждения их к сделке с К по приобретению его долей в обществах, в которых они являются соучредителями. В одной из бесед с ФИО1 он задал ему вопрос о причинах не рассмотрения его вышеуказанных заявлений 

<

данные изъяты>. ФИО1 сказал, что их подразделение занимается такого рода вопросами, в связи с чем, можно привезти надлежащее заявление, и их отдел займется рассмотрением данного заявления. После этого О подготовил заявление о понуждении к совершению сделки, и вместе с М и С поехали в УВД сдавать заявление. Он позвонил ФИО3, который сказал, что он их встретит. По прибытии в УВД, тот пояснил, что надо сразу прояснить ситуацию по подаваемому заявлению и проводил их к какому-то молодому человеку, возможно, к кому-то из своих начальников. Данный мужчина почитал заявление, задал несколько вопросов М и сказал, что ему всё понятно, и надо подавать заявление на регистрацию и они займутся этим вопросом. Они сдали заявление и уехали. Через какое-то время они связались с ФИО1, который пояснил, что по какой-то причине их отдел рассмотрением данного заявления заниматься не сможет, в связи с чем, данное заявление попало к кому-то из другого отделения. После этих событий по вопросам, связанным с заявлениями М, он к ФИО1 не обращался. О том, что кто-то из М или С передавал ФИО1 для решения каких-то вопросов по уголовному делу № в отношении М денежные средства ему ничего не было известно до возбуждения уголовного дела. (т. 7 л.д. 161-168)

Свидетель Ч сожитель подсудимой ФИО2 сообщал, что со своей сожительницей ФИО2 он познакомился в 2014 году в г. Москве. Ему было известно, что ФИО2 родилась в 

<

адрес>. Там у неё проживают родители и младший брат. В 

<

адрес> она закончила колледж, и получила образование - бухгалтер. Потом она переехала в г. Москву, где обучалась в каком-то ВУЗе и получила высшее экономическое образование. Потом она обучалась во Всероссийской академии правосудия на базе высшего образования. Знает, что она представляла интересы граждан по гражданским делам. У неё было много знакомых, и она часто принимала участие в судебных заседаниях. Денег особых у неё он не видел. Фамилию ФИО7 Ч услышал впервые во время проведения обыска по адресу: 

<

адрес>. С ФИО1 он знаком с 2011-2012 годов, когда проживал в г. Краснознаменске МО. Обстоятельства знакомства он не помнит. ФИО1 был военнослужащим после окончания военного училища и с ним встречался редко, примерно один раз в полгода. ФИО1 во время одной из встреч спросил про гражданское судопроизводство, допуская, что он разбирается в данной сфере. Зная, что ФИО2 занималась данными вопросами, предложил ей дать консультацию ФИО1 Они созвонились и встретились. С декабря 2016 года он стал проживать с ФИО2 по адресу арендуемой им квартиры и у них сложились близкие отношения. Про обстоятельства, послужившие основанием для привлечения ФИО2 в качестве обвиняемой, ему ничего известно не было. Он никогда не видел, чтобы ФИО2 приносила денежные средства домой и на банковской карте ФИО3 никогда не было более 25 тысяч рублей. (т. 7 л.д. 323-330). Данные показания подтверждают, что именно Ч познакомил свою сожительницу ФИО2 с подсудимым ФИО1 и в дальнейшем они уже вместе объединились для совершения преступления.

Из оглашённых судом с согласия участников процесса показаний свидетеля К следует, что он являлся одним из соучредителей фирм вместе с М Позже между ними возникли разногласия и именно он явился инициатором возбуждения в отношении М уголовного дела в связи с предоставлением в суд поддельных документов, на основании которых с него они требовали взыскать более пятидесяти миллионов рублей. (т. 7 л.д. 178-207). Аналогичные показания дала и супруга К - К (т. 7 л.д. 314-322).

Свидетель К, знакомый К в ходе следствия сообщал, что ему известно о конфликте между К и М М предъявляли к К иски и предоставили поддельные документы, в связи с чем, он предложил К обратиться в правоохранительные органы и в последствии было возбуждено уголовное дело в 

<

данные изъяты> С обвиняемыми по настоящему делу ФИО1, ФИО7 и ФИО2 он не знаком и не встречался с ними никогда. (т. 7, л.д. 349-356)

Свидетели В и Ш. работавшие в фирмах, учреждённых М и К подтверждали конфликт между учредителями и судебные тяжбы, а также впоследствии возбуждение уголовного дела, по которому они допрашивались в качестве свидетелей. (т. 7, л.д. 357-364, 365-368)

Судом также был допрошен, а также оглашены показания ряда свидетелей сотрудников полиции и следствия.

Так, свидетель С - следователь, в производстве которой находилось уголовное дело в отношении потерпевших М показала, что 20 апреля 2016 года ей было возбуждено уголовное дело в отношении руководителей ООО по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, по факту предоставления в суд доказательств по иску к одному из учредителей на сумму 50 миллионов рублей подложных документов. Потенциальными подозреваемыми по делу были супруги М - учредители, а также директор общества С Однако имелись трудности с их вызовом и допросами. Ей принимались меры к извещению, поиску подозреваемых. Связь удавалось держать только с их адвокатом. Производство по делу приостанавливалось, по жалобам иногда оно направлялось руководителям следствия и в прокуратуру 

<

данные изъяты>. По её инициативе проводились и обыски по месту нахождения юридических лиц. Позже, в январе 2017 года М заочно было предъявлено обвинение. Вместе с тем показала, что подсудимый ФИО1 ей известен лишь как оперативный сотрудник 

<

данные изъяты>. Он не принимал участия в сопровождении данного уголовного дела как оперативный сотрудник, поскольку служил в ином подразделении уголовного розыска и никогда к ней не обращался, в том числе и по данному уголовному делу. М были задержаны только летом 2017 года в ходе обыска их жилища. Откуда могла им поступать информация о возбужденном уголовном деле, проводимых следственных действиях, она ответить затруднилась. Предъявленное ей постановление о прекращении уголовного дела, которое в свою очередь предоставлялось потерпевшим, она не выносила и не подписывала, уточнив, что стиль написания примитивен и неграмотен. Также не дала внятного ответа, почему ей было возбуждено уголовное дело без проведения проверки, лишь по заявлению в рамках продолжавшегося гражданского процесса. Также затруднилась ответить на вопросы потерпевших, почему в таком случае не был привлечён к ответственности С который подписывал все документы и был директором общества. 

Свидетель М - Заместитель начальника того же следственного органа, допрошенный судом, подтвердил факт возбуждения уголовного дела следователем С и проведения ей расследования. В последствии обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ было предъявлено супругам М В отношении директора ООО С обвинение не предъявлялось. Обыски по делу проводились оперативными сотрудниками УВД ЗАО на основании постановлений следователя. ФИО3 ему известен как сотрудник уголовного розыска и его мобильный телефон у него имелся, привлекался ли ФИО3 к сопровождению данного уголовного дела он не знает, однако сотрудник М сопровождал уголовное дело в отношении М Откуда могла иметь место утечка информации по уголовному делу и каким образом, у свидетеля С могла оказаться копия постановления о возбуждении уголовного дела, с ещё не зарегистрированным номером, ему не известно. 

Свидетель Н - заместитель начальника 

<

данные изъяты>, показания которого были оглашены судом показывал, что уголовное дело № возбуждено 20 апреля 2016 года 

<

данные изъяты> по ч. 3 ст. 30, ч.4 ст. 159 УК РФ в отношении неустановленных лиц по материалам доследственной проверки по заявлению К По делу проводились следственные действия, производство по делу неоднократно приостанавливалось и вновь возобновлялось. 03 апреля 2017 года М было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. 5 апреля 2017 года к ним была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Решение о возбуждении уголовного дела в соответствии со ст. 38 УПК РФ принималось лично следователем 1-го отдела С, так как, несмотря на то, что до августа 2015 года руководителем организации ООО являлась М, а после данного срока им стал С на момент возбуждения дела М установлены не были. Ему ни от кого какие-либо указания по данному делу не поступало и лично с К Н не знаком. В интересах К к нему никто не обращался. Следователь С неоднократно пыталась пригласить М и М к себе на следственные действия, но не могла это сделать, так как не могла установить их место нахождение. Поэтому давала их адвокату повестки, позже направила отдельное поручение в ОЭБ и ПК на установление места нахождения супругов М, а затем приняла решение об объявлении их в розыск. Основной причиной затягивания расследования, по его мнению, являлось отсутствие сведений о нахождении М на протяжении длительного периода - до 17.04.2017. Лишь после их обнаружения и началась активная фаза предварительного расследования. С пыталась найти сотрудников ООО в том числе кассира В, которая была допрошена в качестве свидетеля. После обнаружения М были обнаружены документы, имеющие значение для дела. Также по делу была назначена бухгалтерская судебная экспертиза. В ней перед экспертом были поставлены вопросы о том, какие суммы денежных средств были внесены в Общество М и К и какие суммы денежных средств ими были получены в качестве дивидендов за весь период деятельности ООО. С ФИО1, ФИО7 и ФИО2 он не знаком. (т. 7 л.д. 144-154)

Свидетель Т - начальник отдела 

<

данные изъяты> пояснил, что материал доследственной проверки он отписал для принятия решения следователю С которая и возбудила уголовное дело. При решении о возбуждении данного уголовного дела он никаких советов и указаний не получал. Потерпевшим по делу признан заявитель К Подсудимых он ранее не знал. Однако сотрудник по фамилии ФИО3, возможно, сопровождал какие-то их уголовные дела, будучи в подразделении 

<

адрес> По поводу утечки информации о проведении обысков в рамках расследуемого 

<

адрес>, пояснил, что следователь в утечке информации не заинтересована. Поэтому он считает, что С сознательно не могла распространять указанную оперативную информацию. Скорее всего, утечка информации происходила от группы оперативного сопровождения, но утверждать этого не может, так как не знает достоверно. Вопрос о прекращении данного уголовного дела никогда не рассматривался, никакие соответствующие процессуальные документы не готовились. Доступ к информации о ходе расследования уголовного дела № имел он, как руководитель отдела, его заместители, руководство СУ, и следователи отдела, входившие в следственную группу. Лица, осуществлявшие оперативное сопровождение, также имели доступ к информации о проведении конкретных следственных действий, при проведении которых они были задействованы. (т. 7 л.д. 169-177).

Свидетель, следователь Ф пояснял, что в ноябре 2017 года он был включен в следственную группу по уголовному делу № и участвовал в проведении обыска в офисе группы компаний ООО Для проведения обыска помимо Ф были также привлечены другие следователи, входившие в следственную группу, а именно В, Т, Ч, и заместитель начальника 

<

данные изъяты> М С подсудимыми и К он не знаком. (т. 7, л.д. 343-348)

Свидетель - оперуполномоченный 

<

данные изъяты> Б., показания которого были оглашены судом сообщал, что в один из периодов, к нему подошёл ФИО1 и сказал о том, что у него есть оперативная информация по ст. 179 УК РФ, на что он ему сказал, что необходимо выслушать непосредственно самого заявителя про обстоятельства, предшествовавшие совершению предполагаемых неправомерных действий. Через какое-то время ФИО1 пришёл с супругами, предполагаемыми заявителями, с которыми пришёл ещё один незнакомый мужчина. Они прошли в рабочий кабинет № по адресу: 

<

адрес>. Женщина по его просьбе стала рассказывать суть проблемы. Он подробно опросил их об обстоятельствах заявления. М пояснила, что они с супругом являются учредителями какой-то компании ООО по производству каких-то химических продуктов и какой-то соучредитель пытается различными путями вынудить их приобрести его долю в данном бизнесе по завышенной цене. М рассказывали про каких-то избитых ЧОПовцев и подкинутые в их организацию венки. Выслушав их историю, он посоветовал им обратиться в дежурную часть, так как по описанным ими обстоятельствам усматривались признаки преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, то есть вымогательство, что не является подследственностью 

<

данные изъяты>. После этого посетители вместе с ФИО1 вышли из кабинета. Он больше их не видел и не общался с ними. Через какое-то время ФИО1 ушёл на «больничный» и в этот период у него была процедура перевода в 

<

адрес> Иногда после этого ФИО1, находясь на «больничном», приезжал в 

<

данные изъяты> ссылаясь на то, что он приехал по кадровым вопросам. По проблеме приезжавших ранее с ним сотрудников ООО ФИО1 с ним ничего не обсуждал. С ФИО1 он общался лишь по рабочим вопросам и во внерабочее время они не виделись. (т. 7, л.д. 385-389)

Свидетель, оперуполномоченный Н показал, что с ФИО1 он познакомился по работе. Они сидели в одном кабинете под №, расположенном на 12-ом этаже. По работе им приходилось вместе проводить совместные проверки. ФИО1 хороший товарищ, надёжный коллега. Плохого о нём ничего Н не может сказать. После работы бывало, что они виделись и общались. В связи с тем, что у ФИО3 в 

<

данные изъяты> не сложились отношения, он решил перевестись в 

<

данные изъяты>, он очень долго переводился туда, в период не менее года. После перевода ФИО1 на другое место службы он поддерживал с ним частое общение по телефону, и темы их разговоров были рабочие и личные. О деятельности обвиняемого ФИО1, направленной на решение вопросов о прекращении уголовного преследования в отношении учредителей компании ООО супругов М ему ничего не известно. (т. 7, л.д. 390-394).

Оперуполномоченный М показывал, что у него ранее на рассмотрении был материал проверки в порядке ст.ст. 144,145 УПК РФ по заявлению К в отношении супругов М по фактам противоправных их действий по деятельности группы компаний ООО где М и К являлись соучредителями. Он опросил К и с трудом смог вызвать для опроса супругов М, которые не являлись. В ходе опроса М не стали давать объяснений. Также неадекватно вёл себя их адвокат О, который возмущался тем, что М интересуется деятельностью данной компании, на замечания в его адрес не реагировал должным образом. Он направил ряд запросов на предоставление документов и сведений о финансово-хозяйственной деятельности группы компаний ООО но ни на один, из которых ответ им не был получен. Более М к нему для дачи объяснений не являлись. В последствии данный материал был передан в 

<

данные изъяты> и по нему было возбуждено уголовное дело. Через некоторое время было решено, что оперативное сопровождение данного дела будет осуществляться другим территориальным подразделением (возможно из 

<

данные изъяты>). Поэтому он более не принимал участия в проведении ОРМ по данному делу. С ФИО1 он познакомился в 2015 году, также, как и с другими сотрудниками на работе, в процессе исполнения служебных обязанностей. Они находились в разных кабинетах. ФИО1 был общительным и позитивным. После работы он с ФИО3 не общался и у них не было каких-то приятельских, дружеских отношений. Не отрицал, что после принятия им к производству материала по заявлению К и опроса последнего, спустя непродолжительное время к нему обратился ФИО1 с вопросом, есть ли у него материал по заявлению К и, если да, то каково содержание заявления. Он ответил, что у него имеется данный материал, но раскрывать ему сущность заявления соучредителя данной группы компаний ООО К он не намерен. Больше ФИО1 к нему с подобными вопросами не обращался. (т. 7, л.д. 395-400)

Кроме того, копиями материалов из уголовного дела № подтверждён факт возбуждения уголовного дела в отношении руководителей ООО» и данные о розыске М и М, применение в отношении них меры пресечения подтверждающие, что в отношении указанных лиц осуществлялось уголовное преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (т. 4 л.д. 146-147, 151-300), что свидетельствует о том, что в указанный период времени передачи ими денег, в отношении последних была серьёзная вероятность привлечения к уголовной ответственности. 

Виновность подсудимых также подтверждается и иными собранными доказательствами: результатами обыска в жилище обвиняемой ФИО2 по адресу: 

<

адрес>, в ходе которого было обнаружено и изъято постановление о приостановлении предварительного следствия по уголовному делу № от 14 сентября 2016 года от имени несуществующего следователя Х(т. 5 л.д. 11-13); удостоверение судьи Федерального арбитражно-третейского судьи сроком действия до 2014 года, что подтверждает как показания потерпевшей М, так и подсудимого ФИО1 о том, что ФИО2 являлась активной участницей группового преступления, знала об обстоятельствах дела, представляла в том числе и поддельные документы о движении уголовного дела в отношении М вводя их в заблуждение.

В ходе обыска в жилище ФИО6 были обнаружены различного рода предметы, электронные носители, пропуск в прокуратуру г. Москвы, что подтверждает показания потерпевших и свидетелей, что тот представлялся сотрудником силового блока (т. 5 л.д. 34-38). Данные предметы были осмотрены и приобщены к материалам дела (т. 5 л.д. 59-88). В его телефоне мобильный телефон ФИО2 обозначен как «Галя». Данных о наличии телефонов руководящих работников Генеральной прокуратуры РФ или СК России в нём не имелось. 

Совершение подсудимыми указанного преступления подтверждается и рядом иных доказательств: заявлением потерпевшей М от 28 апреля 2017 года, обращённым в УСБ ГУ МВД России по г. Москве о привлечении к уголовной ответственности сотрудника полиции Алексей и некую Галину, которые в период с июля 2016 года по февраля 2017 года завладели её денежными средствами в сумме 50 миллионов рублей за прекращение уголовного дела № (т.1 л.д. 145); данными оперативных мероприятий, проводившихся в связи с заявлением (т. 1 л.д. 116-144), в частности, рапортами оперативных сотрудников о принимаемых мерах по установлению фигурантов по делу, в том числе рапортами, постановлениями о рассекречивании результатов ОРМ и предоставлению их следователю, данными служебной проверки в отношении ФИО1 из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ в кафе «"П" по адресу: 

<

адрес> встретились С, а также ФИО1, ФИО2 и ФИО7 После встречи последние трое были задержаны сотрудниками полиции; актом отождествления личности, в ходе которого устанавливались лица, посещавшие ресторан "Я" на 

<

адрес>. Официант П указал в том числе и на ФИО1, одного из указанных лиц (т.1 л.д.184-193); аналогичные результаты были при участии официанта О (т. 1 л.д. 195-203); данными ОРМ о том, что 19 мая 2017 года у данного ресторана встречались С. и ФИО1 (т.1 л.д. 223-224); материалами проверки УСБ, в том числе и актами прослушивания телефонных переговоров С и ФИО3 (т. 2 л.д. 1-337, т. 3 л.д. 1-253, т. 3 л.д. 1-109); данными о том, что в период 2015-2017 годов с различных счетов потерпевшая М снимала значительные суммы денежных средств, что подтверждает факт передачи ей денежных средств подсудимым через С и наличия таких денежных средств (т. 1 л.д.225-241, т. 4 л.д. 122-137); копиями материалов как из уголовного дела, так и скриншотами с телефона С и М, которые переписывались с ФИО3 и ФИО4, в которых шел разговор о том, что скоро год как не решается вопрос, в том числе и решается ли он «Дедом» (ФИО6), также ФИО2 со своего мобильного телефона в декабре 2016 года искала возможность созвониться с М и, после того, как та не взяла трубку, направила посредством «Ватсапп» копию постановления о прекращении уголовного дела по уголовному делу № от имени следователя С (фотография которого была направлена тем же способом), введя таким образом М в заблуждение стала требовать оплатить оставшуюся сумму в первую рабочую неделю января 2017 года за решение вопроса о прекращении уголовного дела. (т. 1 л.д. 258-301); вина подтверждается и протоколом осмотра данных скрин-шотов (т. 10 л.д. 101-103) 

Доводы подсудимой ФИО2 о том, что перепиской и направлением копии постановления занимался ФИО1 и она не знала об этом, опровергается как показаниями ФИО1, так и потерпевшей о том, что ФИО2 в разговоре проявляла инициативу и была в курсе всех событий и деталей.

Представленными копиями решений арбитражных судов подтверждается наличие гражданско-правовых споров между потерпевшими и их оппонентом К, а также принадлежащими им юридическими лицами, в ходе которой данный конфликт перешёл в уголовно-правовую плоскость (т. 1 л.д. 302-377).

Кроме того, в ходе следствия было установлено, что ФИО1, в июне 2017 года осуществил продажу наличной иностранной валюты на сумму 706 000 рублей (т. 5 л.д. 103-104), что также может свидетельствовать о получении им части денежных средств от хищения.

Протоколом осмотра оптических дисков, содержащих информацию о детализации телефонных переговоров ФИО2, ФИО7, ФИО1, С О, П подтверждены показания свидетеля С о том, что он созванивался и встречался с ФИО3 в указанные в обвинении дни в районе ресторана "Я" в 

<

адрес> также как и взаимные телефонные переговоры ФИО2 с ФИО1, а также ФИО2 с ФИО7, в том числе и в местах, которые указывались ФИО1, а также С При этом, ФИО7 общался только с ФИО2 (т. 5 л.д. 151-157).

Совершение ФИО2 преступления подтверждается и тем, что в ноябре 2016 года, то есть после передачи ФИО1 ФИО13 денежных средств, ФИО2 приобрела в районе 

<

адрес> земельный участок площадью 3 000 кв.м., который был зарегистрирован 7 декабря 2016 года (т.5 л.д.166-207), а после возбуждения уголовного дела, через свою мать немедленно избавилась от него, продав земельный участок своему сожителю Ч (т. 5 л.д. 166-207). Также в экстренном порядке ФИО2 через доверенных лиц стала избавляться от недвижимого имущества (т. 5 л.д. 208-390). 

Кроме того, за ФИО2 5 декабря 2016 года, т.е. после передачи потерпевшей денежных сумму, был приобретён ещё один участок с садовым домом площадью 511 кв.м. в СНТ в поселении 

<

адрес>, который после возбуждения в отношении неё уголовного дела, немедленно был продан (т. 6 л.д. 11).

Стоимость же приобретённой недвижимости сравнима с суммой, переданной для подсудимых М 

В ходе предварительного следствия было установлено, что на момент совершения преступления и до времени задержания, подсудимый ФИО1 являлся должностным лицом, действующим сотрудником полиции: с 18 февраля 2013 года по 27 октября 2016 года - 

<

данные изъяты> а с 27 октября 2016 года оперуполномоченным группы по противодействию экстремизма, а затем группы по борьбе с экономическими посягательствам на права акционеров, собственников, экономическим преступлениям в сфере банкротства, оборота земель и иных экономических преступлений 

<

данные изъяты> (т. 9 л.д. 131-139), что позволяло ему использовать свое служебное положение в целях собирания информации по уголовному делу, о чём свидетельствуют телефонные переговоры с сотрудниками 

<

данные изъяты> в период рассматриваемых событий. 

В ходе предварительного расследования в возбуждении уголовного дела должностных лиц 

<

данные изъяты>, а также свидетеля С было отказано в связи с отсутствием состава преступления. (т. 9 л.д. 242-252).

Кроме того, следователем ДД.ММ.ГГГГ было отказано в возбуждении уголовного дела по ч. 5 ст. 291 УК РФ в отношении М и М, и по ч. 4 ст. 291.1 УК РФ в отношении С в связи с отсутствием состава преступления, поскольку потерпевшие сами обратились в правоохранительные органы с заявлением о совершённом преступлении, по собственной воле, не обусловленным тем, что о даче взятки стало известно органам власти. (т. 10 л.д. 10-39).

В ходе предварительного следствия была проверена причастность свидетеля С к совершению мошеннических действий в отношении потерпевших М в сумме 20 миллионов рублей, однако данная причастность подтверждена не была. В этой связи в возбуждении уголовного дела в отношении С следователем было отказано (т. 10 л.д. 57-74). Также следователем были выделены материалы в отношении иных неустановленных лиц, которые принимали участие в совершенном в отношении потерпевших преступлении. 

Показания потерпевших М а также свидетеля С. суд находит достоверными, поскольку полностью подтверждены имеющимися по делу и исследованными в судебном заседании доказательствами и поэтому принимает их за основу. 

Исследовав совокупность представленных и исследованных судом доказательств суд приходит к выводу о доказанности вины всех подсудимых в совершении инкриминируемого им преступления.

Как видно из материалов уголовного дела, именно ФИО1, который до июля 2017 года являлся действующим сотрудником полиции, оперуполномоченным уголовного розыска, ранее состоявший в отделе по экономическим преступлениям, после обращения к нему доверенных лиц потерпевших М с просьбой оказать содействие в незаконных действиях их компаньона К который за отказ выплачивать ему несоразмерно высокие денежные средства как учредителю, и который предпринимал различные методы разрушения бизнеса, в том числе и путём воздействия криминальных лиц, помогал им, в том числе криминального воздействия со стороны неизвестных, что нашло своё отражение в разговорах ФИО3. Однако в последствии, узнав, что в отношении ООО возбуждено уголовное дело, зная генерального директора данного ООО - С инициировал звонки в его адрес и, желая обогатиться предложил за вознаграждение, ссылаясь на свои связи со следственным аппаратом и иными должностными лицами, решить вопрос о прекращении уголовного дела. 

Об этом свидетельствуют как показания С потерпевших, ряда свидетелей, которые присутствовали при этом, прослушанные записи разговоров с ФИО3. После получения согласия, как видно из материалов дела, он привлёк к своим незаконным действиями ФИО2, которая действительно ранее являлась судьёй Московского арбитражно-третейского суда и в подтверждение этого предъявляла удостоверение, которое впоследствии было обнаружено в её жилище, а та в свою очередь привлекла своего знакомого ФИО7 как важного чиновника Следственного Комитета РФ. При встрече со С последние, в том числе и ФИО7 предъявляли имевшиеся у них копии из уголовного дела, которые мог получить только человек, близкий к следствию, которым, по мнению суда, был ФИО1 и который пользуясь своим служебным положением и информацией, которая ему становилась известной, хотя он и отрицает данный факт, все подсудимые создавали видимость возможности за вознаграждение принять меры к прекращению уголовного дела, при этом ставили в зависимость от передачи денежных средств свободу потерпевших, квалификацию их действий в рамках уголовного дела. ФИО6 при этом предъявляя эти документы, показывал свою значимость и осведомлённость по данному делу, внушая возможность решения процессуальных вопросов по нему. Таким образом, они вводили потерпевших в заблуждение, требуя передачи им денежных средств каждый раз всё в больших и больших суммах, каждая из которых в силу п. 4 Приложения к ст. 158 УК РФ составляла особо крупный размер, поскольку превышала один миллион рублей. 

Подсудимые рассчитывали на то, что М понимая, что фактически давали взятки, опасаясь преследования, не будут обращаться в правоохранительные органы. На это было все и направлено. Поэтому они даже не боялись быть разоблачёнными, о чём свидетельствуют разговоры между ФИО3 и ФИО3. Действия же ФИО3, который записывал разговоры с ФИО3, были вызваны тем, что он хотел разделить вину, в том числе и с иными лиц, ссылаясь лишь на то, что просто хотел помочь хорошим людям. Однако, телефонные разговоры, показания потерпевших говорят о его активной роли наряду с ФИО2 

С учётом того, что действия каждым из подсудимых были активными, согласованными, организованными в виде спектаклей, их действия подлежат квалификации как совершённые в составе группы лиц по предварительному сговору. 

Также суд полагает, что действия подсудимого ФИО1 подлежат квалификации и как с использованием своего служебного положения по следующим основаниям. В силу п.24 Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. N 24"О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях", получение должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, ценностей за совершение действий (бездействие), которые входят в его полномочия либо которые оно могло совершить с использованием служебного положения, следует квалифицировать как получение взятки либо коммерческий подкуп вне зависимости от намерения совершить указанные действия (бездействие). В случае, если указанное лицо получило ценности за совершение действий (бездействие), которые в действительности оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий и невозможности использовать свое служебное положение, такие действия при наличии умысла на приобретение ценностей следует квалифицировать как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

В данном случае ФИО1 являлся оперуполномоченным уголовного розыска 

<

данные изъяты> и в силу своего положения имел доступ к значимой информации: как по оперативным каналам, так и вследствие служебного положения. О том, что он интересовался уголовным делом, свидетельствуют и показания свидетеля М, к которому также обращался ФИО1 

Вместе с тем, в ходе предварительного расследования не было получено доказательств того, что к делу причастны сотрудники следственного аппарата следственной части 

<

данные изъяты> Не было добыто этому доказательств и в судебном заседании. Поэтому действия подсудимых подлежат квалификации по ч. 4 ст. 159 УК РФ. 

Каждый из подсудимых понимал, что не имеет возможности повлиять на ход следствия в рамках уголовного дела за № и не имел возможности прекратить уголовное дело. Однако, обманывая, предоставляли копии поддельных процессуальных актов о прекращении уголовного дела, а когда М были задержаны и решался вопрос о мере пресечения, сообщали, что именно благодаря им потерпевшие не были взяты под стражу, тем самым вводили их в заблуждение о своих возможностях, а сам факт доставления в суд, как неисполнение ранее предъявленных требований о передаче очередной партии денежных средств. 

Таким образом, они вводили в заблуждение потерпевших относительно своих намерений. 

Доводы подсудимых ФИО2 и ФИО7 и их защитников об их непричастности к преступлению и оговора, отсутствия проведённых фоноскопических экспертиз для определения того, чей голос звучал на записях, суд отвергает как несостоятельные, опровергнутые представленными и указанными выше доказательствами. Суд непосредственно прослушивал данные записи и сомнений в том, что в данных записях фигурируют все подсудимые, не имеется. Более того, это подтверждали и лица, которые и делали указанные записи. Их изъятие и получение в качестве доказательств у лиц, которые эти разговоры и осуществляли, не противоречит уголовно-процессуальному закону. 

То, что первая встреча ФИО7 со С состоялась только в сентябре 2016 года, вовсе не свидетельствует о том, что он не был привлечён к преступлению к моменту передачи первых партий денежных средств. Как ФИО1, так и С своих показаниях сообщали, что суммы денежных средств устанавливались с лета 2016 года именно ФИО7, которого называли «Дедом» через его помощницу ФИО3. Из данных обысков в квартире ФИО6, его телефонных переписок видно, что он являлся предприимчивым человеком и по данному делу вел активную роль. То, что он встречался с потерпевшим и С лишь несколько раз, не свидетельствует о его непричастности к преступлению. Поскольку его представляли как крайне занятого высокопоставленного чиновника и как гаранта по принятию решений, данное обстоятельство не подразумевает частых встреч, однако при тех встречах, что происходили, он был прекрасно осведомлен о характере дела и принимал в этом активное участие, обещая решить все возникшие вопросы. 

Позицию подсудимого ФИО1 о том, что он получил от С лишь 29 500 000 рублей суд расценивает как защитную, опровергнутую как показаниями С материалами уголовного дела, данными телефонных переговоров о времени и месте, детализации их, показаниями ФИО3, что во все указанные дни, отражённые в обвинении он встречался со С. после передачи последнему денежных средств М, в том числе и его собственными словами, запечатлёнными в разговоре, когда он сообщил, что то, что они сделали уже стоит больше чем «полтос», то есть с очевидностью пятьдесят миллионов рублей. То, что часть этих денег могла остаться у С. является лишь не подтверждённым предположением. 

Таким образом, позиция подсудимых ФИО2 и ФИО7 судом признаётся направленной на возможность уйти от ответственности, опровергнутая совокупностью доказательств, как и позицию подсудимого ФИО1 о своей незначительной роли в преступлении, поскольку именно им была проявлена инициатива, к так называемой помощи потерпевшим, связанной с коррупционной составляющей, поскольку в нём, как в действующем сотруднике полиции потерпевшие и свидетель С видели выход из положения. Именно он вместе с остальными подсудимыми организовывал «спектакли» вырисовывал самые худшие перспективы, если потерпевшие не будут продолжать платить деньги. Он вводил в заблуждение С и потерпевших, получал нужную информацию, передавал её потерпевшим, то есть, предавал интересы службы, требуя за так называемые «услуги» или «помощь» значительные суммы денежных средств. 

Вместе с тем, суд исключает из обвинения подсудимым ссылку на то, что подсудимые изначально имели умысел на хищение у потерпевших 60 миллионов рублей, поскольку судом не установлено, что кто-то из подсудимых изначально требовал указанную сумму. Количество же денежных средств, необходимое за решение тех или иных вопросов в рамках уголовного дела сообщалось последовательно подсудимыми потерпевшим ФИО13 через свидетеля С 

При назначении наказания подсудимым, суд учитывает степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновных, обстоятельства дела, наличие смягчающих и иных обстоятельств, степень вины каждого из подсудимых, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённых и на условия их жизни. 

Судом установлено, что:

-ФИО2 ранее не судима, разведена (т. 14 л.д. 107), имеет на иждивении двух малолетних детей 2014 и ДД.ММ.ГГГГ г.р., один из которых является инвалидом (т. 13 л.д. 199-211, т. 14 л.д. 108-151), состоит в фактических брачных отношениях, на учёте у нарколога и психиатра не состоит, мер к возмещению ущерба не предпринимала, (т. 8 л.д. 136-162, т. 10 л.д. 223-258, 298), по месту работы характеризована положительно (т.13 л.д. 198) 

- ФИО7 на учётах у нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется положительно, ранее не судим (т. 8 л.д. 265-268), является участником последствий Чернобыльской катастрофы (т. 14 л.д. 197); 

-ФИО1 не судим, на учётах у нарколога и психиатра не состоит, имеет малолетнего ребёнка - ДД.ММ.ГГГГ г.р., по месту службы в УМВД России по г.о. Подольск характеризован как посредственный сотрудник (т. 9 л.д. 133, 197-236), имеет родителей - пенсионеров.

По инициативе защитника подсудимого ФИО1 судом был допрошен ряд свидетелей.

Так, свидетель М - сестра ФИО1 охарактеризовала брата с положительной стороны, как отзывчивого человека, с высшим военным образованием, всегда работал и не сидел на шее у родителей, которые являются пенсионерами, у него маленький ребёнок и случившееся для них является шоком. 

Мать ФИО1 - К также охарактеризовала его с положительной стороны, сын имеет высшее военное и юридическое образование, всегда работал, занимался спортом, женат, имеет маленького ребёнка. Ни о каких деньгах она не слышала. Супруга подсудимого ФИО1 - К охарактеризовала его как отзывчивого человека с большим кругом друзей, как хорошего мужа и ответственного человека. Ей очень тяжело, так как у них на момент задержания только родился ребёнок и в настоящее время она вынуждена работать. Она никогда никаких чужих денег, тем более в огромной сумме не видела, и они жили как обычная семья и о случившемся узнала лишь после задержания мужа. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому ФИО1, суд признаёт наличие у него на иждивении малолетнего ребёнка, принятие мер к заглаживанию причинённого потерпевшим ущерба в размере 40 000 рублей потерпевшим (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ) (т. 14 л.д. 182), активное способствование расследованию преступления и изобличению других соучастников преступления (п. «и» ч. 1 ст. 60 УК РФ). Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимому ФИО1, суд по делу не усматривает. 

Вместе с тем, учитывая, что ФИО1 совершил тяжкое преступление с повышенной степенью общественной опасности, его обстоятельства, в целях справедливого наказания, ограждения общества от преступных посягательств, реализации принципа справедливости и адекватного наказания за содеянное, его личность, суд полагает необходимым назначить ему наказание, связанное с реальным лишением свободы в пределах санкций совершённого им преступления руководствуясь при этом положениями ст. 6 и ст. 60 УК РФ. Также с учётом обстоятельств дела, его корыстной направленности, суд считает необходимым назначить ему в качестве дополнительного наказания штраф. Одновременно с этим, учитывая характеристики и иные смягчающие наказание обстоятельства, суд полагает возможным не применять к нему дополнительный вид наказания в виде ограничения свободы. 

При определении размера наказания, суд учитывает данные о личности подсудимого, позицию потерпевших, ходатайствовавших о снисхождении при наличии обстоятельств, смягчающие наказание обстоятельства, указанные выше, в том числе предусмотренные п. «и,к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд применяет к нему требования ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Отбывать ФИО1 наказание как совершившему тяжкое преступление в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ надлежит в исправительной колонии общего режима, а время нахождения его под стражей в качестве меры пресечения подлежит зачёту в общий срок назначаемого ему наказания по правилам ст. 72 УК РФ.

Учитывая личность подсудимого и обстоятельства дела суд не находит оснований для применения к ФИО1 положений ст. 64 и (или) 73 УК РФ. 

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, степень общественной опасности совершенного преступления и обстоятельства у суда не имеется оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую, в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимому ФИО7 суд признаёт его преклонный возраст, его неудовлетворительное состояние здоровья. Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимому ФИО7, суд по делу не усматривает. 

Вместе с тем, учитывая, что ФИО7 совершил тяжкое преступление с повышенной степенью общественной опасности, его обстоятельства, в целях справедливого наказания, ограждения общества от преступных посягательств, реализации принципа справедливости и адекватного наказания за содеянное, его личность, суд полагает необходимым назначить ему наказание, связанное с реальным лишением свободы в пределах санкций совершённого им преступлений руководствуясь при этом положениями ст. 6 и ст. 60 УК РФ. Также с учётом обстоятельств дела, его корыстной направленности, суд считает необходимым назначить ему в качестве дополнительного наказания штраф. Одновременно с этим, учитывая характеристики и иные смягчающие наказание обстоятельства, суд полагает возможным не применять к нему дополнительный вид наказания в виде ограничения свободы. 

При определении размера наказания, суд учитывает данные о личности подсудимого, смягчающие наказание обстоятельства, указанные выше, а также участие его в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

Отбывать ФИО7 наказание как совершившему тяжкое преступление в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ надлежит в исправительной колонии общего режима, а время нахождения его под стражей в качестве меры пресечения подлежит зачёту в общий срок назначаемого ему наказания по правилам ст. 72 УК РФ.

Учитывая личность подсудимого и обстоятельства дела суд не находит оснований для применения к ФИО7 положений ст. 64 и (или) 73 УК РФ. 

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, степень общественной опасности совершенного преступления и обстоятельства у суда не имеется оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую, в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой ФИО2, суд признаёт наличие у неё на иждивении двух малолетних детей (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ), один из которых является инвалидом, наличие у матери серьёзных заболеваний, о чём она сообщала суду. Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимой ФИО2, суд по делу не усматривает. 

Однако суд не может не учитывать, что после возбуждения уголовного дела ФИО2 приняла меры к выведению из своей собственности недвижимого имущества, которое по убеждению суда было ей приобретено в инкриминируемый ей период мошенничества, как и иного недвижимого имущества, в целях увода его от ареста, либо возмещения ущерба. Имея возможность, не предпринимала она мер и к добровольному заглаживанию ущерба. 

Вместе с тем, учитывая, что ФИО2 совершила тяжкое преступление с повышенной степенью общественной опасности, его обстоятельства, её существенную роль в этом, в целях справедливого наказания, ограждения общества от преступных посягательств, реализации принципа справедливости и адекватного наказания за содеянное, её личность, суд полагает необходимым назначить ей наказание, связанное с реальным лишением свободы в пределах санкций совершённого ей преступлений руководствуясь при этом положениями ст. 6 и ст. 60 УК РФ. Также с учётом обстоятельств дела, корыстной направленности, суд считает необходимым назначить ей в качестве дополнительного наказания и штраф. Одновременно с этим, учитывая характеристики и иные смягчающие наказание обстоятельства, суд полагает возможным не применять к ней дополнительный вид наказания в виде ограничения свободы. 

При определении размера наказания, суд учитывает данные о личности подсудимой, обстоятельства дела, указанные выше смягчающие наказание обстоятельства, положительные характеристики с места учёбы, прежней работы и жительства.

Отбывать ФИО2 наказание как совершившей тяжкое преступление в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ надлежит в исправительной колонии общего режима, а время её задержания и дальнейшее нахождение под домашним арестом подлежит зачёту в общий срок назначаемого ей наказания по правилам ст. 72 УК РФ.

Учитывая личность подсудимой, её роль в преступлении и иные обстоятельства дела, суд не находит оснований для применения к ФИО2 положений ст. 64 и (или) 73 УК РФ. По тем же основаниям суд не видит причин для освобождения её от наказания либо отсрочки исполнения приговора в порядке ст. 82 УК РФ. 

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, степень общественной опасности совершенного преступления и обстоятельства у суда не имеется оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкую, в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ. 

При определении размера наказания всем подсудимым суд не может не признать и такое смягчающее обстоятельство как противоправное поведение потерпевших, которые понимали, что передаваемые ими денежные средства, направлены на прекращение уголовного дела иным, противоречащим закону способом, то есть для взяток, которые предназначались должностным лицам правоохранительного блока.

Одновременно с этим, суд разделяет недоумение потерпевших и их представителей о том, что уголовное дело в отношении М-вых было возбуждено по заявлению одного из участников общества, по предполагаемому предоставлению фальсифицированных доказательств по гражданскому делу, когда оно ещё только начинало слушаться, а не по его итогам, что крайне нетрадиционно в правоохранительной системе. Именно это обстоятельство: предложение со стороны ФИО1 оказать содействие в прекращении уголовного дела, предоставление им подробной информации о движении по делу и явилось мотивации действий потерпевших. 

По настоящему уголовному делу признанными потерпевшими М и М к подсудимым ФИО1, ФИО7 и ФИО2 предъявлены исковые и в дальнейшем уточнённые исковые требования о возмещении ими солидарно имущественного ущерба, причинённого преступлением в следующей сумме: в пользу М и М - по 24 730 000 рублей.

Истцы и их представители, исковые требования поддержали в полном объёме.

Ответчики ФИО2 и ФИО7 иски не признали в связи с тем, что не признали вину в преступлении. Подсудимый ФИО1 иск признал частично, в сумме 29 500 000 рублей, которые он получил от С указав остальные деньги он не получал. Ту же позицию заняли и защитники подсудимых.

Рассмотрев исковые требования суд приходит к следующему.

Как установлено в судебном заседании и подтверждено материалами уголовного дела в том числе и постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении М-вых по ст. 291 УК РФ, в связи с добровольным сообщением о передачи ими денежных средств в качестве взятки, денежные средства ими передавались за совершение незаконных и преступных целей.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях", его пунктом 30 определено, что освобождение от уголовной ответственности взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, которые активно способствовали раскрытию и (или) расследованию преступления и в отношении которых имело место вымогательство взятки или предмета коммерческого подкупа, не означает отсутствия в их действиях состава преступления. Поэтому такие лица не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа.

От передачи взятки или предмета коммерческого подкупа под воздействием вымогательства следует отличать не являющиеся преступлением действия лица, вынужденного передать деньги, ценности, иное имущество, предоставить имущественные права, оказать услуги имущественного характера должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, в состоянии крайней необходимости или в результате психического принуждения (статья 39 и часть 2 статьи 40 УК РФ), когда отсутствовали иные законные средства для предотвращения причинения вреда правоохраняемым интересам владельца имущества либо представляемых им лиц. В таком случае имущество, полученное должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, подлежит возврату их владельцу. В данном случае, у М-вых имелись законные средства реализации своих прав. 

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ от 08.06.2004 № 226-О, статья 169 ГК Российской Федерации особо выделяет опасную для общества группу недействительных, антисоциальных сделок, противоречащих основам правопорядка и нравственности, признает такие сделки ничтожными и определяет последствия их недействительности: при наличии умысла у обеих сторон такой сделки - в случае ее исполнения обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного; при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

Поэтому суд отказывает в удовлетворении исковых требований М и М

Прокурором же или государственным обвинителем исков к подсудимым о взыскании указанной выше суммы в доход государства не заявлялось. 

Вещественные доказательства по делу в соответствии со ст. 81 УПК РФ: копия постановления о приостановлении производства по уголовному делу №, оптические диски и электронные накопители, подлежат хранению при деле, мобильные телефоны ФИО1 и ФИО7 по вступлении приговора в законную силу подлежат возвращению их доверенным лицам по заявлению осуждённых, а в случае невостребованности, уничтожению в соответствии с законом. 

Руководствуясь ст. 307-309 УПК РФ, суд -

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ признать виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ и назначить им наказание:

-ФИО1 в виде лишения свободы сроком на 3 года и 6 месяцев, со штрафом в размере 500 000 рублей, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;

-ФИО2 в виде лишения свободы сроком на 4 года, со штрафом в размере 600 000 рублей, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;

-ФИО7 в виде лишения свободы сроком на 4 года, со штрафом в размере 600 000 рублей, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. 

Меру пресечения ФИО1 и ФИО7 до вступления приговора в законную силу сохранить прежней - содержание под стражей. Срок отбывания ими наказания исчислять с 14 января 2019 года. 

Зачесть ФИО1 и ФИО7 также в срок отбывания наказания время их задержания в порядке ст. 91 УПК РФ и в дальнейшем нахождение под стражей в качестве меры пресечения с 19 июля 2017 года и далее, до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с положениями п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ (редакции Закона от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ) из расчёта одного дня содержания под стражей в качестве меры пресечения за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. 

Меру пресечения ФИО2 до вступления приговора в законную силу сохранить прежней, подписку о невыезде. После вступления приговора в законную силу она подлежит взятию под стражу и направлению в места лишения свободы. 

Зачесть ей в срок отбывания наказания время нахождения под стражей время задержания в порядке ст. 91 УПК РФ с 19 по 21 июля 2017 года и в дальнейшем нахождение под домашним арестом с 21 июля 2017 года и до 18 июня 2018 года в соответствии с п.2 ч. 10 ст. 109 УПК РФ из расчёта одного дня лишения свободы одному дню домашнего ареста.

В удовлетворении исковых требований М и М о взыскании с ФИО1, ФИО2 и ФИО7 солидарно по 24 730 000 рублей, каждому, отказать.

Вещественные доказательства по делу: 

-копию постановления о приостановлении производства по уголовному делу №, оптические диски и электронные накопители, хранить при деле, мобильные телефоны ФИО1 и ФИО7 по вступлении приговора в законную силу возвратить их доверенным лицам по заявлению, а в случае невостребованности, в установленные законом сроки, уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционную инстанцию Московского областного суда в 10-ти дневный срок, а осуждённым, содержащимся под стражей, в тот же срок с момента вручения ему копии настоящего приговора. Разъяснить право участников процесса на ознакомление с протоколом судебного заседания, о чём необходимо сообщить в суд, в трёхдневный срок и в тот же срок после ознакомления, подать на него замечания. Кроме того, в случае подачи апелляционной жалобы, принесения апелляционного преставления, осуждённый вправе в 10 суток со дня вручения приговора ходатайствовать о своём участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ

СУДЬЯ: А.Ф.ШАРАФЕЕВ