Председательствующий Пьянкова И.В. Дело 22-393/2021

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н Ы Й 

П Р И Г О В О Р

 

Именем Российской Федерации

г. Абакан 19 июля 2021 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Хакасия в составе 

председательствующего судьи Фокина А.В., 

судей Апосовой И.В., 

ФИО27, 

при секретаре Кольчикове Е.К., 

с участием 

прокурора Кандрашовой Т.А., 

осужденных ФИО28,

ФИО29,

ФИО30,

ФИО31,

защитников Князевой Н.А.,

Лыткина О.П.,

Понамарёвой О.А., 

Чуприна И.И.,

ФИО32, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного ФИО31 и его защитника Чуприна И.И., защитника Понамаревой О.А. (основную и дополнительную) в интересах осужденного ФИО30, защитника Князевой Н.А. в интересах осужденного ФИО28, защитника Лыткина О.П. в интересах осужденного ФИО29 (с дополнением осужденного ФИО29) на приговор Абаканского городского суда Республики Хакасия от 3 июня 2020 года, которым 

ФИО28, 

<

данные изъяты>, несудимый,

осужден по п. п. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 УК РФ к 6 годам 2 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года, по ч. 4 ч. 111 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 2 года, 

ФИО65, 

<

данные изъяты>, несудимый,

осужден по п. п. «а», «б», «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ к 6 годам 2 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года, по ч. 4 ч. 111 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года, 

ФИО30, 

<

данные изъяты>, несудимый,

осужден по п. п. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 УК РФ к 5 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года, по ч. 4 ч. 111 УК РФ к 9 годам лишения свободы, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года, 

ФИО28, 

<

данные изъяты>, судимый:

- 23 ноября 2006 года Абаканским городским судом Республики Хакасия, с учетом изменений внесенных постановлением Абаканского городского суда от 13 мая 2011 года по ч. 2 ст. 159, п. «г» ч. 2 ст. 161, п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года 8 месяцев, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 4 года;

- 29 января 2009 года Усть-Абаканским районным судом Республики Хакасия, с учетом изменений внесенных постановлениями Абаканского городского суда от 1 февраля 2010 года, 15 марта 2010 года, 13 мая 2011 года по п. п. «в», «г» ч. 2 ст. 161, п. п. «б», «в» ч. 2 ст. 158, п. п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 7 месяцам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года, приговором Абаканского городского суда Республики Хакасия от 30 июня 2009 года (судимость по которому погашена), условное осуждение по данному приговору и приговору от 23 ноября 2006 года отменено, на основании ст. 70 УК РФ назначено 3 года 8 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима, освобожден 12 декабря 2012 года по отбытии срока;

- 18 сентября 2013 года Верховным судом Республики Хакасия по ч. 1 ст. 161, п. «к» ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 167 УК РФ, с применением ч. 3 ст. 69 УК РФ к лишению свободы на срок 23 года, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяца и установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ указанных в приговоре ограничений и обязанности (неотбытый срок лишения свободы на момент вынесения обжалуемого приговора составил 15 лет 8 месяцев 8 дней)

осужден по ч. 5 ст. 33, п. п. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 УК РФ к 5 годам лишения свободы с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года, по ч. 4 ч. 111 УК РФ к лишению свободы на срок 9 лет 6 месяцев, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, назначено наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 2 года, на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 18 сентября 2013 года и окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 24 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 2 года и с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев и установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ указанных в приговоре ограничений: не выезжать за пределы территории муниципального образования (Усть-Абаканский район Республики Хакасия), не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и обязанности являться в данный орган два раза в месяц для регистрации. 

Заслушав доклад председательствующего по обстоятельствам дела, доводам апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав мнения участников судебного заседания, судебная коллегия 

У С Т А Н О В И Л А :

ФИО28, ФИО29 и ФИО30 каждый признан виновным и осужден за превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы их полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств, с причинением тяжких последствий.

ФИО31 осужден за пособничество, то есть содействие путем предоставления средств и орудий совершения преступления, устранения препятствий, совершению должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств, с причинением тяжких последствий.

ФИО28, ФИО29, ФИО30 и ФИО31, каждый, осуждены за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Согласно приговору, преступления были совершены осужденными в г. Абакане при следующих обстоятельствах. 

ФИО28, являющемуся начальником единое помещение камерного типа ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, расположено по адресу: 

<

адрес>, (далее по тексту - ЕПКТ) 10 ноября 2017 года в период времени с 7 часов 30 минут до 10 часов 30 минут стало известно, что в ЕПКТ для дальнейшего отбывания наказания будет этапирован осужденный И., который является злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. У ФИО28 возник преступный умысел, направленный на причинение И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением специальных средств и предметов, используемых в качестве оружия, с целью причинения И. физической боли и телесных повреждений, демонстрации своих властных полномочий, необходимых для последующего выполнения И. всех приказов и распоряжений сотрудников администрации учреждения и беспрекословного выполнения правил внутреннего распорядка исправительного учреждения, а также преступный умысел, направленный на превышение в отношении последнего должностных полномочий с применением насилия и специальных средств, с причинением тяжких последствий в виде тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть И.

В указанный выше период времени ФИО28, находясь в помещении ЕПКТ, сообщил о своих преступных намерениях инспектору группы безопасности ЕПКТ ФИО30 и младшему инспектору 2 категории группы безопасности ЕПКТ ФИО29, которые согласились с предложением ФИО28, вступив тем самым с последним в предварительный сговор на превышение должностных полномочий с применением насилия и специальных средств, с причинением тяжких последствий в виде тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть И., с применением специальных средств и предметов, используемых в качестве оружия, распределив между собой роли следующим образом: 

- ФИО28 отвел себе роль исполнителя преступлений, путем совершения в отношении И. любых насильственных действий по своему личному усмотрению, в том числе путем применения физической силы и специальных средств, оказания морального и психологического воздействия, в целях подавления воли И. к оказанию сопротивления и проявления своих властных полномочий по занимаемой должности, совместно с ФИО30 обеспечит конвоирование И. в локальный сектор ЕПКТ, при необходимости самостоятельно осуществит приискание в качестве орудия преступления специальных средств по своему собственному усмотрению; 

- ФИО30 в процессе конвоирования осужденного И. до локального сектора ЕПКТ, с целью сокрытия фиксации их преступных действий, отключит переносной видеорегистратор «Дозор 77», а также применит в отношении И. физическую силу и специальные средства, в целях подавления воли последнего к оказанию сопротивления и проявления своих властных полномочий по занимаемой должности; 

- ФИО29 отключит видеокамеры системы видеонаблюдения ЕПКТ, с целью сокрытия фиксации их преступных действий; оденет форму осужденного и маску с целью исключения возможности его последующего опознания И., а также инсценировки применения насилия в отношении последнего со стороны осужденного лица; привлечет в качестве пособника преступления осужденного ФИО31; путём дачи последнему соответствующих указаний обеспечит нахождение в локальном секторе ЕПКТ матрацев, электрошокерного устройства, газового баллончика, ленты-скотч, а по прибытию И. в локальный сектор ЕПКТ незамедлительно применит в отношении него физическую силу и специальные средства, в целях подавления воли последнего к оказанию сопротивления и проявления своих властных полномочий по занимаемой должности.

После этого 10 ноября 2017 года около 10 часов 30 минут ФИО29, реализуя совместный преступный умысел, находясь в помещении ЕПКТ, с целью сокрытия фиксации системой видеонаблюдения их преступных действий, отключил систему. После чего, в период с 10 часов 30 минут по 13 часов 03 минуты он же привлек в качестве соучастника преступления осужденного ФИО31 и дал последнему указание отнести в локальный сектор ЕПКТ два матраца и кик-боксерские перчатки, необходимые для сокрытия следов применения физического насилия, а также ленту-скотч и электрошокерное устройство, которые были необходимы для совершения преступных действий в отношении И. 

ФИО31, осознавая противоправный характер преступных намерений ФИО29, ФИО28 и ФИО30 принес по указанию ФИО29 в локальный сектор ЕПКТ пару кик-боксерских перчаток, газовый баллончик, ленту-скотч и электрошокерное устройство, а также два матраца, которые постелил на пол, то есть умышленно содействовал совершению задуманного ФИО29, ФИО28 и ФИО30 преступления путём предоставления средств и орудий совершения преступления, тем самым, вступил с указанными должностными лицами в предварительный преступный сговор на совершение превышения должностных полномочий в качестве пособника, рассчитывая в результате этого добиться лояльного отношения к нему со стороны соучастников и вступил с последними в предварительный преступный сговор на причинение И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека с применением специальных средств и предметов, используемых в качестве оружия в качестве соисполнителя. 

Далее ФИО29 проследовал в помещение локального сектора ЕПТК, где переоделся в одежду осужденного, надел кик-боксерские перчатки и стал ожидать прибытия И., а также приказал ФИО31 находиться в локальном секторе ЕПКТ с целью инсценировки совершения противоправных действий в отношении И. со стороны осужденных и одеть маску, которая будет скрывать его лицо, что ФИО31 выполнил.

ФИО28 и ФИО30, действуя согласно заранее распределенным ролям 10 ноября 2017 года около 13 часов 00 минут приняли от сотрудников отдела конвоирования УФСИН России по Республике Хакасия осужденного И., этапированного из ФКУ ИК-35 УФСИН России по Республике Хакасия, после чего, стали осуществлять его конвоирование в помещение ЕПКТ. При подходе к двери локального сектора ЕПКТ ФИО30, с целью сокрытия фиксации их преступных действий, согласно заранее отведенной ему роли, отключил имеющийся у него переносной видеорегистратор «Дозор 77». 

После того как около 13 часов 04 минут ФИО28 и ФИО30 подвели И. к двери локального сектора ЕПКТ, где находились ФИО31 и ФИО29, последний, после открытия двери, схватил руками И. за одежду и с силой затащил его в помещение локального сектора ЕПКТ, куда также проследовали ФИО28 и ФИО30

Далее в период с 13 часов 04 минут по 13 часов 55 минут ФИО29, продолжая реализацию совместного преступного умысла, применяя в отношении И. насилие, схватил последнего руками за одежду и повалил его на живот на лежавшие на полу матрацы, после чего приказал последнему убрать руки за спину. И. лежа на животе попытался убрать руки под себя, в связи с чем ФИО29 дважды незаконно применил в область лица И. специальное средство - газ из газового баллончика, после чего стал заводить ему руки за спину и удерживать их в положении за спиной. При этом, находящийся рядом ФИО31 применяя в отношении И. насилие, одновременно с ФИО29 завели И. руки за спину и удерживали их в положении за спиной. В это же время ФИО30 взял принесенную ФИО31 ленту-скотч и связал ей руки И. 

Далее ФИО29, ФИО30, и ФИО28, действуя в качестве исполнителей преступления, ФИО31, действуя в качестве пособника превышения должностных полномочий, продолжая реализацию вышеуказанного совместного преступного умысла, действуя совместно и согласовано в составе группы лиц по предварительному сговору, осознавая противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов И. на личную неприкосновенность, а также охраняемых законом интересов государства в виде дискредитации органов ФСИН России в глазах общественности и умаления авторитета данного правоохранительного органа, желая их наступления, явно выходя за пределы своих (ФИО29, ФИО30 и ФИО28) должностных полномочий, предусмотренных ч. 1 ст. 86 УИК РФ, ст. 28, ст. 28.1, ст. 29, ст. 30 Закона № 5473-1, осуществляя действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, применяя в отношении И. насилие, в нарушение ст. 2, ч. 1 ст. 17, ст. 18, ч. 1 - ч. 2 ст. 21, ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 45 Конституции Российской Федерации, ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 12, ч. 1 ст. 13 УИК РФ, стремясь насильственным способом склонить И. к соблюдению установленного порядка отбывания наказания, правил внутреннего распорядка исправительного учреждения, продолжая реализацию совместного преступного умысла на причинение И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением специальных средств и предметов, используемых в качестве оружия совершили в отношении И. следующие противоправные действия:

- ФИО28 нанес: не менее 3 ударов руками и электрошокерным устройством, используемым в качестве оружия по голове И.; не менее 5 ударов руками по различным частям тела потерпевшего, а также с использованием электрошокерных устройств совершил не менее 10 ударов электрическим током в область головы, шеи, туловища, половых органов и конечностей потерпевшего; 

- ФИО29 нанес: не менее 3 ударов руками по голове И., не менее 5 ударов руками по различным частям тела, в том числе рукам и ногам потерпевшего; 

- ФИО31 нанес: не менее 3 ударов руками по голове И., не менее 5 ударов руками по различным частям тела и ногам потерпевшего; 

- ФИО30, нанес специальным средством - палкой резиновой, не менее 5 ударов по ногам И.

Своими совместными умышленными действиями ФИО29, ФИО31, ФИО30 и ФИО28 причинили И. физическую боль и телесные повреждения:

- закрытую черепно-мозговая травмву: клиническое - сознание кома, атония, арефлексия, анизокория, подострое субдуральное кровоизлияние в правой теменно-височной области (свертки и часть лизированной крови темного цвета объемом около 150 мл.), на секции - кровоизлияние в мягкие ткани лобной и височной области слева, кровоизлияние в левую височную мышцу, гистологически - в твердой мозговой оболочке очаговые и перивазальные интрадуральные кровоизлияния, соответствующие подострому периоду, кровоизлияние на белочной оболочке левого глаза, кровоподтек на брови слева и на верхнем веке левого глаза, ссадина в теменной области справа, указанное повреждение состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти и по признаку вреда, опасного для жизни человека, квалифицируются как тяжкий вред здоровью;

- ссадины на переходной кайме нижней губы справа (3), на правой стопе (6), на мошонке слева (1), в скуловой области справа (1), в заушной области справа (1), в области правого коленного сустава (1), на правой голени (1), в ягодичных областях справа и слева (множество), на правом бедре (1), в области левого коленного сустава (1). Указанные повреждения в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека; 

- кровоподтеки в области гребня подвздошной кости слева (1), на левой голени (1), на передней поверхности грудной клетки справа в 3-м межреберье (1), на правой голени (1), на левом предплечье (1), в области правого коленного сустава (1), на передней поверхности грудной клетки слева, на уровне 7 и 8 ребер между передней подмышечной и средней ключичной линиями (1). Указанные повреждения в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

После причинения И. телесных повреждений 10 ноября 2017 года последний был доставлен в ГБУЗ Республики Хакасия «Абаканская городская клиническая больница», где скончался 19 ноября 2017 года. 

Смерть И. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, осложнившейся развитием травматического отека вещества головного мозга, явившейся результатом вышеописанных совместных действий ФИО29, ФИО31, ФИО30 и ФИО28

Превышение ФИО29, ФИО28 и ФИО30 своих должностных полномочий, а также пособничество этим действиям ФИО31 и умышленные действия направленные на причинение И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека с применением специальных средств и предметов, используемых в качестве оружия, повлекли:

- наступление тяжких последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью И., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего;

- существенное нарушение прав и законных интересов И., гарантированных ст. 2, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции РФ, согласно которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанность государства, ч. 1 - ч. 2 ст. 21, ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 45 Конституции РФ, закрепляющих права гражданина на свободу и личную неприкосновенность, охрану государством достоинства личности, отсутствие его умаления, запрета применения насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения, а также гарантию государственной защиты прав и свобод человека, ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 12, ч. 1 ст. 13 УИК РФ, гарантирующих осужденным со стороны государства уважение и охрану их прав, свобод и законных интересов, обеспечение законности применения средств исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний, предусматривающих право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказание, на личную безопасность, запрет на жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение, законность применения к ним мер принуждения; 

- существенное нарушение охраняемых законом интересов государства в виде умаления таких конституционных принципов, как законность, верховенство Конституции РФ, федеральных законов, общепринятых принципов и норм международного права, гарантированных ст. 4 и ст. 15 Конституции РФ, и, как следствие, явное и грубое нарушение установленного порядка функционирования ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ, его правильной и законной деятельности, при которой обеспечиваются выполнение задач и принципов ФСИН России, предусмотренных ст. 1, ст. 8 УИК РФ, ст. 1, ст. 13 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», п. 1, п. 3 Положения и п. 2.1 Устава ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, раздела II положения о ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, в подрыве в этой связи авторитета, доверия, уважения и дискредитации органов ФСИН России в целом, и сотрудников ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия в частности.

Судом первой инстанции в подтверждение выводов о виновности ФИО28, ФИО30, ФИО31 и ФИО29 в совершении инкриминируемых преступлений были положены в основу обвинительного приговора с приведением в его тексте их подробного содержания следующие доказательства:

- протоколы допросов подсудимых на этапе досудебного производства по делу - ФИО28 (том 4 л. д. 3 - 8), ФИО29 (том 5 л. д. 191 - 195, 200 - 203, 222 - 229, том 6 л. д. 16 - 19), ФИО30 (том 6 л. д. 177 - 183), ФИО31 (том 11 л. д. 161 - 165); 

- протоколы очных ставок между обвиняемыми ФИО28 и ФИО29 (том 4 л. д. 52 - 59, том 6 л. д. 6 - 9), обвиняемыми ФИО29 и ФИО30 (том 6 л. д. 1 - 5), обвиняемым ФИО28 и свидетелем ФИО1 (том 4 л. д. 63 - 69), обвиняемым ФИО30 и свидетелем ФИО1 (том 6 л. д. 196 - 202); 

- протоколы проверок показаний на месте обвиняемого ФИО31 (том 4 л. д. 240 - 251), свидетеля ФИО1 (том 2 л. д. 101 - 111); 

- показания свидетелей ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО1, ФИО14, ФИО26, ФИО40, ФИО41, ФИО15, ФИО42, ФИО43, ФИО16;

- протоколы допросов свидетелей ФИО17 (том 2 л. д. 40 - 43), ФИО18 (том 2 л. д. 141 - 144), ФИО19 (том 2 л. д. 44 - 47), ФИО7 (том 2 л. д. 189 - 192), ФИО9 (том 2 л. д. 69 - 73, 74 - 78, 79 - 80, 81 - 82), ФИО10 (том 2 л. д. 64 - 67), ФИО11 (том 2 л. д. 84 - 87), ФИО20 (том 2 л. д. 204 - 207), ФИО21 (том 2 л. д. 208 - 211), ФИО22 (том 2 л. д. 212 - 215), ФИО1 (том 2 л. д. 94 - 99, 114 - 118), ФИО23 (том 2 л. д. 119 - 120), ФИО43 (том 2 л. д. 22 - 26, 28 - 29); 

- протоколы осмотра места происшествия, в ходе которых осмотрены территория локального сектора ЕПКТ, комната младшего инспектора ЕПКТ, комната для приема осужденных медицинским работником, коридор ведущий с территории ИК-33 в локальный сектор ЕПКТ, из комнаты младшего инспектора изъят видеорегистратор А I D1659 D1 PV09P101029 c блоком питания (том 1 л. д. 151 - 153, том 3 л. д. 156 - 174); 

- видеозапись с камер наблюдения ЕПКТ и протокол их осмотра (том 3 л. д. 175 - 179); 

- протокол выемки у специалиста ФИО43 флеш-носителя объемом 16 Г, с копиями видеосистемы наблюдения 10 файлов в папке «Монитор № 6», с видеокамеры над комнатой младшего инспектора; 10 файлов в папке «Монитор № 6-2» с видеокамеры в конце коридора напротив комнаты младшего инспектора; в папке «Монитор № 7» видеофайлов (№, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №, №) за 10 ноября 2017 года (том 3 л. д. 203 - 208) и протокол осмотра указанного выше флеш-накопителя (том 3 л. д. 209 - 211);

- протокол выемки у свидетеля ФИО3 CD-R диска с видеофайлами от 10 ноября 2017 года и видеорегистратора «Дозор» (том 3 л. д. 122 - 126) и протокол осмотра указанных предметов (том 3 л. д. 127 - 133);

- справка ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» о том, что И. с 10 ноября 2017 года находится в учреждении на лечении по поводу ушиба головного мозга тяжелой степени с подострой субдуральной гематомой правого полушария головного мозга, дислокация срединных структур в стадии декомпенсации, контузия левого глазного яблока, ушиб мягких тканей головы (том 1 л. д. 154); 

- справка судебно-медицинского эксперта о том, что причиной смерти И. явилась черепно-мозговая травма, отек головного мозга (том 1 л. д. 169);

- заключение судебно-медицинского эксперта от 20 ноября 2017 года и дополнительное заключение судебно-медицинского эксперта от 16 февраля 2018 года трупа И. (том 3 л. д. 10 - 17, 33 - 41);

- постановление временно исполняющего обязанности начальника ФКУ ИК-35 УФСИН России по РХ о переводе осужденного И. в одиночную камеру ЕПКТ (том 1 л. д. 190); 

- заключения амбулаторных судебно-психиатрических экспертиз ФИО28, ФИО30, ФИО29, ФИО31 (том 3 л. д. 66 - 67, 79 - 80, 93 - 94, 106 - 108). 

В судебном заседании ФИО28, ФИО30, ФИО31 вину в инкриминируемых преступлениях не признали, при этом ФИО28 сообщил о предвзятом и необъективном отношении к нему в ходе предварительного расследования, ФИО30 указал о выполнении им служебных обязанностей в инкриминируемых ему обстоятельствах, ФИО31 сообщил об оказании на него давления со стороны сотрудников УФСИН России по РХ и со стороны следователя ФИО25

ФИО29 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, не признал, пояснив о признании вины только по ч. 1 ст. 286 УК РФ.

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО29, изменив позицию, признал причинение И. телесных повреждений, которые причинили смерть потерпевшему, при этом не исключил возможность их получения потерпевшим при падении с высоты собственного роста. Поддержал доводы защитника, настаивавшего, что такие действия охватываются квалификацией по ст. 286 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО31 выражает несогласие с приговором суда, утверждает о своей непричастности к совершенным преступлениям, ссылаясь на то, что выполнял распоряжения и указания сотрудников ИК-33, которые могли оказать на него такое же физическое воздействие, как и на потерпевшего. В соответствии с законодательством обязан выполнять все требования администрации учреждения, не давая оценки их законности. За неподчинение сотрудникам учреждения осужденных избивали, применяли специальные средства, что может подтвердить свидетель ФИО24, по этой причине боялся отказаться, когда сотрудник ФИО1 приказал ему падать вниз головой на бетонный пол, чтобы снять видео. Выполняя приказ последнего, падал шесть раз, однако данную видеозапись уничтожил следователь ФИО25, а в деле имеется сфабрикованная запись, смонтированная из отрывков видео. 

Судом не дана оценка тому, что благодаря его показаниям было возбуждено уголовное дело, после чего дали показания ФИО1, ФИО29 и ФИО28, данное обстоятельство в суде подтвердил следователь ФИО26 

Отмечает, что добровольно согласился на проверку показаний на месте, подтвердил показания на очных ставках. Тем не менее, суд не учел его правдивые показания, как активное содействие следствию. 

Кроме того, суд необоснованно принял во внимание, факт отказа от ранее данных им показаний и принятие на себя всей вины. Указанные действия совершены им под давлением оперативных сотрудников ИК-33. Оказанное на него воздействие оценки суда не получило. 

Кроме того, суд не принял во внимание наличие у него дочери и состояние здоровья отца.

Полагает, что судебное разбирательство не было беспристрастным и объективным, все заявленные им и защитником ходатайства были необоснованно отклонены.

Просит приговор отменить, уголовное дело в отношении него прекратить.

В апелляционной жалобе защитник Чуприн И.И. в интересах осужденного ФИО31 считает приговор подлежащим отмене в соответствии с п. п. 1 - 2 ст. 389.15 УПК РФ ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а также в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, по мнению апеллянта обусловлено, тем, что признавая факт совершения ФИО31 преступления (ст. 286 УК РФ) по предварительному сговору с другими подсудимыми, не обосновывает это какими-либо фактическими доказательствами, по причине отсутствия таковых. 

Считает, что в ходе предварительного и судебного разбирательств объективных, процессуально допустимых доказательств наличия предварительного сговора его подзащитного с подсудимыми ФИО29, ФИО28 и ФИО30 не добыто. Сговор на совершение преступления основан только на умозаключениях следователей и суда первой инстанции. По мнению защиты, «мнимым доказательством» причастности ФИО31 к совершенному преступлению является только то, что он находился в помещениях ЕПКТ в период превышения должностных полномочий другими осужденными, но только в виду отбывания наказания. При этом никто из осужденных или свидетелей обвинения не дал показания о том, что подсудимые каким-то образом вступили с ним в предварительный сговор на совершение преступления. 

Стороной обвинения и судом игнорируется конституционное положение о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке. 

Приводя в жалобе вывод суда (абз. 5 стр. 7 приговора) о вступлении ФИО31 с должностными лицами в предварительный преступный сговор на совершение превышения должностных полномочий в качестве пособника, делает свой вывод, что любой гипотетический свидетель преступления, увидевший совершаемое преступление и осознавший противоправный характер намерений и действий, автоматически становится соучастником преступления.

Констатирует, что из приведенных судом выводов не следует, когда, при каких обстоятельствах, где именно и на каких условиях ФИО31 вступил в преступный сговор на совершение преступления. Судом также не установлено сведений о том, что ФИО29, давая поручение принести матрацы и другие предметы, поставил ФИО31 в известность о преступных намерениях всех соучастников деяния, о составе преступной группы, об отведённой ему (ФИО31) роли в совершении преступления.

Делает вывод, что при таких обстоятельствах выполнение обязательного к исполнению для ФИО31 поручения надзирающего за ним сотрудника УФСИН невозможно принять за добровольное вступление в предварительный сговор на совершение преступления, поскольку такое поручение ФИО31 обязан был выполнить согласно своему правовому положению осужденного.

В качестве обстоятельств, связанных с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, указывает на то, что суд в нарушение ст. 294 УПК РФ не возобновил судебное следствие после того, как стороной защиты в прениях были озвучены новые обстоятельства - обращено внимание суда на то, что описание преступных действий ФИО31, касающихся ст. 286 УК РФ, характерно для описания действий исполнителя преступления. 

Приводя в жалобе содержание ч. 4 ст. 34 УК РФ и выдержки из предъявленного ФИО31 обвинения о том, что последний нанес не менее 3 ударов руками по голове И., а также не менее 5 ударов руками по различным частям тела потерпевшего, делает вывод, что описывая в приговоре существо совершенного ФИО31 преступного деяния, суд вышел за пределы предоставленных ему законом полномочий, а именно: отнес обстоятельства, описывающие роль исполнителя ФИО31, указанные следователем в предъявленном по ст. 286 УК РФ обвинении, только к обстоятельствам совершения ФИО31 преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ, самостоятельно исключив их из текста предъявленного по ст. 286 УК РФ следствием обвинения (абз. 1 стр. 10 приговора). Указанное обстоятельство, по мнению автора жалобы в силу требований закона должно было повлечь за собой возврат уголовного дела прокурору, в порядке ст. 237 УПК РФ. Поскольку суд не может формулировать обвинение, видоизменять его в угоду стороне обвинения, проявляя обвинительный уклон, не может исключать из предъявленного обвинения обстоятельства, имеющие значение для дела, тем самым ухудшая положение обвиняемого. 

Отмечает, что ФИО31 не может нести уголовную ответственность по ст. 286 УК РФ в связи с тем, что не является субъектом данного преступления и не является должностным лицом системы УФСИН России. 

Отмечает, что ФИО31 вменены в вину содействие превышению должностных полномочий в качестве пособника, но при этом содержание этих действий описаны в обвинении, как действия исполнителя, что является нарушением ч. 3 ст. 171 УПК РФ в силу, которой в обвинении должно быть указано, какие действия вменяются обвиняемому по каждой из норм уголовного закона. 

Просит приговор отменить, уголовное дело по обвинению ФИО31 направить на новое судебное рассмотрение.

В апелляционной жалобе защитник Лыткин О.П. в интересах осужденного ФИО29 выражает несогласие с приговором суда, поскольку судом неверно оценены фактические обстоятельства уголовного дела.

Приводя в тексе жалобы диспозицию ч. 3 ст. 286 УК РФ, п. 2 Постановления Пленума ВС РФ о 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», полагает, что вменение ч. 4 ст. 111 УК РФ в вину его подзащитному является излишним.

Ссылаясь на приговор (лист 6 – 7) находит неверно оцененными фактические обстоятельства дела, считает вывод о предварительном сговоре осужденных основанным только на показаниях осужденного ФИО31, которые противоречат иным доказательствам. В частности, ФИО28, ФИО30 и ФИО29 отрицают такой сговор. На имеющейся в деле видеозаписи с регистратора отсутствуют данные указывающие на возможность ФИО31 услышать разговор ФИО30, ФИО28 и ФИО29 об этом. При этом сами осужденные говорят о разных источниках осведомленности о времени появления потерпевшего И. в ИК - 33. 

Полагает неясным вывод суда о том, что именно ФИО29 должен был привлечь в качестве пособника осужденного на тот момент ФИО31, поскольку в деле нет доказательств о том, кто и при каких обстоятельствах сообщал осужденному, что его привлекут для нанесения потерпевшему телесных повреждений и кто давал указание ФИО29 привлечь осужденного.

Не подтвержден доказательствами и вывод суда о том, что именно осужденный ФИО31 должен был доставить в локальный сектор ЕПКТ ФКУ ИК-33 электрошокер, так как ФИО28 и другие свидетели по настоящему делу подтверждают, что именно ФИО28 пришел в ЕПКТ ИК-33 с электрошокером, который только поступил в ИК-33 как специальное средство, и его еще никто не применял. Показания осужденного ФИО31 в части нанесения ударов электрошокером противоречат экспертному заключению об отсутствии на трупе И. следов применения электрошокера.

На листе 64 приговора суд расценивает как способ защиты показания ФИО28 на очной ставке с ФИО29 о том, что одеты в робу, перчатки и маски были оба Б-ных, и отличить их было невозможно. Однако указанное обстоятельство подтвердил и свидетель ФИО1, а его показаниям судом признаны достоверными. В связи с этим полагает, что суд неверно оценил доказательства по делу, положив в основу приговора показания осужденного ФИО31, данные им в ходе допроса в качестве свидетеля.

Обращает внимание на то обстоятельство, что суд первой инстанции не оценил показания ФИО29, ФИО30 и ФИО28 в той части, в которой они согласуются в том, что именно осужденный ФИО31 нанес несколько ударов потерпевшему за то, что последний его оскорбил, и именно после этого потерпевший пошатнулся и упал, после чего был госпитализирован. Эти показания согласуются с видеозаписью, на которой видно, как заносят потерпевшего, а подсудимый ФИО29 идет в форменном обмундировании, хотя никто из присутствующих не пояснял, когда и где последний переодевался, и было ли у него на это время.

Помимо этого отмечает, что согласно приговору ФИО29, ФИО28 и ФИО30 договорились о причинении вреда здоровью потерпевшего, но все дальнейшие их действия, такие как укладка на пол матрацев, применение перчаток, отсутствие наручников при этапировании И., свидетельствуют лишь о том, что умысла на причинение тяжкого вреда у них не имелось. Указанное обстоятельство подтверждается допросами ФИО29, ФИО31, которые, отвечая на вопросы следствия о матрацах и перчатках, четко объясняли данные действия тем, чтобы избежать травмирования И. Об этом же свидетельствуют и изъятые следствием предметы: газовый баллончик и лента скотч, то есть все то, чем невозможно причинить тяжкий вред здоровью. При таких обстоятельствах считает, что вменение осужденным ч. 4 ст. 111 УК РФ является излишним, так как ч. 3 ст. 286 УК РФ охватывает тяжкие последствия, в том числе и причинение смерти по неосторожности.

Полагает, что подсудимому ФИО29 назначено слишком строгое наказание. Суд не учел то, что только он признавал вину по ст. 286 УК РФ, не учел роль лиц, участвующих в преступлении, их должности и соподчинение, в результате младший инспектор ФИО29 получил наказание по размеру сопоставимое с лицами, стоящими выше его по должности, приказы которых он должен был исполнять. Также суд не учел состояние беременности супруги ФИО29, наличие на иждивении несовершеннолетних детей, положительные характеристики и необоснованно не применил при назначении наказания положения ст. 62 и ст. 64 УК РФ.

Просит приговор отменить уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В дополнение к апелляционной жалобе защитника осужденный ФИО29 указывает на незаконность приговора, считая его подлежащим отмене в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ.

Полагает, что в нарушение постановления Пленума ВС РФ «О судебном приговоре» суд проигнорировал доводы стороны защиты о том, что они с ФИО30, ФИО28 не вступали в предварительный сговор и не могли этого сделать, что подтверждается записями со стационарного видеорегистратора. При этом обращает внимание, что протокол осмотра данного видеорегистратора содержит в себе только выборочные сведения, которые были выгодны следствию. Исходя из содержания просмотренных видеозаписей на камере № 11 и скриншотов, приведенных в протоколе осмотра от 24 февраля 2018 года, делает вывод об обвинительном уклоне при рассмотрении дела в суде, поскольку ФИО29, ФИО30 и ФИО28 вместе не пересекались. Также запись не содержит изображения осужденного ФИО31, являющегося, по мнению обвинения, основным свидетелем предварительного сговора. Отмечает, что в суде просмотрены записи с камеры № 03 стационарного видереорегистратора, описание которых нет в протоколе осмотра. Данная камера зафиксировала, что ФИО28 покинул ЕПКТ в 7 часов 41 минуту 06 сек. и до 10 часов 30 минут не возвращался в ЕПКТ, а также тот факт, что ФИО30 покидал ЕПКТ в 09 часов 07 минут 37 сек. и вернулся обратно в 09 часов 20 минут 13 сек., что по мнению апеллянта, также подтверждает факт невозможности возникновения сговора между данными лицами.

Констатирует, что показания ФИО31 являются ложными и влекут за собой неустранимые сомнения в виновности осужденных ФИО29, ФИО30, ФИО28

В ходе допроса свидетеля ФИО42 выяснено, что изображение на мониторы 10 ноября 2017 года выводилось в черно-белом цвете, однако, исходя из показаний свидетеля ФИО1, на мониторе было видно, как ФИО29 надевает кик-боксерские перчатки красного цвета. Таким образом, делает вывод, что свидетелю ФИО1 не было известно о факте сговора ФИО29, ФИО30 и ФИО28

Помимо этого, приводя показания свидетеля ФИО1 от 16 ноября 2017 года, отмечает, что суд не дал оценки показаниям ФИО29, ФИО30 и ФИО28 в той части, в которой они согласуются с тем, что именно осужденный ФИО31 нанес несколько ударов потерпевшему, от которых потерпевший пошатнулся и упал, после чего был госпитализирован. Именно этот момент видел в монитор свидетель ФИО1 Показания этого свидетеля противоречат данным с видеокамеры, где видно, что в момент, когда потерпевшего заносят в кабинет, ФИО29 одет в форменное обмундирование. При этом никто не пояснил, когда и где ФИО29 переоделся.

Считает, что противоречивые показания ФИО1 объясняются тем, что следователь ФИО26 давил на него, требуя оговорить ФИО28 и ФИО29, обещая привлечь его к уголовной ответственности в качестве соучастника преступления.

Обращает внимание, что укладка на пол матрацев, применение перчаток, отсутствие наручников, как и изъятые предметы - газовый баллончик, скотч, свидетельствуют об отсутствии у осужденных умысла на причинение тяжкого вреда здоровью.

И. являлся злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания, склонным к дезорганизации деятельности исправительных учреждений, нападению на сотрудников. Кроме того, И. воевал в группировке ИГИЛ и готовил теракты в школах г. Читы, в результате чего он (ФИО29) полагал, что И. будет оказано неповиновение и приготовил матрацы, чтобы в случае применения физической силы на основании Федерального закона № 5473-1 причинить наименьший урон. Поскольку осужденный И. отказался принимать положение для обыска и оттолкнул его (ФИО29), на данном основании было принято решение о применении физической силы.

Считает, что обвинение по ч. 4 ст. 111 УК РФ является излишним, поскольку преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 286 УК РФ, предусматривает причинение смерти по неосторожности.

Полагает, что показания ФИО31 в части оказания на него давления являются вымыслом, ничем не подтверждаются. Считает показания ФИО31, данные следователю ФИО46 4 июля 2019 года, полученными в нарушение п. 1 ст. 166 УПК РФ.

Назначенное наказание считает слишком суровым, суд не учел признание вины по ч. 1 ст. 286 УК РФ, состояние беременности жены, наличие детей, отсутствие судимости, участие в работе благотворительного фонда «Кристалл». С учетом данных о личности и положительных характеристик, считает возможным применить при назначении наказания положения ст. 62, ст. 64 УК РФ. Просит приговор отменить, назначить по ч. 1 ст. 286 УК РФ более мягкое наказание.

В апелляционной жалобе защитник Понамарёва О.А. в интересах осужденного ФИО30 считает приговор незаконным ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенного нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов.

Полагает, что ФИО30 осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ на основании лишь недостоверных показаний ФИО31, который через полтора года после произошедших событий вспомнил, что ФИО30 наносил удары резиновой палкой по стопам ног потерпевшего И. При этом другие осужденные и единственный свидетель ФИО1 на протяжении предварительного расследования и судебного следствия заявляли, что ФИО30 стоял в стороне и потерпевшего не бил. Полагает, что выводы суда о виновности ФИО30 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, должны быть основаны на совокупности доказательств, а не на показаниях одного лица, который их неоднократно менял.

Кроме того, суд в нарушение уголовного закона, пришел к выводу о наличии по делу идеальной совокупности преступлений в деянии ФИО30, квалифицировав его действия по ч. 4 ст. 111 УК РФ и п. п. «а», «б», «в» ч. 3 ст.286 УК РФ, игнорируя при этом выводы судебно-медицинского эксперта.

Просит приговор отменить, ФИО30 оправдать. 

В дополнительной апелляционной жалобе защитник Понамарёва О.А. указывает, что суд первой инстанции в нарушение требований уголовно-процессуального законодательства принял во внимание показания ФИО31 от 4 июля 2019 года как единственное доказательство виновности ФИО30

Однако, выводы суда о виновности ФИО30 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, опровергаются другими доказательствами. Протоколы допроса ФИО31 в качестве свидетеля следователями ФИО39 (11 ноября 2017 года), ФИО26 (15 ноября 2017 года), ФИО25 (6 марта 2018 года) в судебном заседании не исследовались, а значит, суд не мог убедиться, что ФИО31 пояснил следователю ФИО45 о нанесении ФИО30 ударов по стопам И. резиновой палкой. Исследованный протокол проверки показаний свидетеля ФИО31 от 17 ноября 2017 года содержит показания только о том, что 10 ноября 2017 года ФИО30 связал руки И. скотчем и отошел в сторону. При этом в протоколе содержится утверждение ФИО31, что он все рассказал. В этой связи доводы ФИО31 об ограниченности времени при проверке его показаний и сообщении только основных моментов являются голословными, а протокол отражает детальность выяснения следователем имевших место быть событий. 

Выводы суда о виновности ФИО30 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, основанные только на показаниях ФИО31, без подкрепления иными доказательствами, являются с точки зрения Европейского суда по правам человека нарушением права на справедливое судебное разбирательство. Суд необоснованно отверг показания осужденных ФИО28, ФИО29 и свидетеля ФИО1, которые отрицали факт нанесения ударов ФИО30 

Повторяя довод об ошибочности осуждения по совокупности преступлений, утверждает, что преступное деяние, предусмотренное ч. 3 ст. 286 УК РФ, квалифицируется по совокупности с преступлением, предусмотренным ч. 4 ст. 111 УК РФ, лишь при доказанности умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Исходя из содержания приговора, ФИО30 нанес специальным средством - резиновой палкой, не менее 5 ударов по ногам И., а удары по голове потерпевшего нанесли ФИО28, ФИО29 и ФИО31, то есть, суд разграничил ударные воздействия каждого обвиняемого.

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз трупа от 20 ноября 2017 года и 16 февраля 2018 года, все телесные повреждения на ногах у И., в том числе и на правой стопе, не повлекли вреда здоровью. При таких обстоятельствах, считает, что выводы суда о наличии в действиях ФИО30 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, находящегося в прямой причинной связи с наступлением его смерти, не обоснованы.

Как указано в приговоре, в предварительный сговор ФИО28, ФИО29 и ФИО30 вступили в помещении ЕПКТ в период с 07 часов 30 минут до 10 часов 30 минут 10 ноября 2017 года. Данные выводы опровергаются записью со стационарного видеорегистратора, о которой протокол осмотра видеорегистратора содержит выборочные сведения, угодные следствию (том 3 л. д. 175 - 179). Записи на камере № 11 (дежурная часть ЕПКТ) подтверждают, что ФИО28 в дежурную часть прибыл с 07 часов 29 минут 38 сек., покинул указанное помещение в 07 часов 40 минут 52 сек. и в этот промежуток времени виделся только с ФИО30, который прибыл на службу в 07 часов 39 минут 35 сек. ивДЧ ЕПКТ общался с ним около минуты в присутствии свидетеля ФИО42 Подсудимый ФИО29 в это время находился на инструктаже и в дежурную часть ЕПКТ прибыл лишь в 08 часов 15 минут 57 сек., то есть после того, как ФИО28 покинул указанное помещение. До 10 часов 30 минут видеокамера № 11 ФИО28 не фиксировала.

Суд, ссылаясь на протокол осмотра предметов, использует лишь сведения об отключении ФИО29 стационарного видеорегистратора, при этом полностью игнорирует факт того, что обвиняемые - ФИО28, ФИО33 и ФИО30, не находятся вместе в ЕПКТ в период с 7 часов 30 минут до 10 часов 30 минут 10 ноября 2017 года. Даже приведенные в протоколе осмотра предметов от 24 февраля 2018 года скриншоты с записей стационарного видеорегистратора не содержат изображений обвиняемых вместе.

Кроме того, со стационарного видеорегистратора просмотрены также записи с камеры № 03, описание которых отсутствует в протоколе осмотра. Этой камерой зафиксировано, что ФИО28 покинул ЕПКТ в 07 часов 41 минуту и до 10 часов 30 минут обратно возвращался, а также тот факт, что ФИО30 покидал ЕПКТ в 9 часов 07 минут и вернулся в 9 часов 20 минут, что также подтверждает невозможность сговора между осужденными.

Отмечает, что в нарушение требований Пленума ВС РФ «О судебном приговоре» суд не дал оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимых, и не привел мотивы, почему представленные стороной защиты сведения при осмотре стационарного видеорегистратора - записей с камер № 11 и № 3 судом проигнорированы. Вывод суда о том, что зафиксированный на последнем кадре видеозаписи переносного видеорегистратора «Дозор» палец руки ФИО30 свидетельствует о намеренном отключении видеорегистратора, не соответствует фактическим обстоятельствам дела и версии ФИО30, который не отрицал того, что он протянул руку к видеорегистратору, но это не означает, что он его отключил. Он заметил, что в работе видеорегистратора произошел сбой, поэтому решил его снять и посмотреть. Момент, когда он протянул руку и был зафиксирован на видеозаписи. Факты некорректной работы переносных видеорегистраторов «Дозор 77» подтверждены сотрудниками ИК-33, которые пользуются ими при повседневной службе, а также лицами, которые занимаются ремонтом этого оборудования (ФИО40, ФИО41, ФИО15, ФИО42, ФИО43, ФИО1). Счмитает, что оценка судом показаний свидетелей о поломках видеорегистратора «Дозор 77», как способа защиты сослуживца ФИО30 противоречит уголовно-процессуальному законодательству. Кроме того, ФИО30 с 2017 года не является сотрудником УФСИН России по РХ, и допрошенные судом лица не состоят с ним в служебных отношениях.

О том, что переносной видеорегистратор «Дозор 77» 10 ноября 2017 года самопроизвольно перестал работать, ФИО30 сообщил еще на стадии служебной проверки (показания свидетеля ФИО3), а затем на предварительном следствии (том 6, л. д. 177 - 183) и в суде (147 лист протокола). При этом он никогда не утверждал, что после событий в ЕПКТ видеорегистратор был в нерабочем состоянии. Соответственно, выводы суда о том, что проводимая 10 ноября 2017 года видеорегистратором «Дозор 77» съемка имитации падения с участием осужденного ФИО31 опровергает показания ФИО30 и доказывает то, что видеорегистратор был умышленно отключен, не основаны на фактических обстоятельствах.

Обращает внимание, что ФИО30 не входил вместе с И. в локальный сектор ЕПКТ, а остался на непродолжительное время с другой стороны двери локального сектора и не видел, как разворачивались события. Согласно показаниям ФИО30 он 7 - 10 секунд находился за дверью (том 6 л. д. 177 - 183); по показаниям свидетеля ФИО1 в суде подсудимый ФИО30 задержался на 15-30 секунд; подсудимый ФИО29 в суде показал, что ФИО30 зашел через 7-8 секунд после того, как зашел И.; подсудимый ФИО31 в судебном заседании показал, что последним в локальный сектор зашел ФИО30 То есть, от 7 до 30 секунд из поля зрения ФИО30 выпадает осужденный И. и его поведение. После прихода ФИО30 в локальный сектор ЕПКТ до начала сматывания лентой-скотч проходит, по словам свидетеля ФИО1, 30 секунд (показания свидетеля на очной ставке с ФИО30 от 18 января 2018 года том 6 л. д. 196 - 202). О непродолжительности нахождения ФИО30 в локальном секторе ЕПКТ до просьбы ФИО29 подать ленту-скотч и факта фиксации рук И. говорит и сам ФИО30 За указанное время никто из присутствующих не объяснил ему, что произошло. Таким образом, ФИО30 воспринял происходящее, как факт неповиновения или физического сопротивления со стороны осужденного, в связи с чем его действия соответствовали требованиям Федерального закона «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Отсутствие у ФИО30 прямого умысла позволяет говорить о его невключенности в процесс преступления.

Обращает внимание, что стороной защиты было заявлено ходатайство об исключении из числа доказательств не относящегося к делу газового баллончика, изъятого в ходе обыска у ФИО30, однако суд не принял решение в данной части.

Просит приговор отменить и принять новое решение, ФИО30 оправдать.

В апелляционной жалобе защитник Князева Н.А. в интересах осужденного ФИО28 утверждает о незаконности и необоснованности приговора, отмечая, что при рассмотрении уголовного дела суд допустил нарушения уголовно-процессуального законодательства и не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы. В результате выводы, изложенные судом в приговоре, противоречат установленным при рассмотрении дела обстоятельствам.

Полагает, что вина ФИО28 судом установлена ошибочно. Приводя в жалобе показания ФИО28, указывает, что они подтверждены собранными доказательствами. Однако суд при оценке этих доказательств абсолютно необоснованно сделал вывод о виновности ФИО28, а его показания признал нелогичными. Главными доказательствами вины ФИО28, согласно приговору, являются выборочные показания подсудимых ФИО31, ФИО29 и свидетеля ФИО1, данные ими в ходе предварительного следствия. При этом суд проигнорировал их же показания, данные суде, а также проигнорировал доводы о причинах изменения этих показаний, хотя данные доводы объективны.

Обращает внимание, что ФИО31 в ходе следствия неоднократно менял свои показания, в очередной раз изменил их и в судебном заседании. Его показания в суде похожи на вымысел, но даже из них не следует, что ФИО28 наносил И. удары, которые могли бы повлечь тяжкий вред здоровью потерпевшего и повлечь его смерть. Более того, ФИО31 пояснил, что «когда все случилось, ФИО28 там было». Суд сослался в качестве доказательств вины на показания ФИО31, данные в ходе допроса на предварительном следствии и при проверке показаний на месте. Однако суд не учел, что в тот момент ФИО31 находился в статусе свидетеля и был заинтересован в благоприятном для него исходе дела. Кроме того, учитывая, что все показания ФИО31 носят противоречивый характер, осталось не ясным, почему одним из них суд доверяет, а другие отвергает, полагая, что ФИО31 выгораживает ФИО28 с целью «получить какие-то льготы для себя». Во всех исследуемых в суде показаниях ФИО31 не усматривается даже малейшей попытки со стороны последнего каким-либо образом «выгородить» ФИО28, а последний после возбуждения уголовного дела был лишен возможности предоставить ФИО31 какие-либо льготы. Допрошенный в судебном заседании ФИО29 пояснил, что в сговор с ФИО28 не вступал, ФИО28 ударов И. не наносил и таких указаний никому не давал. Однако следователи ФИО45 и ФИО46 гтребовали от него давать показания против ФИО28

В качестве доказательства вины ФИО28 суд привел в приговоре протокол его очной ставки с ФИО29, проведенной 21 декабря 2017 года, где последний показал, что, якобы, ФИО28 наносил удары кулаком по голове И. Сам ФИО29 по поводу этой очной ставки пояснил, что на момент ее проведения действовало заключенное с ним досудебное соглашение о сотрудничестве, одним из обязательных условий которого была дача не соответствующих действительности показаний против ФИО28 Указанные условия ему (ФИО29) пришлось принять, так как взамен обещали лояльное отношение и перевод в статус свидетеля. Впоследствии, когда соглашение было расторгнуто, он стал давать правдивые показания, и на очной ставке от 21 марта 2018 года, исследованной в суде, пояснил, что ФИО28 ударов И. не наносил.

У суда не было оснований сомневаться в правдивости показаний ФИО29 относительно неучастия ФИО28 в нанесении ударов И., так как и они сами, и ФИО30 подтвердили, что между ФИО29 и ФИО28 дружеских отношений не было, напротив, служебные отношения не складывались. Никакой заинтересованности ФИО29 в облегчении участи ФИО28 не просматривается.

Подробнейшим образом допрошенный в суде в качестве свидетеля ФИО1 также пояснил, что ФИО28 физическую силу к И. не применял и побоев не наносил. Что касается ранее данных им показаний следователю о том, что, якобы, ФИО28 наносил удары по телу И. разрядами электрошокера, то ФИО1 в суде пояснил, что это его предположение, поскольку он не видел, касался ли электрошокер тела потерпевшего.

По поводу очной ставки от 21 декабря 2017 года, проведенной между ФИО28 и ФИО1 и приведенной в приговоре в качестве доказательства, на которой последний говорил о нанесении ФИО28 2-3 ударов тыльной стороной ладони в район уха И., ФИО1 пояснил, что следователь ФИО26 заставил его оговорить ФИО28 В противном случае ФИО26 обещал привлечь ФИО1 к уголовной ответственности, как соучастника преступления. Однако, допрошенный в суде ФИО26 все обвинения в предвзятом отношении к ФИО1, ФИО28 и другим обвиняемым отверг. В приговоре суд указал, что не доверять показаниям ФИО26 оснований не имеется, так как последний выполнял свою работу, а в настоящее время является пенсионером и не заинтересован в исходе дела. Однако, суд не учел, что выход на пенсию, не делает легитимным ненадлежащее выполнение следователем своих должностных обязанностей, и заинтересованность следователя в исходе дела не пропадает на любой стадии расследования или рассмотрения дела. Более того, в своих показаниях ФИО26 утверждал, что именно ему фигуранты уголовного дела давали правдивые показания, и именно показания ФИО31 явились основанием для привлечения к уголовной ответственности других соучастников преступления.

Суд проигнорировал бесспорно установленный факт того, что ФИО31 имел статус свидетеля и, изобличая других фигурантов, свою причастность к совершению преступлений категорически отрицал. Более того, в суде в качестве свидетеля был допрошен следователь ФИО46, который пояснил, что именно ему ФИО31 давал правдивые показания, отказавшись от всех предыдущих показаний, данных другим следователям, но в суде ФИО31 отказался и от этих показаний, выдвинув новую версию событий, что также было оставлено в приговоре без надлежащей оценки. 

Ссылаясь на положения ч. 2 ст. 207 УК РФ и ч. 4 ст. 283 УК РФ полагает, что при рассмотрении уголовного дела суд, усомнившись в выводах судебно-медицинского эксперта, без проведения дополнительных или повторных экспертных исследований самостоятельно сделал экспертный вывод, что является недопустимым.

Приводя в приговоре перечень доказательств виновности подсудимых в нанесении потерпевшему тяжких телесных повреждений, суд сослался на заключения основной судебно-медицинской экспертизы от 20 ноября 2017 года и дополнительной от 16 февраля 2018 года, согласно которым телесных повреждений, возникновение которых характерно при применении электрошокера, на трупе И. не обнаружено. Суд указал, что не доверять выводам эксперта у суда оснований не имеется. Однако, далее суд делает вывод, что ФИО28 нанес множество воздействий разрядом электрического тока потерпевшему, ссылаясь на заключения судебно-медицинских экспертиз с учетом описываемых в них ссадин и их локализации на трупе потерпевшего, утверждая, что ссадины образовались в результате воздействия электрошокерным устройством. Полагает, что не нужно обладать специальными медицинскими познаниями, чтобы понимать, что ссадина, то есть поверхностное механическое повреждение кожи, возникающее от воздействия тупых или твердых предметов, не может появиться от воздействия разряда электрического тока. 

Более того, многократное нанесение ударов разрядом тока по телу, в том числе по его чувствительным участкам (голова, шея, пах) неминуемо оставило бы следы и привело бы к потере сознания потерпевшим от болевого шока, в чем и заключается принцип работы электрошокера. Однако, ничего подобного в рассматриваемой ситуации не было, следовательно, контакта электрошокерного устройства с телом потерпевшего в действительности не имелось.

Констатирует, что в указанной части суд самостоятельно додумал доказательства, что является грубейшим нарушением норм уголовно-процессуального закона.

Кроме того, по мнению защиты, в стремлении признать ФИО28 виновным суд намеренно перетолковал имеющиеся доказательства. В частности, суд указал, что ФИО28 наносил удары, в том числе электрошокером по голове потерпевшего. В действительности никто из фигурантов дела никогда не говорил, что ФИО28 бил И. корпусом электрошокерного устройства. В заключениях судебно-медицинских экспертиз также нет данных об обнаружении следов таких ударов на теле потерпевшего. 

Также указывает, что по ходатайству ФИО28 в судебном заседании им же было оглашено адресованное ему письмо ФИО31 с просьбой о направлении посылки с продуктами, одеждой и о переводе денежных средств. Никаких условий при этом ФИО31 ФИО28 не ставил и никаких обещаний не давал. В связи с оглашением письма ФИО28 предположил, что его отказ выполнить эту просьбу, вероятно, послужил поводом для оговора. Суд же в приговоре расценил это письмо, как стремление ФИО31 облегчить положение ФИО28, намеренно умолчав о том, что письмо это было получено за 10 месяцев до дачи ФИО31 показаний в суде, а просьбы ФИО31 выполнены не были.

Считает, что при описании обстоятельств совершения преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ констатация обязательного исполнения осужденными требований уголовно-исполнительного законодательства поставлена в вину ФИО28 

Делает вывод, что изложенные обстоятельства в совокупности с выборочными показаниями других подсудимых и свидетелей, додумывание и иное толкование доказательств однозначно свидетельствуют о явном обвинительном уклоне суда при рассмотрении уголовного дела. Достоверных доказательств, подтверждающих вину ФИО28 ни в ходе следствия, ни в ходе судебного рассмотрения дела не добыто.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО28 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника Понамарёвой О.А. осужденный ФИО31 указывает, что показания, данные им следователю ФИО46, он не читал, все показания, которые им даны следователю ФИО26, он поддерживает. Полагает, что следователь ФИО46 вписал показания о том, что ФИО30 наносил удары, однако эти обстоятельства, связанные с нанесением ударов, не помнит.

Считает предъявленное ему обвинение необоснованным, поскольку является свидетелем. Он и ФИО30 удары потерпевшему не наносили.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника Князевой Н.А. осужденный ФИО31 соглашается с доводами в части незаконности приговора, но вопреки иным доводам поясняет следующее. 

Утверждает, что ФИО28 в силу занимаемого положения отдавал приказы о применении физической силы и специальных средств к осужденным. Все показания, данные им в качестве свидетеля следователю ФИО26, являются достоверными. 

Обращает внимание, что после того, как ему была предоставлена платный адвокат Гаврилова Ю.Н., ФИО29 отказался от своих признательных показаний, как и все остальные соучастники. Свидетеля ФИО1 также принуждали поменять показания. Инициатором всего этого являлся ФИО28

Поясняет, что никто причинять тяжкие телесные повреждения потерпевшему не хотел, этого больше всех боялся ФИО28, которого не было на месте в тот момент, когда ФИО29 забил потерпевшего И. При этом, излагает порядок произошедших событий, аналогичный показанному им в суде.

Утверждает, что ФИО28, ФИО29 и ряд свидетелей дали недостоверные показания, поскольку их об этом попросило руководство.

Предполагает, что адвокат ФИО28 вступала в сговор со следователем ФИО25, в результате чего тот оказал давление, этапировав его в ИК-33, где он содержался в одиночной камере, а также уничтожил видео, где сотрудники принуждают падать головой на бетон.

Опровергает доводы адвоката о неоднократном изменении показаний. Показания следователю ФИО25 были даны им под давлением, обещанием физической. Возможность применения таких действий со стороны сотрудников ИК-33 УФСИН России по РХ может подтвердить свидетель ФИО24, также сотрудники применяли физическую силу к осужденным Буйницкому и ФИО34, которым причинили вред здоровью. 

Выражает несогласие с доводами адвоката, что на видеозаписи не видно, где именно собираются все сотрудники для совершения действий в отношении И., поскольку данная видеозапись, по его мнению, смонтирована следователем и не содержит необходимых фрагментов. 

Письмо ФИО28 писал с целью проверки, поскольку около 20 писем, направленных им (ФИО31) родителям, дочери и гражданской жене не были отправлены ввиду того, что ФИО28 в силу своих полномочий «заморозил» переписку. Таким образом, предоставив в зал судебного заседания указанное письмо, ФИО28 подтвердил обстоятельства оказания давления.

Следователю ФИО35 им было передано два письма от ФИО28, одно содержало напечатанный текст показаний, которые необходимо дать, и второе переписанное его рукой. Однако данные доказательства следователем не были приобщены в дело.

На основании изложенного делает вывод о необоснованности доводов жалобы адвоката.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель ФИО49 считает, что каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства, препятствующих вынесению в отношении ФИО28, ФИО31, ФИО30, ФИО29 приговора, органом предварительного расследования не допущено. В ходе судебного разбирательства судом исследовано достаточно доказательств, позволяющих разрешить уголовное дело по существу, в связи с чем апелляционные жалобы осужденных и их защитников удовлетворению не подлежат.

Осужденный ФИО31 выразил письменное несогласие с возражениями прокурора, считая их необоснованными. Отрицает наличие сговора между ним сотрудниками ФСИН, отмечая, что был обязан беспрекословно выполнять их приказы и распоряжения. 

Приводя положения ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции РФ, полагает, что приговор не может считаться законным, если он основан на предположениях. Сообщает, что явка с повинной была написана под давлением сотрудников УФСИН России по РХ. 

Указывает, что, являлся единственным свидетелем обвинения, давшим показания против сотрудников, и никто по закону не имел право подвергать его жизнь опасности и направлять для содержания в ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ.

Следователь уничтожил видео, на котором имелась запись, подтверждающая, что ФИО29, ФИО30, ФИО28 были вместе.

Ударов электрошокером по телу он (ФИО31) не наносил. 

Суд необоснованно не принял во внимание показания ФИО24, где последний подробно рассказывает о применении насилия сотрудниками ФИО28, ФИО29, ФИО30 в отношении осужденных содержащихся в ЕПКТ. 

Обращает внимание, что показания, данные им против самого себя, не имеют юридической силы. Отмечает, что следователь ФИО46 подтвердил, что адвокат Гаврилова Ю.Н. была нанята не по его (ФИО31) инициативе или его родственников, а третьими лицами с целью дачи определенных показаний, дачу которых можно контролировать. При этом следователь не стал подтверждать факт оказываемого на него (ФИО31) давления. Поддерживает показания, данные им при допросе в качестве свидетеля 11, 15 и 17 ноября 2017 года. Обращает внимание на незаконность принятого судом решения об отмене мер безопасности. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на них, выслушав участников судебного заседания, судебная коллегия приходит к следующему. 

Выводы суда о доказанности вины ФИО28, ФИО29, ФИО30 в совершении ими действий, явно выходящих за пределы их полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, совершенных с применением насилия и специальных средств, а также вины ФИО31 в пособничестве, то есть содействии совершению должностными лицами ФИО28, ФИО30, ФИО29 указанных выше действий путем предоставления средств и орудий совершения преступления, устранения препятствий, основаны на достаточной совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, подробный анализ которых приведен в приговоре. 

В то же время выводы суда в части причинения повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью И., а также причинения ему иных телесных повреждений ФИО28 и ФИО31 не являются полностью верными. 

Показания подсудимых и свидетелей в части нанесения ударов потерпевшему не проверены судом с необходимой тщательностью путем сопоставления между собой и с другими доказательствами, не оценены в своей совокупности, в связи с этим вывод суда о совместном причинении подсудимыми тяжкого вреда здоровью И., повлекшего смерть потерпевшего, не соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом.

Указанное, в силу требований п. 1 ст. 389.16, п. 1 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ является основанием для изменения судебного решения в апелляционном порядке, оспариваемый приговор подлежит отмене с вынесением нового приговора. 

Судебной коллегией установлено следующее. 

ФИО28, ФИО29 и ФИО30 каждый, являясь должностными лицами, совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств, а ФИО29 кроме того с причинением тяжких последствий. 

ФИО31 совершил пособничество, то есть содействие путем предоставления средств и орудий совершения преступления, устранения препятствий, совершению должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств. 

ФИО29 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступления совершены ими 10 ноября 2017 года в г. Абакане Республики Хакасия при следующих обстоятельствах.

ФИО28, являющемуся начальником единое помещение камерного типа ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, расположено по адресу: 

<

адрес>, (далее по тексту - ЕПКТ) 10 ноября 2017 года в период времени с 7 часов 30 минут до 10 часов 30 минут стало известно, что в ЕПКТ для дальнейшего отбывания наказания будет этапирован осужденный И., который является злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. У ФИО28 возник преступный умысел, направленный на превышение в отношении И. должностных полномочий с применением насилия и специальных средств. 

В указанный выше период времени ФИО28, находясь в помещении ЕПКТ, сообщил о своих преступных намерениях инспектору группы безопасности ЕПКТ ФИО30 и младшему инспектору 2 категории группы безопасности ЕПКТ ФИО29, которые согласились с предложением ФИО28, вступив тем самым с последним в предварительный сговор на превышение должностных полномочий с применением насилия и специальных средств, распределив между собой роли следующим образом:

- ФИО28 совместно с ФИО30 обеспечит конвоирование И. в локальный сектор ЕПКТ, при необходимости самостоятельно осуществит приискание в качестве орудия преступления специальных средств, а также в целях подавления воли И. к оказанию сопротивления и проявления своих властных полномочий по занимаемой должности, применит в отношении И. по своему личному усмотрению насилие, в том числе путем применения физической силы и специальных средств, окажет моральное и психологическое воздействие; 

- ФИО30 в процессе конвоирования осужденного И. до локального сектора ЕПКТ, с целью сокрытия фиксации их преступных действий, отключит переносной видеорегистратор «Дозор 77», а также применит в отношении И. физическую силу и специальные средства, в целях подавления воли последнего к оказанию сопротивления и проявления своих властных полномочий по занимаемой должности;

- ФИО29 с целью сокрытия фиксации их преступных действий отключит видеокамеры системы видеонаблюдения ЕПКТ; с целью исключения возможности его последующего опознания И., а также инсценировки применения насилия в отношении последнего со стороны осужденного лица, оденет форму осужденного и маску; привлечет в качестве пособника совершения преступления осужденного ФИО31; путём дачи последнему соответствующих указаний обеспечит нахождение в локальном секторе ЕПКТ матрацев, электрошокерного устройства, газового баллончика, ленты-скотч, а по прибытию И. в локальный сектор ЕПКТ незамедлительно применит в отношении него физическую силу и специальные средства, в целях подавления воли последнего к оказанию сопротивления и проявления своих властных полномочий по занимаемой должности.

После этого 10 ноября 2017 года около 10 часов 30 минут ФИО29, реализуя совместный преступный умысел, находясь в помещении ЕПКТ, с целью сокрытия фиксации системой видеонаблюдения преступных действий, отключил систему. После чего, в период с 10 часов 30 минут по 13 часов 03 минуты он же привлек в качестве соучастника преступления осужденного ФИО31 и дал последнему указание отнести в локальный сектор ЕПКТ два матраца и кик-боксерские перчатки, необходимые для сокрытия следов применения к И. физического насилия, а также ленту-скотч и электрошокерное устройство, которые были необходимы для совершения преступных действий в отношении И. 

ФИО31, осознавая противоправный характер преступных намерений ФИО29, ФИО28 и ФИО30 принес по указанию ФИО29 в локальный сектор ЕПКТ пару кик-боксерских перчаток, газовый баллончик, ленту-скотч и электрошокерное устройство, а также два матраца, которые постелил на пол, то есть умышленно содействовал совершению задуманного ФИО29, ФИО28 и ФИО30 преступления путём предоставления средств и орудий совершения преступления. 

Далее ФИО29 проследовал в помещение локального сектора ЕПТК, где переоделся в одежду осужденного, надел кик-боксерские перчатки и стал ожидать прибытия И., а также приказал ФИО31 находиться в локальном секторе ЕПКТ с целью инсценировки совершения противоправных действий в отношении И. со стороны осужденных и одеть маску, которая будет скрывать его лицо, что ФИО31 выполнил.

ФИО28 и ФИО30, действуя согласно заранее распределенным ролям 10 ноября 2017 года около 13 часов 00 минут приняли от сотрудников отдела конвоирования УФСИН России по Республике Хакасия осужденного И., этапированного из ФКУ ИК-35 УФСИН России по Республике Хакасия, после чего, стали осуществлять его конвоирование в помещение ЕПКТ. При подходе к двери локального сектора ЕПКТ ФИО30, с целью сокрытия фиксации их преступных действий, согласно заранее отведенной ему роли, отключил имеющийся у него переносной видеорегистратор «Дозор 77». 

После того как около 13 часов 04 минут ФИО28 и ФИО30 подвели И. к двери локального сектора ЕПКТ, где находились ФИО31 и ФИО29, последний, после открытия двери, схватил руками И. за одежду и с силой затащил его в помещение локального сектора ЕПКТ, куда также проследовали ФИО28 и ФИО30

Далее в период с 13 часов 04 минут по 13 часов 55 минут ФИО29, продолжая реализацию совместного преступного умысла, применяя в отношении И. насилие, схватил последнего руками за одежду и повалил его на лежавшие на полу матрацы, после чего приказал последнему убрать руки за спину. И. лежа на животе, попытался убрать руки под себя, в связи с чем ФИО29 дважды незаконно применил в область лица И. специальное средство - газ из газового баллончика, после чего стал заводить ему руки за спину и удерживать их в положении за спиной. При этом, находящийся рядом ФИО31 применяя в отношении И. насилие, одновременно с ФИО29 завели И. руки за спину и удерживали их в положении за спиной. В это же время ФИО30 взял принесенную ФИО31 ленту-скотч и связал ей руки И. 

Далее ФИО29, ФИО30, и ФИО28 продолжая реализацию совместного преступного умысла, действуя совместно и согласовано в составе группы лиц по предварительному сговору в качестве исполнителей преступления, а ФИО31, в качестве пособника превышения должностных полномочий, осознавая противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов И. на личную неприкосновенность, а также охраняемых законом интересов государства в виде дискредитации органов ФСИН России в глазах общественности и умаления авторитета данного правоохранительного органа, желая их наступления, явно выходя за пределы своих (ФИО29, ФИО30 и ФИО28) должностных полномочий, предусмотренных ч. 1 ст. 86 УИК РФ, ст. 28, ст. 28.1, ст. 29, ст. 30 Закона № 5473-1, осуществляя действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, применяя в отношении И. насилие, в нарушение ст. 2, ч. 1 ст. 17, ст. 18, ч. 1 - ч. 2 ст. 21, ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 45 Конституции Российской Федерации, ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 12, ч. 1 ст. 13 УИК РФ, стремясь насильственным способом склонить И. к соблюдению установленного порядка отбывания наказания, правил внутреннего распорядка исправительного учреждения, применили к последнему насилие с применением специальных средств, а именно: 

- ФИО28 нанес: не менее 2 ударов руками (ладонью) в область головы и не менее 5 ударов по различным частям тела (по ногам и туловищу), а также с использованием электрошокерных устройств совершил не менее 10 ударов электрическим током в область головы, шеи, туловища, половых органов и конечностей потерпевшего; 

- ФИО29 нанес: не менее 1 удара руками по голове И., не менее 5 ударов руками по различным частям тела, в том числе рукам и ногам потерпевшего; 

- ФИО30, нанес специальным средством - палкой резиновой, не менее 5 ударов по ногам И.

- ФИО31 периодически помогал удерживать или поднимать И. 

Своими совместными умышленными действиями ФИО29, ФИО31, ФИО30 и ФИО28 причинили И. физическую боль и телесные повреждения:

- ссадины на переходной кайме нижней губы справа (3), на правой стопе (6), на мошонке слева (1), в скуловой области справа (1), в заушной области справа (1), в области правого коленного сустава (1), на правой голени (1), в ягодичных областях справа и слева (множество), на правом бедре (1), в области левого коленного сустава (1). Указанные повреждения в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека; 

- кровоподтеки в области гребня подвздошной кости слева (1), на левой голени (1), на передней поверхности грудной клетки справа в 3-м межреберье (1), на правой голени (1), на левом предплечье (1), в области правого коленного сустава (1), на передней поверхности грудной клетки слева, на уровне 7 и 8 ребер между передней подмышечной и средней ключичной линиями (1). Указанные повреждения в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

После применения всеми обвиняемыми в отношении И. указанного выше насилия с применением специальных средств, ФИО29 продолжая свои противоправные действия и выходя за рамки ранее достигнутой с ФИО28 и ФИО30 договоренности, действуя с умыслом на причинение И. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека нанес потерпевшему не менее 2 ударов рукой по голове, причинив И. закрытую черепно-мозговая травму: клиническое - сознание кома, атония, арефлексия, анизокория, подострое субдуральное кровоизлияние в правой теменно-височной области (свертки и часть лизированной крови темного цвета объемом около 150 мл.), на секции - кровоизлияние в мягкие ткани лобной и височной области слева, кровоизлияние в левую височную мышцу, гистологически - в твердой мозговой оболочке очаговые и перивазальные интрадуральные кровоизлияния, соответствующие подострому периоду, кровоизлияние на белочной оболочке левого глаза, кровоподтек на брови слева и на верхнем веке левого глаза, ссадина в теменной области справа, которое состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти и по признаку вреда, опасного для жизни человека, квалифицируются как тяжкий вред здоровью. 

После причинения И. телесных повреждений 10 ноября 2017 года последний был доставлен в ГБУЗ Республики Хакасия «Абаканская городская клиническая больница», где скончался 19 ноября 2017 года. 

Смерть И. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, осложнившейся развитием травматического отека вещества головного мозга, явившейся результатом умышленных действий ФИО29 

Превышение ФИО29, ФИО28 и ФИО30 своих должностных полномочий, а также пособничество этим действиям ФИО31 повлекли:

- существенное нарушение прав и законных интересов И., гарантированных ст. 2, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции РФ, согласно которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанность государства, ч. 1 - ч. 2 ст. 21, ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 45 Конституции РФ, закрепляющих права гражданина на свободу и личную неприкосновенность, охрану государством достоинства личности, отсутствие его умаления, запрета применения насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения, а также гарантию государственной защиты прав и свобод человека, ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 12, ч. 1 ст. 13 УИК РФ, гарантирующих осужденным со стороны государства уважение и охрану их прав, свобод и законных интересов, обеспечение законности применения средств исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний, предусматривающих право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказание, на личную безопасность, запрет на жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение, законность применения к ним мер принуждения; 

- существенное нарушение охраняемых законом интересов государства в виде умаления таких конституционных принципов, как законность, верховенство Конституции РФ, федеральных законов, общепринятых принципов и норм международного права, гарантированных ст. 4 и ст. 15 Конституции РФ, и, как следствие, явное и грубое нарушение установленного порядка функционирования ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ, его правильной и законной деятельности, при которой обеспечиваются выполнение задач и принципов ФСИН России, предусмотренных ст. 1, ст. 8 УИК РФ, ст. 1, ст. 13 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», п. 1, п. 3 Положения и п. 2.1 Устава ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, раздела II положения о ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, в подрыве в этой связи авторитета, доверия, уважения и дискредитации органов ФСИН России в целом, и сотрудников ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия в частности.

Кроме того, указанное выше превышение ФИО29 своих должностных полномочий повлекло наступление тяжких последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью И., повлекшего по неосторожности его смерть.

Виновность ФИО29, ФИО30, ФИО28 и ФИО31 в установленных судебной коллегией преступлениях подтверждается следующими доказательствами.

Выписками из кадровых приказов, должностными инструкциями в соответствии с которыми ФИО28 с 28 октября 2016 года состоял в должности начальника ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ (том 4 л. 

<

...>), ФИО30 с 16 сентября 2016 года являлся инспектором группы безопасности ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ (том 7 л. 

<

...>), а ФИО29 с 1 июля 2017 года занимал должность младшего инспектора 2 категории группы безопасности ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ (том 6 л. 

<

...>).

Таким образом, ФИО29, ФИО30 и ФИО28 являлись должностными лицами органа исполнительной власти и в силу п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ подлежали ответственности за преступление, предусмотренное ст. 286 УК РФ.

ФИО31, осужденный по приговору от 18 сентября 2013 года Верховным Судом Республики Хакасия, отбывал в ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ назначенное судом в виде лишения свободы наказание, прибыл в ЕПКТ 10 ноября 2017 года в качестве дневального с целью уборки помещений. 

Судебной коллегией установлено, что действия ФИО29, ФИО30 и ФИО28 в соучастии с ФИО31 в отношении осужденного И., явно выходили за пределы их полномочий, представленных им в соответствии с должностными инструкциями, положением о ЕПКТ (утвержденным приказом начальника ИК-33 № 372 от 28 декабря 2015 года), а также полномочий, предоставленных Законом РФ от 21 июля 1993 года № 5473-1 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы", положениями которого в том числе урегулирован порядок применения сотрудниками уголовно-исполнительной системы физической силы и специальных средств в отношении осужденных.

Анализ названных нормативно-правовых актов и сопоставление закрепленных ими положений с фактическими действиями ФИО28, ФИО29 и ФИО30 позволяет прийти к выводу, что каждый из осужденных совершил действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать. Не смотря на это, подсудимые применили насилие к осужденному И., не имея законных оснований для применения физической силы и специальных средств, из иной личной заинтересованности и ложно понятых интересов службы.

Вопреки доводам стороны защиты, вышеуказанные действия, связанные с применением насилия и специальных средств, совершены ФИО28, ФИО29 и ФИО30 по договоренности между собой, достигнутой до начала их совершения, что подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами: 

- показаниями ФИО31, данными им в ходе судебного заседания, согласно которым он, находясь в помещении ЕПКТ, слышал, что примерно в 9 часов 10 ноября 2017 года ФИО28 в присутствии ФИО30 сообщил ФИО29 о том, что в учреждение прибудет осужденный, которого надо сильно избить, но без синяков и ссадин. ФИО28 сказал ФИО29 отключить все камеры видеонаблюдения, переодеться в костюм осужденного и сказать ему (ФИО31) вынести два матраца и пакет со спецсредствами, перчатками, надеть маску и быть вместе с ним (ФИО29) внизу; 

- аналогичными показаниями ФИО31, данными им в качестве подозреваемого 18 мая 2019 года, о том, что разговор ФИО28 с ФИО29 и ФИО30 он слышал в период с 9 до 10 часов 30 минут (том 5 л. д. 17 - 24);

- показаниями обвиняемого ФИО29 от 24 ноября 2017 года, сообщившего, что около 10 часов 15 минут от ФИО28 поступила команда об отключении видеокамер, поскольку прибудет осужденный террорист ИГИЛовец (том 5 л. д. 222 - 229);

- показаниями ФИО29 в ходе очной ставки с ФИО28 21 декабря 2017 года, в ходе которой он сообщил, что около 10 часов 10 ноября 2017 года ему (ФИО29), ФИО30 и ФИО1 было сообщено ФИО28 о прибытии в учреждение осужденного, причастного к группировке ИГИЛ, поэтому с его стороны возможно физическое активное сопротивление. ФИО28 была дана команда спустить матрацы, по приходе осужденного надеть перчатки. Перчатки были красные кик-боксерские, без пальцев (том 4 л. д. 52 - 59);

- показаниями ФИО29 на очной ставке с ФИО30 от 19 марта 2018 года, в ходе которой он показал, что 10 ноября 2017 года в период с 7 часов 30 минут до 10 часов 30 минут в помещении дежурной части в присутствии ФИО30, ФИО28 сообщил о прибытии в ЕПКТ осужденного нарушителя, и какие действия, в связи с этим они будут выполнять. Он (ФИО29) должен будет одеться в форму осужденного, а до этого выключить видеокамеры, что слышал ФИО30 При этом ФИО30 подтвердил, что ФИО28 ему и ФИО29 сообщал о прибытии осужденного нарушителя (том 6 л. д. 1 - 5);

- показаниями ФИО29 в ходе очной ставки с ФИО28 21 марта 2018 года, согласно которым 10 ноября 2017 года в период с 7 часов 30 минут до 10 часов 30 минут в помещении дежурной части ФИО28 сообщил о прибытии в учреждение осужденного, при разговоре присутствовали он (ФИО29) и ФИО30 Он (ФИО29) должен был надеть костюм осужденного и маску, находиться в локальном секторе, а до этого отключить камеры видеонаблюдения. ФИО28 и ФИО30 должны были сопровождать осужденного в ЕПКТ (том 6 л. д. 6 - 9);

- показаниями обвиняемого ФИО29 при дополнительном допросе 30 мая 2018 года о том, что с 9 до 10 часов, когда в помещении дежурной части ЕПКТ или около нее, ФИО28 сообщил, что в ЕПКТ из ИК-35 будет переведен И., и что в отношении него надо провести «профилактические» мероприятия, то есть надо будет оказать моральное и физическое воздействие с целью недопущения им нарушения режима поведения, показать этими действиями, что нарушать установленный режим содержания в ЕПКТ категорически запрещено. Договорились, что он (ФИО29) заранее отключит систему видеонаблюдения ЕПКТ, оставив систему в режиме «онлайн», будет ожидать прибытия И. в локальном секторе ЕПКТ, переоденется в форму осужденного и наденет маску, чтобы И. думал, что в отношении него действует осужденный, ФИО30 при сопровождении И. отключит переносной видеорегистратор и будет присутствовать при происходящем в локальном секторе ЕПКТ, ФИО28 с ФИО30 будут этапировать И. до локального сектора ЕПКТ, а затем действовать по обстоятельствам (том 6 л. д. 16 - 19); 

- показаниями свидетеля ФИО1 от 16 ноября 2017 года (том 2 л. д. 94 - 99) и от 3 июня 2018 года (том 2 л. д. 114 - 118), подтвержденными им в суде, из которых следует, что он был свидетелем разговора, состоявшегося за 2 - 3 часа до произошедшего, когда ФИО28 сообщил ФИО29 о том, что когда прибудет этап с осужденным, необходимо отключить видеокамеры, и на момент прибытия осужденного видеозапись с камер была отключена, камеры работали в режиме «онлайн».

По мнению судебной коллегии, отсутствие на видеозаписи момента, когда в дежурной части присутствуют одновременно ФИО28, ФИО29 и ФИО30, на что ссылается сторона защиты, не опровергает сам по себе вывод о наличии предварительной договоренности указанных лиц на совершение преступления, который основан на последовательных и подробных показаниях ФИО31, ФИО29, ФИО30 и свидетеля ФИО1 о достижении такой договоренности, и анализе их дальнейших совместных и согласованных действий. 

Кроме того, достижение договоренности между тремя лицами не предполагает обязательного одновременного обсуждения ими всех подробностей предстоящего деяния, не исключает раздельного общения членов группы, в том числе посредством телефонной связи, что не противоречит показаниям ФИО28 на очной ставке с ФИО29 о том, что 10 ноября 2017 года в период с 10 до 11 часов сообщил ФИО29 по телефону о том, что в ЕПКТ прибудет осужденный (том 6 л. д. 6 - 9), показаниям ФИО29 о том, что около 10 часов 15 минут от ФИО28 поступила команда об отключении видеокамер, поскольку прибудет осужденный террорист (том 5 л. д. 222 - 229), и исследованным видеофайлам на видеорегистраторе, согласно которым с 10 часов 02 минут ФИО29 в дежурной части в течение нескольких минут разговаривает по стационарному телефону в присутствии ФИО30 и ФИО31

Довод защитника Князевой Н.А. о том, что о прибытии И. этапом стало известно только в обеденное время, не основан на материалах дела и потому не может влиять на вывод о достижении осужденными договоренности с 7 часов 30 минут до 10 часов 30 минут. 

Судебная коллегия констатирует, что о предстоящем направлении И. в ЕПКТ стало известно в ФКУ ИК-33 накануне 9 ноября 2017 года, о чем свидетельствуют письмо начальника УФСИН России по РХ ФИО50 врио начальника ФКУ ИК-35 и начальнику ФКУ ИК-33 о направлении осужденного И. в ЕПКТ при ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ, заявка на конвоирование И. в ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ от 9 ноября 2017 года (том 1 л. 

<

...>), а также показания свидетеля ФИО1 о том, что в ЕПКТ было известно о предстоящем этапировании И. (том 19 л. д. 79).

Совершение ФИО28, ФИО29 и ФИО30 преступных действий по предварительной договоренности между собой по мнению судебной коллегии подтверждается, в том числе полной согласованностью их действий по выполнению объективной стороны инкриминируемого преступления.

Как следует из показаний ФИО29 в качестве обвиняемого от 24 ноября 2017 года, в дежурной части ЕПКТ он отключил 6 камер - локальный сектор, вход в локальный сектор, лестничный пролет, дежурную часть и комнату обыска. Данные обстоятельства согласуются с показаниями ФИО30 в ходе очной ставки с ФИО29 от 19 марта 2018 года, подтвердившего свое присутствие в момент отключения ФИО29 камер видеонаблюдения. Свидетель ФИО31 в ходе судебного заседания также указал, что присутствовал в помещении в тот момент, когда ФИО29 отключал видеокамеры.

Указанное подтверждается видеозаписью с видеорегистратора «Аi-D165S» и протоколом его осмотра с приобщением скриншотов видеозаписи (том 3 л. д. 175 - 179), из содержания которых видно, что ФИО31 периодически свободно входит в помещение дежурной части ЕПКТ, где в 10 часов 30 минут в присутствии ФИО30 и ФИО31 производит манипуляции с компьютерной мышью, после чего видеозапись прекращается и возобновляется лишь в 14 часов 12 минут.

Совершение ФИО29, действий, направленных на подготовку преступления в соответствии с предварительной договоренностью с другими осужденными, подтверждается показаниями:

- ФИО31 в судебном заседании о том, что по указанию ФИО29 спустил в локальный сектор два матраца и застелил ими бетонную поверхность, а также принес пакет с перчатками и электрошокером и форму осужденного;

- ФИО29, не отрицавшего в судебном заседании, что в помещении локального сектора ЕПКТ он находился в форме осужденного и в кик-боксерских перчатках, а в ходе очной ставки с ФИО28 21 декабря 2017 года (том 4 л. д. 52 - 59) пояснившего, что по распоряжению ФИО28 в момент приема этапа с И. был переодет в робу черного цвета и в маску-шапку с прорезями для глаз; 

- свидетеля ФИО1, пояснившего в судебном заседании, что ФИО29 и ФИО31 были одеты в одежду осужденных, ФИО29 различал по надетым перчаткам, а также показавшего в ходе предварительного следствия 16 ноября 2017 года, что в дежурной части через монитор видел, как ФИО29, находившийся в локальном секторе, надел на руки кик-боксерские перчатки и стал разминаться, ему стало понятно, что ФИО29 готовится к прибытию осужденного (том 2 л. д. 94 - 99). 

Довод ФИО29 относительно мониторов видеонаблюдения, передающих изображение в черно-белом цвете, не ставит под сомнение показания свидетеля ФИО1 о том, что ФИО29 надел перчатки, с указанием на их цвет, поскольку ФИО1 пояснил, что неоднократно спускался в локальный сектор ЕПКТ и лично наблюдал осужденных и их действия, а его показания согласуются с другими доказательствами. 

Ссылка ФИО29 и его защитника на то, что никто не пояснил, в какой момент осужденный вновь переоделся в служебную форму, не является значимой для доказывания деяния, имевшего место быть до этого переодевания. 

Утверждение ФИО29 о том, что одежду осужденного, маску и перчатки он надел в целях профилактики туберкулеза, судебная коллегия рассматривает, как явно надуманное, прямо опровергнутое показаниями, как самого ФИО29 на предварительном следствии, так и других лиц, в том числе осужденного ФИО31 и свидетеля ФИО1, которые поясняли, что в соответствии с ранее достигнутой договоренностью ФИО29 данная одежда, а ФИО31 маска использовались с целью создать у И. убеждение о применении к нему насилия лицами, из числа осужденных и исключить их дальнейшее опознание. 

О наличии такой договоренности свидетельствуют и последующие действия ФИО30, который, намеренно отключил переносной видеорегистратор «Дозор77» при входе в локальный сектор ЕПКТ, что подтверждается видеозаписью, содержащейся на диске CD-R и видеорегистраторе, изъятых в ходе выемки у свидетеля ФИО3 (том 3 л. д. 122 - 126, 127 - 133).

Судебная коллегия приходит к выводу, что отключение записи видеонаблюдения на определенных участках ЕПКТ, в том числе в локальном секторе, а также переносного видеорегистратора свидетельствует о подготовительных действиях ФИО29, ФИО30 и ФИО28 к незаконному применению насилия к И. с целью скрыть в дальнейшем превышение должностных полномочий, предусматривающих применение физической силы и специальных средств, лишь при наличии установленных законом оснований, которые в данном случае отсутствовали. 

Довод защитника Понамарёвой О.А. о том, что в приговоре суд сослался на диск с видеофайлами, тогда как в судебном заседании осматривался не диск, а видеорегистратор, не имеет существенного значения, поскольку сведений о том, что на приобщенном CD-R диске и видеорегистраторе, содержаться различные видеофайлы в материалах дела нет. Фактически сторонами исследовался видеоматериал, содержащийся на видеорегистраторе, который ранее был скопирован на CD-диск свидетелем ФИО3, у которого данный диск был изъят, а впоследствии осмотрен следователем с изложением в протоколе содержания видеофайлов (том 3 л. д. 122 - 126, 127 - 133).

Судебная коллегия приходит к выводу, что в данной ситуации значение для доказывания имеет информация, зафиксированная на видеозаписи, а не сам носитель соответствующих видеофайлов.

Оценка указанной видеозаписи позволяет, отклонить доводы стороны защиты о том, что видеорегистратор самопроизвольно перестал работать, а руку к нему ФИО30 протянул лишь с целью выяснить причину сбоя в работе.

Как следует из результатов исследования видеозаписи, она не имеет каких-либо помех до ее остановки. Прекращена видеозапись непосредственно при появлении в кадре руки ФИО30 и именно в тот момент, когда осужденный И. был доставлен до двери ЕПКТ, то есть помещения, где в соответствии с договоренностью осужденными предполагалось совершение незаконных действий, и где его уже ожидал ФИО29 При этом он же (ФИО29) в соответствии с договоренностью ранее отключил видеозапись с камер наблюдения в помещении ЕПКТ. В дальнейшем в тот же день с использованием того же видеорегистратора «Дозор 77» осуществлена съемка имитации падения И. с участием осужденного ФИО31 

Указанные обстоятельства в своей совокупности позволяют сделать однозначный вывод, об осознанности действий ФИО30 по прекращению работы видеорегистратора в целях сокрытия противоправных действий в соответствии с договоренностью, достигнутой с ФИО28 и ФИО29

Ссылки стороны защиты на показания свидетелей ФИО40, ФИО41, ФИО15, ФИО42, ФИО43, пояснивших о периодическом возникновении неисправностей в работе видеорегистраторов «Дозор 77», не ставят под сомнение вышеприведенный вывод, поскольку непосредственно к регистратору, которым пользовался ФИО30, и его работе в день совершения преступления не относятся.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что осужденными были выполнены все необходимые, заранее оговоренные действия по подготовке к преступлению. 

Доводы осужденных и защитников о том, что с ФИО31 в сговор на совершение преступления никто не вступал, не имеют значения для квалификации действий осужденных. 

Достижение предварительной договоренности на совершение преступления ФИО28, ФИО29 и ФИО30 судебная коллегия находит установленным по вышеприведенным мотивам. Для ФИО31 наличие такой договоренности было очевидным, поскольку он явился ее свидетелем. В дальнейшем ФИО31 принял участие в совершении преступления в качестве пособника по предложению ФИО29, осознавая, что исполнителями данное преступление совершается в составе группы лиц по предварительному сговору. При таких обстоятельствах отсутствие прямой договоренности с ФИО31 со стороны каждого из участников группы не исключает квалификации его действий как пособника в преступлении, совершаемом группой лиц по предварительному сговору.

В то же время, преступление, предусмотренное ст. 286 УК РФ, не содержит квалифицирующего признака совершения «группой лиц по предварительному сговору», а потому наличии такой договоренности между ФИО28, ФИО29 и ФИО30 на квалификации действий каждого из подсудимых не отражается, но влечет за собой признание данного обстоятельства отягчающим наказание. 

Участие ФИО28, ФИО29 и ФИО30 в выполнении объективной стороны преступления, предусмотренного п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УПК РФ, подтверждается совокупностью представленных сторонами доказательств. 

В частности, подсудимый ФИО31 в суде показал, что когда щелкнула дверь в локальный сектор, ФИО29 протянул руку и через порог с улицы схватил И. за грудки, потянув его на себя, подвел И. к матрацам и кинул через бедро, сев на И. сверху, брызнул газовым баллончиком в лицо, сказав сделать руки за спину. Так как ФИО29 не мог сам убрать И. руки за спину, ФИО28 сказал ему (ФИО31) помогать, также помочь его попросил ФИО29 Когда помог убрать руки за спину, ФИО30 по указанию ФИО28 взял из пакета, который он (ФИО31) принес, скотч и связал руки И. ФИО28 приказал поднять на ноги И., после чего он и ФИО30 держали И., а ФИО29 нанес около десяти ударов по голове последнего, наносил удары по корпусу. Бил руками в кик-боксерских перчатках, пинал. ФИО28 наносил И. электрошокером удары током по корпусу, половым органам, ушам, губам, спрашивая, где «схрон» оружия, боеприпасов. Видел, как ФИО28 около двух раз ударил незначительно ладонью по голове И. Затем ФИО28 попросил его (ФИО31) дать ему второй шокер из пакета, и начал бить двумя электрошокерами в голову, ноги, корпус, половые органы потерпевшего. ФИО29 ударил его по ребрам с правой стороны. ФИО29 поставил И. на колени перед ФИО28, пояснив, что ФИО28 здесь «царь» и «бог».

В качестве обвиняемого ФИО31 4 июля 2019 года показал, что ФИО30 постоянно находился в ЕПКТ и, помимо того, что обматывал руки И. скотчем, примерно 5-10 раз ударил палкой резиновой (специальным средством) по стопам ног И., когда с него сняли обувь. Других ударов ФИО30 не наносил (том 11 л. д. 161 - 165).

Подсудимый ФИО28 в суде подтвердил, что при нем ФИО29 в локальном секторе ЕПКТ наносил телесные повреждения И., находясь в красно-белых перчатках, наносил удары по бедру, когда осужденный лежал, по ногам ударил 3 или 4 раза, незначительно ударил 2 или 3 раза ладонью в левую часть лица, так как осужденный И. не отвечал на вопросы о наличии запрещенных предметов.

В ходе очной ставки с ФИО29 21 декабря 2017 года ФИО28 в качестве обвиняемого показал, что когда ФИО29 и ФИО31 обездвижили осужденного И. на матраце, ФИО29 сел сверху на И. и в кик-боксерских перчатках без пальцев стал наносить множественные удары по голове и телу И. Также ФИО29 применялся к И. газ (том 4 л. д. 52 - 59).

ФИО29 в ходе очной ставки с ФИО28 21 марта 2018 года, а также при допросе в качестве обвиняемого 24 ноября 2017 года не отрицал факт применения газового баллончика в лицо И. (том 6 л. д. 6 - 9, том 5 л. д. 222 - 229).

В суде первой инстанции подсудимый ФИО29 показал, что в локальном секторе в ходе борьбы с И. попросил ФИО30 помочь. ФИО31 сел на спину И., ФИО30 начал сматывать потерпевшему руки скотчем. Осужденный пинался. Предупредив, что будет применен газ, дважды распылил в лицо И. газ. Он (ФИО29) держал И. за ноги и наносил удары в районе голени ладонями рук, чтобы осужденный свел ноги вместе.

В качестве обвиняемого 24 ноября 2017 гола ФИО29 признавал, что нанес И. руками в перчатках несколько ударов по корпусу. Когда осужденный лежал головой вниз, бил ладошкой по щеке, чтобы тот прижимал голову и не поднимал ее, бил в область уха. Осужденный начал «брыкаться» ногами, тогда нанес тыльной стороной ладони левой руки один удар по печени И., чтобы тот успокоился. 

Также ФИО29 показал, что ФИО28 давал указания положить И. на матрац, применить газ и связать руки. Сам ФИО28 достал электрошокер и стал применять его в область ягодиц, ног, ступней, шеи и головы, то есть бил разрядами тока осужденного около 2 - 3 минут (том 5 л. д. 222 - 229).

ФИО30 при допросе в качестве обвиняемого 17 ноября 2017 года, а затем и на очной ставке с обвиняемым ФИО31 19 марта 2018 года взаимодополняюще пояснил, что когда ФИО29 и ФИО31 удерживали руки И., ФИО29 попросил подать ленту-скотч. ФИО28 утвердительно кивнул головой, понял, что нужно замотать, и замотал ленту-скотч на запястьях И. (том 6 л. д. 1 - 5, 177 - 183).

Свидетель ФИО1 в суде пояснил, что когда осужденный И. начал заходить в локальный сектор, ФИО29 затащил осужденного за одежду. Он спустился вниз и увидел, что И. держат ФИО31 и ФИО29, а ФИО30 связывает ему руки скотчем. Когда спустился во второй раз, осужденный лежал на матраце без верхней одежды, чувствовал запах газа. Спустившись в третий раз, увидел, что ФИО28 с помощью электрошокера наносит удары электрическим током И. по разным частям тела - по ногам, в район ушей, ягодиц, и спрашивает у осужденного про оружие. ФИО29 в перчатках наносил удары руками по разным частям тела И. - по голове, груди, ногам. Когда спустился в четвертый раз, осужденный стоял голый в присутствии ФИО28, ФИО31, ФИО29, ФИО30 Затем, уже на мониторе, увидел, что ФИО29 наносит удары по корпусу и голове И. руками, от чего тот начал оседать и упал. За весь период осужденный ФИО31 то склонялся над осужденным И., то находился в стороне. 

В ходе предварительного следствия свидетель ФИО1 давал аналогичные показания. 

Доводы защитника Пономарёвой О.А. о том, что показания осужденных противоречивы в части того, стоял или лежал И., когда ФИО30 связывал ему руки скотчем, не влияет на доказанность вины ФИО30 

Инкриминируемое осужденным деяние имело длительный, но динамичный характер, связано со скоротечными перемещениями каждого из них в пределах помещения небольшой площади, что не исключает изменения положения потерпевшего в ходе применения физической силы в отношении него, а положение осужденного не ставит под сомнение сам факт незаконного применения к нему физической силы как ФИО30, так и другими осужденными. 

С учетом указанных обстоятельств, характеризующих динамику исследуемого события и перемещения участвовавших в нем лиц, а также с учетом избранной каждым из подсудимых позиции защиты все вышеприведенные показания свидетельствуют о превышении ФИО28, ФИО29 и ФИО30 служебных полномочий при содействии в этом ФИО31, являются достоверными лишь в той части, в какой они согласуются между собой и с другими доказательствами, в частности, с заключениями судебно-медицинских экспертиз. 

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз от 20 ноября 2017 года и дополнительной от 16 февраля 2018 года, на трупе потерпевшего И. кроме состоящей в прямой причинной связи с наступлением смерти закрытой черепно-мозговой травмы, которая могла образоваться от не менее 2-х воздействий твердым тупым предметом с местом приложения травмирующей силы в область левого глаза и в теменную область справа, также обнаружены повреждения, не причинившие вреда здоровью человека:

- ссадины на переходной кайме нижней губы справа (3), могли образоваться в результате воздействий тупым твердым предметом за 7-12 суток до наступления смерти;

- ссадины на правой стопе (6), на мошонке слева (1), в скуловой области справа (1), в заушной области справа (1), в области правого коленного сустава (1), на правой голени (1), в ягодичных областях справа и слева (множество), на правом бедре (1), в области левого коленного сустава (1), которые могли образоваться в результате воздействий тупым твердым предметом за 10-14 суток до наступления смерти;

- кровоподтеки в области гребня подвздошной кости слева (1), на левой голени (1), на передней поверхности грудной клетки справа в 3-м межреберье (1), на правой голени (1), которые могли образоваться в результате воздействий тупым твердым предметом за 8-12 суток до наступления смерти;

- кровоподтеки на левом предплечье (1), в области правого коленного сустава (1), могли образоваться в результате воздействий тупым твердым предметом за 10-15 суток до наступления смерти;

- кровоподтеки на передней поверхности грудной клетки слева, на уровне 7 и 8 ребер между передней подмышечной и средней ключичной линиями (1), могли образоваться в результате воздействий тупым твердым предметом за 6-9 суток до наступления смерти. (том 3 л. д. 10 - 17, 33 - 41)

Судебная коллегия не находит оснований не доверять выводам эксперта, сделанным на основании соответствующих исследований. Результаты экспертных исследований в развернутом виде приведены в заключениях, составленных в соответствии с требованиями УПК РФ. 

Судебно-медицинский эксперт ФИО52, допрошенная в суде апелляционной инстанции в целях разъяснения данных ею заключений, подтвердила изложенные в них выводы. 

Оснований не доверять показаниям эксперта не имеется.

Согласно заключениям всего в область головы было не менее 2 воздействий, причинивших закрытую черепно-мозговую травму, и 5 воздействий, с ней не связанных, кроме того на других частях тела потерпевшего (грудной клетки, конечностях, ягодицах, половых органов) были обнаружены кровоподтеки и ссадины еще от 19-ти воздействий. 

В совокупности с выводами, изложенными в заключениях экспертиз, и иными доказательствами судебная коллегия находит подтвержденным факт нанесения неоднократных ударов И. по различным частям тела в период с 13 часов 04 минут до 13 часов 55 минут 10 ноября 2017 года.

Факт причинения всех обнаруженных на трупе И. повреждений именно в ходе рассматриваемого преступного деяния подтверждается показаниями свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 и других о том, что на момент передачи И. ФИО28 и ФИО30 телесных повреждений потерпевший не имел.

Наличие у И. повреждений в области головы, грудной клетки, конечностей, ягодиц, половых органов полностью согласуется с вышеприведенными показаниями осужденных и свидетеля ФИО1, из которых следует, что осужденными к потерпевшему незаконно применена физическая сила, в ходе чего ФИО30 с участием ФИО29 и ФИО31 лентой-скотч были зафиксированы руки осужденного, а ФИО29 и ФИО28 нанесены И. множественные удары в область головы и по другим частям тела.

Таким образом, судебная коллегия делает вывод, что превышение ФИО29, ФИО28 и ФИО30 должностных полномочий с применением насилия при содействии в этом ФИО31 нашло свое подтверждение.

Также является доказанным и применение осужденными специальных средств при совершении преступных действий.

Наличие ссадин на правой стопе И. подтверждает показания ФИО31 на предварительном следствии о нанесении ФИО30 не менее 5 ударов резиновой палкой по стопам потерпевшего после того, как с него сняли обувь. 

Данный вывод согласуется и с результатами осмотра акта приема передачи и журнала выдачи и приема специальных средств, согласно которым начальнику ЕПКТ ФИО28 переданы в подотчет: изделие БР-С (6 штук), изделие «Зверобой-10М» (5 штук), изделие «Палка резиновая» (6 штук), а 10 ноября 2017 года в 7 часов 30 минут ФИО29 получил специальные средства - палку резиновую, наручники, газовый баллончик, видеорегистратор (том 3 л. д. 144 - 154).

Получение палки резиновой не ФИО30, а ФИО29, на что ссылается сторона защиты, не исключает возможности использования данного специального средства ФИО30 при совершении ими совместных и согласованных действий, так же, как и ФИО30 был использован видеорегистратор, полученный 10 ноября 2017 года ФИО29 

Доводы о том, что кроме ФИО31 никто не пояснил о нанесении ФИО30 ударов резиновой палкой, с учетом детальности показаний ФИО31 в этой части и полного соответствия этих показаний заключению экспертизы отклоняются как необоснованные. 

Сведения о получении ФИО29 других специальных средств, в том числе газового баллончика, согласуются с показаниями самих осужденных, а также свидетеля ФИО1 о применении данного специального средства ФИО29

Из приведённых выше доказательств с очевидностью следует, что противоправные действия осужденных ФИО29, ФИО30 и ФИО28 в отношении И. совершались с применением специальных средств, к которым относятся и электрошокерные устройства.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, применении ФИО28 электрошокерных устройств с поражением потерпевшего электрическим током является доказанным, так как подтверждается показаниями свидетеля ФИО1, подсудимого ФИО31, а также ФИО29 в качестве обвиняемого, которые полностью опровергают утверждение ФИО28 о том, что он лишь создавал шумовой эффект с помощью разрядов электрошокера, не допуская контакта с телом.

Указание в апелляционной жалобе защитника Князевой Н.А. на то, что суд без проведения дополнительных или повторных экспертных исследований самостоятельно сделал вывод относительно следов воздействия электрошокером, заслуживает внимания. 

Действительно, суд без допроса эксперта интерпретировал выводы судебно-медицинской экспертизы об отсутствии следов, характерных для применения электрошокера, и наличии различного размера и локализации ссадин на теле потерпевшего. Вместе с тем, допрошенная в суде апелляционной инстанции судебно-медицинский эксперт ФИО52 не исключила с учетом длительности времени прошедшего с момента предполагаемого воздействия электрошокером до смерти исчезновение оставленных им следов на момент осмотра трупа. 

Учитывая изложенное судебная коллегия находит доказанным факт применении ФИО28 электрошокерного устройства в отношении И. 

Довод защитника Князевой Н.А. о том, что следы применения электрошокера в обязательном порядке были бы отражены в медицинских документах при поступлении И. в лечебное учреждение, является предположительным и несоответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, согласно которым в медицинской карте стационарного больного И. помимо ряда повреждений в области головы какие-либо иные повреждения, включая обнаруженные экспертом кровоподтеки и ссадины, не нашли отражения (том 3 л. д. 10 - 12).

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к выводу, что вне зависимости от того, что фактически использованные осужденными газовый баллон, палка резиновая и электрошокерные устройства органом следствия изъяты не были, факт их применении осужденными является доказанным, поскольку подробно в части внешних признаков, способа их применения описаны свидетелями и подсудимыми и согласуется с доказательствами, подтверждающими наличие соответствующих специальных средств у сотрудников ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по РХ.

Кроме того, судебная коллегия приходит к выводу о необоснованности доводов осужденных и их защитников относительно содержания и мотивов совершенных ими действий. 

В апелляционных жалобах, в частности, указывается, что: ФИО29 применил насилие к осужденному по причине оказания сопротивления последним; ФИО28 и ФИО30 задержались на входе в локальный сектор и потому расценили действия ФИО29, как правомерные, присоединились к ним, полагая, что осужденный оказал сопротивление; ФИО28 электрошокер по назначению не применял, а ФИО30 ударов резиновой палкой не наносил; ФИО31 участвовал в преступлении, лишь исполняя приказы и распоряжения сотрудников учреждения.

Показания ФИО29 в суде об оказании сопротивления И. опровергаются показаниями подсудимого ФИО31, свидетеля ФИО1, из которых следует, что И. сопротивления не оказывал и по доставлении к помещению ЕПКТ был незамедлительно затащен ФИО29 за одежду в локальный сектор и брошен на заранее постеленный матрац. Об отсутствии сопротивления и полном выполнении И. всех распоряжений свидетельствуют и исследованные видеозаписи прибытия осужденного в ИК - 33 и его конвоирования до ЕПКТ (том 3 л. д. 127 - 133).

Из тех же показаний ФИО31 и ФИО1 следует, что ФИО29 без какого-либо повода со стороны И. затащил последнего в локальный сектор через дверной проем как только дверь открылась, и потому эти действия были очевидны, как для ФИО28, так и для ФИО30, что делает надуманными и несущественными для доказывания доводы каждого из них о том, что они задержались и не поняли сути происходящего, когда вошли в локальный сектор.

Данное обстоятельство наряду с фактом длительности (десятки минут) применения насилия к И. полностью соотносится с иными доказательствами предварительной договоренности осужденных на совершение противоправных действий и опровергает доводы ФИО29 и ФИО30 о том, что они лишь выполняли распоряжения ФИО28

При этом указания ФИО28 об удержании И., применении газа и фиксации рук лентой-скотч воспринимались каждым из соучастников не в качестве приказов, а как координация противоправных действий лицом, инициировавшим их совершение, что согласуется с показаниями ФИО29 о договоренности действовать в отношении И. в локальном секторе по обстоятельствам (том 6 л. д. 16 - 19). 

О добровольности участия каждого из осужденных в совершении преступления в отношении И. свидетельствуют как разнообразие и длительность совершенных каждым из них действий, направленных на достижение общего результата, так и их согласованные действия, направленные на последующее сокрытие преступления. 

В частности, активные действия осужденными были предприняты по инсценировке получения осужденным И. повреждений в результате его падения ввиду ухудшения состояния здоровья, что подтверждаются исследованными видеозаписями с видеорегистратора «Дозор77» и показаниями ФИО31, участвовавшего в инсценировке и изображавшего осужденного И., показаниями свидетеля ФИО1, свидетеля ФИО3 

Исходя из совокупности приведенных доказательств и их анализа судебная коллегия приходит выводу, что ФИО31 содействовал совершению ФИО28, ФИО29, ФИО30 преступления путем предоставления средств и орудий преступления, устранения препятствий его совершения, что выразилось в доставлении приготовленных к использованию матрацев, перчаток, ленты-скотч и электрошокерного устройства к месту преступления, удержании потерпевшего с целью фиксации рук и исключения возможности сопротивления.

О том, что действия сотрудников в отношении потерпевшего И. будут носить противоправный характер, ФИО31, было известно, поскольку он слышал разговор, состоявшийся между ФИО28, ФИО29 и ФИО30 

Доводы ФИО31 о необходимости признания его невиновным в силу совершения им действий в отношении потерпевшего в результате его зависимого от сотрудников ФСИН положения судебная коллегия отклоняет, как не состоятельные. 

В соответствии с положениями ст. 40 УК РФ не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием), а также в результате психического принуждения при условии соблюдения пределов крайней необходимости. 

Подобные обстоятельства по делу отсутствуют. Поскольку имеющиеся в деле доказательства свидетельствуют о том, что к соучастию в преступлении ФИО31 сотрудники исправительного учреждения не принуждали, угроз не высказывали. ФИО31 добровольно исполнил поручение ФИО29 и доставил матрацы и пакет с орудиями планируемого (о чем он был осведомлен из разговора ФИО28 с ФИО29 и ФИО30) преступления к месту его совершения, надел маску с целью избежать опознания, и затем, не выражая каких-либо возражений, не допуская промедления, также добровольно принял участие в применении насилия к потерпевшему. Об этом свидетельствуют и показания самого осужденного ФИО31 в судебном заседании, из которых следует, что «его позвали» в дежурную часть, где он увидел, как ФИО29 отключает видеозапись, ФИО29 «попросил» помочь удерживать руки И., ФИО28 «попросил» его подать второй электрошокер. 

При этом ФИО31 во время совершения преступления свободно перемещался в помещении ЕПКТ, неоднократно покидал локальный сектор, где происходили преступные действия, в том числе, беспрепятственно уходил на второй этаж здания с целью выполнения своих прямых обязанностей уборщика помещений. Других сотрудников, в частности ФИО1, о совершаемом преступлении не информировал, за помощью к ним не обращался. 

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии по делу, как оснований для освобождения ФИО31 от уголовной ответственности, так признания в качестве смягчающих его наказание обстоятельств: совершение преступления в результате физического или психического принуждения либо в силу зависимости, исполнения приказа или распоряжения (п. п. «е», «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Нет таких обстоятельств и при назначении наказания ФИО29 и ФИО30 Несмотря на то, что как сотрудники ФСИН России по РХ они состояли в подчинении старшего по званию и должности ФИО28, участие их в преступлении было обусловлено ложно понятыми каждым из них интересами службы, общей предварительной договоренностью и согласием на предложение ФИО28 совершить действия, явно выходящие за пределы полномочий каждого из них. 

Судебная коллегия приходит к выводу, что в ходе судебного разбирательства доказано, что должностные полномочия сотрудниками ЕПКТ ФИО28, ФИО29, ФИО30 превышены из иной личной заинтересованности и ложно понятых интересов службы, выразившихся в стремлении насильственным способом склонить И. к соблюдению установленного порядка отбывания наказания, правил внутреннего распорядка исправительного учреждения.

Указанное выше подтверждается, в частности, показаниями ФИО29 на предварительном следствии о том, что по предложению ФИО28 необходимо было провести в отношении И. «профилактические» мероприятия, то есть оказать моральное и физическое воздействие с целью недопущения нарушения им режима содержания в ЕПКТ (том 6 л. д. 16 - 19), что согласуется с показаниями осужденного ФИО31 о характере договоренности между сотрудниками и соотносится как с характеристикой осужденного, признанного злостным нарушителем порядка отбывания наказания (том 1 л. д. 189), так и с самим фактом направления И. в ЕПКТ за нарушение порядка отбывания наказания (том 1 л. д. 190).

Довод защиты о том, что принуждение осужденных к соблюдению порядка отбывания наказания, в том числе и с применением силы, входит в обязанности сотрудников исправительного учреждения и потому не может рассматриваться как совершенное из ложно понятых интересов службы, судебная коллегия отклоняет, поскольку законодательство, регламентирующее деятельность исправительных учреждений в Российской Федерации, не только не содержит указания на возможность произвольного применения силы и специальных средств в отношении осужденных, но я прямо запрещает такое применение (ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 12, ч. 1 ст. 13 УИК РФ, ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»), допуская возможность использования физической силы и специальных средств только в специально оговоренных случаях и лишь в строго установленном порядке (ч. 1 ст. 86 УИК РФ, ст. 28.1, ст. 29 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»). 

Факт наступления в результате действий осужденных последствий, предусмотренных диспозицией ч. 3 ст. 286 УПК РФ судебная коллегия считает установленным. 

В оспариваемом приговоре правильно указано, что в результате действий ФИО28, ФИО29 и ФИО30, совершенных в соучастии с ФИО31, существенно нарушены права и законные интересы И., в том числе закрепленные ст. 2, ч. 1 ст. 17, ст. 18, ст. 21, ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 45 Конституции РФ, ч. 1 ст. 10, ч. 2 ст. 12, ч. 1 ст. 13 УИК РФ право на личную неприкосновенность, охрану государством достоинства личности; запрет применения насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения; принципы уважения и охраны прав, свобод и законных интересов осужденных, законности применения средств исправления и мер принуждения; обеспечения их правовой защиты и личной безопасности при исполнении наказаний. 

Также действия осужденных, являющихся сотрудниками исправительного учреждения, привели к существенному нарушению охраняемых законом интересов государства в виде умаления конституционных принципов, в частности, принципа законности, нарушения установленного порядка функционирования ИК-33, его правильной и законной деятельности, при которой обеспечивается выполнение задач и соблюдение принципов работы ФСИН России, предусмотренных законодательством, подрыва в этой связи авторитета, доверия, уважения к органам ФСИН России в целом и сотрудникам ИК-33 в частности, и их дискредитации.

Совокупность имеющихся по делу доказательств, позволяет судебной коллегии считать установленным факт совершения осужденными ФИО28, ФИО29, ФИО30, являвшимися должностными лицами, действий, явно выходящих за пределы полномочий каждого из них, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств. 

Действия ФИО31 оцениваются как пособничество, то есть содействие совершению ФИО28, ФИО29, ФИО30 вышеуказанных действий.

К таким же выводам по результатам рассмотрения дела пришел и суд первой инстанции, судебная коллегия признает их правильными. 

Вместе с тем, выводы суда в части причинения повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью И., а также причинения ему иных телесных повреждений ФИО28 и ФИО31 не являются полностью верными. 

Не находя оснований для переоценки показаний допрошенных лиц с точки зрения относимости, допустимости, судебная коллегия приходит к выводу, что в отличие от доказательств, подтверждающих превышение ФИО28, ФИО29 и ФИО30 должностных полномочий в соучастии с ФИО31, получивших надлежащую оценку, доказательства обвинения в части объема, характера и локализации телесных повреждений, причиненных потерпевшему каждым из осужденных, не получили проверки и оценки суда в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. 

Показания подсудимых и свидетелей в части нанесения ударов потерпевшему не проверены с необходимой тщательностью путем сопоставления между собой и с другими доказательствами, и не оценены в общей совокупности, в связи с чем вывод суда о совместном причинении подсудимыми тяжкого вреда здоровью И., повлекшего смерть потерпевшего, не соответствует фактическим обстоятельствам, установленных судом. 

Заключениями судебно-медицинских экспертиз от 20 ноября 2017 года и 16 февраля 2018 года установлено, что смерть И. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, осложнившейся развитием травматического отека вещества головного мозга. Данная травма могла образоваться от не менее 2-х воздействий твердым тупым предметом с местом приложения травмирующей силы в область левого глаза и в теменную область справа за 9 - 14 суток до момента наступления смерти, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку вреда, опасного для жизни (том 3 л. д. 10 - 17, 33 - 41). 

Согласно пояснениям эксперта ФИО52 всего в область головы было не менее 2 воздействий, причинивших закрытую черепно-мозговую травму, с локализацией применения травмирующих воздействия одного в правую теменную область и еще одного в лобную, височную область справа. Также эксперт указала что реакция и механизм развития ЗЧМТ индивидуальны, при нанесении нескольких ударов в короткий промежуток времени (минуты-десятки минут) не исключается, что потерпевший может продолжать совершать действия и потом утратить сознание, а может потерять сознание и больше в него не приходить. 

Всем установленным условиям причинения черепно-мозговой травмы потерпевшему соответствуют удары, нанесенные ФИО29, о которых показали осужденные и свидетель ФИО1, пояснивший, в частности, на очной ставке с обвиняемым ФИО28 21 декабря 2017 года, что руки ФИО29 были сжаты в кулаки, удары наносились по телу, корпусу и голове И. (том 4 л. д. 63 - 69).

ФИО31 в судебном заседании показал, что ФИО29 в кик-боксерских перчатках нанес И. около 10 ударов по голове, наносил удары по корпусу, пинал. Также ФИО29 нанес удар по ребрам с правой стороны.

В качестве подозреваемого 30 мая 2018 года ФИО31 пояснял, что ФИО29 удерживал ноги И. и, возможно, бил по ним (том 5 л. д. 25 - 28). 

Из показаний подсудимого ФИО28 в суде следует, что ФИО29 ударил И. 2 или 3 раза ладонью в левую часть лица, разводил ноги, наносил удары по бедру, голени 3 или 4 раза.

В ходе очной ставки с ФИО29 21 декабря 2017 года ФИО28 подтвердил, что, повалив И. на матрацы, ФИО29 сел на него сверху и в кик-боксерских перчатках без пальцев и стал наносить множественные удары по голове и телу потерпевшего (том 4 л. д. 52 - 59). 

Сам ФИО29 в качестве обвиняемого 24 ноября 2017 года признавал, что нанес И. руками в перчатках несколько ударов по корпусу. Когда осужденный лежал головой вниз, бил ладошкой по щеке, чтобы тот прижимал голову и не поднимал ее, бил в область уха (том 5 л. д. 222 - 229).

В суде апелляционной инстанции ФИО29 подтвердил нанесение им ударов, которые возможно повлекли смерть потерпевшего.

Свидетель ФИО1 в суде показал, что ФИО29 в перчатках наносил удары руками по разным частям тела И. - по голове, по груди, ногам. Затем ФИО29 нанес удары по корпусу, голове И. руками, от которых тот начал оседать и упал.

Аналогичные в части количества и локализации нанесенных ФИО29 ударов потерпевшему, а также в той части, что именно после ударов ФИО29 в область головы потерпевший упал и в сознание больше не приходил, неоднократно даны свидетелем ФИО1 на предварительном следствии и подтверждены им в ходе проверки показаний на месте преступления (том 2 л. д. 94 - 99, 101 - 111, 114 - 118, том 4 л. д. 63 - 69). 

Локализация телесных повреждений, отраженных в заключениях судебно-медицинской экспертизы, полностью соответствует локализации нанесенных ФИО29 ударов, о которых показали другие подсудимые и свидетель.

Таким образом, факт нанесения ФИО29 не менее 3 ударов по голове и не менее 5 ударов по различным частям тела, в том числе по рукам и ногам И. следует признать доказанным. 

При этом судебная коллегия приходит к выводу, что в ходе применения насилия к И. в процессе совершения, преступления предусмотренного ч. 3 ст. 286 УК РФ ФИО29 было нанесено не менее 1 удара в голову потерпевшего и после того как он вышел за рамки предварительной договоренности с ФИО28 и ФИО30 им (ФИО29), уже с умыслом на причинение И. тяжкого вреда здоровью было нанесено не менее 2 ударов рукой по голове потерпевшего. ФИО29 эти не менее двух ударов в голову И. наносил последним, и именно после этих ударов потерпевший упал, утратив сознание без последующего его восстановления, что, как пояснила эксперт ФИО52, является одним из характерных следствий причинения закрытой черепно-мозговой травмы, обнаруженной у потерпевшего. 

С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу о причинении именно ФИО29 тяжкого вреда здоровью И., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

При этом нанесение потерпевшему неоднократных ударов в голову - область жизненно-важных органов, с силой, достаточной для образования черепно-мозговой травмы, подтверждает, что ФИО29 действовал с умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью. При этом ФИО29 не желал причинения смерти потерпевшему, не предвидел ее наступление, однако с учетом характера, количества и локализации наносимых ударов мог и должен был это предвидеть.

Судебная коллегия отвергает доводы стороны защиты о том, что использование ФИО29 перчаток для единоборств исключает наличие у него умысла на причинение тяжкого вреда здоровью. 

Каких-либо доказательств того, что применение таких перчаток существенным образом снижает возможность причинения тяжкого вреда здоровью, сторонами не представлено. 

Анализ приведенных выше доказательств позволяет судебной коллегии сделать вывод, что применение осужденным ФИО29 перчаток было обусловлено предварительной договоренностью осужденных избить И., так чтобы на теле не осталось синяков и ссадин. При этом последнее обстоятельство не противоречит выводу о том, что умысел на причинение тяжкого вреда здоровью И. возник у ФИО29 и реализован им уже в ходе применения насилия к потерпевшему, что привело к выходу ФИО29 за пределы первоначальной договоренности с другими осужденными. 

Таким образом, установленные обстоятельства совершения преступления свидетельствуют о том, что умыслом ФИО28, ФИО30 и ФИО31 не охватывались действия ФИО29 приведшие к образованию закрытой черепно-мозговой травмы, поэтому судебная коллегия приходит к выводу, что в действиях последнего имеется эксцесс исполнителя. 

Рассматривая вопрос об участии ФИО28 в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего И., судебная коллегия принимает во внимание следующее.

О таком участии ФИО28 сообщает в своих показаниях только ФИО29 и только на предварительном следствии.

В частности, ФИО29 в качестве обвиняемого 24 ноября 2017 года показал, что ФИО28 двумя шокерами бил по телу осужденного, задавая вопросы, а затем кулаками стал наносить удары в голову и шею, в лоб, височную область, теменную часть, макушку. Затем он (ФИО29) по указанию ФИО28 поднял осужденного, а ФИО28 стал опять бить шокером по телу, пару раз ударил по голове кулаком в область темени, от чего осужденный начал оседать, из носа и рта у того пошли пузыри. Они положили осужденного на матрац (том 5 л. д. 222 - 229).

В ходе очной ставки с ФИО28 21 декабря 2017 года ФИО29 утверждал, что ФИО28 около 8-10 раз ударил И. разрядом тока в область пятки, пальцев на ногах, ягодиц, шеи и волосистой части головы, параллельно нанес кулаком по голове 5-6 ударов в район виска и темечка. Затем ФИО28 продолжил удары разрядом тока двумя эктрошокерами, в том числе в голову, и бил кулаками по голове И. около 10 раз. Когда дневальный поднял И. на ноги, ФИО28 нанес около 5-6 ударов левой рукой в височную волосистую часть головы справа, после чего И. завалился на пол (том 4 л. д. 52 - 59)

Однако показания ФИО29 именно в этой части непоследовательны и не соответствуют иным доказательствам.

Первоначально 12 ноября 2017 года в качестве подозреваемого ФИО29 утверждал, что И. сам упал и получил телесные повреждения (том 4 л. д. 3 - 8). В дальнейшем стал пояснять, что ФИО28 лишь создавал устрашающий эффект, включая электрошокер (21 марта 2018 года - том 6 л. д. 6 - 9) он и ФИО28 нанесли И. несколько ударов руками по ногам, возможно, по туловищу (30 мая 2018 года - том 6 л. д. 16 - 19). В судебном заседании ФИО29 также пояснил, что ФИО28 ударов не наносил, только электрошокером издавал звуки разряда (том 19 л. д. 117).

Сам ФИО28 последовательно отрицал нанесение ударов И. 

Осужденный ФИО31 в суде первой инстанции показал, что ФИО28 многократно применял электрошокеры к потерпевшему и только около 2 раз ударил его незначительно ладонью по голове (том 19 л. 

<

...>).

В качестве подозреваемого 30 мая 2018 года ФИО31 пояснил, что ФИО28, возможно, ударил И. по ногам (том 5 л. д. 25 - 28).

Свидетель ФИО1, последовательно утверждая о применении ФИО28 электрошокерного устройства с нанесением И. многочисленных воздействий током по различным частям тела, на очной ставке с обвиняемым ФИО28 21 декабря 2017 года подтвердил также, что ФИО28 наносил удары тыльной стороной ладони по правой стороне головы И. в район уха, около 2-3 раз, когда И. лежал на матраце (том 4 л. д. 63 - 69).

Таким образом, показания ФИО29 на предварительном следствии о нанесении ФИО28 многочисленных ударов в область головы И., повлекших причинение черепно-мозговой травмы, ничем не подтверждены. 

При этом показания о нанесении таких ударов ФИО28 непосредственно перед падением потерпевшего опровергнуты последовательными и подробными показаниями свидетеля ФИО1, согласующимися с другими доказательствами, в том числе видеозаписью (отражающей характер перемещения осужденных и ФИО1 в ЕПКТ в инкриминируемый период - том 3 л. д. 209 - 211), из которых следует, что именно ФИО29 нанесены удары руками в голову И., после которых потерпевший упал и утратил сознание. 

Сопоставление вышеприведенных показаний осужденных и свидетеля ФИО1 между собой, с заключениями судебно-медицинских экспертиз, показаниями эксперта и другими доказательствами дает основание для вывода лишь о том, что ФИО28 нанес потерпевшему И. не менее 2 ударов руками (ладонью) в область головы и не менее 5 ударов по различным частям тела (по ногам и туловищу), то есть удары, нанесение которых судом признано доказанным.

Нанесение удара электрошокером (корпусом) в область головы, вопреки выводам суда первой инстанции, который счел это доказанным, по мнению судебной коллегии подтверждения не нашло с учетом того, что о нанесении таких ударов другими лицами не пояснялось, и более того, свидетелем ФИО1, непосредственно наблюдавшим удары, после которых И. упал, опровергнуто.

Каких-либо признаков нанесения ударов корпусом электрошокера в обнаруженных в области головы и других ранах, как пояснила эксперт ФИО52, не отобразилось. 

Таким образом, указание на нанесение ФИО28 удара по голове электрошокерным устройством, используемым в качестве оружия, подлежит исключению из обвинения последнего. 

Вывод суда о причинении ФИО28 тяжкого вреда здоровью И. при нанесении иных, установленных судом ударов руками также не основан на доказательствах. 

Воздействия в область ног и туловища потерпевшего не повлекли вреда здоровью. Два удара ладонью в область головы (в районе уха, как пояснил ФИО1) с закрытой черепно-мозговой травмы в причинной связи не состоят, так как ссадина в правой теменной области удалена от уха и согласно пояснениям эксперта причинение ее и черепно-мозговой травмы ударом тыльной стороны ладони маловероятно. 

Кроме того, вышеприведенными заключениями судебно-медицинских экспертиз и показаниями эксперта ФИО52 установлено только два повреждения от воздействий, повлекших закрытую черепно-мозговую травму. 

Доводы прокурора, который указал на возможное нанесение других ударов по голове в область, где впоследствии имело место оперативное вмешательство, не могут рассматриваться как доказательство вины ФИО28, поскольку выявить повреждения, которые могли явиться следствием таких ударов, среди кровоизлияний, возникших в результате оперативного лечения, не представилось возможным.

Также эксперт не исключила отсутствие видимых реакций потерпевшего на первые удары в голову и утрату сознания от повторных. Однако доказательств нанесения таких ударов ФИО28 и ФИО31, которые бы соотносились с данными показаниями эксперта и фактом обнаружения лишь двух повреждений, повлекших закрытую черепно-мозговую травму, стороной обвинения не представлено.

Напротив, показания эксперта о вероятности того, что после ударов, причинивших закрытую черепно-мозговую травму, потерпевший утратил сознание без его дальнейшего восстановления, полностью согласуются с последовательными показаниями свидетеля ФИО1 и соотносимыми с ними показаниями свидетеля ФИО9 и осужденного ФИО31, из содержания которых следует, что именно после того, как ФИО29 нанес И. удары в область головы, тот стал оседать и упал, после чего в сознание не приходил. 

Доказательств совершения ФИО28 других действий, которые привели бы к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего или иным образом состояли в причинной связи с наступлением смерти последнего, суду представлено не было. 

Указанное относиться и к применению ФИО28 электрошокерного устройства, поскольку, данных о том, что воздействие электрическим током каким-либо образом повлияло на наступление смерти потерпевшего в результате черепно-мозговой травмы, в проведенных по делу экспертных исследованиях нет. 

Приведенные выше обстоятельства, установленные при сопоставлении заключений и показаний судебно-медицинского эксперта с другими доказательствами, также не дают оснований и для вывода о непосредственном участии осужденного ФИО31 в причинении тяжкого вреда здоровью И.

Более того, прямых и согласующихся между собой доказательств причинения ФИО31 каких-либо телесных повреждений И. стороной обвинения не представлено.

Изначально в ходе предварительного следствия и в дальнейшем в судебном заседании ФИО31 отрицал нанесение И. ударов, последовательно утверждая, что черепно-мозговую травму потерпевшему причинил ФИО29 

В определенный период на предварительном следствии ФИО31 изменил показания, пояснив 18 мая 2018 года в качестве подозреваемого, что когда отдавал вещи И., тот повел себя агрессивно, кинул вещи ему в лицо и замахнулся в его сторону. Он отклонился назад, отбил левой рукой правую руку И. и нанес ему 2-3 удара кулаками по голове - спереди, справа и слева, и один удар по корпусу. От данных ударов И. упал на матрацы (том 5 л. д. 17 - 24).

При дополнительном допросе 30 мая 2018 года ФИО31 показал, что когда помогал завести руки И. за спину, сел на него сверху, И. плюнул на него, в ответ на это кулаками правой и левой рук нанес И. удары в область головы справа, слева, сверху, возможно попал в лицо (том 5 л. д. 25 - 28).

Подсудимый ФИО29 в суде показал, что ФИО31 сидел на спине И. Затем ФИО31 принес чистую одежду. И. плюнул в лицо ФИО31, в ответ тот нанес несколько ударов по корпусу и по голове (том 19 л. д. 114 оборот.) Такие же показания ФИО29 давал в качестве обвиняемого 30 мая 2018 года (том 6 л. д. 16 - 19).

Однако в ходе очной ставки с обвиняемым ФИО28 обвиняемый ФИО29 21 марта 2018 года показал, что ФИО31 сел на спину, потерпевшего, а он (ФИО29) удерживал ноги. И. стал вырываться, тогда он применил в отношении него газ и ударил около 2-х раз кулаком по ногам. В это же время ФИО31 наносил удары, сидя на спине И., руками по голове и по шее (том 6 л. д. 6 - 9).

ФИО30 в качестве обвиняемого в ходе очной ставки с ФИО29 19 марта 2018 года показал, что ФИО31 удерживал И. за руку, когда он (ФИО30) заматывал руки лентой-скотч, потом ФИО31 нанес И. удар по туловищу, от чего тот упал на пол, сел сверху на И. и стал наносить ему удары руками по туловищу и голове, не менее 5 ударов. ФИО31 и ФИО29 были одеты в форму осужденных (том 6 л. д. 1 - 5).

Все приведенные показания осужденных в указанной части непоследовательны, а сопоставление их между собой выявляют взаимоисключающие сведения относительно причин нанесения ФИО31 нанесения ударов потерпевшему (И. плюнул, толкнул и замахнулся, вырывался) и положения потерпевшего (лежал, стоял и упал после ударов, упал после удара, после чего ФИО31 сел сверху и начал наносить удары). 

Кроме того, в качестве обвиняемого 30 мая 2018 года ФИО29 показал, что сел на ноги И. лицом к его ступням, а ФИО31 сел на спину И. лицом к голове. Зачем это делал ФИО31, не знает. Наносил ли ФИО31 удары И., не видел (том 6 л. д. 16 - 19).

Между тем осужденный ФИО28 о нанесении ФИО31 ударов потерпевшему не сообщал, пояснив в судебном заседании, что ФИО31 лишь держал руки И. и сидел у И. на ногах, а также на очной ставке с ФИО29, пояснил, что именно ФИО29 сел сверху на И. и стал наносить удары по голове и телу (том 4 л. д. 54).

Эти показания согласуются и с показаниями самого ФИО29 на той же очной ставке, из которых следует, что он (ФИО29) находился в районе головы и плеча И. и распылял ему газ в лицо (том 4 л. д. 52 - 59), что логично в отличие от его же показаний о том, что он сидел на ногах потерпевшего лицом к стопам и применял газовый баллон.

Указанные противоречия не позволяют признать показания ФИО29, ФИО30 и ФИО31 в части нанесения последним ударов потерпевшему, причинивших, в том числе тяжкий вред здоровью, достоверными и свидетельствуют о попытке осужденных на определенном этапе предварительного следствия, исходя из избранной ими позиции защиты, скоординировано поменять показания.

Подтверждается данное обстоятельство пояснениями самих осужденных о согласованном изменении показаний в тот или иной период следствия. В частности, ФИО28 пояснил в суде, что ранее показал о получении И. травмы при падении по просьбе ФИО29, ФИО1 и ФИО30 В качестве обвиняемого ФИО29 21 декабря 2017 года на очной ставке с ФИО28 сообщил, что ему известно, что последний хотел заставить ФИО31 взять вину на себя (том 4 л. д. 52 - 59). Подсудимый ФИО31 в суде также утверждал, что признавал вину под влиянием ФИО28

Согласуется указанное и с тем, что в тот же период времени свидетель ФИО1, являясь сослуживцем осужденных 3 июня 2018 года один раз показал, что ФИО29 и ФИО31 были одинаково одеты и похожи по комплекции, поэтому не может утверждать, что удары, после которых упал И., наносил именно ФИО29 (том 2 л. д. 114 - 118).

Во всех других показаниях неоднократно допрошенный свидетель ФИО1 категорично утверждал, что именно ФИО29, которого он отличал по наличию перчаток, наносил удары И., в том числе в голову, и в том числе после которых последний утратил сознание. 

Тот же ФИО1 стабильно пояснял, что не видел, чтобы ФИО31 наносил какие-либо удары И., видел только, что ФИО31 совместно с ФИО29 держали руки И., а затем по монитору наблюдал, как ФИО31 периодически подходил и склонялся к лежавшему И. (том 2 л. д. 94 - 99, 101 - 111, 114 - 118, том 19 л. д. 74).

Данные показания могут свидетельствовать о том, что ФИО31 периодически помогал удерживать или поднять И., как об этом поясняли он сам, ФИО29 и ФИО28, однако не подтверждают нанесения им каких-либо ударов потерпевшему.

При таких обстоятельствах судебная коллегия находит необходимым исключить из обвинения ФИО31 указание о нанесении им ударов руками по голове, различным частям тела и ногам И.

В связи с этим и с учетом вышеприведенного анализа показаний ФИО31 его доводы о том, что допросы, где он оговорил себя, проведены с участием адвоката, представленного ему третьими лицами без согласования с ним, не имеют значения для оценки его показаний. 

Доказательств причастности ФИО30 к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего по делу не имеется. Нанесение ФИО30 ударов резиновой палкой по ногам с причинением вреда здоровью и смертью потерпевшего в причинной связи не состоят.

Исходя из анализа вышеприведенных доказательств, доверяя непоследовательным показаниям осужденных лишь в той части, в какой они согласуются между собой, с показаниями свидетелей и подтверждаются другими доказательствами, судебная коллегия приходит к выводу, что тяжкий вред здоровью И., повлекший смерть потерпевшего, причинен действиями ФИО29, а доказательств причастности к этому ФИО28, ФИО31 и ФИО30 не имеется. 

Судебной коллегией установлено, что оружия или предметов для причинения вреда здоровью И. ФИО29 не использовал, нанося удары руками, факт предварительного сговора с ФИО28, ФИО30 и ФИО31 на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего подтверждения не нашел, сами названные лица действий по причинению такого вреда И. не совершили.

Таким образом, квалифицирующие признаки предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ преступления «с применением предметов, используемых в качестве оружия» и «группой лиц по предварительному сговору» подлежат исключению из обвинения ФИО29, а приговор в части осуждения ФИО28, ФИО30 и ФИО31 по ч. 4 ст. 111 УК РФ подлежит отмене с вынесением нового приговора и оправданием их в этой части, в связи с непричастностью каждого из них к совершению этого преступления.

С учетом изложенного, действия ФИО29 в этой части следует квалифицировать по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Действия ФИО29 как должностного лица в отношении И., с учетом причинения тяжкого вреда здоровью, что привело к смерти потерпевшего, квалифицируются судебной коллегией по п. п. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств, с причинением тяжких последствий. 

Утверждение стороны защиты об отсутствии оснований для квалификации действий ФИО29 по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 286 и ч. 4 ст. 111 УК РФ, поскольку п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ предусматривает ответственность за причинение тяжких последствий основано на неверном толковании закона. 

Ответственность за действия, причинившие тяжкие последствия, в том числе в виде причинения смерти по неосторожности, наступает по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ без дополнительной квалификации по ч. 4 ст. 111 УК РФ лишь при отсутствии умышленных действий по причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего. В данном случае такие действия ФИО29 были совершены, следовательно содеянное им необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 286 и ч. 4 ст. 111 УК РФ. 

Причинение ФИО28 и ФИО30 иных телесных повреждений, не повлекших вреда здоровью, и применение ими иного насилия, в том числе с использованием электрошокерного устройства, палки резиновой, а также использование ФИО29 газового баллончика, охватываются квалификацией по п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ и самостоятельной юридической оценки не требуют.

Следовательно, действия ФИО28 и ФИО30 по незаконному применению насилия к И. подлежат квалификации по п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств. 

Оказание ФИО31 содействия должностным лицам ФИО28, ФИО30 и ФИО29 в совершении противоправных действий необходимо квалифицировать по ч. 5 ст. 33, п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, как пособничество, то есть содействие совершению должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов гражданина, охраняемых законом интересов государства, с применением насилия и специальных средств, путем предоставления средств и орудий совершения преступления, устранения препятствий.

По смыслу ч. 1 и ч. 2 ст. 35 УК РФ, преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору в случае, если в нем участвовали два и более исполнителя, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Поскольку деяние ФИО31, не являющегося субъектом преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, с учетом фактически выполненных им действий квалифицировано судебной коллегией, как пособничество ФИО28, ФИО29 и ФИО30 в превышении каждым из них должностных полномочий, изложенный при описании преступного деяния вывод о вступлении ФИО31 с должностными лицами в предварительный преступный сговор на превышение должностных полномочий из обвинения последнего необходимо исключить. 

По этим же причинам судебная коллегия не находит оснований для признания отягчающим наказание ФИО31 обстоятельством, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору. 

Кроме того, судебной коллегией не установлено нанесение ФИО28, ФИО30 и ФИО31 ударов И., которые бы могли рассматриваться, как причинившие последнему тяжкий вред здоровью. Содействовавший должностному преступлению ФИО31 не мог осознавать, что ФИО29, допустившим эксцесс исполнителя, такой вред здоровью потерпевшего будет умышленно причинен. 

При таких обстоятельствах оснований для вывода о том, что превышение должностных полномочий ФИО28, ФИО30 при содействии ФИО31 причинило тяжкие последствия, не имеется, соответствующий квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ подлежит исключению из обвинения названных лиц.

В апелляционной жалобе защитника Чуприна И.И. утверждается, что описание действий ФИО31 в обвинении характерно для действий исполнителя преступления, и это противоречит квалификации вменяемого ему деяния как пособничества. 

Между тем, по смыслу ч. 4 ст. 34 УК РФ, любые действия, в том числе связанные с выполнением объективной стороны преступления, совершенные лицом, не являющимся субъектом данного преступления, могут быть квалифицированы в зависимости от фактического их содержания как пособничество, организаторство или подстрекательство, но квалификация их как соисполнительство исключается. Таким образом, противоречие в описании деяния, совершенного ФИО31, и его квалификации отсутствует.

Доводы защитника Чуприна И.И. о нарушении положений ст. 252 УПК РФ являются необоснованными, существенных изменений при описании преступного деяния, которое было установлено судом первой инстанции и судебной коллегией с описанием, которое содержалось в тексте постановления о привлечении ФИО31 в качестве обвиняемого, ухудшающих его положение или нарушающих его право на защиту не имеется. 

Доводы осужденного ФИО28 об отсутствии его в локальном секторе к моменту причинения И. тяжкого вреда здоровью, с учетом принятия судебной коллегией решения о непричастности последнего к этому преступлению для разрешения дела значения не имеют. 

Довод защитника Понамарёвой О.А. о том, что суд не принял решение по ходатайству об исключении из числа доказательств не относящегося к делу газового баллончика, изъятого в ходе обыска у ФИО30, не свидетельствует о существенном нарушении уголовно-процессуального закона, поскольку указываемый газовый баллончик ни судом первой инстанции ни судебной коллегией при построении выводов о доказанности вины осужденных не использовался.

Довод стороны защиты о нарушении при разрешении дела уголовно-процессуального законодательства по причине того, что уголовное дело в отношении ФИО31 и ФИО30 не возбуждалось, несостоятелен, основан на неправильном толковании уголовно-процессуального закона. 

В представленных суду материалах имеется постановление о возбуждении уголовного дела по признакам составов преступлений, предусмотренных п. п. «а, в» ч. 3 и п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ в отношении ФИО29 и ФИО36 (том 1 л. д. 1).

Статья 140 УПК РФ, определяющая поводы и основания для возбуждения уголовного дела и ст. 146 УПК РФ, регламентирующая порядок возбуждения уголовного дела публичного обвинения, в своей взаимосвязи предполагают, что с учетом обстоятельств уголовное дело может быть возбуждено как по факту совершения преступления, так и в отношении конкретных лиц, если они к моменту принятия такого решения известны органам предварительного расследования.

Законодатель не делает различия между ситуациями возбуждения уголовного дела по факту и в отношении лица, поэтому действующий закон не требует вынесения отдельного постановления о возбуждении уголовного дела, если выявлен новый соучастник расследуемого преступления по делу, возбужденному по признакам преступления, совершенного как неустановленными, так и конкретными лицами. Иное приводило бы к необоснованному возбуждению нескольких уголовных дел по одному и тому же событию преступления и по тем же основаниям, когда решение о возбуждении уголовного дела уже имеется.

Приведенные адвокатом Лыткиным О.П. в суде второй инстанции доводы о наступлении смерти И. в результате падения его с высоты собственного роста, признаются судебной коллегией несостоятельными. Совокупность представленных сторонами доказательств не позволяет сделать вывод о том, что такое падение, не обусловленное применением в отношении него со стороны подсудимых насилия, имело место быть в инкриминируемый период. Кроме того, эксперт ФИО52 исключила образование таким образом травмы, обнаруженной на голове потерпевшего в теменной области справа, которая как указано выше состоит в прямой причинной связи с причинением последнему закрытой черепной мозговой травмы, послужившей причиной смерти. 

Вместе с тем при доказывании вины осужденных в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции государственным обвинителем был представлен как доказательство, а судом первой инстанции использован как таковой, протокол проверки показаний на месте свидетеля ФИО31 от 17 ноября 2017 года (том 4 л. д. 240 - 251). 

Поскольку на момент проведения указанной проверки показаний на месте ФИО31 имел процессуальный статус свидетеля, был предупрежден об уголовной ответственности, следственное действие проведено без учета требований ст. 46, ст. 47 УПК РФ, хотя фактически ФИО31 подозревался в совершении преступления. При этом защитник ФИО31 при проверке показаний предоставлен не был, о наличии намерения пригласить защитника, либо просьбы обеспечить его участие у ФИО31, отбывавшего наказание в виде лишения свободы, следователем не выяснялось.

При таких обстоятельствах показания, данные ФИО31 в отсутствие защитника при наличии оснований для подозрения его в совершении преступления и несоблюдении объема прав, гарантированных ст. 46, ст. 47 УПК РФ, не могут быть признаны допустимыми, в том числе и в силу положений ч. 1 ст. 75 УПК РФ, и использоваться для доказывания вины самого же ФИО31

С учетом изложенного протокол проверки показаний на месте свидетеля ФИО31 от 17 ноября 2017 года (том 4 л. д. 240 - 251) подлежит исключению из числа доказательств.

Данное решение не ставит под сомнение вышеприведенные выводы о доказанности вины и квалификации действий каждого из осужденных, поскольку материалы уголовного дела содержат достаточное для правильного разрешения дела и вынесения законного и обоснованного решения количество допустимых и относимых доказательств.

Вместе с тем, законных оснований для признания недопустимыми доказательствами других показаний осужденного ФИО31, данных им на досудебном этапе производства по делу, судебная коллегия не находит, соответствующее ходатайство подсудимого заявленное в ходе разрешения дела в суде второй инстанции подлежит отклонению как не обоснованное. 

В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции в полной мере исследовано состояние психического здоровья подсудимых ФИО29, ФИО31, ФИО30 и ФИО28, в том числе заключения судебных психиатрических экспертиз (том 3 л. д. 66 - 67, 79 - 80, 93 - 94, 106 - 108) подтвердивших способность последних в полной мере осознавать фактический характер своих действий, понимать их общественную опасность и руководить ими. 

На основании совокупности приведенных выше данных судебная коллегия делает вывод о вменяемости каждого из подсудимых, оснований для освобождения их от наказания не имеется. 

Назначая ФИО28, ФИО29, ФИО30 и ФИО31 наказание, судебная коллегия в соответствии с требованиями ст. 6, ст. 60 УК РФ учитывает характер, обстоятельства и степень общественной опасности совершенных ими преступлений, влияние наказания на их исправление, на условия жизни семей, их возраст, состояние здоровья и состояние здоровья родных и близких, отношение к содеянному, данные о личностях ранее несудимых ФИО28, ФИО30, ФИО29 и судимого ФИО31, которые по месту жительства участковыми инспекторами характеризуются удовлетворительно (том 4 л. д. 215, том 6 л. д. 153, том 5 л. д. 182, том 7 л. д. 98), по месту работы в ИК-33 ФИО28, ФИО30, ФИО29 характеризуются положительно (том 4 л. д. 205, том 6 л. д. 136, том 7 л. д. 63), ФИО31 по месту отбывания наказания характеризуется удовлетворительно (том 5 л. д. 177), ФИО30 по месту жительства соседями характеризуется положительно (том 7 л. 

<

...>), ФИО29 и ФИО30 по месту новой работы характеризуются положительно, ФИО29 участвует в работе общественных организаций. 

В качестве смягчающих наказание всех осужденных обстоятельств судебная коллегия в соответствии со ст. 61 УК РФ признает активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления и оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления. 

Смягчающими наказание ФИО29 и ФИО28 обстоятельствами судебной коллегией признается наличие у каждого их них троих несовершеннолетних (малолетних) детей. 

Совершение ФИО29, ФИО30 и ФИО28 преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 286 УК РФ, группой лиц по предварительному сговору в силу требований п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает для каждого из них отягчающим наказание обстоятельством.

Обстоятельством отягчающим наказание ФИО31 в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ является рецидив преступлений, вид которого на основании п. «а» ч. 3 ст. 18 УК РФ определяется, как особо опасный.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО29 его участие в работе общественных организаций не может быть признано основанием смягчающим наказание, так как оно учтено при назначении ему наказания. 

Сведений о наличие у ФИО31 несовершеннолетних детей в материалах дела не имеется, соответственно оснований для признания указанного обстоятельства в качестве смягчающим также нет. 

С учетом вышеприведенных данных, в том числе о личности подсудимых, всех обстоятельств дела, отражающих степень общественной опасности содеянного, необходимости достижения целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, судебная коллегия принимает решение о назначении ФИО28, ФИО29, ФИО30 и ФИО31 наказания в виде лишения свободы.

В силу ст. 67 УК РФ при назначении наказания подсудимым судебной коллегией учитываются, характера и степени фактического участия каждого из осужденных в совершении преступления, значения этого участия для достижения его цели. 

Принимая во внимание наличие у каждого из осужденных отягчающего обстоятельства, судебная коллегия при назначении им наказания не находит возможным применение ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также положений ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории преступления. 

При назначении ФИО28, ФИО30 и ФИО29 наказания по ч. 3 ст. 286 УК РФ судебная коллегия наряду с основным наказанием назначает обязательное по санкции указанной нормы уголовного закона дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. 

Учитывая, что данных отрицательно характеризующих ФИО29 в материалах дела нет, судебная коллегия считает возможным не назначать ему дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Наказание ФИО31 при наличии в его действиях рецидива преступлений назначается с учетом правил ч. 2 ст. 68 УК РФ, предусматривающих минимальный предел наказания при любом виде рецидива преступлений. 

Кроме того, с учетом характера и степени общественной опасности как ранее совершенных, так и вновь совершенного ФИО31 преступления, а также обстоятельств, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания в виде лишения свободы оказалось недостаточным, в период его отбывания он вновь совершил тяжкое преступление, судебная коллегия находит невозможным применение при назначении ему наказания положений ч. 3 ст. 68 УК РФ 

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, которые служили бы основанием для применения ст. 64 УК РФ при назначении наказания подсудимым ФИО30, ФИО29 и ФИО28 судебной коллегий не установлено. 

Учитывая наименее активную роль участия ФИО31 в совершении преступления, его поведение после совершения преступного деяния, то что именно ФИО31 первоначально дал показания, способствовавшие раскрытию преступления, а в дальнейшем активно способствовал изобличению и уголовному преследованию других соучастников, оказал посильную помощь потерпевшему, доставив его в медицинский кабинет, судебная коллегия в соответствии со ст. 64 УК РФ находит возможным не применять к нему дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, предусмотренное санкцией ч. 3 ст. 286 УК РФ в качестве обязательного.

Вместе с тем, с учетом данных о личности ФИО31, характера и степени общественной опасности совершенного им преступления оснований для применения положений ст. 64 УК РФ к основному наказанию, назначенному ФИО31, судебная коллегия не находит. 

При назначении окончательного наказания ФИО29 по совокупности преступлений подлежат применению правила ч. 3 ст. 69 УК РФ, а ФИО31 - правила ст. 70 УК РФ с частичным присоединением по совокупности приговоров неотбытого наказания по предыдущему приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 18 сентября 2013 года.

В силу положений ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание в виде лишения свободы ФИО31 надлежит отбывать в исправительной колонии особого режима, ФИО29 в исправительной колонии строгого режима, а ФИО28 и ФИО30 в исправительной колонию общего режима. 

В связи с назначением ФИО28 и ФИО30 отбывания наказания в исправительной колонии общего режима порядок зачета времени их содержания под стражей определяется с учетом требований п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Время содержание осужденных ФИО30, ФИО28 под домашним арестом, ФИО29 и ФИО31 под стражей, а также время содержания всех подсудимых в исправительных колониях после вступления приговора в законную с 27 августа 2020 года по дату отмены этого решения судом кассационной инстанции 17 февраля 2021 года (стадия исполнения приговора вступившего в законную силу) в силу требований ст. 72 УКРФ подлежит зачету из расчета один день за один день отбывания наказания. 

В связи с назначением адвокатов в порядке ст. 50 УПК РФ, судом первой инстанции произведена выплата вознаграждения адвокатам осуществляющим защиту ФИО31 - Чуприну И.И. в размере 75 936 рублей и Чуприной М.И. в размере 2 128 рублей. 

Согласно п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ указанные выше суммы являются процессуальными издержками, и в силу имущественной несостоятельности ФИО31 подлежат отнесению за счет средств федерального бюджета без взыскания с последнего. 

Иных сведений о процессуальных издержках сторонами не представлено. 

Разрешая вопрос о вещественных доказательствах, судебная коллегия с учетом требований ч. 3 ст. 81 УПК РФ приходит к выводу, что видеорегистратор «Дозор77», хранящийся при уголовном деле, журнал выдачи и приема специальных средств, газового оружия дежурной смене ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, акт приема передачи специальных средств в ЕПКТ на 2 листах, четыре газовых баллончика «Зверобой 10М», хранящиеся в камере хранения ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия необходимо передать в УФСИН России по Республике Хакасия; газовый баллончик в металлическом корпусе черного цвета - хранящийся в камере хранения ГСУ СК России по Красноярскому краю необходимо передать ФИО37 по принадлежности, остальные вещественные доказательства необходимо хранить при уголовном деле. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, ст. 389.15, ст. 389.16, ст. 389.20, ст. 389.24, ст. 389.28, ст. 389.31, ст. 389.32, ст. 389.33 УПК РФ, судебная коллегия 

П Р И Г О В О Р И Л А :

приговор Абаканского городского суда Республики Хакасия от 3 июня 2020 года в отношении ФИО68, ФИО29, ФИО30, ФИО31 отменить и вынести новый приговор. 

ФИО68 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет 8 месяцев с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 1 год 8 месяцев.

Отбывание наказания в виде лишения свободы назначить ФИО28 в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания ФИО28 исчислять с 19 июля 2021 года. 

Время содержания ФИО28 под стражей в период с 12 ноября 2017 года по 7 марта 2018 года, с 3 июня 2020 года по 26 августа 2020 года и с 18 февраля 2021 года по 18 июля 2021 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Время содержания ФИО28 под домашним арестом в период с 8 марта 2018 года по 8 июня 2018 года и время содержания в исправительной колонии общего режима с 27 августа 2020 года по 17 февраля 2021 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день лишения свободы.

ФИО30 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 1 год 8 месяцев.

Отбывание наказания в виде лишения свободы назначить ФИО30 в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания ФИО30 исчислять с 19 июля 2021 года. 

Время содержания ФИО30 под стражей в период с 16 ноября 2017 года по 7 марта 2018 года, с 3 июня 2020 года по 26 августа 2020 года и с 18 февраля 2021 года по 18 июля 2021 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. 

Время содержания ФИО30 под домашним арестом в период с 8 марта 2018 года по 8 июня 2018 года и время содержания в исправительной колонии общего режима с 27 августа 2020 года по 17 февраля 2021 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день лишения свободы.

ФИО31 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, п. п. «а, б» ч. 3 ст. 286 УК РФ и назначить ему с применением ст. 64 УК РФ наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев. 

На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединить неотбытое наказание по приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 18 сентября 2013 года и окончательно назначить ФИО31 наказание в виде лишения свободы на срок 16 лет 10 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяца, установив в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где он будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложив обязанность являться в данный орган два раза в месяц для регистрации.

Срок отбывания наказания ФИО31 исчислять с 19 июля 2021 года. 

Время содержания ФИО31 под стражей и время содержания в исправительной колонии особого режима с 3 июня 2020 года по 18 июля 2021 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима. 

ФИО29 признать виновным в совершении преступлений предусмотренных п. п. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 и ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы:

- по п. п. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 УК РФ на срок 5 лет 10 месяцев с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 1 год 8 месяцев.

- по ч. 4 ст. 111 УК РФ на срок 8 лет 4 месяца. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО29 наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет 4 месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с лишением права занимать должности в органах ФСИН России, связанные с осуществлением функций представителя власти на срок 1 год 8 месяцев.

Срок отбывания наказания ФИО29 исчислять с 19 июля 2021 года. 

Время содержания ФИО29 под стражей, домашним арестом и время содержания его в исправительной колонии строгого режима в периоды с 12 ноября 2017 года по 8 июня 2018 года, с 3 июня 2020 года по 18 июля 2021 года зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

ФИО68, ФИО30 и ФИО31 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ оправдать на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению преступления. 

Признать за ФИО28, ФИО30 и ФИО31 право на реабилитацию в части оправдания. 

Процессуальные издержки, связанные с участием в производстве по делу адвокатов Чуприна И.И. и Чуприной М.И. в размере 78 064 рубля отнести за счет средств федерального бюджета.

Вещественные доказательства:

- диск CD-R (том 3 л. д. 134), видеозаписи с видеорегистратора «Ai-D165S» (том 3 л. д. 180), видеозаписи на флеш-накопителе (том 3 л. д. 212) - хранить при уголовном деле; 

- видеорегистратор «Дозо р77», хранящийся при уголовном деле (том 3 л. д. 135), журнал учета применения физической силы и специальных средств в ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, журнал выдачи и приема специальных средств, газового оружия дежурной смене ЕПКТ ФКУ ИК-33 УФСИН России по Республике Хакасия, акт приема передачи специальных средств в ЕПКТ на 2 листах, четыре газовых баллончика «Зверобой 10М» (том 3 л. д. 155), хранящиеся в камере хранения ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия - передать в УФСИН России по Республике Хакасия;

- газовый баллончик в металлическом корпусе черного цвета - хранящийся в камере хранения ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия (том 3 л. д. 257) передать ФИО37. 

Апелляционный приговор может быть обжалован в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в порядке предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в течении 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий А.В. Фокин

Судьи И.В. Апосова 

ФИО27