Дело № 2-12/2021

УИД: 91RS0022-01-2019-001834-31

Р Е Ш Е Н И Е

 

именем Российской Федерации

17 марта 2021 года г. Феодосия

Феодосийский городской суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи Чибижековой Н.В.,

с участием секретаря Аблязовой Э.Р.,

представителя истца ФИО1,

представителя третьего лица ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 ФИО32 к ФИО4 ФИО33 (третьи лица – нотариус Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 ФИО34, Жупанык ФИО35, Новоселов ФИО36) о признании договора дарения недействительным,-

УСТАНОВИЛ:

В июне 2019 года ФИО1, как законный представитель несовершеннолетнего ФИО3 ФИО37, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратилась в суд с иском к ФИО4, в котором просила признать недействительным договор дарения 1/3 доли 

<

адрес>-г по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, заключенный 01 июня 2018 года между ФИО5, как дарителем, и ФИО4, как одаряемой.

В обоснование требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ умер отец ФИО3 ФИО38, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, – ФИО5. При обращении, в установленный законом срок – 07 марта 2019 года, ей (ФИО1), как законному представителю несовершеннолетнего ФИО7 ФИО39, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, – наследника первой очереди по закону, к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО5, умершего ДД.ММ.ГГГГ, стало известно, что 01 июня 2018 года между ФИО5, как дарителем, и ФИО4, как одаряемой, был заключен договор дарения 1/3 доли 

<

адрес>-г по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, удостоверенный нотариусом Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6, зарегистрированный в реестре за №. Полагает, что данный договор дарения является недействительным, поскольку в силу имеющихся у ФИО5 заболеваний, в также употребления им при жизни алкогольных напитков и наркотических средств, он, в момент совершения указанного договора, хотя и был дееспособным, но находился в таком состоянии, когда не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

Определением Феодосийского городского суда Республики Крым от 22 апреля 2020 года, в связи с достижением ФИО3 ФИО40, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, совершеннолетия, истец – законный представитель Козак ФИО41, действующая в интересах несовершеннолетнего ФИО3 ФИО42, заменен – на ФИО3 ФИО43.

В сентябре 2020 года ФИО7 уточнил исковые требования, заявленные к ФИО4, и помимо признания договора дарения недействительным по основаниям, что ФИО5 (даритель) в момент совершения указанного договора, хотя и был дееспособным, но находился в таком состоянии, когда не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, просил признать указанный договор недействительным также указывая, что данная сделка была совершена под влиянием обмана и угроз со стороны ответчика и третьих лиц.

Ссылаясь на вышеприведенное, на положения статей 177 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил исковые требования удовлетворить в полном объеме.

В возражениях на исковое заявление ответчик ФИО4 просила в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме, полагая их незаконными и необоснованными, указывая, что на момент совершения договора дарения ФИО5 понимал значение своих действий и мог руководить ими, ссылаясь также на пропуск истцом срока исковой давности. 

В письменных пояснениях нотариус Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 указала, что ею неоднократно было сконцентрировано внимание на понимании ФИО5 сути совершения нотариального действия, а именно удостоверении договора дарения 1/3 доли квартиры; ФИО5 было подтверждено, что заключение договора отвечает его интересам, его волеизъявление являлось свободным и осознанным, условия договора ему были понятны и отвечали реальной договоренности сторон, договор она заключал не под влиянием тяжелых для него обстоятельств на крайне невыгодных для него условиях, этот договор не скрывал другой сделки и был направлен на реальное наступление последствий, обусловленных в нем. Также, у ФИО5 при подписании 01 июня 2018 года договора дарения 1/3 доли квартиры не наблюдались невнятная речь, неадекватное поведение, запах спиртного при дыхании, шаткая походка. Кроме того, нотариус в обязательном порядке устанавливает личность гражданина, при заключении договора дарения 1/3 доли квартиры 01 июня 2018 года ФИО5 был предоставлен оригинал паспорта гражданина Российской Федерации. 

Истец – ФИО7 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, для участия в судебном заседании направил своего представителя – ФИО1, действующую на основании нотариально удостоверенной доверенности, которая заявленные исковые требования поддержала в полном объеме и дала суду пояснения, аналогичные изложенным в исковом заявлении.

Ответчик – ФИО4 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, от ее имени поступила телефонограмма, в которой она просила разбирательство дела отложить, в связи с тем, что у нее наложен гипс. 

Третье лицо – нотариус Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, для участия в судебном заседании направил своего представителя – ФИО2, действующую на основании нотариально удостоверенной доверенности, которая возражала против удовлетворения исковых требований в полном объеме и дала суду пояснения, аналогичные изложенным в ранее поданных письменных пояснениях.

Третьи лица – ФИО8 и ФИО10 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили. 

Учитывая мнение представителя истца – ФИО1 и представителя третьего лица нотариуса Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 – ФИО2, надлежащее извещение ответчика ФИО4, а также, что судом ее явка не признана обязательной, принимая во внимание предусмотренные Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации процессуальные сроки рассмотрения дел в порядке гражданского судопроизводства, а также, что участники процесса имеют право на осуществление судопроизводства в разумные сроки, в силу положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося ответчика – ФИО4, а также истца – ФИО7 и третьих лиц – нотариуса Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6, ФИО8, ФИО10, также извещенных надлежащим образом. 

Заслушав представителей истца и третьего лица, исследовав материалы данного гражданского дела и гражданского дела №, материалы КУСП №, КУСП № и дела №, всесторонне и полно выяснив все фактические обстоятельства и оценив представленные доказательства, имеющие значение для рассмотрения дела и разрешения спора по сути, суд полагает, что иск не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям, на основании представленных сторонами в порядке статей 56, 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и оцененных судом в порядке статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствах. 

В силу статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предмет и основания иска определяет истец. При этом к основаниям иска относятся не только нормы права, на которые указывает истец, но и фактические обстоятельства, на которые он ссылается в обоснование своих требований.

В соответствии с требованиями статей 148, 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации нормы материального закона, подлежащего применению по делу, определяются судом.

В соответствии со статьей 123 Конституции Российской Федерации, статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское судопроизводство осуществляется на основе равенства и состязательности сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которых она основывает свои требования и возражения.

В силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В Конституции Российской Федерации закреплено, что право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. Право наследования гарантируется (части 1, 2 и 4 статьи 35).

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. 

По смыслу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий участников гражданских правоотношений и их добросовестность предполагаются.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 постановления от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно положениям статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Статьей 304 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 73 постановления от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» разъяснил, что наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.

По смыслу приведенных правовых норм с иском о признании сделки недействительной может обратиться гражданин, совершивший сделку, или правопреемник этого гражданина, в частности наследник, после смерти наследодателя.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 01 июня 2018 года между ФИО5, как дарителем, и ФИО4 ФИО44, как одаряемой, был заключен договор дарения 1/3 доли 

<

адрес>-г по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, указанный договор дарения удостоверен нотариусом Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 и зарегистрирован в реестре за №.

На основании данного договора дарения от 01 июня 2018 года, за ФИО4 05 июня 2018 года в Государственном комитете по государственной регистрации и кадастру Республики Крым зарегистрировано право общей долевой собственности на 1/3 долю 

<

адрес>-г по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, номер государственной регистрации права – №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умер, о чем 05 марта 2019 года составлена запись акт о смерти № (свидетельство смерти серии I-№ №, выданное 05 марта 2019 года Феодосийским городским отделом записи актов гражданского состояния Департамента записи актов гражданского состояния Министерства юстиции Республики Крым).

После смерти ФИО5, последовавшей ДД.ММ.ГГГГ, в установленный законом срок – 07 марта 2019 года, с заявлением о принятии наследства обратилась ФИО1, как законный представителя несовершеннолетнего ФИО3 ФИО45, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, – сына наследодателя (наследника первой очереди по закону) и нотариусом Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым заведено наследственное дело №.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность гражданина в момент совершения сделки понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление на совершение сделки отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства в момент совершения сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений интеллектуального и (или) волевого уровня.

В связи с заявленным истцом ходатайством о назначении комплексной посмертной психолого-психиатрической экспертизы с целью определения состояния ФИО5, умершего ДД.ММ.ГГГГ, на момент совершения им договора дарения – 01 июня 2018 года, определением Феодосийского городского суда Республики Крым от 09 июля 2019 года была назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно выводам заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (комиссии экспертов), составленного Государственным бюджетным учреждением здравоохранения Республики Крым «Крымская Республиканская клиническая психиатрическая больница № 1 им. Н.И. Балабана» № от 15 августа 2019 года, выполненного экспертами ФИО15, ФИО16, ФИО17 и ФИО18, на основании имеющихся материалов гражданского дела не представляется возможным сделать вывод о том, имелись ли у ФИО5 индивидуально-психологические особенности, которые могли бы существенно повлиять на формирование его волеизъявления в юридически значимый период – 01 июня 2018 года. В том числе, нельзя сделать вывод о том, мог ли ФИО5 на момент составления договора дарения (01 июня 2018 года) понимать (осознавать) значение своих действий и понимать их правовые последствия. Известно, что 26 июля 2010 года ФИО5 был поставлен на диспансерный учет 

<

данные изъяты>, в связи с позитивным результатом тестирования на 

<

данные изъяты>. С 2012 года диагноз: 

<

данные изъяты> изменен на диагноз: «

<

данные изъяты> В связи с инъекционным употреблением подэкспертным наркотических средств из группы психостимуляторов (первитин) в 2006 – 2007 годах, предполагается инъекционный путь инфицирования. В период с 2010 года по 2012 год ФИО5 получал антиретровирусную терапию, но с 2012 года перестал обращаться за медикаментами в кабинет доверия. Кроме того, известно, что на протяжении длительного времени ФИО5 страдал 

<

данные изъяты>, а также 

<

данные изъяты>, средней степени тяжести, что привело к развитию 

<

данные изъяты>, что обуславливало необходимость постоянного приема гормональных препаратов и бронходилятаторов. На учете 

<

данные изъяты> ФИО5 не состоял и за психиатрической помощью не обращался. С 14 сентября 2018 года ФИО5 был поставлен на диспансерный учет 

<

данные изъяты> С 06 сентября 2018 года по 11 сентября 2018 года ФИО5 находился на стационарном лечении в наркологическом отделении ОСП «ГПНБ» с диагнозом: 

<

данные изъяты>. Из медицинской документации стало известно, что алкоголизация приобрела запойный характер примерно за 6 месяцев до поступления (то есть охватывала период заключения сделки) и носила массивный характер с высокой толерантностью, употреблением суррогатов алкоголя (до 2 флаконов аптечного спирта в сутки), частыми запоями длительностью до трех дней, сформированным и развернутым абстинентным синдромом, утерей всех видов контроля (качественного, количественного), частым амнезированием алкогольных эксцессов. Таким образом, на момент составления и подписания договора дарения – 01 июня 2018 года, у ФИО5 выявлялись признаки «

<

данные изъяты> (ответ на вопрос № – «Имелись ли у ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершего ДД.ММ.ГГГГ, какие-либо психические расстройства по состоянию на 01 июня 2018 года?). Однако при вынесении экспертного решения имеет значение не само наличие алкогольного радикала, а развившиеся на фоне алкоголизации расстройства психотического спектра либо явления психоорганического синдрома с интеллектуально-мнестическим снижением. В истории болезни № ОСП «ГПНБ», через три месяца после момента заключения сделки, описывается психическое состояние ФИО5 с указанием па отсутствие грубых нарушений интеллектуально-мнестических функций, сохранность ориентировки в пространстве, времени и собственной личности, отсутствие психотических расстройств (бредовые идеи, галлюцинаторные переживания), а также отсутствие качественного или количественного расстройства сознания. Известно, что в 2018 году ФИО5 употреблял каннабиноиды (около 2 раз в год), однако употребление наркотических веществ не было систематическим и не привело к развитию синдрома зависимости. С 01 марта 2019 года до ДД.ММ.ГГГГ (до момента смерти) ФИО5 находился на стационарном лечении в реанимационном отделении ГБУЗ РК «ФМЦ» в связи с развитием эпилептического статуса (серии из трех эпилептических приступов). При поступлении указывается, что ФИО5 имел «асоциальный вид», был неухоженным, грязным, в тяжелой степени физического истощения 

<

данные изъяты>). Был осмотрен невропатологом, выносилось предварительное заключение о развитии у ФИО5 

<

данные изъяты>, однако этот диагноз не подтвердился при проведении патологоанатомического вскрытия. Таким образом, по данным медицинской документации нельзя сделать наличии и степени когнитивного снижения у ФИО5, которое лишало бы его способности осознавать значение своих действий и руководить ими. Свидетельские показания, приведенные в рамках судебных заседаний и объяснений, достаточно противоречивы. Так, сам ФИО5 несколько раз менял собственные показания, мотивируя это тем, что он находился в «неадекватном состоянии». 03 августа 2018 года, в рамках доследственной проверки по делу №, ФИО5 указывал, что 01 июня 2018 года перед отъездом к нотариусу, он находился в состоянии алкогольной абстиненции и, в связи с этим, употреблял алкоголь (спирт), в результате чего не помнил, какие именно документы подписывал. На судебном заседании 25 декабря 2018 года ФИО5 подтверждает показания, добавляя, что «плохо помнит этот период времени, поскольку тогда злоупотреблял алкоголем», «не может вспомнить, получал ли деньги». При этом на судебном заседании 23 января 2019 года ФИО5 «просит суд данные им показания в предыдущем судебном заседании считать недействительными», так как «он не соображал, что именно говорит, поскольку находился в неадекватном состоянии». Здесь он уточняет, что «у нотариуса был в адекватном состоянии». Свидетели, близко общающиеся с ФИО5, утверждают, что злоупотреблять алкоголем он начал с 2015 года, после смерти матери, отмечают связанные с алкоголизацией изменения в поведении ФИО5, однако они не выходят за рамки личностной трансформации по алкогольному типу. Так, Свидетель №1 показала, что в последние 2 года перед смертью ФИО5 «то впадал в апатию, то становился агрессивным». Из ее же показаний: «я замечала за ним некоторую забывчивость», «в состоянии алкогольного опьянения ФИО9 мог начать заговариваться, к примеру, как-то, будучи пьяным, он рассказывал мне, что якобы секретный агент президента». Из показаний ФИО19: «в последний год он поменялся, стал более резким, мог по мелочи кричать, перестал за собой смотреть, бриться, ходил неухоженный». Свидетель №2 показала, что «в последние пару лет до смерти ФИО9 стал крайне раздражительным, был апатичным, иногда взрывался от простых вопросов о здоровье». При этом те же свидетели показывают, что обращаться за психиатрической помощью в отношении ФИО5 не было необходимости, так как сомнений в его психическом здоровье у них не возникало. Развитие 

<

данные изъяты>, осложненное алкоголизацией, может привести к развитию энцефалопатии смешанного генеза, клинически проявляющейся явлениями психоорганического синдрома и затрагивающие интеллектуально-мнестические и волевые функции, а также способность критически воспринимать происходящие события, давать им оценку и прогнозировать возможные последствия принятых решений, однако эти заболевания не всегда приводят к развитию подобных психопатологических феноменов. На основании вышеизложенного экспертная комиссия приходит к заключению, что ответить на вопрос №: «В каком психическом и физическом состоянии находился ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерший ДД.ММ.ГГГГ, на момент совершения договора дарения – 01 июня 2018 года, понимал ли он значение своих действий и мог ли руководить ими?» не представляется возможным в связи с недостаточностью данных, противоречивостью и неполнотой имеющихся сведений, необходимых для дачи экспертного заключения.

Истец, ссылаясь на то, что эксперты не дали четких и ясных ответов на поставленные вопросы, заявила ходатайство о назначении повторной судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, указав, что при проведении экспертизы не было исследовано влияние имеющихся у ФИО5 при жизни заболеваний на понимание им значения своих действий и возможности руководить ими; также в основу одного из выводов включены показания свидетеля (родной сестры ФИО5), которая в судебном заседании не допрашивалась и показаний по делу не давала; кроме того, указывает, что экспертами не проведен спектральный анализ медикаментов, назначенных ФИО5, а также не исследован факт того, что ФИО5 вследствие отсутствия у него денежных средств, поскольку он был безработным, а также наличия у него заболеваний был подвержен влиянию и убеждению со стороны других людей.

Определением Феодосийского городского суда Республики Крым от 12 ноября 2019 года была назначена повторная судебная посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению повторной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов от 11 февраля 2020 года № составленному Федеральным государственным бюджетным учреждением «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации, выполненному экспертами ФИО27, ФИО21, ФИО22, ФИО23, экспертная комиссия приходит к заключению, что у ФИО5 в юридически значимый период подписания договора дарения от 01 июня 2018 гожа имелось психическое расстройство – 

<

данные изъяты> (по МКБ-10: F10.2) (ответ на вопрос №). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о возникновении у него длительного систематического злоупотребления алкогольными напитками с постепенным нарастанием толерантности, формированием психической и физической зависимости от алкоголя, наличием явлений абстинентного синдрома с сомато-неврологическими и психическими расстройствами в его структуре, присоединением с 2018 года алкогольных палимпсестов, утраты количественного и ситуационного контроля, что в совокупности обусловило явления социальной дезадаптации (отсутствие работы, семьи), госпитализацию в наркологический стационар. Также, согласно представленной медицинской документации, в 2012 году ФИО5 устанавливался диагноз: «

<

данные изъяты> указывалось на наличие 

<

данные изъяты> Однако в связи с малой информативностью и неоднозначностью имеющихся в медицинской документации описаний психического и физического состояния ФИО5 в юридически значимый период (отсутствуют описания его психического состояния до сентября 2019 года, в том числе, на день подписания договора дарения от 01 июня 2018 года, а свидетельские показания неоднозначны; с 2013 году ФИО5 не посещал врача в отделении профилактики и борьбы со СПИДом; в марте 2019 года поступил в реанимационное отделение в тяжелом состоянии, с терминальной стадией ВИЧ-инфекции, явлениями отека мозга и полиорганной недостаточности) дифференцировано оценить характер и степень выраженности имевшихся у него психических расстройств и ответить на вопрос о способности ФИО5 по его психическому состоянию понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения от 01 июня 2018 года не представляется возможным (ответ на вопрос №, часть вопроса №). В представленной медицинской документации не содержится сведений о назначении и приеме ФИО5 каких-либо лекарственных препаратов на период подписания договора дарения от 01 июня 2018 года (ответ на часть вопроса №). В связи с противоречивостью свидетельских показаний и недостаточностью объективных сведений, содержащихся в материалах гражданского дела и медицинской документации относительно юридически значимого периода – оформление договора дарения 1/3 доли в квартиры от 01 июня 2018 года, определить степень снижения когнитивных процессов ФИО5, выявить сохранные интеллектуальные ресурсы, а также обнаружить у него повышенную внушаемость, подчиняемость, способные оказать влияние на сознание, поведение, формирование свободы волеизъявления в исследуемой ситуации не представляется возможными (ответ на вопрос №). 

Указанные заключения соответствует требованиям части 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статье 8 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», даны экспертами государственных учреждений здравоохранения, имеющими необходимый практический стаж работы и квалификацию, предупрежденными об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения, при проведении экспертиз применены методы клинико-анамнестический, клинико-психопатологический, системный методы, а также метод экспертной оценки материалов гражданского дела и медицинской документации; использованы методы клинико-психопатологического и психологического анализа представленных материалов гражданского дела в сопоставлении с данными медицинской документации, в связи с чем, оснований усомниться в их компетентности не имеется, выводы комиссий экспертов представляются ясными и понятными, экспертами даны ответы на поставленные вопросы, имеющие правовое значение по делу.

Таким образом, выводами заключений судебных экспертиз не подтверждено утверждение истца о том, что договор дарения 1/3 доли квартиры от 01 июня 2018 года заключен с пороком воли, в связи с тем, что сделка совершена ФИО5 в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий или руководить ими. 

Применительно к рассматриваемому спору бремя доказывания данных обстоятельств статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отнесено именно на истца, однако таких доказательств суду не представлено и при рассмотрении дела не добыто.

Учитывая вышеприведенное, у суда отсутствуют достаточные доказательства, свидетельствующие о наличии в юридически значимый период значительно выраженных психических изменений у ФИО5, которые лишали его способности понимать значение своих действий и руководить ими при совершении сделки.

При этом суд считает необходимым отметить, что обусловленная тем или иным психическим нарушением неспособность при осуществлении определенных прав и обязанностей в полной мере понимать значение своих действий или руководить ими далеко не всегда означает, что гражданин не в состоянии принимать осознанные самостоятельные решения во всех сферах социальной жизни и совершать юридически значимые действия.

Наличие у ФИО5 психического расстройства – синдром зависимости от алкоголя, могло по-разному отражаться на его интеллектуальном и волевом уровне, в частности способности к адекватному восприятию окружающей обстановки, осознанию себя и адекватному поведению.

Между тем даже при наличии психического расстройства ФИО5 на момент заключения договора мог сохранять способность принимать осознанные самостоятельные решения в определенных сферах социальной жизни, направленные на удовлетворение личных потребностей, отвечающие его интересам и не нарушающие при этом чьих-либо прав и законных интересов.

Частью 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующей право на обращение в суд, установлено, что заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Положения части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации предусматривают каждому гарантии на судебную защиту его прав и свобод. Право на судебную защиту и доступ к правосудию относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод, оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (статьи 17, 18; части 1, 2 статьи 46, статья 52 Конституции Российской Федерации).

В статье 11 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено положение о судебной защите нарушенных или оспоренных гражданских прав.

Положениями статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что защита гражданских прав осуществляется путем: признания права; восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки; признания недействительным решения собрания; признания недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления; самозащиты права; присуждения к исполнению обязанности в натуре; возмещения убытков; взыскания неустойки; компенсации морального вреда; прекращения или изменения правоотношения; неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону; иными способами, предусмотренными законом.

В силу статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает свободу граждан и юридических лиц в заключение договора, понуждение к заключению договора не допускается, кроме случаев установленных законом. В соответствии с пунктом 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Пунктом 3 статьи 420 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что к обязательствам, возникшим из договора, применяются общие положения об обязательствах (статьи 307 – 419), если иное не предусмотрено правилами настоящей главы и правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в настоящем Кодексе.

В соответствии с пунктом 1 статьи 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма.

Если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы, хотя бы законом для договоров данного вида такая форма не требовалась.

В силу пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно пункту 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пунктах 98 и 99 постановления № 25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве. Кроме того, угроза причинения личного или имущественного вреда близким лицам контрагента по сделке или применение насилия в отношении этих лиц также являются основанием для признания сделки недействительной. Сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Частью 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

В силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.

В силу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В соответствии с положениями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от 17 июля 2007 года № 566-О-О, от 18 декабря 2007 года № 888-О-О, от 15 июля 2008 года № 465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Из приведенных положений закона следует, что суд оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности, эффективность правосудия по гражданским делам обуславливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделение равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности. То есть, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или не совершения процессуальных действий.

Допрошенные при рассмотрении дела в судебных заседаниях свидетели по фактам того, что договор дарения от 01 июня 2018 года был совершен под влиянием обмана или угроз, никаких показаний не дали.

В связи с заявленным истцом ходатайством о назначении судебной почерковедческой экспертизы, для определения ФИО5 или иными лицами выполнены подпись и рукописная запись на оспариваемом договоре дарения от 01 июня 2018 года, а также были ли выполнены подпись и рукописная запись дарителя на оспариваемом договоре дарения от 01 июня 2018 года под воздействием сбивающих факторов, определением Феодосийского городского суда Республики Крым от 01 октября 2020 года была назначена первичная судебная почерковедческая экспертиза.

Согласно выводам заключения № комплексной судебной почерковедческой и судебной технической экспертизы от 21 января 2021 года, установить, ФИО5 или иным лицом, выполнена подпись от имени ФИО5, изображение которой расположено на лицевой стороне второго листа электрофотографической копии договора дарения 1/3 доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированного в реестре №, в графе «Даритель», не представляется возможным по причинам, изложенным в пунктах 1, 2 исследовательской части заключения. Рукописные записи «ФИО5», изображения которых расположены на лицевой стороне второго листа электрофотографической копии договора дарения 1/3 доли квартиры от 01 июня 2018 года, зарегистрированного в реестре №, в графе «Даритель», выполнены ФИО5 под действием на процесс письма «сбивающих» факторов, носящих для исполнителя относительно постоянный характер и обусловленных, вероятнее всего, болезненным состоянием. Установить конкретный «сбивающий» фактор не представляется возможным по причинам, указанным в пунктах 1, 2 исследовательской части заключения.

Проанализировав вышеизложенное, приняв во внимание вышеприведенные правовые нормы и их системное толкование, правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, руководящие указания Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенные в постановлениях № 25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и № 9 от 29 мая 2012 года «О судебной практике по делам о наследовании», дав надлежащую юридическую оценку правоотношениям по настоящему гражданскому делу, исследовав имеющиеся в деле доказательства, оценив их относимость, допустимость, достоверность, а также достаточность и взаимосвязь в их совокупности, установив фактические обстоятельства дела, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО7 о признании недействительным договора дарения 1/3 доли 

<

адрес>-г по 

<

адрес> в 

<

адрес> Республики Крым, заключенного 01 июня 2018 года между ФИО5, как дарителем (умершим ДД.ММ.ГГГГ), и ФИО4, как одаряемой, удостоверенного нотариусом Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 и зарегистрированного в реестре за №, поскольку истцом, в нарушение положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каких-либо относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что умерший ФИО5 в момент совершения договора дарения не мог понимать значение своих действий или руководить ими, либо совершил договор дарения под влиянием обмана и угроз, не представлено и в ходе судебного разбирательства таких доказательств по делу не добыто.

Таким образом, не установив, что оспариваемый договор дарения является недействительным ввиду неспособности дарителя в момент его совершения понимать значение своих действий или руководить ими, либо ввиду совершения его дарителем под влиянием обмана и угроз, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований ввиду недоказанности нарушения прав истца.

Заявление ФИО4 о пропуске истцом срока исковой давности, как на основание для принятия решения об отказе в иске, судом не принимается во внимание, поскольку о заключении 01 июня 2018 года договора дарения между ФИО5, как дарителем и ФИО4, как одаряемой, удостоверенного нотариусом Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 и зарегистрированного в реестре за №, истцу стало известно только после обращения с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО5, умершего ДД.ММ.ГГГГ, о чем истцом было указано при обращении в суд с данным иском, и доказательств обратного суду не представлено и по делу не добыто. 

Мотивированное решение изготовлено 24 марта 2021 года.

Руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд –

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО3 ФИО46 к ФИО4 ФИО47 (третьи лица – нотариус Феодосийского городского нотариального округа Республики Крым ФИО6 ФИО48, Жупанык ФИО49, Новоселов ФИО50) о признании договора дарения недействительным – отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Крым через Феодосийский городской суд Республики Крым в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий судья: подпись Чибижекова Н.В.