Судья ФИО Дело № 22-2139

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Иваново 5 декабря 2019 года 

Ивановский областной суд в составе председательствующего судьи Близнова В.Б.,

при секретаре Бондарь К.А.,

с участием прокурора Старосельца Н.В.,

потерпевших К1, К3 и её представителя – адвоката Романовой Ю.Н.,

осуждённого ФИО1 и его защитника – адвоката Петрова А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Петрова А.В. и потерпевшего К1 на приговор Ленинского районного суда города Иваново от 17 сентября 2019 года, которым 

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, судимый:

- 22 декабря 2016 года приговором Советского районного суда города Иваново по п. «а» ч.1 ст. 213, п. п. «а, в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ к 1 году 1 месяцу исправительных работ с удержанием 5 % заработка в доход государства; постановлением Фрунзенского районного суда города Иваново от 23 ноября 2018 года неотбытое наказание в виде исправительных работ заменено на 1 месяц 25 дней лишения свободы в колонии-поселении; наказание отбыто 23 мая 2019 года,

осуждён по ч. 4 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года №528-ФЗ) к лишению свободы на 6 лет в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года 6 месяцев.

Приговором в срок отбывания ФИО1 наказания зачтено время его содержания под стражей с 17 сентября 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания; с осуждённого взысканы:

- в пользу О. 3000 000 рублей в счёт компенсации морального вреда, 7 325 рублей 74 копейки, затраченных на приобретение лекарственных препаратов и 51950 рублей, составляющих процессуальные издержки;

- в пользу К3 1000 000 рублей в счёт компенсации морального вреда и 101 500 рублей, составляющих процессуальные издержки;

- в пользу К1 500 000 рублей в счёт компенсации морального вреда;

- в пользу К4 500 000 рублей в счёт компенсации морального вреда,

- в пользу территориального фонда обязательного медицинского страхования Ивановской области затраты на лечение О. и К2 в размере 333 774 рубля 77 копеек.

Изучив материалы дела и заслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем в состоянии опьянения, допустил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью одного человека и смерть второго.

Преступление совершено 18 октября 2018 года при обстоятельствах, изложенных в приговоре. 

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления признал частично. 

В апелляционных жалобах:

- адвокат Петров А.В. в интересах осуждённого просит приговор изменить, переквалифицировав действия ФИО1 на ч. 3 ст. 264 УК РФ, и оставить без рассмотрения гражданские иски потерпевших. Указывает, что в судебном заседании ФИО1 вину признал частично, пояснив, что в момент ДТП не находился в состоянии опьянения, алкогольных напитков не употреблял, за исключением настойки в качестве лекарства от боли; не помнит, чтобы в отношении него проводилось медицинское освидетельствование, так как после ДТП не мог адекватно воспринимать происходящее. Ссылается на акт медицинского освидетельствования, согласно которому у ФИО1 не было установлено состояние опьянения. Считает экспертное заключение от 21 декабря 2018 года недопустимым доказательством, поскольку в нем неверно указана дата проведения медицинского освидетельствования ФИО1, на результатах которого основаны выводы заключения. Считает необоснованными отказы в удовлетворении ходатайств стороны защиты о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. Полагает, что записи в медицинских документах о поведении ФИО1 после ДТП не могут подтверждать факт его нахождения в состоянии опьянения, поскольку осуждённый в силу полученных травм осознавал обстановку. Отмечает, что показания ФИО1, отрицавшего употребление спиртных напитков в ходе проведения медицинского освидетельствования, предварительного следствия и судебного разбирательства, последовательны и непротиворечивы, согласуются с показаниями свидетеля Н. о том, что ФИО1 был в нормальном состоянии, запах алкоголя от него не чувствовался, а также показаниями П., Д. и В., согласно которым ФИО1 спиртное употреблял редко и никогда не управлял автомобилем в состоянии опьянения. Не соглашаясь со ссылкой суда на показания свидетелей в обоснование вывода об опьянении ФИО1, указывает, что А. не пояснил, от одежды или изо рта осуждённого исходил запах алкоголя, Б. и Г. отмечали шоковое состояние ФИО1 после ДТП и не смогли точно сказать, был ли тот пьяным. Полагает, что запах алкоголя, отмеченный свидетелями, мог исходить от одежды ФИО1, поскольку свидетель З. сообщил, что бутылка со спиртным из машины ФИО1 взорвалась и кого-то обрызгала. Приходит к выводу о наличии сомнений в доказанности состояния опьянения ФИО1, которые должны толковаться в его пользу. Находит недопустимым доказательством диск с записью с видеорегистратора, поскольку был нарушен порядок его изъятия, а ссылку суда на показания свидетелей Е. и Ж. о копировании и приобщении записи к административному материалу несостоятельной ввиду несоответствия вывода суда буквальному смыслу сказанного свидетелями. В связи с этим делает вывод о невозможности установления достоверности указанной видеозаписи. Считает неправомерным преследование ФИО1 сотрудниками ГИБДД, нарушившими требования наставления по организации деятельности дорожно-патрульной службы ГИБДД от 2 марта 2009 г. N 186дсп, что должно было быть учтено при вынесении приговора. Оспаривает вывод суда о том, что рубец у потерпевшей О. является неизгладимым обезображиванием лица, поскольку он расположен под челкой и незаметен для окружающих, что согласуется с показаниями свидетеля И., подтвердившей, что шрам под челкой не обезображивает лицо. Находит назначенное наказание чрезмерно суровым, не учитывающим личность осуждённого и смягчающие обстоятельства. Указывает, что ФИО1 совершил неосторожное преступление средней тяжести, на учете у психиатра и нарколога не состоит, по месту жительства и военной службы характеризуется положительно, имеет множество наград за спортивные достижения, что не было учтено судом. Считает, что суд, вопреки позиции сторон, необоснованно не отнес к числу смягчающих обстоятельств частичное признание ФИО1 вины, состояние здоровья его и родственников, положительные характеристики, помощь родным и молодой возраст осуждённого, а также не принял во внимание намерение ФИО1 в ближайшее время создать семью и счёл недостоверными показания В., сообщившей о беременности, несмотря на её предупреждение об ответственности за дачу ложных показаний. Выражает несогласие с выводом суда об отсутствии раскаяния осуждённого в содеянном, поскольку он и свидетели защиты показали, что ФИО1 тяжело переживает случившееся и предпринимал меры к возмещению причиненного вреда, кроме того, осуждённый не имеет постоянного дохода и боялся встречаться с потерпевшим до судебного разбирательства. Указывает, что гражданские иски были заявлены в последний день судебного заседания, документы в подтверждение заявленных требований ФИО1 не вручались, суд не представил время для подготовки осуждённым возражений, чем нарушил его права. Считает завышенным размер компенсации морального вреда потерпевшим и процессуальные издержки на оплату услуг представителей О. и К3, кроме того, представление интересов последней в страховой организации не относится к процессуальным издержкам. Отмечает, что в обоснование затрат потерпевшей О. на приобретение лекарственных препаратов не представлено никаких документов;

- потерпевший К1 выражает несогласие с приговором в части размера взысканной в его компенсации морального вреда и просит увеличить его до 1000000 рублей. Указывает, что его погибший сын К2 проживал с ним, он помогал сыну на протяжении всех лет обучения и работы, однако, суд определил компенсацию причиненного ему морального вреда в размере 500000 рублей, тогда как матери К3 – в размере 1000000 рублей. Кроме того, в квартире его родителями сыну была выделена доля 30 %, впоследствии он подарил ему ещё 20 % права собственности на это жилье от своей доли, а после смерти принадлежащая погибшему часть квартиры перешла по наследству к сыну К2 и его матери К3 В настоящее время К3 требует выплатить денежные средства за унаследованную ей от погибшего сына долю, кроме того, денежные средства на услуги её представителя в суде собрали друзья сына и супруга погибшего. В связи с этим считает, что ему причинен не только моральный, но и материальный вред. Отмечает, что похороны сына полностью оплатил он, о чём имеются подтверждающие чеки, вместе с тем, денежные средства по страховке в счёт компенсации материального ущерба получила К3

Государственный обвинитель Хромов Е.В. в возражениях на апелляционные жалобы считает изложенные в них доводы несостоятельными и просит оставить приговор без изменения.

При апелляционном рассмотрении дела осуждённый ФИО1 и его защитник - адвокат Петров А.В. доводы апелляционной жалобы стороны защиты поддержали в полном объёме, возражая против удовлетворения жалобы потерпевшего К1

Потерпевший К1 поддержал свою апелляционную жалобу, возражая против доводов жалобы защитника. 

Потерпевшая К3 и её представитель – адвокат Романова Ю.Н., прокурор Староселец Н.В. просили оставить приговор суда без изменения.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора в установленном ч. 7 ст. 38913 УПК РФ порядке, исследовав и оценив дополнительно представленные стороной защиты документы, приходит к следующему.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осуждён, установлена совокупностью приведенных в приговоре доказательств, которые проверены и оценены судом в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87-88 УПК РФ, в том числе показаниями осуждённого, потерпевших и свидетелей, протоколами следственных действий, экспертными заключениями и другими.

Допущенные ФИО1 нарушения пунктов 6.2, 6.13, 10.1 и 10.2 Правил дорожного движения РФ, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью О. и смерть К2, в апелляционной жалобе защитника под сомнение не ставятся. 

Факт управления Комраковым автомобилем в нарушение п. 2.7 ПДД РФ в состоянии опьянения также достоверно установлен судом в ходе судебного разбирательства, доводы стороны защиты об обратном судом исследовались и получили надлежащую оценку в приговоре, с которой суд апелляционной инстанции согласен.

Как следует из акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения от 18 октября 2018 года в 3 часа 16 минут в выдыхаемом ФИО1 воздухе обнаружен алкоголь в количестве 0,12 мг/л, при повторном измерении в 3 часа 38 минут – 0,11 мг/л.

Согласно заключению комиссии экспертов от 21 декабря 2018 года данные повторного измерения при освидетельствовании ФИО1 на состояние опьянения, зафиксировавшего снижение уровня алкоголя в выдыхаемом воздухе, свидетельствуют о нахождении ФИО1 в состоянии выведения алкоголя из организма; с учётом времени, прошедшего с момента ДТП до первого исследования выдыхаемого воздуха, эксперты пришли к выводу о том, что в момент ДТП ФИО1 находился в легкой степени алкогольного опьянения. 

Исходя из изложенного, ссылка защитника акт медицинского освидетельствования ФИО1, проведённого спустя почти 3 часа с момента ДТП, которым состояние опьянения не было установлено, является несостоятельной.

Вопреки мнению защитника, оснований считать указанное экспертное заключение недопустимым доказательством не имеется, поскольку оно соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, является полным и научно обоснованным.

Довод апелляционной жалобы о том, что выводы экспертов основаны на акте медицинского освидетельствования, где неверно указана дата его проведения, несостоятелен и является следствием ошибочного прочтения этого акта, в котором обозначенное число - 20 сентября 2018 года является датой последней поверки технического средства измерения количества алкоголя в выдыхаемом воздухе. 

С учётом указанных обстоятельств, основания для назначения повторной судебно-медицинской экспертизы, о чём ходатайствовала сторона защиты, отсутствовали.

Ссылка защитника на показания осуждённого, отрицавшего факт употребления алкоголя, равно как и доводы о выпитой им настойке против болевых ощущений, вывод о нахождении ФИО1 в момент ДТП в состоянии опьянения опровергнуть не могут.

По смыслу закона при совершении преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, факт нахождения лица в состоянии опьянения устанавливается в соответствии с примечанием 2 к этой статье, что и было сделано в ходе производства по данному уголовному делу.

Кроме того, суд первой инстанции также правильно отметил, что показания П., Д. и В., согласно которым ФИО1 редко употреблял алкоголь и ранее не управлял автомобилем в состоянии опьянения, не могут подтверждать нахождение его в трезвом состоянии в момент ДТП.

Приведенный в апелляционной жалобе анализ показаний свидетелей А., Б., Г., З. и Л., на основании которого защитником сделано предположение, что запах алкоголя исходил от одежды осуждённого, правильности вывода суда о нахождении ФИО1 в момент ДТП в состоянии опьянения, основанных на совокупности исследованных судом доказательств, также не опровергает.

Необоснованно и оспаривание защитником отраженных в медицинских документах сведений о наличии у ФИО1 признаков опьянения ввиду того, что они сделаны без учета физического состояния и шока ФИО1 в результате полученных при ДТП повреждений. 

Так, согласно карте вызова скорой медицинской помощи и выписке из журнала приемного отделения ОБУЗ ГКБ №7 при смотре ФИО1 помимо прочих установлен и такой признак опьянения, как запах алкоголя изо рта; со слов самого обследуемого он в день ДТП употреблял алкоголь. Указанное свидетельствует о голословности утверждении адвоката о том, что поведение осуждённого было обусловлено лишь последствиями ДТП. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, запись видеорегистратора автомобиля ДПС правильно сочтена судом допустимым доказательством с учетом показаний свидетелей Е. и Ж., проверена путём сопоставления с другими доказательствами по делу, которые согласуются с зафиксированными на видеозаписи обстоятельствами ДТП, и обоснованно признана достоверной.

Безосновательными являются и доводы стороны защиты о том, что образовавшийся в результате ДТП у потерпевшей О. рубец не является неизгладимым обезображиванием лица, поскольку соответствующий вывод суда сделан на основе анализа совокупности доказательств, в частности, заключения экспертизы, фотографий потерпевший к заключению эксперта и ее визуального осмотра в судебном заседании исходя из общепринятых эстетических представлений о нормальном человеческом облике, учитывая, что рубцы на лице О. заметны со значительного расстояния, изменяют естественный вид лица, а то обстоятельство, что потерпевшая пытается прикрыть рубец челкой, указанного вывода не опровергает. 

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что здоровью О., помимо повреждения на лице, был причинен тяжкий вред, поскольку в результате ДТП она лишилась обеих ног. 

Приведенные в апелляционной жалобе доводы о неправомерности преследования ФИО1 сотрудниками ГИБДД доказательственного значения не имеют и вину осуждённого в совершении преступления опровергнуть не могут, кроме того, как правильно установлено судом ФИО1 были неоднократно проигнорированы требования сотрудников ДПС об остановке транспортного средства, в связи с чем и осуществлялось преследование.

Таким образом, все выводы суда относительно виновности обвиняемого в совершении преступления и о квалификации содеянного основаны на полученных с соблюдением требований уголовно-процессуального закона доказательствах, которые надлежащим образом проверены судом и правильно отнесены к числу допустимых. 

Действия осуждённого по ч. 4 ст. 264 УК РФ квалифицированы правильно.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, наказание ФИО1 назначено в соответствии с законом, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности осуждённого, смягчающих наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи, чрезмерно суровым не является.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда об отсутствии оснований признавать в качестве смягчающих обстоятельств молодой возраст осуждённого, частичное признание им вины, состояние здоровья его и его родственников, оказание им помощи, положительные характеристики, поскольку в силу положений уголовного закона признание не указанных в части 1 статьи 61 УК РФ обстоятельств смягчающими наказание на основании части 2 указанной статьи является правом, а не обязанностью суда. Однако, каких-либо мотивов, свидетельствующих о необходимости признания этих обстоятельств смягчающими, по делу не усматривается и стороной защиты не приведено.

Суд апелляционной инстанции также находит необоснованным мнение защитника о раскаянии осуждённого в содеянном, поскольку голословное заявление ФИО1 и его знакомых об этом, как и безосновательное утверждение о страхе осуждённого перед потерпевшими, при отсутствии каких-либо реальных действий с его стороны, не могут свидетельствовать об искренности раскаяния.

Суд в ходе судебного разбирательства оценил поведение ФИО1 и его отношение к совершенному деянию, в том числе непринятие им мер к возмещению вреда, в результате чего не усмотрел оснований доверять его словам о раскаянии, приведя соответствующие мотивы в приговоре, с которыми суд апелляционной инстанции полностью согласен. 

Не являются поводом к смягчению назначенного ФИО1 справедливого наказания и представленные стороной защиты в суд апелляционной инстанции документы о вступлении ФИО1 в брак с В. и о беременности последней. 

Таким образом, все юридически значимые обстоятельства, имеющие значение для определения вида и срока наказания, в том числе и те, на которые ссылается защитник в апелляционной жалобе, судом должным образом учтены, о чем прямо указано в приговоре, именно их совокупность позволила не назначать ФИО1 наказание в максимальном размере, предусмотренном уголовным законом за содеянное.

С мотивированными выводами об отсутствии оснований для применения положений статей 64 и 73 УК РФ, суд апелляционной инстанции согласен. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, размер компенсации морального вреда, причинённого потерпевшим К3, К1 и О. определён судом в соответствии со ст. ст. 151, 1101 ГК РФ с учётом характера физических и нравственных страданий потерпевших, обусловленных гибелью К2 и тяжестью причиненного здоровью О. вреда, выразившегося, в том числе, в полной утрате нижних конечностей.

При определении размера компенсации морального вреда наряду с другими обстоятельствами суд учитывал и имущественное положение ФИО1, который трудоспособен и иждивенцев не имеет. 

Ссылка защитника на отсутствие у осуждённого времени для подготовки возражений по заявленным требованиям безосновательна, поскольку в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции осуждённый об этом не заявлял. 

Из протокола судебного заседания усматривается, что права гражданского ответчика судом ФИО1 были разъяснены, содержание исковых заявлений и подтверждающих размер исковых требований документов, оглашено, осуждённый свою позицию по заявленным гражданским искам высказал.

Решение суда о взыскании с осуждённого процессуальных издержек в виде понесенных потерпевшими расходов на оплату услуг их представителей по уголовному делу принято судом в соответствии с положениями статей 131,132 УПК РФ, с предоставлением осуждённому возможности довести до суда свою позицию относительно размера подлежащих взысканию процессуальных издержек, и, несмотря на мнение адвоката, является правильным. 

Исковые требования потерпевшей О. о возмещении расходов на приобретение лекарственных препаратов, признанные осуждённым ФИО1, вопреки голословному утверждению защитника, подтверждены имеющимися в материалах дела чеками и обоснованно удовлетворены судом. 

С учетом изложенного, апелляционная жалоба защитника удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению в части решения по гражданскому иску потерпевшего К1 

Как следует из показаний К1 в судебном заседании, после его развода с матерью погибшего - К3, сын всегда жил с ним, до ДТП в течение двух лет с сыном в их квартире также проживала О. и её сын.

Однако, суд при определении суммы компенсации морального вреда по иску К1 данное обстоятельство оставил без внимания и необоснованно снизил размер компенсации морального вреда, не указав в приговоре мотивы принятого решения.

При этом, в пользу матери погибшего К3 суд определил к взысканию сумму 1000000 рублей в счёт компенсации морального вреда, тогда как в пользу отца К1 - только 500000 тысяч.

Исходя из указанных обстоятельств, решение суда в данной части нельзя признать обоснованным, поэтому суд апелляционной инстанции считает необходимым увеличить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с осуждённого в пользу потерпевшего К1, с учётом его нравственных страданий, обусловленных гибелью сына, а также материального положения осуждённого, его молодого возраста и трудоспособности, до 1000000 рублей, что будет отвечать принципам разумности и справедливости. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым уточнить решение суда о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек в пользу потерпевшей К3, поскольку, как это следует из представленных документов, её расходы на представителя, участвовавшего в ходе производства по уголовному делу, составили 50000 рублей. 

Расходы же О. по оплате услуг представителя её интересов в страховой компании по своей сути являются имущественным вредом, который был причинён потерпевшей в результате совершённого преступления.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ленинского районного суда города Иваново от 17 сентября 2019 года в отношении ФИО1 изменить.

Увеличить размер компенсации морального вреда, взысканной с осуждённого ФИО1 в пользу потерпевшего К1, до 1 000 000 (одного миллиона) рублей.

Указать на взыскание с ФИО1 в пользу потерпевшей К3 50 000 (пятидесяти тысяч) рублей в качестве процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения представителю и 50 000 (пятидесяти тысяч) рублей в счёт возмещения имущественного вреда.

В остальной части указанный приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Петрова А.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий