Дело № 2-2628/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

7 июня 2017 года г. Саратов

Октябрьский районный суд г. Саратова в составе председательствующего по делу судьи Замотринской П.А.,

при секретаре Иванове М.С.,

при участии представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующей на основании доверенности от 

<

дата>,

ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, действующего на основании доверенности от 

<

дата>,

старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Саратова Прокофьевой Т.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, третье лицо, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - АО «СОГАЗ», о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных ДТП,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с исковыми требованиями к ФИО3, в обоснование которых указала, что 

<

дата> ФИО5 (ФИО8 в момент ДТП) Ю.А. пострадала в результате дорожно-транспортного происшествия. Водитель ФИО3, 

<

дата> года рождения, управляя автомобилем 

<

данные изъяты>, регистрационный знак №, совершила преступление, предусмотренное 4.1 ст.264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью. Постановлением следователя ГСУ ГУ МВД России по 

<

адрес> ФИО6 от 

<

дата> уголовное дело в отношении ФИО3 было прекращено по основанию, предусмотренному п.3 ч.1 ст.27 УПК РФ вследствие акта об амнистии. Гражданская ответственность ФИО3 была застрахована в АО «СК «Транснефть». С 

<

дата> АО «СОГАЗ» начала исполнение обязательств по принятым от АО СК «Транснефть» договорам страхования и перестрахования, включенным в переданные страховой портфель и перестраховочный портфель. АО «СОГАЗ» выплатило ФИО1 в качестве страховой выплаты за причинение вреда здоровью 160 000 рублей. В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО1 причинены следующие повреждения: закрытая травма черепа с сотрясением головного мозга, закрытый перелом средней трети правого бедра со смещением. Указанные повреждения квалифицированы как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на 1/3. До настоящего времени лечение не окончено. Обязанность по возмещению истцу причиненного материального вреда Законом «Об обязательном страховании...» возложена на страховую компанию. Согласно ст.7 ФЗ № 40-ФЗ (в редакции, действовавшей на момент ДТП) страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая обязуется возместить потерпевшим причиненный вред жизни и здоровью составляет 160 000 рублей. Согласно ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). На лекарственные средства и перевязочный материал потерпевшей потрачено 7 574 рубля 50 копеек. На платные медицинские услуги по доставлению заявителя из больницы домой после первичной госпитализации с места ДТП затрачено 2 490 рублей. На оплату услуг по реабилитации ФИО1 затрачено 9 680 рублей. На хирургическую операцию по удалению внутренней пластины и шурупов из бедра затрачено 8 500 рублей. Средний заработок потерпевшей на момент причинения вреда здоровью составлял 29 000 рублей в месяц. Следовательно, размер утраченного заработка составляет 29000 х 15 мес. = 435 000 рублей. Таким образом, на восстановления здоровья затрачено 28244,50 рублей, утраченный заработок 435 000 рублей, а всего 463 244 рублей 50 копеек. Страховая компания из указанной суммы возместила только 160 000 рублей. В результате дорожно-транспортного происшествия, виновником которого явилась ФИО3, ФИО1 получила следующие повреждения: закрытая травма черепа с сотрясением головного мозга, закрытый перелом средней трети правого бедра со смещением. Ей причинены глубокие нравственные страдания, связанные причинением тяжкого вреда здоровью. Долгое время она испытывала сильнейшие боли в связи с полученными травмами. Сильные боли мучают ее и сейчас. Она до сих пор не может передвигаться без трости. На момент дорожно-транспортного происшествия она была замужем, у нее была высокооплачиваемая работа, перспектива карьерного роста. В связи с тем, что несколько месяцев она была прикована к постели, не могла обслуживать себя без посторонней помощи, ее семья распалась. За ней ухаживала ее мама и престарелый дедушка. Она потеряла работу. Для восстановления здоровья постоянно требуются деньги, так как проводимые операции и реабилитационные процедуры не включены в перечень медицинских услуг по ОМС, а она не имеет заработка. До настоящего времени она не может вести нормальный образ жизни, так как очень ограничена в движениях, а также постоянно проходит лечение либо реабилитационные процедуры в медицинских учреждениях. Продолжить карьеру она уже не сможет никогда, так как. такой длительный перерыв в профессии лишил ее возможности добиться хорошей работы по специальности. Почти три года она лишена какой-либо социальной деятельности. По причине ограничений в движении, обусловленных как травмой, так и рекомендациями врачей, она не посещает общественные места, развлекательные заведения, не может совершать прогулки. У нее не осталось друзей. Вся ее жизнь была разрушена дорожно-транспортным происшествием. Она осталась наедине со своей травмой: ни семьи, ни друзей, ни работы. Восстановление здоровья не окончено и сколько времени еще пройдет прежде, чем она сможет свободно передвигаться, не известно. Всё эти обстоятельства причиняют ей сильные нравственные страдания. В расцвете молодости она оказалась прикована к постели, вынуждена находиться на иждивении близких. Виновница происшествия ни разу не навестила ее, не поинтересовалась ее состоянием здоровья, не предпринимала попыток оказать хоть какую-то посильную помощь. На основании изложенного с учетом уточнения исковых требований истец просит взыскать с ответчика в свою пользу в качестве материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием 310 644 рубля 50 рублей; компенсацию морального вреда, причиненного дорожно-транспортным происшествием 2 000 000 рублей.

Истец ФИО1 в судебное заседание 6-7 июня 2017 года не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена надлежащим образом, представила заявление о рассмотрении дела в свое отсутствие, в судебном заседании 18 мая 2017 года пояснила суду, что авария произошла 12 августа 2014 года, на этот момент они с коллегами возвращались с работы, момент аварии она не помнит, смотрела совсем в другую сторону, помнит только удар и потерю сознания. Из машины ее вынимала спасательная группа и после ее отвезли в больницу. До аварии она вела активный образ жизни, на тот момент ей было 25 полных лет, была замужем, училась в аспирантуре, через несколько месяцев должна была состояться защита ее диссертации. Она имела высокооплачиваемую работу, зарплата на тот момент составляла 35 тысяч рублей. Училась, работала, у нее была семья. Незадолго до аварии случилась неприятность в ее семье, ей сделали операцию, и ее беременность прервалась, это произошло за две недели перед аварией, которая помешала ей долечиться, и вернуться к нормальной жизни. Когда после аварии, она попала в первую городскую больницу, у их семьи не было ни связей, ни знакомств, ни большой суммы денег, чтобы найти альтернативу лечения или обратится в специализированные ортопедические учреждения, например, в САРНИИТО. Поэтому ее привезли в самую обыкновенную больницу, где, как смогли, оказали ей медицинскую помощь. Кроме того, она попала в больницу в такой момент, когда там не было заведующего отделения, он был в отпуске. Отделение было очень маленькое, там был лишь молодой хирург, и он ее оперировать не взялся, и вместо одного дня она провела там 15 дней, он сам провел в день аварии первую операцию, операция проводилась без наркоза, с использованием дрели, в первый же день ей вставили спицу для вытяжки. Он использовал дрель для установления спицы в ногу для вытяжки, и 15 дней лежала с этой спицей, это очень долго, все это время необходимо лежать неподвижно, у нее пошли уже пролежни, и ее сотрясение давало о себе знать, была сильная жара. В этом отделении не было совсем условий для ухода за больными, не было санитарки, но был строгий пропускной режим, и даже ее мама не могла за ней ухаживать, ей давали находиться всего 3-4 часа в день, всё остальное время она лежала в палате совершенно без ухода. Не было никакой помощи в гигиенических процессах, она сутками терпела неудобства и ждала помощи, потому что сама была обездвижена. Когда вышел заведующий из отпуска, ее сразу взяли на операционный стол, но из-за того, что предстояла очень длинная и долгая операция, наркоз давали не полностью и ей даже не закрыли глаза. Можно сказать, что все 6 часов операции она видела всё, и пилу и молоток, это были непередаваемые ощущения. Тем не менее, это был общий наркоз, из которого она очень плохо и долго выходила. В этот момент ее проблемы гинекологии обострились, и ей было очень тяжело. Выписали ее в сентябре со швами, она ни разу не вставала и была полностью лежачим человеком. Ей сказали, что ногой двигать вообще нельзя. Она просила зафиксировать ногу, чтобы она могла хотя бы добраться до дома и ей наложили лангету от паха до щиколотки. Это был сентябрь, достаточно жаркий месяц и ее выписали домой со швами, которые нужно было обрабатывать каждый день. В то время, которое она провела в больнице, ее супруг не счел возможным помогать ей и уже отбыл на работу в другой город. Она осталась на руках у 85-ти летнего дедушки и 55-ти летней мамы, которая не находилась на пенсии и была вынуждена продолжать работать, потому что иного дохода в семье, ее зарплаты у них уже не было. У них частный дом без удобств, и чтобы доставить ее домой пришлось вызвать платную скорую. Когда ее провезли домой, мама должна была вынуждена не бросать работу, так как это был наш единственный доход. Она целый день ждала маму с работы - даже из-за каких-то гигиенических соображений или принятия лекарств которые дедушка не мог ей дать, также дедушка не мог помогать ей обрабатывать швы. Ногой она не могла шевелить вообще, ей запретили это делать 3 месяца. Были важны очень перевязки для снятия в дальнейшем швов, это было очень затруднительно, один человек должен был прямо поднимать ногу, другой снимать лангету, обрабатывать. Она в эти моменты была совершенно не активна, ее сотрясение постоянно давало о себе знать, она была слаба и бессильна. Для снятия швов им пришлось вызывать хирурга из поликлиники, который запросил деньги, назначил новые лекарства общего характера, стоимостью около трёх тысяч рублей. Какой-то другой консультации она не могла получить негде. Она была сильно дезориентирована. В сентября она заочно развелась. В октябре ее дедушка был доставлен в больницу после случившегося приступа, и уход за ней остался только на маме, которая могла прийти только после работы вечером и все дни она оставалась абсолютно лежачим человеком, одна дома. Их компания, где она работала, выплачивала ей денежные средства по бюллетеню, но у нее был маленький стаж работы и выплачивали около 4 тысяч с небольшим. Все деньги уходили на лекарства. В ноябре пришло уведомление, что срок защиты ее диссертации уже прошел, и теперь за время ее болезни, сертификационный совет университета по ее специальности прекратил своё существование. Теперь чтобы защитить свою диссертацию, ей нужно будет оплатить комиссию и повторную комиссию, и все расходы, связанные с этим, в том числе приезд комиссии, размещение, приезд оппонентов, это очень большие деньги. Для нее это всё большие деньги, еще нужно здоровье, чтобы добраться туда и работать, и это отложилось на неопределённый срок. После выписки из больницы ее стали вызывать на рентгеновский контроль, туда добраться была сильная проблема, тем более с ногой которую нельзя было сгибать или шевелить. Ей нужно было обуться и одеться, и как-то на чем-то туда доехать, и каждые 2 недели мне приходилось туда ездить, чтобы добраться, она должна была вызывать такси. Поездки продолжались где-то до февраля 2015 года, и только в марте ей разрешили наступать на ногу в 10% от полной силы, она также продолжала ходить на ходунках, но немного наступала на ногу. До этого приходилось носить тутор, который они купили в магазине для облегчения страданий, он не позволяет сгибать ногу, но он облегчённый и на липучках. Она была в этом туторе, но нога у нее была на верёвочке, чтобы могла её как-нибудь перекидывать, чтобы сползти с кровати и сходить в туалет, то есть полностью была ограничена в движениях. В апреле у нее подходил срок продления бюллетеня, и ее направили на прохождение комиссии для получения временной инвалидности. Пройдя все круги, она собрала все анализы, добиралась туда несколько раз сама без чьей-то помощи. Ей прямо в глаза говорили, что не даём временную нетрудоспособность, хотя ее коллеги доставили производственную характеристику, согласно который ее профессиональные обязанности она совершенно никак не может выполнять, потому что в основном ее работа заключалась в физическом труде, это высадка деревьев, перекопка, другие работы с растениями и с землей. Она работала на базе у частного лица, площадь базы составляла 10 га, на этих 10 га был и участок леса, и огород, и цветник, и ягодник, так же мы наладили теплицу. Уход за всем этим, обустройство – это и были ее обязанности. Принять ее на работу и дать лёгкий труд ей не могли, и потому что она там работала как активный и здоровый человек, который все свои знания должен применить ещё и к земле, при этом должен непосредственно использовать свой собственный физический труд. В июне ей разрешили наступать на ногу в 50% от полной силы. В это же время ей позвонил инспектор Червяков, который занимался ведение ее дела. Она прошла первую медицинскую экспертизу в рамках уголовного дела, так же снова всё сама, на ходунках, без посторонней помощи, а это крайне проблематично. В июле ее опять направили на комиссию по временной инвалидности, и ей было снова отказано. Единственное, что разрешала комиссия, это продлить бюллетень. В августе ее перевели к инспектору, который занимался уголовным делом, он был очень строгий человек, и ей с ним было очень трудно общаться. Он ей даже не объяснил не права, ни обязанности, она совершенно не могла сориентировать в данном деле, единственное, что он сказал, это что ей нужен адвокат, и что все вопросы она может задавать адвокату. Ей пришлось искать адвоката. Во время всего этого она прошла судебную медицинскую экспертизу и в сентябре начала разработку коленного сустава. Искала самого дешевого и доступного для нее тренера, потому что к этому времени уже прошел год с ее нормальной здоровой жизни, и средств для существования у нее не было вообще, дедушка болел, ему также требовались дорогостоящие лекарства. Ей посоветовали федеральное бюджетное образование «Физкультурный диспансер», который специализируется на обслуживании спортсменов, но берут в него людей и на коммерческой основе. Ее туда взяли, и тренер (доктор) сразу сказал, что пластина, которую ей поставили, не соответствует травме, и что помочь они ей не могут, потому что опасно разрабатывать колено, хотя оно, как оказалось, абсолютно целое. После аварии у нее была травма головы и перелом бедра выше колена. Колено не было повреждено, но из-за того, что в больнице не было нужных материалов, ей поставили пластину, которая была длинная, не по ее ноге, и разгибать её не разрешали полгода, потому что она не соответствовала ноге. У нее было совершенно здоровое колено, которое она могла бы сгибать уже давно. Она доверилась данному врачу, и когда выписывалась, они договорились с ним, что каждый месяц будет приносить ему снимки, и он будет вынимать пластину. Она ездила к нему, но доктор ничего не обещал, говорил, что не может разрешить ей сгибать ногу, больше чем на 6 градусов, потому что это очень опасно, в связи с тем, что ужасные снимки. Потому что когда делали операцию, ей даже не удалили мёртвые остатки кости. Получается, год и 2 месяца она ходила с совершенно не сросшимся переломом, и все свои неудобства терпела просто так, ни ради выздоровления. Тем не менее, она продолжала разрабатывать ногу, начала ходить с палочкой и сгибать ногу на 70 градусов. Это позволило ей ходить, хоть и очень сильно хромая. Хирург с травмпункта сказал ей, что она должна выйти на работу. Работает она агрономом, работа на улице. Когда вернулась на работу, ситуация отличалась от прежней. Раньше там работали работники из Узбекистана, и они помогали им выполнять тяжелую работу, а теперь они стали уезжать, потому что в России им стало невыгодно работать. И когда она вернулась, получилось так, что всю, даже самую тяжелую работу, теперь приходилось выполнять им. Она работы никогда не боялась, до аварии закончила университет с красным дипломом и поступила в аспирантуру. В этот же момент она работала. Даже уезжала в Беларусь, чтобы просто получить опыт, потому что в России не было таких плантаций и нужной техники. Она всегда работала только за опыт, не гналась за зарплатой и не требовала каких-либо удобств. Теперь, когда вернулась на работу, она к ней подготовилась: у нее была теплая одежда, лекарства, старалась как можно меньше использовать обезболивающих, потому что они из-за постоянного их употребления после аварии, ей уже не помогали, она пыталась максимально разработать ногу, и ей казалось, что она возвращается к здоровой жизни. В этот момент ее научный руководитель предложил ей пойти дальше, поступить в магистратуру на заочную форму обучения. Хоть она знала, и ей говорили, что с ее ногой что-то не так, пыталась жить полной жизнью. В этот же момент она сделала рентгеновские снимки, привезла их в 1-ю городскую больницу, и ей пообещали сделать операцию по выниманию пластины в ноябре, говорили, что вроде нога заживает, в этот момент она приободрилась. Думала, что скоро ее мучениям придёт конец. Но со временем ее должностные обязанности только увеличивались. Ее руководство посчитала, что она уже не соответствовала своим должностным обязанностям, она не могла залезть на дерево, его обрезать, управлять манипуляторами. Работа была тяжёлая, но она очень старалась её не потерять. Через месяц она поняла, что ее вынуждают уволится. База, на которой работала, находится на полуострове и посадку приходится по большей части проводить на склонах, это было очень опасно для ее ноги. В ноябре 2015 года она пришла в 1-ую городскую больницу, чтобы сделал операцию, ей ответили отказом. Они сказали, что нога плохо зарастает и что возможно операция будет в декабре. Получилось, что она осталась без работы и без операции. Это всё продолжалось до февраля, на протяжении всего времени она носила свои рентгеновские снимки и ей отказывали в операции. В феврале 2016 ее прооперировали и это была первая в жизни операция под стволомозговой анестезией. Перенесла её достаточно хорошо, но следующие такие операции сильно повлияли на ее здоровье. У нее в ноге была пластина, и при проведении операции после аварии, в участок здоровой кости ей вбили 13 болтов, а в здоровое колено еще 7. Когда это все вынули на операции в феврале, в марте нога не выдержала, и получился повторный перелом, осколки почти вышли наружу. Ее привезли в 1-ую городскую больницу, но хирург отказался ее оперировать, потому что у них не было нужных материалов, и сказала, что ее просто так суда привезли. Позже ее направили в 9-ую больницу и там мне сразу сделали рентген и доктор сказал, что как случился ее первый перелом в 2014 году, в таком же состоянии он и есть. Кость ее отмирала все эти 2 года, потому что осколки мёртвой кости не были удалены. Он предложил ей операцию по удалению части кости в 10 см., обещал полную инвалидность и невозможность нормально ходить. Она согласилась, так как ей некуда было деваться, и в этот же день ей снова была проведена операция. Была проведена операция без анестезии, ей установили пластину с помощью дрели и это было очень трудно для нее. Через 2 дня ей провели операцию, в которой ей вместе пластины установили штырь через тазобедренный сустав в колено и его прикрепили болтами. Оперировали ее 8 хирургов, и это была очень долгая операция, с переливанием крови и так как операция было около 7 часов, то какую-то часть времени она была в сознании, потому что ее нельзя было вводить в полный сон. Но хирурги сделали невозможное, теперь у нее одна нога короче, но на миллиметры, а не на сантиметры. Как обещали изначально. На этом ее приключения не закончились. К тому же ее при операции снова делали стволомозговую анестезию, она делается в одно и тоже место и на фоне всего этого у нее разыгралась гипертоническая мигренезия. У нее очень сильно болела голова 10 дней подряд, она не могла ничего не есть, не спать, не смотреть телевизор, у нее была только рвота и очень сильно болела голова, капельница не помогали. После, врачи, видя ее состояние предложили ей реабилитацию в санатории «Волжские дали». Там буквально за месяц до этого открылся реабилитационный центр для восстанавливающихся пациентов. Она согласилась, потому что возвращаться в том состоянии, в котором была, домой не хотела, потому что там старенький дедушка и мать. Переехала в данный санаторий, но в нем не была еще отработана система ухода за такими тяжелыми больными как она. У нее на протяжении 10 дней держалась высокая температура, где-то 38-39 градусов. Не советуясь с хирургом, они лечили ее магнитом, электрофорезом. Ей становилось всё хуже и хуже. Мама не могла ее навещать, хоть она и знала о моём состоянии, но санаторий находится очень далеко от нашего дома. Теперь она жила надеждами, на то, что теперь ее перелом после операции срастётся, и что она идет на поправку. Так как температура не снижалась, врач в санатории принял решение направить ее на консультацию в 9-ую городскую больницу, это та самая, где ей сделали последнюю операцию. Ей пришлось на ходунках, как-то на газелле, самой добраться до больницы. Когда она показалась там врачу, он сразу положил ее на операционный стол, потому что собрался гной в месте мёртвых осколков. После последней операции врачи видели шишку на ноге, но думали, что она рассосётся со временем. Они позвонили в санаторий «Волжские дали» и со скандалом просили отдать все ее документы, чтобы положить ее в больницу. Санаторий не хотел выдавать документы, так как были переведенные денежные средства за ее санаторное лечение. И пришлось провести, так сказать не учётную операцию. Очень долго ждали анестезиолога, постоянно заходила заведующая отделением и спрашивала, сделали ли ей укол. Долгое время не была сделана анестезия и пришлось начать без неё, ей ногу обкололи лидокаином и резали можно сказать на живую. Операция длилась около 45 минут, и под конец пришёл анестезиолог, и так как анестезия была уже выписана, он вколол её, когда уже ногу зашивали. Ее вывезли в коридор, она была одета только в лосины, потому что ехала просто за консультацией, была вся в трубках, крови и зелёнке. После 5 часов отходила от наркоза в коридоре. Потом в больнице решили ее вернуть в таком состоянии в санаторий, потому что он не шёл на встречу, не хотел отдавать ее документы. За ней приехала газель из санатория и как они добирались, не помнит, но за ними ехал хирург из 9-ой больницы. До ее номера ей помогла добраться соседка, так же она помогла ей раздеться и лечь в кровать. Хирург на своем личном автомобиле приехал в санаторий, так как без наблюдения ее оставить не могли, но он не мог постоянно следить за ней, так как не был отнесён к данному санаторию. В санатории были фельдшера, которые менялись каждый день. Ей был установлен дренаж, и она была привязана к капельнице, в которой нужно был постоянно менять раствор, так же были установлены баночки, в которые всё что вытекало из ноги должно было попадать, их нужно было менять, и все собирать для исследований, чтобы смотреть, как идет заживление. Никто не хотел всем этим заниматься, якобы это не их обязанности и в конце концов она занималась всем этим сама, делала себе уколы, каждые 2 часа у нее стоял будильник и она не спала, чтобы не пропустить эти процедуры. Хирург продолжал ездить и осматривать ее, единственная радость была, что он сам снял швы. Она очень хотела и пыталась вернуться в жизнь, в работу, но ничего не получалось. После всего этого температура у нее спала, и она понимала, что помощь к ней пришла, что перелом ее был очищен, и теперь она была приписана к 9-ой городской больнице и по сентябрь 2016 года, она к ним ездила каждые три недели. Она восстановила своё обучение, потому что не могла бросить учебу и ей присылали разные задания, чтобы она могла обучаться. Но практика за эти три года была потеряна, дома даже не могла заняться имеющимся маленьким огородиком. Все три сезона, которые проболела, она теряла всех свои навыки, ей было 25 лет, сейчас ей 28 полных лет. Для ее профессии, это был большой перерыв. В сентябре у нее сломался болт в колене, он должен был сломаться та как был фиксирующим, но оперироваться в 9-ой городском больнице она не могла, так как ее врач был в отпуске за границей, а заведующий, которому он мог бы ее передать, сам находиться на лечении в больнице. Ей пришлось искать врачей. Обратилась в нейроортепедию. В октябре была сделала уже 3 операция со спинномозговой анестезией, а в общем седьмая операция. После операции в день выписки, была доставлена в 6-ую городскую больницу на скорой помощи, с подозрениями на кровоизлияние в мозг. Потому что всё время, которое она провела в нейроортопедии, она не могла ни есть, ни спать, у нее была только сплошная рвота и головная боль, ей ничем не могли помочь. В больнице говорили, что остаётся только ждать, пока восстановиться жидкость в столбе спинного мозга. Ей было проведено скромное лечение, никто не мог ей помочь, не занять денег, ничего. В это время была переорганизация в страховой компании и деньги вовремя она не получила и можно сказать, просто выживала. В конце 2016 года, уже восстанавливалась дома и в декабре стала очень плохо видеть. До этого, видела плохо, ходила с линзами, но ей это не мешало. Но сейчас она начинала просто переставать видеть. Обратилась к врачам и у нее нашли множество поражений сетчатки, когда она сказала, что у меня была авария, ей сообщили что при большом отрицательном зрении как было у нее до аварии и после такой аварии возможно были ухудшения. Прописали срочное лечение, иначе она могла бы полностью потерять зрение на оба глаза. В январе влезла в долги и провели ей операцию на глаза. Параллельно она не бросала учиться в магистратуре. В феврале пришли деньги со страховой компании, и она немного поправила своё материальное положение. Теперь могла снова пойти к тренеру в диспансер и до нынешнего времени продолжает лечение. Ей сказали, что надо разработать ногу на 180 градусов, а может она только на 1 градус в неделю. То есть для того, чтобы элементарно сесть на унитаз, ей нужно пол года ежедневной боли. Когда стала разрабатывать ногу, оказалось, что 2 года не разгибать ногу - это очень сильное отрофирование мышц, при любом движении приходилось надрывать связки. В первые месяцы разработки, у нее часто поднималась температура, были постоянно судороги и боль. Теперь она каждый день ходит в диспансер, и борется с болью за каждый градус сгибания ее ноги. Сейчас не может пониматься по лестнице, угол сгибания ноги не позволяет, в автобус и какой либо транспорт тоже очень проблематично заходить. Она прилагает все усилия, чтобы выздороветь, но при этом понимает, что своей профессией больше заниматься не может, хотя отдавала ей всю свою жизнь, хотела работать и любила это делать, до аварии работала наравне с мужчинами, а теперь не может никак. Так же из-за перелома, у нее появились очень сильные проблемы с зубами, так как процесс сращивая костей забрал много кальция из организма. И она до нынешнего времени еще не может обратиться в гинекологию, для решения своих проблем, которые существовали еще до аварии. В нейроортопедии ее ждут в ноябре, для того, чтобы вынуть полностью всю пластину, но операция будет уже со спинномозговой анестизией. Так же никто не хочет ее брать на работу, так как всем нужен активный и здоровый работник, а когда работодатели узнают о предстающей ей операции, они сразу отказываются. 

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании заявленные исковые требования с учетом их уточнений поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить. 

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании представил письменные возражения, согласно которым ФИО1 требует взыскать с нее расходы, понесенные ей на приобретение лекарств, услуги ГУЗ «Областной врачебно-физкультурный диспансер» и другие расходы, всего на сумму 35 644 рубля 40 копеек. В то же время, истец указывает, что в связи с произошедшим ДТП она в соответствии с ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» в 2015 году получила от страховой компании АО «СОГАЗ» страховую выплату в размере 160 000 рублей в качестве компенсации вреда жизни и здоровью. Следовательно, расходы на лечение были компенсированы выплатой ее страхового возмещения из страховой компании АО «СОГАЗ». Значит, отсутствуют основания для взыскания этих расходов. В своем иске истец указывает, что ей причинен материальный вред в связи с утратой среднего заработка за 15 месяцев, в течение которых она находилась на лечении и была нетрудоспособной. Как указывает истец размер утраченного среднего заработка за этот период составляет 435 000 рублей. Истец ничем не подтверждает периоды свей нетрудоспособности. В частности истец не представила суду Листки нетрудоспособности. Кроме того, не представляет доказательств того, что во время ее лечения (нетрудоспособности) происходило уменьшение ее среднего заработка. Истцом не предоставлены справки или иные документы о доходах с момента ДТП и на момент предъявления иска. В связи с чем невозможно соотнести периоды временной нетрудоспособности истца с уменьшением ее доходов. При таких обстоятельствах, невозможно определить сумму убытков в виде утраты среднего заработка. ФИО1 заявлены требования о взыскании с нее компенсации морального вреда в сумме 2 000 000 рублей. Ответчик при совершении ДТП, в котором истец пострадала, действовала неумышленно. Сумма в компенсации морального вреда в 2 000 000 рублей является чрезмерно завышенной. В результате ДТП ответчик, также как истец, сильно пострадала, в частности она два месяца находилась в состоянии комы, у нее также была сломана нога и ей тоже предстоит длительное лечение. Она никогда не сможет выплатить истцу данную сумму. В настоящее время ее заработная плата составляет 15 000 рублей. На ее иждивении находится несовершеннолетний ребенок – сын, которого она воспитывает одна. Имущества, на которое могло бы обращено взыскание, у нее нет. Иными доходами она не располагает. Учитывая изложенное просит уменьшить сумму взыскиваемой в пользу истицы компенсации морального вреда до 30 000 рублей. 

Ответчик в судебном заседании поддержала позицию своего представителя. 

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, АО «СОГАЗ» в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом, причина неявки суду не известна. 

При таких обстоятельствах, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц. 

Выслушав объяснения участников процесса, показания свидетеля, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым взыскать с ответчика компенсацию морального вреда с учетом требований разумности и справедливости, суд приходит к следующему. 

В судебном заседании установлено и не оспаривается сторонами, что 

<

дата> в 18 часов 30 минут на 

<

адрес> произошло ДТП с участием автомобиля 

<

данные изъяты>, регистрационный знак №, под управлением водителя ФИО3, а автомобиля 

<

данные изъяты>, под управлением водителя ФИО7

ДТП произошло по вине водителя ФИО3

В результате ДТП пассажирам автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО8 (истец ФИО1) и ФИО9 были причинены тяжкие телесные повреждения. 

Постановлением следователя по расследованию ДТП ГСУ ГУ МВД России по 

<

адрес> капитана юстиции ФИО6 уголовное дело в отношении ФИО3, совершившей преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекращено по основанию. Предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (л.д. 42046 уголовного дела). 

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно п. 2 указанной выше статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Одним из случаев возмещения вреда при отсутствии вины причинителя вреда является возмещение вреда, причиненного владельцем источника повышенной опасности. 

В силу требования п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

Таким образом, деятельность по управлению автомобилем является деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, и ответчик ФИО3, в результате действий которой был причинен тяжкий вред здоровью истца, обязан в силу положений ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации возместить вред, причиненный источником повышенной опасности. 

Истцом заявлены требования о возмещении расходов на приобретение лекарственных средств, оплате медицинский услуг, а также требования о взыскании с ответчика суммы утраченного заработка, за вычетом 160 000 рублей, выплаченных ей страховой компанией ответчика. 

Как следует из положений п.п. 1-3 ст. 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности. В состав утраченного заработка (дохода) потерпевшего включаются все виды оплаты его труда по трудовым и гражданско-правовым договорам как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом. Не учитываются выплаты единовременного характера, в частности компенсация за неиспользованный отпуск и выходное пособие при увольнении. За период временной нетрудоспособности или отпуска по беременности и родам учитывается выплаченное пособие. Доходы от предпринимательской деятельности, а также авторский гонорар включаются в состав утраченного заработка, при этом доходы от предпринимательской деятельности включаются на основании данных налоговой инспекции. Все виды заработка (дохода) учитываются в суммах, начисленных до удержания налогов. Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев. Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены.

Как следует из трудовой книжки, представленной истцом, на момент ДТП она работала в ООО «Специальные технологии» с 

<

дата>. 

ДТП произошло 

<

дата>. 

Поскоку ко времени ДТП истец работала менее 12 месяцев, то среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев. Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены.

В материалы дела представлена справка 2 НДФЛ за 2014 год на ФИО1, за 2013 года такая справка не представлена и установить размер заработной платы истца за 2013 года не представляется возможным. 

Соответственно, размер среднего заработка определяется путем деления общего заработка за январь, февраль, апрель, май, июнь, июль на количество месяцев, то есть на 6. Заработок за август 2014 года исключается из подсчета, поскольку месяц отработан не полностью, март также исключается из подсчета, поскольку за март начислений не было. 

Расчет: 

(17 058 рублей 80 копеек + 21 750 рублей 00 копеек + 19 550 рублей 10 копеек + 29 000 рублей 00 копеек + 29 000 рублей 00 копеек + 29 709 рублей 50 копеек) / 6 = 24 344 рубля 73 копейки. 

Истец была нетрудоспособная в течение 14 месяцев 4 дней, с 

<

дата> по 

<

дата>, что подтверждено представленными в материалы дела медицинскими документами. 

За 14 месяцев размер среднего заработка составил: 

24 344 рубля 73 копейки * 14 = 340 826 рублей 22 копеек. 

За 4 дня октября 2015 года размер ежемесячного заработка составил: 

(24 344 рубля 73 копейки / 31) * 4 дня = 3 141 рубль 26 копеек. 

Всего размер утраченного заработка, подлежащего возмещению истцу, составил 343 967 рублей 48 копеек. 

Также истцом понесены расходы на оплату лекарственных средств и медицинских услуг. 

В подтверждение расходов предоставлены чеки на оплату медицинский услуг: 

8 500 рублей 00 копеек (л.д. 32) + 9 680 рублей 00 копеек (л.д. 37) + 2490 рублей 00 копеек (л.д. 39) + 2050 рублей 00 копеек (л.д. 40 – чек на тутор) + 4 800 рублей 00 копеек (л.д. 75, 80 – кассовый и товарный чеки) + 2 600 рублей 00 копеек (81, 86 – кассовый и товарный чеки) = 30 120 рублей 00 копеек. 

Также истцом предоставлены чеки на приобретение лекарственных средств на общую сумму 7 666 рублей 20 копеек, из этой суммы суд вычитает расходы на приобретение капель для глаз тауфон 122 рубля 20 копеек, ликосола раствора для линз 62 рубля 30 копеек, эмокси-оптик глазных капель 21 рубль 50 копеек, прополиса настойки 20 рублей 80 копеек, корвалола 23 рубля 20 копеек, кардиомагнила 410 рублей 20 копеек, глицина форте 103 рубля 80 копеек, на общую сумму 740 рублей 80 копеек, поскольку в назначении врача этих лекарственных средств не имелось (л.д. 40, 41 – чеки, л.д. 27 – выписка с назначением лекарственных препаратов). 

Всего подтверждены расходы на приобретение лекарственных препаратов на сумму 6 925 рублей 40 копеек. 

Таким образом, истцом подтвержден материальный ущерб (медицинские услуги + лекарственные препараты + утраченный заработок) на сумму 381 012 рублей 88 копеек. 

Страховой компанией ответчика истцу оплачена денежная сумма в счет компенсации материального ущерба и утраченного заработка в сумме 160 000 рублей 00 копеек (л.д. 55), соответственно, оставшаяся невозмещенной часть материального ущерба подлежит взысканию с ответчика в пользу истца: 

381 012 рублей 88 копеек – 160 000 рублей 00 копеек = 221 012 рублей 88 копеек. 

Также истцом заявлены требования о компенсации морального вреда. 

В соответствии с положениями ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности. 

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации под моральным вредом понимаются физические или нравственные страдания, причиненные гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. 

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 2 указанного выше Постановления Пленума Верховного Суда РФ моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как следует из заключения ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» № у ФИО8 (ФИО1) имелись: закрытая травма черепа с сотрясение головного мозга, закрытый перелом средней трети правого бедра со смещением, указанные повреждения моглаи образоваться от ДТП 

<

дата>, причинили тяжкий вред здоровью (л.д. 19-21). 

В материалы дела предоставлены медицинские документы, выписки из медицинский карт, назначения врачей, больничные листы, подтверждающие то обстоятельство, что после произошедшего ДТП истец перенесла множество операций, представлены документы, подтверждающие нахождение ее на излечении в течение длительного времени (более года), продолжает проходить лечение в настоящее время. 

Также из представленных истцом доказательств следует, что после произошедшего ДТП истец не смогла продолжить трудовую деятельность, поскольку ее профессия агронома требовала физических сил. 

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО10, мать истца, показала суду, что после аварии жизнь разделилась, на до аварии и после, и они до сих пор лечатся, предстоит еще долгое лечение, дочь свое здоровье до конца так и не восстановит. Каждый день она испытывает страдание, которые не известно, сколько еще продлятся. Стаж ее работы прервался, они остались без средств на существование. До аварии у дочери была активная жизнь, все мысли были об аспирантуре, о работе. После аварии она только лечится, у дочери постоянно нервные срывы, депрессия. Раньше было много друзей, сейчас их не осталось.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО11, ранее работавшая вместе с истцом, показала суду, что с истцом знакома с 2013 года, так как она в том году устроилась на работу, а она на тот момент там уже работала на базе «Разлив». Может сказать, что ФИО1 очень ответственная и трудолюбивая, прекрасно знает свое дело. В коллективе ее все любили очень сильно, потому что не было ни одного человека, который бы не обратился к ней за помощью. Руководство ее очень ценило, она имела хорошие знания в своем деле, с ней советовались, к ней прислушивались. Она работала на уровне мужчин, выполнял без проблем любую сложную работу. После того как ФИО1 вышла на работу после болезни, было видно, что чисто физически ей очень тяжело, нога у нее не сгибалась, она ее почти что волочила. Это при том, что на работу она вышла значительно позже всех попавших в аварию агрономов, и все это время, пока ее не было, лечилась и восстанавливалась. ФИО1 сама по себе боец и оптимист, но все равно было видно, как ей было тяжело перенести все операции. Она говорила, что когда выйдет на работу, то все станет хорошо, но когда вышла, было видно, как тяжело ей работать. Каждое утро у них проходила планерка, и ФИО1 давали такую же тяжелую работу, как и всем остальным, не смотря на то, какая у нее была травма, облегченного труда ей предоставить не смогли, потому что ее работа не предполагает облегченного труда, на нее необходимо большое количество физических сил. Кроме того, после аварии, в которой пострадало много агрономов, накопилось очень много работы, они все были загружены. Даже не все мужчины справлялись с тобой работой, которую она выполняла, но в связи со всеми этими обстоятельствами ей пришлось уйти. Она свою работу очень любила, но выполнять ее далее не могла. ФИО1 живет в частном доме и относительно простого вопроса о гигиене, ей дается сейчас это очень трудно. Так как дом частный, он отличается от квартиры, постоянно приходится перешагивать пороги и всякие углы в доме обходить, а комнатки в квартире маленькие. Ее мечта как агронома угасла, так как очень сложно найти в Саратовской области работу по такой профессии. 

При таких обстоятельствах, из исследованных письменных материалов, пояснений сторон, показаний свидетелей судом установлено, что истцу ФИО1 в результате действии ответчика ФИО3 был причинен тяжкий вред здоровью, нравственные и физически страдания, вызванные физической болью и нравственными переживаниям. 

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. 

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

П. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» определяет, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. 

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

В качестве доказательств материального положения ответчиком в материалы дела предоставлена справка о заработной плате, свидетельство о рождении ребенка, также представлены доказательства того, что после произошедшего ДТП ответчик также находилась на длительном лечении. 

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что вред причинен молодой девушке, которая после произошедшего ДТП проходила и продолжает проходить длительный курс лечения, ею перенесено несколько сложных операций, период нетрудоспособности составил более года, после произошедшего ДТП истец не смогла продолжить свою трудовую деятельность, ее здоровью был причинен тяжкий вред здоровью, она находилась на длительном излечении в больницах, испытывала физические боли и душевные переживания, вызванные физической болью, до настоящего времени испытывает боли, и до конца не восстановилась, произошедшее ДТП изменило весь образ ее жизни, в тоже время ДТП произошло не в результате умышленных действий ответчика, а по неосторожности. 

Суд учитывает данные о личности истца и ответчика, обстоятельства причинения вреда, обстоятельства причинения вреда, в судебном заседании при рассмотрении настоящего дела свою вину не отрицала, также суд учитывает сведения о материальном положении ответчика 

Учитывая все изложенные обстоятельства, суд полагает денежную сумму в размере 130 000 рублей 00 копеек в счет компенсации морального вреда, причиненного истцу в результате ДТП, отвечающей требованиям разумности и справедливости. 

Поскольку при подаче искового заявления истец был освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии со ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, судом удовлетворены требования истца о взыскании с ответчика денежной суммы в счет компенсации морального вреда и материального ущерба, государственная пошлина в размере 3 920 рублей 26 копеек, рассчитанная в соответствии с требованиями ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, подлежит взысканию с ответчика в бюджет муниципального образования «Город Саратов». 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 193-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных ДТП удовлетворить частично. 

Взыскать с ФИО12 в пользу ФИО1 материальный ущерб в результате ДТП в размере 221 012 рублей 88 копеек, компенсацию морального вреда в размере 130 000 рублей 00 копеек. 

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать. 

Взыскать с ФИО3 в бюджет муниципального образования «Город Саратов» расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 920 рублей 26 копеек. 

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Саратовского областного суда через Октябрьский районный суд г. Саратова в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья П.А. Замотринская