Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 2-211/2019 г.

15 августа 2019 года Ленинский районный суд г. Ижевска Удмуртской Республики в составе:

Председательствующего судьи Семеновой Е.А.

При секретаре Пушиной А.Н.

С участием истца ФИО1, истца ФИО2, представителя ответчиков ФИО3 (доверенности от 30 мая 2019 года на срок три года), ответчика ФИО4, представителя ответчика ФИО5 (доверенность от 12.12.2018 г. на срок три года)

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в наследственную массу, признании права собственности,

УСТАНОВИЛ:

Истцы обратились в суд с иском о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности сделки путем прекращения зарегистрированного за ФИО4 права собственности на ? долю в жилом доме, расположенном по адресу: 

<

адрес>. Свои требования истцы мотивировали тем, что они, ответчик и ФИО6 являлись собственниками по 1/4 доли каждый в праве собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 умер. После его смерти истцы обратились к нотариусу с заявлением о принятии наследства, однако по информации, полученной у нотариуса было установлено, что имущества для наследования у умершего нет, поскольку принадлежащая ему на праве собственности 1/4 доля в жилом доме, расположенном по адресу: 

<

адрес> отчуждена по договору дарения ответчику ФИО4 Договор дарения является недействительным, так как даритель в момент подписания договора не понимал значение своих действий в виду наличия психического заболевания и ряда иных сопутствующих болезней. Договор дарения оспаривается по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 177 ГК РФ. Также истцами указано, что о факте заключения договора дарения истцам стало известно лишь в сентябре 2018 года, таким образом, срок для обжалования не истек. 

В ходе рассмотрения дела истцами заявленные требования были уточнены в порядке ст. 39 ГПК РФ. Истцы просят признать недействительным договор дарения от 12.01.2011 года, применить последствия недействительности сделки, а именно: прекратить зарегистрированное за ФИО4 право собственности на ? долю в жилом доме, расположенном по адресу: 

<

адрес>, включить ? доли в наследственную массу после смерти ФИО6, признать за истцами право собственности по 1/12 доли в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

адрес>.

В судебном заседании 06 августа 2019 года ответчиком ФИО4 заявлено о применении срока исковой давности, считает, что истцы узнали о сделке в 2011 году, срок для оспаривания истек, просит применить срок и с иске отказать. 

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержал, пояснил, что умерший приходился ему родным братом. Еще в начальной школе ему был поставлен диагноз – 

<

данные изъяты>, а в последующем 

<

данные изъяты>, школу он не окончил, высшего образования не имел. На протяжении всей жизни он разговаривал только простыми фразами, мог совершать лишь простейшие математические действия, любую информацию запоминал медленно, а забывал быстро, он нуждался в постоянном уходе. Самостоятельно мог выполнять только простую работу по дому, в магазин ходил только за хлебом, когда ему оставляли определенную сумму денег, одежду себе не покупал, пенсию почтальон приносила ему на дом. Он часто одевался не по погоде, мог зимой выйти в обуви на босую ногу. С 2011 году стал разговаривать жестами из-за глухоты, писал плохо. По городу почти сам не передвигался, только если объясняли ему на каком транспорте и куда он сможет добраться. Инвалидность у ФИО6 была оформлена с 1993 года. После смерти матери, право собственности на спорный жилой дом было оформлено в равных долях на четверых ее детей. ФИО6 был собственником 1/4 доли земельного участка и жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>. При оформлении права собственности на 1/4 долю в спорном жилом доме в порядке наследования ФИО6 не понимал значение своих действий, а только подписывал те документы, которые ему дали. После его смерти истцы обратились к нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону, однако узнали, что в 2011 году по договору дарения ФИО6 подарил свою долю ответчику ФИО4 При заключении сделки он не мог понимать значение и последствия своих действий, так как был психически не здоров, он просто поставил подпись в договоре. Просит признать сделку- договор дарения от 13 декабря 2010 года недействительной, прекратить право собственности за ответчицей, включить в наследственную массу после смерти брата ? долю жилого дома и земельного участка, признать за ним право собственности на 1/12 долю.

Истец ФИО2 пояснил, что умерший ФИО6 приходился ему братом. Обучение брат проходил в специальной школе, но доучиться не смог, ушел из школы где-то в седьмом классе. Затем родители попросили начальника цеха на заводе, чтобы его взяли на самую простую работу по снятию заусениц, там же он и вышел на пенсию. Кроме того, брат состоял на учете в психиатрической лечебнице. В 1993 году ему оформили инвалидность в связи с 

<

данные изъяты>. Сначала брат проживал с матерью, она получала за него пенсию, в последующем пенсию получала ответчик - Людмила. Знакомых и родственников он узнавал, но выполнять мог только простые действия, нуждался в постоянном уходе, поскольку еду себе не готовил, в магазин он ходил только с определенной суммой денег. С 2011 года с братом постоянно проживала Людмила, однако они приезжали и навещали Геннадия. Разговора о том, что брат хочет переоформить свою долю на сестру, не было. О совершенной сделке им стало известно только после обращения к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО6 Поддерживает полностью требования, изложенные братом, претендует на 1/12 долю дома и земельного участка. 

Представитель истцов ФИО3, действующий на основании доверенности, доводы своих доверителей поддержал в полном объеме, дополнительно указав, что истцам впервые стало известно о наличии договора дарения при оформлении своих наследственных прав у нотариуса после смерти ФИО6, то есть в 2018 году, что подтверждается материалами наследственного дела. Таким образом, требования истцов подлежат удовлетворению, срок исковой давности не пропущен. 

В судебном заседании ответчик ФИО4 исковые требования не признала, пояснила, что ФИО6 приходился ей братом. С 2009 года она вышла на пенсию и стала проживать постоянно с братом по адресу: 

<

адрес>. Он постоянно спрашивал, что в дальнейшем будем делать с домом, предложил оформить свою долю на нее. После чего в 2010 году они заключили договор дарения. На тот момент он все понимал и осознавал, хорошо разговаривал, постоянно читал газеты, наличие у него заболевания не препятствовало ему понимать значение своих действий, в каком-либо лечении он не нуждался. Договор дарения ФИО6 подписал 13.12.2010 года. Регистратор у него поинтересовался, понимает ли он последствия заключения такого договора, спрашивал кому он хочет подарить долю, он отвечал, что сестре, его поведение и состояние не вызвало у регистратора каких-либо сомнений в его способности понимать значение своих действий. О заключении договора истцам она не сообщила, поскольку отношения с ними не поддерживала. Считает, что истцам было заранее известно о заключении договора дарения, поскольку ФИО6 спрашивал, почему к нему перестал ездить Михаил, при этом пояснив, что наверно, это из-за того, что он подарил свою долю ей, сестре. С выводами эксперта она не согласна, считает, что брат полностью понимал значение своих действий. Считает, что истцами пропущен срок для оспаривания договора дарения, т.к. в 2011 году они уже знали, что такой договор есть.

Представитель ответчика ФИО5, действующая на основании доверенности, доводы своего доверителя поддержала, в удовлетворении заявленных требований просила отказать, пояснила, что в 2011 года истцам стало известно о заключенной между ФИО6 и ФИО4 сделке. Ранее указанную сделку они не оспаривали, с заявлением о признании ФИО6 недееспособным не обращались. Таким образом, истцами пропущен срок исковой давности, в связи с чем, в удовлетворении заявленных требований необходимо отказать. 

Третье лицо – нотариус г. Ижевска УР ФИО7 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом, представила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие. В соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствии третьего лица.

Суд, заслушав истцов, ответчика, представителя истца, представителя ответчика, исследовав материалы гражданского дела, пришел к следующему. 

13 декабря 2010 года между ФИО6 и ФИО4 был заключен договор дарения №, по условиям которого ФИО6 передал безвозмездно (в качестве дара) в собственность 1/4 долю в праве собственности на земельный участок и жилой дом с постройками и пристройками, расположенные по адресу: 

<

адрес> ФИО4 Договор подписан ФИО6 и ФИО4, зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по УР 12 января 2011 года.

ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО6 (свидетельство о смерти №, выданное Управлением ЗАГС Администрации города Ижевска УР от ДД.ММ.ГГГГ). После смерти ФИО6 к нотариусу с заявлением о принятии наследства обратились истцы – ФИО1 и ФИО2 (заявления от 17.09.2018 года), указав, что наследственное имущество состоит из 1/4 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и 1/4 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом, находящихся по адресу: 

<

адрес>. Нотариусом предоставлена информация, что данное имущество у наследодателя отсутствует.

Поскольку указанное имущество было передано по договору дарения ФИО4, наследники ФИО1 и ФИО2 оспаривают указанный договор дарения по основаниям п. 1 ст. 177 ГК РФ, по тем основаниям, что в момент подписания договора дарения их брат не понимал значения своих действий ввиду наличия психического заболевания и ряда иных сопутствующих болезней. 

В соответствии с п.1 ст. 177 ГК РФ, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в статье 177 ГК РФ, согласно положениям статьи 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

В судебном заседании были допрошены свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика. 

Свидетель С.С.В. пояснил, что знаком был с Геннадием на протяжении долгого времени и в период заключения сделки с 2010 по 2011 год также общался с ним. Он всегда был забывчивый, у него постоянно пропадали вещи, был слабо развит, какой-либо вопрос ему необходимо было разъяснять по нескольку раз. При общении он не понимал значение вопросов, мог вести себя как ребенок. Однако он сам ходил за водой, чистил участок, всегда его узнавал.

Свидетель Х.А.М. пояснил, что в спорном жилом доме он совместно с супругой проживали вместе с Геннадием с 2006 по 2009 год. Затем совместно с Геннадием стала проживать ФИО4 Уровень его развития соответствовал уровню развития ребенка, он постоянно задавал наивные вопросы, приходилось показывать, что и как делать. Он сам мог разогреть себе еду, но не мог ее приготовить, в магазин ходил только за молоком и хлебом, остальные продукты покупала ФИО4, т.к. забирала его пенсию. Геннадий плохо слышал, читал по слогам, пенсию ему приносил почтальон. Затем он с супругой выехал, потому что произошел конфликт с ФИО4, после их выезда он стал более тревожный и нервный, через год у него произошел инсульт, до инсульта у него была несвязная речь, читал газеты по слогам. О заключенном договоре дарения ему стало известно от отца – ФИО1 

Свидетель Х.О.В. пояснила, что вместе с супругом Х.А.М. она проживала в спорном доме в период с 2006 по 2011 год. Геннадий никогда не проявлял агрессию, но он плохо слышал, постоянно что-то бубнил, мог лечь в грязной одежде на кровать, одевался не по погоде. Пока ему не скажешь одеться или снять грязную одежду, он так и продолжал в ней ходить. Иногда он читал, смотрел телевизор, пенсию получал на руки, но никогда ее не пересчитывал. Геннадий нуждался в постоянном уходе, один проживать он не мог. Геннадий мог выполнять простые бытовые вещи: почистить картошку, убрать снег, но он никогда не говорил о праве собственности на дом и земельный участок. 

Свидетель ФИО20 пояснила, что вместе с Геннадием она работала на заводе, он был больным, лично с Геннадием она не разговаривала, только здоровалась и прощалась. Знали, что у него с головой не в порядке.

Свидетель ФИО21 пояснила, что с Геннадием она знакома, поскольку он был братом ее супруга – ФИО1 При знакомстве стало очевидно, что Геннадий недоразвит, речь слабая, он постоянно что-то бубнил, не пользовался зубной пастой, одевался не по погоде, постоянно терял свои вещи и инструменты. Он мог выполнять простые вещи, надолго один в доме он никогда не оставался. После смерти матери, он категорически запрещал убирать и отдавать одежду матери, говорил, что это ей еще пригодится.С 2006 года вместе с ним в доме проживал сын с супругой. С Геннадием они общались только по бытовым вопросам, он не понимал, что все браться и сестра являются собственниками дома после смерти матери, про договор дарения он вообще никогда не говорил.

Свидетель Е.Л.А. пояснила, что с ФИО6 она знакома, потому что с 2010 года часто приезжала в гости к ФИО4 Геннадий был здоров, но плохо слышал, приходилось громко говорить, разговаривал односложно, при ней он сам с собой не разговаривал, про его психическое состояние не знала. Сам ходил в магазин, о том был ли у него слуховой аппарат ей неизвестно. В один из приездов ответчик рассказывала ей, что составили договор дарения, Геннадий его прочитал, ответчик его спросила все ему понятно, он сказал, что да и расписался в нем. С Геннадием проживала Людмила, братья участия в жизни Геннадия не принимали. Еще при жизни их мамы было решено, кто будет с Геннадием жить, тому и достанется его доля.

Свидетель Х.Г.Г. пояснила, что ее дом находится напротив дома Х-вых. Геннадий был адекватным человеком, спрашивал то, что его интересовало, часто спрашивал про почтальона, плохо слышал, читал газеты, агрессии никогда не проявлял, в столовую иногда ездил обедать, так как ему не нравилось, как его мать готовит. Сам носил воду, не видела, чтобы он одевался не по погоде, иногда видела, что он несет из магазина продукты, какие именно продукты он покупал, ей неизвестно. В 2010 или в 2011 году она слышала разговор ФИО6 и ФИО1, Геннадий спросил, не обиделся ли Михаил на то, что он свою долю отдал или подарил Людмиле.

Свидетель М.А.А. пояснила, что она работает почтальоном на участке, где проживал ФИО6 Геннадий всегда получал пенсию лично в руки, пересчитывал ее и понимал, сколько денег получает. Пенсию он всегда получал один, никого из родственников не было. К психически больным людям они с пенсией не ходят.

Свидетель К.Л.В. пояснила, что с Геннадием общалась редко, о том, что у него заболевание ей не было известно, он плохо слышал. После смерти его матери, в доме стали жить квартиранты, они готовили ему еду и стирали одежду. О распоряжении доли в праве собственности на жилой дом она с ним не разговаривала. 

Свидетель К.М.Л. пояснила, что ответчик приходится ей матерью, ей известно о договоре дарения, который был заключен между ФИО6 и ее матерью, Владимир и Михаил также знали о совершенной сделке. Как именно они узнали об этом, ей не известно. Летом в 2011 году у Геннадия был инсульт и встал вопрос о продаже дома, Михаил и Владимир как раз обсуждали вопрос о том, что доля Геннадия перешла Людмиле. Геннадий хорошо рассуждал, высказывал свои мысли, общался, читал газеты, только он плохо слышал. После смерти его матери, Геннадий оформлял право на наследство у нотариуса, сомнений в его дееспособности у нотариуса не возникло.

Свидетель К.Г.К. пояснила, что она проживает по соседству от дома Х-вых, с Геннадием она общалась на бытовом уровне, он плохо слышал, поэтому с ним было тяжело общаться, он ходил за водой, в магазин ходил за хлебом и молоком. О том, что он желает распорядиться своей собственностью, он не говорил.

Как разъяснено в абзаце 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству", во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими.

По ходатайству стороны истцов, для определения состояния умершего на момент совершения сделки, судом была назначена посмертная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. Ответчик, представитель ответчика против проведения экспертизы не возражали. 

Согласно заключению экспертов от 16 апреля 2019 года за № 19/570: ФИО6 на день подписания договора дарения 13 декабря 2010 года обнаруживал 

<

данные изъяты> (в соответствии с диагностическими критериями рубрики № международной классификацией болезней 10 пересмотра (МКБ-10). Указанное психическое расстройство проявляется у подэкспертного с детства в виде тотального недоразвития психики, характеризующееся нарушением способностей, проявляющихся в период созревания, и обеспечивающих общий уровень интеллекта, то есть когнитивных (познавательных), речевых, моторных и социальных способностей. Это подтверждается сведениями о неспособности усвоения программы школы, низкую форсированность навыков счета, чтения, письма, самообслуживания, трудовой деятельности, адаптации в социуме, речевые и моторные нарушения. Подтверждается также данными динамического наблюдения психиатрами РКПБ с 1984 года в связи с интеллектуальным недоразвитием в рамках умеренно выраженной дебильности (по МКБ-9), неспособность продолжения учебы после 6 класса школы, несамостоятельность в быту и на производстве, требующая постороннего контроля со стороны, сведениями о сопутствующей глухоте, затрудняющей общение и понимание подэкспертным речи, инструкций. ФИО6 в течение жизни обнаруживал 

<

данные изъяты> ФИО6 и в связи 

<

данные изъяты> в период подписания договора дарения 13 декабря 2010 года. 

Не согласившись с представленным заключением экспертов, ответчик представила возражения, в соответствии с которыми просит считать указанное заключение экспертов недопустимым доказательством, поскольку, оценка эксперта не объективна, учтены не все обстоятельства по делу и показания свидетелей, также экспертом взято во внимание состояние ФИО6 уже после совершения сделки, с 2011 года. Ходатайств о назначении по делу дополнительной или повторной экспертизы не заявлено.

В судебном заседании была допрошена эксперт ФИО8, которая пояснила, что при проведении экспертизы учитывались показания всех свидетелей, имеющиеся в материалах дела, однако внешняя картина поведения у лиц с умственной отсталостью при коротких встречах может маскироваться, то есть при кратковременном общении невозможно определить выраженность умственной отсталости. Анализ психического состояния ФИО6 проводился с учетом его поведения на протяжении всей жизни, какая-либо одна фраза не может опровергнуть суть. При проведении экспертизы проводился анализ всех материалов, имеющихся в деле, в том числе и после заключения сделки, однако, давая ответ на поставленный судом вопрос, эксперты ссылаются именно на умственное недоразвитие, а не на деменцию, которая развивалась и прогрессировала после инсульта в 2011 году. Кроме того, наличие у ФИО6 глухоты усугубляло неспособность критически осмысливать и понимать ситуацию, при наличии такого усугубленного дефекта, он не мог понимать всю сущность сделки. С 1984 года ФИО6 наблюдался у психиатра с диагнозом 

<

данные изъяты> в соответствии с существовавшей на тот момент классификацией. При изучении медицинских документов в расчет брались все указанные в медицинских картах даты и сведения. Его состояние было стабильное, однако когда с возрастом присоединилась гипертоническая болезнь и усилилась недостаточность слуха, все это привело к усугублению адаптации социальной и трудовой, поэтому идет непонимание, особенно таких сложных понятий как сделка. ФИО6 проходил наблюдение у невролога и терапевта, лечение у психиатра ему назначено не было, поскольку уже превалировала 

<

данные изъяты>, поскольку это состояние было врожденным и можно было его лишь корректировать, в связи с чем он и наблюдался у невролога и терапевта. 

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, стороной ответчика суду не представлено, ее результаты иными допустимыми доказательствами по делу ответчиком и его представителем не опровергнуты, каких-либо противоречий в заключении экспертов не содержится.

Доводы ответчика о необъективности эксперта и неполноте исследования всех материалов дела при проведении экспертизы голословны, не подтверждены достоверными доказательствами и опровергнуты результатами экспертизы и пояснениями эксперта, допрошенного в ходе рассмотрения дела. 

Выводы экспертов подтверждены в ходе судебного разбирательства экспертом ФИО8, показаниями свидетелей с обеих сторон. Свидетели со стороны ответчика Е.Л.А., Х.Г.Г., М.А.А., которые утверждали, что ФИО6 понимал счет деньгам, сам себя обслуживал, ходил в магазин и полностью понимал значение своих действий не имеют специальных познаний в области психиатрии, их оценка состояния умершего субъективна. В своих пояснениях эксперт указала, что указание свидетелей о внешне правильном поведении ФИО6 в юридически значимый период времени не противоречит контексту указанного психиатрического расстройства, поскольку при кратковременном общении установить степень умственной отсталости невозможно. 

Экспертное заключение соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ, выполнено комиссией экспертов, имеющих необходимую квалификацию, которые были предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложного заключения. Комиссией в полном объеме исследованы представленные материалы дела, выводы являются мотивированными. Заключение является полным, не обнаруживает каких-либо противоречий между описательной, исследовательской частью и выводами, дано с учетом имеющихся материалов дела, не противоречит другим доказательствам по делу, выводы экспертов носят категоричный характер, соответствует требованиям Федерального закона от 31.05.2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

С учетом изложенного, суд считает, что заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, посмертной от 16.04.2019 г. может быть принято в качестве доказательства по рассматриваемому спору наравне с иными доказательствами по делу.

Стороной ответчика заявлено ходатайство о пропуске срока исковой давности по заявленным требованиям об оспаривании договора дарения. Свои доводы ответчик мотивирует тем, что истцам с 2011 года достоверно было известно о заключении между ФИО6 и ответчиком договора дарения, что подтверждается показаниями свидетелей Х.Г.Г. и К.М.Л.

Разрешая данное ходатайство, суд приходит к следующим выводам.

В силу положений ст.199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно ст.200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Статьей 196 ГК РФ установлен общий срок исковой давности, который составляет три года. Вместе с тем, в соответствии с положениями ст.197 ГК РФ для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

В силу статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

По основаниям ст. 177 ГК РФ оспариваемая истцами сделка является оспоримой.

Сделка, совершенная гражданином в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий или руководить ими, является оспоримой. Пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что течение срока исковой давности по требованию о признании такой сделки недействительной начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Принимая во внимание то обстоятельство, что истцы являются правопреемниками умершего брата в порядке универсального правопреемства, для определения момента начала течения срока исковой давности имеет значение тот факт, когда истцы узнали или должны были узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания оспариваемой сделки недействительной.

По смыслу положений пункта 1 статьи 177, пункта 1 статьи 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации наследник не лишен возможности обратиться в суд с иском о признании совершенной наследодателем сделки недействительной, но исключительно после смерти наследодателя и в пределах срока исковой давности, установленного пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов наследственного дела ФИО6, умершего ДД.ММ.ГГГГ, с заявлениями о принятии наследства после смерти ФИО6 истцы обратились 17 сентября 2018 года. В качестве наследственного имущества истцами было указано 1/4 доля земельного участка и 1/4 доля жилого дома с постройками и пристройками, находящимися по адресу: 

<

адрес>. Согласно ответу нотариуса, имущества у умершего не было, поскольку принадлежавшие ему 1/4 доля земельного участка и жилого дома отчуждены по договору дарения. Истицы, являясь правопреемниками умершего брата, не могли обратиться в суд с настоящим иском при его жизни. Их права, как наследников, оспариваемая сделка стала нарушать только после смерти брата. Таким образом, с момента обращения к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО6, т.е. 17 сентября 2018 года, истцам достоверно стало известно о нарушении их прав, в суд обратились 28 сентября 2018 года, срок исковой давности истцами не пропущен. Ходатайство ответчика о применении срока исковой давности удовлетворению не подлежит.

Показания свидетелей Х.Г.Г. и К.М.Л.,что истцам было известно о заключенной сделке договора дарения с 2011 года, суд не может принять в качестве доказательства пропуска срока исковой давности по указанным выше основаниям.

В соответствии с п. 3 ст. 177 ГК РФ если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Как следует из п.1 ст. 166 ГК РФ, если сделка недействительна в силу признания ее таковой судом - это оспоримая сделка.

В силу статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке.

Порок воли умершего при совершении сделки дарения нашел подтверждение в ходе судебного разбирательства, доказан допустимыми и достоверными доказательствами.

Исходя из смысла указанных норм, доказательств, представленных истцами в обоснование заявленных требований, иск в части признания договора дарения недействительным подлежит удовлетворению.

Истцы и ответчики являются в силу ст. 1143 ГК РФ наследниками второй очереди по закону. Иных наследников не установлено, завещание отсутствует. В соответствии со ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Поскольку сделка дарения признана судом недействительной, недействительна с момента ее совершения, на день смерти у умершего должно быть наследство в виде 1/4 доли земельного участка и 1/4 доли жилого дома расположенного по адресу: 

<

адрес>. Право наследников на получение наследства в доле предусмотренной законом может быть восстановлено путем прекращения права собственности на доли жилого дома и земельного участка по 

<

адрес> за ответчиком. При прекращении права собственности указанное имущество подлежит включению в состав наследства после смерти ФИО6

В соответствии со статьями 167, 177, 171 ГК РФ право собственности ФИО4 на ? долю земельного участка и на ? долю в праве собственности на жилой дом по адресу: 

<

адрес> подлежит прекращению и в силу ст.ст. 1110,1112 ГК РФ подлежит включению в наследственную массу после смерти ФИО6

Истцы являются наследниками по закону второй очереди. После смерти ФИО6 истцы в установленный законом шестимесячный срок обратились к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Также наследником второй очереди по закону после смерти ФИО6 является ответчик – ФИО4 Иных наследников не установлено. В состав наследственного имущества после смерти ФИО6 входит 1/4 доля земельного участка и 1/4 доля расположенного на нем жилого дома с постройками и пристройками по адресу: 

<

адрес>. Таким образом, суд находит обоснованным требования истцов о признании права собственности за ФИО1, ФИО2, по 1/12 доле в праве собственности на жилой дом по адресу: 

<

адрес>.

Поскольку, судом разрешается спор о правах на наследство, судом распределяются доли в праве собственности на наследственное имущество, истцами заявлено требование о признании права собственности по 1/12 доли на жилой дом за каждым из истцов, ответчик также является наследником второй очереди и имеет право на оформление наследства, фактически которым пользуется после смерти брата, ее права наследника никем не оспорены, поэтому суд считает возможным признать и за ответчиком право собственности на жилой дом в размере 1/12 доле. 

Одним из принципов земельного законодательства является единство судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков. Истцами не заявлено требование о распределении долей в праве собственности на земельный участок, но, поскольку договор дарения признан недействительным в полном объеме, в том числе и в части дарения доли на земельный участок, суд считает возможным распределить доли между всеми наследниками и в праве собственности на земельный участок в размере 1/12 на каждого наследника.

При подаче искового заявления истцом ФИО2 была уплачена государственная пошлина в размере 3135 рублей (чек ордер от 28.09.2018 г. на 150 рублей, чек-ордер от 11.10.2018 г. на сумму 2985 рублей.) Истец ФИО1 от уплаты государственной пошлины освобожден, поскольку является инвалидом второй группы (справка МСЭ-2016 за №). Цена иска составила 306834,00 рублей, таким образом, общий размер государственной пошлины, подлежащий оплате составил 6268 рублей, 34 коп., следовательно, сумма неуплаченной государственной пошлины равна 3133 рубля 34 копейки (6268,34 руб. -3135 руб.).

Поскольку требования истцов удовлетворены, в соответствии со ст. 98 ГПК РФ с ответчика в пользу истца ФИО2 подлежит взыскать расходы по уплате госпошлины в сумме 3135 рублей. ИстецФИО1 от уплаты государственной пошлины освобожден в силу положений закона, следовательно, в соответствии со ст.103 ГПК РФ, ст. 333.19 НК РФ с ответчика подлежит взыскать неуплаченную часть госпошлины в доход местного бюджета в сумме 3 133 рубля 34 копейки. 

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ :

Исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить.

Признать договор дарения от 13 декабря 2010 года за №, заключенный между ФИО6 и ФИО4 на отчуждение ? доли в праве собственности на земельный участок и ? доли в праве собственности на жилой дом по адресу : 

<

адрес>, недействительным.

Применить последствия недействительности сделки путем прекращения права собственности на ? долю земельного участка и на ? долю в праве собственности на жилой дом по адресу : 

<

адрес> за ФИО4.

Включить ? долю в праве собственности на земельный участок и ? долю в праве собственности на жилой дом по адресу : 

<

адрес> наследственную массу после смерти ФИО6.

Признать право собственности за ФИО1, ФИО2, ФИО4 по 1/12 доле в праве собственности на земельный участок и в праве собственности на жилой дом по адресу : 

<

адрес>.

Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО2 расходы по оплате госпошлины в сумме 3135 рублей.

Взыскать с ФИО4 расходы по оплате госпошлины в доход местного бюджета в сумме 3133 рубля 34 копейки.

Обеспечительные меры, принятые судом согласно определению от 12 октября 2018 года в виде запрета Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по УР осуществлять регистрационные действия, направленные на отчуждение ? доли жилого дома по адресу : 

<

адрес> отменить после вступления решения в законную силу.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Удмуртской Республики в течение месяца через Ленинский районный суд г. Ижевска УР со дня изготовления мотивированного решения.

Решение в окончательной форме изготовлено 23 августа 2019 года.

Судья- Семенова Е.А.