Дело № 2-30/2019

УИД 24RS0041-01-2017-006717-83

Категория 178г

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 февраля 2019 года Октябрьский районный суд г. Красноярска в составе председательствующего судьи Вожжовой Т.Н.,

при секретаре Жидковой О.Б.,

с участием истца ФИО1 и её представителя ФИО2 , ответчика ФИО3 и её представителя ФИО4, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, 

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным иском к ФИО3, мотивируя требования тем, что 21 ноября 2016 года между сторонами был заключен договор купли-продажи жилого помещения, по условиям которого истец передала в собственность ответчика квартиру, расположенную по адресу: Х. ФИО1 считает договор недействительным, поскольку она была совершена под влиянием существенного заблуждения, заключая оспариваемый договор заблуждалась относительно сущности договора и содержания взаимных обязательств сторон, так как не имела намерения продавать квартиру, полагала, что сторонами заключается договор пожизненного содержания с иждивением. Просит признать договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: Х, заключенный сторонами 21 ноября 2016 года, недействительным, применить последствия недействительности сделки и восстановить право собственности ФИО1 на спорное жилое помещение. 

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель ФИО2 , действующий на основании нотариально удостоверенной доверенности реестр. № 24/131-н/24-2019-3-135 от 31 января 2019 года, исковые требования поддержали. ФИО1 суду пояснила, что однажды (время не помнит) она познакомилась с ответчиком ФИО3, которая завязала с ней разговор о целях прихода в офисное здание, где работала ответчик, стала выяснять: сколько ей лет, с кем она проживает, имеет ли родственников, оформлено ли над ней опекунство, и предложила оформить опекунство на её сына, пояснив, что у неё имеется машина, несколько раз отвезла в пенсионный орган, где истец согласилась оформить пособие по уходу за лицом старше 80 лет на сына ответчика. Она имеет в собственности две квартиры – на Х, где фактически проживает, и на Х, которую она намеривалась продать, поскольку квартиры находится на 5 этаже, ею она не пользуется, в аренду сдать не может, поскольку ей затруднительно подниматься на этот этаж. Узнав, что она продает квартиру, ФИО3 стала предлагать опекать её в обмен на квартиру, чтобы она не досталась её родственникам, стала проявлять некую заботу, приносит еду, справляться о самочувствии. Затем ответчик предложила ей оформить на квартиру договор купли-продажи, объясняя, что она будет числиться за ней, пока она не умрет. При этом сам договор она не читала, доверяя ФИО3, денег, как указано в договоре, она за квартиру не получала. Полагает, что договор она подписала под влиянием обмана, заблуждения относительно существа сделки. Суду пояснила, что ранее в отношении данной квартиры составляла завещание в пользу внука, которое в целях продажи отменила. Кроме того указала, что в отношении квартиры на Х она заключала с ответчиком договор ренты, который расторгла с ней. Также суду пояснила, что жила одна, уход за ней никто не осуществлял, самостоятельно получала в отделении связи пенсию, совершала покупки, в органы соцзащиты за помощью не обращалась. Вместе с тем полагает, что с учетом её возраста, имеющихся заболеваний, она не могла понимать значение своих действий и руководить ими. 

Представитель истца ФИО2 дополнил, что квартира на момент заключения договора находилась в обычном состоянии, цена за квартиру, определённая сторонами в договоре не соответствует действительной рыночной цене, расчет с продавцом ответчиком не произведен.

Ответчик ФИО3 и её представитель ФИО4, действующая на основании ордера У от 00.00.0000 года, против удовлетворения иска возражали. ФИО3 суду пояснила, что, познакомившись с ФИО1, узнав, что о ней никто не заботится, родственники с ней не общаются и не ухаживают, предложила ей свою опеку, она стала приобретать необходимые бабушке бытовую технику, вещи, готовила для неё пищу, совместно с супругом и сыном осуществляли за ней уход, вместе проводили праздники. Позднее у нотариуса они оформили договор ренты с пожизненным иждивением на квартиру по Х, и надлежащим образом исполняли его. Поскольку бабушка имела две квартиры – на Х и на Х, когда она решила продавать последнюю, учитывая сложившиеся отношения, неудовлетворительное состояние квартиры, требующей ремонта, года постройки жилого дома, они договорились о приобретении ответчиком у истца квартиры по приемлемой цене – за 1000000 рублей. Так как взаимоотношения были как родственные, расписку о передаче истцу денег ответчик не взяла, однако в договоре указано на их передачу. Также факт наличия денег и их передачу подтверждают свидетели. В 2017 году бабушка возобновила отношения с племянницей, которая их рассорила, настроила бабушку против ответчика, понудила написать о расторжении договора иждивения на квартиру на Х, ответчик, не имея никаких корыстных целей, добровольно согласилась договор ренты расторгнуть. Также суду указали, что истец неоднократно совершала юридически значимые действия в отношении своих квартир, многократно составляла завещания в пользу различных лиц под условием ухода за ней, и отменяла их, считают, что ФИО1 злоупотребляет своими правами, высказывая недостоверные сведения о заблуждении относительно сущности сделки купли-продажи, поскольку она имела реальное намерение её продать, обратилась к риелтору. Перед заключением сделки она проходила освидетельствование на предмет наличия противопоказаний для совершения сделок, все особенности сделки ей также разъяснялись регистратором в Управлении Росреестра. После заключения договора передала ключи от квартиры ответчику, которая несла расходы по её содержанию, тогда как истец отказалась оплачивать счета, указав, что квартира теперь принадлежит ответчику. Просят в иске отказать.

В судебное заседание представитель третьего лица Управления Росреестра по Красноярскому краю не явился, извещены о дне, времени и месте рассмотрения дела заказным письмом, о причинах неявки суд не уведомили, ходатайств об отложении не заявляли, письменное отношение к иску не высказали. 

Выслушав мнение лиц, участвующих в деле, и не возражавших против рассмотрения дела в отсутствие неявившихся лиц, суд, руководствуясь ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке. 

Суд, выслушав объяснения сторон и их представителей, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, приходит к выводу, что исковые требования не подлежат удовлетворению.

В соответствии со ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (ред. от 03.07.2016) (с изм. и доп., вступ. в силу с 02.10.2016) сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

На основании ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации с0делка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

На основании ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Как установлено судом, 21 ноября 2016 года между ФИО1 и ФИО3 заключен договор купли-продажи, по условиям которого ФИО1 продала, а ФИО3 купила в собственность жилое помещение - квартиру, расположенную по адресу: Х, состоящую из двух комнат, общей площадью 45,3 кв.м. (л.д.41-42 т.1). Как следует из п. 4 указанного договора стороны заявили, что продавец продал покупателю указанную квартиру за 1000000 рублей. Деньги получены полностью до подписания настоящего договора, что имеет силу и значение расписки полученной суммы. 

Обращаясь в суд, ФИО1 указала, что она была введена в заблуждение ФИО3 относительно существа сделки, поскольку полагала, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением

Разрешая исковые требования, суд исходит из того, что сделка, совершенная под влиянием существенного заблуждения, оспорима, в связи с тем, что в результате получает выражение неправильно сложившаяся воля одной из ее сторон и возникают иные последствия, нежели те, которые она на самом деле имела в виду.

Исходя из смысла вышеуказанных норм права, обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, должны находиться в причинной связи с его решением о заключении сделки. 

Между тем судом установлено, что ФИО1 еще до заключения сделки с ответчиком имела намерение продать спорную квартиру. Как пояснила истец суду, через риелтора ФИО5 квартира выставлялась на продажу за 2000000 рублей. 

В целях заключения сделки истец обращалась к врачу-психиатру КГБУЗ КПНД № 1 для получения соответствующей справки (л.д. 178 т.1), получила выписку из домовой книги для предъявления в регистрационный орган, которую выдают только собственнику жилого помещения по его требованию (л.д. 43 т.1).

Более того судом установлено, что, несмотря на возраст истца, она достаточно осведомлена о различных способах отчуждения имуществ и их последствиях.

Так истец суду пояснила, что ранее в отношении спорной квартиры она составляла завещание в пользу внука, однако, изменив свое намерение и желая продать квартиры, завещание она отменила, обратившись к нотариусу (л.д. 193 т.1). 

17 ноября 2016 года истец составляла в пользу ФИО3 завещание, объявляя её наследником всего своего имущества (л.д. 94 т. 1).

Также сторонами суду указано, что стороны заключали договор пожизненного содержания с иждивением, по условиям которого от истца к ответчику должна была перейти в собственность квартира, расположенная по адресу: Х. Однако, будучи неудовлетворенной степенью и формой ухода ответчика за истцом, стороны расторгли договор ренты по инициативе истца (л.д.95-98,99 т.1).

То обстоятельство, что истец осознавала факт заключения именно договора купли-продажи квартиры, суду подтвердили и свидетели стороны истца - А5, А6, А7, указавших суду, что ФИО1 сама сообщала им о заключении именно договора купли-продажи квартиры, а не ренты. 

Свидетель А8 суду пояснила, что по просьбе ответчика готовила проект договора купли-продажи квартиры, для чего лично общалась с ФИО1, оговаривала с ней условия договора купли-продажи - о цене сделки, способе оплаты.

А9 суду пояснила, что как специалист МФЦ, принимая документы, она уточнила у продавца, действительна ли её воля на заключение сделки, получила ли оплаты по договору, поскольку в противном случае, они должны зарегистрировать обременение в пользу продавца.

Вместе с тем никаких обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о заблуждении истца относительно существа сделки, истцом не указаны, не установлены они и судом.

При этом суд отмечает, что истец верно понимала и последствия совершенной сделки купли-продажи, поскольку заключив оспариваемую сделку истец, осознавая переход права собственности к ответчику, передала ответчику ключи от квартиры, более расходы по её содержанию не несла, все счета оплачивались ответчиком (л.д. 58-71 т. 1), она же несла расходы и по его текущему ремонту квартиры (л.д. 75-81 т. 1).

Указание стороны истца на отсутствие расписки в передаче денежных средств продавцу также не свидетельствует о ничтожности сделки. Действующее гражданское законодательство не запрещает закреплять в договоре купли-продажи факт исполнения обязательства по оплате товара. Более того, неисполнение продавцом обязанности оплатить товар не влечет таких правовых последствий как признание сделки недействительной; законом предусмотрен иной способ зашиты права при таком положении.

Доводы истца о том, ответчик ФИО3 не выплатила ей стоимость квартиры, не имеет правового значения для разрешения заявленных исковых требований о признании сделки недействительной. Что, однако, не лишает истца права на обращение в суд за защитой её прав иным способом.

Учитывая, что обязанность доказывания факта заключения сделки в результате заблуждения лежит на истце, и данная процессуальная обязанность не выполнена, установленные судом обстоятельства свидетельствуют о реальном исполнении оспариваемой сделки сторонами, в связи с чем не усматривает оснований для признания сделки недействительной на основании ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В целях оценки довода истца о том, что в момент заключения сделки ФИО1 не понимала значение своих действий, судом по делу назначена судебно-психиатрическая экспертиза.

Как следует из заключения У/д от 00.00.0000 года, при анализе материалов дела, показаний истца, результатов обследования соматического, неврологического и психического состояния ФИО1, эксперты, проанализировав, что истец ранее неоднократно составляла завещаниея в пользу лиц, согласных на уход за ней, и отменяла их в случае, если её что-то не устраивало, предположили целенаправленность подэкспертной, достаточную ориентированность в юридических последствиях её действий. Эксперты указали, что данных, позволяющих выявить у подэкспертной признаков зависимого положения, черт повышенной внушаемости, не установлено. Эксперты пришли к выводу, что ФИО1 Z не страдала и не страдает, Z Z. У ФИО1 не отмечалось какого-либо Z которое препятствовало бы правильному восприятию ею окружающей действительности. Поэтом в период времени, относящийся к 21 ноября 2016 года, ФИО1 с учетом своего психофизиологического, эмоционального, психологического состояния, могла правильно воспринимать происходящие с ней события, полностью и правильно понимать содержание совершаемой сделки, полностью осознавать суть договора и юридические последствия совершаемой ею сделки, у неё отсутствовали нарушения Z которые препятствовали бы правильному восприятию ею окружающей действительности. В момент совершения указанной сделки у ФИО1 не отмечалось повышенной внушаемости, она была способна критически оценивать складывающуюся на момент совершения сделки юридическую ситуацию. С учетом возраста, наличия соматических заболеваний, интеллектуального развития, образования, памяти. А также своего психофизического состояния, эмоционального состояния ФИО1 могла в момент подписания договора 21 ноября 2016 года понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. 239-247 т. 1).

При анализе совокупности установленных судом обстоятельств по заключению истцом сделок, а также их расторжению в случае нежелания наступления соответствующих правовых последствий, а также заключения экспертов в рамках психолого-психиатрической экспертизы, при том, что никаких обстоятельств, свидетельствующих о неосмысленном и психологически необъяснимом поведении истца не установлено, суд приходит к выводу, что оснований для признания сделки недействительной на основании ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеется. 

Довод истца о том, что оспариваемая сделка была заключена под влиянием обмана ответчиком ничем не обоснован, не мотивирован.

При таком положении в удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании договора купли-продажи квартиры от 21 ноября 2016 года следует отказать.

Согласно ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Поскольку в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано, оснований для возмещения ответчиком понесенных ею судебных расходов по оплате услуг представителей не имеется.

Также, на основании ч. 3 ст. 144 Гражданского процессуального кодекса РФ судья или суд одновременно с принятием решения суда или после его принятия может вынести определение суда об отмене мер по обеспечению иска.

Учитывая, что суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме, обеспечительные меры, принятые определением судьи от 22 ноября 2017 года, подлежат отмене.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора купли-продажи квартиры, применении последствий недействительности сделки, отказать.

Обеспечительные меры в виде ареста, наложенного на квартиру, расположенную по адресу: Х, принятые определением судьи Октябрьского районного суда Х 22 ноября 2017 года, отменить.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Октябрьский районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий (подпись) Т.Н. Вожжова

Копия верна: Т.Н. Вожжова