дело №

Решение

 вступило в законную силу «____»_______________ 2020 года

Судья 

Решение

Именем Российской Федерации

резолютивная часть решения оглашена 04 февраля 2020 года

мотивированное решение изготовлено 

<

дата>

<

адрес>, КБР 

<

дата>

Терский районный суд Кабардино-Балкарской Республики в составе:

председательствующего судьи – Шомахова А.В.,

при секретаре Тлеужевой М.М.,

с участием истца – ФИО1,

представителей третьего лица Министерства внутренних дел Российской Федерации – Б.М., действующей на основании доверенности №

<

адрес>2 от 

<

дата>, Б.З., действующей на основании доверенности №

<

адрес>1 от 

<

дата>,

представителей третьего лица ОМВД России по 

<

адрес> КБР – Е.М., действующего на основании доверенности № от 

<

дата>; ФИО2, действующего на основании доверенности № от 

<

дата>,

прокуроров: Кибе Д. А., действующего на основании доверенности № от 

<

дата>; ФИО3, действующего на основании доверенности № от 

<

дата>, Хутатова М. Ю., действующего на основании доверенности № от 

<

дата>,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по КБР о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, 

установил:

<

дата> в Терский районный суд КБР поступило указанное исковое заявление, мотивированное тем, что в результате незаконного уголовного преследования ФИО1, последнему были причинены: имущественный вред в виде упущенной выгоды в размере 3000000 руб.; моральный вред, который оценен истцом в размере 3500000 руб.

Как следует из искового заявления, с 

<

дата> началось его уголовное преследование, в ходе которого правоохранительные органы неоднократно нарушались его конституционные права. Так, в частности, были нарушены разумные сроки предварительного рассмотрения уголовного дела, а также его рассмотрения в судебных инстанциях. Общий срок составил 3 года 4 месяца 24 суток. Также, по мнению истца, в его жилище был незаконно осуществлен обыск.

Как указывает истец, 

<

дата> приговором мирового судьи судебного участка № Терского судебного района КБР он был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 159 УК РФ и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 6000 руб. 

Однако, апелляционным постановлением Терского районного суда КБР от 

<

дата>, вступившим в законную силу, указанный приговор был отменен, уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено по реабилитирующим основаниям.

Как утверждает истец, в результате столь длительного незаконного уголовного преследования он испытал моральные страдания, нравственные переживания, поскольку является законопослушным гражданином РФ, никогда ранее не привлекался к уголовной ответственности, его честное имя никогда не преследовалось государством. Государством ему причинена психологическая травма, в результате которой он не смог продолжать активную общественную жизнь, разочарован в справедливости органа предварительного следствия, прокуратуры и некоторых судьей, выносивших не справедливые судебные акты. Никто до настоящего времени, ни одно должное лицо или судья, или прокурор не принес извинений. Состояние здоровья истца за указанный период времени и по настоящее время ухудшилось. За указанный период времени он испытывал физические страдания боль в области сердца, головокружение. Ему рекомендовано пройти курс лечения. Указанные обстоятельства подтверждаются справками и заключениями врачей. 

Истец на иждивении имеет 4 несовершеннолетних детей, один из которых имеет инвалидность, а также, в том числе на момент уголовного преследования находился в браке с ФИО4, которая также находится на его иждивении. Уголовное преследование повлияло на психологическое состояние его семьи, поскольку они также испытывали моральные страдания и нравственные переживания.

Порочащие честь и достоинство истца сведения, которые изложены в уголовном деле, в том числе постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении, обвинительном приговоре, были распространены среди его родственников, знакомых, должностных лиц, работников прокуратуры, суда, адвокатов и иных лиц. Истец не совершал преступление, которое ранее ему вменялось. В КБР никто не хотел связываться с «государственной (судебно-прокурорской) машиной по привлечению к уголовной ответственности». 

Созданная государством ситуация причинила истцу моральные страдания, деловая репутация истца как индивидуального предпринимателя была подорвана и испорчена. Указанное свидетельствовало о безразличии должностных лиц, пренебрежения его прав, показывало неэффективность судебной системы, прокурорских работников, и создавало впечатление отсутствия защиты личности со стороны государства, что приводило к негативным эмоциям от гнева до разочарования.

Истец не смог надлежащим образом обеспечивать семью, так как все силы, средства, время и возможности ему пришлось потратить на доказывание своей невиновности. При расследовании дела органом предварительного следствия осуществлялись препятствия в предпринимательской деятельности истца. Так, например, неоднократный вызов лиц на допрос, как к следователю, так и в суд привел к тому, что все работники уволились, а слухи распространились в КБР и никто из потенциальных кандидатов на работу не захотел работать у истца. Никто не хотел работать с лицом, привлекаемым к уголовной ответственности. По этой причине свою деятельность пришлось сократить. С 2015 года по настоящее время доходы истца сокращены до минимума (МРОТ).

Все указанное в целом создавало у истца стрессовое состояние, в том числе состояние постоянного напряжения, вызывало чувство недоверия к властям (государству) и незащищенности. Потраченное время в 3 года 4 месяца 24 суток невосполнимо. Полученная моральная травма сказывается до сих пор на психологическом здоровье истца, выражающаяся в неконтролируемых и беспричинных вспышках агрессии и гнева по отношению к окружающим людям, в том числе к членам семьи, которые так же от этого страдают. Воспоминания о судебных процессах и участие в следственных действиях периодически служат причиной бессонницы и депрессий.

В 2015 году подрыв деловой репутации истца привел ещё и к отказу контрагентов от дальнейшего сотрудничества, а инвесторы отказались от заключения инвестиционных проектов. Так. истцу было отказано в заключении договора на сумму 3 000 000 руб. именно по причине привлечения к уголовной ответственности. Истец их не получил, в связи с чем возникла упущенная выгода.

В данном случае компенсация вреда подлежит взысканию за счет средств казны РФ, от имени которой выступает Министерство финансов РФ.

На основании изложенного, с учетом произведенного уточнения истцом исковых требований, ФИО1 просит за счет казны Российской Федерации взыскать с Ответчика в пользу Истца компенсацию следующего вреда, причиненного в результате уголовного преследования: имущественного вреда в виде упущенной выгоды в размере 3 000 000 руб.; морального вреда в размере 3 550 000 руб.

На указанное исковое заявление от представителя ответчика УФК по КБР поступило возражение, в котором выражено несогласие с требованиями истца и указано, что доводы истца об ухудшении здоровья в результате незаконного уголовного преследования не подтверждаются никакими доказательствами. Избранная в отношении ФИО1 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении является наиболее мягкой из всех существующих, суть которой заключается в обязанности подозреваемого или обвиняемого не покидать населенный пункт без соответствующего разрешения. Таким образом, исковые требования о компенсации морального вреда в заявленном истцом размере не соответствуют требованиям разумности и справедливости, характеру причиненных физических и нравственных страданий. Касаемо требований истца о возмещении имущественного вреда, причиненного незаконным преследованием, ответчик полагает необходимым прекращение гражданского дела в данной части, поскольку данные требования рассматриваются в ином порядке, предусмотренном ст. 399 УПК РФ.

Как следует из возражений третьего лица – МВД РФ, а также дополнений к нему, заявленные ФИО1 исковые требования не подлежат удовлетворению в связи с их необоснованностью. Как следует из возражений, требования истца о возмещении имущественного вреда подлежат рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства. МВД РФ обращает внимание суда, что истец в обоснование своих требований о возмещении вреда указывает на то, что ввиду уголовного преследования, избрания в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, он был ограничен в передвижении, находился в стрессовом состоянии, получил физические и нравственные страдания, что сказалось на его здоровье. Истец утверждает, что был ограничен в передвижении, в связи с тем, что с 

<

дата> в отношении истца была избрана мера пресечения в виде подписки и невыезде и надлежащем поведении. Однако, как следует из материалов административной практики, истец свободно передвигался по территории республики без каких-либо ограничений. Истец свободно перемещался по территории КБР, то есть за пределы постоянного места жительства, ограниченного пределами населенного пункта, без разрешения на то следователя, истец реализовал свое право на свободу передвижения в указанный период. Допустимых и достоверных доказательств суду истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено, напротив истец реализовал свое право на свободу передвижения в указанный период. Ссылки истца на неоднократное необоснованное приостановление производства по делу, на незаконное производство обыска в его домовладении, необеспечение участия защитника при проведении следственных действий, на незаконное избрание меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении также являются необоснованными, поскольку с момента возбуждения уголовного дела 

<

дата> до вынесения обвинительного приговора, то есть до 

<

дата> от ФИО1 каких-либо жалоб, заявлений, ходатайств о нарушении его прав и интересов в рамках расследования уголовного дела, не поступали. Кроме того, следует отметить, что принятые процессуальные решения по уголовному делу истцом в рамках уголовного дела не обжаловались, надзирающим прокурором признаны законными, обоснованными и не отменялись.

Касаемо доводов истца о подрыве его деловой репутации государством, третье лицо указывает, что информация об уголовном преследовании ФИО1 в прессу не подавалась, в сети «Интернет» не распространялась, то есть условия образующих состав ст. 152 ГК РФ не возникало. К представленным копиям объяснений Х.А., Ш.Т., Х.А., П.М., подтверждающих, что истец им предлагал «работу диспетчеров», однако они якобы не желали иметь трудовые отношения с ФИО5 ввиду привлечения его к уголовной ответственности третье лицо относится критически, поскольку данные объяснения не могут по своей форме являться надлежащими доказательствами. Исходя из полученных данных из ФНС, ИП ФИО6 является убыточным с 2013 года, показатели деклараций влекут определённые сомнения в возможности заключения трудовых контрактов, с последующей выплатой заработной платы. Кроме того, стилистика полученных объяснений наводит на мысль, что объяснения исходили от одного человека.

Что касается копии не подписанного договора инвестирования от 

<

дата>, то данный документ также не может быть принят допустимым доказательством, поскольку, во-первых, содержит исключительно печати и подписи истца, и данное предложение не может быть воспринято как обязательное к заключению контракта, предпринимательская деятельность связана с риском и не заключение тех или иных контрактов не может быть воспринято как убыток. Также следует учесть, что само по себе убыточное предприятие ИП ФИО6 едва ли могло быть инвестиционно привлекательным для другой фирмы. Также исходя из ЕГРЮЛ ООО «СИНДИКА-М» в основных направлениях экономической деятельности не отражены данные об инвестиционной деятельности, что лишний раз подтверждает фиктивность указанного договора и как следствие указанных сумм. ИП ФИО6 не приостанавливало свою обычную экономическую деятельность, отказ в инвестировании мог поступить и при обычных условиях гражданского оборота. Отсутствует причинно-следственная связь между противоправными действиями следователя и возможными убытками истца.

В части представленных копий записей из медицинской карты ФИО1 и заключения клинического психолога по результатам психологического исследования истца, следует отметить, что данные материалы не могут приниматься во внимание как доказательство, ввиду отсутствия медицинского заключения, свидетельствующего о наличии причинно-следственной связи между заболеванием и событиями на которые в обоснование своих требований ссылается истец.

Истец принимал медицинские препараты и на их фоне, входе беспорядочного приема препаратов и возникло такое состояние, которое полностью вписывается в картину побочного действия указанных препаратов, либо все указанные истцом справки выдавались фиктивно, не в целях реального лечения больного и приема данных препаратов. К тому же отсутствуют сведения о ранних обращениях за медицинской помощью, что существенно влияет на определения временного промежутка возникновения диагностированных заболеваний, этиологический не связанных с психоэмоциональным состоянием пациента. Заключение психиатра в данном случае не может быть воспринято как допустимое доказательство, так как не содержит в себя объективных данных анализа состояния больного, да и просто формально определенных реквизитов для такой категории документов. Также обратили внимание суда на то, что в декабре 2018 года истец подтвердил право на управление транспортным средством, пройдя успешно медицинскую комиссию, что при приеме указанных истцом препаратов и постоянном лечении под наблюдением врача невозможно, если только данное лечение и наблюдение было реальным.

Таким образом, истцом не представлены сведения о конкретных фактах и обстоятельствах, подтверждающих: факт причинения вреда какими конкретными действиями (бездействием) следователя, прокурора, суда они причинены; характер и объем перенесенных страданий и чем это подтверждается; причинно-следственную связь между незаконным уголовным преследованием и наступившими вредными последствиями. Доказательства, подтверждающие данные обстоятельства, истцом суду не представлены. На основании изложенного, МВД РФ просит в удовлетворении исковых требований ФИО1 о возмещении имущественного и морального вреда, отказать в полном объеме в связи с их необоснованностью.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования, с учетом уточнения, поддержал в полном объеме, просил их удовлетворить. Сослался на обстоятельства, изложенные в исковом заявлении.

Представители третьего лица Министерства внутренних дел Российской Федерации – Б.М., Б.З. в судебном заседании исковые требования признали необоснованными, просили отказать в их удовлетворении, сославшись на доводы и обстоятельства, изложенные в возражениях на исковое заявление.

Представители третьего лица ОМВД России по 

<

адрес> КБР – Е.М., ФИО2 просили отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме, за их необоснованностью. Суду дополнительно показали, что при проведении предварительного расследования в отношении ФИО1 со стороны ОМВД России по 

<

адрес> права истца ущемлены не были.

Прокурор Хутатов М.Ю. в судебном заседании дал заключение о частичной обоснованности исковых требований. Счел, что сумма иска чрезмерно завышена. При определении размера компенсации морального вреда просил суд руководствоваться требованиями разумности и справедливости, установленные ст. 1101 ГК РФ.

Ответчик Министерство финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по КБР, надлежаще извещенное о времени и месте разбирательства дела явку своего представителя в судебное заседание не обеспечило, об отложении разбирательства дела не просило, в связи с чем, на основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителя ответчика.

Изучив доводы искового заявления, возражений на исковое заявление, выслушав объяснения участников процесса, свидетелей, исследовав материалы дела и материалы уголовного дела, суд приходит к следующему.

Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется конституционной обязанностью государства в случае нарушения органами публичной власти и их должностными лицами прав, охраняемых законом, обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52), а также государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1, статья 46).

В силу требований абзаца второго статьи 220 Гражданского процессуального кодекса РФ, в случае, если дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части первой статьи 134 настоящего Кодекса (явление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке), суд прекращает производство по делу.

Исходя из положений ч. 1 ст. 133 УПК РФ, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" разъяснено, что согласно статье 135 УПК РФ, возмещение лицу имущественного вреда при реабилитации включает в себя возмещение заработной платы, пенсии, пособия, других средств, которых лицо лишилось в результате уголовного преследования; возврат имущества или возмещение ущерба, причиненного конфискацией или обращением имущества в доход государства на основании приговора или решения суда; возмещение штрафов и процессуальных издержек, взысканных с него во исполнение приговора суда; возмещение сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи защитникам, и иных расходов, понесенных реабилитированным вследствие незаконного или необоснованного уголовного преследования, подтвержденных документально либо иными доказательствами.

Неполученные заработная плата, пенсия, пособие, другие средства, которых реабилитированный лишился в результате уголовного преследования, исчисляются с момента прекращения их выплаты. Исходя из положений части 1 статьи 133 УПК РФ о полном возмещении вреда период, за который они подлежат возмещению, определяется судом с учетом конкретных обстоятельств дела.

Под иными расходами, возмещение которых реабилитированному предусмотрено пунктом 5 части 1 статьи 135 УПК РФ, следует понимать как расходы, которые понесены реабилитированным лицом непосредственно в ходе уголовного преследования, так и расходы, понесенные им в целях устранения последствий незаконного или необоснованного уголовного преследования, включая затраты на возмещение расходов, связанных с рассмотрением вопросов реабилитации, восстановления здоровья и других.

Из вышеизложенных правовых норм и разъяснений Верховного суда РФ следует, что по смыслу ч. 1 ст. 135 УПК РФ возмещение реабилитированному имущественного вреда включает в себя компенсацию средств, которых он лишился в результате незаконного уголовного преследования, и расходов, фактически понесенных реабилитированным в связи с уголовным преследованием, что включено в понятие реального ущерба.

Вместе с тем, п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса РФ дает понятие упущенной выгоды как неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Таким образом, в рамках уголовного судопроизводства подлежит разрешению вопрос о возмещении расходов в виде реального ущерба.

Упущенная же выгода, о взыскании которой просит ФИО1, к этим средствам или иным расходам не относится и не может рассматриваться в порядке уголовного судопроизводства. Согласно ст. 2 Гражданского кодекса РФ эти требования подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

При таких обстоятельствах суд находит несостоятельными доводы ответчика и третьего лица о том, что требования истца ФИО1 о возмещении упущенной выгоды подлежат рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства.

Как следует из материалов уголовного дела № по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 159 УК РФ, 

<

дата> старшим следователем СО ОМВД РФ по 

<

адрес> ФИО2 возбуждено уголовное дело по ч.3 ст. 159.2 УК РФ.

<

дата> в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.

Приговором мирового судьи судебного участка № Терского судебного района КБР от 

<

дата> ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренногоч.1 ст.159 УК РФ и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 6000 руб. 

Апелляционным постановлением Терского районного суда КБР от 

<

дата> приговор мирового судьи судебного участка № Терского судебного района КБР от 

<

дата> в отношении ФИО1, отменен. Уголовное дело в отношении ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159 УК РФ постановлено прекратить за отсутствием в его действиях состава указанного преступления, на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ. За ФИО1 признано право на реабилитацию, разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Данное апелляционное постановление вступило в законную силу.

Согласно п. п. 1, 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата> N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 УПК РФ).

Согласно п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> N 17 (ред. от 

<

дата>) "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", с учетом положений части 2 статьи 133 и части 2 статьи 135 УПК РФ право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в части 2 статьи 133 УПК РФ, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Согласно ст. 16 ГК РФ убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием.

В силу ч. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу п. 2 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекшей последствий, предусмотренных п. 1 ст. 1070 ГК РФ (то есть не связанный, в частности, с незаконным привлечением к административной ответственности в виде административного ареста, а в отношении юридического лица - к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности), возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1069 ГК РФ.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии с ч. 1 ст. 134 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 11 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации исковое заявление о возмещении вреда, причиненного в результате незаконного или необоснованного уголовного преследования (в части требований, оставленных без рассмотрения в порядке уголовного судопроизводства), в соответствии с частью 6 статьи 29 ГПК РФ может быть подано реабилитированным по его выбору в суд по месту своего жительства или в суд по месту нахождения ответчика. При этом реабилитированный освобождается от уплаты государственной пошлины (подпункт 10 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации).

При разрешении требований реабилитированного суд не вправе возлагать на него обязанность доказать наличие вины конкретных должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в причинении ему вреда в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, поскольку в силу положений пункта 1 статьи 1070 ГК РФ, а также части 1 статьи 133 УПК РФ такой вред подлежит возмещению независимо от вины указанных лиц.

Таким образом, как следует из вышеуказанного, за ФИО1 признано право на реабилитацию ему разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием, в связи с чем, у него возникло право на возмещение причиненного ему вреда.

Как следует из представленного истцом письма ООО «СИНДИКА М» от 

<

дата>, адресованного ФИО1, между ООО «СИНДИКА М» и ИП ФИО1 в 2015-2016 годах неоднократно проводились переговоры о заключении договора инвестирования и были достигнуты договоренности о его заключении. Условиями договора предусматривались возможное получение инвестиций ИП ФИО1 в размере 3000000 руб. Однако договор не был заключен в связи с привлечением ФИО1 к уголовной ответственности.

Согласно копии проекта договора инвестирования от 

<

дата>, Инвестор (ООО «СИНДИКА М») передает Предпринимателю (ИП ФИО1) в собственность денежные средства 3000000 руб., а Предприниматель обязуется выплачивать Инвестору ежемесячно 50 % от суммы прибыли, полученной предпринимателем за счет использования инвестиционных средств. В случае если Предпринимателю не удалось извлечь прибыль от использования инвестиционных средств, полученные предпринимателем денежные средства считаются займом и предприниматель уплачивает на данную сумму займа проценты в размере 0,001 % годовых. Срок действия договора – до 

<

дата>.

Помимо прочего, как следует из показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей Х.А., Ш.Т., Х.А. П.М., в 2016 году указанные лица были вынуждены принять решение об отказе в трудоустройстве в ИП ФИО6, в должности диспетчера, ввиду того, что последний привлекался к уголовной ответственности за совершение мошенничества. 

Свидетель Г.Т. в судебном заседании суду показал, что ООО «СИНДИКА М» в его лице в 2016 году намеревалось заключить договор инвестирования с ИП ФИО1, но ввиду уголовного преследования последнего отказалось от этой идеи.

Согласно п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> N 7 (ред. от 

<

дата>) "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", упущенной выгодой являются не полученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Согласно ст.1 Федерального закона от 

<

дата> N 39-ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» инвестиции - это денежные средства, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, иные права, имеющие денежную оценку, вкладываемые в объекты предпринимательской и (или) иной деятельности в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта.

При указанных обстоятельствах, суд считает, что истец заблуждается относительно природы денежной суммы, в размере 3000000 руб., указанных в проекте договора инвестирования от 

<

дата>, предполагая, что указанная сумма является упущенной выгодой, когда как данная денежная сумма является инвестиционным средством. При этом, упущенной выгодой, по мнению суда, в данном случае была бы сумма прибыли, полученная в результате использования инвестиционных средств. Между тем, к исковому заявлению не приложен расчет упущенной выгоды, произведённый, в том числе, с учетом изложенных обстоятельств.

Более того, у суда имеются сомнения относительно наличия намерений у генерального директора ООО «СИНДИКА М» заключить с ИП ФИО1 вышеуказанный договор инвестирования, поскольку стороной истца не представлены доказательства, свидетельствующие о наличии ранее: бизнес-контактов между указанными субъектами; совместной коммерческой деятельности, в отсутствие чего, предполагается маловероятным соответствующим действительности инвестирование ООО «СИНДИКА М» денежных средств в предпринимательскую деятельность ФИО1, который, согласно имеющимся в деле данным не является особо выгодным объектом для финансовых вложений, тем более столь крупной денежной суммы в размере 3000000 руб. Также хочется отметить отсутствие в материалах гражданского дела данных об осуществлении ООО «СИНДИКА М» инвестиционной деятельности, что также косвенно подтверждает выводы суда. 

Исходя из изложенного, учитывая то обстоятельство, что заявленные к взысканию истцом неполученные доходы от предпринимательской деятельности носят предположительный характер и зависят от обстоятельств, предсказать которые заранее с большой долей вероятности невозможно, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных в указанной части требований, поскольку истцом не доказан факт причинения убытков, их размер, наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и последствиями, указанными истцом.

При предъявлении требования о возмещении упущенной выгоды помимо общих оснований для взыскания убытков истец должен доказать размер доходов, которые он не смог получить, а также причинную связь между допущенным ответчиком нарушением и неполученными доходами, исходя из реальности тех доходов, которые истец предполагал получить при обычных условиях гражданского оборота.

Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности в виде взыскания убытков, влечет отказ в удовлетворении исковых требований.

Относительно требований истца о взыскании компенсации морального вреда суд приходит к следующему.

Согласно части 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Статьей 12 ГК РФ предусмотрены способы защиты гражданских прав, одним из которых, является компенсация морального вреда.

Согласно пункту 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с абзацем 3 статьи 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Согласно статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу положений пункта 21 Постановления N 17, при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе, продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

При таких обстоятельствах, учитывая прекращение уголовного дела в отношении истца по предъявленному ему обвинения, а также положения ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая предусматривает предъявление иска реабилитированным о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении, суд полагает требования истца о взыскании в его пользу компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследование подлежащими частичному удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает следующее.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» установлено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Моральный вред причинен истцу действиями органа предварительного следствия, то есть государственного органа, подлежит возмещению независимо от вины должностных лиц.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 

<

дата> № «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае и иных заслуживающих внимания обстоятельств.

Положения ст. ст. 15, 150, 151, 1064, 1069, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи направлены на обеспечение восстановления нарушенных прав граждан и юридических лиц, защиту прав потерпевших в деликтных обязательствах, реализацию требований ст. ст. 46, 52 и 53 Конституции Российской Федерации, и предполагают возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов либо их должностных лиц, при наличии общих и специальных условий, необходимых для наступления данного вида деликтной ответственности.

Таким образом, для наступления деликтной ответственности казны Российской Федерации должно быть доказано наличие ряда специальных условий: наступление вреда; противоправность поведения причинителя вреда; причинная связь между двумя первыми элементами; вина причинителя вреда. При этом истец должен доказать как факт незаконных, противоправных действий должностных лиц, так и причинение вреда противоправными действиями в их причинной связи.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом (п. 3 названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Таким образом, для взыскания компенсации морального вреда, причиненного незаконным действием либо бездействием органа государственной власти либо должностного лица, необходимо установить незаконность действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов.

Как следует из материалов уголовного дела №, материалов настоящего гражданского дела, как указывалось выше, 

<

дата> старшим следователем СО ОМВД РФ по 

<

адрес> ФИО2 возбуждено уголовное дело по ч.3 ст. 159.2 УК РФ.

<

дата> в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.

Приговором мирового судьи судебного участка № Терского судебного района КБР от 

<

дата> ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренногоч.1 ст.159 УК РФ, апелляционным постановлением Терского районного суда КБР от 

<

дата> приговор отменен, уголовное дело в отношении постановлено прекратить за отсутствием в действиях истца состава преступления, на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ. За ФИО1 признано право на реабилитацию. Данное апелляционное постановление вступило в законную силу.

Из указанного видно, что срок уголовного преследования, вопреки доводам истца составил 992 дня.

Суд учитывает, что, как справедливо отмечено в возражениях на исковое заявление, избранная в отношении ФИО1 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении является наиболее мягкой из всех существующих, суть которой заключается в обязанности подозреваемого или обвиняемого не покидать населенный пункт без соответствующего разрешения. 

Утверждения истца о том, что он был ограничен в передвижении в связи с избранием 

<

дата> в отношении него меры пресечения в виде подписки и невыезде и надлежащем поведении не соответствуют действительности, поскольку как следует из представленных суду доказательств (карточки правонарушений в области дорожного движения в отношении ФИО1), истец свободно передвигался на территории республики, то есть за пределы постоянного места жительства, ограниченного пределами населенного пункта, без разрешения на то следователя, без каких-либо ограничений. То есть, истец реализовал свое право на свободу передвижения в указанный период. 

Также суд признает обоснованными доводы третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований – МВД РФ, о том, что ссылки истца на неоднократное необоснованное приостановление производства по делу, на незаконное производство обыска в его домовладении, необеспечение участия защитника при проведении следственных действий, на незаконное избрание меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении также являются несостоятельными, поскольку с момента возбуждения уголовного дела до вынесения обвинительного приговора от ФИО1 каких-либо жалоб, заявлений, ходатайств о нарушении его прав и интересов в рамках расследования уголовного дела, не поступали. 

Относительно доводов истца о подрыве его деловой репутации государством, суд считает необходимым отметить, что информация об уголовном преследовании ФИО1 в СМИ государством не распространялась.

Оценивая доводы ФИО1 об ухудшении его здоровья вследствие незаконного уголовного преследования суд признает их лишь частично обоснованными, поскольку истцом не представлено соответствующее медицинское заключение, или иное доказательство, подтверждающее наступление именно того вреда здоровью, указанного истцом, а также наличие причинно-следственной связи между таким вредом и незаконным уголовным преследованием.

Однако, учитывая личность ФИО1, характеризующегося как добропорядочный гражданин, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, суд считает, что без какого-либо вреда здоровью, учитывая стрессовую ситуацию, ФИО1 обойтись не мог. При этом суд допускает наличие возможности наступления у ФИО1 именно тех последствий, хоть и в меньшем размере, указанных в представленной медицинской документации.

Указанные в возражении доводы о том, что на фоне приема вышеназванных препаратов и постоянном лечении под наблюдением врача ФИО1 не смог бы в декабре 2018 года подтвердить свое право на управление транспортным средством, пройдя успешно медицинскую комиссию, суд находит несостоятельными, поскольку доказательств, свидетельствующих об этом третьим лицом не представлено.

Учитывая всё вышеизложенное при решении вопроса о размере подлежащей взысканию в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, принимая во внимание обстоятельства его привлечения к уголовной ответственности, длительность уголовного преследования в целом, основания прекращения уголовного преследования, категорию преступления, по которому он обвинялся и осужден, данные о личности ФИО1, который ранее не судим, характер причиненных ему нравственных страданий, с учетом признанного за этим истцом права на реабилитацию, принципов разумности и справедливости, суд полагает возможным взыскать в его пользу компенсацию морального вреда, который ему был безусловно причинен, в сумме 500 000 руб.

Руководствуясь ст.ст. 193 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

решил:

исковое заявление ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по КБР о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации, за счет казны Российской Федерации, в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в результате незаконного уголовного преследования в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей. 

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Мотивированное решение будет составлено 

<

дата>.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда КБР через Терский районный суд КБР в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья А.В. Шомахов