Судья Петрова Т.Г. Дело №22-1567/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Новосибирск 21 апреля 2025 года

Новосибирский областной суд в составе:

председательствующего судьи Агеевой Н.В.,

при секретаре Сикатском А.Е.,

с участием:

государственного обвинителя Богера Д.Ф., 

защитника - адвоката Мальцевой И.А., 

представителя потерпевшей ФИО1 – адвоката Зайцевой Л.В., 

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденного ФИО2, его защитника Мигачевой Я.Ф., а также по апелляционной жалобе адвоката Мальцевой И.А. на приговор Центрального районного суда г.Новосибирска от 14 января 2025 года в отношении:

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ 

<

адрес>, гражданина РФ, несудимого,

у с т а н о в и л:

По настоящему приговору ФИО2 осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ, к наказанию в виде ограничения свободы сроком на 1 год 6 месяцев, с лишением на основании ч.3 ст.47 УК РФ права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

На основании ч.1 ст.53 УК РФ на ФИО2 возложены следующие ограничения: не выезжать за пределы территории 

<

адрес>, не изменять место жительства или пребывания, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; возложена обязанность 1 раз в месяц являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, для регистрации.

Срок отбывания наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, в соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении – оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Взыскано с ФИО2 в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 300000 рублей. 

Признано за ФИО1 право на удовлетворение гражданского иска в части возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, передав вопрос о размере возмещения в порядке гражданского судопроизводства. 

В соответствии с положениями ч.3 ст.81 УПК РФ разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Как следует из приговора, ФИО2 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека. 

Преступление им совершено около 19 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО2 вину в совершении преступления не признал, дело рассмотрено в порядке общего судопроизводства.

Не согласившись с вышеуказанным приговором суда, осужденным ФИО2, защитником Мигачевой Я.Ф., а также адвокатом Мальцевой И.А. поданы апелляционные жалобы и дополнения к ним.

По доводам апелляционной жалобы и дополнений к ней осужденного ФИО2 считает, что его вина не доказана и ему назначено чрезмерно суровое наказание. Полагает, что судья была к нему предвзята, у нее изначально к нему возникла неприязнь, и поэтому весь судебный процесс судья построила с обвинительным уклоном, существенными нарушениями гарантированных Конституцией РФ процессуальных прав, с явными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, принципов презумпции невиновности, равноправия и состязательности сторон, прав осужденного.

Выводы суда в обоснование его виновности, не соответствуют требованиям УК и УПК РФ, предъявляемым к данному составу преступления и его доказанности. Не доказано событие преступления, его виновность в этом, а так же причинно-следственная связь между его действиями и фактом причинения вреда потерпевшей.

Судья переписала приговор с обвинительного заключения, автором которого являлся следователь. 

Ни следователь, ни суд не устанавливали техническую возможность избежания дорожно-транспортного происшествия, не устранены сомнения в том, были ли причинены телесные повреждения потерпевшей от однократного соприкосновения с выступающими частями автомобиля. Сомнение в моменте возникновения этих повреждений, которые были зафиксированы спустя длительное время от даты наезда (напрыгивания) потерпевшей на капот автомобиля не устранены, тем более, что локализация повреждений у потерпевшей в разных частях тела в последствии по неизвестным причинам была изменена. Судмедэксперт не объяснила, почему такое стало возможным, а объяснения, которые она дала в суде, не были обоснованы с точки зрения научных фактов и познаний, являются размывчатыми, неточными. 

Экспертиза по установлению возможности получения повреждений не проведена, хотя назначена следователем, но её не провели потому, что эксперт ФИО3 этого не захотел, а суд не стал назначать экспертизу.

Судьей все ходатайства стороны защиты отклонены, при этом судья удовлетворяла все ходатайства потерпевшей и прокурора, даже те, которые не имели отношение к делу. Судья неоднократно препятствовала его защитникам обосновывать позицию защиты, делала им замечания, прерывала их, но при этом ни делала замечаний адвокату потерпевшей, которая его оскорбляла.

На учёте у нарколога он не состоит, в момент инцидента был трезвый, о чём есть соответствующий акт освидетельствования. 

Перед каждым посещением суда он проходил освидетельствование на предмет употребления алкоголя, которое проводили ему сотрудники ФССП на входе в суд, о чём делали записи в соответствующем журнале. Он всегда был трезв. Как ему пояснили сотрудники ФССП, это по указанию судьи Петровой Т.Г.

Судья, зная, что он не употребляет алкоголь, а также что за 30 лет водительского стажа не имеет ни одного ДТП и административных правонарушений, является примерным водителем, соблюдающим Правила дорожного движения, приняла предвзятое и ничем необоснованное решение запретить ему управлять автомобилем, то есть наказать его, как злостного нарушителя. В этом проявилось предвзятое к нему отношение судьи.

Судья исказила показания свидетелей, потерпевшей и её представителя. Протоколы судебных заседаний не соответствуют тому, что было в судебном заседании. Искажены в приговоре и протоколе судебного заседания показания свидетеля ФИО9. 

Если сопоставить показания свидетеля 

<

данные изъяты> и его первоначальные объяснения, рапорт, то анализ этих показаний указывает на совершенно другую картину происшедшего, что потерпевшая начала быстрым шагом переходить дорогу, когда для нее загорелся запрещающий сигнал светофора. Он не нарушал правил дорожного движения, остановился перед пешеходным переходом, пропустил двух женщин, которые переходили по пешеходному переходу, по направлению навстречу потерпевшей, после того, как они перешли дорогу, убедился, что никого нет и начал движение, в это время на капот автомобиля напрыгнула потерпевшая. 

Считает, что в действиях потерпевшей усматриваются противоправные действия, выраженные в нарушении п.4.1 ПДД, согласно которому пешеходы не должны создавать помех для движения транспортных средств.

С учетом правовой позиции Верховного Суда для установления вины водителя необходимо сначала установить момент обнаружения им опасности, а лишь затем определять техническую возможность предотвращения столкновения. Этот момент никто не определял, ни следователь, ни судья.

Просит отменить приговор Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и постановить оправдательный приговор.

По доводам апелляционной жалобы и дополнений к ней защитника Мигачевой Я.Ф., считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Выводы суда о виновности ФИО2 не подтверждаются доказательствами, предоставленными обвинением, являются надуманными. Суд не изучил доводы стороны защиты в прениях.

Судом установлено, что телесные повреждения у потерпевшей возникли со значительной разницей во времени после ДТП. ДД.ММ.ГГГГ потерпевшая была доставлена службой «Скорой помощи» в ГКБ №, но от госпитализации отказалась. При осмотре выявлены ушибленная рана левого локтевого сустава, ушиб мягких тканей левого бедра. Оснований для госпитализации не выявлено. ДД.ММ.ГГГГ потерпевшая обратилась в Евромедклинику. ДД.ММ.ГГГГ потерпевшая поступила в стационар РЖД, где пояснила, что была сбита автомобилем ДД.ММ.ГГГГ в 19 часов 10 минут, удар произошёл с правой стороны (телесные повреждения зафиксированы с левой стороны тела потерпевшей), при этом эксперту не предоставлены диски с записью обследований МСКТ.

Следователь не посчитала нужным выяснить события такого длительного промежутка времени с момента по которому сотрудники медицинского учреждения ГКБ № не нашли оснований для госпитализации потерпевшей и до госпитализации (то есть 6 дней).

Несмотря на то, что потерпевшая отказалась от транспортировки бригадой Скорой медицинской помощи после её доставления в ГКБ № (стр 7. Экспертного заключения 

<

данные изъяты>); ДД.ММ.ГГГГ она самостоятельно обращалась в ЕвромедКлинику.

Полагает, что не исключена возможность получения повреждений потерпевшей, зафиксированных после ДД.ММ.ГГГГ, при иных обстоятельствах, что не опровергнуто стороной обвинения.

Сопоставляя заключения травм, выявленных у потерпевшей при посещении Евромед клиники и подробно описанных экспертами в исследовательской части, то они не соответствуют другим медицинским документам.

В судебно-медицинских экспертизах так же имеются противоречия, сомнительность выводов, как и прохождение лечения, не связанного с настоящей ситуацией. 

Диагноз сотрясение головного мозга не подтверждён документально, как и обоснованность указания данного повреждения. У потерпевшей отсутствуют симптомы сотрясения головного мозга в анамнезе и историях болезней.

Ходатайство стороны защиты о вызове в судебное заседание и допросе медицинских сотрудников службы «Скорой помощи» и врача, осуществлявшего первичный осмотр потерпевшей в ГКБ № ДД.ММ.ГГГГ отклонено судом, в ходе предварительного расследования этих лиц не вызывали и не допрашивали, первичные документы осмотра в материалах уголовного дела отсутствуют.

Экспертом не объяснено, почему повреждения с левой стороны туловища потерпевшей, внезапно установлены спустя три месяца и описаны, как повреждения правой стороны.

Согласно заключению эксперта исследование проведено по имеющимся документам без явки потерпевшей по копиям медицинской карты. Принадлежность документов, предоставленных на экспертизу потерпевшей, не установлена и не проверялась. Копии сделаны самой потерпевшей, которая предъявила в гражданском иске требование о взыскании этой суммы с указанием, что именно она копировала документы для эксперта.

На исследование судебно-медицинскому эксперту были представлены копии медицинских документов, которые не указаны в постановлении о назначении судебной экспертизы. Эти документы не изымались из медучреждения, к материалам дела не приобщены дознавателем, следователем, как и диски с записями МСТК, о чём имеется запись в заключении, так же в заключении указано, что записи МСТК не откопированы) заключение дано по копиям протоколов, не приложены оригиналы, в связи с чем, нет возможности проверить их подлинность и дату изготовления. Нет соответствующих процессуальных документов дознавателя или следователя о направлении эксперту медицинских документов, а доставка документов лично эксперту дознавателем считает, что не является процессуально допустимой.

Данных о том, что эксперт получил уголовное дело и эти документы в предусмотренном законом порядке, не имеется. Считает, что эксперт нарушил уголовно-процессуальный закон, приняв эти документы к исследованию. В судебном заседании эти сомнения не разрешены экспертом.

В уголовном деле нет медицинских документов, чье нахождение в деле было бы законным, а сами документы являлись бы доказательствами, отвечающими требованиям достоверности и относимости к делу.

Заключение эксперта в комплексе с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, не дает точный ответ, от чего образовалось повреждение, повлекшее тяжкий вред здоровью. Факт наличия повреждений у потерпевшей вызывает сомнение. В этой части необходимо проведение повторной судебно-медицинской экспертизы.

Сомнения в наличии причинно-следственной связи между действиями подсудимого и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, сомнения в его виновности в наступлении общественно-опасных здоровью потерпевшей последствий не устранены в порядке, установленном УПК РФ, а значит, должны толковаться в пользу обвиняемого (статья 14 УПК РФ).

Эксперт ФИО3 в судебном заседании пояснил, что на вопросы следователя он не посчитал необходимым отвечать, так же как и на вопросы защиты, поскольку, по его мнению, вопросы не имеют значения и не повлияют на сделанные им выводы. Суд принял такой аргумент, как достаточный и обоснованный. 

В своем ответе на вопрос защиты эксперт ФИО3 пояснил, что по его мнению не имеет значения видимость, обзорность, так как водитель двигался под стрелку. Однако согласно материалам дела - схемы происшествия и фотографиям - у светофора нет дополнительной секции со стрелкой, что свидетельствует о том, что ни суд, ни государственный обвинитель в должной мере не были ознакомлены с материалами уголовного дела, а эксперт подошёл формально, самоустранился от исследования.

Не учтено экспертом время, необходимое на остановку транспортного средства с момента начала реагирования водителя на опасность до остановки, время реакции водителя в ситуации - выезда транспортного средства при переключении зелёного сигнала светофорного объекта на красный сигнал, время запаздывания срабатывания тормозного привода транспортного средства, время нарастания замедления при экстренном торможении транспортного средства, установившееся замедление транспортного средства при экстренном торможении.

Решение вопроса о наличии (отсутствии) у водителя транспортного средства технической возможности предотвратить наезд на пешехода экспертом не решался и не исследовался, что свидетельствует об отсутствии объективности суда и отсутствия должного профессионализма эксперта.

Судья и государственный обвинитель ориентировались на показания заинтересованной в исходе уголовного дела потерпевшей, хотя эти доказательства, подлежали тщательному сопоставлению с показаниями, данными свидетелями, допущено противоречие между описанием инкриминированного деяния и исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Показания свидетелей ФИО9 и ФИО8 искажены следователем, что стало очевидно в ходе судебного разбирательства.

Государственный обвинитель в прениях исказил не только показания подсудимого ФИО2, но и свидетеля 

<

данные изъяты>, переписав их с обвинительного заключения, не дал им развёрнутой оценки. Государственный обвинитель в выступлении привел показания ФИО2, при этом, ФИО2 в судебном заседании отказался от дачи показаний, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст.51 Конституции РФ. Неточность в цитировании показаний, искажение показаний ФИО2 по факту являются домыслами государственного обвинителя и очевидной неправдой.

Приводя подробное содержание показаний ФИО2 указывает, что они согласуются с показаниями свидетеля ФИО9, данными в судебном заседании.

Также указывает на то, что суд отклонил обоснованные и мотивированные доводы защиты о недопустимости экспертных заключений.

Считает, что судом существенно нарушены нормы уголовно-процессуального законодательства. Суд проявил пренебрежение к правам осужденного, поддерживал позицию государственного обвинителя по всем заявленным ходатайствам, отказывая в обоснованных и законных ходатайствах защиты.

Прокурор забыл упомянуть в прениях факты об имеющихся у подзащитного государственных наградах, ранениях, об участии в боевых действиях на Кавказе и в ходе СВО. 

Суд также посчитал эти обстоятельства не имеющими значения для рассмотрения уголовного дела, и отказал в удовлетворении заявленного стороной защиты ходатайства об оказании содействия в получении документального подтверждения данных сведений. 

Председательствующий судья, следователь, прокурор, поддерживающий государственное обвинение самоустранились от выполнения требований уголовно-процессуального закона, требующего учитывать личность подсудимого для назначения справедливого наказания.

ФИО2 неоднократно пояснял суду, что по роду службы у него имелся допуск к государственной тайне, относящейся к категории «Совершенно секретно» (допуск 001). В связи с чем возникает вопрос, вправе ли был судья, не имеющий допуск к такому уровню государственной тайны, рассматривать уголовное дело и получать информацию. Полагает, что с учётом личности ФИО2, данное дело было неподсудно данному судье. 

Предоставить некоторые сведения, например, о своих наградах, осужденный не имеет возможности, в том числе и по причине того, что у него имеется подписка о неразглашении, действующая до настоящего времени. Сведения о его личности, ранениях, наградах, участии в специальных операциях (о чем упоминается в предоставленной копии грамоты), сведения о его имущественном положении, составляют государственную тайну и составляют предмет доказывания по настоящему уголовному делу, кроме его имущественного положения. Суд самоустранился от установления состояния здоровья ФИО2

В ходе судебного разбирательства суд неоднократно содействовал потерпевшей и государственному обвинителю в сборе доказательств, даже не связанных с уголовным преследованием, что, по мнению защитника свидетельствует об утрате объективности и беспристрастности и отдаче предпочтения стороне обвинения. 

Обращает внимание, что при допросе свидетеля ФИО10 представитель потерпевшей задал вопрос, который не имел целью установить обстоятельства ДТП, так как ДТП произошло в 19-30, без её участия. Суд необоснованно не снял этот вопрос, не относящийся к предмету доказывания по данному уголовному делу.

Кроме того, в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ представителем потерпевшей был задан в некорректной, оскорбительной для ФИО2 форме вопрос, в котором содержалось безапелляционное утверждение, что подзащитный является алкоголиком, однако судом не было сделано замечания представителю потерпевшей.

Каждый раз, когда ФИО2 посещал суд 

<

адрес>, он проверялся судебными приставами на предмет алкогольного опьянения, о чём составлялись акты. В момент ДТП он был трезв, документы об этом предоставлены суду. У него ранее были административные протоколы, но никогда сотрудники ГИБДД не устанавливали у него опьянение.

Судья и государственный обвинитель, рассматривая ходатайство защиты вызове в судебное заседание и допросе медицинских сотрудников службы «Скорой помощи» и врача, осуществлявшего первичный осмотр потерпевшей в ГКБ № ДД.ММ.ГГГГ, высказали категоричное мнение, что эти показания не имеют доказательственной силы, явно ограничивая в правах защиту и на доступ к правосудию. Таким образом, суд ограничил защиту в доказывании, в праве на доступ к правосудию. 

Делая вывод о виновности ФИО2 в совершении преступления, суд назначал ему чрезмерно суровое наказание.

Кроме того является незаконным, не обоснованным и не соразмерным взыскание с осужденного компенсации морального вреда 300000 рублей.

Постановляя приговор, суд проигнорировал, имелась ли у ФИО2 техническая возможность избежать ДТП, должным образом эти обстоятельства не проверил. Судебная автотехническая экспертиза для выяснения данного вопроса ни в стадии предварительного расследования уголовного дела, ни в стадии его судебного разбирательства - не проводилась. Данные о времени движения пешехода в материалах дела отсутствуют.

Является необъективным заключение судебной автотехнической экспертизы, согласно которому несоответствие в действиях водителя автомобиля пунктов 10.1 ч.1 находятся в причинной связи с произошедшим, поскольку оно основано только на показаниях потерпевшей.

Следственный эксперимент либо судебные экспертизы (инженерно-психологическая, светотехническая и т.п.) для определения момента возникновения опасности для водителя не проводились, момент возникновения опасности не определен.

Эксперт (т.1 л.д.203) указал, что «Установление момента возникновения опасности для движения не входит в компетенцию эксперта». При этом эксперт самоустраняется от ответов на поставленные перед ним вопросы под различными предлогами, проявляя полную некомпетентность и выдаёт обобщающий, но сомнительный с точки зрения предмета доказывания преступления, а именно, что «с технической точки зрения, предотвращение данного ДТП зависело не от наличия, либо отсутствия у водителя избежать наезда на пешехода, а от полного и неукоснительного соблюдения им требований пунктов 8.1,10.1 ПДД РФ и пункта 13.1 ПДД РФ».

Указывает, что описание событий наезда на пешехода были изложены следователем в постановлении о назначении экспертизы недостоверно со слов потерпевшей, указав, что потерпевшая переходила спокойным шагом на разрешающий для неё «Зелёный» сигнал светофора.

Ссылаясь на показания свидетеля ФИО9 в ходе предварительного расследования (т.1 л.д.73), указывает на то, что в момент наезда сигнал светофора сменился с мигающего желтого на красный. По картине происшествия было видно, что автомобиль «Хонда» въехал на перекрёсток на мигающий желтый сигнал светофора. Полагает, что данные показания искажены следователем и судом.

Ссылаясь на показания осужденного указывает, что автомобиль под управлением ФИО2 своим движением не создал помех движению пешехода и не подвергал его опасности. А опасность для движения автомобиля была создана потерпевшей, переходящей проезжую часть на запрещающий желтый сигнал светофора, то есть пешеход нарушила Правила дорожного движения, что не являлось предметом исследования эксперта ФИО3. Именно в действиях потерпевшей усматриваются противоправные действия, выраженные нарушением положения п.4.1 Правил дорожного движения, согласно которому пешеходы не должны создавать помех для движения транспортных средств. Поэтому правовая оценка действий пешехода, указанная экспертом ФИО3 и принятая судом как достоверная, не соответствует фактическим событиям.

Заключение эксперта в части вывода о наличии у водителя технической возможности торможением предотвратить наезд на пешехода основаны на предположении, что недопустимо в соответствии с требованиями ст.75 УПК РФ.

Из материалов дела неясно, каким образом следователь установил момент, когда водитель имел объективную возможность обнаружить опасность для движения. Вместе с тем этот вопрос мог быть разрешен путем проведения следственного эксперимента по определению общей и конкретной видимости с места водителя в условиях, максимально приближенных к тем, которые были в момент дорожно-транспортного происшествия.

Сведения о видимости пешеходов с места водителя не устанавливались.

Ходатайства стороны защиты о назначении повторной экспертизы, оставлены без удовлетворения.

Отвечая на поставленные перед экспертом в постановлении о назначении автотехнической экспертизы, эксперт 

<

данные изъяты> указал, что не является специалистом и не может дать ответы на поставленные в большей части вопросы. 

В судебном заседании эксперт при допросе пояснил, что не считает необходимым отвечать на эти вопросы, так как, по его мнению, никакие обстоятельства не могут повлиять на его мнение о виновности ФИО2, проявляя необъективность и предвзятость. Отвечая на вопрос о времени на приведение тормозной системы автомобиля в действие, эксперт указал расчёты, которые, возможно он сделал из методических рекомендаций за 1980 год. Но при этом расчёты не расшифрованы и невозможно установить из каких данных сделан расчёт. Эксперт не сделал расчёт тормозного пути при гололёде, причины этого не указаны в исследовательской части. 

При проведении экспертных исследований не проанализирован весь комплекс обстоятельств, при которых развитие дорожной обстановки привело к ДТП.

В экспертном заключении не изложены применяемые методики, приведены только ссылки на литературу, при этом, установить достоверность применяемых методик, формул, нормативы величин невозможно.

Экспертом не проанализированы материалы дела в полном объеме, не сопоставлены друг с другом имеющиеся по нему доказательства.

Эксперту разрешили привлекать к участью необходимых ему специалистов, но эксперт этого не только не сделал, он просто отписался, что сам не может, по причине отсутствия познания.

Заключение ФГКУ «Экспертно-криминалистический центр МВД России» по 

<

адрес> от № от ДД.ММ.ГГГГ, не отвечает требованиям относимости, допустимости и достоверности, является единственным доказательством, свидетельствующим в пользу обвинения.

Ни одного доказательства того, что ФИО2 видел пешехода на пешеходном переходе, разделительной линии 1.3, либо на встречной полосе движения в материалах дела нет, в судебном заседании таковые доказательства исследовались. Нарушение водителем ФИО2 п.10.1 Правил не находится в прямой причинной следственной связи с причинением вреда здоровью потерпевшей. 

Отвечая на постановленный перед экспертом в постановлении о назначении судебно-медицинской экспертизы вопрос о степени тяжести причиненных потерпевшей тесных повреждений, эксперт ФИО4 сделав вывод о характере и тяжести причиненных потерпевшей телесных повреждений, в исследовательской части заключения не указала методы, применяемые ею научно обоснованных методик, не отразила содержание, ход и результаты исследований, что лишает возможности проверить выводы эксперта. Также в экспертизе в исследовательской части отсутствует описание клинических признаков, на основании которых эксперт пришел к выводу о том, что полученные потерпевшей при ДТП телесные повреждения, относятся к тяжким.

Суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Вывод суда относительно допустимости, достоверности и достаточности в совокупности доказательств, полностью подтверждающих вину ФИО2 в совершении инкриминируемого ему преступления, не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Судом не устранены противоречия между описанием рентгеновских снимков потерпевшей, на основании которых было дано заключение об отсутствии у потерпевшей травм и переломов и внезапно возникшим через несколько месяцев в заключении мультиспиральной компьютерной томографии, согласно которому, якобы выявлены костно-травматические, деструктивные изменения, при этом в нескольких заключениях с описаниями мультиспиральной компьютерной томографии повреждения при однократном соприкосновении с автомобилем, указаны то с левой, то с правой стороны; справкой из приёмного покоя ГБУЗ ГКБ № об отсутствии у потерпевшей травм при доставлении после ДТП в больницу на боль и отсутствие симптомов сотрясения головного мозга.

Поскольку допрос эксперта не может заменить экспертное заключение и при допросе не может быть восполнена неполнота экспертного заключения, допрос эксперта ФИО3 и ФИО5 в судебном заседании подлежит исключению из числа доказательств по делу.

Поскольку у ФИО2 отсутствовала техническая возможность избежать наезда на пешехода, в том, числе и путем применения экстренного торможения, то его осуждение за нарушение п. 10.1 ПДД РФ является необоснованным.

Оснований для применения положений части 3 статьи 47 УК РФ для назначения ФИО2 ограничения права управления сроком на 2 года не усматриваются, указанное дополнительное наказание не является обязательным наказанием, предусмотренным санкцией ч.1 ст.264 УК РФ, а является альтернативным.

Назначая дополнительное наказание в максимальном размере, предусмотренном санкцией ч.1 ст.264 УК РФ, суд фактически не учел обстоятельства, смягчающие наказание, изложенные в приговоре, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств. 

При определении размера компенсации морального вреда суд не учел требования гражданского законодательства, разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ, принципы разумности и справедливости, баланс интересов сторон, интересы ФИО2

Потерпевшей не были представлены доказательства, свидетельствующие о тяжести перенесенных ею страданий.

Кроме того, указывает на то, что судом в приговоре не достоверно изложены показания осужденного, свидетелей ФИО8 и ФИО9.

Как видно из приговора, наказание судья назначил с учетом непризнания вины в совершенном преступлении, хотя это обстоятельство не предусмотрено положениями ч.3 ст.60 УК РФ. 

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к ФИО2 ст.64 УК РФ не мотивированы и нарушают его конституционное право на равенство всех перед законом и судом. Считает, что по делу установлены исключительные обстоятельства, дающие основание для применения к ФИО2 положений ст.64 УК РФ и назначения наказания ниже низшего предела без применения дополнительного наказания.

Также не согласна с выводами суда о том, что у суда не имеется оснований для признания в качестве смягчающего обстоятельства активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также расценивать как явку с повинной данные ФИО2 объяснения до возбуждения уголовного дела. Полагает, что судом не учтены критерии допустимости объяснения – добровольность и информативность. Первоначальные показания осужденного использованы судом в приговоре. 

Полагает, что председательствующей судьёй были нарушены принципы равенства и состязательности сторон, а также принцип непредвзятости судьи при рассмотрении дела.

Судом допущено нарушение требование ст.259 УПК РФ. Суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора, не изготовив протоколы судебных заседаний, в результате чего судья в совещательной комнате вместо достоверной, надлежаще и полно зафиксированной, известно и доступной сторонам информации об исследовании доказательств в ходе судебного разбирательства, использовала неизвестный источник информации, например, обвинительное заключение, текст которого полностью совпадает с текстом приговора.

На отсутствие протокола судебного заседания при вынесении судьей приговора указывает тот факт, что стороне защиты длительное время не предоставлялась возможность ознакомления с ними.

Суд не обеспечил возможность допроса свидетелей, которые были заявлены стороной защиты, а именно врача-травматолога ГБУЗ ГКБ № и сотрудников «Скорой Помощи». Из материалов дела следует, что суд к рассмотрению данных ходатайств не возвратился и по существу их не разрешил.

Председательствующая судья отказала безосновательно в удовлетворении всех заявленных защитой ходатайств, игнорируя положения ч.2 ст.271 УПК РФ, обязывающей суд разрешить ходатайства сторон в случае наличия таковых.

Суд не мотивировал, почему не принял во внимание показания свидетеля ФИО9, отличные от тех, что зафиксировал следователь, и по каким-то причинам следователь ФИО6, которую сотрудник полиции И. обвинил в фальсификации его показаний, не была допрошена судом.

Считает, что приговор состоит из описок и не связанных логически фраз. 

При сопоставлении протокола судебного заседания и аудиозаписи судебного заседания установлено их несоответствие, как в части соблюдения процессуальных прав осужденного, его защитника, так и в части процедуры рассмотрения уголовного дела. 

Также указывает, что ею были поданы замечания на протоколы судебных заседаний от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, которые были рассмотрены не председательствующим Петровой Т.Г., а судьей Фроловым Р.П., что является незаконным, так как замечания на протокол судебного заседания рассматриваются судьей, подписавшим протокол.

Кроме того, судьёй ФИО7 поданные замечания отклонены необоснованно, поскольку факты, изложенные в замечаниях, имели место. 

Судом в приговоре проигнорированы доводы адвоката Мальцевой И.А., которые не опровергнуты и по существу не рассмотрены.

Адвокату Мальцевой И.А. судом не направлены апелляционные жалобы и возражения государственного обвинителя.

Просит отменить приговор Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 и постановить оправдательный приговор. Проверить точность, полноту и правильность протокола судебного заседания путем сопоставления текста протокола с его аудиозаписью. Отказать в удовлетворении гражданского иска в полном объеме.

По доводам апелляционной жалобы адвоката Мальцевой И.А. выражает несогласие с постановленным приговором. Считает, что судом не в полной мере проанализированы и учтены данные о личности ФИО2, при этом стороной защиты неоднократно заявлялись ходатайства об истребовании ряда документов, отражающих состояние здоровья ФИО2, характеризующих его личность, но суд отказывал в их удовлетворении.

Ссылаясь на заключение судебно-медицинской экспертизы № Д/7576/ 6307Д/4749Д/3741-2023 считает, что выводы эксперта противоречат медицинским документам и обстоятельствам дела. 

Телесные повреждения обнаружены у ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ при прохождении магнито-резонансной томографии («перелом левой боковой массы крестца на уровне тел S 1 и 11 (позвонков) и ДД.ММ.ГГГГ при проведении МСКТ («консолидирующий перелом нижней ветви левой лонной кости»). При этом не решен вопрос, почему повреждения выявлены через 4-5 месяцев. 

Нет ответа и на вопрос о том, почему « в области нижней ветви лонной кости образовалась костная мозоль», а при «линейном переломе левой боковой массы крестца от верхнего края до уровня S3 с неравномерным расхождением фрагментов до 3 мм в апикальном отделе и дополнительно слева отслоением кортикальной - пластинки подвздошной кости в области переднего отдела вертлужной впадины», полученной, якобы, тогда же, такой мозоли не образовалось. Почему перечисление районов тазобедренного круга постоянно увеличивается. Почему медицинские работники игнорируют имеющиеся у ФИО1 «дегенеративные изменения позвоночника», способные повлиять на возникновение отслоений и расхождение фрагментов костей таза потерпевшей. 

Ответы на эти вопросы можно было получить при назначении и проведении комплексной авто-технической и медицинской экспертиз, однако судом было отказано защите в удовлетворении такого ходатайства.

Обращает внимание суда, что предварительное следствие, как и рассмотрение дела в судебном заседании, было проведено неполно. Сомнения по поводу причиненного тяжкого вреда здоровью потерпевшей не устранены. Следовательно, незаконно делать вывод о виновности ФИО2 в причинении по неосторожности тяжкого вреда здоровью ФИО1

Также полагает, что гражданский иск, заявленный потерпевшей, не подлежит удовлетворению. Суд пришел к выводу о необоснованности предъявленного иска, выделив исковые требования о взыскании материального вреда.

Также полагает, исковые требования о взыскании морального вреда никак не обоснованы. Поэтому вывод суда по данному вопросу является незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Просит приговор Октябрьского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 отменить, вынести новый оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО2, защитника Мигачевой Я.Ф. государственный обвинитель Толстых О.В. полагает, что доводы жалоб являются несостоятельными и удовлетворению не подлежат, а приговор Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 является законным и обоснованным, оснований для его отмены либо изменения не имеется.

В судебном заседании адвокат Мальцева И.А доводы апелляционных жалоб поддержала, просила удовлетворить.

В судебном заседании государственный обвинитель Богер Д.Ф., представитель потерпевшей ФИО1 – адвокат Зайцева Л.В. возражали против удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ФИО2, защитника Мигачевой Я.Ф., адвоката Мальцева И.А., просили оставить их без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционных жалоб и возражения прокурора, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу положений ст.389.9 УПК РФ при рассмотрении апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции проверяет законность, обоснованность и справедливость приговора суда первой инстанции.

Согласно положениям ст.389.15 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора; выявление обстоятельств, указанных в части первой и п.1 ч.1.2 ст.237 настоящего Кодекса; выявление данных, свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве. 

Таких нарушений уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход данного дела, в том числе указанных осужденным и его защитниками в апелляционных жалобах, а также в судебном заседании суда апелляционной инстанции судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам осужденного и его защитников выводы суда об обстоятельствах совершения ФИО2 преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции на основании совокупности всесторонне исследованных доказательств. 

Так, вина ФИО2 в совершении инкриминируемого преступления подтверждается, а доводы стороны защиты о невиновности осужденного опровергаются: 

последовательными и категоричными показаниями потерпевшей ФИО1, подробно приведенными в приговоре, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ около 19 часов 30 минут она подошла к перекрестку 

<

адрес> и 

<

адрес>, на улице было светло, дождя не было, асфальтированное покрытие было сухое. Она подошла к регулируемому пешеходному переходу, который оборудован соответствующими дорожными знаками, на проезжей части нанесена соответствующая дорожная разметка (зебра). Ей нужно было перейти проезжую часть по направлению от 

<

адрес> к 

<

адрес>. Дождавшись зеленого разрешающего сигнала светофора, она, посмотрев по сторонам, и убедившись, что с левой стороны от нее по проезжей части 

<

адрес> автомобили не двигаются, начала прямолинейно переходить проезжую часть 

<

адрес> спокойным шагом. Она шла одна, пешеходов, переходивших вместе с ней проезжую часть, не было. Дойдя до середины проезжей части, убедилась, что ее направлению движения горит зеленый сигнал светофора, продолжила прямолинейно переходить дорогу. Сделав несколько шагов, она почувствовала сильный удар в правую ногу. От удара ее откинуло на проезжую часть, она ударилась левой стороной туловища об асфальт, от падения испытала сильную физическую боль, сознание не теряла. После того как упала, увидела, что на проезжей части остановился автомобиль в кузове белого цвета. Как двигался автомобиль до того момента, как совершил на нее наезд, не видела. С водительского места из автомобиля вышел мужчина (установленный как ФИО2), подошел к ней, помог встать. Кто-то из очевидцев вызвал скорую медицинскую помощь и сотрудников ГИБДД. По приезду скорой медицинской помощи ее доставили в ГКБ №, где оказали первую медицинскую помощь, сделали снимки, обработали раны и отпустили домой. Далее она самостоятельно обратилась в Железнодорожную больницу, где пробыла на лечении около 2 недель. Представленная в материалах уголовного дела схема места дорожно-транспортного происшествия составлена верно, место наезда автомобиля под управлением ФИО2 на нее, также на схеме указано верно. 

Вопреки доводам стороны защиты суд обосновано признал показания потерпевшей ФИО1 правдивыми и достоверными, поскольку они подробные и последовательные, а изложенные в них данные объективно подтверждаются совокупностью объективных доказательств по делу, в том числе показаниями свидетелей: 

ФИО8, из которых следует, что в период с 2009 по август 2023 года он служил в ДПС ГИБДД УМВД России по 

<

адрес> в должности старшего инспектора дорожно-патрульной службы. ДД.ММ.ГГГГ от дежурного поступило сообщение о том, что на перекрестке 

<

адрес> и 

<

адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие с пострадавшими. Прибыв на место, обнаружили, что на проезжей части 

<

адрес> в направлении от 

<

адрес> к 

<

адрес> у 

<

адрес> стоит автомобиль марки «Хонда цивик» в кузове белого цвета, позади которого выставлен знак аварийной остановки. Пострадавшего на месте ДТП уже не было. Им были приглашены понятые, в присутствии водителя ФИО2 и в присутствии понятых, которым он разъяснил их права и обязанности, были составлены протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схема к нему. При составлении осмотра и схемы на вопрос к водителю, где произошел наезд на пешехода, водитель самостоятельно указал место наезда, которое было зафиксировано в схеме. На место наезда со слов водителя был поставлен дорожный конус. Далее были произведены замеры, место наезда на пешехода находилось в 4,1 метра от правого края проезжей части 

<

адрес> по направлению от 

<

адрес> к 

<

адрес> часть 

<

адрес> состоит из двух направлений для движения, по две полосы в каждом направлении. Так же на схеме зафиксировано конечное положение автомобиля посте совершения ДТП. После составления всех необходимых документов ФИО2 и понятые расписались, заявлений и замечаний не имели. Водитель ФИО2 собственноручно написал объяснение по факту произошедшего ДТП; 

ФИО9, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время он нес службу по охране общественного порядка на территории 

<

адрес>. Около 19 часов 30 минут находился на углу 

<

адрес>, ближайшего к 

<

адрес> дорог 

<

адрес> и 

<

адрес> является регулируемым, установлены светофорные объекты. На момент ДТП светофорные объекты были в исправном состоянии. Было светлое время суток, пасмурная погода, сухое асфальтовое покрытие, достаточная видимость во всех направлениях движения. Движение автомобилей было не интенсивным, на перекрестке 

<

адрес> и 

<

адрес> стоящих автомобилей не было. Он обратил внимание, как на пешеходном переходе, расположенном на проезжей части 

<

адрес>, на разрешающий сигнал светофора движется пешеход - женщина. В какой-то момент, когда она прошла середину проезжей части по направлению к 

<

адрес> она ускорила свой шаг, и в этот момент увидел, как автомобиль марки «Хонда Цивик» в кузове светлого цвета, двигаясь с 

<

адрес>, совершая маневр поворота направо на 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>, совершил наезд на пешехода - вышеуказанную женщину. Услышал звук тормозов. Автомобиль остановился, автомобиль с места ДТП водитель не убирал. Автомобиль стоял либо на самом пешеходном переходе, либо за ним, а женщина еще дальше. Пешеход - женщина лежала на асфальте, сознание не теряла. Он вызвал скорую медицинскую помощь, сообщил о происшествии в дежурную часть полиции. До того, как потерпевшую поместили в автомобиль, она лежала минут 5-10 на проезжей части и жаловалась на сильные боли, затем ее завели в автомобиль виновника дорожно-транспортного происшествия.

Вопреки доводам стороны защиты суд обосновано признал показания свидетеля ФИО9, данные на стадии предварительного следствия, относительно непосредственного наблюдения им самого факта дорожно-транспортного происшествия более достоверными, чем те, которые им даны в судебном заседании, поскольку они согласуются с показаниями потерпевшей, даны в более ранний срок после события преступления, чем при допросе в судебном заседании, а также данные показания согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Показаниями свидетеля ФИО10, из которых следует, что у нее в собственности имеется автомобиль марки «Хонда цивик», регистрационный знак К 518 СВ154, в кузове белого цвета. По состоянию на март 2023 года автомобиль находился в технически исправном состоянии, видеорегистратор в автомобиле не установлен. ДД.ММ.ГГГГ она попросила своего знакомого ФИО2, чтобы он на данном автомобиле в вечернее время заехал за ней на работу, на что ФИО2 согласился. ФИО2 не был внесен в страховой полис ОСАГО на автомобиль, как лицо, допущенное к управлению транспортным средством. Около 19 часов 40 минут ДД.ММ.ГГГГ ей позвонил ФИО2 и сообщил, что приехать за ней не сможет, поскольку при движении на ее автомобиле он совершил наезд на пешехода - женщину. Поскольку ФИО2 сообщил место ДТП, она пришла к перекрестку 

<

адрес> и 

<

адрес>. В указанное время на улице было уже темное время суток, горели фонари уличного освещения, проезжая часть дороги была полностью освещена, работал светофор. Подойдя к месту ДТП, она увидела свой автомобиль, который стоял на проезжей части 

<

адрес> по направлению к 

<

адрес>, был выставлен знак аварийной остановки. С ФИО2 разговаривали сотрудники ГИБДД. 

Каких-либо существенных противоречий, способных повлиять на выводы суда о юридически значимых обстоятельствах дела, вышеприведённые показания потерпевшей и свидетелей не содержат. При допросе потерпевшая и свидетели давали пояснения о произошедших событиях, как они их видели, воспринимали, а также запомнили, показания потерпевшей и свидетелей обоснованно признаны допустимыми доказательствами по делу и наряду с другими данными положены в основу обвинительного приговора. Оснований для признания их недопустимыми и для исключения из числа доказательств по делу не имеется.

Кроме того, суд первой инстанции обосновано не установил оснований для оговора осужденного ФИО2 со стороны потерпевшей и свидетелей, поскольку в судебном заседании не установлено каких-либо данных, свидетельствующих о том, что они имеют личную или другую заинтересованность с целью привлечения ФИО2 к уголовной ответственности.

Также отсутствуют основания подвергать сомнению показания сотрудников полиции ФИО9 и ФИО8 по мотиву их неприязненных отношений с осужденным, процессуальной и иной заинтересованности в исходе настоящего уголовного дела и осуждении ФИО2 за совершенное преступление. 

Кроме того, показания потерпевшей и свидетелей подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании письменных материалов дела: 

протоколом осмотра места совершения дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ со схемой и фототаблицей, согласно которому осмотрен участок проезжей части автодороги у 

<

адрес>, указано направление движения автомобиля, конечное положение автомобиля, направление движения пешехода, место наезда на пешехода, наличие дорожных знаков, а так же погодные и дорожные условия. Протокол осмотра и схема к нему составлены сотрудником полиции ФИО8 с участием понятых, водителя - осужденного ФИО2, указавшего о том, что он согласен со схемой к протоколу дорожно-транспортного происшествия, содержащих подписи участвующих лиц. 

Таким образом, вопреки доводам стороны защиты оснований для признания данного протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемы к нему недопустимыми доказательствами по делу и для исключения из числа доказательств по делу, не имеется; 

сведениями, представленными МБУ 

<

адрес> «ГЦОДД» и справкой о режиме работы светофорного объекта пересечения 

<

адрес>, согласно которым фазы включения сигналов светофора для движения транспорта по 

<

адрес> со стороны 

<

адрес> и движения пешеходов через 

<

адрес> включаются одномоментно и совпадают по времени. Сведений о неисправностях светофорного объекта ДД.ММ.ГГГГ не поступало;

справкой о работе наружного освещения по 

<

адрес>, согласно которой заявок на отсутствие наружного освещения по 

<

адрес> в районе 

<

адрес> на диспетчерский пульт МБУ «ГЦОДД» ДД.ММ.ГГГГ в период с 19 часов по 20 часов не поступало, средствами автоматики и телеметрии аварийных ситуаций зафиксировано не было;

протоколом осмотра от ДД.ММ.ГГГГ автомобиля «Хонда цивик» регистрационный знак № принадлежащего ФИО10;

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому у ФИО1 имелись следующие телесные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга; травма левого локтевого сустава в виде раны, отека мягких тканей и кровоподтека; множественные кровоподтеки нижних конечностей (в том числе в области коленных суставов, правой голени); переломы костей таза (боковой массы крестца слева (на уровне тел S1-3), подвздошной кости слева (на границе с лонной костью), с наличием дефектов кортикальной пластинки передней стенки крыши правой вертлужной впадины, перелом левой седалищной кости) с наличием кровоподтека «в области большого вертела слева», что подтверждается объективными клиническими данными и данными дополнительных (рентгенологических) методов исследования. 

Данные телесные повреждения образовались в результате воздействия твердыми тупыми предметами, возможно при вышеуказанных обстоятельствах (указанных в описательной части постановления) и в срок ДД.ММ.ГГГГ (учитывая данные медицинских документов) и не противоречат показаниям потерпевшей ФИО1 (о механизме получения ею телесных повреждений в момент ДТП). 

Данные телесные повреждения согласно п.ДД.ММ.ГГГГ. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н, по своему характеру непосредственно создают угрозу для жизни человека, поэтому оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО4 выводы, изложенные в заключении эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ подтвердила, пояснив, что ей на экспертизу была предоставлена медицинская карта пациента, копия акта отказа, томограммы на оптических дисках. Ею проводилась дополнительная экспертиза. Первичную рентгенограмму она не исследовала ввиду нецелесообразности. Рентгенограмма, в отличие от компьютерной томографии, обладает гораздо меньшей достоверностью, поскольку по томограммам видны не только очень тонкие линии переломов, но и степень консолидации, наличие воспаления или реакции мягких тканей. При переломе по нескольким линиям кости таза потерпевшая могла передвигаться, но ограниченно, не быстро и не в том объеме, как здоровый человек, так как переломы всегда сопровождаются болевым синдромом. При проведении исследований устанавливалось время получения данного повреждения. Длительность лечения была подтверждена медицинскими документами. Почти любой перелом требует длительного лечения, несколько месяцев, и реабилитация. На длительность лечения переломов время оказания медицинской помощи не влияет; 

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого в данной дорожной обстановке водитель автомобиля «Хонда Цивик» должен был руководствоваться требованиями пункта 8.1, 10.1, 13.1 ПДД РФ. 

В данной дорожной обстановке, пешеход должен был руководствоваться требованиями пунктов 4.3 и 4.4 ПДД РФ. 

При условии действий водителя автомобиля «Хонда Цивик» в соответствии с требованиями пунктов 8.1, 10.1, 13.1 ПДД РФ данное дорожно-транспортное происшествие, а именно наезд на пешехода - исключался. Следовательно, действия водителя автомобиля «Хонда Цивик» в несоответствии с требованиями пунктов 8.1, 10.1, 13.1 ПДД РФ состоят в причинной связи с данным происшествием. 

Исходя из изложенного выше, следует, что в действиях пешехода каких-либо несоответствий требованиям пунктов ПДД РФ с технической точки зрения, не усматриваются. 

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО3 свои выводы, изложенные в заключении эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ подтвердил, отвечая на вопросы защитников, пояснил, что органом предварительного следствия была установлена конкретная дорожная ситуация, она им была рассмотрена, и в полном объеме изложена в исследовательской части заключения. Исходя из исходных данных, водитель совершал маневр поворота направо, а пешеход пересекал проезжую часть на зеленый сигнал светофора, при этом водитель обязан был пропустить пешехода. Если пешеход завершал движение через проезжую часть, то скорость его передвижения не важна, водитель обязан был его пропустить. Вопрос о технической возможности предотвращения столкновения в данном случае некорректен, поскольку в рассматриваемой ситуации речь идет об оценке действий водителя при совершении маневра, когда водитель, прежде чем начать поворот, обязан убедиться в его безопасности. 

Вопреки доводам защиты оснований сомневаться в правильности выводов судебно-медицинской, автотехнической экспертизы, показаний экспертов ФИО11, ФИО3, для признания данных экспертных заключений и показаний экспертов недопустимыми доказательствами и для исключения из числа доказательств по делу не имеется.

Экспертизы были назначены и проведены с соблюдением требований гл.27 УПК РФ. Для производства экспертного исследования (относительно судебно-медицинской экспертизы) в распоряжение эксперта были представлены указанные в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ копии медицинских документов ФИО1 и СД-диски, которых было достаточно для разрешения поставленных вопросов, при этом действующее законодательство не запрещает проведение судебно-медицинской экспертизы на основании медицинских документов (их копий), предоставленных в распоряжение эксперта и в отсутствие потерпевшего, выводы эксперта мотивированы, ответы на все поставленные перед экспертом вопросы являются полными, понятными и не содержат противоречий. 

Допрошенная в судебном заседании судебно-медицинский эксперт ФИО11 подтвердила свои выводы, указанные в заключении, и не заявляла о том, что какие-либо медицинские документы вызывали у нее сомнения относительно достоверности изложенных в них сведений.

Заключение № от ДД.ММ.ГГГГ соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, является научно обоснованным, дано компетентным экспертом, имеющим соответствующую квалификацию и значительный стаж экспертной деятельности (28 лет), в пределах его полномочий, при этом эксперту разъяснялись его процессуальные права и обязанности, он предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ. 

Также судом первой инстанции дана надлежащая оценка заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, которое обосновано признано допустимым доказательством. Из материалов дела следует, что данное экспертное исследование назначено и проведено в соответствии с требованиями закона, в распоряжение эксперта были предоставлены достаточные исходные данные, в заключении эксперта указаны методики проведения экспертизы, исследование проведено экспертом ФИО3, имеющим специальные познания и многолетний стаж экспертной работы (с 2000 года). Эксперту были разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст.57 УПК РФ, он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Каких-либо противоречий между выводами автотехнической экспертизы и другими представленными суду доказательствами не имеется. Выводы эксперта логичны, последовательны, не допускают их двусмысленного толкования. 

Оснований для назначения по делу комиссионной судебной автотехнической экспертизы, а также назначения повторной судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшей ФИО1 у суда первой инстанции не имелось, не имеется таких оснований и у суда апелляционной инстанции.

Также не состоятельными являются доводы осужденного и его защитников о том, что на схеме к протоколу осмотра дорожно-транспортного происшествия неверно указано место наезда, замеры при составлении схемы не производились, понятые отсутствовали, а также о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло не на пешеходном переходе, а в другом месте. Указанные доводы опровергаются показаниями свидетеля ФИО8, пояснившего о том, что при составлении протокола осмотра дорожно-транспортного происшествия и схемы к нему, присутствовали понятые, водитель ФИО2 самостоятельно указал место наезда, на указанное водителем место наезда был выставлен конус, произведены соответствующие замеры. После составления всех необходимых документов водитель и понятые расписались, заявлений и замечаний не поступило. В исследованной в судебном заседании схеме к протоколу осмотра дорожно-транспортного происшествия имеется подпись ФИО2, а также запись о том, что со схемой он согласен, имеются подписи понятых и лица, составившего схему, заявлений и замечаний от которых не поступило. 

Данные доводы также опровергаются показаниями свидетеля ФИО9 о том, что после наезда ФИО2 на потерпевшую автомобиль остановился, автомобиль с места ДТП водитель не убирал, автомобиль стоял либо на самом пешеходном переходе, либо за ним, а женщина еще дальше.

Также не состоятельными являются доводы стороны защиты о том, что не установлен момент возникновения опасности для движения автомобиля под управлением ФИО2 при выходе потерпевшей на проезжую часть дороги, а также техническая возможность избежать наезда на потерпевшую, о том, что потерпевшая, одетая в темную одежду, возникла перед его автомобилем неожиданно, ранее он ее не видел, также не видел направление движения пешехода, в том числе, из-за стойки лобового стекла автомобиля, а также о том, что суд не учел погодные условия, время суток, отсутствие тормозного пути, небольшую скорость автомобиля. 

Поскольку в силу пунктов 8.1, 13.1 Правил дорожного движения осужденный ФИО2, являясь водителем источника повышенной опасности, вне зависимости от погодных условий, времени суток, цвета одежды потерпевшей, при совершении маневра поворота направо, приближаясь к регулируемому пешеходному переходу, должен проявить особую осторожность и принять необходимые и достаточные меры к обзору пешеходного перехода, убедиться в безопасности своего маневра, проверить, не находятся ли на пешеходном переходе пешеходы, которых он обязан пропустить, что им не было сделано.

Пункт 10.1 Правил дорожного движения обязывают водителя при управлении транспортным средством учитывать не только дорожные и метеорологические условия, видимость в направлении движения, но и особенности транспортного средства, в частности, наличие левой стойки лобового стекла автомобиля, и, соответственно, двигаться таким образом, чтобы у водителя была возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил дородного движения РФ. 

Данные требования Правил ФИО2 были нарушены. В данной дорожной обстановке предотвращение дорожно-транспортного происшествия полностью зависело от выполнения водителем ФИО2 требований Правил дорожного движения РФ, так как при их соблюдении столкновение с пешеходом ФИО1 исключалось.

Наличие причинно-следственной связи между нарушением водителем ФИО2 требований п.8.1, 10.1, 13.1 Правил дорожного движения РФ и наступившими последствиями установлено судом первой инстанции на основании анализа и оценки доказательств в их совокупности и взаимной связи.

Кроме того, как обосновано указано судом первой инстанции из показаний потерпевшей, свидетелей, протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия, следует, что обстановка в момент дорожно-транспортного происшествия позволяла подсудимому выполнить требования Правил дорожного движения РФ и предотвратить наезд на потерпевшую (на улице было светло, дождя и снега не было, асфальтовое покрытие сухое, достаточная видимость во все направления, движение не интенсивное).

В результате дорожно-транспортного происшествия потерпевшей ФИО1 были причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровья по признаку опасности для жизни, что подтверждается заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ.

Доводы стороны защиты о получения потерпевшей травмы, повлекшей причинение тяжкого вреда здоровью, в другое время, при обстоятельствах, не связанных с дорожно-транспортным происшествием, также несостоятельны и опровергаются показаниями потерпевшей об обстоятельствах причинения ей телесных повреждений, заключением судебно-медицинской экспертизы №Д/7576/6307Д/4749Д/3741-2023 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого телесные повреждения потерпевшей образовались в результате воздействия твердыми тупыми предметами, возможно при обстоятельствах, указанных в описательной части постановления и в срок ДД.ММ.ГГГГ и не противоречат показаниям потерпевшей ФИО1 о механизме получения ею телесных повреждений в момент дорожно-транспортного происшествия; показаниями эксперта ФИО4, подтвердившей изложенные в заключении № от ДД.ММ.ГГГГ выводы. 

Также надуманными, не подтвержденными, опровергнутыми приведенными в приговоре доказательствами, являются доводы стороны защиты о том, что потерпевшая переходила улицу на запрещенный сигнал светофора и сама напрыгнула на автомобиль под управлением осужденного. 

Таким образом, судом первой инстанции установлена прямая причинно-следственная связь между нарушением ФИО2 требований п.8.1, 10.1, 13.1 ПДД РФ, дорожного знака 5.19.1, 5.19.2. «Пешеходный переход» и дорожно-транспортным происшествием, в результате которого по неосторожности ФИО1 был причинен тяжкий вред здоровью. 

Таким образом, на основании исследованных в судебном заседании доказательств, подробно изложенных судом в приговоре, которым дана надлежащая оценка, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в инкриминированном ему деянии, а доводы жалоб о том, что выводы суда не соответствуют установленным обстоятельствам, а также о неправильном применении норм материального права, ненадлежащей оценке суда первой инстанции доказательств, являются несостоятельными, поскольку основаны осужденным и его защитниками на ошибочном толковании норм материального права и собственной оценке доказательств.

На выводы суда о виновности осужденного и доказанности инкриминированного ему преступления также не влияют доводы осужденного и его защитника о том, что при каждом посещении ФИО2 Центрального районного суда 

<

адрес> сотрудники ФССП на входе в суд проводили его освидетельствование на предмет употребления алкоголя, поскольку указанные события происходили в здании суда, а не в судебном заседании под председательством судьи, кроме того, законом предусмотрен иной порядок обжалования действий сотрудников федеральной службы судебных приставов. 

Вопреки доводам жалобы в соответствии с ч.2 ст.31 УПК РФ дело в отношении ФИО2 было подсудно Центральному районному суду 

<

адрес>, несмотря на наличие либо отсутствие у ФИО2 допуска к государственной тайне, о котором указывает защитник в своей жалобе и адвокат в судебном заседании (в материалах уголовного дела подтверждающие сведения отсутствуют), поскольку данные обстоятельства не являются предметом доказывания по настоящему уголовному делу.

Также несостоятельными являются утверждения авторов апелляционных жалоб о несправедливости судебного разбирательства дела. Судом первой инстанции дело рассмотрено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, конституционные права осужденных, положения ст.ст.14, 15, 16 и 17 УПК РФ соблюдены. Нарушений принципа состязательности и равноправия сторон в судебном заседании не допущено. Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного ФИО2 на защиту, или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах уголовного дела не содержится. Суд создал все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, нарушений требований ст.244 УПК РФ не допущено, все приводимые стороной защиты доводы о невиновности ФИО2 в инкриминированном ему преступлении были судом проверены и обоснованно отвергнуты, все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями закона, что подтверждается материалами дела и протоколами судебных заседаний, которые соответствует требованиям ст.259 УПК РФ. Замечания, поданные на протоколы судебных заседаний, судом в установленном законом порядке рассмотрены. То обстоятельства, что ДД.ММ.ГГГГ замечания на протокол судебного заседания были рассмотрены не судьей Петровой Т.Г., а судьей этого же Центрального районного суда 

<

адрес> ФИО7, к подсудности которого отнесено рассмотренное уголовное дело, не являются основанием для отмены обжалуемого приговора, не нарушают права и законные интересы осужденного ФИО2, поскольку по существу замечания судьей рассмотрены верно, принято законное и обоснованное решение, изложенное в постановлении. 

При этом доводы жалобы защитника Мигачевой Я.Ф., о том, что суд удалился в совещательную комнату, не изготовив протоколы судебных заседаний, являются ни чем не подтвержденными домыслами защитника. В материалах уголовного дела содержатся все протоколы проводимых по настоящему уголовному делу судебных заседаний, в которых указаны дата проведения судебного заседания и дата его изготовления. Кроме того, указанные доводы опровергаются аудио протоколами судебных заседаний, содержание которых соответствует протоколам судебных заседаний, изготовленным в бумажном виде.

Доводы жалобы защитника о том, что приговор отражает обвинительное заключение практически в идентичном варианте, являются безосновательными, поскольку приговор соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, в нем приведены все установленные судом обстоятельства совершения осужденным преступления, перечень доказательств, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного, результаты их оценки, мотивы, по которым суд признал достоверными одни доказательства и отверг другие, что не позволяет утверждать о тождественности приговора и обвинительного заключения.

Также несостоятельными, опровергнутыми материалами уголовного дела, в том числе почтовыми реестрами «Почты России» о направлении осужденному и его защитникам апелляционных жалоб и возражений, являются доводы адвоката Мальцевой И.А., защитника Мигачевой Я.Ф., о том что из Центрального районного суда г.Новосибирска Мальцевой И.А. и другим участникам судопроизводства не направлялись копии апелляционных жалоб и возражений.

Вопреки доводам стороны защиты постановленный в отношении ФИО2 приговор соответствует требованиям ст.ст.304, 307-309 УПК РФ. Все доводы стороны защиты о невиновности осужденного ФИО2, в том числе доводы адвоката Мальцевой И.А., тщательно проверялись судом первой инстанции, однако своего подтверждения не нашли, в связи с чем обоснованно отвергнуты по мотивам, указанным в приговоре, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется. В приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд принял одни из доказательств и отверг другие. Оснований сомневаться в правильности выводов суда из материалов дела не усматривается. Все обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом правильно. Всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам, в том числе показаниям осужденного на предварительном следствии и в судебном заседании, потерпевшей, свидетелей, письменным материалам дела, в том числе заключениям экспертиз, суд дал в приговоре надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ, обоснованность которой у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, установлены судом правильно, а выводы суда о доказанности вины осуждённого ФИО2 соответствуют фактическим обстоятельствам дела и мотивированы.

По существу доводы апелляционных жалоб сводятся к предложению переоценить оцененные судом первой инстанции доказательства, что не может служить безусловным основанием для отмены приговора, поскольку в силу ст.17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств.

Обвинительного уклона в рассмотрении дела и нарушений принципов судопроизводства (презумпции невиновности, обеспечения права на защиту, состязательности и равенства прав сторон), предусмотренных ст.ст.14-16, 241, 244 УПК РФ, судом не допущено.

Необоснованных отказов осужденному и его защитнику в удовлетворении ходатайств, в исследовании доказательств, в игнорировании и оставлении без рассмотрения заявленных ходатайств, а также нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или способных повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, судом не допущено.

Данных, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения, в материалах дела не имеется и суду не представлено. Кроме того, в деле отсутствуют объективные данные, которые давали бы основания полагать, что по уголовному делу имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения.

Анализ и оценка приведенных в приговоре доказательств свидетельствует о том, что судом правильно установлены фактические обстоятельства дела и конкретные действия осужденного ФИО2, которые верно квалифицированы по ч.1 ст.264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Оснований для иной юридической оценки действий осужденного, для его оправдания не имеется.

Психическое состояние ФИО2 проверено с достаточной полнотой, заключение судебной психиатрической экспертизы и выводы суда в приговоре о его вменяемости сомнений в их правильности не вызывают.

В соответствии со ст.6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Согласно ч.ч.1, 3 ст.60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений его Общей части. При этом при назначении виновному наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Эти требования закона в полной мере выполнены судом первой инстанции по настоящему делу.

При назначении осужденному ФИО2 наказания суд в соответствии со ст.ст.6, 43, 60 УК РФ принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, направленного против безопасности дорожного движения, жизни и здоровья человека, относящегося к категории небольшой тяжести, все данные о его личности, который не судим, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, страдает синдромом зависимости, вызванного употреблением алкоголя второй стадии, обстоятельства смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказание на его исправление и на условия жизни его семьи. 

В качестве смягчающих наказание обстоятельств ФИО2 суд признал в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ положительную характеристику по месту жительства, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, тот факт, что осужденный проходил службу в Вооруженных силах РФ, является ветераном военной службы, принимал участие в боевых действиях в горячих точках, в специальной военной операции, выполняя боевые задачи, имеет государственные награды, воинское звание, неоднократно награждался нагрудными знаками и медалями, в том числе, за участие в боевых действиях, службу в горячих точках, за отличие в службе, имеет грамоты и благодарственные письма за добросовестное исполнение воинского долга, участие в воспитательной работе среди подростков, активное участие в общественной жизни, имеет неудовлетворительное состояние здоровья, обусловленное полученными травмами во время выполнения воинского долга, имеет инвалидность; в соответствии с п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ - поведение ФИО2 непосредственно после дорожно-транспортного происшествия, который помог потерпевшей сесть в его автомобиль, попросил очевидцев вызвать скорую медицинскую помощь. 

Иных обстоятельств, обязательно учитываемых в силу ст.61 УК РФ в качестве смягчающих при назначении наказания, по настоящему уголовному делу судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. 

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО2, предусмотренных ст.63 УК РФ, судом не установлено.

Учитывая конкретные обстоятельства содеянного, характер и тяжесть совершенного преступления, отнесенного законом к категории преступлений небольшой тяжести, данные о личности виновного, в целях восстановления социальной справедливости и достижения целей наказания суд пришел к обоснованному выводу о назначении ФИО2 основного наказания в виде ограничения свободы. 

Учитывая, что ФИО2 назначено наказание в виде ограничения свободы, то есть не наиболее строгий вид наказания из числа предусмотренных ч.1 ст.264 УК РФ, положения ч.1 ст.62 УК РФ судом к нему обосновано не были применены. 

Оснований для применения к ФИО2 положений ст.64 УК РФ и назначения более мягкого вида наказания у суда первой инстанции не имелось, не имеется таковых оснований и у суда апелляционной инстанции, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, по делу не установлено.

Кроме того, учитывая, что преступление совершено в условиях очевидности, ФИО2 каких-либо новых и ранее неизвестных обстоятельств правоохранительным органам о совершенном им преступлении не представил, активных действий, направленных на раскрытие и расследование преступления не совершил, суд обосновано не усмотрел оснований для признания в качестве смягчающего обстоятельства активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также не расценил в качестве явки с повинной данные ФИО2 до возбуждения уголовного дела объяснения. 

Кроме того, вопреки доводам стороны защиты на основании ч.3 ст.47 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности, конкретных обстоятельств совершенного преступления и личности ФИО2, для достижения целей наказания, предупреждения совершения им новых преступлений, суд пришел к обоснованному выводу о назначении ФИО2 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. 

При этом вопреки доводам защитника ФИО2 назначен не максимальный срок данного вида дополнительного наказания, предусмотренный положениями ч.2 ст.47 УК РФ.

В соответствии с требованиями закона, суд мотивировал в приговоре решение о назначении ФИО2 основного наказания в виде ограничения свободы с назначением на основании ч.3 ст.47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Также судом в приговоре не установлено оснований для применения при назначении ФИО2 наказания положений ст.ст.64, ч.1 ст.62 УК РФ, а также оснований к снижению категории преступления в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, которое суд апелляционной инстанции находит правильным.

Выводы суда являются мотивированными, оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Назначенное осужденному ФИО2 наказание отвечает общим началам назначения наказания, в полном объеме согласуется с нормами уголовного закона, отвечает целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, а также принципам справедливости и гуманизма.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен судом верно.

Гражданский иск, предъявленный потерпевшей ФИО1 о взыскании с осужденного ФИО2 компенсации морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рассмотрен в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. Решение суда надлежащим образом мотивировано, размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с осужденного ФИО2, соответствует требованиям ст.ст.151, 1099-1101 ГК РФ, является разумным и справедливым.

Между тем приговор суда подлежит изменению по следующим обстоятельствам.

В соответствии с п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести до момента вступления приговора в законную силу истекло 2 года.

В силу ч.3 ст.78 УК РФ течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда.

ФИО2 по обжалуемому приговору осужден по ч.1 ст.264 УК РФ, то есть за преступление небольшой тяжести, которое совершено ДД.ММ.ГГГГ. 

На момент рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции ДД.ММ.ГГГГ приговор Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в законную силу не вступил (уголовное дело поступило в суд апелляционной инстанции ДД.ММ.ГГГГ), со дня совершения осужденным указанного преступления прошло более двух лет. 

При этом в материалах уголовного дела отсутствуют сведения об уклонении ФИО2 от следствия и суда, что свидетельствует о том, что течение сроков давности по делу не приостанавливалось.

Таким образом, с учетом положений ст.78 УК РФ при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции осужденный ФИО2 подлежит освобождению от наказания, назначенного по ч.1 ст.264 УК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или внесение в приговор иных изменений, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не имеется. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции, 

п о с т а н о в и л:

Приговор Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 изменить:

- освободить ФИО2 от наказания, назначенного за совершение преступления, предусмотренного ст.264 ч.1 УК РФ, в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ.

Меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО2, защитника Мигачевой Я.Ф., адвоката Мальцевой И.А. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, при этом кассационные жалобы, представление, подлежащие рассмотрению, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, в тот же срок со дня вручения копии такого судебного решения, вступившего в законную силу. 

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Судья Н.В. Агеева