Судья Колесников Е.В. N 22-355/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Сыктывкар 19 февраля 2019 года 

Верховный Суд Республики Коми

в составе судьи Боброва В.Г., 

при секретаре Хозяиновой Ю.Е., 

с участием прокурора Павлова Д.П.,

защитника – адвоката Питюлина А.М., 

осужденного ФИО1, 

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника Питюлина А.М. на приговор Ухтинского городского суда Республики Коми от 7 декабря 2018 года, которым

ФИО1, родившийся ..., не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ к 1 году 3 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии – поселении, и на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ к лишению на 2 года права занимать должности в правоохранительных и контролирующих органах, связанные с осуществлением функций представителя власти.

Заслушав выступления осужденного ФИО2 и защитника Питюлина А.М., поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Павлова Д.П., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, проверив материалы дела, суд 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в использовании из личной заинтересованности и вопреки интересам службы своих служебных полномочий, которыми он был наделен как должностное лицо, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства.

Преступление совершено в период с 01.01.2015 по 28.02.2015 в г. Ухта Республики Коми.

Согласно приговору ФИО1, состоявший в должности оперуполномоченного оперативного отдела ФКУ ИК – 19, скрыл от регистрации и проверки принятое им от осужденного Р. письменное заявление о вымогательстве у него другими осужденными денежных средств и сообщил о факте обращения Р. тем лицам, на которых тот указывал. В свою очередь, последние, в целях пресечения дальнейших попыток Р. обратиться в правоохранительные органы, применили к нему физическое насилие, в результате чего Р., намериваясь привлечь внимание, причинил себе телесные повреждения. В результате указанных действий ФИО1 были существенно нарушены конституционные права и законные интересы Р., в том числе право на государственную и судебную защиту от преступных посягательств, на получение квалифицированной юридической помощи, на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Кроме того, были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства, что выразилось, в частности, в создании условий для воспрепятствования достижению целей уголовного судопроизводства, сокрытии противоправного действия, нарушении установленного порядка учета, регистрации и разрешения сообщения о преступлении, непринятии на первоначальном этапе мер по изобличению виновных лиц, подрыве авторитета органа исполнительной власти.

В апелляционной жалобе (с учетом дополнений) защитник Питюлин А.М. выражает несогласие с приговором и просит его отменить ввиду отсутствия события преступления. Анализируя материалы уголовного дела, не находит убедительных доказательств принятия ФИО1 от потерпевшего Р.. заявления о преступлении, наличия у осужденного личной заинтересованности в сокрытии данного обращения и связи факта причинения Р. самому себе телесных повреждений с действиями ФИО1 Указывает на наличие противоречий в показаниях потерпевшего и свидетелей. При этом считает, что вывод суда о применении насилия в отношении Р. со стороны Ш. и К. после того, как они узнали от ФИО1 о поступившем заявлении потерпевшего, не соответствует обстоятельствам, установленным при допросах указанных лиц. По его мнению, причиной совершенного Р. членовредительства явилось решение администрацией ФКУ – 19 об отказе в удовлетворении его просьбы обеспечить ему безопасность, не имеющее никакого отношения к ФИО1 Мотив действий потерпевшего, направленных на привлечение ФИО1 к уголовной ответственности, связывает с местью осужденному за служебную деятельность, намерением ФИО1 перевести его в строгие условия отбывания наказания. Ставит под сомнение точку зрения стороны обвинения о том, что Р. был лишен возможности обратиться за защитой своих прав и интересов, поскольку никто ему в этом не препятствовал. Ссылается на показания свидетеля М., которому стало известно о намерении Р. оговорить ФИО1, проявившего настойчивость в выявлении нарушений установленного порядка отбывания наказания, а также указавшего на отсутствие жалоб Р. в отношении ФИО1 и на то, что выявление преступлений не относится к критериям оценки работы оперативного состава исправительного учреждения. Формулировку, приведенную судом в обоснование личной заинтересованности осужденного в совершении преступления, оценивает как предположение. 

В апелляционной жалобе (с учетом дополнений) осужденный ФИО1, отрицая свою виновность, просит отменить приговор, как вынесенный в отсутствие прямых улик и основанный на ложных показаниях лиц из числа осужденных, имеющих цель оговорить его в связи с его служебной деятельностью. Приводит доводы о том, что расследование и судебное разбирательство уголовного дела проведено поверхностно, заявленные им ходатайства были оставлены без удовлетворения. Полагает, что обстоятельства, о которых сообщил Р., должным образом не проверены. Подчеркивает, что если бы потерпевший действительно стал жертвой преступления, он мог беспрепятственно обратиться в правоохранительные органы, однако такой возможностью не воспользовался. Ссылается на то, что свидетель Ш. заявил о недостоверности своих показаний, данных на стадии предварительного следствия, и пояснил, что подписал заранее подготовленный следователем протокол допроса, не читая его, под давлением сотрудников полиции. Указывает на противоречия в позиции Ш. в ходе производства по уголовному делу. Обращает внимание на то, что свидетель К. не допрашивался в судебном заседании. Находит необоснованным вывод суда о заинтересованности свидетеля О. в исходе уголовного дела в его пользу, оспаривая, как бездоказательные, показания свидетеля Л. о том, что его и О. связывают дружеские отношения. Полагает, что свидетель А. необъективно оценил его роль в вопросе выявления преступлений в отношении К., Ш. и В. Указывает на то, что приговор не раскрывает содержание его личной заинтересованности в совершении должностного преступления и наступивших общественно – опасных последствий. Перечисляя и анализируя собранные по делу доказательства, дает им свою оценку, находя их недостаточными для признания его виновным. Отрицает возможность связи своих действий с фактом причинения Р. самому себе телесных повреждений, полагая, что тот подобным способом пытался избежать помещения в штрафной изолятор. Назначенное наказание считает чрезмерно суровым, не усматривая необходимости в его изоляции от общества.

В письменных возражениях потерпевший Р. и государственный обвинитель Радостин П.С. предлагают оставить приговор без изменения. 

Суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Уголовное дело расследовано и рассмотрено достаточно полно, всесторонне, объективно. 

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам, основаны на достаточной совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности ФИО1 не ставят под сомнение законность и обоснованность приговора.

Факт принятия ФИО1 заявления Р. о вымогательстве у него денежных средств осужденными К. и Ш. подтверждается не только показаниями потерпевшего, но и согласующимися с ними показаниями К. и Ш. на стадии предварительного следствия, сообщивших о том, что ФИО1 поставил их в известность о поступившем от Р. обращении. 

Свои показания все названные выше лица подтвердили и дополнили в ходе очных ставок со ФИО1

Об указанных обстоятельствах показал в ходе досудебного производства по уголовному делу и свидетель В., объяснивший свою осведомленность разговором со Ш. В.Г. Наличие у Р. повода для обращения с заявлением о преступлении объективно подтверждается материалами его личного дела, содержащими адресованное руководству ФКУ ИК – 19 заявление потерпевшего о предоставлении ему личной безопасности от 24.02.2015 и сведения о совершенном им 25.02.2015 акте членовредительства.

Показания потерпевшего о том, что он просил обеспечить ему безопасные условия отбывания наказания в связи с действиями К. и Ш., а телесные повреждения причинил себе с целью привлечения внимания к ситуации, когда Ш. и К. в очередной раз применили к нему насилие из – за того, что узнали о написанном им ФИО1 заявлении о преступлении, материалами уголовного дела не опровергаются. 

В пользу достоверности показаний Р. свидетельствует постановление о возбуждении уголовного дела от 23.11.2017, вынесенное на основании сообщенных потерпевшим сведений о вымогательстве у него денежных средств в 2015 году Ш. и К. 

С учетом изложенного, показания свидетелей Л., М., Г., О., из которых следует, что Р.. мог оговорить осужденного, также как и представленная последним записка, переданная потерпевшим О., обоснованно отвергнуты судом как несостоятельные, поскольку они не содержат указания на объективно подтвержденные факты, прямо и убедительно опровергающие доказательства виновности ФИО1 

Соглашаясь с этим выводом суда первой инстанции, апелляционный суд, исходя из представленных доказательств, аналогичным образом оценивает поступившие в период апелляционного производства заявления осужденных П., Т., Н. о том, что Р., якобы, говорил им, что дает ложные показания против ФИО1 из мести за его служебную деятельность и желания взыскать с него материальную компенсацию.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает показания свидетеля У. о том, что находясь с ним одной камере следственного изолятора, потерпевший рассказывал о совершенном ФИО1 преступлении. 

Заслуживают внимания и показания свидетеля Л. о том, что ФИО1 пытается получить поддержку среди лиц, отбывающих уголовное наказание, а осужденный О. прямо говорил о том, что ФИО1 надо помочь избежать уголовной ответственности. 

Положенные в основу приговора доказательства получены с соблюдением закона, проанализированы и оценены судом в соответствии с их фактическим содержанием. 

Оснований не доверять показаниям свидетелей Ш., К., В. на стадии предварительного следствия суд обоснованно не усмотрел, в том числе и с учетом имеющихся в уголовном деле данных о том, что К. обратился в правоохранительные органы с заявлением об оговоре им ФИО1 под давлением работников полиции.

Перед началом допросов указанные лица были ознакомлены со своими процессуальными правами, замечаний к протоколам допросов не высказали, на обстоятельства, препятствовавшие им давать показания, не ссылались. Допросы данных свидетелей проведены в установленном порядке. В ходе досудебного производства Ш.,К. придерживались последовательной и схожей позиции. На очной ставке между ФИО1 и Ш. присутствовал защитник последнего. Содержание их показаний раскрыто в приговоре верно. 

По заявлению К. о применении к нему незаконных методов расследования принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Кроме того, отрицание К. в настоящее время достоверности своих показаний и проявленная им инициатива в привлечении сотрудников правоохранительных органов к уголовной ответственности не согласуются с его доводами о причинах, по которым он, якобы, оговорил осужденного.

Показания Ш.,К., В. оглашены в судебном заседании в соответствии с установленными требованиями. Вопреки доводам апелляционных жалоб свидетель К. не был допрошен судом по причине его категорического отказа от дачи показаний. 

С учетом изложенного суд обоснованно положил в основу приговора приведенные выше доказательства, которые являются допустимыми и достоверными, непротиворечивыми и взаимно дополняющими друг друга. Отдельные расхождения в показаниях допрошенных лиц являются несущественными, установлению фактических обстоятельств преступления не препятствуют и в силу давности рассматриваемых событий вполне объяснимы.

Являясь оперуполномоченным оперативного отдела ФКУ ИК – 19, ФИО1 в силу закона и ведомственных нормативных актов был обязан обеспечивать личную безопасность спецконтингента, осуществлять оперативно – розыскные мероприятия в целях выявления и раскрытия преступлений, а при обнаружении признаков последних принимать меры неотложного реагирования. Вместо этого осужденный скрыл поступившее от Р. заявление о преступлении, в результате чего оно так и не стало предметом проверки в порядке ст. 144 – 145 УПК РФ. Лишь спустя продолжительное время, в ноябре 2017 года, когда Р. вновь сообщил об указанном преступлении другому должностному лицу, были проведены мероприятия по раскрытию указанного преступления. Более того, располагая достоверными данными о признаках преступления, ФИО1 сообщил о поступившем от Р. обращении лицам, на которых потерпевший указал в своем заявлении, из чего усматривается прямой умысел осужденного на сокрытие преступления от учета. 

Причины, по которым Р. на протяжении длительного времени не обращался с повторным заявлением о привлечении Ш.,К. к уголовной ответственности, потерпевший убедительно объяснил. К тому же, существенного значения для квалификации содеянного они не имеют. 

Соглашаясь с приговором, апелляционный суд находит обоснованным, мотивированным и достаточно конкретным вывод суда о том, что указанное деяние повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства и было совершено ФИО1 из личной заинтересованности.

В связи с изложенным юридическая оценка действиям ФИО1 по ч. 1 ст. 285 УК РФ дана правильно.

При назначении наказания суд учел требования ст. 6, 43, 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, отсутствие как отягчающих, так и смягчающих наказание обстоятельств, которых обоснованно не установлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного до и после совершения преступления, других обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, по делу не установлено.

Оснований для назначения ФИО1 более мягкого наказания, чем реальное лишение свободы, не имеется. Исходя из конкретных обстоятельств преступления, совершенного ФИО1 в связи с исполнением должностных обязанностей сотрудника органов уголовно – исполнительной системы, как представителем органа власти, призванного обеспечивать решение вопросов исполнения наказания, в том числе связанных с осуществлением контроля за исправлением осужденных, а также указывающих на то, что ФИО1 не только укрыл заявление Р. о преступлении, но и довел его до сведения лиц, в отношении которых оно было подано, после этого применивших физическое насилие к потерпевшему, апелляционный суд соглашается с тем, что иная мера государственного принуждения, равно как и применение положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 и 73 УК РФ, не будут отвечать целям наказания, в частности, восстановлению социальной справедливости и предупреждению совершения новых преступлений.

По этим же причинам является обоснованным решение суда назначить ФИО1 дополнительный вид наказания в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует личности осужденного, соразмерно характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, несправедливым, чрезмерно суровым не является и смягчению не подлежит. 

Нарушений уголовного и уголовно – процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, не установлено.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ухтинского городского суда Республики Коми от 7 декабря 2018 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано сторонами в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ. 

Судья В.Г. Бобров