РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

27 сентября 2017 года в городе Новом Уренгое Новоуренгойский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе председательствующего судьи Сметаниной О. Ю., при секретаре Сергеевой В. В., с участием помощника прокурора города Новый Уренгой Бойко А. В., истицы ФИО1, представителя истицы ФИО2, представителя ответчика ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3511/2017 по иску ФИО1 к муниципальному унитарному предприятию «Уренгойское городское хозяйство» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании денежных средств,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к муниципальному унитарному предприятию «Уренгойское городское хозяйство» (далее по тексту – МУП «УГХ») с требованиями (с учётом увеличения размера исковых требований от 8 и 22 сентября 2017 года) о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за период вынужденного прогула и компенсации морального вреда. Иск мотивирован тем, что 11 мая 2016 года Цхай была принята на работу к ответчику на должность продавца-кассира ритуальных товаров и уволена с работы 4 июля 2017 года в связи с совершением виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, по п. 7 ст. 81 ТК РФ. Причиной для увольнения по указанному выше основанию послужил приказ работодателя о привлечении Цхай к дисциплинарной ответственности [суммы изъяты]-к от 4 июля 2017 года, с которым она не согласна, поскольку подобных виновных действий она не совершала. При этом, в основание увольнения положены результаты инвентаризации, которая была проведена с нарушением требований действующего законодательства. При вынесении приказа работодатель не учёл её объяснения, опровергающие сделанные ответчиком выводы о совершении работником дисциплинарных проступков. В связи с изложенным, истица просит суд признать незаконным приказ о её увольнении [суммы изъяты]-к от 4 июля 2017 года, восстановить её в должности продавца-кассира, взыскать с ответчика в её пользу заработную плату за период вынужденного прогула, компенсацию морального вреда в размере 100.000 рублей, судебные расходы в размере 50.000 рублей (т. 1 л. 

<

...> т. 2 л. д. 12-13).

Определением суда от 21 августа 2017 года, занесённым в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечён департамент имущественных отношений администрации города Нового Уренгоя (т. 1 л. д. 142-143).

В судебном заседании истица Цхай на удовлетворении иска настаивала по доводам, изложенным в иске, по существу спора пояснила, что никаких виновных действий, которые могли бы привести к недостаче, она не совершала, фактически недостачи и не было как таковой, результаты инвентаризации от 8-9 июня 2017 года обусловлены неправильным ведением бухгалтерского учёта ответчиком. Так, одному и тому же товару присваивали два кода, поэтому в бухгалтерской программе товар числился под одним кодом, а фактически под этим кодом был другой товар, поэтому фактически имела место пересортица, возникшая не по её вине. Также пояснила, что она одна имела доступ на склад, где хранились товарно-материальные ценности, при реализации товара ею составлялся приходно-кассовый ордер, который она передавала в бухгалтерию для учёта, товарно-материальные ценности она принимала на основании товарных накладных от поставщика, оригиналы накладных также передавались ею в бухгалтерию и там хранились. Инвентаризация проводилась в её присутствии, она диктовала членам комиссии товар, который находится на складе, а члены комиссии записывали то, что она диктовала. По результатам инвентаризации ей сообщили, что выявлена недостача, после чего предложили написать объяснения по факту недостачи, требовали возместить сумму недостачи. Объяснение по факту каких-либо её конкретных действий, которые, по мнению работодателя, привели к недостаче, ей не предлагали дать, также ей не сообщили совершение каких именно виновных действий, приведших к недостаче, ей вменяется.

Представитель истицы ФИО2 (действующий на основании доверенности от 2 августа 2017 года, выданной сроком на один год – т. 1 л. д. 62) также настаивал на удовлетворении иска в полном объёме, в обоснование своей позиции привёл доводы, содержащиеся в исковом заявлении (т. 1 л. д. 2-6), а также в письменных пояснениях по существу спора от 8 сентября 2017 года (т. 1 л. д. 244-247), приобщённых к материалам гражданского дела.

Представитель ответчика МУП «УГХ» ФИО3 (действующая на основании доверенности № 23 от 24 августа 2016 года, выданной сроком на один год – т. 1 л. д. 63) исковые требования не признала, изложила доводы, аналогичные содержащимся в письменных отзывах на исковое заявление, приобщённых к материалам настоящего дела (т. 1 л. д. 66-71, т. 2 л. д. 34-39).

Представитель третьего лица департамент имущественных отношений администрации города Нового Уренгоя – ФИО4 (действующая на основании доверенности № 62 от 26 декабря 2016 года, выданной сроком до 1 января 2018 года – т. 2 л. д. 48) в судебное заседание не явилась, решение по делу просила принять по усмотрению суда, доводов по существу спора не выразила (т. 2 л. д. 46-47).

Свидетель Свидетель №1 суду показала, что она работает в МУП «УГХ» в качестве ведущего бухгалтера. 8-9 июня 2017 года она, в составе комиссии, в которую также входили ФИО5 и ФИО6, проводила инвентаризацию на складе магазина ритуальных товаров. Предыдущая инвентаризация проводилась 10 января 2017 года, значит, рассматриваемая инвентаризация была за период с 10 января 2017 года до 8 июня 2017 года, период, за который проводится инвентаризация, в приказе об инвентаризации отражён не был. Список товаров, которые должны были находится на складе ей был выведен из бухгалтерской программы, сверку данного списка с первичными бухгалтерскими документами (товарными накладными, кассовыми ордерами, подтверждающими расход ТМЦ) она не производила, так как это автоматически делает программа. На складе инвентаризация проводилась путём фактического пересчёта и сверки наличия товара, находящегося на складе, с тем, который отражен в подготовленном списке. По результатам пересчёта была установлена недостача, Цхай было предложено показать ещё товар, если таковой имеется, та пояснила, что на складе больше ничего нет, согласилась с объёмом недостачи и подписала сличительную ведомость. 21 июня 2017 года Цхай потребовала повторную инвентаризацию, они приехали в магазин, где Цхай показала им ткань атлас, числящуюся в числе недостачи, данная ткань хранилась в веночном цехе, объяснить почему ткань не была показана сразу, Цхай не смогла.

Свидетель ФИО9 суду показал, что он работает в МУП «УГХ» в качестве ведущего специалиста отдела планирования заработной платы, 8 и 9 июня 2017 года он также принимал участие в инвентаризации ТМЦ на складе магазина ритуальных товаров. Часть товаров находилась на складе и часть в помещении магазина, товар сверялся путём фактического пересчёта, в присутствии всех членов комиссии, товар сверялся со сличительной ведомостью, Цхай согласилась с объёмом остатков, пересчёта не требовала. В результате повторной инвентаризации была выявлена ткань «атлас» - 4 рулона по 100 метров.

Прокурор Бойков А. В. полагал иск подлежащим удовлетворению в полном объёме, обстоятельства, на которых основан иск, нашедшими своё подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Заслушав участников судебного заседания, показания свидетелей, исследовав и оценив материалы дела, суд приходит к следующему.

Как установлено, приказом от 11 мая 2016 года [суммы изъяты]-к ФИО1 была принята на работу в МУП «УГХ» на должность продавца-кассира ритуальных товаров (т. 1 л. д. 72), с ней был заключён трудовой договор [суммы изъяты] (т. 1 л. д. 73-76).

При приёме на работу между МУП «УГХ» и Цхай был заключён договор об индивидуальной материальной ответственности, согласно которому истица приняла на себя полную материальную ответственность за обеспечение сохранности вверенных предприятием материальных ценностей (т. 1 л. д. 83-84).

Приказом от 8 июня 2017 года [суммы изъяты] назначено проведение комиссионной инвентаризации товарно-материальных ценностей. Место нахождения товарно-материальных ценностей, подлежащих инвентаризации, в приказе не отражено. Причина инвентаризации указана как «контрольная инвентаризация» (т. 1 л. д. 85).

По результатам инвентаризации 20 июня 2017 года составлен акт инвентаризационной комиссии, в котором указано, что у материально-ответственного лица – продавца-кассира ритуальных товаров Цхай установлена недостача товарно-материальных ценностей на сумму 104.798 рублей 52 копейки и излишки в размере 105.361 рубль 28 копеек (т. 1 л. д. 116-117).

Письменное объяснение по результатам инвентаризации было дано Цхай 16 июня 2017 года (т. 1 л. д. 114-115).

Приказом исполняющего обязанности директора МУП «УГХ» ФИО7 [суммы изъяты]-к от 4 июля 2017 года, Цхай была уволена с 4 июля 2017 года по п. 7 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ за совершение виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя (т. 1 л. д. 30-32).

С вышеуказанным приказом истица ознакомлена 4 июля 2017 года.

Рассматривая вопрос о законности увольнения, суд исходит из формулировки п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, согласно которой трудовой договор может быть расторгнут работодателем лишь в случае совершения виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные средства или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя.

Как разъяснено в п. п. 45, 47 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2, судам необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора с работником по пункту 7 части первой статьи 81 Кодекса в связи с утратой доверия возможно только в отношении работников, непосредственно обслуживающих денежные или товарные ценности (прием, хранение, транспортировка, распределение и т.п.), и при условии, что ими совершены такие виновные действия, которые давали работодателю основание для утраты довериям к ним. Если виновные действия, дающие основание для утраты доверия, совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей, то такой работник может быть уволен с работы (соответственно по пункту 7 или 8 части первой статьи 81 ТК РФ) при условии соблюдения порядка применения дисциплинарных взысканий, установленного статьей 193 Кодекса.

В силу ст.ст. 81, 192, 193 ТК РФ увольнение работника по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ является дисциплинарным взысканием, может быть произведено при совершении работником виновных действий и при соблюдении работодателем установленного трудовым законодательством порядка увольнения по указанному основанию, при его применении также должны учитываться тяжесть совершённого проступка и обстоятельства, при которых он был совершён.

В обоснование увольнения истицы за утрату доверия ответчиком положены результаты инвентаризации материальных ценностей, произведённой в период с 8 по 10 июня 2017 года.

В соответствии с ч. 1 ст. 247 ТК РФ на работодателя возложена обязанность по проведению проверки для установления размера причинённого ущерба и причин его возникновения. Целью проверки является выявление наличия имущества работодателя, а также установление его соответствия ведомостям учёта материальных ценностей.

Размер ущерба должен быть подтверждён документально и определяется на основании данных бухгалтерского учёта (Федеральный закон «О бухгалтерском учёте» от 21 ноября 1996 года № 129-ФЗ).

Исходя из перечисленных правовых норм, ст. 56 ГПК РФ и п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю» именно на работодателя возлагается обязанность доказать наличие прямого действительного ущерба и размер причинённого ущерба.

Согласно ч. 2 ст. 11 ФЗ «О бухгалтерском учёте», при инвентаризации выявляется фактическое наличие соответствующих объектов, которое сопоставляется с данными регистров бухгалтерского учёта.

Ч. 1 ст. 10 ФЗ «О бухгалтерском учёте» предусматривает, что данные, содержащиеся в первичных учётных документах, подлежат своевременной регистрации и накоплению в регистрах бухгалтерского учёта.

В силу ч. ч. 1, 3 ст. 9 «О бухгалтерском учёте» каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учётным документом. Не допускается принятие к бухгалтерскому учёту документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни. Первичный учетный документ должен быть составлен при совершении факта хозяйственной жизни, а если это не представляется возможным - непосредственно после его окончания.

Порядок проведения инвентаризации определяется с учётом Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утверждённых Приказом Министерства финансов Российской Федерации от 13 июня 1995 года № 49. В соответствии с пунктом 1.5 приведённых Методических указаний проведение инвентаризаций обязательно перед составлением годовой бухгалтерской отчетности, при смене материально ответственных лиц (на день приёмки-передачи дел), при установлении фактов хищений или злоупотреблений.

Отсюда следует, что недостача товарно-материальных ценностей, в случае выявления фактов злоупотребления, может быть установлена только по результатам инвентаризации, проведённой в установленном порядке.

Однако, инвентаризация товарно-денежных ценностей ответчиком в рассматриваемом случае была проведена не в соответствии с вышеуказанными нормативными правовыми актами, а представленные в суд выводы проверочной комиссии не подменяют собой инвентаризации и сами по себе не доказывают причинение ему ущерба в связи невозможностью сопоставления данных бухгалтерского учёта с фактическим наличием в части, касающейся материальных ценностей.

При этом, не представляется возможным определить, как учётный остаток, который определяется по данным бухгалтерского учёта, исходя из сумм принятых материально ответственным лицом товарных ценностей за минусом документально обоснованного расхода, так и его фактическое наличие, выявленное при инвентаризации.

Основными целями инвентаризации согласно Методическим указаниям по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденных Приказом Министерства Финансов РФ от 13 июня 1995 г. № 49 являются: выявление фактического наличия имущества, сопоставление фактического наличия имущества с данными бухгалтерского учёта.

До начала проверки фактического наличия имущества инвентаризационной комиссии надлежит получить последние на момент инвентаризации приходные и расходные документы или отчёты о движении материальных ценностей и денежных средств. Председатель инвентаризационной комиссии визирует все приходные и расходные документы, приложенные к реестрам (отчетам), что должно служить бухгалтерии основанием для определения остатков имущества к началу инвентаризации по учётным данным. Материально ответственные лица дают расписки о том, что к началу инвентаризации все расходные и приходные документы на имущество сданы в бухгалтерию или переданы комиссии и все ценности, поступившие на их ответственность, оприходованы, а выбывшие списаны в расход. Аналогичные расписки дают и лица, имеющие подотчетные суммы на приобретение или доверенности на получение имущества (п. 2.4 Указаний).

Вместе с тем, из представленных стороной ответчика документов не представляется возможным установить, за какой период проводилась инвентаризация, какие товарно-материальные ценности и в какой период времени были переданы на подотчёт Цхай. В приказе о проведении инвентаризации от 8 июня 2016 года, равно как и в иных документах, составленных в ходе инвентаризации, отсутствует указание периода, за какой проводилась инвентаризация. Локальные акты, которыми руководителем организации определено количество инвентаризаций в отчётном периоде, даты их проведения, перечень имущества и финансовых обязательств, проверяемых при каждой из них, суду не представлены. Доводы стороны ответчика о том, что инвентаризация проводилась за период с 10 января 2017 года по 8 июня 2017 года являются голословными.

Кроме того, товарные накладные, представленные стороной ответчика в качестве документов, подтверждающих принятие материально ответственным лицом Цхай товарных ценностей, недостача которых была выявлена в дальнейшем, содержат коды, которые не соответствуют кодам товара, отражённым в актах о списании товаров от 9 июня 2017 года; перечень товарно-материальных ценностей, отражённый в представленных товарных накладных не в полном объёме совпадает с перечнем товарно-материальных ценностей, недостача которого установлена в результате инвентаризации; товарная накладная № 5 от 17 февраля 2017 года подписана ФИО8, при том, что документ, подтверждающий передачу товара в подотчёт истице от ФИО8, суду не представлен.

Более того, суду не представлены расходные документы, документально подтверждающие обоснованный расход принятых товарно-материальных ценностей в период, за который проводилась инвентаризация.

Таким образом, суд приходит к выводу, что данные, содержащиеся в регистре бухгалтерского учёта, в соответствии с которым проводилась инвентаризация, в нарушение ч. 1 ст. 10 ФЗ «О бухгалтерском учёте» не подтверждёны первичными учётными документами.

Доказательств, выполнения п. 2.4 Указаний, при осуществлении инвентаризации в период с 8 июня 2017 года по 10 июня 2017 года, стороной ответчика также не представлено.

С учётом изложенного, следует признать, что ответчиком наличие недостачи в установленном законом порядке не было подтверждено, поскольку вышеперечисленные обстоятельства дают суд основания признать, что инвентаризация, проведённая на основании приказа [суммы изъяты] от 8 июня 2017 года, была осуществлена с нарушением Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утверждённых приказом Министерства финансов РФ от 13.06.1995 года № 49. Поэтому, в связи с допущенными нарушениями, её выводы нельзя признать объективными и достоверными.

Далее, при разрешении заявленного спора, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с выяснением вопроса о том, какие конкретно виновные действия совершила истица, и дают ли эти действия основания для утраты к ней доверия. При этом обязанность по доказыванию совершения истицей таких действий возлагается на работодателя.

Утрата доверия со стороны работодателя должна основываться на объективных доказательствах вины работника в причинении материального ущерба. Если вина работника не установлена, то он не может быть уволен по мотивам утраты доверия, несмотря даже на наличие недостачи, порчи вверенных ценностей и тому подобное. Наличие недостачи денежных и материальных ценностей, которая должна быть установлена в определенном законодательством порядке, является основанием для привлечения работника к материальной ответственности, в соответствии с договором об индивидуальной материальной ответственности, но не является безусловным основанием для увольнения такого работника по недоверию.

Кроме того, как разъяснил пленум Верховного Суда РФ в своём постановлении № 2 от 17.03.2004 г «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (с последующими изменениями и дополнениями), что подлежит восстановлению на прежней работе работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения.

Согласно ст. 193 ТК РФ, до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение.

После того, как в ходе инвентаризации была выявлена недостача товарно-материальных ценностей, от Цхай работодателем получена объяснительная от 16 июня 2017 года, где она даёт пояснения только в отношении результатов инвентаризации, какие-либо причины недостачи, а равно действия Цхай, приведшие к недостаче, в данном объяснении не отражены.

В судебном заседании истица подтвердила, что ей не предлагалось дать объяснения по факту каких-либо конкретных действий, которые бы ей вменялись как приведшие к недостаче.

Какие-либо иные документы, подтверждающие совершение работником виновных действий, приведших к недостаче, либо иным образом дающих работодателю основание для утраты доверия к Цхай, в суд не представлены. 

Представитель ответчика утверждала, что причиной недостачи товарно-материальных ценностей явилось хищение со стороны истицы. Однако доказательства, подтверждающих данные утверждения, в материалах дела не содержаться, напротив они опровергаются содержанием приказа об увольнении [суммы изъяты]-к от 4 июля 2017 года, в котором указано, что Цхай не обеспечила бережного отношения к имуществу, не сообщила руководству о возникновении ситуации, представляющей угрозу сохранности имуществу, не осуществляла контроль за сохранностью имущества, не принимала меры к предотвращению ущерба, не вела надлежащего учёта товарно-материальных ценностей. При этом описания конкретных действий, которые были оценены работодателем как не обеспечивающие бережного отношения к имуществу, о какой ситуации, представляющей угрозу сохранности имуществу, не сообщила Цхай руководству, в чём проявилось не осуществление должного контроля за сохранностью имущества, какой учёт ТМЦ Цхай вела ненадлежащим образом, данный приказ не содержит. Не представлены указанные сведения и суду.

Также суд учитывает, что на момент рассмотрения дела в суде, уголовное дело по заявлению МУП «УГХ», поданному в правоохранительные органы по факту недостачи, выявленной в результате инвентаризации 8-10 июня 2017 года, не возбуждено, лицо, виновное в причинении ущерба МУП «УГХ» не установлено.

Ст. 394 ТК РФ определено, что в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе, и ему должен быть выплачен средний заработок за время вынужденного прогула за все время вынужденного прогула. В случае признания увольнения незаконным орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, может по заявлению работника принять решение об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию. По требования работника ему также выплачивается денежная компенсация морального вреда.

Разрешая данное дело, суд признал результаты инвентаризации, проведённой в период с 8 по 10 июня 2017 года, недостоверными. Иных доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что у Цхай образовалась недостача товарно-материальных ценностей, суду не представлено.

Также, как было установлено ранее, у работодателя отсутствуют доказательства, подтверждающие совершение истицей конкретных виновных действий, которые давали бы основание для утраты к ней доверия.

Кроме того, суд приходит к выводу о том, что работодателем при наложении на Цхай дисциплинарного взыскания в виде увольнения по недоверию не был соблюден установленный трудовым законодательством порядок. Ответчиком не было представлено доказательств, что истице вменялись конкретные нарушения, в отношении которых предлагалось представить объяснения. В материалы дела ответчиком не представлено доказательств того, что истице вменялись иные, кроме недостачи, конкретные нарушения, в отношении которых ей было предложено дать соответствующие объяснения.

Ссылка представителя ответчика на то, что истица осуществляла продажу товара, не принадлежащего МУП «УГХ», что даёт основание для утраты доверия к ней со стороны работодателя, не пожет быть принята во внимание, ибо не за эти действия, как указано в приказе [суммы изъяты]-к от 4 июля 2017 года, Цхай была уволена. Кроме того, как следует из пояснений самого представителя ответчика события, дающие основания для такого предположения, произошли после увольнения истицы, более того, предположение работодателя о совершении Цхай таких действий, не признаётся гражданским процессуальным законодательством достоверным и допустимым доказательством.

При таких обстоятельствах приказ МУП «УГХ» от 4 июля 2017 года [суммы изъяты]-к о прекращении трудового договора с Цхай по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ является незаконным и подлежит отмене, а Цхай подлежит восстановлению на работе в прежней должности.

Кроме того, на основании ч. 2 ст. 394 ТК РФ в пользу истицы должна быть взыскана заработная плата за время вынужденного прогула. 

В силу ст. 139 ТК РФ для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных Кодексом, устанавливается единый порядок её исчисления. При любом режиме работы расчёт средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. 

Согласно представленному ответчиком расчёту, размер среднедневного заработка истицы составил 1.348 рублей 18 копеек (т. 1 л. д. 130).

Вынужденный прогул с первого рабочего дня после увольнения (5 июля 2017 года) по день восстановления на работе (27 сентября 2017 года) составил 61 рабочий день, поэтому заработная плата за этот период подлежит взысканию в размере 82.238 рублей 98 копеек (из расчёта: 1.348 рублей 18 копеек х 61 день).

В силу ст. 211 ГПК РФ решение суда в части выплаты Цхай заработной платы и восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Далее, в силу ст.151 ГК РФ если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Кроме того, в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения суд может по требованию работника вынести решение о возмещении работнику денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом (ч. 7 ст. 394 ТК РФ). 

В соответствии с п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Истицей заявлено требование о взыскании морального вреда в размере 100.000 рублей, однако такой размер компенсации суд считает чрезмерным. С учётом тяжести причиненного вреда, обстоятельств дела, принципов разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что причиненный моральный вред подлежит возмещению в пользу Цхай в размере 10.000 рублей. В остальной части иска о взыскании компенсации морального вреда следует отказать.

Далее, в соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

По настоящему гражданскому делу истцом Цхай понесены расходы по оплате услуг представителя ФИО2 в общей сумме 50.000 рублей, несение которых подтверждено документально – договором на оказание юридических услуг от 5 июля 2017 года (т. 1 л. д. 241-243), квитанцией от этой же даты (т. 1 л. д. 240).

Стороной ответчика заявлено ходатайство о снижении размера расходов на представительские услуги ввиду его несоразмерности последствиям нарушения прав истицы.

Определение пределов разумности отнесено к компетенции суда и направлено на пресечение злоупотребления правом и недопущение взыскания несоразмерных нарушенному праву сумм. 

Такая позиция законодателя диктуется необходимостью соблюдения надлежащего баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как гарантирование квалифицированной и доступной юридической помощи и правами лиц, участвующих в деле. 

С учётом требований разумности и справедливости, объёма оказанной юридической помощи, сложности дела, заявленной цены иска, объёма собранных по делу доказательств, объёма работы представителя, количества судебных заседаний и их продолжительности, суд полагает правомерным снизить сумму в счёт возмещения расходов по оплате услуг представителя до 25.000 рублей.

Таким образом, общая сумма взыскания с МУП «УГХ» в пользу Цхай составит: 82.238 рублей 98 копеек (в счёт заработной платы за время вынужденного прогула) + 10.000 рублей (в счёт денежной компенсации морального вреда) + 25.000 рублей (в счёт расходов по оплате услуг представителя), итого 117.238 рублей 98 копеек.

В силу п. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

С учётом требований ст. 33319 НК РФ, п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» сумма государственной пошлины при подаче иска имущественного характера на сумму 82.238 рублей 98 копеек составит 2.667 рублей 17 копеек, при подаче иска о взыскании денежной компенсации морального вреда независимо от суммы – 300 рублей.

Следовательно, с МУП «Уренгойское городское хозяйство» следует взыскать государственную пошлину, от уплаты которой Цхай была освобождёна при подаче иска на основании подп. 1 п. 1 ст. 33336 НК РФ, общей суммой 2.967 рублей 17 копеек.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, 

решил:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Признать незаконным и отменить приказ исполняющего обязанности директора муниципального унитарного предприятия «Уренгойское городское хозяйство» ФИО7 от 4 июля 2017 года [суммы изъяты]-к о прекращении (расторжении) трудового договора с ФИО1 на основании пункта 7 части 1 статьи 81 ТК РФ в связи с совершением виновных действий работником, непосредственно обслуживающим денежные или товарные ценности, если эти действия дают основание для утраты доверия к нему со стороны работодателя.

Восстановить ФИО1 на работе в должности продавца-кассира ритуальных товаров муниципального унитарного предприятия «Уренгойское городское хозяйство».

Обязать муниципальное унитарное предприятие «Уренгойское городское хозяйство» внести соответствующие изменения в трудовую книжку ФИО1.

Взыскать с муниципального унитарного предприятия «Уренгойское городское хозяйство» в пользу ФИО1 117.238 рублей (сто семнадцать тысяч двести тридцать восемь) рублей 98 копеек.

Решение в части восстановления ФИО1 на работе и взыскания в её пользу заработной платы в сумме 82.238 (восемьдесят две тысячи двести тридцать восемь) рублей 98 копеек подлежит немедленному исполнению.

В остальной части иска ФИО1 отказать.

Взыскать с муниципального унитарного предприятия «Уренгойское городское хозяйство» в бюджет муниципального образования город Новый Уренгой государственную пошлину в сумме 2.967 (две тысячи девятьсот шестьдесят семь) рублей 17 копеек.

Настоящее решение может быть обжаловано сторонами в суд Ямало-Ненецкого автономного округа в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме 2 октября 2017 года путём подачи апелляционной жалобы через Новоуренгойский городской суд.

Председательствующий: