Дело № 1-275/2017 г. (11702320029510155)

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

г. Юрга 05 октября 2017 года

Юргинский городской суд Кемеровской области в составе 

председательствующего судьи Ивановой Л.А., 

с участием государственного обвинителя – помощника прокурора Юргинской межрайонной прокуратуры Кашича М.А., 

подсудимого ФИО1, 

защитника – адвоката Житковой Н.В., предъявившей удостоверение № 595 от 25 марта 2003 г. и ордер № 192 от 29 мая 2017 г., 

потерпевших Х.Л.М., К.М.Р., 

при секретаре судебного заседания Новоселовой В.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке судебного разбирательства материалы уголовного дела по обвинению 

ФИО1, *** неимеющего судимости;

в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л

ФИО1 совершил убийство, то есть, умышленное причинение смерти другому человеку, при следующих обстоятельствах: 

26 мая 2017 года в период с 14 часов до 20 часов ФИО1 и Ж.Х.М., будучи оба в состоянии алкогольного опьянения, находились по месту проживания Ж.Х.М. – в квартире, расположенной по адресу: *** При совместном употреблении спиртных напитков в указанное время между ФИО1 и Ж.Х.М. на почве возникших друг к другу личных неприязненных отношений произошла ссора, в ходе которой у ФИО1 возник преступный умысел, направленный на убийство, то есть на умышленное причинение смерти другому человеку – Ж.Х.М.. Сразу после этого, 26 мая 2017 года в период с 14 часов до 20 часов ФИО1 во исполнение своего преступного умысла, находясь в помещении указанной выше квартиры, умышленно нанес не менее трех ударов кулаками своих рук в область лица Ж.Х.М.. После чего, ФИО1 с целью доведения до конца своего преступного умысла, направленного на убийство Ж.Х.М., взял со стола в комнате указанной выше квартиры нож и умышленно нанес клинком этого ножа не менее 2-х ударов в жизненно-важные области тела человека, а именно: не менее 1 удара в область левой боковой поверхности шеи и не менее 1 удара в область задней поверхности грудной клетки Ж.Х.М.. После чего, ФИО1 ушел из указанной квартиры, скрывшись с места совершения преступления. От телесных повреждений, полученных в результате умышленных, преступных действий ФИО1, Ж.Х.М. 26 мая 2017 года скончалась на месте происшествия. 

Причиной смерти Ж.Х.М. явилась острая кровопотеря в результате получения колото-резаного ранения (рана № 1) левой боковой поверхности шеи с переходом на заднюю поверхность в нижней трети с повреждением левых грудинно-ключично-сосцевидной и лопаточно-подъязычной мышц, ременной мышцы головы, передней и средней лестничных мышц, трапециевидной мышцы, левых общей сонной артерии и яремной вены. В результате умышленных, преступных действий ФИО1 Ж.Х.М. были причинены:

- колото-резаное ранение (рана № 1) левой боковой поверхности шеи с переходом на заднюю поверхность в нижней трети с повреждением левых грудинно-ключично-сосцевидной и лопаточно-подъязычной мышц, ременной мышцы головы, передней и средней лестничных мышц, трапециевидной мышцы, левых общей сонной артерии и яремной вены, которое находится в прямой причинной связи с наступлением смерти, носит признаки тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни;

- непроникающее колото-резаное ранение (рана № 2) на задней поверхности грудной клетки слева между около-позвоночной и лопаточной линиями на уровне 2-го грудного позвонка, которое не находится в прямой причинной связи с наступлением смерти, носит признаки легкого вреда здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья;

- кровоподтеки в окружности левого глаза, левой щеки, подбородка слева, которые образовались от не менее трех воздействий твердого тупого предмета (предметов), в причинной связи со смертью не стоят, не влекут за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Таким образом, ФИО1 умышленно причинил смерть другому человеку – Ж.Х.М., то есть убил ее. 

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину в предъявленном обвинении не признал, просил его оправдать и показал следующее. С потерпевшей Ж.Х.М. он познакомился у С.И.С. в *** за 15 дней до её смерти. 19 или 20 мая 2017 г. он первый раз был в квартире у Жеребковой. Они оба одинокие люди, строили планы на будущее, планировали проживать вместе, она предлагала ему жить у неё. В первую ночь он пробыл у неё до 4-х часов, а потом ушел к С.И.С.. Интимных отношений между ними не было, они не позволяли себе этого. Потом он был у неё ещё 3 раза, последний раз 26 мая 2017 года. 26 мая 2017 г. она пришла к С.И.С., спиртное не приносила, они немного посидели, не ссорились. В начале 11-го часа он и Ж. пошли к ней. Они зашли в квартиру, и были там вдвоем; находились в её комнате, пили чай, резали ножом закуску. Они выпили граммов по 100 спиртного, и через 20 минут она послала его за спиртным, он сходил в этом же доме в *** (там продавали спиртное), но там никого не было. Он вернулся к Ж., она дала ему 100 рублей, и у него было 150 рублей, и он съездил в сторону ж/д вокзала, купил там спиртное, пешком по железной дороге вернулся в ***, времени было около 16-ти часов. Но в квартиру не попал, т.к. она была закрыта. До этого, уходя от Ж. он взял пакет с едой, который она приготовила ему, чтобы пойти к С.И.С.. С этим пакетом он ходил в ***, ездил в ***, вернулся тоже с ним. Когда он заходил в подъезд, то слышал разговор между потерпевшей и какой-то женщиной, но женщину не видел и не знает, кто это. Затем он вернулся к С.И.С., тот спал, проснулся около 20-ти часов. Он (подсудимый) за это время вскопал землю в огороде, сделал грядки. Потом они поужинали, выпили, затем он в 22 часа и в 23 часа ходил к Ж., но дверь никто не открыл. На другой день, в субботу, он снова приходил к ней – в 5.45 часов и в 09.00 часов, но дверь по-прежнему была закрыта. Он приходил к Ж. потому, что они хотели вместе поехать в ***, в ***, чтобы она полечилась от алкоголизма, о чем договорились накануне. Он не стал дожидаться её, и один поехал в *** на автобусе. Он был одет в светлый костюм, белую футболку. В Центре он помылся, переоделся в другую одежду, которую приносили как пожертвование из церкви. Через несколько дней в Центре его задержали сотрудники полиции ***, сказав, что он в розыске за убийство женщины. После этого у него наступило шоковое состояние. Потом приехали сотрудники из *** – М.В.М. и И., и увезли его в ***, по дороге они оба уговаривали его рассказать про нож, взять вину на себя, сказать, что он и Ж. у неё в квартире пили вместе. Он не исключает, что, находясь в шоковом состоянии, мог оговорить себя. Но убийство Ж. он не совершал, ударов её не наносил, никаких телесных повреждений ей не причинял. Он вспомнил, что кровь Ж. на его куртку могла попасть после того, как С.И.С. (у него в доме на веранде) за то, что она раскидала хлеб, ударил её костылем по заднему месту, она упала на пол, разбила нос, пошла кровь. Он (подсудимый) подошел пожалеть её. Потом Ж. час лежала на полу, а затем легла на кровать, под головой лежала его куртка, которую она и запачкала кровью. Он подтвердил, что во время следствия давал показания, но оговорил себя, т.к. от сотрудников полиции были угрозы, а при задержании к нему применили силу, у него руки были синие от побоев. 

В связи с существенными противоречиями в показаниях подсудимого ФИО1 суд на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения огласил его показания, данные во время предварительного расследования. Он в присутствии защитника – адвоката Житкова Н.В., при допросе подозреваемым показал, в том числе, следующее. У С.И.С. он познакомился с женщиной, она называла себя К.. Катя ему понравилась, он понял, что тоже ей нравится. В один из дней К. пришла к И., они выпивали, потом она попросила его проводить ее до дома. Она жила в пятиэтажном доме, на 2 этаже, на дверях он видел цифру «10». Одна комната была закрыта, а во второй жила К.. Дома никого не было. В комнате у К. они легли на диван, у К. возникло половое влечение к нему, а он не любит пьяных женщин, и не мог ответить ей взаимностью. К. на это рассердилась, сказала, что он не мужик, и его выгнала, около 05 часов он вернулся к И.. 26 мая 2017 года около 07 часов К. пришла в гости к И., они договорились выпить. К. ушла, через некоторое время вернулась с 1,5 л. бутылкой спирта, и они с И. стали выпивать на веранде, он выпил с ними 3 стопки спирта. Около 14 часов К. попросила его проводить ее до дома, и взяла с собой недопитый спирт в 1,5 л. пластиковой бутылке. В квартире никого не было, они прошли к ней в комнату, где расположились на диване, перед ним стоял стол, на котором было спиртное и закуска. Они в течение часа выпили около 1 л.. После чего, будучи оба в состоянии сильного алкогольного опьянения, стали ругаться по поводу того, что К. опять стала его называть «немужиком», оскорблять его. Он разозлился и за это ударил К. не менее 2 раз ладонью левой руки в область лица. К. продолжила его оскорблять, что его привело в ярость, он обозлился на К., стал с ней бороться на диване, и в какой-то момент он отключился, и не помнит, что происходило далее. Очнулся он, будучи на веранде в кресле у И.. Крови на себе он не видел. Когда он пошел провожать К. 26 мая 2017 домой, на нем был надет светлый костюм – брюки и пиджак светлого цвета, сверху пиджака была надета коричнево-зеленая куртка, которую у него изъяли при задержании и личном обыске. Проснувшись у И. 27 мая 2017 г., он около 8-ми часов поехал в церковь, оттуда его отправили в реабилитационный центр в ***, где его потом задержали сотрудники полиции. О том, что он убил К., он не помнит, такого сказать и предположить не может, он не помнит дальнейших обстоятельств ссоры (т. 1, л.д. 206-214). 

При предъявлении обвинения он показал, что вину признает частично, он нанес Ж. не менее 2 ударов, возможно 3 удара, ладонью левой руки по лицу. О том, что он нанес Ж. удары ножом, он говорить не может, т.к. не помнит этих событий. Он вспомнил, что когда уходил из квартиры Ж., то она лежала на полу в своей комнате на животе лицом вниз около балкона. Жива она была или нет, он не проверял, была ли в комнате кровь, он не обратил внимания, он в этот момент очнулся, сидя на диване, в руках у него ничего не было. Почему он не подошел к Ж., он объяснить не может. Он взял в комнате 2 полиэтиленовые пакета с едой, которые до этого Ж. сложила ему и И. как гостинец. В пакетах были сало, мясо, апельсины. Уходя из квартиры Ж., он прикрыл двери ее комнаты и дверь в квартиру, ключей от ее квартиры он не брал, дверь не закрывал. Ранее данные показания он также подтверждает (т.1, л.д. 217-224). 

При окончательном предъявлении обвинения он показал, что в квартире Ж.Х.М. они спиртное не пили. Когда он уходил в туалет, она с кем-то разговаривала и вышла из комнаты. Ж. он не дождался, взял продукты, которые она приготовила, и ушел к И. (т. 2, л.д. 33-38).

После оглашения показаний ФИО1 показал, что первые показания он давал, находясь в шоковом состоянии, он опасался методов работы полиции, ему угрожали сотрудники, когда везли в ***, говорили, что он судим, не работает, чтобы взял вину на себя. Но он не совершал этого преступления. Исковые требования он не признает. Он считает, что С.И.С. оговаривает его, обманывает суд.

Вина подсудимого ФИО1 в совершении убийства Ж.Х.М. помимо его показаний, данных в ходе предварительного расследования, подтверждается показаниями потерпевших Х.Л.М., К.М.Р., свидетелей М.В.М., И.Р.С., Ф.О.В., А.А.Р., С.И.С., М.С.В., Г.Г.П., Ф.Л.А., В.Е.А., Т.А.А., З.Н.А., вещественными доказательствами, письменными материалами уголовного дела, исследованными судом. 

Потерпевшая Х.Л.М. в судебном заседании показала, что погибшая Ж.Х.М. – её родная сестра, они жили в одном доме, но в разных подъездах. О ее смерти она узнала от Ф.О.В. 28 мая 2017 года. Она сразу пришла, увидела сестру, лежащую в своей комнате на полу и в крови. 27 мая 2017 г. жительница дома Ф.Л.А. говорила ей, что видела, как 26 мая 2017 г. в 21-м часу из подъезда сестры вышел с 2-мя пакетами ФИО1, а сестра оставалась дома. По характеру Ж.Х.М. была боевая, выпивала. Она (свидетель) 25 мая 2017 г. видела сестру и ФИО1, идущих вдвоем. На другой день на её вопрос сестра ответила, что он *** г.р., живет в ***. Сестра не собиралась уезжать с ФИО1 в центр реабилитации. Иск о взыскании компенсации морального вреда в размере 500.000 рублей она поддерживает, просит взыскать с виновного, т.к. по его вине она лишилась родной сестры, с которой часто общались, жили дружно; потерю сестры переживает до сих пор. 

Потерпевшая К.М.Р. в судебном заседании показала, что Ж.Х.М. – ее бабушка, она у неё единственная внучка. Между ними были близкие отношения, она (потерпевшая) до 19-ти лет проживала в ***, в одной квартире с бабушкой. По характеру бабушка была спокойная, но в состоянии опьянения могла и оскорбить, спровоцировать конфликт. Последний раз они с бабушкой виделись в середине апреля 2017 г., общались. Бабушка иногда водилась с её ребенком, помогала материально. 29 мая 2017 г. она (потерпевшая) от матери узнала о том, что бабушку убили. Иск о возмещении морального вреда в размере 500.000 рублей она поддерживает, т.к. очень переживала смерть бабушки, близкого ей человека.

Свидетели М.В.М. и И.Р.С. (***) каждый в отдельности показали суду следующее. 28 мая 2017 года из дежурной части отдела полиции поступила информация о том, что в ***, совершено убийство; оперативным путем было установлено, что к его совершению причастен ФИО1. Они начали его поиски, установили, что он находится в реабилитационном центре *** в ***. По их просьбе сотрудники полиции *** его задержали, а они (свидетели) привезли его в ***. Сотрудники полиции *** говорили, что ФИО1, когда они приехали за ним в Центр, понял, в связи с чем его задержали, был спокоен, добровольно сложил руки и пошел с ними. По дороге в *** ФИО1 молился, повторял: *** На вопросы М.В.М., о чём он, пояснил, что он выпивал с женщиной, называл её К., она стала оскорблять его по поводу его мужской несостоятельности, на этой почве произошел конфликт, и он нанес женщине несколько ударов ножом, т.е., совершил убийство. Потом он забрал пакеты с едой и ушел из квартиры. На ФИО1 была куртка темная, на которой имелись пятна бурого цвета, похожие на кровь. ФИО1 был трезв, вёл себя спокойно, адекватно, всё понимал. Никаких мер насилия они к нему не применяли, ничем не угрожали. 

В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ в связи с существенными противоречиями в части показаний свидетеля М.В.М. суд огласил его показания, данные во время расследования. Он, в том числе, показал, что ФИО1 также сказал, что женщина продолжала его оскорблять, что он несостоятелен, как мужчина, и из-за чего он нанес ей удары руками по лицу и голове, думая, что она успокоится, но она продолжила его оскорблять, после чего он схватил нож, и нанес ей ножом несколько ударов, затем, осознав, что произошло, он взял тряпку и стал замывать кровь, образовавшуюся из ран Ж.Х.М. (т. 1, л.д. 185-187).

После оглашения показаний свидетель М.В.М. подтвердил их, пояснив, что сигналов о похожих преступлениях поступает много, поэтому он мог забыть некоторые детали.

Свидетель А.А.Р. в судебном заседании показал, что работает участковым уполномоченным, к его ведению относится территория ***. 28 мая 2017 г. в 21-22 часа ему на сотовый позвонила Ф.О.В. и сказала, что она, приехав из ***, обнаружила мертвую свекровь Ж.Х.М. в ее комнате. Он прибыл в данную квартиру, труп Ж. лежал у окна, на ней были колото-резаные раны, он вызвал следственную группу. Ф.О.В. говорила, что ее не было *** дня, входные двери квартиры были закрыты на ключ, замок закрывается снаружи. Комплект ключей был у нее и у свекрови, но при осмотре квартиры ключи Ж. они не нашли. Дверь была без повреждений. Стали выяснять, искать виновного, и было установлено, что Ж. последний раз видели в пятницу – 26 мая 2017 г. с ФИО1, они вместе заходил к ней в квартиру, а потом он один в 21-м часу вышел из дома. Ф.Л.А. говорила, что Савосткина вышел с двумя пакетами, прошел мимо нее. Охарактеризовать ФИО1 он не может, в *** он постоянно не проживал, определенного места жительства не имеет. 

Свидетель М.С.В. в судебном заседании показала, что она является ИП; с весны 2017 года у неё месяца полтора работал ФИО1; документов у него не было, жить было негде, поэтому он жил у них на базе. Она несколько раз отправляла его в Центр для бездомных, он один раз уходил, но вернулся, не хотел там проживать. После майских праздников ФИО1 ушел от них. В конце мая 2017 г. к ней приехали сотрудники полиции, искали ФИО1, сказали, что он зарезал женщину. По характеру он нудный, скрытый человек, но не конфликтный; в состоянии алкогольного опьянения она его не видела. 

Свидетель Г.Г.П. (родная сестра ФИО1) в судебном заседании воспользовалась правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации, от дачи показаний отказалась. В связи с этим, суд на основании ч. 4 ст. 281 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения и согласия сторон огласил показания Г.Г.П., данные во время предварительного расследования. Она, в том числе, пояснила следующее. ФИО1 примерно до 2000 г. проживал на ***, у него была супруга, которая уехала в ***, он поехал следом. В *** он в ходе конфликта убил брата супруги, его осудили на 6 или 7 лет, наказание он отбывал в ***, а потом в ***. Охарактеризовать его может не с самой лучшей стороны, он постоянно конфликтовал с ней, с их сестрой М.М.П.. Он злоупотребляет спиртными напитками, бывает агрессивным. О том, что 26 мая 2017 г. он убил Ж.Х.М., ей стало известно 28 мая 2017 г. от сестры М.М.П., которая пояснила, что он был задержан в *** из-за того, что нанес Ж.Х.М. ножевые ранения, в результате которых она скончалась. Она не исключает, что ФИО1 мог нанести ножевые удары Ж.Х.М. в состоянии алкогольного опьянения, а также потому, что она могла его спровоцировать (т. 1, л.д. 209-211).

После оглашения показаний свидетель Г.Г.П. подтвердила их, дополнив, что в *** брат приехал около 5-ти лет назад, проживал у родственников, затем жил на базе. По характеру он вспыльчивый, обидчивый, в состоянии опьянения мог быть агрессивным. О том, что брат встречался с Ж., ей ничего неизвестно.

Свидетель С.И.С. в судебном заседании показал следующее. Подсудимого он знает с 80-х годов, с Ж. выросли в одной деревне. ФИО1 пришел к нему весной 2017 г., был обросший, грязный, стал проживать у него, помогал по хозяйству, огород вскопал, грядки делал. Ж. ранее бывала у него (свидетеля), они с ней употребляли спиртное, она просила познакомить её с каким-нибудь мужчиной. Он при очередной встрече познакомил её и ФИО1, они нашли общий язык, начали встречаться, она увела его к себе домой, Савосткин вернулся к нему утром. Он (свидетель) потом спросил у неё, почему она прогнала В., та сказала, что «толку от него нет никакого». Через 2-3 дня, 26 мая 2017 г., Ж. пришла к нему в гости в 8-м часу утра, принесла 1,5 литра самогона и закусить. Они сидели, выпивали. Ж. говорила на ФИО1, что он бомж, что не мужчина, оскорбляла его, унижала его достоинство, они ссорились. ФИО1 говорил, чтобы она его не оскорбляла, было видно, что для него это обидно. В 12-13 часов она и ФИО1 ушли к ней домой. Когда они уходили, то были в состоянии алкогольного опьянения, и забрали с собой 1 литр оставшегося самогона. Вечером в 21-22 час. Савосткин вернулся к нему, был сильно пьян. О том, что он вернется, он не говорил. Он пришел с пакетами, в которых была мороженая рыба, масло, ягода. На его вопрос, откуда эти продукты, ФИО1 ответил, что дали в церкви, сказал, что выпил в городе с друзьями. ФИО1 лег спать, а наутро, в 8.15 часов уехал в ***, куда и зачем он поехал, он не говорил. Через день к нему пришли сотрудники полиции, искали ФИО1. Он думает, что ФИО1, находясь в нетрезвом состоянии, мог убить Ж., так как сказанные ею слова были обидными. 

Допрошенный дополнительно (после того, как подсудимый дал показания) свидетель С.И.С. показал, что между ним и Ж. никаких ссор не было, он её не бил, костылем не ударял; при нём она на веранде не падала, нос не разбивала, крови не было; она на куртке ФИО1 не спала. Как он знает, Ж. никуда ехать не собиралась, о намерении лечиться от алкоголизма не говорила. ФИО1 26 мая 2017 г. после того, как в 21-22 часа вернулся к нему, никуда больше не уходил, спал до утра, а утром уехал в город на рейсовом автобусе, на 8-15 часов. 

Свидетель Ф.О.В. в судебном заседании показала, что погибшая Ж.Х.М. – ее свекровь, они 20 лет проживали в одной квартире, но в разных комнатах. Ж. выпивала. Ключей от квартиры было 3 комплекта: у Ж., у нее, и у ее (свидетеля) дочери. Она (свидетель) 24 мая 2017 г. уехала на работу, затем в субботу и в воскресенье была в ***, и вернулась домой 28 мая 2017 г. в 21 час. Она ключом открыла двери, дома было тихо. Обычно Ж., когда была дома, оставляла ключи в замке входной двери. На кухне был беспорядок, стояли грязные тарелки. Она (свидетель) стала наводить порядок, мыть полы, увидела, что дверь в комнату Ж. приоткрыта, она зашла в комнату и увидела, что свекровь лежала на полу, лицом вниз, в сторону балкона, она была мертва, рука была в крови. В комнате был общий беспорядок. Она позвонила сестре свекрови – Х., участковому А.А.Р., он пришел, позвонил в ДЧ, потом приехала следственная группа. У Ж. было 2 ножа: с зеленой и черной ручкой. В ходе осмотра изъяли один нож, потом она его опознала. Также изъяли одну сережку свекрови, она лежала на диване, а другая сережка была на ней; изъяли также сотовый телефон, следы изымали, фотографировали. Свекровь в начале мая 2017 г. говорила, что познакомилась с мужчиной (имя не называла), что он предлагал ей жить вместе, купить дом, но она была против, говорила о нём грубо. 

Свидетель Ф.Л.А. в судебное заседание не явилась; в связи с чем, её показания были проверены судом путем оглашения на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения и с согласия сторон. Она в период предварительного расследования показала, что в ***, проживает 33 года, старых жильцов всех знает. ФИО1 раньше проживал в *** совместно с родителями и сестрами. 26 мая 2017 года около 14 часов она проходила по улице и видела, как Х. вместе с ФИО1 под ручку шла к своему подъезду дома ***. Х. была в нетрезвом виде, так как шла, пошатываясь, а по ФИО1 она не поняла, был ли он пьян или трезв. Она видела, как они зашли в подъезд. Примерно около 18 часов она находилась около подъезда на лавочке и видела, как из восьмого подъезда, в котором живет Х. вышел ФИО1, и в руках у него были пакеты. Х. из подъезда не выходила и больше она ее не видела. На ФИО1 была одета куртка темного цвета, штаны немного светлее куртки. В воскресенье 28 мая 2017 года от сотрудников полиции она узнала, что Х. была убита (т. 1, л.д. 164-165).

Свидетель В.Е.А. в судебное заседание не явилась; в связи с чем, её показания были проверены судом путем оглашения на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения и с согласия сторон. Она в период предварительного расследования показала, что работает кондуктором в *** часто ездит по маршруту *** ***. По фотографии, которую ей показали сотрудники полиции, она опознала гражданина, Ф.И.О. его не знает, но он ездил на автобусе с конечной остановки ***д переезда. Она пояснила сотрудникам, что 27 мая 2017 г. на первом рейсе, который отправляется из *** в 06 часов 43 минуты, или вторым рейсом в 8.13 ФИО1 доехал до конечной остановки в ***, где вышел на конечной остановке, на пересечении *** и *** Одет он был в темную куртку и светлые штаны, которые были грязные, при этом, следов крови она на его одежде не видела (т. 1, л.д. 168-169, 215-217). 

Свидетели Т.А.А. и З.Н.А. *** ***) каждый в отдельности показали суду, что 29 мая 2017 года по просьбе сотрудников отдела полиции «Юргинский» они задержали ФИО1, который находился в ***, в центре *** При этом, никакого насилия к нему не применяли, он не возмущался, не оказывал сопротивления, спокойно проследовал с ними в машину; задал один вопрос: *** и в машине сидел, молча, опустив голову. Они доставили его в отдел в той одежде, в которой он был задержан: темные брюки, темная куртка, кепка. 

Вина подсудимого ФИО1 подтверждается следующими письменными доказательствами. 

Согласно постановлению от 28 мая 2017 года, данное уголовное дело возбуждено по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, на основании рапорта об обнаружении признаков преступления и материалов проверки от 28 мая 2017 г. по факту обнаружения трупа Ж.Х.М. в ***, *** *** со следами насильственной смерти (т. 1, л.д. 1, 4, 25).

Протоколом осмотра места происшествия от 28 мая 2017 года и фототаблицей к нему подтверждается, что осмотрена квартира по адресу: *** ***; описана обстановка в одной из комнат квартиры, где обнаружен и осмотрен труп Ж.Х.М., на котором имеются 2 колото-резаные раны (на задней поверхности шеи, на задней поверхности грудной клетки), кровоподтеки в области подбородка, левого глаза, левой щеки; под головой трупа обильные наложения жидкой крови и сгустков. Изъяты следы рук, нож с зеленой рукоятью (на лезвии имеются пятна и мазки темно-бурого цвета, похожие на кровь), серьга из металла желтого цвета, деформированная (т. 1, л.д. 5-20).

Заключением эксперта *** от 21 июня 2017 года установлено, что смерть гр. Ж.Х.М., *** г.р., наступила от острой кровопотери в результате получения колото-резаного ранения (рана ***) левой боковой поверхности шеи с переходом на заднюю поверхность в нижней трети с повреждением левых грудинно-ключично-сосцевидной и лопаточно-подъязычной мышц, ременной мышцы головы, передней и средней лестничных мышц, трапециевидной мышцы, левых общей сонной артерии и яремной вены, что подтверждается данными судебно-гистологического исследования *** от 14.06.2017г. Давность наступления смерти согласно регистрационной карте трупных явлений в пределах 1,5-2,5 суток до момента осмотра трупа на месте происшествия 28.05.2017г. в 23.00 ч.. При исследовании трупа обнаружены:

- колото-резаное ранение (рана № 1) левой боковой поверхности шеи с переходом на заднюю поверхность в нижней трети с повреждением левых грудинно-ключично-сосцевидной и лопаточно-подъязычной мышц, ременной мышцы головы, передней и средней лестничных мышц, трапециевидной мышцы, левых общей сонной артерии и яремной вены, образовалось от одного воздействия плоским колюще-режущим предметом, имеющим остриё, лезвие и обух, вероятнее всего, с невыраженными ребрами, наибольшая ширина погрузившейся части предполагаемого травмирующего предмета составляет около 1,8 см (акт судебно-медицинского исследования медико-криминалистического отделения *** от 06.05.2017г.), находится в прямой причинной связи с наступлением смерти с ходом раневого канала сзади наперед, слева направо несколько сверху вниз, длиной до 6 см, расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

- непроникающее колото-резаное ранение (рана № 2) на задней поверхности грудной клетки слева между около-позвоночной и лопаточной линиям на уровне 2-го грудного позвонка, образовалось от одного воздействия плоским колюще-режущим предметом, имеющим остриё, лезвие и обух, вероятнее всего, с невыраженными ребрами, наибольшая ширина погрузившейся части предполагаемого травмирующего предмета составляет около 1,8 см (акт судебно-медицинского исследования медико-криминалистического отделения *** от 06.05.2017г.), не находится в прямой причинной связи с наступлением смерти, расценивается, как легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья (временная нетрудоспособность продолжительностью до трех недель);

- кровоподтеки в окружности левого глаза, левой щеки, подбородка слева, образовались от не менее трех воздействий твердого тупого предмета (предметов), индивидуальные признаки которых определить не представляется возможным, в пределах 1 суток до момента наступления смерти, в причинной связи с ней не стоят, не влекут за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Последовательность причинения вышеописанных повреждений определить на момент экспертизы не представляется возможным.

Учитывая количество вышеописанных повреждений, было причинено не менее пяти воздействий: два из которых колюще-режущим предметом, три твердым тупым предметом. 

После причинения колото-резаного ранения (рана №1) гр. Ж.Х.М. не могла передвигаться и совершать активные действия, так как сразу наступила ее смерть. После получения остальных повреждений гр. Ж.Х.М. могла передвигаться и совершать активные действия неопределенный длительный промежуток времени.

При судебно-химическом исследовании крови обнаружен этиловый спирт в концентрации 3,5 промилле, в моче 4,3 промилле, что применительно к живым лицам соответствует тяжелой степени алкогольного опьянения (т. 1, л.д. 92-96).

Согласно Заключению эксперта *** от 31 мая 2017 года, при проведении экспертизы ФИО1 он пояснил: «***, ***». Из выводов Заключения следует, что ФИО1 были причинены: - ссадины поясничной области, которые образовались от воздействия тупых твердых предметов имеющих ребро, возможно от воздействий ногтей рук человека; - кровоподтек наружной поверхности левого плеча, который образовался от воздействия твердого тупого предмета. Описанные телесные повреждения образовались, возможно, в срок около 5-7 суток до обследования, не влекут за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью (т. 1, л.д. 105).

Из Заключения эксперта *** от 17 июля 2017 года установлено, что раны №, № 1, 2 на кожных лоскутах шеи слева и грудной клетки слева от трупа Ж.Х.М. являются колото-резаными, и не исключена возможность их причинения одним плоским колюще-режущим предметом, имеющим остриё, лезвие и обух, вероятнее всего, с невыраженными ребрами. Наибольшая ширина погрузившейся части предполагаемого травмирующего предмета составляет около 1,8 см.. С учетом результатов проведенного экспериментально-сравнительного исследования следует считать возможным причинение истинных колото-резаных повреждений клинком представленного на экспертизу ножа (т. 1, л.д. 121-124)

Согласно Заключению эксперта *** от 13 июня 2017 года, на представленных на экспертизу срезах ногтевых пластин с обеих рук Ж.Х.М. найдены слабые следы крови человека, а также непригодные для диагностики половой принадлежности эпителиальные клетки. Какие-либо дальнейшие исследования этой крови не проводили ввиду ее чрезвычайно малого количества. Высказать о присутствии, либо отсутствии эпителиальных клеток обвиняемого ФИО1 на срезах ногтевых пластин с обеих рук Ж.Х.М., учитывая групповую характеристику потерпевшей Ж.Х.М. и обвиняемого ФИО1 и данные цитологического исследования, не представляется возможным (т. 1, л.д. 130-132)

Из Заключения эксперта *** от 30 июня 2017 года следует, что в пятне на клинке ножа с пластиковой рукоятью зеленого цвета (объект № 3), обнаружена кровь человека, происхождение которой от потерпевшей Ж.Х.М. не исключается. В небольших локализованных пятнах на куртке зелено-коричневого цвета, принадлежащей обвиняемому ФИО1 (объекты № № 4-8) обнаружена кровь человека группы АВо, которая могла произойти от потерпевшей Ж.Х.М., и не могла от обвиняемого ФИО1 (т. 1, л.д. 138-141).

Согласно Заключению эксперта *** (дополнительному) от 26 июля 2017 года, - возможно образование кровоподтеков в окружности левого глаза, левой щеки, подбородка слева, обнаруженных при экспертизе трупа Ж.Х.М., при обстоятельствах, указанных обвиняемым ФИО1: «…нанес Ж.Х.М. не менее 2 ударов, возможно и 3 удара, ладонью левой руки по лицу»;

- возможно образование кровоподтеков в окружности левого глаза, левой щеки, подбородка слева, обнаруженных при экспертизе трупа Ж.Х.М., при обстоятельствах, указанных свидетелями И.Р.С. и М.В.М.: «…женщина оскорбляла ФИО1, и когда они пришли к ней, то она продолжала его оскорблять…из-за чего он нанес ей удары руками по лицу и голове, думая, что она успокоится. Но женщина продолжала его оскорблять, тогда он схватил нож и нанес ей ножом несколько ударов…», вследствие того, что не указано, сколько конкретно ударов ножом и куда они были нанесены, ответить утвердительно на данный вопрос не представляется возможным. Но следует учитывать, что обнаруженные колото-резаные ранения (рана № 1) (рана № 2) образовались от 2-х воздействий (ударов) плоским клинком колюще-режущего предмета (возможно ножом) (т. 1, л.д. 157-159).

Протоколом выемки от 29 мая 2017 года подтверждается, что у свидетеля С.И.С. были изъяты продукты, принесенные ФИО1 к нему в дом 26 мая 2017 г. (т. 1, л.д. 173-175).

Из протокола задержания подозреваемого ФИО1 от 29 мая 2017 года видно, что у ФИО1 при личном обыске изъята принадлежащая ему куртка (т. 1, л.д. 197-203).

Из протокола предъявления предмета для опознания от 26 июля 2017 года и фототаблицы к нему следует, что свидетель Ф.О.В. опознала кухонный нож с зеленой рукоятью, который находился в комнате, где проживала Ж.Х.М., в квартире по адресу: *** *** (т. 2, л.д. 12-15).

Протоколом осмотра предметов и постановлением от 26 июля 2017 года подтверждается, что осмотрены, признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу: следы рук на 13 отрезках прозрачной липкой ленты; нож с рукоятью зеленого цвета; серьга из металла желтого цвета, изъятые в ходе осмотра места происшествия по адресу: ***, ***; образцы крови и срезы ногтевых пластин трупа Ж.Х.М., полученные в ходе судебной медицинской экспертизы трупа; образец крови и слюны ФИО1, полученные 31.05.2017 г.; продукты, принесенные ФИО1 26.05.2017 г. в дом к свидетелю С.И.С., полученные в ходе выемки от 29.05.2017 г.; куртка мужская зелено-коричневого цвета, полученная в ходе личного обыска ФИО1 29.05.2017 г.. Продукты возвращены свидетелю С.И.С., остальные вещественные доказательства хранятся при уголовном деле (т. 2, л.д. 16-19, 20, 21).

Суд, исследовав все предложенные сторонами обвинения и защиты доказательства, приходит к выводу, что причастность ФИО1 к совершению инкриминируемого ему преступления установлена, поскольку подтверждается показаниями потерпевших, свидетелей, показаниями ФИО1, данными при допросе в качестве подозреваемого, при очных ставках со свидетелями И.Р.С. и М.В.М., неопровергнувшего их показания; вещественными доказательствами – ножом, изъятым при осмотре места происшествия, наличием на нем следов крови, заключением экспертизы, согласно которой на ноже обнаружена кровь человека, происхождение которой от потерпевшей Ж.Х.М. не исключается, заключением эксперта об обнаружении на куртке ФИО1 следов крови, происхождение которой от потерпевшей Ж.Х.М. не исключается; другими письменными материалами дела, которые составлены и оформлены надлежащим образом. 

Судом не установлено нарушений норм УПК РФ при получении письменных доказательств. У суда нет оснований сомневаться в объективности и достоверности приведенных письменных материалов дела, в том числе, в заключениях судебных экспертиз (которые проведены в соответствии с требованиями закона, компетентными специалистами, являются полными и объективными, сомнений и неясностей у суда не вызывают, подтверждают сведения о способе, характере, локализации и механизме причиненных Ж.Х.М. телесных повреждений, орудие преступления; выводы экспертов сторонами не оспариваются); потерпевшие и свидетели (в том числе, С.И.С.) не имеют какой-либо заинтересованности в исходе дела и оснований для оговора ФИО1, а потому суд признает эти доказательства в качестве допустимых и относимых доказательств, которые в совокупности являются достаточными для вывода о доказанности виновности подсудимого, подтверждающими место, время и обстоятельства совершения им преступления.

Оснований для признания каких-либо из доказательств недопустимыми, об исключении их из доказательственной базы обвинения суд не находит.

Совокупность исследованных доказательств позволяет суду считать достоверно установленным, что именно ФИО1 26 мая 2017 года с 14 часов до 20 часов, находясь в *** *** ***, в ходе ссоры нанес колото-резаные раны в область задней поверхности грудной клетки и левой боковой поверхности с переходом на заднюю поверхность шеи Ж.Х.М., что повлекло острую кровопотерю, отчего наступила смерть потерпевшей. 

Мотивом преступления послужили личные неприязненные отношения, возникшие в результате противоправного поведения потерпевшей Ж.Х.М. по отношению к ФИО1 (оскорбляла, унижала его достоинство, находилась в тяжелой степени алкогольного опьянения), что послужило поводом для совершения преступления.

Суд пришел к выводу, что ФИО1 совершил убийство Ж.Х.М. с прямым умыслом, так как, нанося удары таким опасным предметом – ножом – в жизненно важные части тела (область шеи и грудной клетки) и с достаточной силой (о чем свидетельствуют повреждения ряда мышц шеи, общей сонной артерии и яремной вены), он осознавал, что его действия направлены на лишение жизни потерпевшей, предвидел неизбежность наступления ее смерти и желал ее наступления.

О том, что он желал наступления смерти Ж.Х.М. говорят и его действия, последующие после причинения ножевых ранений потерпевшей: он не пытался оказать Ж.Х.М. какую-либо помощь, не сообщил о случившемся соседям, не предпринимал никаких попыток для вызова кареты «скорой медицинской помощи». 

При таких установленных обстоятельствах оснований для оправдания подсудимого, для иной другой квалификации его действий суд не находит.

Подсудимый ФИО1 не смог в судебном заседании объяснить явные и существенные противоречия, имеющиеся в его показаниях, данных в ходе предварительного расследования, данных в ходе судебного разбирательства. 

1/. Его доводы о том, что первоначально, давая показания о распитии спиртного в квартире Жеребковой, о возникшей ссоре, о нанесении им ударов по лицу Жеребковой, о борьбе между ними на диване, о запамятывании последующих своих действий, он оговорил себя в связи с шоковым состоянием, в связи с применением к нему насилия и угроз сотрудниками полиции («руки были синие» от действий при его задержании 29 мая 2017 г.; сотрудники угрожали ему в пути следования в ***), суд находит беспочвенными и несостоятельными. 

Они опровергаются показаниями свидетелей М.В.М., И.Р.С., Т.А.А., З.Н.А. (указанными выше в приговоре); Заключением эксперта *** от 31 мая 2017 года об освидетельствовании ФИО1 (обнаруженный кровоподтек наружной поверхности левого плеча образовался, возможно, в срок около 5-7 суток до обследования) (т. 1, л.д. 105); пояснениями самого ФИО1 в ходе очных ставок с И.Р.С. (от 21 июля 2017 года) и М.В.М. (от 27 июля 2017 года), когда он в присутствии адвоката Житковой Н.В. пояснил, что подтвердить или опровергнуть показания свидетелей (о том, что в ходе ссоры он ударил женщину руками по лицу и голове, затем несколько раз ножом ударил женщину, затем осознал, что натворил, попытался тряпкой замыть следы крови) он не может, т.к. не помнит разговор между ним и сотрудниками; в пути следования никакого насилия, морального воздействия к нему сотрудники полиции не применяли, с ним разговаривали вежливо, давали закурить, попить кофе (т. 2, л.д. 1-6, 23-28); о возможности сопротивления, борьбы между ФИО1 и Ж. подтверждают данные протокола осмотра места происшествия от 28 мая 2017 года и фототаблица к нему (подушка на полу, на диване в беспорядке постель, обнаружена сережка с деформированной душкой, вторая серьга находилась в ухе погибшей) (т. 1, л.д. 5-20). 

2/. Показания ФИО1 от 31 мая 2017 года о том, что когда он уходил из квартиры Жеребковой, то она лежала на полу в своей комнате на животе лицом вниз около балкона, была ли она жива, он не смотрел (т. 1, л.д. 217-224), соответствуют тому, что было установлено при осмотре места происшествия и тому, какой увидела мертвую Ж.Х.М. свидетель Ф.О.В.. Подсудимый же объяснил эти показания тем, что он «сам себе нарисовал такую картину», что, по мнению суда, является надуманным. Согласно Заключению экспертизы трупа *** от 21 июня 2017 года, Ж.Х.И. после причинения колото-резаного ранения в область шеи не могла передвигаться и совершать активные действия, т.к. сразу наступила её смерть (т. 1, л.д. 92-96).

3/. В период предварительного расследования он не говорил о том, что по просьбе Ж.Х.М. ходил за спиртным в п.***, что ездил за ним в привокзальную часть ***. Так, в ходе проверки показаний на месте происшествия он в присутствии адвоката показал, что, не дождавшись К., спустился вниз, она не вышла, он пошел к С.И.С., где посмотрел телевизор, посидел, подремал (т. 1, л.д. 244-251).

4./. Его показания о том, что он пришел к С.И.С. 26 мая 2017 года в 16 часов, копал огород, делал грядки (до 20-ти часов, пока С.И.С. спал), опровергаются показаниями свидетелей С.И.С. (пояснил, что подсудимый пришел к нему в 21-22 часа, он (свидетель) в это время не спал), Ф.Л.А. (пояснила, что видела, как подсудимый после 18-ти часов выходил из подъезда, в котором проживала ФИО2), потерпевшей Х.Л.М. (со слов Ф.Л.А. ей известно, что Савосткин вышел из подъезда сестры в 21-м часу). 

5/. Его пояснения о том, что он дважды 26 мая 2017 года после 22-х часов и дважды 27 мая 2017 года в утреннее время (5.45, 9-00) ходил к Ж.Х.М., опровергаются показаниями свидетелей С.И.С. (показал, что после того, как ФИО1 пришел к нему в 21 час, то больше никуда не уходил, спал до утра, а утром в 8 час. уехал в ***), В.Е.А. (кондуктор, пояснила, что подсудимый 27 мая 2017 года уехал из *** первым или вторым рейсом, т.е. не позднее 8.13 минут). 

6/. Доводы подсудимого об образовании на его куртке крови погибшей Ж.Х.М. опровергаются показаниями свидетеля С.И.С., показавшего, что он (свидетель) погибшую костылем не толкал, она не падала, нос не разбивала, крови не было, на куртке ФИО1 она не спала. Как следует из Заключения экспертизы трупа *** от 21 июня 2017 года, у Ж.Х.М. повреждений носа не обнаружено (т. 1, л.д. 92-96). 

7/. Показания подсудимого ФИО1 о том, что Ж.Х.М. мог убить кто-то другой, что в квартиру приходила какая-то женщина, ничем не подтверждены. В прениях 28 сентября 2017 г. он сказал, что это была женщина, 60 лет, светловолосая. В период расследования при допросах подозреваемым, обвиняемым он не говорил о приходе женщины в квартиру Ж. (т. 1, л.д. 206-214, 217-224); в ходе проверки показаний на месте он пояснял, что слышал разговор между Ж. и какой-то женщиной (он в это время находился в туалете), женщину не видел (т. 1, л.д. 244-251). В судебном заседании в ходе допроса он сказал, что после того, как он не смог приобрести спиртное, он вернулся в подъезд, в котором проживала Ж., но подниматься в квартиру не стал, услышал её разговор с какой-то женщиной, женщину не видел. Противоречия в этих показаниях он также не смог объяснить. 

8/. Подсудимый не смог убедительно объяснить, почему он один уехал в реабилитационный центр, не дождавшись Ж.Х.М. (с его слов, они накануне решили поехать туда вдвоем, чтобы она полечилась от алкоголизма), не выяснив, в связи с чем она не открывает двери квартиры, не убедившись, что она передумала ехать с ним и т.п.. 

Позицию ФИО1 суд расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения, желание уменьшить степень ответственности за содеянное.

Давая оценку исследованным в судебном заседании доказательствам с точки зрения их допустимости, относимости и в их совокупности, суд считает, что они достаточны для признания доказанной вины подсудимого ФИО1 в полном объеме предъявленного обвинения. 

Суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Оснований для прекращения уголовного дела и уголовного преследования, а также для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности и наказания в судебном заседании не установлено. 

Психическое и психологическое состояние подсудимого не вызывает у суда сомнений. 

Согласно Заключению комиссии экспертов амбулаторной комплексной судебно-психиатрической экспертизы № Б-826/2017 от 07 июля 2017 года, во время проведения экспертизы обвиняемого ФИО1, он подчеркивает свою «плохую память», но в процессе направленной беседы дает о себе биографические сведения, называет даты своей биографии, вспоминает имена и фамилии людей, знакомых ему в молодые годы. В ходе беседы с врачом пояснил, что выпивал с потерпевшей, начался конфликт: *** назвала. Ей мужик для секса нужен был, а мне этого не надо было, просто думал с ней жить. Ругаться стали, по лицу ее ударил, что дальше было, не помню. Потом к И. ушел, поспал и в *** уехал». Комиссия пришла к выводу, что у ФИО1 *** (т. 1, л.д. 148-150).

С учетом изложенного, материалов дела, касающихся личности ФИО1, обстоятельств совершения им преступления, мотивированный и целенаправленный характер его действий, его поведение после совершения преступления, сохранность ориентировки, адекватный контакт с окружающими, суд признает его вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.

Решая вопрос о виде и мере наказания подсудимому ФИО1, суд в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 6, ст. 43, ч. 3 ст. 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи.

ФИО1 на учете у врачей психиатра и нарколога по *** и *** не состоит, (т. 2, л.д. 48, 49, 50, 51); по месту временного проживания в *** (у ранее знакомых лиц с 22 мая по 28 мая 2017 года) охарактеризовать участковым уполномоченным полиции и администрацией Юргинского сельского поселения не представилось возможным (т. 2, л.д. 46, 47).

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств суд на основании п., п. «з, и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает противоправность поведения потерпевшей Ж.Х.М., явившегося поводом для преступления; активное способствование раскрытию и расследованию преступления путем дачи признательных показаний в период расследования; а также учитывает частичное признание вины, раскаяние в содеянном, его возраст и состояние здоровья, он юридически не судим, что подтверждается требованием *** *** (т. 2, л.д. 52-53, 59-60), по прежнему месту проживания в *** характеризуется положительно (т. 2, л.д. 171). 

Суд пришел к выводу, что ФИО1 совершил данное преступление, находясь в состоянии алкогольного опьянения, что объективно подтверждается его показаниями в период предварительного следствия. 

Вместе с тем, в силу положений ч. 1.1. ст. 63 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного ФИО1, который в судебном заседании неоднократно пояснил, что состояние алкогольного опьянения было незначительным, что он был трезв, а суду не представлено объективных доказательств того, что алкогольное опьянение обусловило совершение подсудимым преступления, то суд не признает отягчающим обстоятельством совершение ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого ФИО1, суд считает, что его исправление возможно только при назначении наказания в виде реального лишения свободы, что отвечает целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. При этом, суд полагает, что цели наказания и исправление ФИО1 другими, более мягкими видами наказания, достигнуты не будут.

Поскольку обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого не установлено, то при назначении наказания суд применяет правила ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которым, при наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, срок или размер наказания не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

Суд не находит оснований для применения правил ст. 73 УК РФ (условное осуждение); ч. 6 ст. 15 УК РФ (изменение категории преступления на менее тяжкую с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности); ст. 64 УК РФ (назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление), так как не установлены исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, поведением виновного ФИО1 во время и после преступления, и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности содеянного, и личность виновного.

Суд, не усматривая целесообразности и необходимости, не назначает ФИО1 дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное санкцией ч. 1 ст. 105 УК РФ.

По данному делу ФИО1 29 мая 2017 года задержан в порядке ст. 91 УПК РФ; в отношении него 31 мая 2017 года Юргинским городским Кемеровской области судом избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, и с тех пор он содержится под стражей (т. 1, л.д. 197-203, 228-229, 240-242; т. 2, л.д. 129-130).

Время содержания ФИО1 под стражей до судебного разбирательства подлежит зачету в общий срок назначенного наказания в силу правил ст. 72 УК РФ.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 суд назначает в исправительной колонии строгого режима, т.к. он осуждается к лишению свободы за совершение особо тяжкого преступления.

По данному делу потерпевшими Х.Л.М. (сестра погибшей) и К.М.Р. (внучка погибшей) заявлены гражданские иски о взыскании с подсудимого денежной компенсации морального вреда в размере по 500.000 рублей (каждой) (т. 1, л.д. 56-57, 70-71). 

Подсудимый ФИО1 привлечен в качестве гражданского ответчика, что подтверждается постановлением следователя от 26 июля 2017 года (т. 2, л.д. 22).

В судебном заседании потерпевшие Х.Л.М. и К.М.Р. на взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей (каждая) настаивали, пояснив, что потерей близкого им человека – родной сестры и бабушки (соответственно) им причинены моральные страдания.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 исковые требования о возмещении морального вреда не признал, т.к. не считает себя виновным в умышленном убийстве Ж.Х.М..

Суд пришел к выводу, что исковые требования Х.Л.М. и К.М.Р. о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению на основании ст., ст. 151, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым моральный вред возмещается в случаях причинения гражданину физических или нравственных страданий. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий; при этом должны учитываться требования разумности и справедливости и иные заслуживающие внимание обстоятельства, к которым относится и степень вины потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда.

Суд считает установленным, что преступными действиями подсудимого ФИО1 причинены моральные страдания потерпевшим Х.Л.М. и К.М.Р., которые по вине подсудимого потеряли родную сестру и бабушку (соответственно). 

С учетом характера причиненных потерпевшим нравственных страданий в связи с потерей близкого человека, принимая во внимание фактические обстоятельства дела, имущественное положение виновного, требования разумности и справедливости, суд пришел к выводу, что в пользу Х.Л.М. и К.М.Р. следует взыскать с ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей каждой, полагая, что сумма в 500 000 рублей является завышенной; в связи с чем, в остальной части исковые требования о взыскании денежной компенсации морального вреда на сумму 300 000 рублей удовлетворению не подлежат.

В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 и ч. 2 ст. 132 УПК РФ, процессуальные издержки в размере 9.295 рублей, составляющие вознаграждение адвокату Житковой Н.В. за оказание юридической помощи ФИО1 в период предварительного расследования по назначению (т. 2, л.д. 76, 77-78), следует взыскать с подсудимого в полном размере. Оснований для освобождения подсудимого от возмещения данных процессуальных издержек судом не установлено, он трудоспособен, суду не представлено доказательств его тяжелого материального положения, имущественной несостоятельности и того, что взыскание процессуальных издержек может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на его иждивении (иждивенцев не имеет). 

Вещественные доказательства по делу в соответствии с положениями ст., ст. 81, 82 УПК РФ (хранящиеся при уголовном деле – т. 2, л.д. 20):

– следы рук на 13 отрезках прозрачной липкой ленты, нож с рукоятью зеленого цвета, образцы крови и срезы ногтевых пластин трупа Ж.Х.М., образец крови и слюны ФИО1 подлежат уничтожению после вступления приговора в законную силу; 

– куртка мужская зелено-коричневого цвета подлежит возврату подсудимому по его просьбе после вступления приговора в законную силу; 

– серьга из металла желтого цвета подлежит передаче потерпевшей Х.Л.М. по её просьбе после вступления приговора в законную силу.

На основании изложенного и руководствуясь ст., ст. 303-304, 307-309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание по ч. 1 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы на срок 09 (девять) лет 06 (шесть) месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислять с 05 октября 2017 года.

Зачесть в общий срок назначенного наказания время содержания ФИО1 под стражей по данному уголовному делу с 29 мая 2017 года по 04 октября 2017 года.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю – заключение под стражу.

Исковые требования Х.Л.М. и К.М.Р. удовлетворить частично. Взыскать с осужденного ФИО1 в пользу потерпевших Х.Л.М. и К.М.Р. денежную компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей каждой. В остальной части в удовлетворении исковых требований Х.Л.М. и К.М.Р. отказать.

Взыскать с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета Российской Федерации процессуальные издержки в размере 9.295,00 (девять тысяч двести девяносто пять) рублей, составляющие вознаграждение адвокату Житковой Н.В. за оказание юридической помощи в период предварительного расследования по назначению.

Вещественные доказательства (хранящиеся при уголовном деле): 

– следы рук на 13 отрезках прозрачной липкой ленты, нож с рукоятью зеленого цвета, образцы крови и срезы ногтевых пластин трупа Ж.Х.М.; образец крови и слюны ФИО1 – уничтожить после вступления приговора в законную силу; 

– куртку мужскую зелено-коричневого цвета – возвратить осужденному ФИО1 после вступления приговора в законную силу; 

– серьгу из металла желтого цвета – передать потерпевшей Х.Л.М. после вступления приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд через Юргинский городской суд в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалобы или представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в суде апелляционной инстанции и с участием адвоката.

Председательствующий подпись ( Иванова Л.А.)