№ 44г-38/2019

Суд первой инстанции: судья Махмудова О.С.

Суд апелляционной инстанции: Сальникова Н.А. (председательствующий, докладчик), Черемных Н.К., Черников Д.А.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

суда кассационной инстанции

г. Иркутск 12 августа 2019 года 

Президиум Иркутского областного суда в составе:

председательствующего: Ляхницкого В.В.,

членов президиума: Корнюшиной Л.Г., Ореховой И.Р., Симанчевой Л.В., Чертковой С.А.,

при секретаре Назаренко Н.А.,

с участием прокурора Бабенко В.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «РЖДстрой» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда по кассационной жалобе ФИО1 на решение Шелеховского городского суда Иркутской области от 5 сентября 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 22 ноября 2018 года.

Заслушав доклад судьи Иркутского областного суда Кислиденко Е.А., объяснения ФИО1, поддержавшей доводы кассационной жалобы, представителя ответчика по доверенности ФИО2, возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, заключение заместителя прокурора Иркутской области Бабенко В.В., суд кассационной инстанции 

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к АО «РЖДстрой» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, указав в обоснование, что с 31 декабря 2016 года работала на предприятии ответчика в строительно-монтажном тресте № 14 АО «РДЖстрой» сторожем (вахтером) 1 разряда по срочному трудовому договору с местом работы по охране объекта – строящейся железнодорожной больницы по адресу: 

<

адрес изъят>. Вместе с ней в этом же качестве по совместительству работал её супруг. В мае 2018 года им с супругом было предложено уволиться по собственному желанию. Намерений увольняться с предприятия она не имела, не желала прекращения заключенного с ней трудового договора, заявление было написано ею вынужденно, под давлением инспектора отдела кадров и под впечатлением тяжелого диагноза, поставленного супругу. Однако 29 июня 2018 года она была уволена с формулировкой о расторжении трудового договора по инициативе работника по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. 

Уточнив исковые требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ФИО1 просила суд признать увольнение с работы по пункту 3 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации незаконным, восстановить её на работе в АО «РЖДстрой» филиале Строительно-монтажный трест № 14 сторожем (вахтером) 1 разряда, а также взыскать с ответчика заработную плату за время вынужденного прогула с 9 июля 2018 года по день вынесения решения по делу, взыскать компенсацию морального вреда в размере 20 000 руб. 

Решением Шелеховского городского суда Иркутской области от 5 сентября 2018 года, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 22 ноября 2018 года, в удовлетворении исковых требований отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить принятые по делу судебные постановления и принять новое решение об удовлетворении исковых требований.

По результатам изучения доводов кассационной жалобы гражданское дело истребовано в Иркутский областной суд, и определением судьи Иркутского областного суда Кислиденко Е.А. от 26 июля 2019 года кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Иркутского областного суда.

Проверив материалы гражданского дела, обсудив обоснованность доводов кассационной жалобы, президиум Иркутского областного суда находит жалобу подлежащей удовлетворению частично.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения норм материального и процессуального права допущены судами обеих инстанций.

Как установлено и следует из материалов дела, 31 декабря 2016 года между строительно-монтажным трестом № 14 – филиал АО «РЖДстрой» в лице управляющего ФИО3, действующего на основании доверенности от 14 декабря 2016 года, и ФИО1 был заключен срочный трудовой договор, по условиям которого работник принимается на работу в Производственный участок № 1 Строительно-монтажного треста № 14 – филиал АО «РЖДстрой», место работы: 

<

адрес изъят>, на должность сторож (вахтер) 1 разряда. Пунктом 7 трудового договора установлено, что договор заключен на определенный срок до 25 декабря 2017 года (л.д. 17-20). 

Работодателем издан приказ от 31 декабря 2016 года № Номер изъят о приеме работника на работу с 31 декабря 2016 года. Сведения о работе истца внесены в её трудовую книжку (л.д. 21,122-128).

В последующем действие данного договора было пролонгировано, и трудовой договор перешел в категорию бессрочного. 

Приказом от 26 июня 2018 года о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) прекращено действие трудового договора от 31 декабря 2016 года № Номер изъят, заключенного с ФИО1, и она уволена 29 июня 2018 года по инициативе работника, по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации на основании заявления от 15 июня 2018 года (л.д. 22-23). 

Получение ФИО1 у работодателя трудовой книжки 29 июня 2018 года подтверждено письменным заявлением последней (л.д. 16). 

Платежное поручение № Номер изъят от 29 июня 2018 года свидетельствует о выплате ФИО1 денежных сумм, причитающихся при увольнении (л.д. 113-115).

Обращаясь в суд, ФИО1 ссылалась на то, что написала заявление об увольнении по собственному желанию под давлением со стороны работодателя, по просьбе сотрудника отдела кадров. Увольняться она не хотела, желала продолжить трудовую деятельность на данном предприятии, поэтому на следующий день после увольнения она вновь вышла на прежнюю работу и выполняла свои обязанности сторожа (вахтера), работая до 7 июля 2018 года включительно.

Не соглашаясь с исковыми требованиями, представитель ответчика сделал заявление о пропуске ФИО1 срока для обращения в суд с иском о восстановлении на работе, поскольку исковое заявление было подано в городской суд по истечении месячного срока (л.д. 14).

В свою очередь ФИО1 заявлено ходатайство о восстановлении срока для обращения в суд с иском со ссылкой на наличие уважительных причин, связанных с ее обращением в инспекцию по труду, коллегию адвокатов для оказания надлежащей правовой помощи.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований о восстановлении на работе, суд первой инстанции исходил из того, что увольнение ФИО1 являлось ее добровольным волеизъявлением и не связано с каким-либо давлением на нее, она самостоятельно выразила согласие на увольнение, написав собственноручно заявление с просьбой уволить ее по собственному желанию 29 июня 2018 года, доказательств, подтверждающих давление на работника по поводу написания заявления об увольнении, в материалы дела не представлено. В силу чего отсутствуют основания для признания увольнения незаконным и восстановления истца на работе, а также для удовлетворения производных требований о взыскании зарплаты за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

Кроме того, городской суд, отказывая в удовлетворении ходатайства истца о восстановлении срока для обращения в суд, пришел к выводу, что ФИО1 именно с даты увольнения, 29 июня 2018 года, имела реальную возможность обратиться в суд с иском, однако данным правом не воспользовалась, уважительных причин пропуска срока для обращения в суд не установлено.

Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда согласилась с выводами нижестоящего суда, а доводы апелляционной жалобы ФИО1, аналогичные доводам, приводившимся ею в суде первой инстанции, признала не состоятельными.

С данными судебными постановлениями согласиться нельзя по следующим основаниям.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда (абзацы первый – третий статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

Течение сроков, с которыми Трудовой кодекс Российской Федерации связывает возникновение трудовых прав и обязанностей, начинается с календарной даты, которой определено начало возникновения указанных прав и обязанностей. Течение сроков, с которыми Трудовой кодекс Российской Федерации связывает прекращение трудовых прав и обязанностей, начинается на следующий день после календарной даты, которой определено окончание трудовых отношений (части первая и вторая статьи 14 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью первой статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (часть вторая статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части четвертой статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации до истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с данным кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

В подпункте «а» пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает, в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. Для защиты интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении за работником закреплено право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении (если только на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому не может быть отказано в заключении трудового договора). 

Изложенные нормы Трудового кодекса Российской Федерации о расторжении трудового договора по инициативе работника и разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении исковых требований ФИО1 нарушены.

Согласно части первой статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, конкретизирующей статью 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В развитие указанных принципов статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (часть 1 статьи 196 ГПК РФ).

Таким образом, по данному делу юридически значимыми подлежащими определению и установлению с учетом исковых требований ФИО1 и их обоснования, письменных возражений ответчика относительно иска, норм Трудового кодекса Российской Федерации являлись следующие обстоятельства: какого числа было подано заявление об увольнении по собственному желанию и с какой даты; были ли действия ФИО1 при подаче заявления об увольнении по собственному желанию с 29 июня 2018 года добровольными и осознанными; продолжила ли ФИО1 после даты увольнения, 29 июня 2018 года, исполнять ранее возложенные на нее трудовые обязанности и на каких условиях. 

В результате неправильного применения норм права, регулирующих спорные отношения, названные обстоятельства судами первой и апелляционной инстанций определены и установлены не были, предметом исследования и оценки судебных инстанций в нарушение приведенных требований Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не являлись. Рассматривая исковые требования ФИО1 о незаконности ее увольнения, судебные инстанции ограничились лишь указанием на то, что заявление об увольнении по собственному желанию было подписано ФИО1 лично с указанием на причину увольнения по собственному желанию и дату увольнения, а также на то, что ФИО1 не представлено доказательств, свидетельствующих о написании ею заявления об увольнении по собственному желанию в отсутствие свободного волеизъявления, под давлением и принуждением работодателя, тем самым произвольно применили статью 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и нарушили требования процессуального закона, касающиеся доказательств и доказывания в гражданском процессе.

Так, суд первой инстанции, делая вывод о бесспорности даты написания и подачи работником заявления об увольнении по собственному желанию именно 15 июня 2018 года, по своему волеизъявлению, не учел показания свидетеля ФИО4, работающей специалистом по управлению персоналом в производственном участке № 1 Строительно-монтажного треста 14 филиал ООО «РЖДстрой», показавшей, что ФИО1 подавалось два заявления об увольнении по собственному желанию. Первое заявление об увольнении по собственному желанию было датировано работником 24 мая 2018 года с другой датой увольнения, подано в секретариат и зарегистрировано работодателем 28 мая 2018 года, второе заявление было написано ФИО1 15 июня 2018 года об увольнении по собственному желанию 29 июня 2018 года. Увольнение истца состоялось на основании второго заявления от 15 июня 2018 года, по первому заявлению приказ не издавался. Причину наличия двух заявлений работника свидетель пояснить не смогла, при этом не отрицала, что при написании истцом заявления на увольнение вела с ФИО1 разговор о закрытии к концу июня 2018 года объекта, на котором последняя работала сторожем (л.д. 162-164).

Кроме того, суд первой инстанции оставил без внимания и надлежащей проверки пояснения самой ФИО1 о том, что 29 июня 2018 года на ее сотовый телефон поступил звонок от ФИО4, работника по управлению персоналом, с просьбой подъехать в трест и написать заявление об увольнении именно 29 июня 2018 года. При этом необходимость подачи заявления об увольнении обосновывалась представителем работодателя сдачей объекта 30 июня 2018 года, который она охраняла в силу своих трудовых обязанностей, а также, что услуги сторожей могут больше не понадобиться (л.д. 165). 

Пояснения истца, являющиеся в силу части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу, не противоречат другим собранным по делу доказательствам, в частности показаниям свидетелей ФИО5 и ФИО6, подтвердившими в суде тот факт, что ФИО1, находящейся на объекте по улице Боткина, поступил звонок из отдела кадров с просьбой приехать и написать заявление об увольнении. ФИО1 с их согласия посмотреть за объектом в ее отсутствие, оставив рабочее место, поехала писать заявление на увольнение. Инициатива подачи заявления на увольнение исходила не от самой ФИО1, они слышали, что последней было именно предложено приехать в кадры и написать заявление, отчего истец очень расстроилась, так как хотела продолжать работать (л.д. 160-161).

Городской суд, делая вывод о достигнутом соглашении между работником ФИО1 и работодателем АО «РЖДстрой» об увольнении 29 июня 2018 года по собственному желанию, а также, что ФИО1 без давления и принуждения со стороны работодателя совершены последовательные действия, свидетельствующие о наличии у нее намерения расторгнуть договор по собственному желанию именно 29 июня 2018 года, в своем решении сослался на договор № Номер изъят на выполнение работ (оказание услуг) с физическим лицом от 30 июня 2018 года, заключенный между АО «РЖДстрой», в лице управляющего СМТ-14-филиала АО «РЖДстрой» ФИО7 и ФИО1, принявшей на себя обязанности по оказанию услуг ответчику в соответствии с гражданско-правовым договором.

Между тем, приходя к выводу о трансформации трудовых правоотношений в связи с увольнением работника по собственному желанию в гражданско-правовые отношения в силу вышеназванного заключенного договора, суд первой инстанции оставил без внимания фактическую дату заключения и подписания гражданско-правового договора обеими сторонами.

Так, истец в ходе разрешения спора указывала на то, что после ее увольнения 29 июня 2018 года, 30 июня 2018 года она вновь была допущена работодателем к выполнению своих непосредственных обязанностей сторожа (вахтера) на охраняемый ею объект, то есть на свое прежнее рабочее место. Выход на работу 30 июня 2018 года не был сразу официально оформлен, однако, будучи допущенной к исполнению трудовых обязанностей, полагала, что в последующем вновь, как уже было ранее, работодателем будет издан приказ о приеме на работу. Однако только 8 августа 2018 года после ее обращения в государственную инспекцию труда в Иркутской области и после звонка инспектора труда в организацию ответчика, а также подачи искового заявления в суд был подготовлен и подписан обеими сторонами договор № Номер изъят на выполнение работ с физическим лицом от 30 июня 2018 года (л.д. 104-106).

Пункт 7.1 договора № Номер изъят на выполнение работ (оказание услуг) с физическим лицом, датированный 30 июня 2018 года, предусматривает вступление договора в силу с момента подписания его обеими сторонами и действие с даты подписания.

При таких обстоятельствах нельзя признать правильным вывод суда о намерении ФИО1 после 29 июня 2018 года, дня увольнения, выполнять работу сторожа (вахтера) именно на условиях гражданско-правового договора, подписанного ею только 8 августа 2018 года.

Президиум также не может согласиться с выводами суда первой и апелляционной инстанций относительно отказа в удовлетворении ходатайства истца о восстановлении срока для обращения в суд с настоящим иском.

Так, Шелеховский городской суд Иркутской области пришел к выводу, с ним согласилась судебная коллегия, что ФИО1 именно с даты увольнения, 29 июня 2018 года, имела реальную возможность обратиться в суд с иском, однако исковое заявление подано ею только 2 августа 2018 года. При этом судом учтено, что в государственную инспекцию по труду Иркутской области ФИО1 обратилась в последний день срока, установленного трудовым законодательством для предъявления искового заявления о восстановлении на работе, 30 июня 2018 года. Суд также сделал вывод о том, что в государственную инспекцию по труду и занятости истец обращалась не с вопросом о незаконности ее увольнения, а получения денег за отработанное время в июле месяце после увольнения.

Согласно статье 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении – в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении или со дня выдачи трудовой книжки.

В соответствии с частью 3 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока обращения в суд по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.) нарушенное право подлежит защите. Причины пропуска срока могут быть признаны уважительными, а сроки – восстановлены судом.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 2 от 17 марта 2004 года «О применении судами Трудового кодекса Российской Федерации», дано разъяснение о том, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Из данных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке.

Приведенный в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин, будучи примерным, ориентирует суды на тщательное исследование всех обстоятельств, послуживших причиной пропуска работником установленного срока для обращения в суд для разрешения спора об увольнении.

Соответственно, с учетом положений 392 Трудового кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с требованиями статей 2,67,71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, оценивая, является ли то или иное основание достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, действует не произвольно, а проверяет и учитывает всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Признавая неуважительными причины пропуска ФИО1 предусмотренного частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации месячного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, судебные инстанции в нарушение требований статей 67, 71 Гражданского процессуального кодека Российской Федерации не приняли во внимание всю совокупность обстоятельств по делу, не позволивших ФИО1 своевременно обратиться для разрешения настоящего спора.

Не получили надлежащей правовой оценки судебных инстанций те обстоятельства, что после увольнения с работы 29 июня 2018 года на завтрашний день с 30 июня 2018 года ФИО1 вновь была допущена на свое рабочее место для осуществления своих должностных обязанностей сторожа (вахтера) без оформления и подписания гражданско-правового договора, на который имеется ссылка суда в принятом решении, в силу чего работник мог рассчитывать на установление и продолжение фактических трудовых отношений вплоть до 8 июля 2018 года, последнего дня выхода ФИО1 на работу.

Более того, письмо и.о. заместителя руководителя Государственной инспекции труда в Иркутской области от 29 августа 2018 года подтверждает факт обращения ФИО1 в отдел надзора и контроля в непроизводственной сфере Государственной инспекции труда для получения консультации, где работнику было рекомендовано обратиться в суд с исковым заявлением с целью разрешения индивидуального трудового спора и восстановления на работе. 

Следовательно, названное письмо Государственной инспекции труда в Иркутской области опровергает выводы суда о том, что в инспекцию ФИО1 обращалась не по поводу незаконного увольнения, а только для решения вопроса о получении денег за выполненную ею работу у ответчика в июле 2018 года.

Таким образом, получив 30 июля 2018 года консультацию о необходимости подачи в суд с искового заявления для защиты своих нарушенных трудовых прав, ФИО1, воспользовавшись услугами профессионального адвоката, путем обращения 1 августа 2018 года в Шелеховский филиал Иркутской областной коллегии адвокатов для составления искового заявления, что не опровергнуто стороной ответчика, 2 августа 2018 года подала настоящее исковое заявление в Шелеховский городской суд Иркутской области.

На основании изложенного президиум полагает, что вывод судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии уважительных причин, препятствовавших ФИО1 своевременно обратиться в суд для разрешения индивидуального трудового спора, является неправомерным, поскольку он сделан без учета приведенных норм права и названных выше юридически значимых обстоятельств.

С учетом изложенного решение суда первой инстанции и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам нельзя признать законными. Они приняты с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, повлиявшими на исход дела, без их устранения невозможна защита нарушенных прав и законных интересов ФИО1, что согласно статьи 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены указанных судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 387, 388, пунктом 2 части 1 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции

постановил:

кассационную жалобу ФИО1 удовлетворить частично.

Решение Шелеховского городского суда Иркутской области от 5 сентября 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 22 ноября 2018 года по данному делу отменить.

Направить гражданское дело в Шелеховский городской суд Иркутской области на новое рассмотрение в ином составе суда.

Председательствующий В.В. Ляхницкий