Дело № 2-1041/18 17 июля 2018г.

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе: 

председательствующего судьи Вишневецкой О.М.,

при секретаре Мариной Н.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

Истец обратился в суд с иском о признании недействительным договора дарения от 28.02.2014 года ? доли в праве собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, лит.А, 

<

адрес>, заключенного с ФИО2, применении последствий недействительности сделки, взыскании с ФИО2 компенсации морального вреда /л.д. 2,102/.

В обоснование исковых требований истец ссылался, что при заключении указанного договора не мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Утрата права собственности на долю в квартире вызвала у истца сильные нравственные страдания, т.к. он с 1987г. зарегистрирован в квартире, т.е. это его единственное жильё.

Представитель истца в судебное заседание явился, исковые требования поддержал.

Представитель ответчицы в судебное заседание явился, возражал против удовлетворения иска, указывая на то, что истцом пропущен срок исковой давности и не представлено доказательств доводов о непонимании истцом значения своих действий на дату заключения договора, 24.01.14г. он был избит, но к психическому расстройству это не привело, умственные способности не были нарушены, в октябре 2014г. у него случился инсульт, после которого отмечались речевые нарушения, ответчица наняла ему сиделку, они проживали в арендуемом ответчице жилом помещении, а в июле 2017г. отец сообщил ей, что собирается жениться на ней и оспорить договор дарения с целью последующей передачи доли в имуществе ей /л.д. 76/.

Третье лицо Росреестр Санкт-Петербурга в суд не явился.

Выслушав стороны, свидетелей, исследовав материалы дела, амбулаторную карту ФГБУ «НИИ ФИО3», медицинские карты стационарного больного №№,28861 СПб ГБУЗ «Елизаветинская больница», судом сделан вывод о необоснованности заявленных требований.

Из материалов дела следует, что ФИО1 на основании договора передачи квартиры в собственность от 10.02.2006 года являлся собственником ? доли в праве собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, лит.А, 

<

адрес> (далее – Квартира) /л.д. 61/.

28.02.2014 года между ФИО1 и ФИО2 был заключен договор дарения ? доли Квартиры, ДД.ММ.ГГГГ зарегистрировано право собственности на спорное имущество /л.д. 59/.

В соответствии с ч.1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Болезненное состояние дарителя, повлиявшее на его волеизъявление, может быть подтверждено показаниями свидетелей, медицинскими документами, заключением посмертной судебно-психиатрической и иных экспертиз. Все эти доказательства проверяются и оцениваются судом в их совокупности.

В Психоневрологический диспансер ФИО1 не обращался /л.д. 94/.

Свидетели, допрошенные в судебном заседании пояснили:

ФИО4, знакомый ответчицы, с конца 2012г. знает её отца (истца), общался с ним, в разговоре Ефимов вёл себя адекватно, показывал свои столярные инструменты, одет был опрятно, специфических запахов в квартире не было. После избиения свидетель был у него в больнице, в поведении изменений не заметил, была нарушена дикция из-за травмы челюсти. Свидетель присутствовал при подаче договора дарения на регистрацию, ФИО5 был в хорошем настроении, разговаривал. После инсульта были нарушения с речью, но потом восстановилась, он хотел найти работу охранником. После второго инсульта он начал предъявлять претензии к дочери, говорил, что его выписали из квартиры;

ФИО6, сестра ответчицы, приезжала к Ефимову в больницу в январе 2014г., когда его ударили, он всех узнавал, общался, он сам рассказал что с ним случилось, в декабре поздравлял её с днём рождения, а при последней встрече летом 2017г. он показался тревожным, сказал, что Аня украла у него паспорт и он не может выйти из квартиры;

ФИО7, до 2003г. жила с ФИО5 в гражданском браке, после этого общались, он помогал ей по дому, по даче, ходили друг к другу в гости, после травмы он никак не изменился в поведении, так же помогал ей, одевался всегда по погоде, был в поисках работы, хотел получить лицензию охранника, чтоб больше зарабатывать, потому что без лицензии мало платят, а после второго инсульта 2017г. он перестал общаться со свидетелем, наговаривал на дочь /л.д. 107/.

Суд доверяет показаниям свидетелей, которые согласуются между собой и не противоречат материалам дела.

Поскольку разъяснение вопросов психиатрии, медицины во всех случаях требует специальных познаний в этих областях, существенное значение имеет заключение соответствующей экспертизы, хотя и необязательно для суда в соответствии с положениями ч. 3 ст. 86 ГПК РФ. 

Для проверки доводов истцов о неспособности ФИО1 в момент подписания договора понимать значение своих действий и руководить ими, по ходатайству истца определением суда по делу была назначена судебная психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы от 08.05.2018г. ФИО1 в момент заключения договора дарения 28.02.14г. и на момент, предшествовавший его заключению, психическим расстройством, которое бы лишало её способности понимать значение своих действий и руководить ими, не страдал. В январе 2014г. перенёс ЧМТ, данных о развитии у него последствий перенесённой ЧМТ, в том числе каких-либо нарушений психики, на тот момент не усматривается. ФИО1 мог понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения ? доли квартиры и мог обратиться в суд за защитой своих нарушенных прав до октября 2014г. В октябре 2014г. перенёс острое нарушение мозгового кровообращения с развитием в последующем «интеллектуально-мнестических изменений», лёгкой сенсорной афазии (нарушение понимания обращенной речи), в мае 2016г. перенёс повторное острое нарушение мозгового кровообращения, указывались «умеренные когнитивные нарушения», однако психиатром не осматривался. При настоящем обследовании, с учётом психологического, у ФИО1 выявляются значительное интеллектуально-мнестическое снижение, малопродуктивность мышления, нарушение критико-прогностических способностей, поэтому ответить на вопрос мог ли ФИО1 обратиться в суд за защитой своих прав с октября 2014г. до 19.10.17г. не представляется возможным /л.д. 117-135/.

Заключение экспертизы аргументировано, дано компетентными специалистами в соответствующей области медицины, которым были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, и которые были в установленном порядке предупреждены об уголовной ответственности, выводы экспертов основаны на материалах гражданского дела, а также на первичной медицинской документации, во внимание приняты все материалы, представленные на экспертизу, сделан им соответствующий анализ, сомнений в правильности и обоснованности заключение экспертной комиссии не вызывает.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 19.12.2003 года N 23 "О судебном решении", заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). 

Суд, оценивая это доказательство, пришел к выводу, что данную экспертизу следует принять во внимание. Доказательств, которые бы опровергали правильность выводов экспертов истцом не представлено.

Наличие заболеваний и другие факторы (в том числе сотрясение головного мозга) сами по себе не свидетельствуют о невозможности понимать значение своих действий и руководить ими. Поскольку суд не обладает специальными познаниями в области медицины и психиатрии, эксперты установили, что травма и заболевание, имеющиеся у истца, не привели к лишению возможности понимать значение своих действий. Других доказательств в обоснование своих доводов истец не представил.

Ответчиком заявлено о применении к требованиям истцов срока исковой давности.

В соответствии со ст. 195, 196, 197 ГК РФ, исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года, для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Сделка, совершенная гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, является оспоримой сделкой.

Согласно пункту 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Учитывая изложенное, истец узнал о нарушении своего права не позднее 28.02.2014 года и, следовательно, срок исковой давности для его защиты начал течь 01.03.14 года и окончанием этого срока является 28.02.15 года. В связи с этим, обратившись в суд с исковым заявлением о признании договора дарения спорной доли квартиры недействительным 19.10.17г., ФИО1 пропустил предусмотренный частью 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной.

Истец просил восстановить срок исковой давности, ссылаясь на то, что он пропущен по уважительной причине, поскольку истец страдает тяжелым заболеванием – цереброваскулярная болезнь, которая относится к хроническим заболеваням, являющимся основной причиной инвалидности и преждевременной смертности /л.д. 72/. 

В соответствии со статьей 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 (ред. от 07.02.2017) "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск.

Какие-либо доказательства, объективно подтверждающие невозможность по состоянию здоровья в установленный законом срок обратиться в суд за защитой нарушенных прав, истец не представил.

Истец ссылается на справку СПб ГБУЗ «Елизаветинская больница», где 15.10.14г. ему был поставлен диагноз «ЦВБ. Ишемический инсульт»

Как установлено судом, несмотря на имеющееся у истца заболевания, состояние истца, позволяло ему обратиться в суд. Подтверждением тому является обращение ФИО1 с настоящим иском 19 октября 2017г., хотя, судя по экспертизе, его состояние с мая 2016г. значительно ухудшилось.

Требования о взыскании компенсации морального вреда не подлежат удовлетворению, поскольку основаны на нарушении права собственности, которое судом не установлено. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом юридически значимым и подлежащим доказыванию в пределах заявленного по основанию, предусмотренному ст. 177 ГК РФ, иска является вопрос, мог ли ФИО1 на момент составления договора от 28.02.14г. отдавать отчет своим действиям и руководить ими, и бремя доказывания юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце и является его обязанностью в силу положений ст. 56 ГПК РФ.

Все доказательства: показания свидетелей, медицинские документы, заключение судебно-психиатрической экспертизы проверены и оценены судом в их совокупности для установления влияния болезненного состояния истца на его волеизъявление. Однако, истцовой стороной достоверных и допустимых доказательств, того суду представлено не было.

По заключению судебно-психиатрической экспертизы нет данных о том, что в период заключения договора истец не мог осознавать значения своих действий и руководить ими. Сам по себе факт того, что он получил травму головы не является основанием для признания сделки недействительной, поскольку факт совершения гражданином сделки в момент, когда он не был способен понимать значения своих действий и руководить ими, должен быть надлежащим образом доказан. 

С учетом того что какие-либо пороки волеизъявления ФИО1 при заключении договора отсутствовали, содержание договора однозначно свидетельствует о намерении истца оставить долю в Квартире ответчице, которая является его единственной дочерью, судом сделан вывод об отсутствии правовых оснований для удовлетворения иска. 

Требования о компенсации мольного вреда не подлежат удовлетворению в отсутствие доказательств о причинении ответчицей своими действиями истцу физических и нравственных страданий.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р е ш и л:

В иске ФИО1 к ФИО2 - отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца.

Судья:

Мотивированное решение изготовлено 25.07.18