№ 2-1084/2019

УИД 56RS0032-01-2019-001312-02

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

24 декабря 2019 года г. Соль-Илецк

Соль-Илецкий районный суд Оренбургской области, в составе:

председательствующего судьи Журавской С.А.,

при секретаре Банниковой С.А.,

с участием: истца – ФИО1,

представителя ответчика – ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ ИК - 6 УФСИН России по Оренбургской области о взыскании задолженности по оплате труда, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л

ФИО1 обратился в суд с иском, в котором просил взыскать с ФКУ ИК - 6 УФСИН России по Оренбургской области:

- задолженность по заработной плате в сумме минимального размера оплаты труда, с учетом инфляции, за период с 05.03.2018 года до августа 2019 года; 

- задолженность за переработку рабочего времени в дневную и ночную смены по повышенному тарифу, а также в выходные и праздничные дни,

- доплату за вредные условия труда,

- компенсацию морального вреда 75 000 руб. 

В обоснование своих требований ссылался на то, что с 05 марта 2018 года он был трудоустроен на швейное производство ответчика, без предоставления оплачиваемого отпуска.

С 05 марта 2018 года по 28 мая 2019 года он работал в камере №, которой затем был присвоен №. Рабочий коллектив состоял из пяти человек, работали посменно: один месяц в день, один месяц в ночь. 

Прием пищи осуществлялся на рабочих местах в антисанитарных условиях. Швейное производство относится к разряду вредных условий труда, однако, ни молочных продуктов, ни дополнительного питания не выдавалось, не было и компенсационной доплаты. Вредность производства подтверждается тем, что у ряда осужденных был выявлен туберкулез, онкологические заболевания легких.

По нормам ТК РФ рабочее время не должно превышать 40 часов в неделю, что нарушалось ответчиком. Февраль и апрель 2019 года работали по 14 – 15 часов. В 2019 году отдыхали лишь 01 и 07 января, 09 и 10 мая, остальные праздники работали. Дополнительная оплата за работу в ночную смену, в выходные и праздничные дни отсутствует.

Нормы, установленные для выработки, невыполнимы, в связи с чем, ответчик не выплачивал положенный МРОТ.

Кроме того, расценки, установленные на производстве, не соответствуют тем, что установлены в целом на швейном производстве для наемных работников. Низкая оплата труда и завышенные требования по количеству изделий являются рабским трудом. Неоднократные обращения к руководству ответчика не дали положительного результата. 

Моральный вред причинен рабскими условиями труда, отсутствием личного времени, приемом пищи в антисанитарных условиях, унижением, отсутствием выбора деятельности, оплатой не в полном объеме труда, отсутствием прогулок и свежего воздуха.

В судебном заседании истец – ФИО1 заявленные требования поддержал по изложенным в иске основаниям. Дополнил, что расписывался в нарядах по учету рабочего времени, несмотря на то, что был не согласен с количеством часов, указанных в них.

Представитель ответчика – ФИО2, действующий на основании доверенности (в деле), возражал по заявленным требованиям. 

В обоснование возражений пояснил, что осужденный ФИО1 в период работы при отбытие наказания в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области получал оплату труда, в зависимости от нормы выработки, что соответствует положениям частям 2 и 3 ст. 105 УИК РФ. Задолженность перед истцом отсутствует. При этом, согласно карты специальной оценки, класс условий труда на швейных машинах - 2, что не относится к вредным. Согласно табель – нарядам, ФИО1 имел 6-ти дневную рабочую неделю, по 7 ч в день. В субботу рабочий день сокращен на 2 ч. Осужденный имеет право на ежедневную прогулку, препятствия ему не чинились. Поскольку не доказан факт нарушения прав истца, в иске о взыскании компенсации морального вреда следует отказать. Просил применить срок исковой давности к заявленным требованиям.

Выслушав пояснения сторон, свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

В силу ч. 2 ст. 9 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации элементами наказания в виде лишения свободы и средствами исправления осужденных являются, в частности, установленный порядок исполнения и отбывания наказания, воспитательная работа и общественно полезный труд.

В соответствии с подпунктом "с" пункта 2 статьи 2 Конвенции МОТ от 28 июня 1930 N 29 относительно принудительного или обязательного труда привлечение осужденных к общественно полезному труду не может расцениваться как принудительный или обязательный труд, поскольку он осуществляется вследствие приговора, вынесенного судом, который, назначая наказание в виде лишения свободы, предопределяет привлечение трудоспособных осужденных к общественно полезному труду как одному из средств воспитания и исправления.

Таким образом, правоотношения, возникающие в связи с осуществлением трудовой деятельности осужденными в местах отбытия наказания в виде лишения свободы, - это специфические отношения, которые регулируются нормами как уголовно-исполнительного, так и трудового законодательства.

Из анализа положений ст. 103 УИК РФ следует, что трудоустройство осужденных в местах отбытия ими наказания по приговору суда не является результатом свободного волеизъявления осужденного и обусловлено его обязанностью трудиться в период отбытия наказания.

Минимальный размер оплаты труда устанавливается одновременно на всей территории Российской Федерации федеральным законом и не может быть ниже величины прожиточного минимума трудоспособного населения.

Месячная заработная плата работника, полностью отработавшего за этот период норму рабочего времени и выполнившего нормы труда (трудовые обязанности), не может быть ниже минимального размера оплаты труда, что следует из положений ст. 133 ТК РФ.

Положения ч. 2 ст. 105 УИК Российской Федерации не противоречат указанной норме, закрепляя, что размер оплаты труда осужденных, отработавших полностью определенную на месяц норму рабочего времени и выполнивших установленную для них норму, не может быть ниже установленного минимального размера оплаты труда.

Статья 129 ТК РФ определяет заработную плату (оплата труда работника) как вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) и дает понятия тарифной ставки, оклада (должностного оклада), базового оклада (базового должностного оклада), базовой ставки заработной платы.

Согласно ч. 3 ст. 155 Трудового кодекса Российской Федерации при невыполнении норм труда, неисполнении трудовых (должностных) обязанностей по вине работника оплата нормируемой части заработной платы производится в соответствии с объемом выполненной работы.

По смыслу приведенных положений оплата труда работника производится работодателем за исполнение трудовых обязанностей.

Судом установлено, что ФИО1 до 14.08.2019 года отбывал наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области.

Приказом от 26.02.2018 года №-ос был назначен на должность швей – моториста, со сдельной оплатой труда. Основание: рапорт начальника производственного отдела (л.д. 18).

Приказом от 09.08.2019 года за №ос ФИО1 снят с должности на основании рапорта заместителя начальника колонии (л.д. 19).

Из пояснений представителя ответчика следует, что ФИО1 выполнял работу по сдельной по оплате труда и его заработная плата зависела от нормы выработки. 

Выплата заработной платы осуществлялась: за первую половину текущего месяца – 25 числа текущего месяца, за оставшуюся половину – 10 числа, следующего за истекшим (п. 8.11 Положения по оплате труда рабочих из числа спецконтингента, утв. Приказом ФКУ ИК-6 14.02.2018 №, л.д. 86).

Пунктом 6.1 указанного Положения установлены компенсационные выплаты: за сверхурочную работу, за работу в выходные и нерабочие праздничные дни, за работу в ночную смену, за работу с вредными и (или) опасными условиями труда (л.д. 84-85).

Ночным временем является время с 22 ч до 06 ч (п. 6.4. Положения).

Суд оценивает доводы истца по недоначислению ему заработной платы до размера МРОТ и не может с ними согласиться.

Расценки и нормы времени утверждены начальником ИУ на изготовление продукции (л.д. 41- 64), которые самостоятельным предметом оспаривания не являются, в связи с чем, взяты судом за основу.

Приказом начальника ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области № от 14.02.2018 года утверждено Положение о системе нормирования труда рабочих из числа спецконтингента (л.д. 77).

В указанном Положении дано определение, что норма выработки – это установленный объем работы, который работник или группа работников соответствующей квалификации обязаны выполнить в единицу рабочего времени в определенных условиях (л.д. 78).

Опрошенная судом свидетель ФИО5 – инженер производственного отдела Центра трудовой адаптации осужденных ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области, - пояснила, что нормы выработки определяются по методическим рекомендациям либо хронометражным путем, если их нет в сборниках. Заказчик присылает описание изделия, они проводят ряд операций, суммируют их по времени, в разработке участвуют осужденные, не менее трех раз делают операции и выводят среднее значение. Расценки рассчитаны по часовой ставке, стоимость услуг зависит от тарифной ставки, а она от МРОТ. Если норма выработки выполняются, то осужденный получает МРОТ и более, на производстве такие есть, зависит от квалификации работника. 

Из материалов дела следует, что за все периоды работы ФИО1 не выполнялись установленные нормы выработки.

Например, в рабочей камере № (швейный цех) в мае 2019 года трудилось 4 человека, в графе «Задание – количество» указана норма, а в графе «Исполнение – чел – дней по норме» то, что сделано и сумма оплаты за работу. Поскольку в бригаде 4 человека, то сумма делится на всех.

При сопоставлении видно, что норма не выполнена.

11 613 руб. (начислено бригаде) /4 = 2 903,25 руб. – каждому.

После удержаний (НДФЛ, питание, коммунальные услуги), к выплате за май 2019 года – 725 руб.

Указанная сумма была перечислена на лицевой счет осужденного (л.д. 36).

В рабочей камере № (обувной цех) в июне 2019 года трудилось 11 человек: в графе «Задание – количество» указана норма, а в графе «Исполнение – чел – дней по норме» то, что сделано и сумма оплаты за работу. Поскольку в бригаде 11 человек, то сумма делится на всех (п. 5 Положения по оплате труда рабочих из числа спецконтингента, утв. Приказом ФКУ ИК-6 14.02.2018 №, л.д. 84).

78 920,25 / 11 = 7 174, 57 руб.

После удержаний (НДФЛ, питание, коммунальные услуги), к выплате за июнь 2019 года – 1 793 руб.

Указанная сумма была перечислена на лицевой счет осужденного (л.д. 36).

В июле 2019 года камере № (обувной цех) было начислено 101 320 руб. 30 коп (л.д. 34), трудилось 11 человек.

101 320,30 / 11 = 9 210, 94 руб.

Поскольку не у всех было одинаковое количество отработанных часов, при пересчете ФИО1 начислено 9 735,21 руб., после удержаний выплачено 2 433 руб. (л.д. 36).

Доводы истца в той части, что ему перечислялось менее 25% от заработка на лицевой счет, судом проверены и признаны необоснованными. 

Так, из свода начислений удержаний и выплат истцу за 2018 – 2019 годы следует, что ежемесячно ФИО1 зачислялось на лицевой счет не менее 25% от начисленной суммы (л.д. 35-36). 

По мнению суда, истцу обоснованно не производилась доплата до минимального размера оплаты труда, а начисление заработка происходило за фактически отработанный труд и объем выполнения - норму выработки, что действующему законодательству не противоречит.

Труд лиц, осужденных к лишению свободы, является принудительной мерой исправления, их обязанностью, а не правом. Такие лица не состоят в договорных отношения с учреждениями (организациями, предприятиями), в которых работают и, следовательно, нормы трудового законодательства РФ к ним могут быть применимы только в части, оговоренной положениями уголовно-исполнительного законодательства РФ.

Согласно ч. 1 ст. 102, ст. 103, ч. 1 ст. 104, ч. 1 ст. 105 УИК РФ законодательство РФ о труде распространяется на осужденных лишь в части материальной ответственности, продолжительности рабочего времени, правил охраны труда, техники безопасности, производственной санитарии, оплаты труда.

Суду предоставлены наряды учета рабочего времени с марта 2018 года по июль 2019 года (л.д. 20-34). Так, в марте 2018 года рабочий день был 8-ми часовым. 

Количество рабочих дней у истца - 18, выходными днями являлись суббота и воскресенье, нерабочий праздничный день – 8 марта, а также 9 – 11 марта.

В апреле 2018 года количество рабочих дней у истца - 21, выходными днями являлись суббота и воскресенье, 28 апреля (суббота) – сокращенный день (предпраздничный) на 1 час (л.д. 21).

С июня 2018 года осужденных перевели на 7-ми часовой рабочий день, при шестидневной рабочей неделе, что следует из табеля – наряда (л.д. 22). Рабочих дней 24, выходные – воскресенье, в субботу рабочий день 5 ч, дополнительно выходные дни – праздничные с 10 по 12 июня.

В январе 2019 года выходными являлись, согласно наряду, – с 1 по 08 января, а также воскресенье. Рабочих дней – 20 (л.д. 28).

Аналогично за остальные месяцы 2019 года, праздничные дни – выходной и воскресенье, суббота – сокращен рабочий день до 5 ч.

7 марта не работал (л.д. 30), в апреле – 5 дней нерабочих (л.д. 31).

Доводы истца о том, что работал в выходные и праздничные дни ничем не подтверждены. Наряды имеют его подписи, которые не оспорены. 

Допрошенные судом по инициативе истца свидетели ФИО6, ФИО7, ФИО8 подтвердили пояснения истца в части сверхурочной работы, в выходные и праздничные дни, однако, суд относится к их пояснениям критически, поскольку вместе с истцом в жилой камере не содержались, в рабочей камере не работали, о графике и режиме работы истца с достоверностью утверждать не могут.

К пояснениям свидетеля ФИО9, который подтвердил доводы истца в части сверхурочной работы, в выходные и праздничные дни, суд также относится критически, поскольку они противоречат материалам дела, а именно, нарядам за период работы с истцом в июне – июле 2019 года, где указанное не отражено (л.д. 33, 34), а они имеют подписи ФИО1 

Кроме того, как пояснил свидетель, они с истцом осуждены по одному уголовному делу, давно знакомы и эту связь поддерживают, следовательно, свидетель имеет заинтересованность в положительном для истца исходе дела.

Остальные свидетели, заявленные истцом, - ФИО10, ФИО11 отказались давать пояснения.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований о взыскании задолженности по заработной плате, поскольку таковая не установлена.

Представителем ответчика было заявлено о пропуске срока обращения в суд по требованиям о взыскании задолженности по заработной плате в пределах 3-х месячного срока, согласно ч. 1 ст. 392 ТК РФ.

Так, истец ежемесячно получал заработную плату, последнее перечисление осуществлено в августе 2019 года (зарплата за июль 2019 года).

За весь период трудоустройства с заявлениями по поводу неправомерного начисления заработной платы ФИО1 не обращался. 

Доводы истца о том, что в период отбытия наказания у ответчика его заявление не было бы передано в суд, являются голословными, поскольку ранее с указанным иском не обращался. 

Об уважительных причинах пропуска срока на обращение в суд стороной истца не заявлено.

С иском ФИО1 обратился 01 октября 2019 года, что следует из штампа спецчасти на конверте (л.д. 8), следовательно, суд к требованиям с марта 2018 год по 30 июня 2019 года применяет срок исковой давности.

За июнь - июль 2019 года, как указано выше, задолженность у ответчика перед истцом отсутствует.

В силу ч. 4 ст. 104 УИК РФ, работающие осужденные имеют право на ежегодный оплачиваемый отпуск.

Согласно приказу от 16.12.2019 года № ответчиком, в связи с этапированием в другое ИУ, истцу выплачена компенсация за неиспользованный отпуск – 18 рабочих дней в сумме 2 035 руб. 28 коп. Несмотря на то, что в указанной части требование не было заявлено, судом учтено, что и в данном случае задолженность отсутствует.

По мнению суда, доводы истца о вредных условиях труда на швейном производстве не нашли своего подтверждения.

Так, суду предоставлен протокол исследований (испытаний) и измерений шума, выполненного ООО «ЭкспертТехник-НТ», в соответствии с которым, при проверке рабочего места – рабочий швейных машин, 15 июня 2015 года установлен класс условий труда – 2 (для уровня звука), л.д. 37.

Был также составлен протокол исследований и измерений тяжести трудового процесса, заключение по идентификации на рабочем месте, согласно которому гарантии и компенсации рабочим на швейном производстве не полагаются, в виду класса условий труда – 1, уровень вредного фактора соответствует гигиеническим нормативам (л.д. 38). 

Согласно ч. 1 ст. 14 Федерального закона от 28.12.2013 N 426-ФЗ "О специальной оценке условий труда" условия труда по степени вредности и (или) опасности подразделяются на четыре класса - оптимальные, допустимые, вредные и опасные условия труда.

Допустимыми условиями труда (2 класс) являются условия, при которых на работника воздействуют вредные и (или) опасные производственные факторы, уровни воздействия которых не превышают уровни, установленные нормативами (гигиеническими нормативами) условий труда, а измененное функциональное состояние организма работника восстанавливается во время отдыха или к началу следующего рабочего дня (смены) - ч. 3.

Возражения истца о том, что неизвестно в какой камере проводили испытания, судом отклонены, поскольку в силу ст. 16 вышеуказанного ФЗ, при выявлении аналогичных рабочих мест специальная оценка условий труда проводится в отношении 20 процентов рабочих мест от общего числа таких рабочих мест (но не менее чем двух рабочих мест) и ее результаты применяются ко всем аналогичным рабочим местам.

В данном случае, на аналогичные рабочие места заполнена одна карта специальной оценки условий труда (л.д. 39).

Срок действия декларации соответствия условий труда нормативным требованиям - пять лет. По истечении этого срока в случае отсутствия в период действия декларации несчастных случаев или случаев профессиональных заболеваний, причиной которых явилось воздействие на работников вредных и (или) опасных производственных факторов, срок действия данной декларации считается продленным на следующие пять лет. В противном случае действие декларации прекращается и проводится внеплановая специальная оценка условий труда (ст. 17 Закона о специальной оценке условий труда).

Согласно ст. 108 ТК РФ на работах, где по условиям производства (работы) предоставление перерыва для отдыха и питания невозможно, работодатель обязан обеспечить работнику возможность отдыха и приема пищи в рабочее время. Перечень таких работ, а также места для отдыха и приема пищи устанавливаются правилами внутреннего трудового распорядка.

В течение рабочего дня (смены) работнику должен быть предоставлен перерыв для отдыха и питания продолжительностью не более двух часов и не менее 30 минут, который в рабочее время не включается (ч. 1 ст. 108 ТК РФ).

В данном случае, как следует из распорядка дня осужденных к ПЛС, пояснений представителя ответчика, прием пищи осужденными производится в камерах, а в рабочее время - на производственных объектах, что не противоречит действующему законодательству (л.д. 88, 92).

Вопреки доводам истца об антисанитарных условиях на рабочем месте, эксперты в своем заключении (л.д. 38) указали, что уровень вредного фактора на рабочем месте соответствует гигиеническим нормативам. 

При этом, судом учтено, что обязанность поддержания чистоты и порядка на рабочем месте лежит на работнике.

Осужденные к лишению свободы имеют право ежедневной прогулки, время зависит от условий содержания (ч. 4 ст. 69 УИК РФ).

В данном случае, в распорядке дня осужденного к ПЛС указано время прогулки с 18.30 до 20 ч. (л.д. 88, 92).

Доводы истца в той части, что он был лишен этой возможности, ничем не подтверждены. Обращение с жалобами на действия (бездействия) ответчика отрицает.

Свидетели ФИО7 и ФИО8, которые были опрошены по инициативе истца, совместно с последним не содержались, пояснения дали относительно себя. 

При этом, ФИО7 на прогулке был один раз, ФИО8 3-4 раза, когда не работал. 

Суд приходит к выводу, что пользование правом прогулки принадлежит исключительно истцу, и если он не имеет желание этим правом воспользоваться, то принуждать его никто не может. 

Доводы истца в той части, что в период работы у ответчика у него ухудшилось зрение, объективно ничем не подтверждены. 

Из выписки из амбулаторной карты ФИО1 следует, что он наблюдается у врача – инфекциониста, в связи с наличием хронического заболевания и ряда сопутствующих ему, в период с марта 2018 года по май 2019 года жалобы не были связаны с ухудшением слуха либо зрения.

Поскольку суд не усмотрел нарушение трудовых прав истца, то отсутствуют основания для удовлетворения и производных от него требований - о компенсации морального вреда.

Также истцом не доказан факт причинения нравственных и физических страданий действиями (бездействием) ответчика, в связи с чем, его исковые требования о компенсации морального вреда, в силу положений статей 150, 151 ГК РФ, не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л

ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области о взыскании задолженности по оплате труда, компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд, через Соль-Илецкий районный суд, в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Журавская С.А.

Мотивированный текст решения изготовлен 31 декабря 2019 года