УИД 43RS0***-38

Дело ***

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

07 сентября 2020 года г. Кирово-Чепецк

Кирово-Чепецкий районный суд Кировской области

в составе председательствующего судьи Коровацкой Е.В., 

при секретаре Мочаловой Н.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании с участием прокурора Ильиной Н.А., истца ФИО2, ФИО3, представителя истцов ФИО4, представителя ФИО2 ФИО5, представителя ответчика ФИО6 гражданское дело *** по искам ФИО2 и ФИО3, действующей от имени и в интересах несовершеннолетнего ФИО1, к ФИО7 о взыскании ущерба в связи со смертью кормильца и компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, действующая в интересах несовершеннолетнего сына ФИО1, обратилась в суд с иском к ФИО7 о взыскании ущерба в связи со смертью кормильца и компенсации морального вреда. В обоснование иска указала, что отец ФИО1 ФИО9 работал у ИП ФИО7 строителем. При выполнении строительных работ на объекте по адресу: 

<

адрес>, он получил производственную травму (множественные ожоги тела), в результате которой был госпитализирован и впоследствии 23 июля 2019 года скончался. ИП ФИО7 отказался выдать трудовую книжку, и оформить акт о производственной травме, заявив, что ФИО9 работал по договору подряда. Решением *** суда, вступившим в законную силу, отношения ФИО9 и ИП ФИО7 признаны трудовыми. Заключением государственной инспекции труда от 20 сентября 2019 года подтвержден несчастный случай на производстве. Среднемесячный заработок ФИО9 у ИП ФИО7 составлял около 35 000 рублей. На содержание сына ФИО14 предоставлял денежные средства в размере 13 000 рублей ежемесячно. На основании изложенного просит взыскать со ФИО7 в пользу ФИО1 в связи со смертью кормильца 13 000 рублей ежемесячно до достижения им совершеннолетия, компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей. 

ФИО2 обратилась в суд с аналогичным иском к ФИО7 о взыскании ущерба в связи со смертью кормильца и компенсации морального вреда. В обоснование иска указала, что ее сын ФИО9 работал у ИП ФИО7 строителем. При выполнении строительных работ на объекте по адресу: 

<

адрес>, он получил производственную травму (множественные ожоги тела), в результате которой был госпитализирован и впоследствии 23 июля 2019 года скончался. ИП ФИО7 отказался выдать трудовую книжку, и оформить акт о производственной травме, заявив, что ФИО9 работал по договору подряда. Решением *** суда, вступившим в законную силу, по ее иску отношения ФИО9 и ИП ФИО7 признаны трудовыми. Заключением государственной инспекции труда от 20 сентября 2019 года подтвержден несчастный случай на производстве. Среднемесячный заработок ФИО9 у ИП ФИО7 составлял около 35 000 рублей. На ее содержание ФИО9 предоставлял денежные средства в размере 5 000 рублей ежемесячно. На основании изложенного просит взыскать со ФИО7 в ее пользу в связи со смертью кормильца 5 000 рублей ежемесячно, компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей. 

Указанные иски определением суда от 04 августа 2020 года объединены в одно производство.

В судебном заседании истец ФИО3 требования иска уточнила, просила взыскать со ФИО7 в пользу ее несовершеннолетнего сына ФИО1 в связи со смертью кормильца 13 000 рублей ежемесячно до достижения им совершеннолетия и компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей. 

В судебном заседании истец ФИО2 требования иска уточнила, просила взыскать со ФИО7 в ее пользу в связи со смертью кормильца 5 000 рублей ежемесячно и компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей. Ее представитель ФИО5 уточненные требования поддержал.

Представитель истцов по устному ходатайству ФИО4 требования иска подержал, суду также пояснил, что в Фонд социального страхования за страховыми выплатами истцы не обращались, так как ответчиком не были оформлены документы о несчастном случае на производстве, требований к Фонду социального страхования не предъявляют, возражают против привлечения ФСС в качестве соответчика.

Ответчик ФИО7 просил о рассмотрении дела в его отсутствие с участием его представителя ФИО6 Требования иска не признал.

Представитель ответчика ФИО6 в судебном заседании требования иска не признал, суду пояснил, что ФИО7 прекратил деятельность в качестве ИП. Трудовой договор с ФИО9, работавшим в качестве разнорабочего, был расторгнут 22 июня 2019 года, поскольку он в течение трех месяцев не выходил на работу. С ним была достигнута договоренность, что с 01 июля 2019 года он будет работать по гражданско – правовому договору и осуществлять функции кровельщика, так как он прошел обучение. Приказ он не подписал, так как 28 июня вновь не вышел на работу. С 10 июля 2019 года ФИО9 работал на объекте по договору подряда. Причина несчастного случая – грубая неосторожность самого ФИО9, считает, что он вышел на работу в состоянии алкогольного опьянения и курил на рабочем месте, что послужило причиной возгорания. ФИО9 нарушил требования техники безопасности, о которых он должен был знать, так как прошел обучение. Кем выполнена подпись в договоре подряда вместо ФИО9, почерковедческая экспертиза не установила. С решением *** суда ответчик не согласен, как и с решением *** суда, которым отказано в признании незаконным заключения Государственной инспекции труда. Считает, что вины ИП ФИО7 в произошедшем несчастном случае не имеется. Просил в удовлетворении иска отказать в полном объеме.

Третье лицо ГУ КРО ФСС РФ просило о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя, направило в суд мнение по иску, в котором указало, что осуществляет страховые выплаты в связи со смертью кормильца в связи с несчастным случаем на производстве. Истцы не обращались за страховыми выплатами. Компенсация морального вреда подлежит взысканию с причинителя вреда.

Суд, выслушав доводы сторон, изучив материалы дела, оценив и исследовав представленные доказательства, заслушав заключение прокурора Ильиной Н.А., считавшей иск подлежащим частичному удовлетворению, приходит к следующему.

В силу ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Решением *** от 18 декабря 2019 года, вступившим в законную силу 20 февраля 2020 года ИП ФИО7 отказано в признании незаконным заключения и предписания государственного инспектора труда Государственной инспекции труда в 

<

адрес> ФИО11 Указанным решением установлено, что по результатам расследования ГИТ 20 сентября 2019 года составлено заключение, согласно которому несчастный случай на строительной площадке по адресу: 

<

адрес>, произошедший с ФИО9 17 июля 2019 года, подлежит квалификации как связанный с производством, оформлению актом формы Н-1, учету и регистрации в ИП ФИО7 Причиной несчастного случая является неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в отсутствии контроля за проведением работниками работ со стороны производителя работ ФИО13, работающего у ИП ФИО7 Апелляционным определением от 20 февраля 2020 года решение *** оставлено без изменения.

Из постановления о прекращении уголовного дела от 29 февраля 2020 года следует, что ФИО9 в день происшествия находился на рабочем месте в состоянии опьянения, вызванным употреблением алкоголя. *** года ФИО14 на работу пришел трезвый, поэтому был допущен к производству работ. Согласно выводам заключения эксперта *** от 23 января 2020 года, имеется косвенная причинно-следственная связь между полученной работником ИП ФИО7 ФИО9 производственной травмой и невыполнением непосредственным руководителем гидроизоляционных работ и связанного с ними процесса замены газового баллона, т.е. производителем работ ФИО13, который не выполнил входящие в его обязанности действия, что привело к возгоранию газовоздушной смеси в результате механического образования искр из-за соударения присоединительных элементов газовой арматуры с ключом, выполненным из искрообразующего материала, при разъединении резьбового соединения газового редуктора и запорно-регулировочного вентиля, расположенного на газовом баллоне, в результате чего ФИО9 получил термический ожог 90 % поверхности тела, что повлекло причинение тяжкого вреда его здоровью и в последствии повлекло смерть ФИО9 Имеется прямая причинно-следственная связь между полученной работником ИП ФИО7 ФИО9 производственной травмой и применением ФИО9 при замене газового баллона искрообразующего инструмента, не отвечающего требованиям безопасности труда, что явилось нарушением требований Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 25.04.2012 № 390 «О противопожарном режиме», а именно: п.п. «б» п. 95, согласно которому при использовании газовых приборов запрещается присоединение деталей газовой арматуры с помощью искрообразующего инструмента; п. 151, согласно которому в пожаровзрывоопасных участках должен применяться инструмент из безыскровых материалов или в соответствующем взрывобезопасном исполнении. Орган предварительного расследования пришел к выводу, о том, что несчастный случай на производстве произошел вследствие небрежного поведения ФИО9,, который нарушил правила техники безопасности при работе с газовой горелкой, по которым он прошел надлежащее обучение, находился в состоянии алкогольного опьянения на рабочем месте. В ходе расследования уголовного дела у ФИО7 и ФИО13 не установлено умысла на нарушение трудового законодательства РФ. Уголовное дело по факту смерти ФИО9 по ч.2 ст. 216 УК прекращено в связи с отсутствием в деянии ФИО13 и ФИО7 состава преступления, то есть по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ.

Решением *** суда от 10 марта 2020 года ***, вступившим в законную силу 14 апреля 2020 года, отношения между ИП ФИО7 и ФИО9, имеющиеся на момент несчастного случая, признаны трудовыми. Указанным решением установлено, что ФИО9 работал у ИП ФИО7 по трудовому договору с октября 2018 года. Доказательств прекращения трудового договора 28 июня 2019 года не представлено. Доводы представителя ИП ФИО7 о том, что с 01 июля 2019 года ФИО9 на основании заключенного с ним договора подряда от 01 июля 2019 года и акта допуска для производства строительно – монтажных работ от 01 июля 2019 года был допущен к выполнению работ по устройству гидроизоляции и кровли по адресу: 

<

адрес>, опровергаются заключением эксперта, которым подтверждено, что подпись в договоре подряда от имени ФИО9 и в акте-допуске для производства строительно - монтажных работ на территории выполнена не ФИО9, а другим лицом. 

Решением установлено, что 17 июля 2019 года около 14 часов на вышеуказанной строительной площадке при производстве ФИО14 работ с использованием газового оборудования произошло воспламенение газовой горелки, в результате чего ФИО9 причинены ожоги 90 % тела, которые повлекли причинение тяжкого вреда его здоровью. 23 июля 2019 года ФИО9 скончался. Несчастный случай с ФИО9 произошел на рабочем месте, определенном ФИО13 (производитель работ). ФИО14 относился к лицам, участвовавшим в производственной деятельности работодателя, травма получена работником во время его рабочей смены и на территории работодателя. 

Таким образом, вступившими в законную силу решениями *** судов 

<

адрес> установлено, что в период работы ФИО9 у ИП ФИО7 с работником ФИО9 17 июля 2019 года произошел несчастный случай на производстве, повлекший его смерть.

Согласно абз. 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

В соответствии с абз. 4 и 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса РФ указанным выше правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно ст. 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом (часть 8 статьи 220 Трудового кодекса РФ).

Таким законом, устанавливающим порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении обязанностей по трудовому договору, является Федеральный закон от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".

Статья 210 Трудового кодекса РФ, определяя основные направления государственной политики в области охраны труда, называет среди них защиту законных интересов работников, пострадавших от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, а также членов их семей на основе обязательного социального страхования работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Согласно абз. 3 п. 1 ст. 1 ФЗ от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний предусматривает в том числе возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору. Застрахованными по смыслу статьи 3 и пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ являются, в частности, физические лица, выполняющие работу на основании трудового договора, заключенного со страхователем. Страхователь - юридическое лицо любой организационно-правовой формы (в том числе иностранная организация, осуществляющая свою деятельность на территории Российской Федерации и нанимающая граждан Российской Федерации) либо физическое лицо, нанимающее лиц, подлежащих обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ. Страховой случай - подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья или смерти застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию. Страховщиком по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве является Фонд социального страхования Российской Федерации.

В силу чт. 7 ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" право застрахованных на обеспечение по страхованию возникает со дня наступления страхового случая. Право на получение единовременной страховой выплаты в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая имеют: дети умершего, не достигшие возраста 18 лет, а также его дети, обучающиеся по очной форме обучения, - до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет; родители, супруг (супруга) умершего. Право на получение ежемесячных страховых выплат в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая имеют: дети умершего, не достигшие возраста 18 лет, а также его дети, обучающиеся по очной форме обучения, - до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет; ребенок умершего, родившийся после его смерти; один из родителей, супруг (супруга) либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за состоявшими на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими возраста 14 лет либо достигшими указанного возраста, но по заключению учреждения медико-социальной экспертизы или медицинской организации признанными нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе; иные нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания, а также лица, состоявшие на иждивении умершего, ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет со дня его смерти. В случае смерти застрахованного один из родителей, супруг (супруга) либо другой член семьи застрахованного, неработающий и занятый уходом за детьми, внуками, братьями и сестрами умершего и ставший нетрудоспособным в период осуществления ухода, сохраняет право на получение ежемесячных страховых выплат после окончания ухода за этими лицами. 

В силу ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда, в том числе работодатель обязан обеспечить безопасность применяемых в производстве инструментов. Все работники, выполняющие трудовые функции по трудовому договору, подлежат обязательному социальному страхованию. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. Возмещение вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей осуществляется в рамках обязательного социального страхования в соответствии с Федеральным законом от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ Фондом социального страхования Российской Федерации как страховщиком по этому виду страхования. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение имеют лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца, то есть нетрудоспособные иждивенцы умершего или лица, имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания. Моральный же вред членам семьи работника, потерявшим кормильца, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, должен возмещать причинитель вреда, то есть работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Поскольку вступившими в законную силу судебными решениями установлено, что несчастный случай с ФИО9 произошел на производстве, отношения признаны трудовыми, то лицом, обязанным обеспечивать право работника на безопасные условия труда, является работодатель ФИО9 – ИП ФИО7 Суд находит несостоятельными доводы представителя ответчика о том, что ФИО9 исполнял обязанности по договору подряда и сам нес ответственность за безопасное выполнение работ, поскольку факт именно трудовых отношений установлен вступившим в законную силу решением суда. Кроме того, указанным судебным решением также установлено, что ИП ФИО7 был зарегистрирован в региональном отделении ФСС в качестве страхователя 15 июля 2016 года. Также суд отклоняет доводы представителя ответчика о том, что в необеспечении безопасности работ отсутствует вина работодателя ФИО7 и производителя работ ФИО13, полагавших, что ФИО9 работает по договору подряда, поскольку судами ранее установлено, что подписи в договоре подряда и в акте-допуске выполнены не ФИО9, при оформлении указанных документов работодатель ФИО7 и производитель работ ФИО13 не видели, как ФИО9 в них расписывался, о чем также подтвердил представитель ответчика. А обязанность обеспечить безопасность применяемых в производстве инструментов, а именно обеспечить ФИО9 при замене газового баллона инструментом из безыскровых материалов или в соответствующем взрывобезопасном исполнении, возложена на работодателя в силу прямого указания в законе (ст. 121 ТК РФ).

Доказательств того, что ФИО9 был обеспечен инструментом из безыскровых материалов или в соответствующем взрывобезопасном исполнении, однако намеренно либо в силу неосмотрительности использовал вместо него искрообразующий инструмент, не отвечающий требованиям безопасности труда, суду не представлено, ни *** судом, ни Государственной инспекцией труда не установлено. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что работодатель ФИО9 ИП ФИО7 ненадлежщим образом обеспечил безопасность проводимых работ по обустройству гидроизоляции и кровли по адресу: 

<

адрес>, вследствие чего является непосредственно лицом, ответственным за причинение вреда.

Поскольку смерть ФИО9 наступила в результате несчастного случая на производстве во время его работы у ИП ФИО7, то применению подлежат положения закона об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. 

Погибший ФИО9 являлся сыном истца ФИО2 и отцом несовершеннолетнего ФИО1, 

<

дата> года рождения, что подтверждено свидетельствами о рождении ФИО1, ФИО9 Брак ФИО9 с матерью несовершеннолетнего ФИО1 -ФИО3 был прекращен 20 марта 2013 года, что подтверждено свидетельством о расторжении брака.

Как разъяснено в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.03.2011 N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" надлежит учитывать, что положениями Трудового кодекса Российской Федерации, регулирующими вопросы расследования несчастных случаев на производстве (статьи 227 - 231), предусматривается возможность квалификации в качестве несчастных случаев, связанных с производством, и составление актов по форме Н-1 по всем несчастным случаям, имевшим место при исполнении работниками их трудовых обязанностей, даже если в причинении вреда работнику виновно исключительно третье лицо, не являющееся работодателем этого работника. Следовательно, по всем случаям, признанным связанными с производством, пострадавший работник со дня наступления страхового случая в соответствии со статьей 7 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ вправе требовать обеспечения по страхованию.

Таким образом, требования истцов ФИО3, действующей от имени несовершеннолетнего сына, и ФИО2 о взыскании ежемесячных платежей на их содержание в связи со смертью ФИО9 предъявлены к ненадлежащему ответчику, поскольку такие платежи производятся в связи со смертью работника в рамках социального страхования от несчастных случаев на производстве. Указанные требования истцов к ФИО7 не подлежат удовлетворению.

Вместе с тем, как указано выше и как разъяснил Верховный Суд РФ в п. 7 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.03.2011 N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", следует иметь в виду, что компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена. Поэтому, если наряду с требованиями о взыскании страхового возмещения заявлены требования о возмещении морального вреда, причиненного застрахованному в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, суд с согласия истца вправе привлечь к участию в деле в качестве соответчика причинителя вреда (работодателя (страхователя) или лица, ответственного за причинение вреда), поскольку согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ такой вред подлежит компенсации причинителем вреда.

Вина работодателя в ненадлежащей организации работ, приведшей к гибели работника, установлена судебными актами Ленинского и Первомайского судов. В частности указанными решениями установлено, что причиной смерти ФИО9 явилось не алкогольное опьянение, а получение ожога 90 процентов тела, что следует из медицинских документов. От работы ФИО9 по причине алкогольного опьянения работодателем не отстранялся, инструктаж по технике безопасности работодателем или уполномоченным им лицом не проводился, что подтверждалось пояснениями производителя работ ФИО13, при замене газового баллона ФИО9 не был обеспечен инструментом из безыскровых материалов или в соответствующем взрывобезопасном исполнении.

Доводы представителя ответчика о том, что в ходе расследования уголовного дела у ФИО7 и ФИО13 не установлено умысла на нарушение трудового законодательства РФ и уголовное дело по факту смерти ФИО9 по ч.2 ст. 216 УК прекращено в связи с отсутствием в деянии ФИО13 и ФИО7 состава преступления, то есть по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ, не имеют самостоятельного юридического значения при рассмотрении гражданского дела о предусмотренных законом гражданско-правовых последствиях произошедшего несчастного случая на производстве, не влекут освобождения от гражданско-правовой ответственности за ненадлежащее исполнение работодателем своих обязанностей, предусмотренных трудовым законодательством.

В качестве обоснования освобождения от гражданско-правовой ответственности представителем ответчика также заявлено о том, что ФИО7 прекратил свою деятельность в качестве индивидуального предпринимателя 06 февраля 2020 года. Суд отклоняет указанный довод по следующим основаниям.

Лица в гражданском праве делятся на граждан (физических лиц) и организации (юридических лиц). В силу ст. 17 ГК РФ способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. В соответствии со ст. 18 ГК РФ содержание правоспособности граждан заключается в следующем: граждане могут иметь имущество на праве собственности; наследовать и завещать имущество; заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создавать юридические лица самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами; совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах; избирать место жительства; иметь права авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых законом результатов интеллектуальной деятельности; иметь иные имущественные и личные неимущественные права. На основании ст. 21 ГК РФ способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. В силу ст. 22 ГК РФ полный или частичный отказ гражданина от правоспособности или дееспособности и другие сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности, ничтожны, за исключением случаев, когда такие сделки допускаются законом.

В силу ст. 49 ГК РФ правоспособность юридического лица возникает с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц сведений о его создании и прекращается в момент внесения в указанный реестр сведений о его прекращении.

Согласно ст. 23 ГК РФ гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя, за исключением случаев, предусмотренных абзацем вторым настоящего пункта. 

На основании ст. 24 ГК РФ гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание. Как разъяснил Верховный суд РФ в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства", указанная норма закрепляет полную имущественную ответственность физического лица независимо от наличия статуса индивидуального предпринимателя и не разграничивает имущество гражданина как физического лица либо как индивидуального предпринимателя (п.55 Постановления).

Таким образом, утрата физическим лицом статуса индивидуального предпринимателя не влечет прекращение его правоспособности и дееспособности, вследствие чего он продолжает исполнять созданные для себя обязанности, в том числе по возмещению вреда, причиненного в период осуществления им предпринимательской деятельности без образования юридического лица.

Как установлено пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда (как имущественного, так и морального), вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6 (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10) разъяснено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (абзац второй пункта 1 названного постановления).

Моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников (абзац второй пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 указано, что в соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из приведенных выше норм Трудового кодекса Российской Федерации, Гражданского кодекса Российской Федерации и с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данных в постановлении от 20 декабря 1994 г. N 10 (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6), суд находит установленной противоправность бездействия работодателя ФИО7 по необеспечению безопасных условий труда (организации допуска на рабочее место, проведение инструктажа по технике безопасности, обеспечении надлежащими инструментами для работы) как причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда - смертью ФИО9 вследствие несчастного случая на производстве - и противоправностью действий (бездействия) его работодателя, степень вины работодателя в наступлении смерти ФИО9 при исполнении трудовых обязанностей, а также конкретные обстоятельства несчастного случая, личность умершего, состав его семьи, степень физических и нравственных страданий его матери и его сына, обусловленных индивидуальными особенностями потерпевших.

Суд считает, что к спорным отношениям подлежат применению нормы трудового законодательства, возлагающие на работодателя обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда, Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ, определяющие в том числе порядок возмещения вреда лицам, имеющим право на возмещение вреда в связи со смертью кормильца при исполнении трудовых обязанностей, а также положения Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие основания и размер компенсации морального вреда членам семьи в случае смерти кормильца, соответственно.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о взыскании со ФИО7 компенсации морального вреда, причиненного матери ФИО9 ФИО2 и сыну ФИО9 ФИО14, 

<

дата> года рождения, смертью ФИО9 в результате несчастного случая на производстве, и определяет размер компенсации в сумме 600 000 рублей в пользу каждого.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Требования иска ФИО2 и ФИО3, действующей от имени и в интересах несовершеннолетнего ФИО1, к ФИО7 о взыскании ущерба в связи со смертью кормильца и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать со ФИО7 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного смертью сына, в размере 600 000 рублей.

Взыскать со ФИО7 в пользу ФИО1 в лице его законного представителя – матери ФИО3 компенсацию морального вреда, причиненного смертью отца, в размере 600 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исков ФИО2 и ФИО3, действующей в интересах и от имени несовершеннолетнего ФИО1, о взыскании ежемесячных выплат в связи со смертью кормильца – отказать.

Взыскать со ФИО7 судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 600 рублей в пользу муниципального образования «

<

адрес>».

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кировский областной суд в течение месяца с момента изготовления в окончательной форме путем подачи жалобы в Кирово-Чепецкий районный суд Кировской области.

Председательствующий судья Е.В. Коровацкая

Мотивированное решение изготовлено 11 сентября 2020 года.