№

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 октября 2020 года 

<

адрес>

Сунженский районный суд Республики Ингушетия в составе председательствующего судьи Ярыгина Л.И.,

при секретаре судебного заседания ФИО4, с участием представителя истца – ФИО2, представителя Управления Федерального Казначейства по РИ – ФИО13, действующего на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5, по доверенности, старшего помощника прокурора 

<

адрес> РИ – ФИО6, рассмотрев исковое заявление ФИО16 Исы ФИО3 к Министерству Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по РИ о взыскании компенсации морального вреда и судебных расходов, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО15 обратился в суд с иском к Министерству Финансов РФ в лице Управления Федерального Казначейства по РИ о взыскании компенсации морального вреда и судебных расходов. В обоснование иска указал, что 19.02.2019 года по результатам проведения доследственной проверки по факту причинения телесных повреждений ФИО7 старшим следователем СО по 

<

адрес> СУ СК России по РИ ФИО8 было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п.п. «г» и «д» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

В фабуле уголовного дела был указан я, как участник драки, а именно: «ДД.ММ.ГГГГ в г.

<

адрес>, рядом с административным зданием УМЧС по 

<

адрес> ФИО15 и его брат ФИО9 причинили побои ФИО7, после чего увезли его в неизвестном направлении, а также угрожали физической расправой».

ДД.ММ.ГГГГ данное дело соединено с уголовным делом №, возбужденным ДД.ММ.ГГГГ по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ. Соединенному делу присвоен номер №.

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № объединено с уголовным делом №, возбужденным 04.04.2018г. по признакам преступления, предусмотренного ч. 1. ст. 119 УК РФ. Соединенному делу присвоен номер №. 

ДД.ММ.ГГГГ по данному уголовному делу мне было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ и ч. 1 ст. 119 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении меня направлено прокурору 

<

адрес> для утверждения обвинительного заключения и передачи дела по подсудности.

31.01.2019 г. заместитель прокурора 

<

адрес> ФИО10 изучив материалы уголовного дела, признал недопустимыми все доказательства, полученные в рамках расследования уголовного дела № в связи с существенными нарушениями права ФИО15, а также правил подследственности, установленных ст.ст.150 и 151 УПК РФ, допущенными должностными лицами СО по 

<

адрес> СУ СК РФ по Республики Ингушетия на стадии возбуждения уголовного дела.

01.02.2019 уголовное дело возвращено в СО по 

<

адрес> СУ СК России по 

<

адрес> для производства дополнительного расследования.

01.03.2019 г. заместителем руководителя СО по 

<

адрес> СУ СК России по РИ ФИО11 отменены постановления о возбуждении уголовных дел № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением старшего следователя СО по 

<

адрес> СУ СК России по 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело (уголовное преследование) в отношении меня прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, то есть в связи с непричастностью к совершению преступлений.

Таким образом, доказана моя непричастность к причинению побоев ФИО7, то есть непричастность к совершению преступлений, предусмотренных п.п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ и ч. 1 ст. 119 УК РФ, из-за чего я был привлечен к уголовной ответственности и что явилось поводом к моему увольнению из органов внутренних дел РФ после около 20 лет службы.

Так, ДД.ММ.ГГГГ приказом МВД по 

<

адрес> № л/с я был уволен из органов внутренних дел РФ по п. 9 ч. 3 ст. 82 ФЗ -342 (в связи с совершением проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел).

Постановление о возбуждении в отношении меня уголовного дела, а также ряд доказательств по уголовному делу, признанных впоследствии недопустимыми, использовались и органом внутренних дел при оформлении заключения служебной проверки и моего увольнения.

Кроме того, длительное время ко мне были применены меры пресечения в виде домашнего ареста и подписки о невыезде с полным ограничением прав на осуществление каких-либо действий, в частности: запрет на свободное передвижение за пределы дома по месту жительства, запрет на телефонные переговоры, кроме как для связи с сотрудником ФСИН, со следователем, в производстве у которого находится уголовное дело и адвокатом по уголовному делу, а также для вызова, в случае необходимости, экстренных служб.

Также был наложен запрет на получение и отправление любой корреспонденции, в том числе с использованием сети «Интернет».

Для защиты своих нарушенных конституционных прав я неоднократно обращался к сотруднику УИИ ОФСИН по 

<

адрес> ФИО12, который осуществлял надзор за исполнением мною меры пресечения, с просьбой доставить меня в Сунженский районных суд для участия в процессе по моему иску о восстановлении на службе в ОВД, однако получил от него отказ, в связи с тем, что конвоировать меня он может только по письменному поручению суда или следователя.

Более того, из-за незаконных действий следственных органов, возбудивших уголовное дело в отношении меня и проводивших незаконные следственные действия, которые впоследствии прокурором были признаны недопустимыми, я перенес ишемический лакунарный инсульт и длительное время находился на стационарном и амбулаторном лечении.

В результате инсульта у меня ухудшилось зрение и возникли проблемы с памятью.

Кроме того, в результате незаконных обысков, а также последовавших затем процессуальных действий следователя, в том числе моего домашнего ареста, заболела и скоропостижно скончалась ДД.ММ.ГГГГ моя сестра ФИО1, что также явилось сильным ударом для меня.

Моральный вред мне был причинен также в результате:

- нахождения в статусе подозреваемого;

- нахождение в статусе обвиняемого;

- проведения обыска в моем доме и доме моей матери;

Мои моральные страдания усугублялись тем, что на момент незаконного уголовного преследования я занимал должность начальника отделения по расследованию организованной преступной деятельности в сфере незаконного оборота наркотических средств следственной части СУ МВД по 

<

адрес>, куда был назначен сразу после окончания Академии Управления МВД России с отличием.

Будучи офицером МВД, занимающим руководящую должность в Министерстве, я был незаконно подвергнут уголовному преследованию и в этой связи увольнению, что также привело к потере мной авторитета руководителя.

В связи с этим о привлечении Меня к уголовной ответственности знали почти все сотрудники МВД по 

<

адрес>, знакомые и родственники.

Из-за расспросов в школе о моем привлечении к уголовной ответственности мои дети, учащиеся 5, 7 и 8 классов, стали замкнутыми и начали отставать от школьной программы.

При проведении предварительного следствия, более года я находился в постоянном напряжении, ожидая проведения очередных следственных

действий, обысков, очных ставок, экспертиз и проведения других следственных действий.

Более того, после возбуждения в отношении меня уголовного дела, в моем доме, и доме моей матери проводился обыск, чему также были свидетелями мои дети, соседи, родственники.

Кроме того, я боялся, что меня уволят, что в последствии и произошло, я остался без работы, и мне нечем было кормить свою семью. Все это время, более года, пока шло следствием мне приходилось занимать деньги у родственников и знакомых, чтобы поддерживать свою семью.

Даже сейчас, когда уголовное преследование в отношении меня прекращено, я продолжаю судиться с МВД по 

<

адрес>, чтобы восстановиться на работе, восстановить свое честное имя и обеспечивать свою семью. Ввиду изложенного, просит взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет Казны Российской Федерации в пользу ФИО16 Исы ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 10 000 000 (десять миллионов) рублей и судебные расходы.

В судебном заседании истец ФИО15 исковые требования поддержал в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Представитель Управления Федерального Казначейства по 

<

адрес> – ФИО13, в судебном заседании представил письменное возражение на исковое заявление и пояснил, что УФК по 

<

адрес> не оспаривает права истца на реабилитацию и компенсацию морального вреда, связанного с незаконным уголовным преследованием, при этом заявленную сумму компенсации морального вреда считает завышенной и несоразмерной причиненным ФИО15 нравственным и физическим страданиям. В связи с этим просил снизить сумму исковых требований до разумных пределов. 

Старший помощник прокурора 

<

адрес> Республики Ингушетия – ФИО6, не возражал против удовлетворения исковых требований при снижении суммы компенсации морального вреда и судебных расходов до разумных пределов.

Суд, исследовав письменные материалы дела с учетом положений ст. 56 ГПК РФ, оценив доказательства в совокупности в порядке ст. 67 ГПК РФ, приходит к следующему.

В соответствии со ст. 19 Конституции РФ каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. 

В силу ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии со ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, возмещается за счет казнь] Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Как усматривается из материалов дела, 19.02.2019 года по результатам проведения доследственной проверки по факту причинения телесных повреждений ФИО7 старшим следователем СО по 

<

адрес> СУ СК России по РИ ФИО8 было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п.п. «г» и «д» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ данное дело соединено с уголовным делом №, возбужденным ДД.ММ.ГГГГ по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ. Соединенному делу присвоен номер №.

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № объединено с уголовным делом №, возбужденным 04.04.2018г. по признакам преступления, предусмотренного ч. 1. ст. 119 УК РФ. Соединенному делу присвоен номер №. 

31.01.2019 г. заместитель прокурора 

<

адрес> ФИО10 изучив материалы уголовного дела, признал недопустимыми все доказательства, полученные в рамках расследования уголовного дела № в связи с существенными нарушениями права ФИО15, а также правил подследственности, установленных ст.ст.150 и 151 УПК РФ, допущенными должностными лицами СО по 

<

адрес> СУ СК РФ по Республики Ингушетия на стадии возбуждения уголовного дела.

01.03.2019 г. заместителем руководителя СО по 

<

адрес> СУ СК России по РИ ФИО11 отменены постановления о возбуждении уголовных дел № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением старшего следователя СО по 

<

адрес> СУ СК России по 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело (уголовное преследование) в отношении меня прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, то есть в связи с непричастностью к совершению преступлений.. 

Таким образом, судом установлено, что ФИО15, незаконно был подвергнут уголовному преследованию по обвинению в совершении преступлений, предусмотренного п.п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ и ч. 1 ст. 119 УК РФ, и имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования.

В силу ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из Постановления Конституционного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-П «...признавая необходимость повышенного уровня защиты прав и свобод граждан в правоотношениях, связанных с публичной ответственностью, в частности уголовной и административной, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что законодательные механизмы, действующие в этой сфере, должны соответствовать вытекающим из статей 17, 19, 45, 46 и 55 Конституции Российской Федерации и общих принципов права критериям справедливости, соразмерности и правовой безопасности, с тем чтобы гарантировать эффективную защиту прав и свобод человека и гражданина, в том числе посредством справедливого правосудия (Постановления от ДД.ММ.ГГГГ N 14-П, от ДД.ММ.ГГГГ N 5-П и от ДД.ММ.ГГГГ N 8-П)... Конкретизируя конституционно-правовой принцип ответственности государства за незаконные действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, федеральный законодатель при установлении порядка и условий возмещения вреда, причинённого такими действиями (бездействием), должен - исходя из необходимости наиболее полного возмещения вреда - принимать во внимание особенности регулируемых общественных отношений и с учетом специфики правового статуса лиц, которым причинен вред при уголовном преследовании, предусматривать наряду с общими гражданско-правовыми правилами компенсации вреда упрощающие процедуру восстановления прав реабилитированных лиц специальные публично-правовые механизмы, обусловленные тем, что гражданин, необоснованно подвергнутый от имени государства уголовному преследованию, нуждается в особых гарантиях защиты своих прав (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1-П и от ДД.ММ.ГГГГ N 5-П)... Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Международного пакта о гражданских и политических правах (подпункт "а" пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9, пункт 6 статьи 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи 5, статья 3 Протокола N 7), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или судебной ошибки, на соответствующую компенсацию и обязанность государства обеспечить эффективные средства правовой защиты нарушенных прав. Такой подход нашел отражение в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята ДД.ММ.ГГГГ резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН), закрепляющей, что лица, которым в результате неправомерных действий был причинен вред, включая телесные повреждения, материальный, моральный ущерб или существенное ущемление их основных прав, должны иметь право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб; государства - члены ООН обязаны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали интересам защиты этих лиц путем обеспечения им возможности изложения своей позиции и рассмотрения ее судом на всех этапах судебного разбирательства в случаях, когда затрагиваются их личные интересы.

Из приведенных положений Конституции РФ, международно-правовых актов и правовых позиций Конституционного Суда РФ следует, что федеральный законодатель, предусматривая специальные механизмы восстановления нарушенных прав для реализации публично-правовой цели - реабилитации каждого, кто незаконно или необоснованно подвергся уголовному преследованию, не должен возлагать на гражданина излишние обременения, а напротив, обязан гарантировать, основываясь на принципах правового государства, верховенства права, юридического равенства и справедливости, именно эффективное восстановление в правах - скорейшее возмещение причиненного вреда в полном объеме в процедурах, максимально отвечающих интересам таких лиц. Незаконное или необоснованное уголовное преследование является грубым посягательством на достоинство личности, поскольку человек становится объектом произвола со стороны органов государственной власти и их должностных лиц, призванных защищать права и свободы человека и гражданина от имени государства, которое, выполняя свою конституционную обязанность по охране прав потерпевших от злоупотреблений властью и обеспечивая защиту их интересов и требований, должно способствовать устранению нарушении прав этих лиц и восстановлению достоинства личности, что в полной мере отвечает требованиям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, предусматривающей необходимость обеспечения потерпевшему доступа к правосудию в сочетании со справедливым обращением и признанием его достоинства (пункт 4)...».

В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности личная неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, право свободного передвижения, являются личными неимущественными правами гражданина.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии со ст. ст. 1070, 1071 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры в порядке, установленном законом. В случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий.

Как сказано в ч. 2 ст.1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда: вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Комментируемая статья устанавливает, что подлежит возмещению моральный вред, причиненный гражданину в связи с деятельностью правоохранительных органов и судов.

В этой связи в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10 (в ред. от б февраля 2007 г.) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" отмечается, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда, следует руководствоваться не только нормами Гражданского Кодекса РФ, но и в силу того, что международные договоры РФ, являются частью ее правовой системы (ст. 7 ГК РФ), постановлениями Европейского суда по правам человека от ДД.ММ.ГГГГ по делу «Смирнова против России» (Жалобы № и 48183/99), от ДД.ММ.ГГГГ по делу «Кабанов против России» (Жалоба №), которые в соответствии со ст. 7 ГК РФ, и ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, являются не только составной частью российской правовой системы, действуют непосредственно, но и имеют высшую юридическую силу, по отношению к нормам российского законодательства.

При таких обстоятельствах, при разрешении спора суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения заявленных исковых требований.

Однако суд не может согласиться с размером заявленной компенсации, с учетом фактических обстоятельств дела суд считает, что взыскание с Министерства Финансов Российской Федерации компенсации морального вреда в размере 950 (девятьсот пятидесяти тысяч) рублей, будет отвечать требованиям разумности и справедливости.

В удовлетворении остальной части исковых требований надлежит отказать.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Как усматривается из материалов дела, представитель истца ФИО2 действует на основании доверенности 

<

адрес>1 от ДД.ММ.ГГГГ в интересах ФИО16 Исы ФИО3.

Истец ФИО15 в исковом заявлении просит взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны РФ произведенные судебные расходы, однако в материалах дела отсутствует договор об оказании юридической помощи и документы подтверждающие оплату услуг представителя. 

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В силу ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с данным Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 ГК РФ эта обязанность не возложена на другой орган.

Согласно п. 1 ст. 242.2 БК РФ для исполнения судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц, судебных актов о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок за счет средств федерального бюджета документы, указанные в п. 2 ст. 242.1 БК РФ, направляются для исполнения в Минфин России.

Таким образом, с учетом содержания указанных норм, обязанность по произведению выплаты указанной суммы компенсации морального вреда, подлежит возложению на Министерство Финансов Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, 

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО16 Исы ФИО3 удовлетворить частично. 

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации за счет Казны Российской Федерации в пользу ФИО16 Исы ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 950 (девятьсот пятидесяти тысяч) рублей. 

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Ингушетия в течение месяца со дня его вынесения.

Решение суда в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Копия верна

Судья 

Сунженского районного суда РИ Л.И. Ярыгин

Поступило 

ДД.ММ.ГГГГ 

Принято к производству 

ДД.ММ.ГГГГ 

Назначено 

ДД.ММ.ГГГГ 

Начато рассмотрение 

ДД.ММ.ГГГГ 

Рассмотрено 

ДД.ММ.ГГГГ 

Срок рассмотрения 

3 месяц 7 дней 

Строка 

196