Дело № 1-5/2017 КОПИЯ 

П Р И Г О В О Р

 ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

г. Кировград 07 марта 2017 года 

Кировградский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Букреевой Т.А.,

при секретарях Микрюковой Е.А., Фазуловой А.З., 

с участием государственных обвинителей - помощника прокурора г. Кировграда Латыпова Ю.И., прокурора г. Кировграда Титова А.В.,

подсудимого, ответчика ФИО1, 

его защитника – адвоката Порошиной Т.И.,

потерпевшей, истца ФИО2,

ее представителя адвоката Достовалова Г.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО1, ****, ранее не судимого, находящегося под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, копию обвинительного заключения получившего 11.08.2016 года,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст. 293, ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

Органами предварительного следствия ФИО1 предъявлено обвинение в причинении смерти Р.Т.А. по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, а также в халатности, то есть ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного отношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав граждан, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В обвинительном заключении и предъявленном обвинении указано, что, по мнению органов следствия, данные преступления совершены им при следующих обстоятельствах: ФИО1, работающий в должности участкового врача – терапевта МУЗ «Центральная городская больница Кировградского ГО», расположенного по адресу: 

<

...> (далее по тексту Кировградская ЦГБ), имеющий высшее медицинское образование по специальности «****», приказом главного врача Кировградской ЦГБ № ** от **** временно, с **** на период отпуска заведующего терапевтическим отделением Кировградской ЦГБ Ш.Ж.К., назначен врачом – терапевтом с исполнением обязанностей заведующего терапевтическим отделением и совмещением должности врача – терапевта. В соответствии с **** должностной инструкции заведующего отделением (с содержанием которой ФИО1 ознакомлен под роспись) ФИО1 относится к категории руководителей, которому подчиняется работающий в отделении медицинский персонал, осуществляет непосредственное руководство деятельностью медицинского персонала отделения, выполняет полную рабочую нагрузку врача, несет дежурства по учреждению, оказывает консультативную помощь медицинскому персоналу, консультирует и ведет больных, пациентов, представляемых врачами отделения, контролирует правильность диагностики и объема лечебно-диагностических мероприятий, проводимых врачами отделения, незамедлительно ставит в известность главного врача или его заместителя обо всех чрезвычайных происшествиях в отделении, контролирует правильность и своевременность оформления персоналом медицинской документации, принимает участие в подборе кадров, обеспечивает рациональную расстановку, перемещение кадров, обеспечивает условия для надлежащего исполнения медицинским персоналом своих должностных обязанностей, уполномочен давать обязательные для исполнения персоналом отделения указания, вносить предложения о поощрении отличившихся работников, наложении взысканий на нарушителей производственной и трудовой дисциплины, несет ответственность за ненадлежащее исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей, то есть временно осуществляет организационно-распорядительные функции в Кировградской ЦГБ, являясь должностным лицом системы здравоохранения Российской Федерации.

В соответствии со ст. 41 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

В соответствии со ст.ст. 17, 20, 38, 40, 60 «Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан» (утвержденных Верховным Советом РФ 22.07.1993 № 5487-1) граждане Российской Федерации обладают неотъемлемым правом на охрану здоровья. Это право обеспечивается, в том числе, предоставлением населению доступной медико-социальной помощи, которая оказывается медицинскими работниками в учреждениях, в том числе, муниципальной системы здравоохранения. 

Государство обеспечивает гражданам охрану здоровья независимо от пола, расы, национальности, языка, социального происхождения, должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь, в том числе, в муниципальной системе здравоохранения в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации и нормативными правовыми актами органов местного самоуправления. 

При этом, первичная медико-санитарная помощь оказывается, в том числе, в стационарно-поликлинических и больничных учреждениях муниципальной системы здравоохранения врачами-терапевтами участковыми, врачами-специалистами, а также соответствующим средним медицинским персоналом.

Специализированная медицинская помощь гражданам при заболеваниях, требующих специальных методов диагностики, лечения и использования сложных медицинских технологий, оказывается врачами-специалистами в лечебно-профилактических учреждениях, получивших лицензию на медицинскую деятельность.

Врач обязан честно исполнять свой врачебный долг, посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека; быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну, внимательно и заботливо относиться к больному, действовать исключительно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Виды и стандарты специализированной медицинской помощи, оказываемой в учреждениях здравоохранения, устанавливаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим нормативно-правовое регулирование в сфере здравоохранения. 

Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации в пределах его компетенции издан приказ № 630 от 04.09.2006 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмонией» (далее по тексту – Приказ № 630), а также приказ № 411 от 08.06.2007 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмонией, вызванной Streptococcus pnevmoniae; пневмонией, вызванной Haemophilus influenzae (палочкой ФИО3 - ФИО4); бактериальной пневмонией, неклассифицированной в других рубриках; пневмонией, вызванной другими инфекционными возбудителями, неклассифицированной в других рубриках; пневмонией, без уточнения возбудителя; абсцессом легкого с пневмонией (при оказании специализированной помощи)» (далее по тексту – Приказ № 411), в соответствии с которыми руководителям муниципальных учреждений здравоохранения, специализированных медицинских учреждений в субъектах Российской Федерации рекомендовано использовать стандарты медицинской помощи больным с указанными заболеваниями. 

ФИО1, являясь должностным лицом муниципального учреждения здравоохранения, ненадлежащим образом исполняя свои должностные и профессиональные обязанности вследствие недобросовестного отношения к службе, в период с **** по ****, не организовал оказание и не оказал надлежащим образом медицинскую помощь больному Р.Т.А., что повлекло причинение по неосторожности его смерть. Указанное преступление совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах. 

В период с **** по **** Р.Т.А., находясь на отдыхе в Р.У., обратился за медицинской помощью в Д. районную больницу г. К., где ему был поставлен диагноз «****» (со слов врача, возможно, начиналась ****). До **** Р.Т.А. выполнил назначения врача и при отсутствии признаков болезни выехал за рулем на автомобиле домой в пос. ФИО5 городского округа Свердловской области, куда прибыл ****.

**** Р.Т.А., в связи с имеющимся у него заболеванием обратился за медицинской помощью в отделение врачебной практики (далее – ОВП) пос. Н., где фельдшер Р.И.И., поставив Р.Т.А. диагноз «****», направила его для стационарного лечения в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ. В тот же день работниками ОВП Р.Т.А. был доставлен в Кировградскую ЦГБ, где обратился на прием к исполняющему обязанности заведующего терапевтическим отделением ФИО1

ФИО1, ненадлежащим образом исполняя свои должностные обязанности по организации оказания медицинской помощи и ее оказанию, вследствие недобросовестного отношения к службе, в силу возраста, жизненного опыта, наличия специальных познаний в области медицины, осознавая, что без надлежащего оказания медицинской помощи может наступить смерть больного, но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывая на ее предотвращение, ****, в дневное время, находясь в кабинете № ** Кировградской ЦГБ, установив Р.Т.А. не соответствующий клиническим проявлениям диагноз «****», а также установив в предположительной форме диагноз «****», в нарушение требований Приказа № **, не провел визуальный общетерапевтический осмотр, общую термометрию, общетерапевтическую пальпацию и аускультизацию, не измерил частоту дыхания и сердцебиения и артериальное давление на периферийных артериях и не исследовал пульс, не направил больного на рентгенографическое исследование органов грудной клетки, не назначил анализы крови, мочи и мокроты, отказал в госпитализации больного Р.Т.А. в стационар терапевтического отделения, руководителем которого он являлся, направив его на амбулаторное лечение и не назначив ему второй антибактериальный препарат, что повлекло за собой ухудшение состояния здоровья Р.Т.А.

**** Р.Т.А., в связи с ухудшением состояния здоровья, по требованию его матери ФИО2 вновь направлен фельдшером Р.И.И. для госпитализации в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ. В тот же день, в дневное время, врач ФИО1 назначил больному Р.Т.А. рентгенологическое исследование, по результатам которого установлен диагноз: «****», после чего Р.Т.А. в тот же день госпитализирован в стационар терапевтического отделения Кировградской ЦГБ. 

ФИО1, являясь исполняющим обязанности заведующего терапевтическим отделением Кировградской ЦГБ, а также лечащим врачом Р.Т.А., ненадлежащим образом исполняя свои должностные обязанности по организации оказания медицинской помощи вследствие недобросовестного отношения к службе, в силу возраста, жизненного опыта, наличия специальных познаний в области медицины, осознавая, что без надлежащего оказания медицинской помощи может наступить смерть больного, но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывая на ее предотвращение, в период с **** по ****, находясь в помещении Кировградской ЦГБ, в нарушение требований Приказа № **, с запозданием назначил общий и биохимический анализы крови, анализ мочи, которые были выполнены только ****, а также бактериологическое исследование мокроты, выполненное только ****; не назначил определение уровня кислорода в крови; не назначил выполнение серологического и иммуноферментного исследования крови на определение различных возбудителей пневмонии, определение уровня ph и углекислого газа в крови; недооценил тяжесть состояния Р.Т.А., отмеченную в дневниковой записи от **** как «удовлетворительное», при наличии выраженных гемодинамических и респираторных нарушений, что соответствовало тяжелому состоянию. 

При проведении антибактериальной терапии ФИО1 в указанный период времени несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 18:30 ****, назначил больному Р.Т.А. второй антибактериальный препарат из группы макролидов или респираторных фторхинолонов (****), действующий на атипичную микрофлору; несмотря на отсутствие эффекта от лечения осуществил смену антибиотика с опозданием минимум на 1 сутки, только **** в 11:30; назначил инфузионную (дезинтоксикационную) терапию в недостаточном объеме; несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 10 часов **** осуществил перевод больного Р.Т.А. в отделение реанимации; при наличии показаний **** и в дальнейшем не осуществил перевод больного Р.Т.А. на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ), что способствовало прогрессированию заболевания и утяжелению состояния больного Р.Т.А.

Ненадлежащее исполнение ФИО1 своих должностных обязанностей по организации оказания медицинской помощи Р.Т.А. и ее оказанию повлекло существенное нарушение предусмотренного ст.41 Конституции Российской Федерации права Р.Т.О. на оказание медицинской помощи и повлекло по неосторожности его смерть, наступившую **** в 15:45 в отделении аллергологии и иммунологии ГБУЗ «Свердловская областная клиническая больница № 1», расположенной по ул. Волгоградской, 187 в г. Екатеринбурге, от заболевания –****.

Кроме того, ФИО1, работающий в должности участкового врача – терапевта МУЗ «Центральная городская больница Кировградского ГО», расположенного по адресу: 

<

...> (далее по тексту Кировградская ЦГБ), имеющий высшее медицинское образование по специальности «****», приказом главного врача Кировградской ЦГБ № ** от **** временно, с **** на период отпуска заведующего терапевтическим отделением Кировградской ЦГБ Ш.Ж.К., назначен врачом – терапевтом с исполнением обязанностей заведующего терапевтическим отделением и совмещением должности врача – терапевта. В соответствии с п.п. ****раздела **, должностной инструкции заведующего отделением (с содержанием которой ФИО1 ознакомлен под роспись) ФИО1 выполняет полную рабочую нагрузку врача, несет дежурства по учреждению, оказывает консультативную помощь медицинскому персоналу, консультирует и ведет больных, пациентов, представляемых врачами отделения, контролирует правильность диагностики и объема лечебно-диагностических мероприятий, проводимых врачами отделения, незамедлительно ставит в известность главного врача или его заместителя обо всех чрезвычайных происшествиях в отделении, контролирует правильность и своевременность оформления персоналом медицинской документации, то есть является лицом, выполняющим профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи больным.

В соответствии со ст. 41 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации в пределах его компетенции издан приказ № 630 от 04.09.2006 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмонией» (далее по тексту – Приказ № 630), а также приказ № 411 от 08.06.2007 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмонией, вызванной Streptococcus pnevmoniae; пневмонией, вызванной Haemophilus influenzae (палочкой ФИО3 - ФИО4); бактериальной пневмонией, неклассифицированной в других рубриках; пневмонией, вызванной другими инфекционными возбудителями, неклассифицированной в других рубриках; пневмонией, без уточнения возбудителя; абсцессом легкого с пневмонией (при оказании специализированной помощи)» (далее по тексту – Приказ № 411), в соответствии с которыми руководителям муниципальных учреждений здравоохранения, специализированных медицинских учреждений в субъектах Российской Федерации рекомендовано использовать стандарты медицинской помощи больным с указанными заболеваниями. 

ФИО1, являясь врачом, то есть лицом, выполняющим профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи больному, ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности вследствие недобросовестного отношения к работе, в период с **** по ****, ненадлежащим образом оказал медицинскую помощь больному Р.Т.А., что повлекло причинение по неосторожности его смерти. Указанное преступление совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах. 

В период с **** по **** Р.Т.А., находясь на отдыхе в Р.У., обратился за медицинской помощью в Д. районную больницу г. К., где ему был поставлен диагноз «****» (со слов врача, возможно, начиналась****). До **** Р.Т.А. выполнил назначения врача и при отсутствии признаков болезни выехал за рулем на автомобиле домой в пос. ФИО5 городского округа Свердловской области, куда прибыл ****.

**** Р.Т.А., в связи с имеющимся у него заболеванием обратился за медицинской помощью в отделение врачебной практики (далее – ОВП) пос. Н., где фельдшер Р.И.И., поставив Р.Т.А. диагноз «****», направила его для госпитализации в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ. В тот же день работниками ОВП Р.Т.А. был доставлен в Кировградскую ЦГБ, где обратился на прием к исполняющему обязанности заведующего терапевтическим отделением врачу ФИО1

ФИО1, ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи вследствие недобросовестного отношения к работе, в силу возраста, жизненного опыта, наличия специальных познаний в области медицины, осознавая, что без надлежащего оказания медицинской помощи может наступить смерть больного, но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывая на ее предотвращение, ****, в дневное время, находясь в кабинете № ** Кировградской ЦГБ, установив Р.Т.А. не соответствующий клиническим проявлениям диагноз «****», а также установив в предположительной форме диагноз «****», в нарушение требований Приказа № 630, не провел визуальный общетерапевтический осмотр, общую термометрию, общетерапевтическую пальпацию и аускультизацию, не измерил частоту дыхания и сердцебиения и артериальное давление на периферийных артериях и не исследовал пульс, не направил больного на рентгенографическое исследование органов грудной клетки, не назначил анализы крови, мочи и мокроты, отказал в госпитализации больного Р.Т.А. в стационар терапевтического отделения, руководителем которого он являлся, направив его на амбулаторное лечение и не назначив ему второй антибактериальный препарат, что повлекло за собой ухудшение состояния здоровья Р.Т.А.

**** Р.Т.А., в связи с ухудшением состояния здоровья, по требованию его матери ФИО2 вновь направлен фельдшером Р.И.И. для госпитализации в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ. В тот же день, в дневное время, врач ФИО1 назначил больному Р.Т.А. рентгенологическое исследование, по результатам которого установлен диагноз: «****», после чего Р.Т.А. в тот же день госпитализирован в стационар терапевтического отделения Кировградской ЦГБ. 

ФИО1, являясь лечащим врачом Р.Т.А., ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи, вследствие недобросовестного отношения к работе, в силу возраста, жизненного опыта, наличия специальных познаний в области медицины, осознавая, что без надлежащего оказания медицинской помощи может наступить смерть больного, но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывая на ее предотвращение, в период с **** по ****, находясь в помещении Кировградской ЦГБ, в нарушение требований Приказа № 411, с запозданием назначил общий и биохимический анализы крови, анализ мочи, которые были выполнены только ****, а также бактериологическое исследование мокроты, выполненное только ****; не назначил определение уровня кислорода в крови; не назначил выполнение серологического и иммуноферментное исследование крови на определение различных возбудителей пневмонии, определение уровня ph и углекислого газа в крови; недооценил тяжесть состояния Р.Т.А., отмеченную в дневниковой записи от **** как «удовлетворительное», при наличии выраженных гемодинамических и респираторных нарушений, что соответствовало тяжелому состоянию. 

При проведении антибактериальной терапии ФИО1 в указанный период времени несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 18:30 ****, назначил больному Р.Т.А. второй антибактериальный препарат из группы макролидов или респираторных фторхинолонов (****), действующий на атипичную микрофлору; несмотря на отсутствие эффекта от лечения осуществил смену антибиотика с опозданием минимум на 1 сутки, только **** в 11:30; назначил инфузионную (дезинтоксикационную) терапию в недостаточном объеме, несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 10 часов **** осуществил перевод больного Р.Т.А. в отделение реанимации; при наличии показаний **** и в дальнейшем не осуществил перевод больного Р.Т.А. на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ), что способствовало прогрессированию заболевания и утяжелению состояния больного Р.Т.А.

Ненадлежащее исполнение ФИО1 своих профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи Р.Т.А. повлекло по неосторожности его смерть, наступившую **** в 15:45 в отделении аллергологии и иммунологии ГБУЗ «Свердловская областная клиническая больница № 1», расположенной по ул.Волгоградской, 187 в г.Екатеринбурге, от заболевания –****.

Потерпевшей ФИО2 заявлен к подсудимому ФИО1 гражданский иск, включающий в себя компенсацию за моральный вред в сумме 2000000 рублей и издержки, связанные с поездкой в г. Москву к руководству Следственного комитета в сумме 9 763 рубля 28 копеек.

В последующем в ходе судебного разбирательства данный иск был дополнен на сумму 20000 рублей- за услуги представителя потерпевшей, которые она также просит взыскать с подсудимого.

Подсудимый ФИО1 на стадии предварительного расследования и в судебном заседании виновным себя не признал, с обвинением категорически не согласился, уверенно и последовательно отрицая связь между его действиями как лечащего врача и исполняющего обязанности заведующего терапевтическим отделением и смертью пациента Р.Т.А. От дачи показаний в суде отказался, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции РФ, в том числе по причине того, что на предварительном следствии давал подробные полные показания. Подтвердил достоверность и добровольность всех показаний на предварительном следствии, соблюдение при этом уголовно-процессуальных норм закона.

В соответствии со ст. 276 УПК РФ судом оглашены его показания на предварительном следствии.

Так, ФИО1 пояснял, что в период с **** года по **** года работал в должности участкового терапевта Кировградской центральной городской больницы, которую одновременно совмещал с должностью заведующего терапевтического отделения. По должности участкового терапевта на него были возложены обязанности по приему больных граждан и оказание медицинской помощи больным гражданам на дому. По должности заведующего терапевтическим отделением на него были возложены обязанности по приему, осмотру, лечению и госпитализации больных- граждан в отделении больницы, оказание экстренной медицинской помощи лицам, находящимся на стационарном лечении.

Р.Т.А., **** г. р. **** года около 14:30 совместно со своей матерью ФИО2 обратился в ординаторскую терапевтического отделения Кировградской центральной городской больницы с направлением из Н. отделения обще-врачебной практики (ОВП), с диагнозом ****. Помимо направления Р.Т.А. передал ему (ФИО1) свою медицинскую карту с рентгеновским снимком грудной клетки от ****года, сделанным в г. Ф., на котором каких-либо признаков **** обнаружено не было. После обращения Р.Т.А. им был произведен медицинский осмотр, поставлен диагноз «****». Перкуторные и физикальные данные не свидетельствовали о **** Р.Т.А. в ходе осмотра жаловался на кашель ****. В виду отсутствия свободных мест в стационаре, а также не тяжелого (не критичного) состояния больного, им не проводилась госпитализация пациента, так как он в ней не нуждался в экстренной форме, а была назначена Р.Т.А. антибактериальная терапия амбулаторно (на дому), и было рекомендовано явиться на прием утром ****года, то есть на следующий день, для прохождения рентгенографии, с целью исключения ****, и дальнейшей госпитализации при наличии таковой необходимости и свободных мест в стационаре. Поставленный им диагноз и назначенное лечение Р.Т.А. записал в его медицинскую карту. Кроме того, он дал и контактный телефон ординаторской терапевтического отделения, чтобы тот мог позвонить ему в экстренном случае и сообщить о своем состоянии. Поскольку рентген-кабинет работал **** года до 14:00, а Р. пришел после 14 часов, то данное исследование было назначено на 08 часов **** года, однако в указанное время тот не пришел. 

**** года, в 05 часов утра, ФИО2 позвонила ему на рабочий телефон (он в это время был на рабочем месте, так как являлся дежурным врачом), и по телефону сообщила о том, что у Р.Т.А. появилось кровохарканье. Он сообщил, что ей необходимо срочно вызвать скорую медицинскую помощь и привезти Р.Т.А. к нему на прием. Но лишь около 10:30 ****года Р. приехали на автомобиле обще-врачебной практики в Кировградскую ЦГБ. Р.Т.А. сразу же был сделан рентгеновский снимок, по которому поставлен диагноз «****». После этого он сразу был госпитализирован им (ФИО1) в терапевтическое отделение. После госпитализации пациенту была назначена инфузионная терапия и антибактериальная терапия в соответствии со стандартами оказания помощи при **** по Свердловской области за 2002 год. Он провел осмотр пациента. Обходы проводил каждый день, о чем есть запись в истории болезни.

Как и положено, Р.Т.А. в период его госпитализации были назначены и проведены анализы крови, мочи, биохимии, посев мокроты на микрофлору. Каких-либо критических изменений в анализах не было.

В период с ****года по **** года, во время стационарного лечения Р.Т.А. в терапевтическом отделении больницы, он был непосредственно его лечащим врачом. **** года в 14 часов им был приглашен для консультации и решения вопроса о переводе Р.Т.А. в отделение реаниматологии в связи с нарастанием ухудшением его состояния в виде усиления отдышки и длительной гипертермии, а также неэффективности антибактериальной терапии, врач-реаниматолог, фамилии его уже не помнит. По итогам консультации, врач-реаниматолог необходимости в переводе Р.Т.А. в отделение реаниматологии не нашел, и им было рекомендовано продолжить лечение Р.Т.А. в терапевтическом отделении.

****года в 09:30, при осмотре Р.Т.А., им (ФИО1) было установлено, что его состояние значительно ухудшилось, после чего он лично позвонил главному анестезиологу-реаниматологу Свердловской области Л., которому объяснил состояние Р.Т.А., и Л. было дано указание дежурному реаниматологу Кировградской центральной городской больницы на перевод в реанимационное отделение Р.Т.А., и в 10 часов **** года пациент был переведен из терапевтического отделения в реанимационное. С этого момента Р.Т.А. находился на лечении в реанимационном отделении городской больницы, а также состоял на мониторинге Областной клинической больницы № 1 г. Екатеринбурга Свердловской области. В отделении реаниматологии Кировградской центральной городской больницы Р.Т.А. находился до **** года, после чего в 21 час был переведен в Областную клиническую больницу № 1 г. Екатеринбурга Свердловской области.

Как ему известно, **** года Р.Т.А. скончался в Областной клинической больнице № 1 г. Екатеринбурга Свердловской области в связи с ****.

Насколько он помнит, в терапевтическом отделении Кировградской центральной городской больницы помимо него Р.Т.А. никто медицинской помощи не оказывал. В отделении реанимации городской больницы лечением Р.Т.А. занималась М.Т.Н. - заведующая реанимационным отделением. Считает, что медицинская помощь Р.Т.А. в Кировградской ЦГБ оказывалась своевременно, качественно, в полном объеме и в соответствии с медицинскими стандартами.

Транспортировка Р.Т.А. в ОКБ № 1 г. Екатеринбурга Свердловской области из Кировградской ЦГБ осуществлялась медицинскими работниками Территориального центра медицины катастроф. Какие-либо конкретные обстоятельства его транспортировки ему неизвестны. Какие-либо обстоятельства лечения Р.Т.А. в областной больнице ему также неизвестны.

Считает, что лично он каких-либо ошибок или недочетов при лечении Р.Т.А. не допустил, все лечение производилось им своевременно и в соответствии с установленными медицинским стандартами.

Также ФИО1 указал, что по стандартам оказания медицинской помощи проводится рентгенологическое исследование, при подтверждении диагноза больной госпитализируется в стационарное отделение для проведения антибактериальной терапии. **** Р.Т.А. им были назначены антибиотики «****»** раза в сутки внутримышечно, и ****. Эти же препараты ему были прописаны и при его госпитализации ****, то есть им не были нарушены какие-либо стандарты оказания медпомощи.

Снимки рентгенограммы Р.Т.А. от ****, сделанные в больнице г. К., снимки рентгенограммы от ****он видел в последний раз на комиссии Минздрава, которая проходила в г. Екатеринбурге в **** года.

К. он поставил в известность о состоянии больного лишь **** года, поскольку рассчитывал, что **** года реаниматологи сами поставят ее об этом в известность.

Не знал об утере результатов анализов, взятых у Р.Т.А. **** (мокроты, мочи, крови). С **** до **** Р., находясь в терапевтическом отделении, не числился «лежачим» больным, поскольку состояние его не было тяжелым, о потерях сознания пациента ему ничего не известно. 

Кроме того, ФИО1 указывал, что его основной работой в момент госпитализации Р.Т.А. являлась работа участкового врача - терапевта, а не заведующего терапевтическим отделением. Он не отказывал Р.Т.А. в госпитализации, а попросил прийти их на следующий день, так как состояние не было критическим. **** мест в терапевтическом отделении не было.

Обвинять его в том, что он несвоевременно поместил Р.Т. А. в реанимацию, по его мнению нельзя, так как он привлекал врача -реаниматолога для консультации, и тот в госпитализации Р.Т.А. отказал. Только по звонку ФИО1 главному реаниматологу области больной был переведен в реанимационное отделение. Хотя он (ФИО1) формально являлся лечащим врачом Р.Т.А. во время нахождения его в реанимации, фактически его лечением и обследованием занимались врачи реанимационного отделения, поэтому обвинение его в том, что он несвоевременно назначил лечение во время нахождения Р.Т.А. в РАО, необоснованно.

Считает, что причиной смерти больного Р.Т.А. является заболевание, а не его бездействие (т. ****).

После оглашения данных показаний подсудимый их подтвердил в полном объеме. Также дополнил, что ФИО6 в случае ухудшения состояния сына ****года обязана была вызвать скорую помощь. Поскольку **** года Р. поступил в отделение уже в 11 часов, то анализы у него взяли **** года, так как берутся они только утром. При общении с Л. описывал назначенное пациенту лечение, никаких нареканий оно у того не вызвали. 

Давая оценку показаниям подсудимого, суд приходит к выводу об отсутствии в них противоречий, они последовательны, конкретны, указанные им обстоятельства нашли свое подтверждение иными доказательствами по делу. 

Судом получены и проанализированы показания подсудимого и потерпевшей; свидетелей, оглашены в установленном порядке показания некоторых из них в ходе досудебного производства, по причине давности событий и их запамятования, правдивость которых подтверждена свидетелями в суде, исследованы иные доказательства, представленные сторонами. Оценив все в совокупности, с учетом требований презумпции невиновности, суд в части обстоятельств, подлежащих доказыванию по ст.73 УПК РФ приходит к тому, что виновность ФИО1 в совершении данных преступлений не доказана, и составы преступлений в его действиях не установлены.

Судом установлены следующие обстоятельства уголовного дела, изложенные в представленных сторонами доказательствах:

Так, документами, подтверждающими должности ФИО1 и его квалификацию являются: приказ № ** от **** (иной документ) согласно которому ФИО1 назначен на должность врача-терапевта для прохождения интернатуры со **** (т. ****),

приказ № ** от **** (иной документ) согласно которому интерн ФИО1 переведен на должность врача-терапевта с **** в связи с окончанием интернатуры (т. ****),

приказ главного врача Кировградской ЦГБ № ** от **** (иной документ) которым ФИО1 временно, с **** на период отпуска заведующего терапевтическим отделением Кировградской ЦГБ Ш.Ж.К., назначен врачом – терапевтом с исполнением обязанностей заведующего терапевтическим отделением и совмещением должности врача – терапевта (т. ****)

Протоколом выемки от ****, в ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» изъяты, в том числе, следующие документы:

Личное дело ФИО1, содержащее, в том числе: копию диплома МВ № ****, согласно которому ФИО1 в ** году закончил ** государственный медицинский институт по специальности «****».

Должностная инструкция заведующего отделением МУЗ ЦГБ Кировградского ГО без номера и без даты. Согласно **** заведующий отделением относится к категории руководителей, которому подчиняется работающий в отделении медицинский персонал, осуществляет непосредственное руководство деятельностью медицинского персонала отделения, выполняет полную рабочую нагрузку врача, несет дежурства по учреждению, оказывает консультативную помощь медицинскому персоналу, консультирует и ведет больных, пациентов, представляемых врачами отделения, контролирует правильность диагностики и объема лечебно-диагностических мероприятий, проводимых врачами отделения, незамедлительно ставит в известность главного врача или его заместителя обо всех чрезвычайных происшествиях в отделении, контролирует правильность и своевременность оформления персоналом медицинской документации, принимает участие в подборе кадров, обеспечивает рациональную расстановку, перемещение кадров, обеспечивает условия для надлежащего исполнения медицинским персоналом своих должностных обязанностей, уполномочен давать обязательные для исполнения персоналом отделения указания, вносить предложения о поощрении отличившихся работников, наложении взысканий на нарушителей производственной и трудовой дисциплины, несет ответственность за ненадлежащее исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей. Должностная инструкция утверждена главным врачом Кировградской ЦГБ З.Р.Р., подписана К.И.Ю., содержит подпись ФИО1 об ознакомлении. 

Указанные документы осмотрены, признаны и приобщены в качестве вещественных доказательств в установленном порядке (т. ****)

Потерпевшая ФИО2 показала суду, что с **** года она с сыном отдыхала на У.. Купались в море. **** года были уже в К., когда у сына- Р.Т.А. поднялась температура до **. Вызванные врачи скорой помощи поставили диагноз «****» и назначили лечение. **** года обратились платно в поликлинику, там сделали рентгеновский снимок, поставили диагноз «****» Врач поставил диагноз «****».**** года были на повторном приеме, сыну стало лучше, температура в норме. С **** принимал Т ****. Назначено было 10 уколов ****, но поставили за это время только * раз. **** года результаты анализов крови были хорошие и врачи разрешили ехать домой на машине, прекратить прием лекарств, принимать только **** и не пользоваться кондиционером. Этот лист с записью врачей от ****года впоследствии она отдала ФИО1. 

Сперва потерпевшая настаивала, что антибиотик **** им не выписывали в дорогу и она ничего не приобретала, и никакой аннотации врачу Р. на **** не показывала, однако затем признала, что действительно могла показать ей аннотацию, но для чего она тогда приобретала такой антибиотик, который указан в чеке с У., если его не выписывали врачи из К., пояснить не смогла. Сыну его не давала.

Дорога домой заняла два дня, вел машину сам Т., кондиционер не включали, приоткрывали только окна. Постоянно останавливались, отдыхали. В Кировград приехали ****года. Сын чувствовал себя хорошо, температуры не было. **** он ездил на машине. Однако **** года у сына появилась температура **. Р-врач ОВП в п. Н. утром в 8:15 послушала Т., посмотрела все записи украинских врачей, и, перестраховавшись, выписала направление в больницу, написав диагноз «****». На служебной машине с медсестрой А. приехали в больницу. Сотрудники приемного покоя возмущались, что мест в больнице нет и направили на прием к врачу ФИО1. Потерпевшая настаивает, что в приемный покой они приехали именно утром около 9 часов, а не в 14 часов, как указывают медицинские работники. В кабинете показали ФИО1 все документы из К., направление на госпитализацию. Тот только послушал Т., и сказал, что **** нет. На обратной стороне направления ФИО1 сделал запись о приеме, диагноз: «****». Уверена, что слово «****» он приписал после данного диагноза уже впоследствии. Врач назначил лечение: **** * раза в день внутримышечно и ****. Сам ФИО1 рентгеновский снимок с У. не смотрел, сообщив, что покажет его рентгенологу после. Дал номер телефона поста терапевтического отделения и ординаторской, чтобы к 9 часам утра следующего дня она позвонила по поводу рентгена. Никаких направлений в больницу ** число не давал. У сына уже поднялась температура до **. Когда они вернулись в п. Н., Р. была удивлена, что Т. не положили в стационар, хотя для этого были все показатели и что на следующий день к 9 часам нужно было позвонить в больницу по поводу рентгена. Р. написала в амбулаторной карте сына «температура **, мест в стационаре нет», также выписала больничный лист. Несмотря на то, что она (ФИО6) договорилась с Т., что та будет сама дважды в день ставить уколы, последняя **** года поставила укол только утром, а вечером не пришла, так как забыла и **** года укол поставила только в обед один раз. **** года укол вообще не ставили. Других людей, в том числе медсестру А. она не просила помочь поставить уколы сыну вечером. Сама же ставить уколы внутримышечно не умеет.

**** года утром она пришла одна в больницу к ФИО1, сообщила, что у сына ухудшилось состояние здоровья, но тот сообщил, что снимок еще не показывал рентгенологу, мест в отделении нет, и настаивал, что **** все равно нет у Т.. К обеду у Т. в мокроте появились кровяные прожилки, высокая температура продолжала держаться. Сообщила вновь об этом ФИО1, тот успокоил, что ничего страшного, приезжайте **** года в больницу. Утром **** года на машине ОВП приехали в приемный покой около 10 часов утра. Р. выписала анализ на мокроту, сказала взять его с собой. Вид у сына был плохой, он был желтый, бледный, отдышка, кашель. Сделали рентгеновский снимок и рентгенолог С. сообщил, что у Т. ****. Только тогда его положили в палату № *. Анализ мокроты у них никто не взял. В палате № *, рассчитанной на * места, лежал только один больной Ш., который пояснил, что лежит один уже несколько дней, несмотря на то, что ей врач ФИО1 сообщил об отсутствии мест в больнице. Настаивает, что в этот день ФИО1 не приходил на обход, анализы никакие не брали, никакие лекарства сыну не давали. На следующий день **** года сдали анализы, но их в последующем потеряли. Дали с утра **** и поставили ****, от которого сын потерял сознание. Затем после обеда сыну вновь ставили ****, от которого он снова потерял сознание. Обнаружила около 15 часов, что в вену сыну введена капельница с ****, при этом флакон с препаратом был уже пуст длительное время. Медсестра Г.М.Б. на ее возмущение по этому поводу хамила, говорила, что «зачем ему помогать, он все равно не жилец», имея в виду Р.Т.. Врач ФИО1 на все ее требования об отмене **** отмахивался, сообщив лишь, что придет реаниматолог и будут решать вопрос о переводе Т. в реанимацию, так как его состояние ухудшалось. Медсестра еще в этот день ставила какой-то укол в руку Т., от которого рука у него распухла. В этот день в палату заходила заведующая реанимации М., осмотрела Т. и молча ушла, также приходили еще врачи С., которые вообще не осматривали ее сына, так же молча ушли и затем уже вечером заходил какой-то врач. Ночью с **** сыну стало плохо, ****. Медсестра Г. в грубой форме отказалась подойти и посоветовала просто дать **** Т., что она и сделала. **** года почти постоянно была в палате с сыном, ночевала на стуле, изредка уходя домой. 

Утром **** года сына перевели в реанимацию. Передала М. **** для лучшего усвоения Т. антибиотиков. Периодически заходила в палату, а в остальное время сидела в коридоре и они также по телефону были с ним постоянно на связи. Состояние сына ухудшалось, ему 1 раз переливали ****, началось заражение. Уверена, что ****сыну практически никакого лечения не давали, кроме ****. ****года вновь Т. не убирали пустую капельницу, в связи с чем в трубке скопилась кровь. На ее крик прибежала М. и отругала медсестер за это. Сын жаловался, что ему дают только ****, что ему от этого становится только хуже, а **** давали крайне редко. Отношение к сыну в реанимации было неадекватное, никто им не занимался, никто не подходил, сына не кормили. Мокроту у него не откачивали. **** года у сына опухла левая нога, и только после неоднократных ее возмущений, ногу сыну перебинтовали и подняли повыше. Сообщили, что у него образовался ****. Мауль сообщала ей о возможности перевода Т. в легочный центр в Екатеринбурге, но она так и не нашла такого центра.

Она сама **** года обратилась по месту работы сына и в страховую компанию «СОГАЗ-Мед», просила помощи в переводе сына в г. Екатеринбург. К.-зам. главного врача отказалась от предложенной помощи коллеги сына Б., сообщив, что они уже сами связываются с областной больницей. **** года ее пустили к сыну в палату только один раз. Начиная с **** года, врачи договаривались с центром медицины катастроф, что те увезут Т. в областную больницу, но приехала машина только вечером ****. ФИО7 приехала необорудованная, без аппарата ИВЛ. Кислородную маску сыну не одели, ее в машину не пустили. Т. находился на спонтанном дыхании. С трудом узнала, куда именно увезут сына. Также М. ей сообщила, что все анализы утеряны. Отдала ей амбулаторную карту, в которой лежал незаполненный больничный лист на сына и инструкцию из К.. Рентгеновских снимков не было. 

На следующий день **** года ее пустили в реанимацию ОКБ № 1 г. Екатеринбурга к сыну, состояние его было очень тяжелое, находился в искусственной коме. Врачи сообщили ей, что доставили к ним Т. без снимков, без анализов и что из-за позднего доставления шансов на выздоровление очень мало. Претензий к врачам ОКБ №1 она не имеет, считает, что они сделали все от них зависящее и как ей пояснили те врачи, что если бы хотя бы на 5 часов пораньше привезли Р. к ним, то его еще можно было бы спасти и что виноваты именно врачи Кировградской ЦГБ. В последующем **** ОКБ №1 ей сообщил, что никакой инфекции от морской воды в легких Т. не было, что это **** и что врачей Кировградской ЦГБ надо привлекать к уголовной ответственности. Поэтому она поклялась, что добьется, чтобы их посадили. И на протяжении многих лет она добивалась, чтобы дело возбудили.

Потерпевшая считает, что в смерти ее сына виноваты: Р.- потому что не оказала квалифицированную помощь, отказалась вести Т. в Новоуральскую больницу, не сказала, что у них в ОВП есть дневной стационар и отказалась сама ставить уколы **** года. Медсестра Т. в том, что нерегулярно ставила уколы. Медсестра Г.-что не убирала пустую капельницу и хамила ей, отказывая в помощи сыну. К. не оказала своевременную помощь с направлением в ОКБ № 1 г. Екатеринбурга. Сотрудники реанимации виноваты, что не оказывали надлежащее лечение, не давали кислород, сын задыхался. Сотрудники центра медицины катастроф-что их машина не была оборудована ИВЛ. Однако уверена, что основная вина лежит на враче ФИО1, который обязан был госпитализировать ее сына еще **** года. 

Настаивает, что все свидетели-врачи и медсестры защищают своего бывшего коллегу ФИО1, поэтому дают ложные показания и оговаривают ее, записи в медицинских документах о назначенных и проведенных лечениях-сфальсифицированы, на самом деле лечение Т. практически не осуществлялось. Правдивые показания дает только она одна. Сам ФИО1 впоследствии сделал приписку в диагнозе, дописав после слова «****».

Причину, почему ****года не поехали в Новоуральскую больницу, если там жил и работал ее сын, сперва объяснила тем, что никто не хотел их туда везти из таксистов из Н., а затем, что не подумала об этой возможности, поверила врачу ФИО1. Также не вызвала скорую помощь **** года, надеясь на компетентность врача. 

Несмотря на то, что **** года ее иск к Кировградской ЦГБ о взыскании компенсации морального вреда и понесенных расходов частично был удовлетворен, а в последующем в регрессном порядке Кировградская ЦГБ взыскала с ФИО1 часть суммы, настаивает на удовлетворении ее иска о взыскании еще с ФИО1 морального вреда в размере 2000000 рублей, указывая, что смертью ее единственного сына ей причинены невосполнимые нравственные и физические страдания. Она осталась одна. У нее резко ухудшилось состояние здоровья. 

Согласно информации о соединениях абонентских номеров:

-с мобильного телефона ФИО2 ****в 13:28, в 14:14; **** в 9:17, в 10:17, в 10:26 осуществлялись исходящие соединения с телефоном фиксированной связи, принадлежащим ОВП п.Н. 

- ****в 9:57 с мобильного телефона ФИО2 осуществилось единственное исходящее соединение с телефоном фиксированной связи, принадлежащим ординаторской Кировградской ЦГБ. 

-а с мобильного телефона Р.Т.А. **** в 14:16 осуществлялось исходящее соединение с телефоном фиксированной связи, принадлежащим ОВП п.Н. 

Иных звонков в эти дни в Кировградскую ЦГБ и в ОВП Р. не производилось. Однако после вопроса о противоречиях в показаниях потерпевшей о неоднократных звонках в ординаторскую ФИО1 ****года и информацией о соединении, ФИО6 стала уже сообщать, что все последующие звонки в тот день осуществлялись уже, якобы, с другого телефона, который также был записан на Т., но про который она не говорила ни на следствии, ни при ее допросе.

Кроме того, за период с ****всего зафиксировано 6 соединений между абонентскими номерами телефонов Р.Т.А. и ФИО2 

Указанная информация о соединениях абонентских номеров мобильных телефонов осмотрена, признана и приобщена к уголовному делу в качестве вещественных доказательств в установленном порядке (т. ****)

- согласно справке ОВП п.Нейво-Рудянка, ****в 8:15 был осуществлен вызов на дом к Р.Т.А. по ул. ****, ** в п.Н. Вызов обслужен участковым фельдшером Р.И.И., больной Р.Т.А. направлен на госпитализацию в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ с подозрением на ****, на машине ОВП. В ЦГБ г.Кировграда **** в госпитализации Р.Т.А. отказано в виду отсутствия мест в терапевтическом отделении (т. ****).

Свидетель Р.И.И. на следствии (т. ****) и в суде поясняла, что она состоит в должности **** ФАП №* пос. ФИО5 ЦГБ. **** она находилась на своем рабочем месте, проводила прием в ОВП. В первой половине дня к ней обратилась ФИО2, которая рассказала, что ездила с сыном в отпуск, он купался в холодной воде и заболел, у него долго держалась высокая температура, принимал лекарства по назначению врача, антибиотики. Также ему был сделан рентген грудной клетки, после которого врач поставил диагноз «****». Со слов ФИО2, когда сыну стало лучше, врачи разрешили им поехать домой, но с условием, что по дороге они будут принимать антибиотик «****» в таблетках. С юга они возвращались на машине. По приезду домой, **** года Р.Т.А. снова стало плохо, поднялась температура до **, появился кашель и боль в горле. Когда ФИО6 прочитала аннотацию к данному антибиотику, то увидела там много побочных действий и приняла решение не давать эти антибиотики сыну. Свидетель подтвердила, что ФИО6, когда рассказывала это, показала ей лично аннотацию к «****» и указывала на побочные действия. И хотя в амбулаторной карте и в рекомендациях не вписан был данный антибиотик, ФИО6 указала, что его ей действительно рекомендовали врачи.

Днем она пришла вместе с медсестрой Т. к ним домой. И хотя у Р.Т. температура была ** и кашель, иных жалоб не было, состояние его было удовлетворительное, хрипов или ослабленного дыхания она не услышала в легких, но перестраховавшись, направила его на госпитализацию в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ, поставив диагноз «****». Свидетель уверенно указывает, что на дом она пришла к Р. утром, а в больницу их отправила с медсестрой А. во второй половине дня. В 14:30 ей позвонила ФИО6, сообщила, что их не положили в стационар, так как нет свободных мест. Уже в ОВП ФИО6 рассказала, что Т. осмотрел врач ФИО1, поставил диагноз «****». Как фельдшер знает, что **** может лечиться амбулаторно путем приема антибиотиков. В назначении врач написал **** раза в день внутримышечно и ****. В ее практике **** ставят только * раз в день, но она не стала оспаривать указание врача. Поскольку в ОВП уколы ставят только до 16 часов, то Т. поставили * укол, и обычно пациенты сами договариваются с медсестрами, чтобы ставить уколы в вечернее время, но договаривалась ли ФИО6, кто будет ставить уколы по вечерам, не знает. Медсестра Т., которая днем **** года ходила к Р. и ставила укол Т., сообщила, что температура у него **, больше никаких жалоб он не высказывал.

**** года около * часов ФИО6 ей сообщила, что у Т. с вечера **** появилась мокрота с кровью. Она ей написала направление на госпитализацию, и около 10 часов на служебной машине отправила их в больницу. ФИО6 также ей сообщила, что назначенные уколы они ставили **** всего по * разу в день, хотя прописано было * раза в день. Что якобы она не нашла, кто сможет ставить их в вечернее время, но к ней самой она не обращалась по этому поводу. Около 11 часов ФИО6 сообщила, что Т. положили в стационар.

Свидетель также пояснила, что на дневном стационаре в ОВП свободных мест в те дни не было, что подтверждается журналом приема дневного стационара ОВП № *. 

Аналогичные показания Р.И.И. дала в ходе очной ставки, проведенной **** с потерпевшей ФИО2

Свидетель А.Л.Ю. суду показала, что в **** году она работала в должности **** ФАП №* пос. ФИО5 ЦГБ. ****в ФАП № * п.Н. обратился Р.Т.А. Фельдшер Р.И.И. выписала ему направление в Кировградскую ЦГБ на госпитализацию. Она на автомобиле ФАП отвезла Р.Т.А. и его мать в больницу. Р. в машине кашлял. Затем привезли их обратно, так как мест в стационаре не было и врач сказал, что **** можно лечить амбулаторно. В ОВП медсестра Т. поставила первый укол Т.. Она (свидетель) никогда не отказывает пациентам, если ее просят ставить уколы, всегда приходит к ним домой, но к ней ФИО6 не обращалась с такой просьбой. Знает, что **** ставится * раза в день.

Свидетель Т.Т.П. на следствии (т. ****) и в суде поясняла, что она работает ****в ФАП № * п. Н. **** года в дневное время, поскольку по вызовам они ездят всегда после обеда, она вместе с врачом Р. прибыли к Р.. Молодой человек лежал, общее его состояние было нормальное, температура примерно **, легкие чистые. ФИО6 рассказывала, что * дня назад они приехали с юга, где ее сын простудился. Он недолечился, так как им нужно было уже уезжать, и украинские врачи выписали им в дорогу еще антибиотик. Но она не стала ему давать этот антибиотик. Р. осмотрела пациента и выдала направление на госпитализацию в Кировградскую ЦГБ, поставив диагноз «****». В этот же день, когда их не положили в больницу, она (свидетель) поставила в процедурном кабинете ОВП Р. назначенный врачом укол ****. И поскольку вечером ОВП не работает, кто ставил * раз в этот день укол-не знает. **** года она днем пришла к ним, поставила укол. ФИО6 сообщила, что у Т. поднялась температура, хотя на вид он не выглядел тяжелым больным. Никаких жалоб больше не было. В этот день она (свидетель) не видела в мокроте Т. кровяных прожилок. Вечером **** года она не ставила ему укол.

На следующий день ей сообщили, что Р. госпитализировали, поэтому уколы уже ставить не надо. 

Свидетель настаивает, что к ней ФИО6 не обращалась с просьбой приходить к ним домой, чтобы ставить вечерние уколы, об этом они не договаривались. Знает, что среди знакомых Р. есть люди, умеющие это делать. Также она не говорила Р., что **** ставят * раз в день.

Судом с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ в связи с неявкой свидетеля С.В.В., оглашены его показания на следствии, где он пояснял, что работает **** Кировградской ЦГБ. **** по направлению врача ФИО1 им была выполнена рентгенограмма органов грудной клетки Р.Т.А. в прямой и правой боковой поверхности. По результатам исследования им было дано заключение о наличии у Р.Т.А. ****. Так как состояние Р.Т.А. было тяжелым, он сопроводил его в кабинет ФИО1, который находился на амбулаторном приеме. В кабинете он лично передал ФИО1 снимки и заключение и сообщил, что возле его кабинета находится тяжелый больной. 

**** по направлению реанимационного отделения больницы им повторно выполнена рентгенограмма органов грудной клетки Р.Т.А. Помимо направления ему представили рентгеновские снимки Р.Т.А., выполненные им ****. Он выполнил обзорную рентгенограмму органов грудной клетки в прямой проекции полусидя. По результатам исследования им дано заключение, что в сравнении с **** рентгенологическая картина с ухудшением за счет расширения площади **** (т. ****).

Свидетель Г.М.Б. на следствии (т. ****) и в суде поясняла, что **** в ее дневную смену ****, около 11 часов в терапевтическое отделение поступил Р.Т.А., с ним находилась его мать ФИО2 В отделении всегда все места заняты, а до **** года больные лежали и в коридоре. Р. положили в палату № *, он дошел сам, мама постоянно была с ним рядом. Внешне у него состояние было слабое, он покашливал, но кровохаркания не было.

Она (свидетель) выполняла назначения врача в полном объеме, сразу дала флакон **** Р., поставила ему укол «****» внутривенно. Лекарство вводила медленно, больной сказал, что его подташнивает, однако это распространенная побочная реакция на данный препарат. О том, что Р. подташнивало после введения данного антибиотика, врачу она не говорила, так как иных последствий, кроме тошноты у него не было. Знает, что еще какие-то капельницы ему ставила Т.Л.А. в этот день.

Выписала **** года направления на анализы: общий анализ крови, биохимический анализ крови, анализ мокроты, но поскольку анализы берут с утра, то в тот день они у него уже не брались. Взяли их на следующий день утром. 

За время ее дежурства Р.Т.А. в основном лежал, до туалета ходил сам, мать его сопровождала везде. На следующий день, ****, она заступила в вечернюю смену в 20:00. Г.- ****, которая сдавала ей смену, сообщила, что лечащий врач заменил Р.Т.А. антибиотик «****» на «****». Также в эту смену после капельницы «****», поставила укол «****» внутривенно. Ночью **** года ставила внутримышечно ФИО6 «****», то есть жаропонижающее средство – ****. Все уколы ставила правильно, рука у Р.Т.А. не опухала. Утром **** года Р. осмотрели ФИО1 и М. и после того, как закончили вводить капельницей «****», его перевели в реанимацию.

За время ее дежурств ФИО1 посещал Р.Т.А. не менее * раз. Поскольку она в свои дежурства постоянно не находилась в палате у Р, то не исключает вероятность прихода иных врачей к нему в ее отсутствие.

Свидетель настаивает, что вела она себя с ФИО6 вежливо, не хамила ей. Все назначения врача выполняла точно и в соответствии с инструкцией. В ее дежурства никогда капельница не оставалась пустой, сразу после прокапывания лекарства она убиралась. 

Врача ФИО1 она не выгораживает, дает правдивые показания. На очной ставке с ФИО2 она давала аналогичные показания. Считает, что ФИО6 ее сама оговаривает, поскольку неоднократно писала жалобы в больницу, настроена решительно найти хоть кого-нибудь виновным в смерти сына. 

Свидетель Г.М.Г. на следствии (т. ****) и в суде поясняла, что **** она заступила на вечернюю смену в 20:00 ****. Еще накануне свободных мест в отделении не было, больные лежали в коридоре. * палата была женской, ее расформировали и сделали мужской. Когда она заступила, в * палате было * или * больных мужчин. Внешнее состояние Р. описывает как бледноватого, лежал постоянно на койке, однако в туалет ходил самостоятельно, не задыхался, не просил у нее ничего. Р.Т.А. были назначены анализы – биохимический анализ крови, клинический анализ крови, анализ мочи и мокроты. Эти направления были заполнены медицинской сестрой Г.М.Б., только в направлении на мокроту она сама уже сделала отметку «+БК», то есть на туберкулезные палочки, чтобы несколько раз не сдавать анализ, а также написала диагноз «****» и написала адрес больного. Утром **** года отнесла в лабораторию анализы мочи и мокроты, а кровь из вены берет уже дневная медсестра. Куда затем делись результаты анализов, не знает.

В процедурном кабинете на каждого больного заводятся «схемки» на проводимое лечение, где указывается фамилия больного, название препарата, дата и время процедуры, данная практика сложилась из-за удобства, так как работать с полноценными историями болезни неудобно. Они списываются с истории болезни. Около 21 часа в процедурном кабинете ввела Р. инъекцию «****» внутримышечно, «****» и «****» внутривенно разными шприцами. После инъекций «****», «****» у больного не было отрицательной реакции, однако после введения «****» ФИО6 стало плохо. В истории болезни сделала отметку в графе препарата «****» - «****». Также сказала об этом дежурному врачу К.Э.В. Тот осмотрел ФИО6 и сообщил, что этот препарат нужно отменить. Узнав, что назначен также второй антибиотик «****», никаких рекомендаций ей не давал. Врач сделал в истории болезни больного отметку о произведенном осмотре Р.Т.А. Врачу ФИО1 она также сказала, что Р.Т.А. не переносит «****». После этого дежурства она Р.Т.А. не видела, позднее ей стало известно, что его перевели в отделение реанимации. 

Знает, что в то время в **** году «****» входил в стандарты лечения **** и даже наоборот, если не назначали больному «****»-то ФОМС писал, что не проведено стандартного лечения. Решение о переводе в реанимацию принимают сами врачи реаниматологи, однако они редко берут к себе больных.

Также пояснила, что мать Р. почти постоянно сидела на стуле около своего сына. Никаких конфликтов у нее с ФИО6 не было, та ее ни о чем не просила, не спрашивала. Настаивает, что все назначенное врачом лечение проводилось пациенту в полном объеме в опровержение показаний ФИО6.

Аналогичные показания Г.М.Г. дала в ходе очной ставки, проведенной **** с потерпевшей ФИО2

Свидетель Т.Л.А. на следствии (т. ****) и в суде поясняла, что в **** году работала **** в отделении каждый день с 7:30 до 15:00, суббота и воскресенье выходные. **** в терапевтическое отделение поступил больной Р.Т.А. Ему сразу была поставлена капельница. Помнит, что он почти все время лежал, состояние средней тяжести, **** не было. Мама сидела постоянно рядом. Кормила и поила его сама больничной едой. Жалоб от нее не поступало.

Обычная практика их работы-врач делает назначение в истории болезни, затем с нее выписывается лечение медсестрой в лист назначения и с этого листа уже составляются схемки для удобства работы, которые после выписки больного выбрасываются.

В тот же день ФИО1 Р. назначил необходимые капельницы, она приготовила в процедурном кабинете ****. Всего ей приготовлено * капельницы, которые она привезла на стойке в палату к больному, также вводила в капельницу антибиотик «****». Каких-то проблем с капельницами не было, вены у пациента были хорошие. В ее практике никогда не стоят подключенные к пациентам пустые капельницы, поскольку она постоянно проверяет их. Если сама не успевает убрать, то просит дежурную медсестру.

**** она анализов у Р.Т.А. не брала, на следующий день взяла у него кровь на биохимию и клинический анализ по направлению. Все назначения лечащего врача выполнялись ей в полном объеме. Знает ФИО1 как внимательного врача, и в те дни он постоянно приходил в палату к Р., узнавал его состояние здоровья. Она говорит правду, как все происходило на самом деле.

Аналогичные показания Т.Л.А. дала в ходе очной ставки, проведенной **** с потерпевшей ФИО2

Свидетель К.Э.В. на следствии (т. ****) и в суде пояснял, что в **** году он состоял в должности **** Кировградской ЦГБ. Кроме того, он осуществляет дежурства в качестве дежурного врача по приказу с ** года. В конце **** года он находился на дежурстве, к нему обратилась **** терапевтического отделения Г., которая сообщила, что пациент Р.Т.А., лечащим врачом которого являлся ФИО1, плохо перенес антибиотик «****», было головокружение. После осмотра Р., он сказал больше не ставить этот антибиотик и дождаться лечащего врача. Также Р. был назначен второй антибиотик «****». Он смотрел историю болезни Р.Т.А., сделал в ней записи о проведенных осмотрах, жалобах, оценке состояния больного. С больным за время дежурства он виделся один раз. Симптомов кровохаркания не было у пациента. При беседе с Р. те сообщили, что заболел пациент на юге. Ему на плохую работу медсестер или на какие-то недостатки лечения они не жаловались. 

Поясняет, что сам по себе «****» тяжелый препарат. Но в то время «****» и «****» входили в алгоритм лечения ****, тогда так и лечили больных. Также подтвердил, что допустимо лечение **** амбулаторно. Уверен, что врачом ФИО1 лечение оказывалось в полном объеме, ****. Смертность от **** большая, несмотря на оказываемое полное лечение. ФИО1 характеризует как очень опытного, грамотного врача с большим стажем работы.

Аналогичные показания К.Э.В. дал в ходе очной ставки, проведенной **** с потерпевшей ФИО2

Свидетель М.Т.Н. на следствии (т. ****) и в суде показала, что работает **** реанимации Кировградской ЦГБ. Стаж работы врача ** года. **** года к ней обратился врач ФИО1, который просил перевести больного Р. по состоянию здоровья в реанимацию. Она осмотрела пациента и с признаками дыхательной недостаточности, которая выражалась в частом дыхании, снижении насыщения крови кислородом, ****, а также с повышенной температурой, перевела Р. в реанимацию. При поступлении к ним Р.Т.А. был в сознании, разговаривал, высказывал жалобы на одышку, то есть чувство нехватки воздуха. Знает, что **** года, т. е. на следующий день после госпитализации пациента, врач ФИО1 уже вызывал дежурный врач реанимации С. к Р.. Тот после осмотра отказал в переводе в реанимацию данного пациента. Правильно ли было это решение С.- не знает, так как сама в тот день Р. не осматривала. Сам С. о данном случае ей не докладывал, причину не знает. Признает, что возможно, если бы С. на сутки раньше принял больного в реанимацию, то не было бы того дефекта лечения, указанного в заключении. Считает, что врач ФИО1 принял все меры к своевременному переводу в реанимацию, учитывая состояние здоровья пациента. 

С **** года врач ФИО1 уже никак не мог повлиять на лечение своего пациента, поскольку с момента перевода в реанимацию-лечащим врачом пациента становится врач реанимации, он несет всю ответственность за больного и за полноту его лечения, а лечащий врач из отделения, откуда переводится к ним больной, ставится уже только перед фактом назначенного курса лечения. Он может только что-то советовать, но окончательное решение о назначаемом лечении принимают врачи реанимации. Лечение Р. в реанимации осуществляла непосредственно она сама и инфуззионную и интенсивную терапию определяла также она. 

Состояние здоровья Р. ухудшалось, **** и, в связи с чем переливали ****.

В связи с ухудшением состояния пациента она обращалась в отделение пульмонологии ОКБ № 1 г. Екатеринбурга, однако там не было мест и отказали в принятии больного. Не было мест и в реанимации ОКБ. Поставили ФИО6 на мониторинг в центре медицины катастроф, постоянно с ними консультировались по поводу лечения, согласовывали, ожидая, когда ОКБ № 1 сможет принять к себе пациента. Все консультации с врачами центра записывались в историю болезни. Знает, что ФИО1 тоже связывался с центром медицины катастроф, консультировался с ними.

**** года только вечером приехала машина центра медицины катастроф, Л. получил полную картину состояния Р., и им самим было принято решение о транспортировке больного в ОКБ на спонтанном дыхании. Об этом указано в истории болезни. ФИО7 не была оборудована ИВЛ. О реальном состоянии Р. врачи центра знали, когда ехали к ним. Вместе с больным они передали выписку в ОКБ и все анализы, которые были. Она, как заведующая реанимации, не может заставить врачей центра подключить аппарат ИВЛ или приказать им приехать раньше. С момента передачи Р. врачам центра ответственность за него несли уже они сами. 

**** года действительно Р. вызывали хирурга, он поставил диагноз **** ноги, но это часто происходит у лежащих больных.

Не помнит, предлагала ли ФИО6 найти легочный центр, но он реально существует в Екатеринбурге по ул. Чапаева 9.

Не согласна с показаниями потерпевшей о подаче ее сыну сухого кислорода, поскольку такое функционально не осуществимо. Р. были назначены ингаляции с «****», а в промежутках между процедурами он дышал через маску ****. Маска висела прямо над его кроватью. Он мог ее брать сам, медсестры следят за правильностью дыхания. 

Также добавила, что неотключенная пустая капельница в вене безопасна, поскольку воздух в вену не попадает из-за разницы давления. Но в ее отделении у Р. пустая капельница в вене не стояла, на этом она настаивает.

По установленным экспертами недостаткам в лечении ФИО6 в реанимации свидетель М. пояснила, что имеющиеся в реанимации в **** году ИВЛ «****» и «****» были недостаточно совершенные и показания к их применению-только дыхательная недостаточность и подключение пациентов к нему только кратковременное, при отсутствии дыхания. У ФИО6 не было дыхательной недостаточности и использование данных ИВЛ привело бы, наоборот, к ухудшению его состояния. Эксперты когда выносили такое заключение, знали какая аппаратура стояла тогда в больнице.

Указанных в экспертизе препаратов, необходимых для лечения Р., на тот период времени в **** году в больнице не было. И поскольку Кировградская ЦГБ относится к уровню больниц 3Б, наличие в больнице аппарата, определяемого газы артериальной крови (для уточнения насыщения крови кислородом, кислотности) не предусмотрено. Эксперты знали и об этом.

Уверена, что врачами больницы изначально предпринимались все действия, направленные на перевод больного в ОКБ №1, но по объективным причинам это не было сделано. Она пыталась это объяснить ФИО2, та реагировала на это нормально и понимала все обстоятельства. 

Кроме того свидетель пояснила, что сотрудникам больницы запрещено брать лекарства от родственников и знакомых больных, за это их могут привлечь к ответственности.

Легкой и средней тяжести **** может лечиться амбулаторно под наблюдением врача. Р. ей пояснял, что купался в море на У., его накрыло волной, закашлялся и появились симптомы ****. Обращался там в больницу, эти симптомы угасли. **** можно заглушить, но вылечивается она при регулярном лечении. Курс ее лечения в среднем, ** дней. Однако заболевание может очень быстро прогрессировать, зависит от многих факторов. При стартовой терапии используется два антибиотика-«****» и макролит («****») или из группы ****, но их в наличии в больнице в **** году не было.

Причину смерти Р. считает заболевание. Того антибиотика, на необходимость включения которого настаивала комиссия экспертов, в их отделении в **** году не было в наличии вообще.

Аналогичные показания М.Т.Н. дала в ходе очной ставки, проведенной **** с потерпевшей ФИО2

Свидетель К.И.Ю. на следствии (т. ****) и в суде поясняла, что в **** году она состояла в должности **** Кировградской ЦГБ. Знает, что **** года в больницу обратился Р., его осмотрел врач ФИО1, назначил лечение и в связи с отсутствием мест в отделении рекомендовал явиться на следующий день. Это обычная практика. Как она после выяснила, в отделении действительно не было свободных мест. В терапевтическом отделении наполняемость **** человек, резервных мест нет. Рентген аппарат один на всю больницу, врач рентгенолог работает до 14 часов. Лишь в крайних серьезных случаях он вызывается во внерабочее время.

Приказом главного врача в **** исполняющим обязанности заведующего терапевтическим отделением был назначен ФИО1. Он совмещал обязанности зав отделения и лечащего врача. 

**** года ей было доложено, что в терапевтическом отделении находится больной Р.Т.А., у которого состояние средней тяжести, был поставлен диагноз «****», предлагался перевод больного в реанимационное отделение, так как у него в мокроте ****. ФИО8 был переведен в реанимацию по указанию ФИО1, лечение пациента по телефону было согласовано с ТЦМК. Назначенное лечение врачами Кировградской ЦГБ ими было признано достаточным, адекватным. Дополнительно были назначены антибиотики резерва, лечение продолжалось по месту нахождения пациента, то есть в их больнице. После перевода Р.Т.А. в реанимацию положительной динамики в лечении не наблюдалось, поэтому было принято решение о переводе больного в ОКБ №1. Она лично забирала из реанимации карту Р.Т.А., **** звонила в пульмонологическое отделение ОКБ №1, согласовывала госпитализацию Р.Т.А.

Место в отделении ОКБ № 1 пациенту было предоставлено только на утро ****. В этот же день реаниматологами был сделан звонок в ТЦМК для госпитализации больного на их транспорте в г.Екатеринбург, автомобили Кировградской ЦГБ не реанимационные и не приспособлены для перевозки тяжело больных. ФИО7 реанимации от ТЦМК пришла только в 19:45 часов ****. До прибытия машины ТЦМК лечение больному проводилось в полном объеме.

Действительно к ней подходил Б., но они не имеют права переводить своих пациентов в Новоуральскую больницу, поскольку та относится к муниципальным больницам и те все равно бы не приняли Р.. К тому же **** года уже решался вопрос о переводе больного в ОКБ г. Екатеринбурга.

Также подтвердила, что после перевода больного в реанимацию, сам врач реаниматолог назначает лечение, не согласовывая его с лечащим врачом из переведенного отделения.

Уверена, что первоначальный диагноз Р. был поставлен врачом ФИО1 верно. Назначенное им лечение тоже соответствовало стандарту лечения **** в **** году. 

То, что в истории болезни указано о положительной динамике больного во время нахождения в реанимации-свидетельствует лишь об улучшении состояния больного только в какой-то определенный период, а затем ему снова стало хуже.

По ее мнению причина смерти Р.-запущенный случай ****, антибиотики принимал бессистемно, заболел еще на юге, захлебнувшись водой, ехал в машине с кондиционером.

Аналогичные показания К.И.Ю. дала в ходе очной ставки проведенной **** с потерпевшей ФИО2

Свидетель Л.И.В. на следствии (т. ****) и в суде пояснял, что он состоит в должности **** ТЦМК. Принцип работы ТЦМК заключается в консультации специалистов в лечебных учреждениях Свердловской области с целью проведения предтраспортировочной подготовки, оценки тяжести состояния пациента, решения вопроса о необходимости и возможности транспортировки в другие лечебные учреждения. У ТЦМК нет своего стационара и собственной лечебной базы. Особенность работы связана с тем, что решение об эвакуации принимается на основании наличия места для госпитализации в профильном отделении ОКБ №1, то есть при отсутствии мест в профильном отделении пациенты, находящиеся в лечебных учреждениях области, могут ожидать очереди на эвакуацию в течение достаточно большого промежутка времени, от одного до трех-четырех дней.

Об обстоятельствах оказания медицинской помощи Р.Т.А. ему известно, что у того был длительный период заболевания до момента поступления в стационар Кировградской ЦГБ (болеть стал еще на отдыхе, попала в легкие вода и заболевший управлял автомобилем, возвращаясь домой). Р.Т.А. с жалобами на кашель обратился в ОВП пос. Н., откуда был направлен в Кировградскую ЦГБ. Ему было отказано в госпитализации. Около двух дней он получал лечение дома, улучшений не наступало, при повторном обращении был госпитализирован в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ с диагнозом ****. **** года ему звонил ФИО1 и сообщал информацию о больном, они координировали лечение. Затем Р.Т.А. был переведен в отделение реанимации в связи с состоянием ближе к тяжелому. Также он консультировал М.Т.А. по телефону, они согласовали тактику лечения больного. Около **** дней ждали стабилизации состояния, но в реанимационном отделении у Р.Т.А. не было явного эффекта от проводимой терапии в связи с малым временем нахождения в стационаре. Несколько дней больной находился в реанимации, положительной динамики не было, сохранялось ****, встал вопрос о перегоспитализации Р.Т.А. в ОКБ №1. Однако начальник медицинской части ОКБ №1 К.Н.Ф. сообщила, что мест на госпитализацию в данный момент нет, было рекомендовано дальнейшее проведение интенсивной терапии на месте лечения пациента и при первом освободившемся месте будет предоставлена возможность для его эвакуации. Около двух дней ожидали свободного места, после этого он в составе выездной реанимационной бригады выехал в Кировградскую ЦГБ для оценки возможности транспортировки и эвакуации пациента. По прибытию на место состояние пациента оценено как тяжелое по причине ****, о пациенте доложено главному анестезиологу Министерства здравоохранения Свердловской области Л.А.Л., согласовали с ним о необходимых мероприятиях перед транспортировкой и как именно его транспортировать. Приняли совместно с ним решение о транспортировке на спонтанном дыхании. Необходимости перевода на ИВЛ не было, наоборот, она бы ухудшила состояние больного. Этот вопрос они обсуждали с начмедом и с Л.. Способ транспортировки определяется анестезиологами, но ответственность за больного на период транспортировки лежит на нем (свидетеле).

При мониторинге ответственность за больного лежит на лечащем враче. Но там был понятен диагноз, клиника, лечение проводилось в полном объеме.

Причину, по которой машина ТЦМК приехала в Кировградскую ЦГБ только вечером **** года объяснил отсутствием в центре с утра свободных, подготовленных машин и тем фактом, что дежурил в тот день он с 16 часов. Преимущественно он один занимается больными с легочными заболеваниями, был ответственным за это приказом.

Считает, что в реанимации проводилось все необходимое лечение в соответствии с алгоритмом лечения ****. Антибактериальная терапия, кислородотерапия, уменьшение кровотечения и переливание крови-это они сами рекомендовали и в стационаре все это проводилось.

Пояснил, что при **** почти всегда существует ****, который определяется хирургами, но только при большом объеме **** необходимо дренировать больного.

Во время транспортировки Р.Т.А. проводилось ****. Все его назначения выполняла **** бригады ТЦМК К.О.Ю. После чего больной был доставлен в ОКБ №1 в отделение реанимации без значимого ухудшения состояния, был в сознании, мог общаться, был передан дежурному персоналу для осуществления дальнейших лечебных мероприятий.

С согласия сторон в связи с неявкой свидетеля в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены показания свидетеля Л.(К.) О.Ю., данные ею на предварительном следствии, из которых следует, что она состояла в должности **** ТЦМК. **** она принимала участие в транспортировке больного Р.Т.А. из Кировградской ЦГБ в составе реанимационной бригады, в которую входили **** Л.И.В., она и водитель. Через диспетчерскую службу поступил звонок, по-видимому, от медицинских работников Кировградской ЦГБ. В вечернее время **** бригада ТЦМК приехала в Кировградскую ЦГБ, больной был передан бригаде в **** состоянии, она присутствовала при осмотре больного врачом ТЦМК Л.И.В., после помещения его в карету ТЦМК машина направилась в г.Екатеринбург. За время поездки состояние больного было стабильно тяжелое, через маску ему подавался ****. Р.Т.А. было определено место в пульмонологическом отделении ОКБ №1 (т. ****).

Согласно информации ГБУЗ СО «Территориальный центр медицины катастроф» от **** (иные документы), в период с **** по поводу Р.Т.А. из Кировградской ЦГБ зафиксированы вызовы: **** в 8:28 обращался врач ФИО1, была оказана консультация по телефону; **** в 14 часов, **** пациент эвакуирован реанимационной бригадой ГБУЗ СО «ТЦМК» в СОКПБ № 1. Консультирование врачей в период с **** осуществлялось врачом **** Л.И.В. В состав бригады, которая провела транспортировку больного Р.Т.А. из Кировградской ЦГБ в РАО ОКБ № 1 г. Екатеринбурга входили: врач **** Л.И.В., **** К. О.Ю. (т. ****)

С согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ в связи с неявкой в качестве свидетелей Л.А.Л., Ш.А.В., М.О.Г., В.О.А. П.Т.Ю., И.Ю.Э.-сотрудников ОКБ № 1, судом оглашены показания данных свидетелей на следствии.

Так, свидетель Л.А.Л. указывал, что он состоял в должности **** отделением ОКБ №1. Больной Р.Т.А. поступил в неотложном порядке. В ОКБ №1 был доставлен ТЦМК **** в 20:50, при осмотре дежурным врачом было установлено очень тяжелое состояние Р.Т.А. Поскольку больной был доставлен во внерабочее время, он его осмотрел на следующий день **** на утреннем обходе в 09:00 часов. Состояние больного было крайне ****, он находился на ****, это обусловлено **** (т. ****).

Свидетель Ш.А.В. сообщал, что он состоял в должности **** ОКБ №1. Больной Р.Т.А. поступил в неотложном порядке, был доставлен ТЦМК **** в 20:50. Он заступил на ночное дежурство **** года. Пациент ему был передан от врача **** М.О.Г., при осмотре состояние больного было очень ****, обусловлено течением **** за счет основного заболевания. Больной был в **** поддерживалась медикаментозно на необходимом для жизнеобеспечения уровне. В течение дежурства и наблюдения, состояние Р.Т.А. оставалось тяжелым, но стабильным, необходимости в коррекции проводимой терапии не было. **** в 08:00 больной был передан им врачу **** М.О.Г. Далее он узнал, что Р.Т.А. скончался (т. ****)

Свидетель М.О.Г. указывала, что в **** году она состояла в должности **** ОКБ №1. Больной Р.Т.А. был доставлен в ОКБ №1 вечером **** бригадой ТЦМК в крайне **** состоянии, с явлением острой ****. Пациент был в сознании, но ему проводилась медикаментозная **** для облегчения синхронизации его с аппаратом искусственной вентиляции легких. Утром **** в 08:20, в палате реанимации был проведен обход **** Л.А.Л., на котором определялась **** тактика в отношении пациента. Несмотря на проводимую **** терапию, состояние Р.Т.А. оставалось крайне **** на протяжении * суток и **** в 15:15, наступила остановка **** осуществлялись без эффекта. В 15:45 **** констатирована смерть Р.Т.А. от **** (т. ****).

Свидетель В.О.А. указывала, что в **** году она состояла в должности **** ОКБ №1. **** в 9:10 она осмотрела Р.Т.А., при осмотре обнаружила следующие симптомы: ****. Проводимая терапия, назначенная врачами реанимации, была дополнена ей одним антибиотиком, чтобы перекрыть всю предполагаемую ****. 

**** в 15:15 у больного Р.Т.А. наступила остановка ****. Реанимационные мероприятия были выполнены в полном объеме, но эффекта не дали. В 15:45 **** констатирована смерть Р.Т.А. (т. ****).

Свидетель П.Т.Ю. сообщала, что после поступления пациента Р. она осматривала его в качестве врача **** ОКБ №1. При осмотре установлено крайне ****. Больной был ****. Осмотр больного она проводила в отделении реанимации, после чего ему было продолжено оказание медицинской помощи (т. ****).

Свидетель И.Ю.Э. поясняла, что в **** году она состояла в должности **** № 1 ГБУЗ СО «Свердловское областное патологоанатомическое бюро». **** она проводила вскрытие трупа Р.Т.А., при вскрытии установлена причина смерти - ****. ****, после готовности гистологических анализов, был поставлен окончательный диагноз «****». Это означает процесс организации ****. То есть в ходе течения заболевания появилось осложнение ****. В ОКБ №1 больной провел * дня, однако процесс ****, то есть в ОКБ №1 он уже поступил с явлениями **** (т. ****).

Как следует из протокола вскрытия № ** от **** (иной документ)- основной и непосредственной причиной смерти Р.Т.А. явилась **** (т. ****).

Согласно протокола № * от **** заседания врачебной комиссии ОКБ № 1 по изучению летальных исходов (иной документ), в летальном исходе больного Р.Т.А. сыграла роль несвоевременная госпитализация больного в стационар Кировградской ЦГБ (т. 8 л.д.95-97)

Свидетель Б.С.З. суду показал, что погибший Р.Т.-был его коллегой по работе. **** года он общался с **** К., та отказалась сказать диагноз Т., мотивируя врачебной тайной, но пояснила, что состояние его здоровья не очень хорошее, что они обратились в центр медицины катастроф, и планируют перевести Р. в Екатеринбург. От помощи в приобретении каких-либо лекарств, которые сотрудники завода сами был собрали, и переводе в Новоуральскую больницу К. отказалась, сообщив, что у них самих все есть. О том, что Т. застрахован в ****, К. не сообщал. Сам позвонил в страховую компанию, обрисовал им ситуацию, попросил проверить качество оказываемых Р. услуг в Кировградской больнице, подключиться к лечению. Они потом сообщали, что работают с больницей, постоянно созваниваются.

Подтвердил, что когда предлагал перевести Р. в Новоуральскую больницу, то предварительно сам с больницей не договаривался, согласия от врачей не получал, надеялся, что Р.В.В. смог бы уладить этот вопрос.

Также добавил, что матери Т. они материально помогли с похоронами.

Судом с согласия сторон в связи с неявкой свидетелей Б.М.Г. и М.Р.А. в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены их показания на следствии.

Так, свидетель Б.М.Г. поясняла, что **** созванивалась с К., предлагала помощь со стороны страховой компании по организации транспортировки Р.Т.А., однако та пояснила, что состояние Р.Т.А. **** и **** транспортом Центра медицины катастроф он будет отправлен в отделение пульмонологии ОКБ № 1 г. Екатеринбурга, о чем уже достигнута договоренность, помощи страховой компании не требуется. Данную информацию она сообщила ФИО2 Позднее от нее узнала о смерти Р.Т.А. (т. ****)

Свидетель М.Р.А. указывал, что он работает в НИИ охраны материнства и младенчества в должности ****. Знаком с Р.Т.А.. В разговоре со знакомыми коллегами из ОКБ № 1, выяснил, что Р.Т.А. доставили в ОКБ № 1 в **** состоянии, и если бы его привезли на несколько часов раньше, исход, возможно, был бы другим (т. ****).

- Согласно информации ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» от **** - копии листка учета больных коечного фонда стационара (иные документы), по состоянию на **** мест в терапевтическом отделении Кировградской ЦГБ не было. Мощность терапевтического отделения составляет * коек. **** в терапевтическом отделении находилось * больных, **** - * больных, **** - * больных, **** - * больных (т. ****)

Судом с согласия сторон в связи с неявкой свидетелей З.Т.П., М.О.А., М.У.В. в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены их показания на следствии.

Свидетель З.Т.П. указывала, что в **** года она проходила лечение в терапевтическом отделении стационара Кировградской ЦГБ. В женской палате, где она лежала, имелись свободные места. На качество предоставления медицинских услуг никто не жаловался (т. ****)

Свидетель М.У.В. поясняла, что в **** года она была госпитализирована в терапевтическое отделение Кировградской ЦГБ, лечащим врачом был ФИО1. При поступлении ее предупредили, что палаты в отделении забиты, но так как ей требовалось экстренное лечение, ее положили в * палату. Через ** дня она осталась в палате одна, и на следующий день ее ФИО1 предупредил, что переведет в другую палату, а из этой палаты сделает мужскую, так как в отделении не хватает мест. В этот же день ее перевели в другую палату. От персонала она неоднократно слышала, что мест в отделении не хватает. Ни она сама, никто в ее присутствии не жаловался на качество оказываемых медицинских услуг (т. ****).

Свидетель М.О.А. указывала, что проживала совместно с Ш.В.Ф., который в **** года проходил лечение в терапевтическом отделении стационара Кировградской ЦГБ, она навещала его каждый день. Палата, в которой лежал Ш.В.Ф., рассчитана на * человек. Она обратила внимание, что * кровати в палате были свободны. На одну из них положили незнакомого ей мужчину, вторая оставалась свободной. Незадолго до выписки Ш.В.Ф. она посетила его в больнице. В коридоре терапевтического отделения она увидела, что на кушетке лежит молодой мужчина, а рядом сидит женщина и плачет. Ш.В.Ф. рассказал ей, что этого мужчину госпитализировали, но в палату не помещают, ссылаясь на отсутствие мест, при этом одно место в палате Ш.В.Ф. оставалось свободным. На следующий день она вновь посетила Ш.В.Ф. и увидела, что в палату на свободную кровать положили мужчину, которого она накануне видела в коридоре. Там же находилась мать этого мужчины – Р.Г.С. От нее она узнала, что сначала ее сына отказывались госпитализировать, ссылаясь на отсутствие мест, затем положили сначала в коридор, а потом в палату. ФИО2 говорила ей, что медицинские работники после госпитализации не оказывали ее сыну какой-либо помощи (т. ****).

Однако к показаниям данного свидетеля в части того, что Р. лежал сперва в коридоре, суд относится критически, принимая во внимание длительный срок с момента прошедших событий до ее допроса следователем (* года). Кроме того, ее показания опровергаются как показаниями самой ФИО6, что **** года ее сына сразу положили в палату № *, так и показаниями иных свидетелей.

Согласно информации Министерства здравоохранения Свердловской области от **** (иной документ), Министерством здравоохранения проведена проверка и комиссионный разбор случая оказания медицинской помощи Р.Т.А. В ходе проверки установлено, что Р.Т.А. обратился за медицинской помощью по месту жительства в Кировградскую ЦГБ через * дней после начала развития заболевания. **** при обращении на прием к врачу Р.Т.А. необоснованно отказано в госпитализации. Врач ФИО1 недооценил тяжесть состояния Р.Т.А. при первом и последующих обращениях. При госпитализации в стационар Кировградской ЦГБ было назначено обследование и лечение, однако не в полном объеме соблюден стандарт медицинской помощи (т. ****).

Как следует из протокола заседания комиссии Министерства здравоохранения Свердловской области по разбору случая оказания медицинской помощи в Кировградской ЦГБ Р.Т.А. от **** (иной документ), позднее обращение за медицинской помощью – через * дней после начала заболевания и негативные факторы внешней среды во время переезда на автомобиле в течение * дней оказали неблагоприятное влияние на течение и прогноз ****, развившейся у Р.Т.А. При оказании медицинской помощи Р.Т.А. в Кировградской ЦГБ выявлены нарушения порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи, дефекты оформления медицинской документации, на амбулаторном этапе - пациент должен быть госпитализирован в день осмотра терапевтом ****. Врачом-терапевтом ФИО1 неверно оценена тяжесть состояния Р.Т.А.

Позднее поступление в стационар оказало неблагоприятное влияние на исход заболевания, при госпитализации в стационар Кировградской ЦГБ не соблюден стандарт медицинской помощи: неверный выбор антибактериального препарата; несвоевременный перевод в отделение реанимации и интенсивной терапии; несвоевременный перевод на ИВЛ (т. ****)

Свидетель Л.И.В. суду показал, что он является **** УГМУ, главным **** Министерства здравоохранения Свердловской области, **** врачом Российской Федерации. **** принимал участие в заседании комиссии по разбору случая оказания медицинской помощи в Кировградской ЦГБ больному Р.Т.А. Вывод был сделан по представленным документам на основании клиники ведения пациентов с **** от **** года. По его мнению, в целом первичная медицинская помощь пациенту при экстренном поступлении в приемный покой Кировградской ЦГБ была оказана неадекватно тяжести состояния пациента. На основании данных амбулаторной карты и объективного обследования больного в приемном покое имелись достаточные основания для предварительного диагноза «****», проведения рентгенологического исследования органов грудной клетки и анализа крови, что в конечном итоге подтвердило бы диагноз «****» и явилось бы окончательным основанием для госпитализации. В дальнейшем прогрессирующее течение не диагностированной вовремя (****)**** привело к прогрессированию данного заболевания, развитию осложнений (****), развитию в дальнейшем **** состояния (снижение защитного иммунитета – ****), развитию синдрома **** (****), что в дальнейшем во многом предопределило неблагоприятный исход заболевания.

Стандарты лечения, по которым они на комиссии сделали данный вывод утвержден был в **** году, хотя на момент событий действовал приказ от **** года, в котором таких критериев не было и оценивали состояние больного по другому.

Несмотря на то, что считает, что заключение экспертов в г. Москве № **** дано по шкале ЦРБ, применяемой в Европе и не корректной для России, вместе с тем согласен с их заключением, что между действиями ФИО1 и смертью пациента отсутствует причинно-следственная связь. 

Под конец допроса признал, что диагноз ФИО1 **** года «****» в действительности был поставлен верный, антибиотики назначены правильные и все действия врача были правильные.

И, несмотря на свое заключение, все же не может категорически сказать, нуждался ли действительно **** года Р. в госпитализации, поскольку молодой человек мог лечиться и амбулаторно в домашних условиях и через день при отсутствии улучшения состояния его уже положили в больницу.

Судом с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ в связи с неявкой в суд свидетелей К.О.И. и В.А.В.-членов комиссии Министерства здравоохранения Свердловской области, оглашены их показания на предварительном следствии.

Так, свидетель К.О.И. поясняла, что она **** принимала участие в заседании комиссии по разбору случая оказания медицинской помощи в Кировградской ЦГБ больному Р.Т.А. Комиссия пришла к выводу, что при оказании медицинской помощи Р.Т.А. выявлены нарушения порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи. Выводы комиссии изложены в соответствующем протоколе (т. ****).

Свидетель В.А.В. дал показания, аналогичные показаниям свидетеля К.О.И. (т. ****).

Как следует из акта экспертного заключения от **** УГМК-Медицина (иной документ), медицинская помощь больному Р.Т.А. в условиях Кировградской ЦГБ оказана с дефектами. Была недооценена тяжесть состояния пациента **** при обращении в приемное отделение, что повлекло необоснованный отказ в госпитализации. Выбор антибактериальной терапии при поступлении в терапевтическое отделение был нерациональным – в качестве стартовой терапии при наличии тяжелого течения внебольничной **** рекомендуется применение респираторных **** в сочетании с **** или комбинации ****. Сочетание ****, использованное в лечении Р.Т.А., нецелесообразно. Отказ в переводе в РАО **** являлся необоснованным при наличии клинических проявлений **** недостаточности * ст. Консультация реаниматолога была показана в день поступления с учетом тяжести ****. 

Несмотря на отсутствие при даче заключения амбулаторной карты, эксперт сделал заключение, что ошибки диагностики и лечения на амбулаторном этапе привели к неизбежному затягиванию тактики и поздней, несвоевременной госпитализации больного в стационар. Стартовая антибактериальная терапия неадекватна, дефектом ведения больного признан поздний перевод в ОРИТ. Однако важнейшим обстоятельством, приведшим к развитию тяжелого состояния пациента и осложненному течению ****, является позднее обращение за медицинской помощью (на ** сутки от момента заболевания), что повлияло на исход заболевания. Критерии качества лечения не достигнуты. Выявленные дефекты качества медицинской помощи, оказанной в условиях Кировградской ЦГБ, а также позднее обращение Р.Т.А. за медицинской помощью привели к неблагоприятному исходу заболевания (т. ****).

Судом с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены показания в качестве свидетеля Б.И.И., данные ею на предварительном следствии, согласно которым она является ****, **** кафедры фтизиатрии и пульмонологии Уральского государственного медицинского университета. Она указывала, что основными причинами развития ****. Изучив историю болезни Р.Т.А., свидетель поясняла, что при первоначальном обращении в ЦГБ необходимо было сделать рентген грудной клетки, анализ крови, после чего определить тактику лечения пациента. После получения анализов и результатов рентгенографии грудной клетки была бы получена информация о течении заболевания – ****, что позволило бы определить правильную тактику ведения больного. При **** необходимо соблюдать постельный режим, принимать антибактериальную терапию. Если врачами по месту обращения за медицинской помощью назначались антибиотики, их необходимо было принимать в назначенном режиме в адекватных дозах. При этом если нарушается режим приема антибиотиков, даже на один день, то эффективность терапии снижается (т. ****).

Протоколами осмотра документов осмотрены документы, истребованные в ходе доследственной проверки должностными лицами органов внутренних дел и поступившие вместе с уголовным делом № ****, в том числе медицинская карта на имя Р.Т.А.; медицинская карта стационарного больного № **** из Кировградской ЦГБ; рентгеновский снимок грудной клетки Р.Т.А. от ****. Указанные документы признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств:

Так, в медицинской (амбулаторной) карте Р. имеется прикрепленный лист, с одной стороны которого рукописный текст фельдшера Р. от **** года о направлении Р. в терапевтический отдел с диагнозом: ****. На оборотной стороне листа запись, сделанная врачом ФИО1 с указанием диагнозов: **** Назначение: ****.

Медицинской картой стационарного больного подтверждаются показания медицинских работников Кировградской ЦГБ о назначении лечения Р., записи данных осмотров пациента, обращения и консультации в ТЦМК и ОКБ № 1, результаты анализов (т. ****).

Данный документ объективно подтверждает правдивость показаний медицинских работников Кировградской ЦГБ, и опровергает показания потерпевшей ФИО6 о неоказании ее сыну какого-либо лечения и об отсутствии обходов врачей.

Согласно заключению эксперта при проведении почерковедческой экспертизе № ****, текст рукописных записей на листе бумаги из медицинской карты Р.Т.А., начинающийся **** и заканчивающийся **** выполнен самим ФИО1 (т. ****).

Как следует из акта судебно-медицинского исследования № ** от **** и акта дополнительного судебно-медицинского исследования № ** от ****, проведенных в помещении отдела сложных (комиссионных экспертиз ГБУЗ Свердловская область «Бюро судебно-медицинских экспертиз» комиссией в составе В., Д., П., Р.- диагноз имевшегося у Р.Т.А. на момент обращения за медицинской помощью заболевания – **** с момента первичного осмотра (****) был установлен правильно, в дальнейшем правильно установленный диагноз заболевания дополнялся возникающими по мере развития заболевания состояниями (осложнениями ****).

В период пребывания в Кировградской ЦГБ Р.Т.А. обследование проведено в полном (стандартном) объеме. 

При первичном осмотре **** врачом ФИО1 Р.Т.А. было назначено лечение антибактериальным препаратом «****», своевременно, правильно. Но назначение одного антибактериального препарата являлось недостаточным, на данном этапе течения заболевания Р.Т.А. было показано назначение двух антибактериальных препаратов. Направление на госпитализацию Р.Т.А. было произведено своевременно, но госпитализация его **** в стационар не была осуществлена по независящим от врача, направившего на госпитализацию, причинам (не было мест в отделении).

С **** по **** проведенное Р.Т.А. лечение включало в себя все необходимые группы препаратов. **** терапия в период пребывания в терапевтическом отделении Кировградской ЦГБ Р.Т.А. была выполнена в недостаточном (малом) объеме.

Стартовая антибактериальная терапия - назначена своевременно, правильно, в соответствии с существующими рекомендациями по лечению **** у взрослых. 

Антибактериальная терапия Р.Т.А. в реанимационно-анестезиологическом отделении Кировградской ЦГБ была выполнена в недостаточном объеме.

Перевод на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ) Р.Т.А. в Кировградской ЦГБ не был выполнен, хотя показания к ИВЛ имелись у него **** (в течение этих суток отмечалась ****).Транспортировка Р.Т.А. из Кировградской ЦГБ в ОКБ №1 производилась на спонтанном дыхании, что являлось неправильным. 

Причиной смерти Р.Т.А. явилось заболевание – ****, что подтверждается клиническими данными, результатами исследования трупа и гистологического (микроскопического) исследования кусочков внутренних органов от трупа. Основным в наступлении смертельного исхода у Р.Т.А. явились характер и тяжесть самого заболевания – ****.

Причиной возникновения **** являются болезнетворные микроорганизмы. Тяжесть течения **** у Р.Т.А. обусловила распространенность процесса (****).

Несвоевременное обращение Р. за медицинской помощью (на ** день от начала заболевания- способствовало выраженности (тяжести) течения **** и наступлению смертельного исхода.

Имевшие место в Кировградской ЦГБ недостаточность антибактериальной терапии (при первичном обращении за медицинской помощью и в период пребывания в реанимационно-анестезиологическом отделении), неполнота дезинтоксикационной терапии (в период пребывания в терапевтическом отделении), невыполнение перевода на ИВЛ (в период пребывания в реанимационно-анестезиологическом отделении) могли способствовать тяжести имевшейся **** у Р.Т.А., но причиной возникновения **** не являлись. В случае проведения антибактериальной и дезинтоксикационной терапии в полном объеме, своевременного перевода Р.Т.А. на ИВЛ, шансы на благоприятный исход возрастали, но возможность наступления смерти от **** с тяжелым течением не исключалась. Своевременно начатое, полно и правильно проведенное лечение не исключает возможности наступления смерти от ****.

Между качеством (характером) оказания медицинской помощи Р. в Кировградской ЦГБ и наступлением его смерти прямой причинно-следственной связи не имеется, усматривается непрямая (опосредованная, косвенная) причинно-следственная связь. Смертность при ****. (т. ****).

Эксперты В.Г.А., Р.Н.В., Д.А.Н., П.А.Э., проводившие судебно-медицинские исследования по материалам проверки по факту смерти Р.Т.А., по результатам которых составлены акты № ** от **** и № ** от **** и чьи показания оглашены судом в порядке ст. 281 УПК РФ с согласия сторон, указывали аналогичное содержанию указанных актов, поясняли, что при формировании окончательных вариантов заключений разногласий между экспертами не было (т. ****).

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № ** от **** (проводившейся в г. Т.), смерть Р.Т.А. последовала от заболевания – ****. Согласно представленным медицинским документам, **** у Р.Т.А. имела место ****. ****, в части **** диагноз был установлен Р.Т.А. правильно.

В нарушение требований приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ № 630 от 04.09.2006 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмонией» (далее – Приказ №630) медицинский работник, сделавший запись в медицинской карте на имя Р.Т.А., не провел визуальный общетерапевтический осмотр, общую термометрию, общетерапевтическую пальпацию и перкуссию, не измерил частоту дыхания и сердцебиения (далее – ЧСС), не исследовал пульс. В нарушение требований Приказа №630 медицинский работник, сделавший запись на вклеенном в эту медицинскую карту листе, не провел визуальный осмотр общетерапевтический, термометрию общую, пальпацию и аускультацию общетерапевтическую, не измерил ЧСС и артериальное давление на периферических артериях, не исследовал пульс. Хотя рентгенографическое исследование органов грудной клетки и забор анализов в указанном стандарте не фигурируют, учитывая анамнез и клиническую картину, они были необходимы.

Данные медицинской карты позволяют считать, что с ****года по ****года в связи с прогрессированием заболевания, состояние Р. существенно ухудшилось и наблюдение в динамике, включающее в себя лабораторное и инструментальное обследование, коррекция медикаментозной терапии в этот период времени должны были предотвратить прогрессирование заболевания, но полностью этого не исключали.

Проведение мероприятий, включая госпитализацию, могло предотвратить прогрессирование заболевания и смертельный исход, но полностью этого не исключало.

Инструментальное и лабораторное обследование Р.Т.А. было проведено только ****: рентгенография органов грудной клетки была выполнена на амбулаторном этапе, а при поступлении в стационар были назначены анализы крови, мочи, мокроты и электрокардиография.

Диагноз Р.Т.А. **** был установлен правильно. 

Обследование, проведенное Р.Т.А. **** в медицинском стационаре Кировградской ЦГБ в целом соответствовало требованиям приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ №411 от 08.06.2007 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с пневмонией, вызванной Streptococcuspneumoniae; пневмонией, вызванной Haemophilusinfluenzae[палочкой ФИО3-Пфейф-фера]; бактериальной пневмонией, неклассифицированной в других рубриках; пневмонией, вызванной другими инфекционными возбудителями, неклассифицированной в других рубриках; пневмонией без уточнения возбудителя; абсцессом легкого с пневмонией (при оказании специализированной помощи)». Но общий и биохимический анализы крови, анализ мочи, бактериологическое исследование мокроты были проведены с запозданием (соответственно, анализы ****, исследование мокроты ****), определение уровня кислорода в крови не проводилось с момента госпитализации до перевода **** в отделение реанимации. В нарушение требований Приказа № 411 Р.Т.А. в этом медицинском учреждении не было выполнено серологическое и иммуноферментное исследование крови на определение различных возбудителей ****, определение уровня pH и углекислого газа в крови.

Антибактериальная («****») и отхаркивающая («****») терапия, назначенная **** была показана Р.Т.А. Назначая «****», медицинский работник, сделавший запись в медицинской карте, не указал кратность введения, медицинский работник, сделавший запись на вклеенном в эту карту листе, назначил его * раза в день, хотя этот препарат вводится * раз в сутки. 

В целом проведенное **** в Кировградской ЦГБ лечение соответствовало требованиям Приказа № 411, включало в себя антибактериальную («****»), гемостатическую («****»), противоанемическую («с****»), инфузионно-трансфузионную («****»), кровезаместительную (****), отхаркивающую («****»), жаропонижающую и противовоспалительную («****») и иную симптоматическую («****») терапию, кислород.

Но при этом, при проведении антибактериальной терапии, несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, назначен второй антибактериальный препарат из группы макролидов или респираторных фторхинолонов («****»), действующий на атипичную микрофлору. Несмотря на отсутствие эффекта от лечения, смена антибиотика проведена с опозданием минимум на 1 сутки. 

Инфузионная (дезинтоксикационная) терапия была недостаточна по объему. 

Несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, осуществлен перевод больного в отделение реанимации. При наличии показаний (частота дыхания до 30 в минуту и чаще, насыщение крови кислородом 88-90%) ****и в дальнейшем не был осуществлен перевод на ИВЛ.

При наличии показаний (частота дыхания 32-36 в минуту, частота сердечных сокращений 121 в минуту, насыщение крови кислородом 85%) транспортировка Р.Т.А. из Кировградской ЦГБ в ОКБ №1 производилась на спонтанном дыхании, а не на ИВЛ.

Медицинская помощь на догоспитальном этапе была оказана Р.Т.А. с дефектами: оформления медицинских документов – нечитабельность записей, многочисленные сокращения слов, не предусмотренный регламентирующими документами лист с записями, вклеенный в медицинскую карту; диагностики – неполное физикальное обследование, не проведение инструментального и лабораторного обследования; лечения – неправильная кратность введения «****», отсутствие наблюдения ****.

Медицинская помощь в Кировградской ЦГБ была оказана Р.Т.А. с дефектами: оформления медицинской документации – нечитабельность части записей, частичная разноречивость записей, многочисленные сокращения слов; диагностики – запоздалое выполнение анализов крови и мочи, бактериологического исследования мокроты, не проведение определения насыщения крови кислородом с момента госпитализации до перевода в отделение реанимации, недооценка тяжести состояния в целом, неверная оценка тяжести состояния как «удовлетворительное» ****; в целом правильное и показанное по ряду позиций-но антибактериальная и инфузионная терапия, перевод в отделение реанимации, перевод на ИВЛ – неадекватны и несвоевременны.

Указанные дефекты оказания медицинской помощи в Кировградской ЦГБ, способствовали прогрессированию заболевания и утяжелению состояния Р.Т.А. 

Дефект оказания медицинской помощи в виде транспортировки Р.Т.А. из Кировградской ЦГБ в ОКБ №1 на спонтанном дыхании, а не на ИВЛ, также способствовал утяжелению состояния Р.Т.А. 

Но вместе с тем, безошибочное оказание на всех этапах лечения медицинской помощи Р. не исключали прогрессирования заболевания и наступления его смерти.

Основной причиной смертельного исхода явилась тяжесть заболевания Р.Т.А., а не допущенные на догоспитальной этапе, в Кировградской ЦГБ, и при транспортировке в ГБУЗ СО «ОКБ № 1» дефекты оказания медицинской помощи.

Проведенное в Кировградской ЦГБ и ОКБ № 1 лечение не явилось причиной ухудшения состояния здоровья или причиной смерти Р.

Также эксперты указывали, что оставление капельницы вне периода инфузии не может привести к **** глубоких вен, а результаты анализов не играли определяющей роли в назначении лечения и не являлись причиной «неправильного или неполного» лечения (т. ****).

В связи с тем, что эксперты не усмотрели ошибок, допущенных при лечении Р, то, следовательно, и не установили причинно-следственной связи между ними и смертью пациента.

Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № ** от ****, проведенной в 111 Главном государственном центре судебно-медицинских и криминалистических экспертиз в г. Москве (комиссия из пяти экспертов, имеющих высшую квалификационную категорию): Диагноз Р, как при обращении за медицинской помощью в ОВП пос. Н., так и врачом ФИО1 ****года был установлен правильный. 

Р.Т.А. **** были произведены визуальный общетерапевтический осмотр, общая термометрия, общетерапевтические пальпация и перкуссия, измерена частота дыханий и ЧСС. Данный объем обследования был достаточным для установления правильного диагноза. И несмотря на то, что не проведены **** года рентгенография органов грудной клетки, анализы крови, мочи, диагноз Р.Т.А. установлен верно. 

Лечение **** возможно как в условиях стационара, так и амбулаторно, при условии наличия возможности динамического наблюдения за больным и проведения необходимых медицинских манипуляций на дому. В данном случае объективных показаний для госпитализации не имелось. Отказ от госпитализации не мог негативно сказаться на здоровье Р..

Обследование, проведенное Р.Т.А. **** в Кировградской ЦГБ, кроме физикального обследования, включало в себя общий и биохимический анализы крови в динамике, общий анализ мочи в динамике, рентгенографию органов грудной клетки в динамике, электрокардиографию в динамике, определение группы и резус-фактора крови, микроскопическое (****) и бактериологическое (****) исследование мокроты, исследование крови на вирус иммунодефицита человека, определение уровня кислорода в крови и соответствовало требованиям Приказа №411. Однако общий и биохимический анализы крови, анализ мочи, бактериологическое исследование мокроты были проведены с запозданием (соответственно, анализы ****, исследование мокроты ****). 

Выявлены следующие недостатки медицинской помощи Р. на догоспитальном этапе: неразборчивость записей, многочисленные сокращения слов, не предусмотренный регламентирующими документами лист с записями, вклеенный в «медицинскую карту», отсутствие сведений о фактически проведенном лечении, отсутствие записи наблюдения ****года.

Антибактериальная (****) и отхаркивающая (****) терапия, назначенные **** года были показаны Р.. Проведенное на амбулаторном этапе лечение не привело к каким-либо неблагоприятным последствиям.

Выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи Р. в Кировградской ЦГБ: 

-в оформлении медицинских документов; 

-в диагностике- несвоевременное выполнение анализов крови и мочи, бактериологического исследования мокроты, недооценка тяжести состояния, отмеченное в дневниковой записи от **** г. как «удовлетворительное», при наличии выраженных гемодинамических и респираторных нарушений, что соответствовало тяжелому состоянию; 

-в лечении- инфузионная (дезинтоксикационная) терапия была избыточна, на что указывает отрицательный ****. 

Несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки был осуществлен перевод в отделение реанимации, показанием к которому было тяжелое течение ****, при этом тяжесть состояния Р.Т.А. объективно не оценивалась (в частности, не проводился анализ газов артериальной крови). **** и в дальнейшем до перевода в ОКБ №1 **** не был осуществлен перевод на ИВЛ, чего требовали увеличение частоты дыхания до 30 в минуту и чаще, снижение насыщения крови кислородом до 88-90%. При наличии показаний (увеличение частоты дыхания до 32-36 в минуту, увеличение частоты сердечных сокращений до 121 в минуту, снижение насыщения крови кислородом до 85%) транспортировка Р.Т.А. в ОКБ №1 производилась на спонтанном дыхании, а не на показанной ИВЛ, что являлось недопустимым.

Указанные выше недостатки лечения, допущенные в Кировградской ЦГБ, усугубляли тяжесть состояния Р.Т.А., поскольку не позволили компенсировать прогрессирующую дыхательную недостаточность, но не являлись решающими в развитии неблагоприятного исхода.

Остальное проводившееся Р. лечение в Кировградской ЦГБ не было ему противопоказано, не противоречило требованиям Приказа № 411, включало всю необходимую терапию, кислород.

**** развилась у Р.Т.А. уже ****, что подтверждается результатами рентгенологического исследования (признаки **** на рентгенограмме от ****) и данными, полученными при микроскопическом исследовании препаратов от трупа – признаков **** легких, которые не успели бы возникнуть в период с ****.

Полностью проведенный курс лечения в период с **** года, при условии чувствительности возбудителя к выбранному антибактериальному препарату, мог привести к полному выздоровлению Р.Т.А. А не полностью проведенное лечение и нарушение лечебного режима (длительный переезд домой) могли оказать негативное воздействие на состояние Р. и на течение ****.

Проведенное лечение соответствовало установленному диагнозу, установленные недостатки лечения могли негативно повлиять на течение заболевания. 

Перевод Р.Т.А. на ИВЛ в более ранние сроки позволил бы лучше обеспечить ткани и органы кислородом, но не гарантировал уменьшение тяжести течения патологического процесса, обусловленного инфекционным возбудителем, то же самое относится к транспортировке больного. Необходимость дополнительного обеспечения больного кислородом решается исходя из клинических и лабораторных данных, указывающих на наличие дыхательной недостаточности (неспособности организма самостоятельно обеспечить себя кислородом).

Р.Т.А. было показано проведение ИВЛ и транспортировка с дополнительной дыхательной поддержкой, что подтверждается имевшимися гемодинамическими показателями, а также признаками прогрессирующей дыхательной недостаточности. Но в то же время наличие такой поддержки не исключало развития неблагоприятного исхода.

Устранение недостатков лечения, допущенных на этапах оказания медицинской помощи, могло оказать положительное влияние на течение **** у Р.Т.А., но проведенное Р. лечение не явилось причиной ухудшения состояния его здоровья или причиной смерти. 

Результаты анализов в динамике имеются в медицинской карте больного и отсутствие какого-то одного анализа не могло повлиять на динамику течения заболевания и на выбор методов лечения больного.

Устранение недостатков лечения, допущенных на всех этапах оказания медицинской помощи могло как оказать положительное влияние на течение ****, так и не привести к существенному изменению течения заболевания.

Основной причиной смерти Р. явилась тяжесть самого заболевания (****), а не допущенные недостатки оказания медицинской помощи, поскольку даже своевременно и в полном объеме проведенное лечение не гарантировали наступление благоприятного исхода.

Между проведенным Р. лечением и наступлением его смерти причинная связь отсутствует (т. ****) 

Согласно решения Кировградского городского суда от 11.11.2014 (иной документ), исковые требования Р.Г.С. к ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» о взыскании компенсации морального вреда и понесенных расходов в связи со смертью Р.Т.А. удовлетворены частично. С ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» в пользу ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере 300000 рублей и расходы на погребение в размере 63105 рублей 50 копеек. Судом установлена косвенная причинно-следственная связь между качеством (характером) оказания ответчиком медицинской помощи Р.Т.А. и наступлением его смерти (т. ****).

Решением Свободненского городского суда от 26.01.2016 (иной документ), исковые требования ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» к ФИО1 о взыскании в порядке регресса ущерба, причиненного взысканием в пользу ФИО2 компенсации морального вреда и понесенных расходов в связи со смертью Р.Т.А., частично, в размере среднего месячного заработка ФИО1 Ответчик полностью признал исковые требования истца. С ФИО1 в пользу ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» взыскана сумма ущерба в размере 92759 рублей 23 копеек (т. ****).

Исследовав, проанализировав и оценив совокупность представленных сторонами доказательств, суд тщательно проверил доводы обвинения и защиты, в итоге приходит к убеждению, что в отношении подсудимого должен быть постановлен оправдательный приговор, т.к. в обоснование выводов органов следствия и обвинения в отношении ФИО1 не представлено достаточных доказательств его виновности и причастности к инкриминированным преступлениям. 

ФИО1 органами следствия предъявлено обвинение по совокупности преступлений ч. 2 ст. 293 и ч.2 ст. 109 УК РФ с описанием идентичных действий и бездействий по отношению к больному Р., что он, как должностное лицо муниципального учреждения здравоохранения, так и являясь врачом, т. е. лицом, выполняющим профессиональные обязанности по оказанию медицинской помощи больному, ненадлежащим образом исполняя свои должностные и профессиональные обязанности вследствие недобросовестного отношения к службе, в период с ****года по ****года не организовал оказание и не оказал надлежащим образом медицинскую помощь больному Р.Т.А., что повлекло причинение по неосторожности смерть последнего.

Халатность относится к категории должностных преступлений и состоит в неисполнении или ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей, т.е. обязанностей, связанных и с исполняемой должностью. Это обстоятельство отличает халатность от неисполнения или ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей, не относящихся к должностным функциям.

ФИО1 действительно, в соответствии с приказом главного врача Кировградской ЦГБ № ** от **** временно, с **** назначен врачом – терапевтом с исполнением обязанностей заведующего терапевтическим отделением и совмещением должности врача – терапевта. Однако версия обвинения о ненадлежащем исполнении ФИО1 своих должностных обязанностей как заведующего терапевтическим отделением своего подтверждения не нашла, поскольку судом установлено, что все действия по лечению пациента Р.Т.А. ФИО1 выполнял исключительно как его лечащий врач, а не как должностное лицо. 

Р. заболел на У. еще ****года. Откуда, не закончив полный курс лечения от ****, хотя по рентгеновскому снимку установлена возможная начинающаяся ****, управляя автомобилем с кондиционером в течение * дней, прекратив прием лекарств, кроме ****, **** года вернулся домой. Чувствовал себя хорошо. И лишь **** года у него поднялась температура до ** и ****. Свидетели Р. и Т. указывали, что **** года в целом состояние здоровья у Р. было удовлетворительное, хрипов в легких не было, и просто перестраховавшись из-за записи в рентгеновском снимке из К., Р. направила больного в стационар. 

В обвинении указано, что врач-терапевт ФИО1, выполняя в тоже время функции заведующего терапевтическим отделением, ****, в дневное время, находясь в кабинете № ** Кировградской ЦГБ, установив Р.Т.А. не соответствующий клиническим проявлениям диагноз «****», а также установив в предположительной форме диагноз «****», в нарушение требований Приказа № 630, не провел визуальный общетерапевтический осмотр, общую термометрию, общетерапевтическую пальпацию и аускультизацию, не измерил частоту дыхания и сердцебиения и артериальное давление на периферийных артериях и не исследовал пульс, не направил больного на рентгенографическое исследование органов грудной клетки, не назначил анализы крови, мочи и мокроты, отказал в госпитализации больного Р.Т.А. в стационар терапевтического отделения, руководителем которого он являлся, направив его на амбулаторное лечение и не назначив ему второй антибактериальный препарат, что повлекло за собой ухудшение состояния здоровья Р.Т.А.

Действительно, на догоспитальном этапе в действиях врача ФИО1 имеется ряд дефектов оказания медицинской помощи Р., а именно: он не в полном объеме провел осмотр больного, не провел рентгенографию органов грудной клетки больного, учитывая то, что он не умеет читать рентгеновские снимки, а на представленном ему рентгеновском снимке от ****года имелась запись о возможности начинающейся **** справа в нижней доле, и не взял анализы крови и мочи у Р.. В оформлении медицинских документов имеется неразборчивость записей, многочисленные сокращения слов, не предусмотренный регламентирующими документами лист с записями, вклеенный в «медицинскую карту», отсутствие сведений о фактически проведенном лечении, отсутствует запись наблюдения от **** года. Однако эти дефекты оказания медицинской помощи больному допущены им как лечащим врачом, а не должностным лицом.

Вместе с тем, в опровержение доводов следствия, показания ФИО1 о том, что в действительности он провел **** года визуальный общетерапевтический осмотр, общетерапевтические пальпацию и перкуссию Р., измерил его частоту дыхания и сердцебиений, ничем не опровергнуты. Диагноз, поставленный врачом ФИО1 «****» является верным и назначенное лечение было показано больному. Проведенное на амбулаторном этапе лечение не привело к каким-либо неблагоприятным последствиям. Также в опровержение доводов обвинения, по заключению экспертизы № ****-объективных оснований для назначения двух антибиотиков или смены антибиотиков на амбулаторном этапе не имелось.

И свидетель Л.И.В. в суде и эксперты указывали, что лечение **** возможно амбулаторно при условии наличия возможности динамического наблюдения за больным и проведения необходимых медицинских манипуляций на дому. В данном случае объективных показаний для госпитализации Р. с учетом тяжести его заболевания, приемом антибиотика не имелось, несмотря и на отсутствие мест в стационаре, в критическом состоянии больной не находился. **** года Р. за срочной медицинской помощью не обращался. Лечение ему осуществлялось.

Также в обвинении указано, что ФИО1 в период с **** по ****, находясь в помещении Кировградской ЦГБ, в нарушение требований Приказа № 411, с запозданием назначил общий и биохимический анализы крови, анализ мочи, которые были выполнены только ****, а также бактериологическое исследование мокроты, выполненное только ****; не назначил определение уровня кислорода в крови; не назначил выполнение серологического и иммуноферментное исследование крови на определение различных возбудителей ****, определение уровня ph и углекислого газа в крови; недооценил тяжесть состояния Р.Т.А., отмеченную в дневниковой записи от **** как «удовлетворительное», при наличии выраженных гемодинамических и респираторных нарушений, что соответствовало тяжелому состоянию. При проведении антибактериальной терапии ФИО1 в указанный период времени несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 18:30 ****, назначил больному Р.Т.А. второй антибактериальный препарат из группы макролидов или респираторных фторхинолонов (****), действующий на атипичную микрофлору; несмотря на отсутствие эффекта от лечения осуществил смену антибиотика с опозданием минимум на 1 сутки, только **** в 11 часов 30 минут; назначил инфузионную (дезинтоксикационную) терапию в недостаточном объеме, несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 10 часов **** осуществил перевод больного Р.Т.А. в отделение реанимации; при наличии показаний **** и в дальнейшем не осуществил перевод больного Р.Т.А. на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ), что способствовало прогрессированию заболевания и утяжелению состояния больного Р.Т.А.

Как установлено судом, **** года больной был госпитализирован в терапевтическое отделение, лечащим врачом ФИО1 ему было назначено лечение. Доводы ФИО2 об отсутствии обходов врачом в период с **** года, об отсутствии лечения ее сыну опровергается как показаниями свидетелей Г., Г., К., так и объективно стационарной медицинской картой, в которой имеются все назначения, записи врачей по результатам обходов.

Вместе с тем действительно, анализы больному Р. проведены с запозданием-крови и мочи **** года, а исследование мокроты **** года; недооценена тяжесть состояния Р., отмеченная в дневниковой записи от **** как «удовлетворительное», при наличии выраженных гемодинамических и респираторных нарушений, что соответствовало тяжелому состоянию; при проведении антибактериальной терапии ФИО1 в указанный период времени несвоевременно, с опозданием минимум на 1 сутки, только в 18:30 ****, назначил больному Р.Т.А. второй антибактериальный препарат из группы макролидов или респираторных фторхинолонов (****), действующий на атипичную микрофлору. 

Но проведение ФИО1 анализа на определение уровня кислорода, ph и углекислого газа в крови было невозможно выполнить по объективным причинам, поскольку Кировградская ЦГБ относится к уровню больниц 3Б типа, в связи с чем наличие в больнице аппарата, определяемого газы артериальной крови (для уточнения насыщения крови кислородом, кислотности) не предусмотрено. 

Исполняя свои профессиональные обязанности в период с ****года, врач ФИО1 действительно допустил указанные судом выше дефекты оказания медицинской помощи Р., однако эти дефекты не явились причиной смерти последнего от **** и не повлияли на ее возникновение и течение заболевания.

Кроме того, по материалам дела и в судебном заседании установлено, что уже **** года врач ФИО1 пригласил к пациенту врача-реаниматолога С. для перевода больного Р. в реанимационное отделение в связи с ухудшением его состояния, однако врач-реаниматолог после осмотра Р., сделав запись в стационарной карте, отказал в переводе больного в реанимацию, не усмотрев в этом необходимости. Несмотря на отказ С., на следующий день **** года утром ФИО1 вновь вызвал в отделение уже **** реанимационного отделения М., которая после осмотра больного, перевела Р. в реанимационное отделение. И в этот же день врачом ФИО1 проведена была консультация с врачом ЦМК Л.. Таким образом, ФИО1 предпринял все возможные меры для оказания узко квалифицированной помощи пациенту, в рамках возможностей Кировградской ЦГБ. Поскольку с **** года Р. был переведен в реанимационное отделение, то с этого периода врач-терапевт ФИО1 не несет ответственность за его лечение. И, следовательно, период с **** года излишне инкриминирован, поскольку в его ведении пациент Р. уже не находился. 

Также не мог повлиять ФИО1 и на перевод больного на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ) в реанимации, и на обеспечение мер дыхательной поддержки при транспортировке Р. в ОКБ № 1.

Давая оценку заключениям экспертиз № ** и № **, суд учитывает, что обе они отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ и ст. 8 ФЗ № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации « от **** года. Вместе с тем повторная экспертиза № *** проведена на более высоком уровне компетентности в 111 Главном Государственном Центре судебно-медицинских и криминалистических экспертиз в г. Москве комиссией из 5 экспертов, обладающих высшей квалификационной категорией. Оснований сомневаться в компетентности данных экспертов не имеется. Сама экспертиза проведена в рамках уголовного дела по материалам дела, в том числе по медицинским документам, содержит анализы этих документов и представленных материалов, а также актов исследований № ** и № ** и экспертизы № ** и это нашло отражение в ее описательной части. В опровержение доводов представителя потерпевшего и государственного обвинителя у суда не имеется оснований подвергать сомнению ее достоверность, допустимость и относимость. Более того, по основным моментам заключения экспертиз № ** и № ** аналогичны. 

В ответе на * вопрос экспертизы № ** указано, что основной причиной смертельного исхода явилась тяжесть заболевания Р.Т.А., а не допущенные на догоспитальном этапе, в ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» и при транспортировке в ГБУЗ СО «ОКБ № 1» дефекты оказания медицинской помощи. Проведенное в стационарах лечение не явилось причиной ухудшения состояния здоровья или причиной смерти ФИО6. Не усмотрев ошибок, допущенных при лечении Р., тем самым эксперты не установили причинно-следственную связь между ними и смертью пациента. 

Точно также в ответе на ** вопрос экспертизы № ** эксперты указали, что проведенное Р.Т.А. лечение не явилось причиной ухудшения состояния его здоровья или причиной смерти. Основной причиной наступления смерти Р.Т.Д. явилась тяжесть заболевания (****), а не допущенные недостатки оказания медицинской помощи, поскольку даже своевременно и в полном объеме проведенное лечение не гарантировали наступление благоприятного исхода. Сделан вывод о том, что между проведенным Р.Т.А. лечением и наступлением его смерти причинная связь отсутствует.

Т. е. экспертами установлены дефекты лечения, однако они не находятся в причинно-следственной связи со смертью Р..

Что касается актов судебно-медицинского исследования: № ** (в которой указано о наличии только косвенной, опосредованной причинно-следственной связью между качеством оказания медицинской помощи в Кировградской ЦГБ и наступлением смерти Р.) и № **, то хотя выводы о причине смерти пациента и по основным моментам аналогичны выводам последующих экспертиз, однако проведены они не в рамках уголовного дела, а лишь на стадии доследственной проверки, эксперты об уголовной ответственности не предупреждались, следовательно, суд не может признать данные акты допустимыми доказательствами.

По смыслу закона составы преступлений, предусмотренные ст. 293 и ст. 109 УК РФ являются материальными, и обязательными признаками объективной стороны данных преступлений является наличие прямой причинно-следственной связи между деянием (бездействием) виновного и наступившими последствиями, в данном случае смерти человека. И для определения состава преступления необходимо, чтобы именно ненадлежащее выполнение своих обязанностей виновным лицом явилось основной причиной смерти человека.

Более того, причинная связь между действием (бездействием) лица и наступившими последствиями имеется лишь в том случае, если установлено, что надлежащее выполнение своих (должностных и профессиональных) обязанностей исключило бы наступление вредных последствий. 

Как установлено судом, смерть Р.Т.А. наступила в результате заболевания- ****, которая и явилась основной и непосредственной причиной его смерти. И между проведенным Р.Т.А. лечением и наступлением его смерти причинная связь отсутствует.

Вышеперечисленные судом допущенные ФИО1 дефекты оказания медицинской помощи Р., сами по себе явились не причиной наступления его смерти, а одними из условий для их наступления, то есть не состоят в прямой причинно-следственной связи. Также одним из условий явилось несоблюдение лечения сами потерпевшим с **** года и нарушение лечебного режима (длительный переезд домой), которые могли оказать негативное воздействие на состояние Р. и на течение болезни.

Указанная связь между действием и наступившим последствием, согласно правил квалификации, исключает установление в таких действиях составов вмененных преступлений, соответственно исключает и привлечение к уголовной ответственности лица, совершившего их. Именно эти выводы следуют из оценки всех проведенных по делу экспертиз и всех исследованных судом доказательств в их совокупности.

Имеет место решение Кировградского городского суда от 11.11.2014 года, однако в соответствии со ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд не признает преюдиционным значением данное гражданское решение, поскольку вопросы о виновности в гражданском производстве не являлись предметом рассмотрения. Более того, данным решением установлена ответственность медицинского учреждения, а не единолично ФИО1.

В связи с отсутствием в действиях ФИО1 составов инкриминируемых ему органами предварительного следствия преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 293 и ч. 2 ст. 109 УК РФ, последний подлежит оправданию по предъявленному ему обвинению по ч. 2 ст. 293 и ч. 2 ст. 109 УК РФ за отсутствием в его действиях составов этих преступлений.

В соответствии со ст.302 ч.3 УПК РФ, оправдание означает признание невиновным и влечет за собой его реабилитацию в порядке и по основаниям, установленным гл.18 УПК РФ. 

В соответствии со ст. 134-136 УПК РФ за ФИО1 суд считает необходимым признать право на реабилитацию, включающую в себя право на возмещение государством в полном объеме причиненного ему вреда в результате осуществления уголовного преследования последнего.

В связи с оправданием ФИО1 по предъявленному ему обвинению в полном объеме, гражданский иск потерпевшей ФИО2, дополненный в ходе судебного разбирательства о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в сумме 2000000 рублей, издержек, связанных с поездкой в Москву в сумме 9 763 рубля 28 копеек, а также издержек, связанных с услугами представителя в сумме 20000 рублей, суд оставляет без рассмотрения.

Вещественными доказательствами следует распорядиться в соответствии со ст. 81, 82 УПК РФ.

Руководствуясь ст.302 ч.2 п.3, ст.302 ч.3, ст.303-306, ст.309, ст. 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 в предъявленном ему обвинении по части 2 статьи 293 и части 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации признать невиновным и оправдать его на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ, за отсутствием в деянии подсудимого составов преступлений.

Меру пресечения ФИО1 – подписку о невыезде – отменить после вступления приговора в законную силу. 

Признать за оправданным ФИО1 право на реабилитацию в порядке и по основаниям, установленным гл.18 УПК РФ. Разъяснить ФИО1 порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием, а именно то, что в установленном законом порядке по ст.135, 136, 138 УПК РФ, ст.1070, 1100 ГК РФ имеет право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и его компенсацию, восстановление в иных правах. 

Вещественные доказательства по делу после вступления приговора в законную силу: 

-Медикаменты ФИО2, рентгеновский снимок от **** года, медицинские документы, касающиеся лечения Р.Т.А. в У. в период с ****; исковое заявление ФИО2 к ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ» от ****; отзыв на исковое заявление от третьего лица от **** ; апелляционную жалобу истца от **** на решение Кировградского городского суда от 11.11.2014; отзывы и возражения на апелляционную жалобу ФИО2; апелляционное определение Свердловского областного суда от 05.03.2015, свидетельство о смерти Р.Т.А. от ****; свидетельство о рождении Р.Т.А. от ****; трудовую книжку Р.Т.А.; характеристику на Р.Т.А. из МОУ СОШ № 9 г.Кировграда от ****; отзыв о выполнении летней практики в МУП ЖКХ пос. Нейво-Рудянка МО г.Кировград, изъятые **** у ФИО2-хранящиеся при уголовном деле-возвратить по принадлежности потерпевшей ФИО2, в случае отказа-хранить при уголовном деле (т. ****);

-Информации о соединениях абонентских номеров – хранить в уголовном деле (т. ****);

-Диск-хранить при деле (т. ****);

-Квитанцию о приеме и упаковку-хранящиеся при деле-уничтожить.

-Стационарный журнал приемного отделения, медицинскую карту стационарного больного № **** на имя Р.Т.А., медицинскую карту на имя Р.Т.А. оформленную из тетради в ** листа, в которой имеются записи на * листах и в которой вклеено направление на госпитализацию Р. и запись ФИО1 от **** года, журнал регистрации больных, личные дела работников Кировградской ЦГБ Т.Л.А., З.Т.Н., Г.Ю.К., Г.М.Г., Г.М.Б., Д.А.А., Ш.Н.И., Ш.Д.М., С.Н.И., Ф.Л.М., М.Т.Н., К.И.Ю., характеристики, должностные инструкции в 4 экз. «терапевтическое отделение», должностные инструкции в 6 экз. «опер блок»-реанимация в синей папке, должностную инструкцию заместителя главного врача, постановление № ** от ****, запрос №** от ****, ответ на запрос № ** от ****, копию приказа об утверждении руководства по делопроизводству, выписки из приказов о назначении на должность, копию приказа об увольнении ФИО1, изъятые **** в Кировградской ЦГБ -возвратить по принадлежности в Кировградскую ЦГБ (т. ****);

-Медицинскую карту на имя Р.Т.А. № ****, изъятую **** в ФГБУ ЦМСЧ № ** - хранящуюся при уголовном деле-возвратить по принадлежности в ФГБУ ЦМСЧ № ** г. Новоуральска (т. ****);

-Медицинскую карту стационарного больного № **** на имя Р.Т.А., два листа бумаги с кардиограммой, гистологию на * предметных стеклах, протокол вскрытия № ****, карту вызова консультанта, лист бумаги «Журнал регистрации вызовов ОДС», лист бумаги «Отчет по мониторингу № **», карту вызова консультанта № ****, хранящиеся при деле-возвратить в ОКБ № 1 по принадлежности (т. ****);

-Журнал приема дневного стационара ОВП № * в ФАП № * пос. Нейво-Рудянка ГБУЗ СО «Кировградская ЦГБ», изъятый у Р.И.И. **** - хранящийся при уголовном деле-возвратить по принадлежности в ФАП № 3 Р.И.И. (т. ****);

-Книгу «Методические рекомендации «клинико-организационный алгоритм ведения больных с внебольничной пневмонией» за **** год, лазерный компакт-диск, с находящимся на нем электронным файлом: «внебольничная **** у взрослых: практические рекомендации по диагностике, лечению и профилактике» за **** год, предоставленные свидетелем ЛИ.В. в ходе допроса от **** - хранящиеся при уголовном деле - возвратить по принадлежности свидетелю ЛИ.В.-в случае отказа-хранить при деле (т. ****).

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Кировградский городской суд, в течение 10 суток со дня провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы оправданный вправе указать в этой жалобе ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции в течении 10 суток со дня вручения ему копии приговора, а в случае принесения иными участниками апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих его интересы, вправе подать свои возражения в письменном виде и заявить ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции в течение 10 суток со дня вручения ему копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих его интересы. Оправданный вправе заявлять ходатайство об участии в заседании суда апелляционной инстанции избранного им защитника, поручив осуществление своей защиты избранному защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника, о чем он должен сообщить в суд, постановивший приговор, в письменном виде и в срок, установленный для подачи возражений применительно к ст.389.7 УПК РФ.

Приговор постановлен в печатном виде в совещательной комнате. 

Председательствующий, судья: Т.А. Букреева