САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Дело № 1-33/19 Судья Смелянец А.В.

Рег. №22-7252/19

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 19 декабря 2019 года

Судья судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда Азовцева О.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Санкт-Петербурга Лебедевой Л.Г.,

осужденного ФИО1,

адвоката Веселовой Л.В., представившей удостоверение №... и ордер №...

адвоката Гришиной Л.В., представившей удостоверение №... и ордер №...

при секретаре Егоренко М.К.,

рассмотрел в судебном заседании 19 декабря 2019 года материалы № 1-33/19 по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Веселовой Л.В. на приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 21 июня 2019 года, которым 

ФИО1 

<

...> гражданин РФ, зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

...> с высшим образованием, не работающий, 

<

...> ранее не судимого,

осужден по ч.2 ст.292 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок шесть месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок один год.

На основании п. «в» ч.3.1 ст.72 УК РФ время задержания ФИО1 в период с 13.06.2018 по 15.06.2018 зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, с учетом положений, предусмотренных ч.3.3 ст.72 УК РФ. 

На основании ч.3.4 ст.72 УК РФ время нахождения ФИО1 под домашним арестом с 15.06.2018 по 10.08.2018 зачтено в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Заслушав доклад судьи Азовцевой О.А., объяснения осужденного ФИО1, адвокатов Веселовой Л.В. и Гришиной Л.В., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Лебедевой Л.Г., возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб, суд 

У С Т А Н О В И Л:

Приговором Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 21 июня 2019 года ФИО1 признан виновным в совершении служебного подлога, то есть внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений из иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст.292.1 УК РФ), повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства. 

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре. 

На данное судебное решение осужденным ФИО1 и адвокатом Веселовой Л.В. поданы апелляционные жалобы, в которых они просят отменить приговор суда как незаконный и необоснованный, уголовное дело прекратить за отсутствием в деянии ФИО1 состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В жалобе осужденный ФИО1 анализирует показания потерпевшего П., указывая на то, что они содержат противоречия с показаниями свидетелей, в том числе, относительно нахождения ФИО1 в зале судебного заседания, просит учесть, что вопреки утверждениям потерпевшего, что обвинение ему не предъявлялось, он продолжал содержаться под стражей, обстоятельства внесения свидетелем С2 записи в протокол допроса П. в качестве подозреваемого от 14 июля 2017 года, не установлены. 

Осужденный в жалобе просит учесть, что свидетель С9 имела к нему неприязненные отношения, работает в прокуратуре Василеостровского района Санкт-Петербурга, при этом у бывшего начальника следствия С10 были натянутые отношения с прокуратурой, и возбуждение данного уголовного дела послужило поводом для смещения С10 с занимаемой должности. Кроме того, показания свидетеля С9 о том, что она не покидала зал судебного заседания, не согласуются с показаниями потерпевшего П., о том, что в момент оглашения судебного решения государственный обвинитель в зале судебного заседания отсутствовал. 

Далее осужденный в жалобе приводит показания свидетелей, том числе свидетелей С10 и С14, указывая на то, что они подтвердили, что существовала практика предъявления обвинения в суде. Свидетель С6 показал что, на лицо, поступившее в СИЗО-6 УФСИН России по Санкт-Петербургу ЛО, заводится личное дело, в котором содержится ряд документов, в том числе и постановление о привлечении в качестве обвиняемого, в личном деле П. имелось постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Свидетель С12 после обозрения ксерокопии карты формы № 1 из личного дела П. подтвердила, что данный документ заполнен ею, и что П. доставлен в СИЗО-6 уже в качестве обвиняемого. Свидетель С11 показала, что следователь ФИО2 передавал ей или С9 документы, какие именно, она не помнит, возможно, предъявление обвинения П.. Свидетель С9 показала, что следователь ФИО2 подходил вместе с адвокатом С7 к П., и П. подписывал документы, которые ему передавал следователь ФИО2. Какие именно документы она не видела. Кроме этого свидетель С9 показала, что в ходе проведения очной ставки между ней и ФИО2 ей приходило смс сообщение с просьбой дать показания против ФИО2. Данное сообщение она увидела после проведения очной ставки, но в ходе ее проведения давала правдивые показания. Свидетель С7 показала, что осуществляла защиту интересов П. в Василеостровском суде при избрании ему меры пресечения, там же в суде П. было предъявлено обвинение и осуществлен допрос, она и П. подписывали оба документа после ознакомления с ними, после чего П. конвоировали.

Осужденный в жалобе обращает внимание на то, что в ходе предварительного следствия было получено заключение эксперта № 2018/74 от 03 мая 2018г. согласно которому «признаков письма, указывающих на выполнение одним лицом подписей от имени П., С7 и ФИО2, имеющихся в протоколе допроса обвиняемого П., не выявлено», что, по мнению осужденного, противоречит выводам этого же эксперта в заключении № 2018/27 от 22 марта 2018г.

Оспаривая выводы суда о допустимости доказательства – заключения эксперта № 2018/27 от 22 марта 2018г, осужденный просит учесть, что было нарушено требование, предусмотренное ст. 198 УПК РФ, в связи с чем ФИО2 был лишен права ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов к эксперту, которые имеют существенное значение для расследования данного уголовного дела, что повлекло нарушение права осужденного на защиту. При этом он (ФИО2) на тот момент имел статус свидетеля, а по факту являлся лицом, по мнению следствия, причастным к инкриминируемому преступлению, поэтому следователь был обязан ознакомить его с постановлением о назначении экспертизы, на что прямо указано в п. 9 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2010г. № 28, кроме того, в п. 7 Постановления содержится указание на недопустимость назначения и производства судебной экспертизы в отношении свидетеля без их согласия, а в соответствии с п.8 указанного Постановления свидетель пользуется такими же правами, как и потерпевший, лишь при условии назначения и производства судебной экспертизы в отношении него самого.

При этом из материалов уголовного дела видно, что почерковедческая экспертиза, назначенная 25.12.2017г., была проведена в отношении самого свидетеля ФИО1, поэтому следователь был обязан соблюсти права этого свидетеля как при назначении экспертизы, так и после получения заключения, ознакомив с ним и разъяснив право ходатайствовать о назначении дополнительной и повторной экспертизы.

При этом осужденный указывает на то, что к ходатайству защитника Веселовой Л.В. от 03.07.2018 (т.5 л.д. 166-177) было приобщено рецензионное заключение специалиста №28-06-18/РПИ от 28.06.2018, проведенное в Автономной некоммерческой организации экспертно-правовой помощи «Независимый эксперт» г. Москвы. Однако вышеуказанное ходатайство следователем С8 было незаконно проигнорировано, а рецензионное заключение фактически утрачено. 

Анализируя заключение эксперта № 2018/27 от 22 марта 2018г, осужденный просит учесть, что следователь не указал факт нахождения П. в состоянии наркотического опьянения и не приобщил к документам, направляемым эксперту, протокол медицинского освидетельствования П., что также, по мнению осужденного, существенно повлияло на объективность выводов эксперта, при этом сам эксперт был обязан самостоятельно запросить сведения, устанавливающие или подтверждающие психофизиологическое состояние П. 14.07.2017г., чего сделано не было.

Кроме того, почерковедческая экспертиза была назначена и проведена в УФСБ г. Санкт-Петербурга, в то время как приоритетное право в назначении экспертиз имеют следственные органы ФСБ. 

Кроме того, сама почерковедческая экспертиза, по мнению осужденного, проведена с грубейшими нарушениями методики ее проведения и требований соответствующего законодательства РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».

На разрешение эксперту не были поставлены вопросы, касающиеся предмета доказывания, в том числе, вопрос о том, левой или правой рукой выполнены подписи на документах, имеются ли признаки нарушения координации движений при выполнении подписей от имени П.. 

Таким образом, осужденный в жалобе указывает на необоснованность отказа суда в признании недопустимым доказательством судебной почерковедческой экспертизы № 2018/27 от 22.03.2018г. При этом ссылается на заключения специалистов ФИО3 и ФИО4, неправомерно поставленные под сомнение судом как выполненные по копиям документов, выводы которых по поставленным вопросам прямо противоречат выводам эксперта ФИО5 Вместе с тем, для проведения исследований специалистам ФИО4 и ФИО3 были предоставлены копии документов, содержащих свободные и условно-свободные образцы подписей П., а эксперту ФИО5 для дачи заключения не были предоставлены процессуальные документы, датированные 13 и 14.07.2017г., в таком объеме. При этом действующее законодательство не предусматривает запрета на проведение почерковедческой экспертизы на основании копий документов.

Далее осужденный в жалобе ссылается на показания специалистов ФИО3 и ФИО4, из которых следует, что заключение эксперта № 2018/27 от 22. 03.2018г. рег.№ 2737 является ошибочным, так как получено с нарушением закона и основано на неполно предоставленных материалах и неполно проведенных исследованиях.

Так, эксперту были предоставлены 19 листов с условно-свободными образцами подписей П., полученных от него или секретарями судебного заседания (например, расписка П. из Василеостровского районного суда от 14.07.2017г. о получении решения суда о мере пресечения) или в порядке уголовно-процессуального судопроизводства, а также в соответствии с ч.6, 7 ст. 11 ФЗ № 126 от 25.07.1998 «О государственной дактилоскопической регистрации в РФ» дактилоскопическая карта П. Законность и достоверность получения данных подписей также ни одним из участников процесса не оспаривалась, в том числе и судом. Однако часть этих записей, представленных в качестве условно-свободных образцов, выполненных от имени П., была исключена экспертом из процесса дальнейшего сравнительного исследования с учетом наличия в них признаков искажений. Кроме того, эксперт Багрянцев не применил методику исследования подписей лиц, находящимся в «необычном» состоянии, что свидетельствует о нарушении положений ст. 204 УПК РФ при проведении экспертизы экспертом ФИО5.

Помимо этого, осужденный в жалобе указывает на нарушение сроков производства судебной экспертизы, поскольку в заключении эксперта отсутствует письменное обоснование и разрешение увеличения сроков экспертизы. В заключении эксперт указал стаж работы, а не стаж экспертной работы по специальности. При допросе эксперт Багрянцев подтвердил, что за письменным разрешением продления сроков экспертизы в установленном законом порядке не обращался, а в заключении действительно указан стаж работы, а не стаж экспертной работы по специальности, что также нарушает требования ст. 204 УПК РФ.

Оценивая заключение эксперта, осужденный обращает внимание на то, что оно не соответствует современным методическим требованиям, предъявляемым к производству судебно-почерковедческих экспертиз, а именно недостаточно представленного на исследование сравнительного материала, отсутствуют диагностические исследования, нарушен порядок производства многообъектной почерковедческой экспертизы подписей. 

По мнению осужденного, возникшие противоречия между заключением эксперта ФИО5 с одной стороны, и рецензионным заключением специалиста ФИО4, заключением специалиста ФИО4, заключением специалиста ФИО3 с другой, не могут быть устранены без назначения повторной комплексной почерковедческой экспертизы.

Кроме того, как указывает осужденный в жалобе, в нарушение ст.8 ФЗ №73-ФЗ «О государственной экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт при даче заключения вышел за пределы своей специальности, сделав правовой процессуальный вывод о возможной причастности ФИО1 к исполнению подписей от имени П. 

Далее осужденный в жалобе обращает внимание на то, что Санкт-Петербургским городским судом вынесено решение об определении подсудности настоящего уголовного дела и о передаче уголовного дела на рассмотрение в Петроградский районный суд Санкт-Петербурга, однако при рассмотрении уголовного дела принимал участие представитель государственного обвинителя из прокуратуры Василеостровского района Саенкт-Петербурга, в связи с чем ему был заявлено отвод, поскольку указанный представитель не только является коллегой старшего помощника прокурора Василеостровской прокуратуры С9, но и находится в непосредственном ее подчинении. Кроме того, С9 в силу своего положения, по мнению осужденного, может влиять на объективность и беспристрастность прокурора Василеостровской прокуратуры, что в дальнейшем может поставить под сомнение беспристрастность рассмотрения уголовного дела и судом. Однако заявление об отводе было оставлено без удовлетворения. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Веселова Л.В. указывает на отсутствие в деянии ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.292 УК РФ. По мнению адвоката, с субъективной стороны не установлен умысел и не доказан мотив преступления - корыстная или иная личная заинтересованность применительно к разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 16.10.2009 №19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями о превышении должностных полномочий», согласно которым под иной личной заинтересованностью следует понимать «стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленную такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручится поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность». Таким образом, такой мотив как «в целях облегчения порядка предъявления обвинения», не свидетельствует о наличии состава преступления, поскольку ФИО1 является следователем следственно-оперативной группы, в оценочных показателях его работы отсутствует такой критерий как количество предъявленных обвинений, у него нет большого количества дел в производстве, сам ФИО1 своими сослуживцами характеризовался как грамотный, профессиональный, опытный следователь, не привлекался к дисциплинарной ответственности, тем более связанной с допущением уголовно-процессуальных нарушений в ходе предварительного расследования. Согласно показаниям свидетеля С10- бывшего начальника СО, уголовное дело у дежурных следователей в случае задержания подозреваемого в порядке ст.91УПК РФ, или ареста в порядке ст. 100 УПК РФ не изымалось из производства, пока следователь не предъявит обвинение. 

Далее адвокат в жалобе указывает на то, что ФИО1 дважды привлекается за одно и то же правонарушение, что является противоречащим Конституции РФ и принципам уголовного судопроизводства, поскольку 18.07.2018 после проведения служебной проверки на основании приказа начальника ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области № 808 лс от 18.07.2018 с ФИО2 расторгнут контракт по основаниям п.9 ч.3 ст.82 ФЗ от 30.11.2011 №342 -ФЗ « О службе в органах внутренних дел РФ и внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» за совершение проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел, выразившегося в недостойном противоправном поведении». При этом суть действий ФИО2 тождественна тексту постановления о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемого, что, по мнению защиты, свидетельствует о привлечении ФИО2 к дисциплинарной ответственности за совершение проступка в виде служебного подлога. Поскольку решением Смольнинского районного суда от 29.11.2018 г. увольнение ФИО1 признано законным, адвокат ссылается на ст.90 УПК РФ, указывая на наличие преюдиции, как подтверждение того, что за то же правонарушение ФИО2 был привлечен к дисциплинарной ответственности, а теперь привлекается к уголовной. 

Как указывает в жалобе защитник, уголовное дело №... возбуждено 13.11.2017 по ч.3 ст.303 УК РФ по факту фальсификации процессуальных документов в уголовном деле №..., возбужденном в отношении П., после чего 13.06.2018 ФИО1 был задержан в порядке ст.91 УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 303 УК РФ и допрошен в качестве подозреваемого. Однако после этого, не прекращая уголовного дела и не возбуждая нового, 14.06.2018г. ФИО1 было предъявлено обвинение по ст.292 ч.2 УК РФ, что, по мнению защитника, противоречит положениям ст. 171 и ст. 175 УПК РФ, согласно которым привлечение лица в качестве обвиняемого, изменение и дополнение ранее предъявленного обвинения допускается лишь по тем преступлениям, по признакам которых возбуждалось уголовное дело. 

Кроме того, как указывает адвокат в жалобе, ст.303 УК РФ и 292 УК РФ находятся в разных главах уголовного кодекса РФ, следовательно, у них разная объективная сторона преступления, разный объект посягательства. 

По мнению защитника, органы предварительного следствия не установили и объективную сторону преступления, а именно причинно-следственную связь между совершением служебного подлога и наступлением последствий, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

В обоснование адвокат приводит показания потерпевшего, который в суде пояснил, что имеет претензии к сотрудникам полиции, из-за которых его осудили за незаконный оборот наркотиков. Вместе с тем, действия П. были квалифицированы по ч. 1 ст. 228 УК РФ, уголовное дело рассмотрено в особом порядке при полном признании П. своей вины, при назначении наказания полностью был зачтен срок пребывания под стражей с момента его фактического задержания, то есть с 13.07.2017г. Кроме того, П. находился под стражей более 7 месяцев на основании судебных решений, согласно которым судом усматривались основания для продления ему этой меры пресечения.

Анализируя показания свидетеля С2, который, получив уголовное дело, должен был ознакомиться с ним и, увидев, что фактически допрос П. надлежащим образом не оформлен ( нет заполненных граф и подписей П. о том, признает ли и в каком объеме себя виновным, нет места допроса ), в соответствии с УПК РФ, должен был перепредъявить обвинение П. самостоятельно, и допросить его в качестве обвиняемого повторно, вместо этого фактически умышленно сфальсифицировал протокол следственного действия, являющимся доказательством по уголовному делу, который до внесения в него недостающих записей не имел юридической силы, то есть не является не только доказательством по делу, но и официальным документом, а следовательно, не может служить доказательством совершения ФИО2 преступления, предусмотренного ст.292 ч.2 УК РФ. 

Свидетель С12 - сотрудник ФСИН, показала, что П. был доставлен в СИЗО 14.07.2017 г. с личным делом арестованного, внутри которого среди других документов имелось постановление об избрании меры пресечения в порядке ст. 100 УПК РФ, а также постановление о предъявлении обвинения П., в связи с чем в карточке формы №1, заполненной ею на имя П. стояла отметка о том, что П. было предъявлено обвинение 14.07.2017., что подтверждается и ответом из ФСИН исх.65/ТО/66/5-11531 от 27.10.2017, за подписью заместителя начальника ФКУ СИЗО-6 ФСИН С6. При этом ни один из допрошенных свидетелей не показал, что из СИЗО звонили по причине того, что П. до сих пор не предъявлено обвинение и истекает срок содержания, а не потому, что в личном деле отсутствует постановление о привлечении в качестве обвинения. 

Далее адвокат в жалобе указывает на то, что судом не установлено время совершения преступления, поскольку ФИО2 принял дело к своему производству 14 июля 2017 года, а 15 июля 2017 года уголовное дело П. в производстве у ФИО2 уже не находилось.

По мнению защиты, показания потерпевшего носят противоречивый характер, в том числе, в части указания на то, что ФИО2 в зале судебного заседания не было вообще, что противоречит показаниям других свидетелей, являвшимися участниками процесса.

Кроме того, показания свидетелей в приговоре усечены и умышленно искажены и не соответствуют отраженным показаниям этих свидетелей в протоколах судебных заседаний. Показания свидетеля С9 в приговоре не соответствуют показаниям в протоколе судебного заседания, а, по мнению защиты, взяты из протокола допроса данного свидетеля в ходе предварительного расследования, без их оглашения в суде.

Адвокат указывает на то, что в ходе судебного разбирательства не был установлен ряд обстоятельств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности ФИО1

В частности, у свидетеля С2 не выяснялось когда именно он обнаружил отсутствие записи в протоколе допроса П. и почему внес запись сам, а не дождался ФИО2, когда поступил запрос из СИЗО о направлении копии постановления о привлечении П. в качестве обвиняемого. Не установлено местонахождение почерковедческого исследования, предоставленного адвокатом П.

Просит учесть, что показания свидетеля С14 не могут повлиять на доказанность вины ФИО2, поскольку данный свидетель не наблюдал за происходящим в зале, свидетель С9 подтвердила, что ФИО2 и С7 подходили к П., что-то разъясняли и подписывали. Свидетель С11 показала, что она не может утверждать, находился ли следователь ФИО2 в зале суда после рассмотрения вопроса о мере пресечения, но если он предъявлял обвинение П., то находился. Также свидетель показал, что не помнит, предъявлялось ли обвинение П.. Показания свидетеля С12, по мнению адвоката, искажены в той части, что на сроковой карточке отсутствуют следы стирания карандаша, а, следовательно, П. поступил в СИЗО-6 в качестве обвиняемого. 

Адвокат полагает, что суд необоснованно оценил критически показания свидетеля С7, поскольку ее показания согласуются с показаниями других свидетелей и ФИО2. А выводы суда, что С7 является заинтересованным лицом, ничем не подкреплены, т.к. свидетель уже давно лишен статуса адвоката. 

Адвокат в жалобе просит учесть, что судом не дано надлежащей оценки письменным доказательствам, не указано, что тот или иной документ подтверждает вину ФИО2. При этом в приговоре не дана оценка, доказательствам, представленным стороной защиты. 

На апелляционные жалобы осужденного и защитника государственным обвинителем прокуратуры Василеостровского района Санкт-Петербурга поданы возражения, в которых указывается на законность и обоснованность приговора суда и отсутствие оснований для его отмены.

В судебном заседании осужденный ФИО1, адвокаты Веселова Л.В., Гришина Л.В. поддержали доводы апелляционных жалоб и дополнений, просили приговор суда отменить, осужденного ФИО1 по предъявленному обвинению оправдать, либо направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение. 

Прокурор Лебедева Л.Г. против жалоб возражала, указывая на законность, обоснованность и справедливость приговора суда. 

Апелляционный суд, изучив материалы дела, проверив доводы апелляционных жалоб, дополнений к ним, возражений, выслушав мнение сторон, приходит к следующим выводам. 

Как следует из материалов дела, вина осужденного ФИО1 подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и оцененных в приговоре в соответствии со ст.88 УПК РФ.

В основу приговора судом обоснованно положены: 

показания потерпевшего П., согласно которым 13.07.2017 он был задержан по подозрению в покушении на сбыт наркотических средств и допрошен в качестве подозреваемого. На следующий день он был доставлен в помещение Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга для рассмотрения ходатайства следователя ФИО2 об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. В судебном заседании принимали участие адвокат С7 и прокурор С9. Ни до, ни после судебного заседания следователь ФИО2 ему обвинение не предъявлял, не допрашивал, он ничего не подписывал кроме бланка расписки о получении копии судебного решения. В представленных ему на обозрение документах из его уголовного дела, а именно в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 14.07.2017 и в протоколе допроса обвиняемого от 14.07.2017, составленных следователем ФИО2, подписи, выполненные от его имени, ему не принадлежат;

показания свидетеля С5, согласно которым он состоял в должности старшего следователя СУ УМВД России по Василеостровскому району Санкт-Петербурга. 13.07.2017 им было возбуждено уголовное дело №... по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «б» ч.3 ст.228.1 УК РФ, в отношении П. и в тот же день П. был задержан им в порядке ст.ст.91-92 УПК РФ и допрошен в качестве подозреваемого. В связи с окончанием его (С5) суточного дежурства дело было передано дежурному следователю ФИО1, который обращался в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого П.; 

показания свидетеля С9, согласно которым она состояла в должности старшего помощника прокурора Василеостровского района Санкт-Петербурга и 14 июля 2017 года участвовала в судебном заседании по рассмотрению двух ходатайств следователя ФИО1 об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых, в том числе, П. Оба ходатайства рассматривал судья К. при секретаре С14. Ходатайство в отношении П. рассматривалось с участием его самого и его защитника, адвоката С7, а также с участием следователя ФИО2. После удаления судьи в совещательную комнату она находилась в зале и беседовала с ФИО2, указывая ему на выявленные недочеты и предлагая способы их устранения, после возвращения судьи, оглашения им решения и вручения копий участникам процесса сразу началось рассмотрение второго ходатайства, а по окончании рассмотрения обоих ходатайств конвой вывел задержанных из зала суда, в связи с чем следователь ФИО2 объективно не мог ни в один момент с начала рассмотрения ходатайств подойти к П. и предъявить тому обвинение. В ходе судебного заседания П. находился в спокойном состоянии, вел себя адекватно, на самочувствие не жаловался;

показания свидетеля С10, согласно которым она состояла в должности начальника СУ УМВД России по Василеостровскому району Санкт-Петербурга. 13.07.2017 дежурным следователем С5 было возбуждено уголовное дело по ст.228.1 УК РФ в отношении П., после чего в связи с окончанием дежурства С5 оно передано ею в производство дежурного следователя ФИО2, а затем – следователю С2. При этом в задачи ФИО2, с учетом стадии предварительного следствия, входило не только обращение в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, но и предъявление обвинения. Поскольку ФИО2 вместе с делом были представлены документы, свидетельствующие о предъявлении им обвинения П., уголовное дело ею было передано следователю С2 для дальнейшего расследования. Также свидетель пояснила, что уголовное дело в любом случае находилось бы в производстве у следователя ФИО2 до предъявления обвинения. При этом нарушение 10-суточного срока предъявления обвинения подозреваемому, заключенному под стражу, является грубым и влечет за собой дисциплинарную ответственность по результатам служебной проверки;

показания свидетеля С2, согласно которым он состоял в должности следователя СУ УМВД России по Василеостровскому району Санкт-Петербурга, в его производстве около 3-4 месяцев находилось уголовное дело в отношении П. по ст.228.1 УК РФ, возбужденное следователем С5, затем находившееся в производстве следователя ФИО2. При получении дела он проверил наличие в нем постановления о привлечении в качестве обвиняемого и протокола допроса обвиняемого. Оба документа присутствовали и были составлены следователем ФИО2, при этом в протоколе допроса обвиняемого не было указано место производства допроса, в связи с чем он позвонил следователю ФИО2 и спросил, где осуществлялся допрос. ФИО2 пояснил, что в служебном кабинете №23 в следственном управлении, о чем он (С2) и внес рукописную запись в соответствующую графу протокола. Кроме того, к нему по телефону обратился кто-то из сотрудников СИЗО-6, сообщив, что в личном деле П. отсутствует копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого, в связи с чем он изготовил и собственноручно заверил копию данного постановления и направил копию в СИЗО-6. Поскольку в ходе следствия П. заявил о том, что не подписывал постановление о привлечении в качестве обвиняемого и протокол допроса обвиняемого, он (С2) допрашивал следователя ФИО2 по данному вопросу, и тот подтвердил, что П. указанные документы подписал собственноручно. После этого ФИО2 периодически интересовался ходом расследования уголовного дела в отношении П.; 

показания свидетеля С1, согласно которым в декабре 2017 года она состояла в должности секретаря суда отдела судопроизводства по уголовным и административным делам Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга, и к ней обратился следователь ФИО1, попросив предоставить материал об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по уголовному делу в отношении П., поскольку именно он (ФИО2) выходил в суд с соответствующим ходатайством; 

показания свидетеля С14, согласно которым она состояла в должности секретаря судебного заседания по уголовным и административным делам Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга, работала в зале судьи К.. Судьей К. в один день рассматривались два ходатайства следователя ФИО2 об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, при этом одно - в отношении П.. В зале судебного заседания при рассмотрении ходатайства присутствовали: судья, она (С14), конвой, подозреваемый П., следователь ФИО2, адвокат С14, помощник прокурора С9. Подходил ли следователь ФИО2 к П., предъявлял ли ему обвинение и допрашивал ли его в качестве обвиняемого, ей неизвестно, поскольку она на присутствующих внимания не обращала, а занималась изготовлением протокола судебного заседания. В тот день был большой аншлаг дел на рассмотрении, в связи с чем она, как обычно, попросила участников процесса покинуть зал немедленно по окончании судебного заседания и вручении всем копий судебного решения. Времени на то, чтобы разрешить остаться в зале и пообщаться не было, и об этом никто не просил. Также свидетель пояснила, что прокурор С9 между судебными заседаниями по ходатайствам следователя ФИО2 высказывала ему претензии по поводу представленных с ходатайствами материалов; 

показания свидетеля С9, согласно которым в июле 2017 года она состояла в должности старшего полицейского группы охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых УМВД России по Василеостровскому району Санкт-Петербурга. 14.07.2017 она вместе с С11 и С4 при водителе С. принимала участие в конвоировании подозреваемого П. в Василеостровский районный суд на рассмотрение ходатайства следователя ФИО2 об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. До начала судебного заседания во время нахождения судьи в совещательной комнате, а также после оглашения судебного решения во время изготовления секретарем и вручения участникам процесса копий решения, адвокат и следователь подходили ненадолго к ограждению, за которым находился П., общались с ним о чем-то, но о чем именно – ей не известно. Предъявлялось ли П. обвинение и допрашивался ли он в данном статусе, она не знает. Какие-то документы П. подписывал в период, когда судья был в совещательной комнате, беседа и подписание заняли не более 5 минут, но что это были за документы – ей также не известно; 

показания свидетеля С11, согласно которым она не помнит, чтобы следователем в присутствии защитника в зале суда предъявлялось обвинение П., он допрашивался в данном качестве и чтобы следователь сообщал им об изменении статуса П. с подозреваемого на обвиняемого;

показания свидетеля С12, согласно которым в июле 2017 года она состояла в должности сотрудника спецотдела ФКУ СИЗО-6 УФСИН России по СПб и ЛО. По должностным обязанностям она заполняет карточки формы 1 и сроковые карточки на каждого прибывшего в ее смену. Если в личном деле нет документов о предъявлении обвинения, то в сроковой карточке карандашом указывается еще одна дата – 10 суток с момента задержания для отслеживания срока. Отсутствие в карточке такой даты свидетельствует о том, что по арестованному в личном деле имеются документы о предъявлении обвинения. По поступлении документов о предъявлении обвинения карандашная запись стирается и поверх нее указывается число, по которое избрана мера пресечения согласно судебному решению. Поскольку в представленной свидетелю на обозрение копии листка на П. (карточка формы 1 и сроковая карточка) отсутствовали карандашные пометки в соответствующих местах, свидетелем был сделан вывод о том, что П. в СИЗО поступил с документами о привлечении в качестве обвиняемого.

Кроме этого, как правильно указал суд в приговоре, вина ФИО1 подтверждается письменными доказательствами, в том числе:

копией постановления Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 14.07.2017, согласно которому ходатайство следователя ФИО1 удовлетворено, в отношении подозреваемого П. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца, по 12.09.2017 включительно (т.1 л.д.159-160);

копией постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 14.07.2017 по уголовному делу №..., согласно которому следователь ФИО1 постановил привлечь в качестве обвиняемого по указанному уголовному делу П., предъявив ему обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «б» ч.3 ст.228.1 УК РФ. Указанное постановление, согласно имеющимся отметкам на втором листе, было объявлено П. 14.07.2017 в 15:20, текст его понятен, права разъяснены, копия постановления вручена обвиняемому, о чем в соответствующих графах «Обвиняемый» проставлены подписи (т.1 л.д.161-162);

копией протокола допроса обвиняемого от 14.07.2017 по уголовному делу №..., согласно которому в период с 15:30 до 15:40 следователь ФИО1 в помещении СУ УМВД России по Василеостровскому району Санкт-Петербурга, каб.23, в соответствии со ст.ст.173,174,189 УПК РФ допросил в качестве обвиняемого П., 

<

...> предварительно разъяснив ему существо предъявленного обвинения, права, предусмотренные ст.ст.18,47 УПК РФ, ст.51 Конституции РФ. Допрос проведен с участием защитника – адвоката С7. Обвиняемым даны показания по существу обвинения. В графах «Обвиняемый» в тексте протокола имеются подписи от имени П. (т.1 л.д.163-164);

копиями материалов производства №... Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга в отношении П., из которых следует, что 14.07.2017 в суд поступили материалы по ходатайству следователя ФИО1 об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого П. по уголовному делу №..., среди которых копии протокола допроса подозреваемого и сообщения о задержании подозреваемого от 13.07.2017, копия постановления о принятии уголовного дела следователем ФИО2 от 14.07.2017. Сведений о предъявлении П. обвинения материалы производства не содержат. Согласно протоколу судебного заседания, оно продолжалось с 14:30 до 15:10 (т.2 л.д.99-157);

протоколом выемки от 04.12.2017, согласно которому по данному уголовному делу в присутствии понятых в период времени с 12:17 до 12:38 в помещении ФКУ СИЗО-6 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области были изъяты материалы личного дела П., журнал учета транспорта (т.2 л.д.204-209);

протоколом выемки от 13.12.2017, согласно которому по данному уголовному делу в присутствии понятых в период времени с 09:10 до 09:56 в помещении СО по Василеостровскому району ГСУ СК РФ по г. Санкт-Петербургу из уголовного дела №... были изъяты в оригиналах постановление о привлечении П. в качестве обвиняемого от 14.07.2017 и протокол допроса обвиняемого П. от 14.07.2017, выполненные от имени следователя СУ УМВД России по Василеостровскому району г. Санкт-Петербургу ФИО1 (т.2 л.д.212-219);

протоколом выемки от 18.01.2018, согласно которому по данному уголовному делу в присутствии понятых в период времени с 12:49 до 13:15 в помещении кабинета №17 ФКУ СИЗО-6 УФСИН России по СПб и ЛО были изъяты: копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого П. от 14.07.2017 (т.2 л.д.222-227);

протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 19.12.2017, согласно которому у свидетеля ФИО1 были получены образцы подписей и почерка для сравнительного исследования (т.3 л.д.2-3);

протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 21.12.2017, согласно которому у свидетеля П. были получены образцы подписей и почерка для сравнительного исследования (т.3 л.д.5-6);

протоколом осмотра предметов от 19.01.2018, согласно которому следователем с участием понятых была осмотрена копия постановления о привлечении П. в качестве обвиняемого от 14.07.2017, выполненная от имени следователя ФИО1, заверенная оттиском печати «№60 следственное управление УМВД России по Василеостровскому району г. СПб» и подписью следователя С2, которая была изъята в ходе выемки в ФКУ СИЗО-6. Постановлением следователя от 19.01.2018 осмотренный документ признан и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства (т.4 л.д.35-37,38-39);

протоколом осмотра предметов от 14.06.2018, согласно которому следователем были осмотрены, в том числе, распечатка из электронной базы движения уголовных дел, согласно которой уголовное дело №... было возбуждено 13.07.2017 следователем С5, 14.07.2017 передано следователю ФИО1, 18.07.2017 передано следователю С2 При этом в строке «обвин. предъявл.» стоит прочерк. Постановлением следователя от 14.06.2018 осмотренные предметы и документы признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т.4 л.д.62-71,72-74);

заключением эксперта №2018/27 от 22.03.2018, согласно выводам которого подписи от имени П. в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 14.07.2017 и в протоколе допроса обвиняемого по уголовному делу №... выполнены не самим П., а другим лицом. При этом выполнение подписи в условиях неудобной позы, на твердой ровной поверхности шириной от 10 до 15см невозможно.

Рукописные записи «14 07 17 15 20» и «понятен», расположенные на линиях графления первой и второй строк второго листа постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 14.07.2017, выполнены, вероятно, ФИО1 Решить вопрос о том, выполнены ли вышеуказанные подписи от имени ФИО6, не представилось возможным. Вместе с тем, экспертом отмечено, что выявленные совпадения исследуемых подписей с образцами подписей ФИО2 (при отсутствии существенных различий), а именно: наличие в составе подписей нескольких безбуквенных элементов и прямолинейного элемента увеличенной протяженности с петлевой подстрочной частью – обнаруживают определенное сходство исследуемых подписей от имени П. в указанных документах с подписями и почерком ФИО2 (т.4 л.д.91-113);

выпиской из приказа №188 6л/с «По личному составу» от 27.02.2014, согласно которой ФИО1 назначен на должность следователя отдела по расследованию преступлений на территории, обслуживаемой 16 отделом полиции Следственного управления УМВД РФ по Василеостровскому району Санкт-Петербурга (т.5 л.д.85);

копией должностной инструкции следователя СУ УМВД РФ по Василеостровскому району Санкт-Петербурга ФИО1 согласно которой ФИО1 проводит расследование по порученным уголовным делам; в своей деятельности неукоснительно исполняет положения Конституции РФ, уголовного и уголовно-процессуального законодательства, ведомственных нормативных правовых и иных актов при расследовании уголовных дел и принятии процессуальных решений (т.5 л.д.80-84).

Анализ собранных по делу и исследованных в ходе судебного следствия доказательств свидетельствуют о правильности установления судом фактических обстоятельств дела и вывода о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Оснований для отмены приговора суда по доводам апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и адвоката Веселовой Л.В. суд апелляционной инстанции не усматривает.

Все доказательства, положенные в основу приговора, тщательно исследованы в ходе судебного разбирательства, подробно приведены в судебном решении и надлежащим образом оценены в приговоре как отдельно, так и в совокупности, выводы суда об их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для вынесения обвинительного приговора в отношении ФИО1 являются обоснованными.

Суд правомерно признал несостоятельными показания подсудимого, отрицавшего факт выполнения подписей от имени потерпевшего в постановлении о привлечении П. в качестве обвиняемого от 14 июля 2017 года и протоколе его допроса от 14 июля 2017 года, поскольку эти показания опровергаются показаниями потерпевшего П., который последовательно указывал на то, что в указанную дату в зале судебного заседания Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга и вплоть до декабря 2017 года обвинение ему не предъявлялось, в качестве обвиняемого он не допрашивался. Показания потерпевшего о том, что следователя ФИО2 не было в зале судебного заседания не приняты судом во внимание, поскольку не согласуются с показаниями свидетелей, при этом не влияют на правильность установленных судом обстоятельств.

Указанные показания подтверждаются показаниями свидетеля С9, согласно которым, после удаления судьи в совещательную комнату она из зала не выходила, разговаривала с ФИО2 по служебным вопросам, при ней ФИО2 к П. не подходил, обвинения не предъявлял и не мог этого сделать, так после оглашения постановления и вручения его копии началось рассмотрения другого ходатайства, после чего все были удалены из зала; показаниями свидетелей С14, С9, С11, которые прояснили, что не видели как ФИО1 предъявлял обвинение П. и допрашивал его в качестве обвиняемого в зале судебного заседания 14 июля 2019 года.

Доводы защитника о том, что свидетель С9 пояснила, что ФИО2 и С7 подходили к П., что-то ему разъясняли и подписывали, противоречат протоколу судебного заседания.

Данные показания, как правильно указал суд, подтверждаются показаниями свидетелей С5 и С2 о том, что они обвинение П. не предъявляли; протоколом предъявления П. обвинения от 14 июля 2017 года, где местом совершения процессуального действий указал служебный кабинет СУ, заключением судебной почерковедческой экспертизы, согласно которому подписи от имени П. в исследуемых документах выполнены не самим П., а иным лицом.

Приведенные выше показания потерпевшего и свидетелей обоснованно признаны судом достоверными, поскольку они не содержат противоречий, которые могут повлиять на выводы суда о виновности П. и о квалификации его действий. Допрос указанных лиц в ходе предварительного и судебного следствия произведен с соблюдением требований УПК РФ. Ссылка адвоката на то, что показания свидетелей в приговоре искажены и не соответствуют протоколу судебного заседания, апелляционный суд находит несостоятельными и противоречащими представленным материалам.

При таких обстоятельствах, суд пришел к обоснованному выводу о недостоверности показаний подсудимого ФИО1 как продиктованных желанием избежать уголовной ответственности.

Судом сделан правильный вывод об отсутствии у потерпевшего и свидетеля С9 заинтересованности в исходе дела, поскольку потерпевшей в рамках уголовного дела, возбужденного по факту сбыта наркотических средств, вину не признавал. Каких-либо конфликтов на служебной почве между помощником прокурора С9 и осужденным в ходе судебного разбирательства установлено не было, свидетель С10 – бывший начальник СУ нареканий к ФИО1 не высказывала, на наличие у нее конфликта с районной прокуратурой также не указывала.

Ссылка осужденного на то, что П. продолжал содержаться под стражей, не ставит под сомнение положенные в основу приговора доказательства, в том числе показания потерпевшего и свидетелей, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что основанием для дальнейшего содержания П. по стражей и явились процессуальные документы, полученные с нарушением закона, и предоставленные, в том числе, в суд при рассмотрении ходатайств в порядке ст. 109 УПК РФ.

Доводы осужденного о наличии практики предъявления обвинения в суде, а также ссылка на показания свидетеля С9 о том, что в суде ФИО2 и адвокат беседовали с П. и что-то подписывали, не ставят под сомнение выводы суда о его виновности, поскольку в ходе судебного следствия установлено, что 14 июля 2017 года потерпевшему фактически обвинение не предъявлялось, он в качестве обвиняемого не допрашивался, подписи в документах выполнены не П., а другим лицом. Кроме того, данный свидетель пояснил, что не знает, какие документы подписывались и не помнит, говорил ли следователь об изменении статуса П. на обвиняемого.

К показаниям свидетеля С12 о том, что П. поступил в СИЗО 14 июля 2017 года в статусе обвиняемого, суд правомерно отнесся критически, поскольку они были даны после осмотра свидетелем копии карточки арестованного, при этом этот же свидетель указывал на то, что при помещении в СИЗО лица, имеющего статус подозреваемого, в карточке делается карандашная отметка для исчисления 10-суточного срока, которая стирается после получения копии постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого и вместо нее вносится запись о сроке содержания под стражей, установленном судом, в связи с чем суд правильно указал на отсутствие достоверных доказательств того, что изначально запись карандашом в карточку не вносилась.

Вопреки доводам жалобы адвоката оснований для переоценки выводов суда в этой части апелляционный суд не усматривает, поскольку факт отсутствия в СИЗО копии постановления о предъявлении П. обвинения подтвердил свидетель С2, который пояснил, что по запросу сотрудника СИЗО подготовил и направил копию постановления от 14 июля 2017 года о привлечении П. в качестве обвиняемого. При таких обстоятельствах ответ ФСИН от 27 октября 2017 года о том, что П. поступил в СИЗО 14 июля 2017 года с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, не свидетельствует о подтверждении данного факта, поскольку судом установлено иное на основании совокупности доказательств.

Суд обоснованно признал недостоверными показания свидетеля защиты С7 как заинтересованного в исходе дела лица, поскольку данный свидетель был лишен статуса адвоката именно в связи с установленными судом обстоятельствами преступления, кроме того, не согласуются с показаниями потерпевшего и свидетелей.

Суд находит несостоятельными доводы защитника о том, что показания свидетелей, приведенные в приговоре, не соответствуют данным им в ходе судебного заседания и отраженным в протоколе судебного заседания, как противоречащие представленным материалам. Показания потерпевшего и свидетелей приведены в приговоре полно, надлежащим образом оценены, выводы суда о том, какие показания признаются достоверными и закладываются в основу приговора, а какие суд находит несостоятельными, мотивированы. Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены в установленном законом порядке. 

Доводы защитника об отсутствии доказательств наличия у осужденного умысла на совершение преступления и мотива – корыстной или иной личной заинтересованности несостоятельны.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 25 ноября 2010 г. N 1561-О-О, употребленное в части первой статьи 285 и части первой статьи 292 УК Российской Федерации понятие "иная личная заинтересованность", как и всякое оценочное понятие, наполняется содержанием в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования этого законодательного термина в правоприменительной практике.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО1 действовал умышленно, из иной личной заинтересованности, выражавшейся в облегчении для себя порядка предъявления обвинения и допроса обвиняемого, предусмотренного ст.ст.172,173 УПК РФ, и создания видимости исполнения вышеуказанных требований УПК РФ и формального исполнения требований ч.1 ст.100 УПК РФ, согласно которым обвинение должно быть предъявлено подозреваемому, заключенному под стражу, не позднее 10 суток с момента задержания. 

Таким образом, приведение адвокатом в жалобе ссылки на п. 16 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 16.10.2009 №19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями о превышении должностных полномочий», согласно которому под иной личной заинтересованностью применительно к ст. ст. 285, 286 УК РФ следует понимать стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п., а также ссылка защитника на положительные характеристики ФИО1 и отсутствие у него дисциплинарных взысканий, не ставит под сомнение правильность квалификации действий ФИО1

Вопреки доводам жалобы защитника, оснований полагать, что ФИО1 дважды привлекается за одно и то же правонарушение не имеется, поскольку в ходе проверки судом апелляционной инстанции законности решения Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 29 ноября 2018 года по иску ФИО1 к ГУ МВД России по Санкт-Петербургу о признании приказа об увольнении и заключения служебной проверки незаконными, восстановления на службе, установлено, что определение проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел, не является тождественным определению преступления и связано с морально-этической невозможностью осуществления службы в органах внутренних дел лицом, допустившим умаление авторитета государственной власти в лице общества, а осуждение сотрудника за уголовно-наказуемое преступление является самостоятельным основанием для его увольнения по п. 7 ч. 3 ст. 82 Федерального закона № 342-ФЗ. Таким образом, выводы суда в этой части, который содержатся в приговоре, являются обоснованными.

Апелляционный суд не усматривает нарушений при возбуждении и расследовании настоящего уголовного дела. Как следует из представленных материалов, уголовное дело было возбуждено 13 ноября 2017 года по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ, в отношении неустановленного лица, по факту внесения заведомо ложных сведений об участии П. при предъявлении ему обвинения в 15 часов 20 минут 14 июля 2017 года и в его допросе в данном статусе в период с 15 часов 30 минут до 15 часов 40 минут 14 июля 2017 года, в целях создания видимости исполнения требований ч. 1 ст. 100 УПК РФ.

В дальнейшем в ходе предварительного расследования, в том числе, после проведения судебной почерковедческой экспертизы было установлено, что подписи в указанных документах выполнены не П., а другим лицом, после чего ФИО1, исполняющему обязанности следователя, в производстве которого 14 июля 2017 года находилось дело по обвинению П., было предъявлено обвинение в совершении служебного подлога, то есть внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений из иной личной заинтересованности.

Согласно Определению Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2006 г. N 533-О часть первая статьи 175 УПК Российской Федерации, определяя действия следователя в случае выявления в ходе предварительного следствия оснований для изменения предъявленного обвинения, не оговаривает специально возможность вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого в связи с совершением преступления, относительно которого уголовное дело не было возбуждено. 

При этом определение того, являются ли инкриминируемые лицу действия составной частью преступления, по поводу которого было возбуждено уголовное дело, или они образуют самостоятельное преступление, относительно которого должно быть возбуждено новое уголовное дело, относится к ведению уполномоченных прокуроров и судов общей юрисдикции.

Таким образом, применительно к требованиям уголовно-процессуального закона, действовавшего на момент расследования уголовного дела в отношении ФИО2, полномочиями по установлению указанных обстоятельств был наделен следователь, в производстве которого находилось уголовное дело, который пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ, поскольку инкриминируемые ФИО1 действия совершены в рамках обстоятельств, по возбужденному ранее уголовному делу. 

Доводы адвоката об отсутствии причинно-следственной связи между деянием и наступившими последствиями несостоятельны.

В ходе судебного разбирательства установлено, что на основании процессуальных документов, в которые ФИО1 были внесены заведомо ложные сведения о предъявлении П. обвинения и его допросе в качестве обвиняемого 14 июля 2017 года, потерпевший содержался под стражей, что нарушило гарантированное ст. 22 Конституции РФ право П. на личную неприкосновенность, а также охраняемые законом интересы общества и государства на соблюдения при производстве по уголовному делу принципа законности, установленного ст. 7 УПК РФ.

С учетом изложенного, доводы адвоката о том, что П. был признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 228 УК РФ, ему было зачтено время содержания под стражей, а также ссылка адвоката на то, что под стражей потерпевший находился на основании судебных решений, не влияют на выводы суда о наличии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Доводы защитника о том, что без совершения свидетелем С2 действий, направленных на придание юридической силы протоколу допроса П. от 14 июля 2017 года, а именно заполнение незаполненных граф, а также не выполнение свидетелем своих должностных обязанностей, связнных с предъявлением П. обвинения и его допросом в качестве обвиняемого, оснований для признания протокола предъявления П. обвинения и протокола его допроса от 14 июля 2017 года официальными документами не имелось, несостоятельны, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО1, будучи наделенным в силу закона полномочиями по расследованию находящихся в его производстве уголовных дел, в том числе, предъявлению обвинения и допроса в качестве обвиняемого, составил данные документы, имеющие статус официальных, и внес в них заведомо ложные сведения относительно выполнения данных процессуальных действий.

Вопреки доводам жалобы адвоката, судом установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе время совершения преступления. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что преступление было совершено в период времени с 19 часов 45 минут 13 июля 2017 года до 23 часов 59 минут 15 июля 2017 года, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что уголовное дело по обвинению П. было принято к производству следователем ФИО1 14 июля 2017 года, а затем 15 июля 2017 года передано для дальнейшего расследования следователю С2 Поскольку уголовно-процессуальный закон не содержит предписания на указание времени принятия уголовного дела к производству, суд пришел к обоснованному выводу о том, что преступление совершено в указанное время, и данные выводы подтверждаются представленными материалами.

Вопреки доводам жалоб, судом дана надлежащая оценка всем доказательствам, представленным сторонами, в том числе доказательствам стороны защиты – показаниям свидетелей С3, С7, заключениям специалистов, а выводы суда о том, каким доказательства суд доверяет и закладывает в основу приговора, а какие отвергает, являются мотивированными. Показания специалистов в судебном заседании полностью соответствуют их суждениям, высказанным в заключениях. 

Анализируя доводы осужденного и защитника о недопустимости доказательства – заключения эксперта №2018/27 от 22.03.2018 года, апелляционный суд приходит к следующим выводам.

Суд не усматривает нарушений при назначении данной экспертизы и получении экспериментальных образцов подписей, в частности подписей ФИО1

Как следует из представленных материалов, постановление о назначении судебной почерковедческой экспертизы было вынесено 25 декабря 2017 года. 19 декабря 2017 года у ФИО1, имеющего статус свидетеля, на основании постановления о получении образцов для сравнительного исследования в присутствии адвоката были получены образцы подписей. 13 июня 2018 года ФИО1 был задержан в качестве подозреваемого, после чего 13 июня 2018 года с участием защитника был ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы и с заключением эксперта.

Таким образом, в ходе предварительного расследования не были нарушены требования ст. 198 УПК РФ, поскольку, вопреки доводам жалобы, почерковедческая экспертиза по смыслу закона не относится к экспертизам, проводимым в отношении физического лица вне зависимости от его статуса, в то время как согласно ч. 2 ст. 198 УПК РФ знакомиться с заключением эксперта вправе свидетель, в отношении которого производилась судебная экспертиза.

Факт взятия у осужденного образцов для сравнительного исследования не свидетельствует о том, что почерковедческая экспертиза проводилась в отношении ФИО1 При этом после получения ФИО1 статуса подозреваемого следователем были незамедлительно выполнены требования ч. 1 ст. 198 УПК РФ.

Поручение производства экспертизы экспертам 3 отдела УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области не ставит под сомнение законность ее назначения и проведения, а также обоснованность изложенных в заключении выводов.

Доводы осужденного о том, что экспертом нарушены сроки производства экспертизы, не влияют на допустимость данного доказательства, поскольку не влияют на выводы, содержащиеся в заключении. 

Указание экспертом в заключении стажа экспертной работы, а не стажа экспертной работы по специальности, также не ставит под сомнение достоверность содержащихся в заключении выводов, поскольку в ходе судебного заседания эксперт ФИО5 был допрошен, пояснил, что почерковедением занимается с 1994 года, право подписи экспертиз получил в 2002 году, имеет необходимую квалификацию, владеет методиками проведения почерковедческих экспертиз.

Вопреки доводам жалобы, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда об отсутствии оснований для признания недопустимым доказательством заключения почерковедческой экспертизы, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что экспертиза назначена и проведена в установленном законом порядке экспертом со значительным стажем работы, работающим в лицензированном экспертном учреждении, эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертизы являются мотивированными, научно-обоснованными, согласуются с совокупностью иных доказательств, основаны на исследовании представленных в установленном законом порядке материалах уголовного дела.

В ходе судебного следствия эксперт ФИО5 был допрошен сторонами, подтвердил составленное им заключение, указав на то, что представленного материала как в виде экспериментальных образцов подписей, так и условно-свободных было достаточно для ответов на постановленные вопросы, в ходе выполнения экспертизы ими были применены актуальные методики, в заключении отражены базовые методики, в которые не вносилось изменений, влияющих на порядок проведения экспертиз. Эксперт также дал пояснения относительно возможного оказания влияния нахождения лица в состоянии опьянения, а также выполнения подписи в необычных условиях на его почерк, указав, что письменно-двигательный навык каждой из подписей отобразился в достаточной степени, и что установленные им частные особенности закреплены на навыковом уровне, в связи с чем от условий выполнения не зависят.

Экспертом также были даны подробные пояснения относительно исключения незначительной части условно-свободных подписей П. как имеющих существенные различия с остальными условно-свободными и всеми экспериментальными, поэтому на них нельзя было проводить сравнение, при этом эксперт указал, что заключение не содержит выводов о том, что данные образцы выполнены не П., а иных образцов было достаточно для проведения экспертизы.

Апелляционный суд не усматривает нарушений в связи с приведением экспертом в заключении не сформулированного в виде вывода ответа на вопрос следователя о том, что исследуемые подписи предположительно выполнены ФИО2 от имени П., поскольку как пояснил эксперт, он в заключении с учетом полученных результатов не сделал вывода о том, что данные подписи выполнены ФИО2, а с учетом наличия схожих признаков соспоставимых элементов высказал предположение в целях более полного ответа на содержащийся в постановлении вопрос.

По ходатайству стороны защиты судом были исследованы заключения специалистов ФИО3, ФИО4, ФИО7, содержащие выводы о том, что подписи на документах выполнены П., а также были допрошены специалисты ФИО3, подтвердивший свое заключение, и ФИО4, который дал пояснения по методике проведения почерковедческих экспертиз.

Апелляционный суд находит обоснованными принятые в ходе судебного разбирательства решения об отказе в признании недопустимым доказательством заключения эксперта и назначении повторной комплексной почерковедческой экспертизы, поскольку в соответствии с п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 г. N 51 при рассмотрении ходатайства стороны о признании доказательств недопустимыми в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 75 УПК РФ суд должен выяснять, в чем конкретно выразилось нарушение требований уголовно-процессуального закона. Доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

Вместе с тем, в ходе судебного разбирательства судом не установлено каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли повлиять на допустимость данного доказательства.

Кроме того, согласно п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. N 28 специалист не проводит исследование вещественных доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами. Заключение и показания специалиста подлежат проверке и оценке по общим правилам и могут быть приняты судом или отвергнуты, как и любое другое доказательство.

Суд пришел к обоснованному выводу о том, что заключения специалистов ФИО3 и ФИО4 фактически выходят за пределы их компетенции, поскольку содержат выводы по результатам исследования доказательств и оценку заключения эксперта, что противоречит требованиям закона, а потому не могут быть признаны допустимыми доказательствами, подтверждающими невиновность ФИО1 При этом оснований сомневаться в достоверности заключения эксперта №2018/27 от 22.03.2018 года суд обоснованно не усмотрел по изложенным выше основаниям.

Вопреки доводам жалоб противоречий между заключением эксперта №2018/27 от 22.03.2018 года и № 2018/74 от 03.05. 2018 года суд апелляционной инстанции не усматривает. Содержащиеся экспертизах выводы основаны на представленных эксперту материалах, научно обоснованы и мотивированы.

Таким образом, выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ, являются обоснованными и подтверждаются совокупностью доказательств, приведенных и надлежащим образом оцененных в приговоре.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора судом не допущено. Все процессуальные решения, в том числе, принятые судом по результатам заявленных стороной защиты отводов, содержатся в материалах дела.

Участие в рассмотрении уголовного дела по обвинению ФИО1 государственных обвинителей прокуратуры Василеостровского района Санкт-Петербурга является обоснованным, а решение суда об оставлении без удовлетворения заявления защитника об отводе государственного обвинителя – законным, поскольку в судебном заседании было установлено наличие письменного поручения заместителя прокурора Василеостровского района Санкт-Петербурга на организацию поддержания обвинения. Каких-либо оснований полагать, что государственный обвинитель заинтересован в исходе дела у суда не имелось. Ссылка стороны защиты на то, что в качестве свидетеля обвинения в деле участвует государственный обвинитель прокуратуры Василеостровского района Санкт-Петербурга, не свидетельствует о наличии оснований для отвода участвующего в деле прокурора. Оснований, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, в апелляционных жалобах не приведено, судом апелляционной инстанции не установлено.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с законом, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности осужденного и обстоятельств, влияющих на наказание. 

При назначении наказания судом в качестве смягчающих обстоятельств учтено, что ФИО1 ранее не судим, положительно характеризуется по месту работы и свидетелями С3, С2, С10, имеет хроническое заболевание. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Вместе с тем, судом также обоснованно принято во внимание, что ФИО1 совершил преступление против государственной власти, интересов государственной службы, представляющее повышенную общественную опасность, поскольку его действия дискредитировали правоохранительные органы, подорвали их авторитет. 

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельств, влияющих на наказание, данных о личности подсудимого, в целях исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений суд принял обоснованное решение о назначении ФИО1 наказания в виде лишения свободы, на срок, близкий к минимальному, с применением дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения при назначении наказания ст. 64, ст. 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ, являются обоснованными и мотивированными. 

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание является справедливым по виду и размеру, а потому оснований для смягчения наказания апелляционный суд не усматривает. 

Вид исправительного учреждения назначен ФИО1, правильно в соответствии с требованиями п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 21 июня 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Веселовой Л.В. – без удовлетворения. 

Председательствующий: