УИД 59RS0029-01-2025-001854-11

Дело № 33-886/2026 (2-1130/2025)

Мотивированное апелляционное

определение составлено 05.03.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 18.02.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего судьи Казакова М.В.,

судей Мухтаровой И.А., Букатиной Ю.П.

при секретаре судебного заседания Штейниковой Н.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционным жалобам ФИО1, ФИО2 на решение Нытвенского районного суда Пермского края от 27.10.2025.

Заслушав доклад судьи Казакова М.В., пояснения истца ФИО1, представителя ответчика ФИО3, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (далее истец) обратилась в суд с иском к ФИО2 (далее ответчик) о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 руб., судебных расходов на оплату государственной пошлины в сумме 3 000 руб., почтовых расходов в размере 220 руб. В обоснование требований указала, что 28.02.2025 около 12 часов 00 минут ФИО2, находясь в здании миграционного пункта МВД «Оханское» в присутствии К. (супруга истца) продемонстрировал в сторону истца и К. неприличный жест, который оскорбил честь и достоинство истца. Факт оскорбления подтверждается видеозаписью, сделанной К. на мобильный телефон, показаниями К., а так же показаниями ФИО2, который не отрицал факт демонстрации жеста. Продемонстрированный в адрес истца жест, который носил оскорбительный, грубый, противоречащий нормам морали и нравственности характер, был унизительным и публичным, что усилило степень моральных страданий. Истец испытала унижение, стыд и тревогу, находясь в общественном месте в присутствии третьих лиц. Истец не провоцировала ответчика ФИО2, вела себя спокойно и не высказывала в его адрес ни оскорблений, ни претензий. По факту совершения ФИО2 в отношении истца оскорбления, исполняющим обязанности прокурора Оханского района 23.04.2025 вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьей 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с отсутствием события административного правонарушения. Судом первой инстанции указанное решение оставлено без изменения. Решением Пермского краевого суда от 23.07.2025 определение исполняющего обзянности прокурора Оханского района Пермского края от 23.04.2025, решение судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025 изменено в части основания отказа в возбуждении дела об административном правонарушении. Кроме того, из содержания решения судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025 исключено суждение о том, что отказ в возбуждении дела об административном правонарушении по факту демонстрации жеста мотивирован тем, что такое действие оскорблением не является. Решением Пермского краевого суда установлен факт административного правонарушения ФИО2 в отношении ФИО1 по части 1 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Учитывая публичный характер оскорбления, эмоциональное потрясение, последствия для психического состояния истца и ухудшение здоровья истца в результате действий ФИО2, ФИО1 считала разумной компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Решением Нытвенского районного суда Пермского края от 27.10.2025 исковые требования ФИО1 удовлетворены частично. Постановлено взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 3 000 руб., государственную пошлину в размере 3000 руб., судебные издержки на оплату почтовых отправлений в размере 220 руб.

С данным решением не согласилась истец ФИО1, в апелляционной жалобе просит решение суда изменить, удовлетворить требования в полном объеме, взыскать с ФИО2 расходы на уплату государственной пошлины в размере 3000 руб., почтовые расходы в размере 145 руб. В обоснование жалобы указывает, что нравственные и моральные страдания доказаны показаниями свидетеля К., что отражено в решении суда. Физические страдания доказаны медицинскими документами, приложенными к материалам дела, и пояснениями истца в судебном заседании, так как 12.02.2025 в Пермской краевой больнице кардиологом истцу был поставлен диагноз «***», прописаны медицинские препараты, даны рекомендации «ограничение статистических и психоэмоциональных нагрузок». Оскорбительные действия ФИО2 спровоцировали приступы ***, что подтверждается показаниями свидетеля К. При определении размера компенсации морального вреда суд учел материальное положение сторон, однако финансовое положение истца судом учтено совместно с супругом, а финансовое положение ФИО2 оценено судом без учета его супруги. Кроме того, ФИО2 не извинился перед истцом, не пытался урегулировать конфликт.

ФИО2 в апелляционной жалобе просит решение суда отменить, отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 в полном объеме. В обоснование жалобы указано, что доказательств вины ответчика истцом не было представлено, кроме показаний мужа ФИО1 и видеозаписи. Вместе с тем, видеозапись в суде не исследовалась, К. является заинтересованным лицом в данном споре, так как у него аналогичный спор. На вопрос представителя ответчика о том, с какой целью подан иск о возмещении морального вреда, истец ответила, что с целью улучшить свое материальное положение. В показаниях ФИО1 имеются противоречия, так как она не могла точно понять предназначение жеста, показанного К., английский язык не изучала, словесного сопровождения жеста не было. Откуда ей известно об оскорбительности жеста, пояснить не смогла. Жест был продемонстрирован К. с целью прекратить видеозапись, к ФИО1 данное действие никакого отношения не имело. Судом необоснованно отклонены доводы ответчика.

ФИО1 в возражениях на апелляционную жалобу ФИО2 указывает на то, что вина ответчика установлена решением судьи Пермского краевого суда от 23.07.2025 по делу № 72-516/2025, причиненные нравственные и физические страдания доказаны медицинскими документами, а все доводы ответчика учтены судом первой инстанции, просит апелляционную жалобу ФИО2 оставить без удовлетворения.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержала доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 100000 руб.

Представитель ответчика ФИО4 просил решение суда отменить, в удовлетворении исковых требований отказать. В обоснование своей позиции представил постановление судьи Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 25.12.2025, согласно которому решение судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025 изменено, исключены выводы о виновности ФИО2 в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в отношении К. Также представлена жалоба ФИО2 на решение судьи Пермского краевого суда от 23.07.2025.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о слушании извещены, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, об отложении судебного заседания не просили, в связи с чем в соответствии с частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судебной коллегией при отсутствии лиц, участвующих в деле.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, заслушав пояснения сторон, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует и судом установлено, что 28.02.2025 около 12 часов 00 минут ФИО2, находясь в здании миграционного пункта МВД России «Оханское» в присутствии К. (супруга истца) продемонстрировал в сторону К. и ФИО1 неприличный жест, с демонстрацией такого жеста ФИО1 связывает причинение ей морального вреда.

Определением исполняющего обязанности прокурора Оханского района Черепанова С.Н. от 23.04.2025 отказано в возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в отношении ФИО2

Решением судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025 определение исполняющего обязанности прокурора Оханского района от 23.04.2025 оставлено без изменения, жалоба ФИО1 – без удовлетворения.

Решением судьи Пермского краевого суда от 23.07.2025 определение исполняющего обязанности прокурора Оханского района от 23.04.2025, решение судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025 по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в отношении ФИО2 изменены. Указано основание отказа в возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в отношении ФИО2 в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности; исключено из решения судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025 суждение о том, что отказ в возбуждении дела об административном правонарушении по факту демонстрации жеста мотивирован тем, что такое действие оскорблением не является. В остальной части решение судьи Нытвенского районного суда Пермского края от 29.05.2025, определение и.о. прокурора Оханского района Пермского края от 23.04.2025 оставлены без изменения, жалоба ФИО1 – без удовлетворения.

Истцом в качестве доказательства того, что ответчик в ее адрес показал неприличный, оскорбительный жест, представлена видеозапись от 28.02.2025, фотографии с демонстрацией жеста.

ФИО1 в судебном заседании суда первой инстанции пояснила, что состоит в браке с К., проживает по адресу: ****56, не работает, имеет доход в виде социальной доплаты к пенсии в размере 916 руб. в месяц, иного дохода не имеет; ее супруг не трудоустроен, имеет неофициальный доход около 35 000 руб. в месяц.

ФИО2 пояснил, что состоит в браке, проживает совместно с супругой по адресу: ****49, является сотрудником МВД России в отставке с 2007 года, получает пенсию 43 000 руб. в месяц, иного дохода не имеет.

Свидетель К. сообщил суду, что 28.02.2025 увез ФИО1 в пункт скорой помощи, подтверждающих документов не имеется. Она сильно переживала, нервничала.

Установив данные обстоятельства и руководствуясь статьями 21, 23 Конституции Российской Федерации, статьями 12, 150, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктами 1, 9, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований ФИО1

В частности, суд пришел к выводу, что характер адресованного истцу жеста не требует специальных познаний и, без сомнений, несет в себе негативный смысл, унижающий ее честь и достоинство, в связи с чем данное действие могло унизить честь и достоинство истца.

Судом отклонены доводы ответчика о наличии в действиях супруга истца провокационного характера, осуществление видеосъемки в миграционном пункте, поскольку данные доводы не опровергают выводы о наличии вины ответчика в демонстрации оскорбительного жеста, в том числе, в адрес истца, а также не влекут оснований для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности.

При определении размера компенсации морального вреда в сумме 3000 руб. судом первой инстанции учтены материальное положение сторон, степень и характер перенесенных ФИО1 нравственных страданий, ее нравственные и физические страдания, обстоятельства дела, отсутствие последствий от действий ответчика, степень вины ответчика, требования соразмерности, принципы разумности и справедливости.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции по доводам апелляционных жалоб у судебной коллегии не имеется, поскольку выводы суда основаны на положениях законодательства, соответствуют установленным обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.), либо нарушающими имущественные права гражданина.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из разъяснений, содержащихся в абзаце 6 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением.

В соответствие с разъяснениями, приведенными в пунктах 50, 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», установив, что истцом заявлено требование о компенсации морального вреда, причиненного распространением оценочных суждений, мнений, убеждений, суд может удовлетворить его, если суждения, мнения, убеждения ответчика были высказаны в оскорбительной форме, унижающей честь и достоинство истца.

Таким образом, действующее законодательство допускает возможность защиты чести и достоинства (доброго имени) гражданина путем заявления отдельного требования о компенсации морального вреда. Указанный способ защиты нарушенного права является самостоятельным и его применение не обусловлено необходимостью одновременного использования какого-либо иного способа защиты.

Размер компенсации морального вреда в соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с пунктом 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера подлежащей взысканию с ответчика денежной компенсации морального вреда по делам о защите чести, достоинства или деловой репутации гражданина судам следует принимать во внимание, в частности, содержание порочащих сведений и их тяжесть в общественном сознании, способ и длительность распространения недостоверных сведений, степень их влияния на формирование негативного общественного мнения о лице, которому причинен вред, то, насколько его достоинство, социальное положение или деловая репутация при этом были затронуты, нравственные и физические страдания истца, другие отрицательные для него последствия, личность истца, его общественное положение, занимаемую должность, индивидуальные особенности (например, состояние здоровья).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Согласно разъяснениям пункт 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции исследована видеозапись «**», согласно которой ФИО2 заходит в кабинет миграционной службы. Относительно данной видеозаписи истцом ФИО1 даны пояснения, что она сидела в коридоре миграционной службы с документами, видеозапись комментирует и осуществляет К.

Также исследована видеозапись «**», на которой запечатлено как ФИО2 выходит из кабинета миграционной службы, показывает неприличный жест, тычет указательным пальцем в сторону истца и К.

Принимая решение о частичном удовлетворении исковых требований ФИО1, суд первой инстанции исходил из того, что факт совершения ответчиком ФИО2 противоправных действий в отношении истца нашел свое подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Из материалов дела, в частности, из объяснений истца, показаний свидетеля К., а также из содержания видеозаписи, исследованной судебной коллегией, достоверно установлено, что 28.02.2025 в здании миграционного пункта МВД России «Оханское» ФИО2 продемонстрировал в сторону ФИО1 и К. неприличный жест.

Судебная коллегия обращает внимание, что указанный жест в современной социокультурной среде является общеизвестным и общепризнанным способом выражения грубого неуважения, пренебрежения и оскорбления, направленного на унижение чести и достоинства лица, в чей адрес он демонстрируется. Для признания такого действия унижающим честь и достоинство не требуется проведения специальных лингвистических или психолого-лингвистических экспертиз, поскольку оскорбительный характер жеста очевиден и не нуждается в доказывании в силу своей общеизвестности. Вывод суда первой инстанции о том, что данный жест содержит в себе негативную оценку личности истца и посягает на принадлежащие ей нематериальные блага, является верным и соответствует как положениям статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, так и общепринятым нормам морали и нравственности.

Вывод суда первой инстанции о наличии причинно-следственной связи между противоправными действиями ответчика и причиненными истцу нравственными страданиями также является верным. Сам факт публичного совершения унижающего действия в присутствии супруга истца и иных лиц, находившихся в помещении миграционного пункта, безусловно, способен причинить лицу, в отношении которого такое действие совершено, нравственные страдания, выражающиеся в чувстве стыда, унижения, тревоги и подавленности. Данное обстоятельство не требует подтверждения специальными доказательствами, поскольку презюмируется самим фактом унижения чести и достоинства, однако в рассматриваемом случае было также подтверждено объяснениями самой ФИО1, данными ею в ходе судебного разбирательства, а также показаниями свидетеля К.

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 3 000 руб., суд первой инстанции в полной мере выполнил требования закона о необходимости учета характера и степени причиненных истцу нравственных страданий, фактических обстоятельств их причинения, а также требований разумности и справедливости. Судом принято во внимание, что истец испытала унижение и стыд в связи с публичным характером оскорбительного действия. Вместе с тем, суд обоснованно учел отсутствие тяжких необратимых последствий для здоровья истца, непосредственно вызванных именно действиями ответчика, а также материальное положение обеих сторон, которое было предметом исследования в судебном заседании.

Судебная коллегия также принимает во внимание все обстоятельства дела, включая поведение истца в момент совершения ответчиком противоправных действий. При исследовании видеозаписи события от 28.02.2025 судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО1 в целом отреагировала на демонстрацию ответчиком оскорбительного жеста спокойно, каких-либо резких изменений в ее поведении, внешних проявлений сильного эмоционального потрясения, иных выраженных реакций на видеозаписи не зафиксировано. Данное обстоятельство не опровергает факта причинения истцу нравственных страданий, поскольку внутренние переживания человека могут не находить внешнего выражения, однако оно подлежит учету при определении степени и глубины таких страданий, а также при оценке соразмерности и разумности определяемой судом денежной компенсации.

С учетом данного обстоятельства, а также принимая во внимание иные установленные по делу обстоятельства, судебная коллегия полагает, что определенная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда в размере 3 000 руб. в полной мере соответствует характеру и степени причиненных ФИО1 нравственных страданий, является разумной и достаточной для компенсации перенесенных ею переживаний, в связи с чем оснований для увеличения размера компенсации до 100 000 руб., как того требует истец в своей жалобе, судебная коллегия не усматривает, полагая взысканную сумму справедливой и достаточной.

Рассматривая доводы апелляционной жалобы истца ФИО1, судебная коллегия находит их не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Довод истца о том, что суд первой инстанции не в полной мере учел доказанность ее нравственных и моральных страданий показаниями свидетеля К., является несостоятельным, поскольку из текста обжалуемого решения прямо следует, что показания указанного свидетеля были исследованы и оценены судом. Однако наличие нравственных страданий само по себе, будучи установленным, не предопределяет конкретный размер денежной компенсации, определение которой является прерогативой суда, осуществляющего оценку по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем исследовании всех обстоятельств дела. Суд в полной мере учел характер нравственных страданий истца при определении суммы компенсации, что прямо следует из содержания решения.

Не может быть принят во внимание и довод ФИО1 о том, что суд недостаточно учел ее физические страдания, подтвержденные медицинскими документами, а именно: наличие диагноза «***» и рекомендации лечащего врача об ограничении психоэмоциональных нагрузок. Судебная коллегия, изучив материалы дела, установила, что истцом действительно представлены медицинские документы, свидетельствующие о наличии у нее хронического заболевания сердечно-сосудистой системы. Однако, как правильно указано судом первой инстанции, для возложения на ответчика обязанности по компенсации морального вреда, связанного с физическими страданиями, необходимо установление прямой причинно-следственной связи между противоправным действием ответчика и конкретным ухудшением состояния здоровья истца. Из представленных истцом медицинских документов не следует, что в день совершения ответчиком оспариваемых действий либо в непосредственно следующий за ним период истец обращалась за медицинской помощью в связи с ухудшением самочувствия, вызванным именно действиями ФИО2 Показания свидетеля К. о том, что у истца случился приступ ***, при отсутствии объективных медицинских данных, зафиксированных в установленном порядке, не могут служить достаточным и достоверным доказательством наличия таких последствий. Кроме того, судебная коллегия отмечает, что наличие у истца заболевания, при котором противопоказаны психоэмоциональные нагрузки, было учтено судом первой инстанции в качестве обстоятельства, характеризующего индивидуальные особенности потерпевшей, однако это обстоятельство подлежало учету именно при оценке степени ее нравственных, а не физических страданий, поскольку сами по себе действия ответчика не были направлены на причинение вреда здоровью истца и не повлекли за собой объективно подтвержденных физических повреждений или расстройств здоровья.

Довод апелляционной жалобы истца о том, что суд при определении размера компенсации неверно учел материальное положение сторон, оценив финансовое положение истца совместно с доходом ее супруга, а финансовое положение ответчика – без учета доходов его супруги, также признается судебной коллегией необоснованным. Из протокола судебного заседания и содержания решения следует, что ФИО1 в судебном заседании лично пояснила, что ее супруг, с которым она ведет совместное хозяйство, имеет неофициальный доход около 35 000 рублей в месяц. Данные сведения были сообщены самой ФИО1 и правомерно приняты судом во внимание при оценке имущественного положения семьи истца, поскольку в силу семейного законодательства доходы супругов являются их совместной собственностью, и отсутствие у ФИО1 самостоятельного заработка при наличии дохода у супруга не свидетельствует о ее тяжелом материальном положении. Что касается ответчика ФИО2, то судом были учтены его личные доходы в виде пенсии в размере 43 000 рублей. Тот факт, что суд первой инстанции не выяснил размер доходов супруги ответчика, не может рассматриваться как нарушение, ущемляющее права истца, поскольку оценка материального положения причинителя вреда производится судом в первую очередь исходя из его личного имущественного положения, так как ответственность по обязательствам вследствие причинения вреда является личной обязанностью причинителя вреда.

Довод ФИО1 о том, что ФИО2 не принес ей извинений и не пытался урегулировать конфликт, также не может служить основанием для увеличения размера компенсации морального вреда. Действующее гражданское законодательство не ставит размер компенсации морального вреда в зависимость от наличия или отсутствия извинений со стороны причинителя вреда. Извинение как способ заглаживания вины является моральным, а не правовым действием, и его принесение либо непринесение не изменяет характер и степень противоправности самого деяния. Вместе с тем, при оценке поведения ответчика после совершения правонарушения суд вправе учесть отсутствие извинений как обстоятельство, свидетельствующее о пренебрежительном отношении к правам и чувствам потерпевшего, однако данное обстоятельство не является основным при определении размера компенсации и не влечет автоматического увеличения ее размера. В рассматриваемом случае суд первой инстанции, определяя компенсацию морального вреда в сумме в 3 000 руб., в полной мере учел все обстоятельства дела, включая и поведение сторон после инцидента. Оснований для иной оценки этих обстоятельств у судебной коллегии не имеется.

Апелляционная жалоба ответчика ФИО2 содержит ряд доводов, направленных на оспаривание выводов суда первой инстанции о наличии его вины в причинении морального вреда истцу, однако все эти доводы являются несостоятельными и подлежат отклонению как основанные на неправильном толковании норм материального права и неверной оценке фактических обстоятельств дела.

Довод жалобы о том, что вина ответчика не доказана, а представленные истцом доказательства являются недостаточными и недостоверными, не опровергает правильность выводов суда первой инстанции. В судебном заседании суда апелляционной инстанции видеозапись была исследована, в связи с чем судебная коллегия имела возможность непосредственно убедиться в ее содержании. На видеозаписи отчетливо зафиксирован момент, когда ФИО2, выходя из кабинета, демонстрирует в сторону ФИО1 и К. оскорбительный жест. Данная видеозапись является объективным и непосредственным доказательством, фиксирующим демонстрацию неприличного жеста, и ее достоверность не вызывает сомнений у судебной коллегии.

Несостоятельным является и довод ответчика о заинтересованности свидетеля К., поскольку наличие у свидетеля родственных отношений с истцом само по себе не является основанием для признания его показаний недостоверными. Действующее гражданское процессуальное законодательство не содержит запрета на допрос в качестве свидетелей близких родственников сторон, показания которых подлежат оценке судом наравне с иными доказательствами. В рассматриваемом случае показания К. согласуются с содержанием видеозаписи, что исключает возможность какого-либо оговора ответчика со стороны свидетеля. Кроме того, сам факт наличия у К. аналогичного спора с ответчиком не свидетельствует о его заинтересованности в исходе именно данного дела, поскольку его показания касаются обстоятельств, очевидцем которых он являлся, и эти обстоятельства подтверждены объективными доказательствами.

Довод ответчика о том, что истец в судебном заседании пояснила, что целью подачи иска является улучшение материального положения, не может служить основанием для отказа в удовлетворении исковых требований либо для уменьшения размера компенсации. Обращение в суд за защитой нарушенного права и получение денежной компенсации за причиненные страдания является законным способом реализации права на судебную защиту, гарантированного статьей 46 Конституции Российской Федерации. Сам по себе факт заинтересованности истца в получении денежных средств не свидетельствует о злоупотреблении правом, поскольку компенсация морального вреда по своей правовой природе направлена именно на предоставление потерпевшему денежной суммы в качестве возмещения перенесенных страданий. Мотивы, которыми руководствуется истец, обращаясь в суд, не имеют правового значения для разрешения спора по существу, если установлен факт нарушения его прав.

Доводы ФИО2 о том, что он не имел намерения оскорбить именно ФИО1, а демонстрировал жест исключительно К., и что истец не могла понять оскорбительный характер жеста в силу отсутствия у нее специальных познаний, также подлежат отклонению. Из исследованной судом апелляционной инстанции видеозаписи с достоверностью установить, кому именно – К. или ФИО1 – был адресован оскорбительный жест, не представляется возможным. Ответчик, выходя из кабинета миграционного пункта, демонстрирует неприличный жест, при этом его взгляд и телодвижения обращены в сторону обоих присутствующих лиц, находившихся в непосредственной близости друг от друга в коридоре. Совершение действия, явно обращенного в общем направлении нахождения нескольких лиц, объективно воспринимается каждым из присутствующих как адресованное и ему лично. Поскольку достоверно установить адресата жеста по объективным признакам невозможно, а истец, присутствовавшая при его демонстрации, восприняла его как унижающий ее честь и достоинство, оснований полагать, что оскорбительное действие не было направлено в ее адрес, не имеется.

Что касается утверждения о непонимании истцом значения жеста, то оно является надуманным. Отсутствие у истца специальных познаний не имеет никакого значения для восприятия данного жеста, который является символом грубости и неуважения. Как было указано выше, указанный жест в современной социокультурной среде является общеизвестным и общепризнанным способом выражения грубого неуважения, пренебрежения и оскорбления, направленного на унижение чести и достоинства лица, в чей адрес он демонстрируется.

Не может быть принят во внимание и довод ответчика о том, что судом необоснованно отклонены его доводы о провокационном поведении супруга истца, осуществлявшего видеосъемку. ФИО2, являясь взрослым дееспособным человеком, бывшим сотрудником правоохранительных органов, обязан был осознавать, что публичная демонстрация неприличного жеста является грубым нарушением общепринятых норм морали и нравственности, посягает на честь и достоинство других лиц и влечет установленную законом ответственность. Никакие действия других лиц, даже если они субъективно воспринимаются как провокационные или неправомерные, не могут служить основанием для ответного унижения человеческого достоинства. Законодательство предоставляет гражданам широкие возможности для защиты своих прав законными способами: обращение к должностным лицам, в правоохранительные органы, в суд. Использование же оскорбительных жестов и иных форм унижения чести и достоинства граждан недопустимо и влечет гражданско-правовую ответственность. При таких обстоятельствах доводы ответчика о провокационном поведении супруга истца не могут быть приняты во внимание, поскольку они не освобождают его от обязанности компенсировать причиненный истцу моральный вред.

Оценивая представленное представителем ответчика постановление судьи Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 25.12.2025, судебная коллегия приходит к выводу, что данный судебный акт не имеет преюдициального значения для разрешения настоящего гражданско-правового спора. Указанное постановление касается дела об административном правонарушении, возбужденного в отношении ФИО2 по факту оскорбления К. Предметом рассмотрения по данному делу являлись иные правоотношения и иное лицо – К. Выводы суда кассационной инстанции об исключении из решения суда выводов о виновности ФИО2 в совершении административного правонарушения в отношении К. не опровергают и не могут опровергать факт совершения ответчиком унижающего действия в отношении ФИО1, поскольку указанное действие являлось предметом самостоятельной проверки и оценки в рамках данного гражданского дела. Кроме того, судебная коллегия отмечает, что в рамках административного производства в отношении ФИО2 по факту оскорбления ФИО1 решение было принято в пользу последней, и отказ в возбуждении дела об административном правонарушении был мотивирован исключительно истечением срока давности привлечения к административной ответственности, что не опровергает самого факта совершения правонарушения. Данное обстоятельство также было учтено судом первой инстанции при разрешении настоящего спора.

Судебная коллегия полагает необходимым дать оценку документу, представленному представителем ответчика ФИО3 в судебном заседании суда апелляционной инстанции, а именно: жалобе ФИО2 на решение судьи Пермского краевого суда от 23.07.2025 которым было изменено определение исполняющего обязанности прокурора Оханского района и решение судьи Нытвенского районного суда по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Сам по себе факт подачи ФИО2 указанной жалобы, а также ее содержание не имеют непосредственного правового значения для разрешения настоящего гражданско-правового спора о компенсации морального вреда. Представленный документ представляет собой процессуальный акт, которым ответчик реализует свое право на обжалование судебного постановления, вынесенного в рамках иного вида судопроизводства – административного. Данный документ не является судебным актом, вступившим в законную силу, следовательно, не может служить доказательством, подтверждающим или опровергающим какие-либо обстоятельства, установленные либо подлежащие установлению в рамках настоящего гражданского дела.

Таким образом, ни один из доводов, изложенных в апелляционных жалобах ФИО1 и ФИО2, не опровергает правильность выводов суда первой инстанции, которые, в свою очередь, основаны на полном, всестороннем и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их системной взаимосвязи. Решение Нытвенского районного суда Пермского края от 27.10.2025 является законным и обоснованным, полностью соответствует материалам дела и действующему законодательству, а потому не подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда

определила:

решение Нытвенского районного суда Пермского края от 27.10.2025 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в соответствии с главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в кассационном порядке в течение трех месяцев в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (город Челябинск) через суд первой инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи