УИД 65RS0016-01-2021-000482-43

Дело №2-456/2021

Решение

Именем Российской Федерации

27 июля 2021 года город Углегорск

Углегорский городской суд Сахалинской области в составе:

председательствующего Стародубцевой М.А.,

при помощнике судьи Халеевой О.А.,

с участием помощника Углегорского городского прокурора Левченко Н.В.,

ответчика ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи при содействии ФКУ ИК-22 ГУФСИН России по Приморскому краю гражданское дело по исковому заявлению Углегорского городского прокурора, действующего в интересах ФИО2, к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением,

установил:

вердиктом коллегии присяжных заседателей от 12 ноября 2020 года ФИО1 признан виновным в том, что он 22 сентября 2019 года в период времени с 20-00 часов до 21-00 часа в подъезде 

<

адрес>, испытывая к С.Е.А.. личную неприязнь, возникшую в ходе бытового конфликта, вызванного проникновением последнего в квартиру, где проживал ФИО1 с семьей, реализуя свой преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, умышленно нанес С.Е.А.. удары кулаками и ногами: не менее 6 ударов в область головы и лица, не менее 2 ударов в область тыльных поверхностей обеих кистей, не менее 2 ударов в область передней поверхности правого коленного сустава, передних поверхностей обеих голеней.

Смерть С.Е.А.. наступила на месте происшествия 22 сентября 2019 года от закрытой тупой травмы головы (черепно-мозговой травмы). 

Вступившим в законную силу 28 апреля 2021 года приговором Углегорского городского суда от 17 ноября 2020 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком 8 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

За ФИО2 признано право на удовлетворение гражданского иска, вопрос о размере возмещения гражданского иска передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

28 мая 2021 года в суд поступило исковое заявление Углегорского городского прокурора, действующего в интересах ФИО2, к ФИО1 о компенсации морального вреда в сумме двух миллионов рублей. 

В обоснование иска указано, что в связи со смертью отца истцу причинен моральный вред, выразившейся в нравственных страданиях, связанных с потерей близкого человека, который подлежит взысканию в соответствии со статьями 151,1101 Гражданского кодекса РФ. 

В результате совершенного ФИО1 преступления, ФИО2 навсегда лишился заботы, поддержки и внимания близкого человека, что отразилось на ее психологическом состоянии. Гибель отца является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие истца, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, причиняет нравственные страдания.

В судебном заседании участвующий в деле прокурор Левченко Н.В. настаивала на удовлетворении иска, привела доводы, аналогичные доводам искового заявления.

Ответчик ФИО1, участвовавший в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, против удовлетворения иска возражал по тем основаниям, что С.Е.А. воспитание сына ФИО2 не осуществлял, одной семьей с ним не проживал, длительное время с ним не общался, материального содержания никогда не оказывал, имел задолженность по алиментам. Также полагал, что заявленный размер компенсации морального вреда не отвечает требованиям разумности и справедливости, просил учесть наличие на иждивении малолетнего ребенка.

Истец ФИО2, будучи надлежащим образом уведомленным о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явился, ходатайствовал о рассмотрении дела в своё отсутствие.

Суд, руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом мнения участников процесса, полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося истца.

Выслушав пояснения участвующих в деле лиц, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ к нематериальным благам относятся жизнь и здоровье.

Согласно части 2 статьи 150 Гражданского кодекса РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. 

В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1). 

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» от 20 декабря 1994 года № 10 под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащее гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Как установлено в ходе рассмотрения дела судом, истец ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, приходится сыном С.Е.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что подтверждается записью акта о рождении № от 06 октября 2000 года, составленной администрацией города Шахтерска Углегорского района Сахалинской области.

Вступившим в законную силу 28 апреля 2021 года приговором Углегорского городского суда от 17 ноября 2020 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком 8 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором суда установлено, что в результате преступных действий ФИО1 С.Е.А. были причинены: 

<

данные изъяты>. 

Смерть С.Е.А. наступила на месте происшествия ДД.ММ.ГГГГ от закрытой тупой травмы головы (черепно-мозговой травмы).

В рамках уголовного дела ФИО2 не был признан потерпевшим.

Принимая во внимание приведенные выше положения закона, актов толкования, сам факт смерти отца, наступившей в результате преступных насильственных действий ответчика, свидетельствует о наличии оснований для компенсации морального вреда в пользу ФИО2, приходящегося потерпевшему сыном, праве последнего требовать возмещения причиненного морального вреда от ФИО1

Вместе с тем, сам факт родственных отношений не является безусловным основанием для присуждения в пользу лица, обратившегося за возмещением морального вреда, денежной компенсации в заявленном им размере.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в абзаце 3 пункта 32 Постановления Пленума от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Из приведенного выше следует, что факт родственных отношений сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда при причинении вреда жизни гражданина и в каждом конкретном случае суду необходимо установить обстоятельства, свидетельствующие о том, что лицо, обратившееся за компенсацией морального вреда, действительно испытывает физические или нравственные страдания в связи со смертью потерпевшего, степень нравственных страданий, что предполагает, в том числе, выяснение характера отношений (родственных, семейных), степени психических связей между лицами, обращающимися за компенсацией морального вреда и потерпевшим, сложившихся между этим лицом и потерпевшим при его жизни.

В ходе судебного разбирательства судом исследованы сложившиеся между погибшим С.Е.А. и истцом ФИО2 семейные отношения, степень их психологических связей.

Из материалов дела следует, что истец ФИО2 родился в период нахождения С.Е.А. в браке с С.О.А. (матерью истца). После расторжения брака С.Е.А. с семьей не проживал, с истцом, находившимся на момент расторжения брака в возрасте трех лет, общение прекратил. На содержание сына с С.Е.А. судебным решением были взысканы алименты; на 29 марта 2011 года размер задолженности по алиментам составлял 321 719, 72 рублей. 

Согласно постановлению судебного пристава-исполнителя Отдела судебных приставов по городу Южно-Сахалинску №2 УФССП России по Сахалинской области от 20 февраля 2019 года должнику С.Е.А. на день совершеннолетия ребенка (ФИО2) 26 сентября 2018 года определена задолженность по алиментам в размере 1 277 862, 95 рублей.

Из письменных объяснений истца ФИО2 следует, что, несмотря на развод родителей, с раненого детства у него с отцом были теплые, дружеские взаимоотношения. Обучаясь в морском училище, истец в выходные дни приезжал к С.Е.А. по месту жительства в 

<

адрес>. После преждевременной насильственной смерти отца, истец испытал сильный эмоциональный стресс, потеря отца является для него невосполнимой утратой.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства установлено, что с истцом ФИО2 потерпевший С.Е.А. совместно одной семьей с трехлетнего возраста не проживал, фактического участия в его воспитании не принимал. Взаимоотношения с сыном возобновились в период его обучения в среднем профессиональном учреждении, после чего ФИО2 и С.Е.А. поддерживали родственные связи, эпизодически общаясь. 

Установленные по делу конкретные обстоятельства, характеризующие взаимоотношения истца ФИО2 и погибшего С.Е.А., как отца и сына, сложившиеся при жизни последнего, характер их психологических связей, степень участия С.Е.А. в жизни, воспитании сына, свидетельствуют о том, что тесных психологических связей с отцом истец не имел, сложившиеся тесные семейные отношения между ними отсутствовали.

Исходя из изложенного, при этом принимая во внимание, что причинение смерти близкому родственнику само по себе является обстоятельством, нарушающим неимущественное право на родственные и семейные связи, психическое благополучие родственников, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания, необратимость нарушенных семейных связей, учитывая характер причиненных страданий, индивидуальные особенности истца, степень вины ответчика, умышленно причинившего тяжкий вред здоровью С.Е.А., повлекшей в дальнейшем его смерть, и явившихся причиной нравственных страданий истца, материальное положение ответчика, наличие трудоустройства в исправительном учреждении, требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о присуждении в пользу истца суммы компенсации морального вреда в размере 350 000 рублей, поскольку данная сумма в наибольшей степени отвечает конкретным обстоятельствам, установленным по делу, предусмотренным законом критериям.

При указанных обстоятельствах исковые требования Углегорского городского прокурора, действующего в интересах ФИО2, подлежат частичному удовлетворению.

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса РФ с ответчика в доход бюджета муниципального образования «Углегорский городской округ» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

Учитывая вышеизложенное, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд 

решил:

исковое заявление Углегорского городского прокурора, действующего в интересах ФИО2, к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате преступления, - удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, в размере 350 000 рублей. 

В удовлетворении требования о взыскании компенсации морального вреда в большем размере – отказать.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета муниципального образования «Углегорский городской округ» государственную пошлину в размере 300 рублей. 

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Сахалинский областной суд через Углегорский городской суд в течение месяца после принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 02 августа 2021 года. 

Председательствующий М.А. Стародубцева