Дело № 2-258/2017 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

6 декабря 2017 года город Аткарск 

Аткарский городской суд Саратовской области в составе:

председательствующего судьи Васильевой С.В., 

при секретаре судебного заседания Коноваловой О.В.,

с участием:

прокурора ФИО1,

истца ФИО2, действующего также в интересах несовершеннолетних ФИО3 и ФИО4, и его представителя - адвоката Шатило В.Г.,

представителей ответчика - НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД» - ФИО5, ФИО6,

третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО7, ФИО8,

представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО9 - адвоката Рамзаева Ю.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Аткарске ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело по иску ФИО10 ФИО29, действующего в своих интересах и в интересах малолетних ФИО10 ФИО30 и ФИО10 ФИО31, к Негосударственному учреждению здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД» о взыскании денежной компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2, действующий в своих интересах и в интересах малолетних ФИО3 и ФИО4, обратился в Аткарский городской суд 

<

адрес> с указанным иском к Негосударственному учреждению здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД».

Исковые требования ФИО2 обосновал тем, что ДД.ММ.ГГГГ между ним (ФИО2) и ФИО11 был заключен брак. От брака имеют детей: сына - ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, дочь - ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 30 минут в реанимационном отделении НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД», расположенной по адресу: 

<

адрес>, 1-й 

<

адрес>, 7, констатирована смерть больной ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находившейся на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: морбидное ожирение, после проведенной лапараскопической операции. По результатам патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ трупа ФИО11 установлено, что непосредственной причиной ее смерти явилась необратимая стадия геморрагического шока в исходе массивной кровопотери при случайном ранении брюшного отдела аорты во время проведения ДД.ММ.ГГГГ операции по поводу морбидного ожирения. По результатам проверки по факту смерти ФИО11, следственным отделом по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ было возбуждено уголовное дело № в отношении ФИО9 по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. Предварительным расследованием по уголовному делу установлено: ДД.ММ.ГГГГ в 1-ое хирургическое отделение НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД» была госпитализирована в плановом порядке больная ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с диагнозом морбидное ожирение, которой, с учетом ее желания, результатов проведенных обследований, медицинских показаний и отсутствия противопоказаний к хирургическому вмешательству была рекомендована бариатрическая операция - лапароскопическая вертикальная резекция желудка «рукавная гастрэктомия». Этот вид оперативных вмешательств в клинической больнице выполнялся ведущим хирургом клиники - заместителем главного врача по хирургической помощи доктором медицинских наук ФИО9 В соответствии с пунктами 15 и 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», на лечащего врача возложены функции по организации и непосредственному оказанию пациенту качественной медицинской помощи в период наблюдения за ним и его лечения, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. Согласно пункта 2 статьи 98 этого Закона, медицинские организации и медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Должностной инструкцией (пункт 2) на ФИО9 возложена обязанность по обеспечению контроля качества оказания медицинской помощи в учреждении. В нарушение указанных требований, ФИО9 в ходе проведения им ДД.ММ.ГГГГ больной ФИО11 плановой хирургической операции - лапароскопическая вертикальная резекция желудка «рукавная гастрэктомия» в операционном блоке 1 хирургического отделения НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД», расположенной по адресу: 

<

адрес>, 1-й 

<

адрес>, 7, по небрежности не принял достаточных мер по обеспечению безопасности выполняемой им операции, с целью предотвращения возможных осложнений (повреждений и ранений органов брюшной полости и крупных сосудов). При проведении ДД.ММ.ГГГГ оперативного вмешательства больной ФИО11, ФИО9 при заведении в брюшную полость оперируемой медицинского троакара с лапароскопом на начальном этапе операции, начавшейся в 12 часов 25 минут, причинил троакаром по неосторожности два продольных повреждения брюшного отдела аорты по передней ее поверхности на рассмотрении 1 сантиметр и 3,5 сантиметра выше бифуркации с развитием кровотечения и массивной кровопотери, повлекших причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. Причиненные повреждения аорты, сопровождавшиеся первоначально массивной кровопотерей - постепенным забрюшенным кровотечением, были несвоевременно обнаружены только в 13 часов 10 минут в ходе продолжавшегося оперативного вмешательства в связи с коллаптоидным состоянием оперируемой и последовавшей у нее остановки сердечной деятельности. Согласно заключению № комплексной судебно - медицинской экспертизы, проведенной комиссией экспертов ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Российской Федерации», допущенные при проведении больной ФИО11 технический дефект в оказании медицинской помощи, в результате которого причинено два продольных повреждения брюшного отдела аорты, и диагностический дефект в несвоевременной диагностике массивной кровопотери, развившейся в результате интраоперационного повреждения брюшного отдела аорты, находятся в прямой причинно-следственной связи с развитием у ФИО11 массивной кровопотери и геморрагического шока III степени, повлекшего тяжкий вред здоровью. Последовавшая на послеоперационном этапе лечения в реанимационном отделении клинической больницы ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 30 минут смерть больной ФИО11 наступила от постишемического рабдомиолиза, развившегося в результате проведения необходимых медицинских манипуляций, связанных с остановкой кровотечения, выполненных по жизненным показаниям, не являющихся дефектами оказания медицинской помощи и не находящихся в прямой причинно-следственной связи с дефектами оказания медицинской помощи, приведшими к развитию кровотечения и массивной кровопотери. Установленные следствием обстоятельства совершенного преступления подтверждаются собранными по делу доказательствами. Допрошенный в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого ФИО9 подтвердил факт и обстоятельства проведенной им ДД.ММ.ГГГГ хирургической операции больной ФИО11 и причинение ей в ходе этой операции «случайного» ранения брюшного отдела аорты из-за технической неисправности защитного механизма лезвия медицинского троакара, происшедшего в 13 часов 10 минут на завершающем этапе операции при замене троакара 10 миллиметров на одноразовый троакар 12 миллиметров, который после окончания операции был утилизирован. На основании собранных по делу доказательств, ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 118 УК РФ, виновным в котором он себя не признал. Допрошенный в качестве обвиняемого подтвердил факт причинения им в ходе проведения операции ДД.ММ.ГГГГ больной ФИО11 «случайных» ранений брюшного отдела аорты из-за возникшей технической неисправности троакара, согласившись с выводами экспертов о причине смерти больной в результате постишемического рабдомиолиза. Версия обвиняемого ФИО9 о случайном причинении им ранений больной ФИО11 в ходе проведения ей операции из-за технической неисправности троакара проверена в ходе расследования, не нашла своего объективного подтверждения и опровергается заключением № комплексной судебно - медицинской экспертизы, согласно которому, экспертной комиссией не установлено объективных данных о «технической неисправности» одноразового троакара с плоским лезвием и защитным колпачком 12 миллиметров длиной 10 мм. Причинение повреждения передней стенки аорты чуть выше ее бифуркации указанным троакаром исключено, что подтверждается методикой замены троакара, осуществляемой под визуальным контролем, несовпадением локализации повреждений с направлением введения троакара справа налево, техническим устройством и технической его характеристикой недостаточной для нанесения причиненных повреждений. Техника операции предполагает наложение карбоксиперитонеума и введение первого троакара с лапароскопом в параумбиликальной точке, что и было выполнено ФИО11 в начале операции. Наиболее вероятно, именно при этой медицинской манипуляции возникло типичное осложнение при подобных операциях - повреждение брюшного отдела аорты. Только введение первого троакара происходит «слепым методом», то есть не под контролем зрения без видеоэндоскопического контроля, тогда как все другие лапароскопические манипуляции при проведении данной операции, в том числе смена троакара, осуществляются под видеоэндоскопическим контролем хирургической бригады, что практически исключает отсутствие своевременной (мгновенной) диагностики причиненного повреждения аорты. При введении первого троакара и повреждении им брюшного отдела аорты своевременная диагностика причиненного повреждения маловероятна, поскольку видеоэндоскоп подключается позже, а наложенный карбоксиперитонеум (4,5 литра) оказывает давление на заднюю брюшную стенку (переднюю стенку брюшной аорты), создавая этим компрессию, что, соответственно, влечет за собой первоначальное отсутствие выхода крови из аорты непосредственно в брюшную полость, поскольку кровь сначала имбибирует в клетчатку забрюшинного пространства, паранефральную клетчатку, а после снятия карбоксиперитонеума при повреждении аорты кровь начинает поступать в брюшную полость. В брюшной полости ФИО11 кровь начала скапливаться после снятия в 13 часов 10 минут карбоксиперитонеума. Инкриминируемое ФИО9 преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 118 УК РФ, согласно ч. 2 ст. 15 УК РФ, относится к преступлениям небольшой тяжести, срок давности по которым, установленный п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, составляет два года, по истечении которых лицо освобождается от уголовной ответственности. В соответствии с подпунктом 2 пункта 6 Постановления Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», подлежат прекращению находящиеся в производстве органов дознания, органов предварительного следствия и судов уголовные дела о преступлениях, совершенных до дня вступления в силу этого постановления, в том числе, в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений по неосторожности, за которые предусмотрено максимальное наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы. Возражений против применения акта амнистии обвиняемым ФИО9 и его защитником на предварительном следствии не заявлено. Учитывая, что указанным актом об амнистии ФИО9 освобождается от уголовной ответственности, уголовное дело в отношении него подлежит прекращению. ФИО9 находится в трудовых отношениях с НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД». Согласно статье 1079 ГК РФ, медицинский троакар, собственником которого являлось НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД», является источником повышенной опасности, что, согласно ст. 1100 ГК РФ, влечет ответственность учреждения без вины. Все они, ФИО2, ФИО3, ФИО4, зарегистрированы по месту жительства и проживали совместно с ФИО11, то есть являлись членами одной семьи. Смерть супруги и матери нарушила целостность семьи, которая наступила не по естественным причинам, а от действий и бездействия иных лиц. У них в связи со страданиями, перенесенными со смертью ФИО11, возникает неимущественное право требовать компенсацию морального вреда, так как им причинены нравственные страдания. Помимо причинения вреда семейным связям, смертью жены и матери нарушено их личное неимущественные право мужа, сына и дочери на заботу со стороны жены и матери, право на воспитание родителем и совместное проживание с ним. С момента смерти ФИО11 и по настоящее время их не покидает чувство невосполнимой утраты близкого человека, что причиняет им нравственные страдания. Действиями ФИО9, находившегося в трудовых отношениях с НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД», им причинены нравственные страдания, чем нарушены их гражданские права, а одним из способов их судебной защиты является компенсация морального вреда. Просит взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД» в пользу ФИО2 - денежную компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей, в пользу ФИО3 - денежную компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей, в пользу ФИО4 - денежную компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей, а также судебные расходы в размере 23000 рублей. 

В судебном заседании истец ФИО2, действующий также в интересах несовершеннолетних ФИО3 и ФИО4, исковые требования поддержал по доводам, изложенным в исковом заявлении, также пояснил, что смерть любимой супруги ФИО11, с которой он прожил не один год, для него большая утрата. После смерти супруги и его жизнь, и жизнь детей сильно изменилась, поскольку основная роль в воспитании детей принадлежала Елене. Сын Олег сильно переживал смерть матери, присутствовал на похоронах, в дальнейшем начались проблемы. В школе у сына все стало плохо, он замкнулся и ни с кем не разговаривал, оценки начали снижаться, первый год даже отменяли в школе «день матери». После смерти Елены дочь в детский сад не хотела ходить. Воспитатели все это понимали, содействовали, как могли, но говорили ему, что все безрезультатно. Все это продолжается до настоящего времени. Старший сын может играть, ни с того, ни с чего может замкнуться и расплакаться. Младшая дочь представляет, что мама на небесах, и до настоящего времени спрашивает у него, где мама. Просит исковые требования удовлетворить в полном объеме.

В судебном заседании представители ответчика - НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД» - ФИО5 и ФИО6 исковые требования не признали, при этом ФИО5 пояснил, что у больницы имеется лицензия на осуществление медицинской деятельности, в том числе на проведение хирургических операций. Операционная, в которой проводилась операция ФИО11, полностью отвечает нормативно установленному стандарту оснащения. Должность врача - сосудистого хирурга не предусмотрена ни перечнем должностей, ни нормативами штатного расписания, следовательно, больница не обязана привлекать сосудистого хирурга при проведении операций по профилю «хирургия». В 

<

адрес> имеется два специализированных сосудистых отделения: в ГУЗ «СГКБ № им. ФИО16» и в ГУЗ «ОКБ». Эти медицинские учреждения оказывают экстренную медицинскую помощь, которая и была оказана при проведении операции ФИО11, был вызван хирург из другого медицинского учреждения. Стандарты и порядок оказания медицинской помощи больным с ожирением отсутствуют. Такая помощь оказывается в соответствии с рекомендациями общества бариатрических хирургов. Именно этими рекомендациями и пользовались при оказании медицинской помощи. Экспертизу операции ФИО11 проводила Межрегиональная общественная организация «Общество бариатрических хирургов», которая подтвердила невиновность хирурга и больницы в причинении смерти ФИО11 ФИО11 в соответствии с действующим законодательством заключила договор на оказание платных медицинских услуг с медицинской организацией, подписала информированное добровольное согласие. Из заключения судебно - медицинской экспертизы, проведенной в рамках гражданского дела, следует, что вины ни хирурга, ни больницы в смерти ФИО11 нет. Вред, причиненный здоровью пациентки, и впоследствии приведший к смерти был причинен из-за несрабатывания одноразового медицинского инструмента (троакара). Следовательно, причинителем вреда является производитель этого троакара, так как больница не могла проверить исправность троакара, поскольку он является одноразовым инструментом, а, следовательно, не могла прогнозировать риск причинения смерти пациентки. Имеющие троакары, именно этой серии, которая использовалась при проведении операции ФИО11, были представлены больницей на экспертизу в органы Росздравнадзора, после проведения которой, эти троакары были запрещены к применению в Российской Федерации. Троакар был утилизирован сразу после операции ФИО11, как это и предусмотрено санитарными нормами и правилами. Также обращает внимание, что троакар не является источником повышенной опасности. Просит в иске отказать.

ФИО6 поддержав объяснение, данное ФИО5, также пояснил, что применение троакаров было запрещено проверкой Росздравнадзора, которая проводилась через полгода после операции, то есть на момент операции они не были запрещены, соответственно, больница использовала их на вполне законном основании и не могла знать о том, что и троакары некачественные. Сама медицинская помощь была оказана качественно, квалифицированно, о чем свидетельствует заключение судебной медицинской экспертизы в рамках гражданского дела. 

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО7 и ФИО8 считали исковые требования ФИО2, действующего в своих интересах и в интересах несовершеннолетних детей ФИО3 и ФИО4, подлежащими удовлетворению, при этом ФИО7 пояснила суду, что у ее дочери - ФИО11 и ФИО2 была очень дружная семья, воспитывали двоих детей. Елена очень любила детей, очень много с ними занималась. Когда тело Елены привезли домой, то Олег подошел к матери, взял за руку и спросил, почему она такая холодная. Олег всегда в школе учился хорошо. После того, как Елены не стало, он стал очень раздражительным, по любым причинам плачет. Когда родилась внучка Света, то Елена из рук ее не выпускала, у них была очень тесная связь, они всегда по телефону перезванивались, когда она легла в больницу. После смерти матери Света к телефону не подходит. Долгое время Света не могла спать, так как всегда спала вместе с матерью. До 40 дней они с мужем находились с детьми, потому, что всегда с детьми раньше находилась рядом Елена. Другая бабушка тоже там была, они все помогали, чем только могли. После смерти Елены в жизни детей многое изменилось. Олег готовил песню к дню матери, у него был хороший голос, но он замолчал и не смог ничего петь. В школе пришлось в тот год отменить этот праздник. Света не могла ходить в садик, раньше ее отвозила Елена, по пол - дня хотя бы оставляли ее там, потом забирали. Внучка говорила, что мама в больнице, ждала, когда она приедет. После смерти дочери она обращалась с внуками к врачам, так как Олег по ночам не спал, ему приписывали успокоительное, он и сейчас нервный. А Света просто замкнулась, и все. Считает, что колоссальный вред причинен. 

ФИО8 также пояснил, что они растили дочь, потом радовались внукам и в один день все оборвалось. Когда жена поехала к дочери в больницу, то утром позвонила и сказала, что Елена умерла в больнице. Олег был в тот день в школе. Они пошли в школу и, не зная, как быть в этой ситуации, пригласили педагога - психолога, начали объяснять все ему, он заплакал. На похоронах Олег плакал, не могли его успокоить. Внучке сказали, что мама в больнице. Они находились с детьми до 40 дней после похорон. За случившееся, у них даже никто прощения не попросил. После смерти Елены дети сильно изменились. Света постоянно спрашивает, когда мама приедет, часто вспоминает мать. Олег замкнулся.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО12 в судебное заседание не явился, надлежаще извещен о дате, месте и времени судебного заседания.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО9 в судебное заседание не явился, надлежаще извещен о дате, месте и времени судебного заседания.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО9 - Рамзаев Ю.П. считал исковые требования не подлежащими удовлетворению, поскольку они заявлены к ненадлежащему ответчику, при этом пояснил, что к ответственности должна быть привлечена организация - производитель медицинской продукции - троакара, в котором имелся технический дефект. Одноразовое оборудование нельзя предварительно проверить, оно проверяется в процессе эксплуатации. О неисправности оборудования подтверждают документы проверки Росздравнадзора, который запретил эксплуатацию этого оборудования. Просит в иске отказать.

Выслушав объяснения истца, действующего также в интересах своих несовершеннолетних детей, представителей ответчика, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, исследовав путем оглашения в судебном заседании письменные доказательства, а также материалы уголовного дела №, оценив их в совокупности на предмет относимости, достоверности и допустимости, суд в процессе разбирательства гражданского дела установил следующее.

В соответствии с частями 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Из содержания статьи 1084 ГК РФ следует, что вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств возмещается по правилам, предусмотренным главой 59 ГК РФ, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности.

На основании пункта 1 статьи 1068 ГК РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 ГК РФ, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско - правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Факт существования ответчика - Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес>-II» ОАО «РЖД» подтверждается Уставом НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> -II» свидетельством о государственной регистрации юридического лица (том 1 л.д.119-128, 129).

Согласно приказу НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> - II ОАО РЖД» № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 ФИО32 принят на работу заместителем главного врача по хирургической помощи (том 1 л.д.29).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 ФИО33, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, госпитализирована в плановом порядке в хирургическое отделение НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> - II» с диагнозом - морбидное ожирение.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО11 проведена операция №,127 - лапароскопическая вертикальная резекция желудка («рукавная гастрэктомия»), конверсия, остановка кровотечения, пластика аорты (оператор: ФИО9). 

ДД.ММ.ГГГГ в реанимационном отделении НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> -II» констатирована смерть ФИО11

Указанные обстоятельства помимо объяснений сторон подтверждаются данными медицинских документов, в частности, медицинской картой № стационарного больного ФИО11 

Из справки о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д.17) следует, что ФИО11 умерла ДД.ММ.ГГГГ. Причина смерти: а) геморрагический шок; б) случайное ранение аорты во время операции; в) морбидное ожирение (II) операция ДД.ММ.ГГГГ вертикальная гастропластика.

ДД.ММ.ГГГГ следователем следственного отдела по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес> по заявлению ФИО2 о причинении смерти по неосторожности его жене ФИО11 вследствие ненадлежащего исполнения врачами НУЗ «ДКБ» на 

<

адрес> - II ОАО РЖД» своих профессиональных обязанностей в отношении ФИО9 ФИО34 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ (том 1 л.д.21).

ДД.ММ.ГГГГ заместителю главного врача по хирургической помощи ФИО9 предъявлено обвинение по части 2 статьи 118 УК РФ: причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (том 1 л.д.33-34).

ДД.ММ.ГГГГ следователем следственного отдела по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес> вынесено постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в отношении обвиняемого ФИО9 на основании пункта 3 части 1 статьи 27 УПК РФ - вследствие акта амнистии. Это постановление не обжаловано и вступило в законную силу (том 1 л.д.55-59).

Представители ответчика ссылались на отсутствие вины медицинского учреждения в причинении вреда жизни и здоровью ФИО11 при оказании медицинской помощи.

Однако с такими доводами стороны ответчика суд согласиться не может по следующим мотивам.

Так, из медицинской карты № стационарного больного следует, что ДД.ММ.ГГГГ операция пациента ФИО11 продолжалась с 12 часов 25 минут до 17 часов 40 минут, при этом при смене троакаров заподозрено ранение сосуда с развитием внутрибрюшного кровотечения, что сопровождалось резким падением артериального давления (вероятно, травматизация сосуда произошла в результате несрабатывания пружины внутри одноразового троакара, что привело к фиксации стилета троакара в открытом положении с обнаженными лезвиями и, как следствие, к повреждению сосуда). Выполнена средне - срединная лапаротомия. В брюшной полости - жидкая кровь и сгустки. При отведении петель тонкого кишечника выявлено троакарное ранение края брыжейки тонкой кишки с проникновением в забрюшинное пространство, откуда интенсивно поступает кровь. Диагностировано ранение брюшного отдела аорты. Кровотечение удается временно остановить плотным прижатием, попытки ушить дефект неэффективны. Достигнута остановка кровотечения плотным прижатием. Вызван сосудистый хирург по линии санавиации. В течение 40 - 45 минут осуществлялась плотная компрессия брюшного отдела аорты. Прибывшим сосудистым хирургом произведено выделение поврежденного отдела аорты. На аорту проксимальнее и дистальнее места повреждения наложены сосудистые зажимы. На отключенном кровотоке произведено ушивание сквозного ранения аорты в двух местах. Кровоток запущен - подтекания крови из мест ушивания нет. Анестезиологом отмечено коллаптоидное состояние ФИО11 на этапе наложения аппарата на желудок (13 часов 10 минут) В ходе ушивания дефектов аорты неоднократно выполнялось наложение зажимов на аорту, суммарное время пережатия не более 30 минут.

Таким образом, факт ранения аорты ФИО11, то есть дефект оказания медицинской помощи работником ответчика суд находит установленным.

Как следует из заключения экспертов № по результатам проведенной медицинской судебной экспертизы (том 1 л.д.219-250), в частности, выводов, сделанных экспертом - врачом судебно-медицинским экспертом Саратовского городского отделения судебно-медицинской экспертизы трупов ГУЗ «БСМЭ МЗ СО» ФИО21, непосредственной причиной смерти ФИО11 явился постишемический рабдомиолиз (синдром крайней степени миопатии, характеризующийся разрушением клеток мышечной ткани, резким повышением уровня креатинкиназы, миоглобина, миоглобинурией), осложнившийся развитием острой почечной недостаточности, к чему привело отсутствие в течение длительного времени артериального кровоснабжения части туловища и нижних конечностей на фоне компрессии брюшного отдела аорты во время остановки аортального кровотечения плотным прижатием и ушивания повреждений брюшного отдела аорты по передней ее поверхности на отключенном кровотоке; общее время составило около 1,5 часов, что вызвало нарастание острой почечной недостаточности с ДД.ММ.ГГГГ (6.00 - 9.00): олигурия, бурый цвет мочи, гиперкалиемия до 6,46 ммоль/л, повышенные значения креатинина крови 386,9 мкмоль/л, повышенные значения мочевины крови 20,2 ммоль/л, анурия с 18.00 часов ДД.ММ.ГГГГ; протеинурия 1,68 г/л, что подтверждается лабораторными данными, а именно данными биохимического анализа крови от ДД.ММ.ГГГГ в АСТ - 4375 ед/л, АЛТ - 1050 ед/л, КФК - 32550 ед/л, что свидетельствует о массивном разрушении мышечной ткани и подтверждается результатами гистологического исследования: морфологическая картина острой почечной недостаточности, связанной с миоглобинемией в результате миоцитолиза скелетной мускулатуры; эозинофильные цилиндры в просветах части канальцев почек; очаговый некроз нефротелия части канальцев; выраженная дистрофия сохранившегося нефротелия. Повреждения аорты, имевшиеся у ФИО11, нужно рассматривать как «технический дефект», повлекший за собой развитие массивной кровопотери и геморрагического шока 3 степени, остановку сердечной деятельности у ФИО11 Повреждения (ранения) аорты и геморрагический шок 3 степени, обусловленный дефектами оказания медицинской помощи, квалифицируются как тяжкий вред здоровью. Дефекты оказания медицинской помощи находятся в прямой причинно-следственной связи с развитием геморрагического шока 3 степени у ФИО11 Смерть ФИО11 наступила от постишемического рабдомиолиза, который развился в результате необходимых медицинских манипуляций, связанных с остановкой кровотечения, выполняемых правильно и по жизненным показаниям, которые не являются дефектами оказания медицинской помощи. Таким образом, между «техническим дефектом в виде повреждения аорты и причиной смерти ФИО11 имеется непрямая (опосредованная) причинно - следственная связь.

У суда нет сомнений в обоснованности категоричных выводов эксперта ФИО13, обладающего необходимыми специальными познаниями и значительным опытом, его выводы аргументированы, основаны на тщательном изучении и анализе результатов проведенного исследования, действующих методиках, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а поэтому суд признает их достоверными и кладет в основу принимаемого решения, приходя к выводу о том, что дефекты оказания медицинской помощи - ранение аорты находятся в прямой причинно-следственной связи с развитием геморрагического шока 3 степени у ФИО11 и причинили последней тяжкий вред здоровью, повлекший ее смерть.

Доводы стороны ответчика НУЗ «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» и представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО9 о том, что ранение причинено вследствие технического дефекта троакара, то есть вследствие нарушения в работе эндохирургического оборудования, а, следовательно, ответчик является ненадлежащим, со ссылкой на выводы, сделанные экспертом ФИО22, отвергаются судом, поскольку допустимых доказательств этому ответчиком суду не представлено.

Так, из медицинской карты № стационарного больного ФИО11 следует, что вывод о ранении сосуда в результате несрабатывания пружины внутри одноразового троакара, что привело к фиксации стилета троакара в открытом положении с обнаженными лезвиями, носит вероятный характер, о чем прямо указано в названном медицинском документе. Одноразовый троакар, в котором, якобы, имеется технический дефект, в медицинских документах не осмотрен, утилизирован.

Все последующие документы и содержащиеся в них выводы, в том числе в протоколе заседания КИЛИ от ДД.ММ.ГГГГ (материалы уголовного дела № том 1 л.д.57-62), которым дано заключение о совпадении клинического и патологоанатомического диагнозов, о том, что случай разбору на КПАК не подлежит, и об информировании фирмы - поставщика, где приобретался одноразовый троакар о том, что защитный механизм троакара во время операции не сработал, что повлекло за собой тяжелое осложнение; в анализе развития осложнений, повлекших летальный исход лечения пациентки, проведенном Общероссийской общественной организацией «Общество эндоскопических хирургов России» (том 2 л.д.99-106) по результатам которого дано заключение, что ранение стенки брюшной части аорты в ходе выполнения лапароскопической вертикальной гастропластики у пациентки ФИО11 стилетом одноразового троакара с автоматической системой его защиты является несчастным случаем, составлены исходя из того, что факт неисправности троакара установлен, в то время, как это является лишь предположением ответчика.

По этой же причине суд относится критически к выводам эксперта - заведующего отделением сосудистой хирургии ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № им. ФИО16» доктора медицинских наук ФИО22, изложенным в заключении экспертов № по результатам проведенной медицинской судебной экспертизы (том 1 л.д.219-250) о том, что ранение аорты нужно рассматривать как «технический дефект», связанный с нарушением в работе эндохирургического оборудования и дефектами эндохирургического инструментария (нарушение работы тяг, соскакивание или несрабатывание пружин и затворок и т.п.), повлекший за собой развитие массивного кровотечения и геморрагического шока третьей степени с остановкой сердечной деятельности, а также о том, что в литературе описаны случаи повреждения магистральных сосудов при втором и последующих введениях троакаров, в том числе ранения аорты возникали при введении одноразовых троакаров с плоским лезвием и защитным колпачком не несрабатывании последнего, поскольку указанные выводы сделаны без исследования соответствующего эндохирургического инструментария (троакара), который был утилизирован после операции, основаны на предположении, содержащемся в медицинской карте № стационарного больного ФИО11, а, значит, без объективных данных о «технической неисправности» одноразового троакара этот вывод носит предположительный характер.

К доводам стороны ответчика о том, что неисправность оборудования - одноразового троакара подтверждают результаты проверки Росздравнадзора, суд относится критически, поскольку решение о приостановке применения медицинского изделия - троакара Endopath XCEL с плоским лезвием и защитным колпачком диаметром 12 миллиметров принято Росздравнадзором ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д.133) не в результате установления технических дефектов конкретного медицинского изделия, использовавшегося при проведении операции ФИО11, а для организации проведения испытаний и экспертизы качества, эффективности и безопасности, в ходе проведения которых дано экспертное заключение №/ГЗ-15-075Э-027 от ДД.ММ.ГГГГ (материалы уголовного дела № том 2 л.д.97-142), о том, что качество не подтверждено в части указания адреса производственной площадки, то есть не несоответствие изделия данным из комплекта регистрационной документации в части указания адреса производителя, в то время как биологическая безопасность и эффективность подтверждены, угроза жизни и здоровью граждан при применении отобранного образца медицинского изделия троакара Endopath XCEL с плоским лезвием и защитным колпачком 12 миллиметров, длина 100 миллиметров отсутствует. 

В вышеназванном экспертном заключении №/ГЗ-15-075Э-027 от ДД.ММ.ГГГГ (материалы уголовного дела № том 2 л.д.97-142) в разделе «Краткое описание и назначение изделия» указано, что троакар Endopath XCEL применяется при лапароскопических вмешательствах в торакальной хирургии и гинекологии, а также в других абдоминальных процедурах для создания канала, по которому проводятся эндоскопические инструменты. Несмотря на то, что в конструкцию троакара с защитным колпачком имеется экранизирующий щиток, работая с ним необходимо соблюдать такие же меры предосторожности, как и при работе с другими троакарами. Это необходимо для исключения риска повреждения крупных сосудов и других важных анатомических структур. Для того, чтобы свести этот риск к минимуму, предписано обязательное выполнение следующих указаний: поддержание достаточного пневмоперитонеума, чтобы обеспечить нужное пространство для манипуляций в брюшной или грудной полости; обеспечение правильного положения пациента, чтобы внутренние органы не попадали в зону пенетрации; если нужна вторая (дополнительная пункция для введения троакара в брюшную или грудную полость, следует внимательно осмотреть наконечник троакара и каждый раз следить за важными анатомическими ориентирами; направлять наконечник троакара в сторону от крупных сосудов и важных анатомических структур; не прилагать излишних усилий; не пытаться вводить троакар, если красная кнопка восстановления щитка не переведена в положение активации; после частичного введения троакара в полость для завершения введения может потребоваться незначительное усилие; избыточное давление на рабочий конец троакара может привести к повреждению внутренних органов брюшной или грудной полости; после полного введения в брюшную или грудную полость троакар с защитным колпачком нельзя реактивировать; если в этот момент плоский режущий наконечник будет обнажен, это приведет к повреждению внутренних органов и грудной клетки; следует быть внимательным и соблюдать осторожность, вставляя инструмент в троакарную гильзу во избежание случайного повреждения уплотнителей и потери пневмоперитонеума; во избежание разрыва уплотнителей необходимо соблюдать особую осторожность при проведении через троакар острых и изогнутых эндоскопических инструментов; после извлечения троакара из брюшной или грудной полости предписано обязательно осмотреть зону вмешательства и убедиться в отсутствии кровотечения.

Между тем, доказательств соблюдения всех указанных мер предосторожности при работе с троакаром во время проведения операции ФИО11 ответчиком суду не представлено, в то время, как необходимость в соблюдении таковых объективно имелась, о чем свидетельствуют фактические обстоятельства дела.

Помимо этого, в медицинской карте № стационарного больного ФИО11 не содержится сведений о сатурации (насыщенности крови кислородом). Имеется запись, что плотная компрессия брюшного отдела аорты осуществлялась в течение 40 - 45 минут, однако не зафиксировано значимое время, когда удалось временно остановить кровотечение плотным прижатием, не зафиксирован период времени, когда хирургическая бригада пыталась самостоятельно ушить дефект, не зафиксирован период времени, когда производилось ушивание аорты на отключенном кровотоке, при том, что в целом операция продолжалась с 12 часов 25 минут до 17 часов 40 минут, а согласно журналу вызовов по санавиации ГУЗ «Саратовская областная клиническая больница» (материалы уголовного дела № том 1 л.д.167-169) время вызова сосудистого хирурга - 14 часов 10 минут к ФИО10 ФИО35, 27 лет; причина вызова - при резекции желудка травма магистрального сосуда; выезд - 14 часов 20минут; приезд - 14 часов 37 минут; обратный выезд - 18 часов 19 минут; обратный приезд - 18 часов 49 минут (имеется исправление в цифре «18» выезда и приезда). Вместе с тем, время пережатия артерии с медицинской точки зрения имеет существенное значение, поскольку, с длительностью времени пережатия артерии нарастает риск осложнений, при этом до двух часов риск осложнений невысокий, а после двух часов осложнения возникают во всяком случае.

Принимая решение, суд исходит и из того, что, вопреки доводам стороны ответчика, правильная техника проведения лапароскопических хирургических вмешательств не предполагает повреждение (ранение) аорты и органов брюшной полости, а повреждение аорты при выполнении таких медицинских манипуляций, безусловно является дефектом оказания медицинской помощи. Учитывает суд и то обстоятельство, что квалификация ФИО9 (том 2 л.д.87-94, 97,98) сама по себе не исключает допущение дефекта при оказании медицинской помощи.

Все указанные обстоятельства в их совокупности позволяют суду сделать вывод, что ответчиком не принято достаточных мер по обеспечению безопасности выполняемой работником ответчика операции, с целью предотвращения возможных осложнений (повреждений и ранений органов брюшной полости и крупных сосудов), при том, что допущенный дефект оказания медицинской помощи повлек причинение тяжкого вреда здоровью ФИО11 и ее смерть.

Таким образом, вопреки статье 56 ГПК РФ ответчик не доказал отсутствие своей вины.

Вместе с тем, суд находит основанными на неверном толковании норм материального права доводы представителя истцов о том, что троакар является источником повышенной опасности, поскольку, исходя из разъяснений, данных в пунктах 18 и 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по смыслу статьи 1079 ГК РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами. При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств. Между тем, троакар под эти критерии не подпадает.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Семейные связи относятся к категории неотчуждаемых и непередаваемых иным способом неимущественных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения и в силу закона (статья 150 ГК РФ).

Необходимость особой защиты семейных связей следует из содержания статьи 38 Конституции Российской Федерации и пункта 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), объявляющих семью находящейся под защитой государства. 

Из свидетельства о заключении брака следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 ФИО36 заключил брак с ФИО14 ФИО37, после регистрации которого ей присвоена фамилия ФИО10 (том 1 л.д. 10).

Согласно свидетельству о рождении, ФИО10 ФИО38 родился ДД.ММ.ГГГГ и его родителями являются: отец - ФИО10 ФИО39, мать - ФИО10 ФИО40 (том 1 л.д. 11).

Согласно свидетельству о рождении, ФИО10 ФИО41 родилась ДД.ММ.ГГГГ и ее родителями являются: отец - ФИО10 ФИО42, мать - ФИО10 ФИО43 (том 1 л.д. 12).

Из содержания свидетельства о смерти следует, что ФИО10 ФИО44, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ, умерла ДД.ММ.ГГГГ в городе Саратове, о чем составлена запись акта о смерти № (том 1 л.д.16).

При таком положении, руководствуясь статьей 60 ГПК РФ, пунктом 2 статьи 10, статьей 47, пунктом 2 статьи 48 и статьей 169 СК РФ, пунктами 1 и 2 статьи 47 ГК РФ, суд признает доказанным факт наличия между ФИО2, ФИО11, ФИО3, ФИО4 основанных на браке и происхождении семейных и родственных связей, а также их утраты.

Поскольку смерть человека нарушает целостность семьи, суд приходит к выводу, что в случае, если таковая наступила не по объективным и естественным причинам, а как результат действий или бездействия иных лиц, то у членов семьи в связи со страданиями, перенесенными вследствие нарушения принадлежащего им неимущественного блага (семейных связей), возникает право требовать компенсации морального вреда.

Истец ФИО2, действующий в своих интересах и в интересах малолетних детей ФИО3 и ФИО4, утверждал, что в результате операции и последовавшей на послеоперационном этапе лечения в реанимационном отделении клинической больницы смерти ФИО11, он и его дети глубоко переживали смерть супруги и матери. После смерти супруги его жизнь и жизнь детей сильно изменилась. Он лишился любимой жены, а дети лишились матери, которой принадлежала основная роль в воспитании детей.

Как пояснила суду третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО7, смерть ФИО11 полностью изменила жизнь детей, что отразилось на их эмоциональном состоянии. Она вынуждена была обращаться с ФИО17 и ФИО4 к врачам, которые выписывали успокоительные лекарства. Указанные обстоятельства подтверждаются записями врача в медицинских карточках ФИО3 и ФИО4 (том 2 л.д.83-86).

Свидетель ФИО23, состоящая в должности социального педагога МОУ СОШ № 

<

адрес>, пояснила суду, что когда у ФИО17 умерла мать, то он очень изменился, взгляд стал потухший, стал вести себя более замкнуто, не стало детского задора. Чтобы познать внутренний мир ребенка, детям дают различные тесты, в том числе и рисунки. ФИО15 были мрачные, в них на отдалении присутствовала мама.

Свидетель ФИО24, состоящая в должности воспитателя ДОУ СОШ № 

<

адрес>, пояснила суду, что ее группу с 2014 года по 2016 год посещала ФИО4, активная и подвижная девочка. Однако после трагедии, случившейся в 2015 году в семье К-ных, Света замкнулась, на контакт с детьми не шла, со взрослыми тоже не хотела общаться. На утреннике по случаю 8 марта, когда детей завели в зал, и Света увидела, что нет мамы, а все дети ждали мам, то она расплакалась, села к бабушке с дедушкой, вцепилась в них и весь утренник так просидела.

Свидетель ФИО17 пояснила суду, что в воспитании детей принимали участие и ФИО2, и Елена, но большую часть времени с детьми проводила Елена. Дети сильно переживали смерть матери. ФИО4 сильно изменилась, замкнулась, от бабушки не отходила, не шла на контакт.

Свидетель ФИО18 пояснила, что ее сын ФИО2 вступил в брак с Еленой в 2004 году. У них сложилась хорошая семья. Елену может охарактеризовать как примерную, заботливую мать, уделявшую много внимания своим детям. И Олег, и Света вспоминают мать. С Олегом они часто говорят о матери, и он спрашивает, можно ли ему немного поплакать. Света в первый год после смерти матери искала ее, спрашивала, раз мама лежит в больнице, то почему ей не звонит.

Как следует из справки о психолого - педагогической работе с воспитанницей структурного подразделения МОУ - ООШ № 

<

адрес> ФИО10 ФИО45 за период с января 2015 года по ноябрь 2017 года (том 2 л.д.82), после смерти матери Светлана замкнулась и не шла на контакт с посторонними воспитателями и детьми. На данный момент девочка стала общительная, играет с детьми, на контакт с педагогами идет с удовольствием, эмоциональный фон спокойный. Большую роль в адаптации Светланы сыграли любовь и забота близких людей.

Как усматривается из справки о психолого-педагогической работе с обучающимся МОУ - СОШ № ФИО17 за период с января 2015 года по ноябрь 2017 года (том 2 л.д.81), в январе 2015 года дедушка ФИО17 - ФИО8 обратился к педагогу - психологу за психологической помощью в связи со смертью матери Олега. Проводились наблюдения за ФИО17 во внеурочное время. Они показали, что мальчик общителен, но часто бывает грустен. Олег сдержан в проявлении своих эмоций, стал более замкнутым, подавленным, ведет себя порой как маленький мужчина, но по жестам и мимике можно понять, что мальчик внутри переживает свою боль. В 5 классе небольшой конфликт с одноклассниками вывел его из эмоционального равновесия, Олег не смог сдержаться и заплакал. Видно, что ребенок нервничает, переживает. Эмоциональное состояние Олега характеризуется сосредоточенностью, постоянной грустью, замкнутостью, отстраненностью, и это не из-за темперамента или характера, на поведение ребенка повлияла трагедия, произошедшая в его семье. Причина повышенной эмоциональности - смерть близкого человека. Смерть значимого человека для ребенка - это один из видов психологической травмы, который может способствовать необычайно глубокой патологии.

Как указано выше, противоправное поведение ответчика (его работника), допустившего при проведении операции повреждение аорты, повлекшее за собой развитие массивной кровопотери и геморрагический шок, находится в прямой причинной связи с тяжким вредом, причиненным здоровью ФИО11, и в опосредованной причинной связи со смертью последней, а поэтому, вопреки доводам стороны ответчика о том, что надлежащим ответчиком по делу будет фирма - изготовитель троакаров, именно ответчик - НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» обязан компенсировать ФИО2 и его несовершеннолетним детям ФИО3 и ФИО4 моральный вред.

Определяя размер подлежащей взысканию с ответчика денежной компенсации морального вреда, суд в соответствии с пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ учитывает как обстоятельства, влияющие на размер компенсации, характер и степень нарушения субъективного права истцов, в частности, невосполнимый характер утраты, переносимых ими нравственных переживаний, обстоятельства причинения морального вреда, как фактор, влияющий на размер его компенсации.

Оснований для освобождения ответчика от компенсации истцу морального вреда судом не установлено, равно как и не установлено оснований, предусмотренных пунктами 2 и 3 статьи 1083 ГК РФ.

С учетом изложенного, а также требований разумности, суд считает необходимым удовлетворить требования истца о компенсации морального вреда и взыскать с ответчика (НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> - II») в пользу ФИО2 в счет денежной компенсации морального вреда - 300000 рублей, в пользу ФИО3 и ФИО4 - по 250000 рублей каждому, полагая такую компенсацию, применительно к обстоятельствам дела, соразмерной и справедливой.

Истец в письменном виде заявил о взыскании с ответчика расходов по оплате услуг представителя в размере 23000 рублей, в подтверждение чего представил квитанцию на сумму 23000 рублей (том 2 л.д.221).

В силу части 1 статьи 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Решение принимается в пользу истцов.

Определяя сумму расходов по оплате услуг представителя, суд, в соответствии со статьей 100 ГПК РФ, считает необходимым взыскать с ответчика - НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> -II» ОАО «РЖД» в пользу истца ФИО2 расходы по оплате услуг представителя в размере 12000 рублей, полагая указанную сумму, применительно к характеру спора, объему выполненной представителем работы, разумной.

В силу части 1 статьи 103 ГПК РФ, подлежит взысканию с ответчика - НУЗ «Дорожная клиническая больница на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» государственная пошлина в доход бюджета Аткарского муниципального района 

<

адрес> в размере 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО10 ФИО46, действующего в своих интересах и в интересах малолетних ФИО10 ФИО47 и ФИО10 ФИО48, к Негосударственному учреждению здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» о взыскании денежной компенсации морального вреда, - удовлетворить.

Взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» в пользу ФИО10 ФИО49 в счет компенсации морального вреда 300000 рублей, а также судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 12000 рублей, а всего 312000 (триста двенадцать тысяч) рублей.

Взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» в пользу ФИО10 ФИО50 в счет компенсации морального вреда 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» в пользу ФИО10 ФИО51 в счет компенсации морального вреда 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница» на 

<

адрес> - II» ОАО «РЖД» в доход бюджета Аткарского муниципального района 

<

адрес> государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Принятое по делу решение может быть обжаловано в Саратовский областной суд путем подачи апелляционного представления прокурором или подачи апелляционной жалобы иными лицами, участвующими в деле, через Аткарский городской суд 

<

адрес> в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме (составлением мотивированного решения).

Председательствующий судья: С.В. Васильева

Мотивированное решение составлено 11 декабря 2017 года

Председательствующий судья: С.В. Васильева