Судья Веселкова Ю.А. дело № 22-5562/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 2 декабря 2025 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Федусовой А.И.,

при секретаре судебного заседания Братчиковой Л.Н.,

с участием прокурора Малышевой Е.Л.,

осужденной ФИО1,

защитника Москалева О.А.,

потерпевшего А.,

представителя потерпевшего – адвоката Войнич К.В.

рассмотрел в открытом судебном уголовное дело по апелляционной жалобе осужденной ФИО1 и адвоката Москалева О.А. на приговор Верещагинского районного суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в с. Сива) от 29 сентября 2025 года, которым

ФИО1, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года, с отбыванием наказания в колонии-поселении.

В соответствии с ч. 1 ст. 82 УК РФ реальное отбывание основного наказания в виде лишения свободы отсрочено до достижения ее детьми М., Э., родившимися *** 2021 года четырнадцатилетнего возраста, то есть до 22 декабря 2035 года.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу А. в качестве компенсации морального вреда 800 000 рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения, судьбе вещественных доказательств, принято решение об освобождении ФИО1 от уплаты процессуальных издержек.

Изложив краткое содержание обжалуемого приговора, существо апелляционной жалобы, возражений на нее, выступления осужденной и ее защитника Москалева О.А., подержавших доводы жалобы, потерпевшего А., его представителя – адвоката Войнич К.В., прокурора Малышевой Е.Л., возражавших против удовлетворения жалобы, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть В.

Преступление совершено 18 декабря 2024 года на 62-63 км автомобильной дороги «Очер-Верещагино-Сива» на территории Сивинского муниципального округа Пермского края в период времени и при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 и адвокат Москалев О.А. выражают несогласие с приговором суда, считают его подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушением норм уголовно-процессуального закона, отсутствием оценки ряда доказательств и чрезмерной суровости назначенного наказания. Указывают, что причиной ДТП явилась грубая неосторожность, допущенная потерпевшей, которая, вопреки требованиям Правил дорожного движения, находилась на проезжей части, создав тем самым опасность идущему транспорту, пренебрегла правилом располагаться лицом к движущемуся транспорту, что позволило бы ей вовремя увидеть опасность. Кроме того, пешеходом было допущено нарушение правила приоритета, а также наличие состояния алкогольного опьянения, что повлияло на ее внимание и способность оценивать ситуацию. Считают вывод суда о неверно выбранной скорости ФИО1 немотивированным, не основанным на каких-либо доказательствах, которые свидетельствовали бы о наличии причинно-следственной связи между скоростью движения и наездом на пешехода, поскольку скорость движения автомобиля составляла 85 км/ч при допустимых 90 км/ч, при этом суд не учел факт применения со стороны ФИО1 мер к торможению и предотвращению наезда на пешехода. Обращают внимание, что с момента происшествия до приезда следственно-оперативной группы и составления схемы прошло более часа, следы торможения не сохранились, а обломки по инерции вынесены на обочину ввиду проезжающих мимо транспортных средств и подъезда автомобиля скорой медицинской помощи к месту столкновения, тогда как на нескольких снимках с места ДТП видно, что обломки лежат на проезжей части. Вместе с тем, указанным обстоятельствам судом оценки не дано. Полагают, что момент возникновения опасности определен неверно, отмечают, что указанное в приговоре расстояние 176,5 метров, установленное в ходе следственного эксперимента, не позволяет видеть, где конкретно находится человек, поскольку с этого расстояния его видно по грудь, то есть непонятно, где конкретно находится человек – обочине, проезжей части или в ином месте, а, следовательно, сделать вывод о наличии опасности невозможно, в связи с чем у водителя не возникает обязанности снижать скорость. Также отмечают, что следственный эксперимент был проведен с грубыми нарушениями норм уголовно-процессуального закона, поскольку не были воссозданы все обстоятельства события совершения преступления в точности. Полагают некорректной фразу суда о том, что водитель мог предвидеть возможность наступления опасных последствий, поскольку установлению подлежала объективная возможность обнаружить возникшую опасность, моментом которой в данном конкретном случае являлось обнаружение пешехода в поле зрения водителя именно на проезжей части дороги, что следовало определять путем следственного эксперимента в ходе автотехнической экспертизы. Указывают, что проведенная по делу автотехническая экспертиза является недопустимым доказательством, поскольку в основу исходных данных заключения положены сведения о неверном моменте возникновения опасности; вопросы защиты не были включены в постановление о назначении экспертизы; все величины для определения остановочного пути приняты экспертом в пользу его уменьшения; эксперт вышла за пределы своей компетенции, давая юридическую оценку представленным следователем исходным данным. Полагают, что судом необоснованно было отказано в назначении дополнительной автотехнической экспертизы и в вызове и допросе понятых, участвовавших в ходе следственного эксперимента. Вывод суда о фактическом признании ФИО1 вины не соответствует обстоятельствам дела, поскольку свое отношение к вине она не могла высказать в связи с неполным проведением предварительного следствия. Полагают, что именно пешеход В. создала опасность для движения, при этом суд не признал указанное обстоятельство в качестве смягчающего наказание, приняв обвинительный уклон. Обращают внимание, что ФИО1 имеет на иждивении двоих детей, которых она воспитывает одна, официально трудоустроена, впервые привлекается к уголовной ответственности, не представляет опасности для общества, в связи с чем назначенное наказание является чрезмерно суровым. Как владелец источника повышенной опасности она готова возместить потерпевшему моральный вред, сумма которого, учитывая отсутствие виновных действий осужденной, должна быть уменьшена. Кроме того, судом при определении суммы компенсации морального вреда фактически не принято во внимание ее материальное положение, невысокий уровень дохода по местности и грубая неосторожность самого пешехода. Просят приговор суда отменить и вынести новое решение либо производство по делу прекратить в связи с отсутствием состава преступления.

В возражениях на апелляционную жалобу заместитель прокурора Сивинского района Пермского края Мазунин Р.С. полагает необходимым оставить приговор без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции полагает, что выводы суда о доказанности вины ФИО1 и квалификации ее действий соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ, на основании совокупности исследованных судом доказательств, получивших в приговоре надлежащую оценку в соответствии со ст. ст. 87 и 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в их совокупности – достаточности для разрешения данного дела по существу.

Обстоятельства совершенного противоправного деяния установлены судом по результатам исследования в судебном заседании совокупности доказательств, которые подробно приведены в приговоре.

Так, осужденная ФИО1, не оспаривая фактических обстоятельств дела, в судебном заседании указала, что 18 декабря 2024 года около 12:50 ехала на автомобиле «Пежо 3008» из с. Буб в с. Сива, дорога «Очер-Верещагино-Сива» между д. Черепаново и д. Савичи была не очищена от снега, в связи чем образовались колеи от проезжающих автомобилей. Она увидела В., которая стояла в колее на проезжей части, в связи с чем она взяла левее, стала немного притормаживать и подавать звуковые сигналы, при этом экстренное торможение применять не стала, так как это могло привести к заносу и столкновению со встречным грузовиком или пешеходом. Когда она поравнялась с В., то почувствовала удар в правое переднее крыло автомобиля, после чего остановилась у обочины, увидела лежащую в снегу женщину, попросила водителя «Газели» вызвать скорую помощь. Вскоре В. увезли в больницу, а она стала дожидаться сотрудников полиции. В дальнейшем она связывалась с супругом погибшей и ее детьми, перевела 5000 рублей дочери, которая их вернула, а также 10 000 рублей Г. О случившемся сожалеет. Настаивала, что на расстоянии 176,5 метров пешехода было видно только по грудь, а в полный рост – на расстоянии 70 метров, которого недостаточно для того, чтобы избежать столкновения.

В ходе допроса в качестве подозреваемой 5 марта 2025 года ФИО1 давала иные показания, в частности, указывая, что В. она увидела на проезжей части лишь за 20-25 метров, при этом, поняв, что стоящий пешеход создает препятствие для движения, она сместилась левее, однако ей помешали двигавшиеся по полосе встречного движения автомобили. Она не стала применять торможение, опасаясь, что это может привести к заносу и столкновению как с грузовиком, так и с пешеходом, одновременно рассчитывая, что В. уйдет. Также она была уверена, что ширины между потерпевшей и встречным транспортным средством будет достаточно для проезда.

В ходе очных ставок со свидетелями Н1. и Х. осужденная вновь показания изменила, ссылаясь на то, что В. она увидела за 30-40 метров, при этом применяла плавное торможение и пыталась проехать между встречными машинами и пешеходом.

Потерпевший А. указал, что В. приходилась ему матерью, она проживала в д. Савичи Сивинского муниципального округа, и каждый день ходила к своей матери в д. Черепаново. В деревню она ходила по обочине навстречу транспортным средствам. 18 декабря 2024 года ему позвонила сестра и сообщила, что маму сбила машина, ее увезли в больницу. В. находилась в коме и умерла 19 января 2025 года. Подсудимая звонила им и приносила извинения, перевела денежные средства в размере 10 000 рублей.

Согласно показаниям свидетеля Н1. данным в судебном заседании, и оглашенным в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые он подтвердил (том 2 л.д.16-18), 18 декабря 2024 года в дневное время он двигался на лесовозе «Вольво» по автодороге «Очер-Верещагино-Сива» в направлении г. Верещагино. На участке дороги от д. Савичи до д. Черепаново дорога имеет небольшой подъем, а затем спуск, при этом на данном участке дороги иногда ходят жители данных деревень, которые передвигаются вдоль дороги. Ранее выпал снег, из-за чего обочина дороги была покрыта толстым слоем снега, проезжая часть не чистилась. При подъеме в гору примерно за 20 метров от себя он увидел на левой стороне дороги (во встречном направлении), женщину, стоявшую без движения лицом к центру дороги у края колеи, образовавшейся от проезжавших транспортных средств (в судебном заседании уточнил, что в 50 сантиметрах от колеи). Поравнявшись с пешеходом, он увидел идущий навстречу автомобиль «Пежо 3008», двигавшийся в сторону с. Сива, за рулем которого была женщина. Проехав несколько метров, он увидел в зеркало заднего вида, как указанный автомобиль совершил наезд на пешехода, которого, как ему показалось, подбросило.

Свидетель Х. в ходе предварительного следствия (том 2 л.д. 19-21) и в судебном заседании показал, что указал, что 18 декабря 2024 года в период времени с 13:00 до 13:30 он двигался на автомобиле «Газель» из с. Сива в г. Верещагино по автодороге «Очер-Верещагино-Сива» за груженым лесовозом. На участке дороги между д. Савичи и д. Черепаново на расстоянии 50-60 метров увидел женщину-пешехода, стоявшую неподвижно на левом краю проезжей части лицом к обочине, в шаге от образовавшейся колеи. Когда прицеп лесовоза проехал мимо нее, ему стал виден автомобиль «Пежо 3008», который двигался максимально близко к лесовозу. Перед моментом, когда он поравнялся с пешеходом, он услышал звук удара и увидел, что пешеход был отброшен на обочину вследствие наезда на него передней правой частью автомобиля «Пежо 3008». После этого водитель «Пежо 3008» остановился на месте ДТП, они стали вызывать скорую помощь. Когда пострадавшую забрал автомобиль скорой медицинской помощи, ФИО1 осталась на месте, а он уехал. Также пояснил, что в тот день дорога была не очищена после прошедшего накануне обильного снегопада.

Свидетель Л. показала, что В. приходится ей сестрой, их мать Т. проживает в д. Черепаново, и она с сестрой каждый день ходили к ней. Тротуаров вдоль дороги нет, они ходили по обочине. 18 декабря 2024 года около 13:00 на дороге она увидела автомобиль с поврежденным передним правым крылом, после чего на место ДТП приехали сотрудники ГАИ. В д. Черепаново мама ей сказала, что должна была прийти В., но не пришла. Впоследствии ей стало известно, что ее сестра была сбита на дороге.

Кроме того, вина ФИО1 в ДТП, в результате которого погибла В., подтверждается протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия со схемой, фототаблицей от 18 декабря 2024 года в соответствии с которым зафиксирована обстановка на участке дороги 62 км + 476 метров «Очер-Верещагино-Сива» (том 1, л.д. 12-16, 17, 18-38); проектом организации дорожного движения (том 1, л.д. 230-239); актом осмотра трупа В. от 20 января 2025 года (том 1, л.д. 134-135); протоколом осмотра предметов с фототаблицей от 14 марта 2025 года, согласно которому осмотрен автомобиль «Пежо 3008», государственный регистрационный знак **, зафиксированы повреждения правого переднего крыла, правой передней фары и правого зеркала заднего вида (том 1, л.д. 209-213); протоколом осмотра предметов и фототаблицей к нему от 4 марта 2025 года, согласно которому осмотрен изъятый у потерпевшего А. в ходе выемки оптический CD-R диск с видеозаписью с места ДТП, на котором зафиксированы погодные условия, состояние дороги и расположение автомобилей (том 1, л.д. 178-179); протоколом осмотра предметов от 19 апреля 2025 года, согласно которому осмотрена зимняя куртка В., изъятая в ходе выемки у потерпевшего А., зафиксированы повреждения на куртке (том 2, л.д. 33-34); протоколом осмотра предметов и фототаблицей к нему от 3 июня 2025 года, согласно которому осмотрена карта вызова скорой медицинской помощи, установлены травмы В. после ДТП (том 2, л.д. 126-127); протоколом следственного эксперимента и фототаблицей к нему от 14 марта 2025 года, согласно которого на участке 62-63 км автодороги «Очер-Верещагино-Сива» в условиях, максимально схожими с теми, что были в момент ДТП, для водителя «Пежо 3008» был установлен момент возникновения опасности на расстоянии 176,5 метров до места наезда на пешехода (том 1, л.д. 217-224); заключениями эксперта № 3580 м/д от 14 января 2025 года (экспертиза живого лица по медицинским документам), № 472 от 9 марта 2025 года (экспертиза трупа), № 30/472-25-доп от 21 мая 2025 года (дополнительная экспертиза по материалам уголовного дела), которыми установлена локализация, степень тяжести, механизм образования у В. сочетанной травмы, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью В. по признаку опасности для жизни и привела к ее смерти (том 1, л.д. 64-66, 141-147, том 2, л.д. 60-68); заключением эксперта № 194 от 16 апреля 2025 года (автотехническая судебная экспертиза), согласно которому водитель автомобиля «PEUGEOT 3008» в момент возникновения опасности, указанный в постановлении о назначении экспертизы, располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, а его действия находятся в причинной связи с фактом наезда (том 2, л.д. 3-6).

Все собранные по делу доказательства, положенные в основу приговора, в том числе и те, на которые обращено внимание в апелляционной жалобе стороны защиты, судом проверены и оценены в их совокупности, с соблюдением требований, предусмотренных ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, и вопреки утверждениям авторов апелляционной жалобы, признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Какие-либо обстоятельства, которые в соответствии со ст. 75 УПК РФ могли бы свидетельствовать о недопустимости доказательств, а также неустранимые противоречия в исследованных судом доказательствах, положенных в основу обвинительного приговора, ставящие под сомнение доказанность вины ФИО1 в совершении преступления, не установлены.

Квалификация действий ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ является верной и обоснованной. Законных оснований для иной юридической оценки действий осужденной не имеется. Объективные доказательства того, что дорожно-транспортное происшествие произошло вследствие нарушения потерпевшей В. Правил дорожного движения, отсутствуют. Соответствующие доводы стороны защиты были предметом проверки суда, по результатам которой обоснованно отвергнуты. Оснований не согласиться с выводами, сделанными судом, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Показания потерпевшего А. и свидетелей Н1., Х. и Л. относительно юридически значимых обстоятельств последовательны, непротиворечивы, подтверждаются письменными доказательствами.

Оснований не доверять показаниям допрошенных лиц, положенным в основу приговора, а также оснований для признания этих показаний недопустимыми доказательствами, считать их недостоверными ввиду заинтересованности, оговора, у суда не имелось, поскольку они согласуются друг с другом, не противоречат материалам дела. Как следует из протокола судебного заседания, при допросах потерпевшего и свидетелей требования ст. 278 УПК РФ соблюдены, каждый из них были предупреждены об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УПК РФ, для устранения имеющихся в показаниях противоречий судом были оглашены показания, данные в ходе предварительного следствия, нарушений положений ст. 281 УПК РФ не допущено.

Доводы стороны защиты о наличии в действиях погибшей В. нарушений требований Правил дорожного движения отвергаются судом апелляционной инстанции по следующим основаниям.

В силу п. 4.1 Правил дорожного движения пешеходы должны двигаться по тротуарам, пешеходным дорожкам, велопешеходным дорожкам, а при их отсутствии - по обочинам. При отсутствии тротуаров, пешеходных дорожек, велопешеходных дорожек или обочин, а также в случае невозможности двигаться по ним пешеходы могут двигаться по велосипедной дорожке или идти в один ряд по краю проезжей части (на дорогах с разделительной полосой - по внешнему краю проезжей части). При движении по краю проезжей части пешеходы должны идти навстречу движению транспортных средств.

Как следует из показаний самой осужденной, свидетелей Н1. и Х., 18 декабря 2024 года участок 62-63 км автомобильной дороги «Очер-Верещагино-Сива» был заснежен, обочины были завалены снегом после обильного снегопада, соответственно, погибшая В. была лишена объективной возможности передвигаться по обочине.

Ссылки осужденной, что пешеход находился непосредственно на проезжей части, опровергаются показаниями свидетелей Н1. и Х., являвшихся очевидцами произошедшего, которые указали, что В. находилась на краю проезжей части.

К доводам ФИО1 о том, что у потерпевшей имелась возможность двигаться по обочине, как указала свидетель Л., суд апелляционной инстанции относится критически, при этом обращает внимание, что показания названного свидетеля обусловлены субъективным восприятием данного лица, выступающего в качестве пешехода, собственной трактовкой определений «обочина» и «край проезжей части».

Аргументы стороны защиты о пренебрежении пешеходом правилом располагаться лицом навстречу идущему транспорту опровергаются исследованными материалами, в том числе показаниями потерпевшего А. и свидетелей Н1. и Х., которые показали, что В. шла в направлении д. Черепаново, тогда как ФИО1 двигалась в сторону с. Сива, то есть навстречу погибшей.

Нахождение потерпевшей в момент наезда на нее боком к автомобилю осужденной не свидетельствует об обратном, а говорит лишь о том, что в условиях заснеженной обочины и отсутствия возможности уйти с края проезжей части В. пыталась лишь минимизировать созданную ею опасность для движения.

Факт расположения пешехода лицом к обочине либо к центру проезжей части в данном случае не имеет юридического значения, не влияет на квалификацию действий осужденной, в связи с чем противоречия в показаниях свидетелей в указанной части признаются незначительными. При этом суд апелляционной инстанции отвергает доводы осужденной о том, что непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием пешеход осуществляла маневры перед близко идущим транспортом, как противоречащие показаниям очевидцев произошедшего, указавших о ее неподвижности. Равно отвергаются и ссылки на опьянение В., как ничем объективно не подтвержденные.

Доводы апелляционной жалобы о том, что вывод суда о выборе ФИО1 скорости движения, которая не обеспечивала ей безопасность движения, не мотивирован, а доказательств наличия причинно-следственной связи между скоростью движения и наездом на пешехода, не приведено, опровергается содержанием обжалуемого приговора и совокупностью исследованных доказательств.

Состояние проезжей части, которая не была очищена от снега, а также заснеженность обочин не были в момент появления пешехода в зоне видимости ФИО1 неожиданностью для нее, поэтому, увидев потерпевшую даже по грудь, о чем она указывает в своей апелляционной жалобе, на расстоянии 176,5 метров, осужденная должна была предполагать потенциальную опасность при движении с избранной ею скоростью, составляющей 85 км/ч, в связи с чем во исполнение требований абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, ей следовало принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, что, учитывая погодные условия, согласно заключению эксперта № 194 от 16 апреля 2025 года (автотехническая судебная экспертиза), на данном расстоянии технически было возможно.

Высказанная в судебном заседании и в апелляционной жалобе позиция о том, что осужденной принимались меры к плавному торможению, она подавала звуковые сигналы, отвергается судом апелляционной инстанции и расценивается как избранная линия защиты от предъявленного обвинения, при этом наиболее достоверными признаются показания ФИО1 в качестве подозреваемой, из которых следует, что она не стала применять торможение, опасаясь, что это может привести к заносу и столкновению как с грузовиком, так и с пешеходом, одновременно рассчитывая, что В. уйдет, а также будучи уверенной, что ширины между потерпевшей и встречным транспортным средством будет достаточно для проезда, поскольку они были даны с участием защитника после разъяснения ей соответствующих прав и спустя непродолжительное время после ДТП. Свидетели Н1. и Х. также не указывали на подачу ФИО1 звуковых сигналов с целью избежать наезда на пешехода, напротив, они указывали, что ее автомобиль лишь сдвинулся в сторону полосы встречного движения, что согласуется с ее показаниями об уверенности возможности избежать столкновения без снижения скорости.

При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание, что согласно показаниям ФИО1, она ездила по указанной дороге дважды в день, соответственно, хорошо знала рельеф местности и могла оценить, где ориентировочно находится В., даже при появлении в зоне ее видимости не в полный рост. Кроме того, она указывала, что видела ранее пешеходов на данном участке дороги, была осведомлена об отсутствии тротуаров и пешеходных дорожек, а, как указано выше, наличие высокого уровня снега на обочине было для нее очевидно. Соответственно, вывод суда о том, что ФИО1 не учла дорожную обстановку при движении и не соблюдала требования Правил дорожного движения, вопреки доводам апелляционной жалобы нашел полное подтверждение.

Равно необоснованными являются и ссылки стороны защиты на неверно установленный момент возникновения опасности. Проведенный по делу следственный эксперимент был проведен в соответствии с требованиями, установленными ст. 181 УПК РФ, каких-либо замечаний от участвующих лиц при его проведении не поступало, тогда как ходатайства о повторном проведении следственного эксперимента появились лишь после проведенной по делу автотехнической судебной экспертизы и обусловлены несогласием с ее результатами.

В свою очередь, оснований не доверять заключению эксперта № 194 от 16 апреля 2025 года, согласно которому водитель автомобиля в момент возникновения опасности располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, а его несоответствующие требованиям абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения действия находятся в причинной связи с фактом наезда на пешехода, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Экспертиза была назначена следователем с соблюдением требований УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Как видно из материалов дела, до начала экспертизы эксперту в установленном порядке разъяснены права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ и ст. 307 УК РФ. Экспертом исследовались материалы уголовного дела, в заключении указаны применяемые в ходе исследования научные методики, а содержательная часть заключения позволяет констатировать вывод о том, что исследование проведено всесторонне и полно. Выводы эксперта надлежаще мотивированы и оформлены, ответы на поставленные вопросы даны в определенной и ясной форме, противоречий в выводах не имеется. Вопреки доводам жалобы, за пределы своих полномочий эксперт не выходил.

Допрошенный в судебном заседании эксперт С. подтвердила выводы указанного заключения и пояснила, что вопрос определения момента возникновения опасности является юридическим и в компетенцию эксперта не входит.

Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве автотехнической экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов эксперта, следователем не было допущено. Ходатайства стороны защиты о назначении повторной экспертизы разрешены в установленном порядке. В этой связи оснований для признания заключения эксперта недопустимым доказательством, назначения повторной автотехнической судебной экспертизы, возвращения уголовного дела прокурору, как о том заявлял защитник, не имеется. При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание, что доводы осужденной и ее защитника, приводимые в обоснование ходатайства о проведении повторной экспертизы, основаны на несогласии с выводами эксперта и одностороннем толковании имеющихся в материалах дела доказательств. Кроме того, судом был вызван и допрошен эксперт, которому стороны были не лишены возможности задавать вопросы.

Доводы стороны защиты о введении эксперта органами предварительного следствия в заблуждение путем предоставления неверных сведений о моменте возникновения опасности несостоятельны и опровергаются исследованными по делу доказательствами. Более того, указанное заключение эксперта не является единственным доказательством по делу, и оценено в совокупности с показаниями свидетелей и иными письменными доказательствами.

При таких обстоятельствах ссылки стороны защиты о не проведении повторного следственного эксперимента, повторной автотехнической экспертизы, как основание для отмены приговора, суд апелляционной инстанции находит неубедительными, поскольку они сводятся к несогласию с установленными обстоятельствами, а исследованные по делу доказательства в своей совокупности являлись достаточными для разрешения уголовного дела по существу, позволяют в полной мере установить фактические обстоятельства дела, а также дать квалификацию действиям осужденной.

Заключения проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз также соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, сомнений, противоречий в выводах и неясности экспертизы не содержат, являются полными и обоснованными.

Эксперт Н2. в судебном заседании показал, что пункты 6.1.2 и 6.1.10 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ № 194н от 24 апреля 2008 года, в настоящее время соответствуют пунктам 5.1.1.2 и 5.1.1.10 «Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Минздрава России от 08 апреля 2025 № 172н.

Учитывая, что экспертом установлено, что смерть В. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела с развитием полиорганной недостаточности, которые расцениваются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, оснований для проведения в этой части дополнительной либо повторной экспертизы, внесения изменений в описательно-мотивировочную часть приговора в части указания пунктов «Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденному приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 8 апреля 2025 года № 172н, не имеется. Полученная потерпевшей тупая сочетанная травма тела и в настоящее время расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Вопреки мнению стороны защиты, доводы о том, что ФИО1 приняла все имеющиеся у нее возможности для предотвращения дорожно-транспортного происшествия, опровергаются исследованными материалами дела.

Судом верно установлено в приговоре, что ФИО1 нарушены требования Правил дорожного движения Российской Федерации, при этом ее действия, связанные с нарушением упомянутых правил дорожного движения, состоят в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями в виде смерти В., что является необходимым условием наступления уголовной ответственности по ст. 264 УК РФ.

Какие-либо не устраненные судом первой инстанции существенные противоречия в доказательствах, в том числе в заключениях, проведенных по делу экспертиз, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО1 или на квалификацию ее действий, по делу отсутствуют.

Тот факт, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией осужденной и ее защитника, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора. При этом следует отметить, что содержание апелляционной жалобы по существу сводится к переоценке доказательств по делу, к чему оснований не имеется.

Иная оценка доказательств, положенных в основу приговора, приведенная в апелляционной жалобе, является неубедительной и основанной на собственной субъективной оценке стороной защиты отдельных доказательств и фактов по уголовному делу без связи и в отрыве от совокупности иных добытых и исследованных доказательств, что противоречит положениям ст. 88 УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты, судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. При рассмотрении уголовного дела суд первой инстанции оценил доводы участников процесса, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав, при этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было. Отказ в допросе в судебном заседании понятых, участвовавших в следственном эксперименте, об обратном не свидетельствует. Названное ходатайство было разрешено в соответствии с требования уголовно-процессуального закона с приведением соответствующих мотивов, оснований не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции не усматривает.

Суд правильно квалифицировал действия осужденной ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ и соответствует характеру и степени общественной опасности противоправного деяния, обстоятельствам его совершения и личности осужденной, смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие отягчающих, а также влияния назначенного наказания на исправление виновной и условия жизни ее семьи.

Судом приняты во внимание и учтены все имеющиеся по делу и известные ему на момент вынесения приговора смягчающие наказание обстоятельства, которые он учел в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетних детей у виновной, на основании п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ - принятие мер для вызова скорой помощи потерпевшей, мер для добровольного возмещения морального вреда, причиненного потерпевшему, а также согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ – фактическое признание вины, раскаяние, принесение извинений потерпевшему, а также данные о ее личности, которая ранее не привлекалась к уголовной ответственности, характеризуется положительно, имеет двух малолетних детей, за которыми осуществляет уход в одиночку.

Ссылка осужденной на то, что вину в совершении преступления она не признавала, а выводы суда об этом не соответствуют действительности, судом апелляционной инстанции не принимается, поскольку в ходе рассмотрения дела ФИО1 не оспаривала фактические обстоятельства дела, в том числе наступление смерти потерпевшей в результате ее действий.

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом, по делу не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства поведения потерпевшей как противоправного, не имеется.

В силу п. 1.2 Правил дорожного движения «Опасность для движения» - ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия, тогда как противоправное поведение – это умышленные действия, направленные на сознательное нарушение установленных правил.

Судом установлено, что потерпевшая стояла на краю проезжей части, а осужденная не оспаривала, что видела ее. Иными словами, поведение потерпевшей, которая заняла свое место на краю проезжей части задолго до ДТП, не усугубило возникшую дорожную ситуацию, развивавшуюся в ходе движения автомобиля под управлением осужденной, в процессе движения транспортных средств и обнаружения водителем ФИО1 опасности иных действий, направленных на изменение дорожной обстановки, не совершала.

Не усматривает суд апелляционной инстанции оснований и для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства наличие кредитных обязательств у осужденной, в том числе ипотеки, поскольку названное обстоятельство не предусмотрено ст. 61 УК РФ в качестве обязательного.

Не установив обстоятельств, отягчающих наказание, суд правильно применил при назначении наказания положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

При этом с учетом конкретных обстоятельства дела, тяжести содеянного и данных о личности ФИО1, суд пришел к правильному выводу о назначении ей основного наказания в виде лишения свободы, реальное отбывание которого в силу ч. 1 ст. 82 УК РФ отсрочено до достижения ее детьми четырнадцатилетнего возраста.

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ нет. Выводы в данной части достаточно подробно мотивированы. Суд апелляционной инстанции таких оснований также не усматривает.

Поскольку суд пришел к выводу об отсрочке наказания, то оснований для применения ст.ст. 53.1, 73 УК РФ также не имеется.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, являясь обязательным, верно назначено в силу прямого указания в законе.

По своим виду и размеру назначенное как основное, так и дополнительное наказание соответствует санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ и является справедливым, оснований для его смягчения не имеется.

Представленные стороной защиты документы о выплате потерпевшему после вынесения приговора 50 000 рублей в счет компенсации морального вреда не могут являться основанием для смягчения назначенного наказания, поскольку, как указано ранее, принятие мер для добровольного возмещения морального вреда, причиненного потерпевшему, уже учтено судом в качестве смягчающего обстоятельства. Оснований для повторного учета указанного обстоятельства смягчающим суд апелляционной инстанции не усматривает. Вместе с тем, такая добровольная выплата в размере 50 000 рублей влечет за собой снижение размера подлежащей взысканию с ФИО1 в пользу А. компенсации морального вреда до 750 000 рублей.

Вид исправительного учреждения ФИО1 правильно определен согласно требованиям п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ в виде колонии-поселения.

Гражданский иск потерпевшего рассмотрен в соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1099-1101 ГК РФ с приведением подробных мотивов принятого решения.

Так согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, приведенным в пункте 24 постановления от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений статьи 151 и пункта 2 статьи 1101 ГК РФ, учитывать характер и объем причиненных потерпевшему нравственных страданий, его индивидуальные особенности, форму и степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости.

Тяжесть причиненных потерпевшему нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий (пункт 27 постановления Пленума № 33).

Судом установлено, что в результате совершенного осужденной ФИО1 преступления наступила смерть В., которая приходится матерью потерпевшего А., в связи с чем им перенесены нравственные страдания.

Поскольку факт причинения морального вреда суд установил, что подтверждается материалами дела, данное обстоятельство в силу изложенного является основанием для взыскания с осужденной ФИО1 в пользу потерпевшего А. компенсации морального вреда.

Вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах, сохранении ареста на имущество судом разрешены в соответствии с требованиями закона. Доводы осужденной о необходимости перевозки детей в детское учреждение, поездках на работу не свидетельствуют о неправильности выводов суда о сохранении ареста на автомобиль до исполнения гражданского иска и не могут служить основанием для отмены решения суда в данной части. При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание, что осужденная не лишена возможности реализовывать вышеназванные нужды путем существующего автобусного сообщения.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не усматривает. Приговор следует признать законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. 389.13, ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Верещагинского районного суда Пермского края (постоянное судебное присутствие в с. Сива) от 29 сентября 2025 года в отношении ФИО1 изменить, снизив размер подлежащей взысканию с ФИО1 в пользу А. компенсации морального вреда до 750 000 рублей.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденной ФИО1 и адвоката Москалева О.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалоб (представлений) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы (представления) подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: