РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 июля 2019 года г.Петрозаводск 

Петрозаводский городской суд Республики Карелия в составе председательствующего судьи Мамонова К.Л. при секретаре Морозовой А.П. с участием представителя истицы ФИО1, представителя ответчиков ФИО2 и третьих лиц ФИО3 и ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к Управлению Федеральной службы судебных приставов по Республике Карелия и Федеральной службе судебных приставов о взыскании денежных сумм, 

установил:

ФИО5, оспаривая бездействие судебного пристава-исполнителя, обратилась в суд с требованиями к Управлению Федеральной службы судебных приставов по Республике Карелия о возмещении материального и морального вреда, причиненного невозможностью выехать ДД.ММ.ГГГГ за пределы Российской Федерации. В обоснование заявления указано на неосведомленность истицы о состоявшемся в отношении неё постановлении об установлении временного ограничения на выезд из Российской Федерации. 

В качестве соответчика по спору привлечена Федеральная служба судебных приставов.

В судебном заседании полномочный представитель истицы и третье лицо ФИО3 указанные требования поддержали, настаивая на взыскании 100.345 руб. 62 коп. в возмещение убытков и 50.000 руб. компенсации морального вреда. Представитель ответчиков и третье лицо ФИО4, возражая против иска, сослались на его безосновательность.

Заслушав прибывших на разбирательство лиц, исследовав представленные письменные материалы, а также гражданское дело Петрозаводского городского суда Республики Карелия № и исполнительное производство №, суд не находит правовых оснований для удовлетворения рассматриваемого обращения.

В соответствии с положениями ч. 2 ст. 27 и ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации каждому гарантировано право свободно выезжать за пределы Российской Федерации, которое может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Среди прочего такое ограничение в режиме ст.ст. 15 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» и 67 Федерального закона «Об исполнительном производстве» допустимо в отношении лица, уклоняющегося от исполнения обязательств, наложенных на него судом.

ФИО5 – должник с ДД.ММ.ГГГГ по исполнительному производству №, находящемуся в настоящее время в работе Межрайонного отдела судебных приставов по особым исполнительным производствам Управления Федеральной службы судебных приставов по Республике Карелия, об обязании освободить земельный участок с кадастровым номером 10:01:0070101:10. В рамках данного производства постановлением судебного пристава-исполнителя ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ истице сроком до ДД.ММ.ГГГГ был ограничен выезд из Российской Федерации.

Обозначенное постановление не отменялось, истицей в специальной процедуре не оспаривалось и уполномоченными инстанциями незаконным не признавалось. Доказательства, свидетельствующие о его правовой несостоятельности, не представлены и в настоящем деле, в то время как условия для принятия в отношении ФИО5 такого ограничения объективно имелись – решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от ДД.ММ.ГГГГ, в связи с которым возбуждено исполнительное производство, не исполнено до сих пор. А исследованные документы указывают, что действия судебного пристава-исполнителя в части вынесения постановления об установлении временного ограничения на выезд должника из Российской Федерации согласуются с положениями ст. 64 Федерального закона «Об исполнительном производстве», совершены в соответствии с действующим законодательством и направлены как на создание условий для применения мер принудительного исполнения, так и на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе. 

Согласно ст.ст. 53 Конституции Российской Федерации, 12, 15, 16, 1064 и 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать возмещения причиненного ему ущерба от незаконных действий федеральных государственных органов и их должностных лиц. Такое возмещение, в том числе компенсация по правилам ст.ст. 151, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации морального вреда, – бремя казны Российской Федерации через соответствующего главного распорядителя средств федерального бюджета, в данном случае – через Федеральную службу судебных приставов (ст. 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, пп. 1 п. 3 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации, п. 6 Положения о Федеральной службе судебных приставов, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года № 1316), поэтому в иске к Управлению Федеральной службы судебных приставов по Республике Карелия следует отказать как к ненадлежащему ответчику.

По самостоятельным позициям несостоятелен иск и в остальной своей части.

Применение такой гражданско-правовой ответственности как компенсация морального вреда, по общему правилу, возможно только при установлении нарушения личных неимущественных прав потерпевшего. Фактически же, как указывает и сторона истицы, имело место умаление имущественных прав ФИО5, а в таких случаях компенсация морального вреда допустима лишь по прямому предписанию закона (ч. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации) – к рассматриваемым обстоятельствам подобные особые законодательные оговорки не относимы. Собственно же ограничение свободы передвижения истицы, как отмечено, правомерно, то есть исключает в пользу нее какие-либо возмещения или компенсации в силу прямого установления ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности только за незаконные действия. По этой же причине несостоятельны требования о спорных убытках касательно их мотивации непосредственно постановлением от ДД.ММ.ГГГГ.

Вместе с тем обоснование иска базируется в том числе на суждении о незаконном бездействии судебного пристава-исполнителя по уведомлению ФИО5 о введенном ограничении на выезд из России, когда понесенные истицей расходы на организацию несостоявшегося семейного (с учетом совместной поездки с супругом ФИО3 и несовершеннолетней дочерью 

<

данные изъяты>) путешествия по Финляндии, Германии и Португалии на общую сумму 100.345 руб. 62 коп. явились её убытками из-за выявившейся на государственной границе ДД.ММ.ГГГГ невозможности выехать за пределы страны. Однако и применительно к этому обоснованию суд не усматривает какой-либо неправомерности со стороны службы судебных приставов.

Единственной возлагаемой действующим законодательством на судебного пристава-исполнителя обязанностью по отношению к должнику, которая вытекает из факта вынесения постановления о временном ограничении на выезд из Российской Федерации, является оперативное (не позднее дня, следующего за днем вынесения постановления) направление (но не вручение) должнику копии этого постановления (п. 10 ст. 67 Федерального закона «Об исполнительном производстве»). Данное предписание закона, хотя и с незначительной просрочкой, было выполнено – копия постановления направлена ФИО5 по адресу её жительства ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается списком простых почтовых отправлений Федерального государственного унитарного предприятия «Почта России» от ДД.ММ.ГГГГ №.

Обозначенная просрочка удовлетворению иска служить не может, поскольку это упущение не стоит в прямой причиной связи с претерпеванием истицей истребуемых ею убытков. Не разделяется судом и позиция о недолжной форме направления документа.

Так, по мнению, истицы и её представителя, рассматриваемая переписка с ФИО5 могла вестись только заказной почтовой корреспонденцией. Однако такая позиция не вытекает из закона, а оснований полагать, что выписка из почтового реестра отправлений является ненадлежащим доказательством, у суда не имеется, тем более, что положениями Федерального закона «Об исполнительном производстве» не запрещено направление постановлений судебного пристава простой почтовой корреспонденцией, и её неполучение адресатом не свидетельствует о незаконности действий этого должностного лица. Предположение о том, что письмо могло не направляться вовсе, исходя из ч. 2 ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации формировать судебные выводы не может. Вопрос же установления календарной даты, с которой должник считается получившим корреспонденцию (для чего только почтового реестра, с очевидностью, недостаточно), когда это важно, в частности, для определения момента начала срока обжалования действий судебного пристава-исполнителя, в разрешаемой ситуации юридического значения не имеет.

Как следует из материалов исполнительного производства, ФИО5 еще в августе 2018 года была ознакомлена с постановлением о его возбуждении, тогда же предъявляла его суду, инициируя приостановление исполнительного производства (л.д. 117-119 т. 4 дела №). Пунктом 2 данного постановления должнику устанавливался срок для добровольного исполнения, равный 5 дням, а в пункте 6 должник предупрежден о том, что в случае неисполнения в установленный для добровольного исполнения срок без уважительных причин содержащихся в исполнительном документе требований в отношении него могут быть установлены временные ограничения, в том числе, на выезд его из Российской Федерации. То есть, действуя разумно, проявляя должную степень заботливости и осмотрительности (например, ознакомившись с материалами исполнительного производства), истица могла избежать наступление негативных для неё последствий.

Ссылка на гл. 4 Федерального закона «Об исполнительном производстве» об извещениях и вызовах удовлетворению иска также не служит. Наряду с тем, что нормы данной главы допускают использование судебным приставом-исполнителем почтовой связи, по своему прямому содержанию и смыслу они регулируют вопросы уведомления (извещений и вызовов) о будущих событиях. Направление же документов о состоявшихся решениях регламентировано отдельно, применительно к ограничениям о выезд за рубеж – п. 10 ст. 67 закона и разделом 4.8 Инструкции по делопроизводству в Федеральной службе судебных приставов, утвержденной Приказом Федеральной службы судебных приставов от 10 декабря 2010 года № 682, то есть не требуют в обязательном порядке ни заказной формы почтового отправления, ни применения уведомления о вручении. При этом соблюдение установлений, вытекающих из Писем Федеральной службы судебных приставов от 28 января 2008 года № 12/01-830-НВ и от 26 октября 2009 года № 12/01-17258-СВС, на которые также обращает внимание сторона истицы, в исполнительном производстве № обеспечено – о возбуждении исполнительного производства должник был уведомлен и о возможности ограничения выезда из Российской Федерации предупрежден, переписка с ним велась по совпадающим адресам регистрации и указанному в исполнительном документе. Альтернативный адрес проживания ФИО5 судебному приставу-исполнителю не приводился.

Наконец, ошибочным оценивается подход истицы, вытекающий из возможности применения в её деле конкретных судебных прецедентов – наряду с тем, что последние не формируют источники, перечисленные в ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, они увязаны с отличными исходными обстоятельствами и, как следствие, с сугубо индивидуальным правоприменением.

В Российской Федерации классифицированы и систематизированы объекты адресации, соответствующие правила обязательны как для государственных ведомств, так и для органов почтовой связи (Федеральный закон «О федеральной информационной адресной системе и о внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», Правила присвоения, изменения и аннулирования адресов, утвержденные Постановлением Правительства Российской Федерации от 19 ноября 2014 года № 1221, Классификатор адресов Российской Федерации, Государственный адресный реестр и т.д.). Причем, в основе этих правил такое цифровое и (или) буквенно-цифровое обозначение объекта адресации, которое позволяет его идентифицировать. Классификация же по уровню «дом» допускает дополнительное указание корпуса, обозначаемого не только числами, но и буквенными индексами (литерами). Как следствие, в нормативном режиме соответствующие части адреса «дом №» и «дом №, корпус А» (в том числе в сокращении) равнозначны, то есть вопреки позиции представителя ФИО5 редакция написания её адреса «

<

адрес>», примененная ответчиками при оформлении отправления от ДД.ММ.ГГГГ юридически корректна, к отказу в приеме письма почтовой службой либо его возврату адресанту она не привела при том, что иную корреспонденцию по аналогичным образом написанному адресу истица получала.

При таких обстоятельствах заявленные ФИО5 требования признаются необоснованными, в удовлетворении её иска следует отказать.

Учитывая изложенное изложенного и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении иска ФИО5 к Управлению Федеральной службы судебных приставов по Республике Карелия и Федеральной службе судебных приставов о взыскании денежных сумм отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Карелия через Петрозаводский городской суд Республики Карелия в течение одного месяца.

Судья К.Л.Мамонов