ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 4-г-43/2019

г. Якутск «30» августа 2019 года

Президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе:

председательствующего – Летучих Л.Е.,

членов президиума – Александровой Р.С., Кулагина А.А.,Оконешниковой М.М., 

с участием прокурора: Алексеевой А.Е.,

при секретаре Одинцовой И.Н.,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу представителя истца ФИО1 – ФИО2, кассационное представление и.о. прокурора Республики Саха (Якутия) ФИО3 по гражданскому делу по иску ФИО1 к государственному бюджетному учреждению Республики Саха (Якутия) «Мирнинская центральная районная больница», федеральному государственному бюджетному учреждению «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова» о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Александровой Р.С., выслушав пояснения истца ФИО1, её представителя ФИО2, заключение прокурора Алексеевой А.Е., полагавших судебные акты подлежащими отмене, президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия),

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском о солидарном взыскании с ответчиков компенсации морального вреда, а также материального ущерба, ссылаясь в обоснование заявленных требований на то, что _______ года умерла её дочь – Л., _______ года рождения. По мнению истца, смерть её дочери наступила вследствие допущенных дефектов оказания медицинской помощи в ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница» и ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова». Истец ссылалась на некачественное (несвоевременное, неквалифицированное и неполное) оказание медицинских услуг её дочери Л., которое привело к позднему диагностированию у нее «********» и «********» и несвоевременному их лечению, а также указывая на наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врачей указанных медицинских учреждений, и наступлением смерти ребёнка, ссылалась на причинение ей нравственных страданий, в связи с чем, просила взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., а также материальный ущерб в размере 180 988 рублей 60 коп.

Решением Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 21 декабря 2018 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 04 марта 2019 года, в удовлетворении иска отказано. 

В кассационной жалобе представитель истца ФИО1 – ФИО2 просит об отмене указанных судебных постановлений и принятии нового решения, ссылаясь на то, что выводы судов об отказе в иске основаны на неправильном применении норм материального и процессуального права, судами не дана правовая оценка всем обстоятельствам дела, из которых следует, что медицинскими работниками допущено ненадлежащее оказание медицинской помощи дочери истца.

В кассационном представлении и.о. прокурора Республики Саха (Якутия) ФИО3 просит об отмене указанных судебных постановлений, ссылаясь на то, что выводы судов об отказе в иске основаны на неправильном применении норм материального и процессуального права, судами не дана оценка всем обстоятельствам дела, из которых следует, что работниками медицинский учреждений допущено ненадлежащее оказание медицинской помощи ее дочери.

Кассационная жалоба поступила в Верховный суд Республики Саха (Якутия) 05 июня 2019 года. По запросу судьи Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 24 июня 2019 года истребованное для проверки дело поступило в Верховный Суд Республики Саха (Якутия) 08 июля 2019 года. Кассационное представление поступило в Верховный суд Республики Саха (Якутия) 14 августа 2019 года. Определениями судьи Верховного Суда Республики Саха (Якутия) Н. от 05 августа 2019 года и 16 августа 2019 года кассационные жалоба и представление с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Верховного Суда Республики Саха (Якутия).

В соответствии со статей 387 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее - ГПК РФ) основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения норм материального и процессуального права допущены судами при рассмотрении данного дела.

Как следует из обстоятельств дела, ФИО1 в период с 03 октября 2016 года по 09 марта 2017 года неоднократно обращалась в ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница» за оказанием медицинской помощи ее дочери Л., _______ года рождения, в связи с ее жалобами на ********.

Начиная с 03 октября 2016 года в результате обращений в ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница» были проведены обследования Л., включая лечение в дневном стационаре с 03 октября 2016 года по 10 октября 2016 года, а также в условиях стационара с 14 октября 2016 года по 22 октября 2016 года с постановкой клинического диагноза: «********».

На очередное обращение 26 ноября 2016 года с жалобами на боли дочери в ********, ей также поставлен диагноз: «********». 

27 февраля 2017 года истец с дочерью обратились с ********, поставлен диагноз: «********», направлена в стационар больницы. 

07 марта 2017 года после осмотра врача-******** ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница», получена рекомендация обратиться к врачу-********. 

09 марта 2017 года больная направлена к врачу-********, с рекомендацией проведения ******** для уточнения диагноза. 

20 марта 2017 года истец с дочерью вылетели в г..........., и в этот же день были приняты в ******** больницу на диагностику. 

24 марта 2017 года проведена операция: ********. Поставлен диагноз: «********».

С 17 апреля 2017 года по 03 декабря 2017 года находились в ГБУЗ «********», где Л. поставлен диагноз: «********».

03 декабря 2017 года вылетели на лечение в .......... по направлению, проходили лечение в ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова».

_______ года дочь истца Л. умерла.

В связи с обращением истца по факту некачественного оказания медицинской помощи ее дочери, Территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Республике Саха (Якутия) (далее – ТО Росздравнадзора по РС(Я)) проведена внеплановая документарная проверка ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница», по результатам которой 13 марта 2018 года составлен соответствующий акт № .... 

Указанной проверкой выявлены нарушения обязательных требований, установленных нормативно-правовыми актами Министерства здравоохранения РФ, в частности:

1) в период с 03 октября 2016 года по 27 февраля 2017 года при осуществлении медицинского наблюдения за больным ребенком с неуточненным диагнозом и отсутствием положительной динамики не были приняты меры по дообследованию и представлению пациента на врачебную комиссию для своевременного направления на специализированное лечение; 

2) в нарушение п. 1.2 приказа Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (далее - приказ № 203н) не проводилась оценка своевременности оказания медицинской помощи, правильности выбора методов диагностики, лечения, степени достижения запланированного результата больному ребенку в детском отделении, в кабинете детского врача-********; 

3) преемственность в оказании медицинской помощи осуществлена на ненадлежащем уровне;

4) ведение медицинской документации осуществлено на ненадлежащем уровне:

- сведения об анамнезе, жалобы, объективный статус больного ребенка детским врачом-******** оформлены не в полном объеме. Добровольное информированное согласие на медицинское вмешательство оформлено без подписи врача;

- в дневниках наблюдения больного ребенка не отражены сведения об анамнезе заболевании и жизни ребенка, объективные данные в полном объеме (описание кожи и слизистые, описание лимфоузлов, результаты пальпации органов брюшной полости, костно-мышечной системы, не проводилась интерпретация лабораторных исследований в динамке (ОАМ, ОАК).

- в нарушение подпункта «з» п. 2.2 приказа № 203н установлен клинический диагноз на основании неполных данных анамнеза, осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования, результатов консультаций врачей-специалистов, предусмотренных клиническими рекомендациями «Федеральный клинические рекомендации по оказанию медицинской помощи детям с реактивным артритом» (Главный внештатный специалист педиатр Минздрава России академик РАН ФИО4, 2015). Лечащим врачем не приняты меры по дообследованию больного ребенка (исследование на иммуноглобулины, маркеры инфекционных заболеваний, УЗИ сустава, МРТ).

При наличии болевого синдрома, ******** детским врачом-******** не приняты меры по полному обследованию ребенка согласно «Клиническим рекомендациям по диагностике лимфоденопатий» (II Конгресс гематологов России, апрель 2014). Диагностические мероприятия проведены не в полном объеме (анамнез жизни, анамнез заболевании, определение маркеров вирусных заболеваний, серологическая диагностика, иммунохимические исследования сыворотки крови и мочи, КТ, биопсия) (т.3, л.д. 81-96). 

По результатам проведенной проверки ТО Росздравнадзора по РС (Я) в адрес ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница» внесено предписание об устранении выявленных нарушений № ... (т.3 л.д.97-99).

Определением Мирнинского районного суда РС(Я) от 10 августа 2018 года по ходатайству представителя истца ФИО2 по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено АНО «Центр медицинских экспертиз».

Как следует из заключения экспертизы от 10 октября 2018 года диагнозы Л. в ГБУ РС(Я) «Мирнинская ЦРБ» были установлены правильно, поскольку каких-либо характерных диагностических данных для установления позже диагноза: «********» у ребенка на момент обращения в ГБУ РС(Я) «Мирнинская ЦРБ» выявлено не было, установленные диагнозы не являются результатом ненадлежащего качества оказания медицинской помощи Л.; данный диагноз устанавливается с использованием высокотехнологических диагностических исследований (при проведении цитогенетического исследования) в условиях крупного диагностического центра, абсолютно невозможного на базе ГБУ РС(Я) «Мирнинская ЦРБ»; были своевременно проведены госпитализация, лечение и перевод больной, а также преемственность лечения в лечебных учреждениях г..........., г..........., г..........., т.к. сразу после верификации диагноза «********» ребенок лечился именно по принципу последовательности и преемственности этапов, а именно согласно общепринятых протоколов; причиной смерти явился «********»; непосредственной причиной смерти явилось осложнение вышеописанного основного заболевания – «********», между ******** заболеванием и наступлением смерти ребенка имеется прямая причинно-следственная связь; ухудшение состояния ребенка Л. было вызвано характером и тяжестью установленного у нее заболевания – «********», и поэтому согласно п. 24 приказа МЗиСР РФ от 24 апреля 2008 года №194н не рассматривается как причинение вреда здоровью; каких-либо фактов некачественного (ненадлежащего) оказания Л. медицинской помощи врачами к ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница», ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова» не установлено; объективные данные представленных для экспертизы медицинских документов свидетельствуют о том, что медицинская помощь Л. была оказана надлежащим образом («правильно»), согласно соответствующим протоколам, что, однако, не смогло предотвратить неблагоприятного исхода развития имевшегося у нее тяжелого ******** заболевания (т. 4, л.д. 3-228).

При этом в имеющейся в материалах дела рецензии (заключении специалиста) Некоммерческого партнерства «********» № ... от 05 декабря 2018 года сделан вывод о том, что указанное заключение экспертизы от 10 октября 2018 года произведено с нарушениями действующего законодательства, методик (методических рекомендаций) проведения данного вида исследований, в связи с чем, его выводы не могут использоваться при принятии юридически значимых и процессуальных решений (т.5, л.д. 162-195). 

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований по тем основаниям, что отсутствует причинно-следственная связь между действиями медицинских работников и причинением вреда истцу, наступлением смерти её дочери.

Оставляя названное решение без изменения судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) согласилась с выводами суда первой инстанции, сославшись на отсутствие в заключении экспертизы каких-либо фактов оказания дочери истца некачественной (ненадлежащей) медицинской помощи врачами ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница», ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова».

Между тем, выводы судебных инстанций основаны на неправильном толковании и применении норм материального права к спорным отношениям и сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.

В соответствии с положениями статьи 41 Конституции РФ, пунктом 21 статьи 2, пунктом 9 части 5 статьи 19, части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием обращения в суд с требованием о компенсации причиненного морального вреда и возмещении материального ущерба явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) дочери истца - Л., приведшее, по мнению истца, к ее смерти; причинение в связи с этим нравственных страданий.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их правовой взаимосвязи с нормами Конституции РФ, Семейного кодекса РФ, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 6 февраля 2007 года № 6), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац 2 пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы 3 и 4 пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница», ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова» должны были доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1 в связи со смертью её дочери Л., медицинская помощь которой была оказана ненадлежащим образом.

Между тем, по настоящему делу суды первой и апелляционной инстанций неправильно истолковали и применили к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения по компенсации морального вреда, причиненного гражданину, в системной взаимосвязи с нормативными положениями, регламентирующими обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи.

В нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленумов Верховного Суда РФ, судебные инстанции возложили на истца бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания Л. медицинской помощи и наличия причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи Л., допущенными ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница», ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Петрова» и наступившей смертью Л., в то время как ответчики не представили доказательств, подтверждающих отсутствие их вины в оказании Л. медицинской помощи, не соответствующей установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения РФ).

При таких обстоятельствах, вывод суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между дефектами, допущенными медицинскими учреждениями при оказании медицинской помощи дочери истца Л. и ее смертью, нельзя признать правомерным, так как он сделан без учета приведенных положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан», статей 151, 1064, 1068 ГК РФ и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. 

При смерти пациента нарушается неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

ФИО1 в исковом заявлении и при рассмотрении дела в суде указывала на то, что в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи и лечения и последовавшей смерти дочери, ей причинен существенный моральный вред. Считает, что жизнь дочери можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи.

Судами в нарушение положений статьи 67 ГПК РФ не дана правовая оценка акту проверки ТО Росздравнадзора по РС(Я) от 13 марта 2018 года, в котором были указаны факты некачественного оказания медицинской помощи Л. медицинским учреждением первичного звена, и рецензии (заключение специалиста) Некоммерческого партнерства «********» № ... от 05 декабря 2018 года.

При этом суды необоснованно не усмотрели в заключении экспертной комиссии АНО «Центр медицинских экспертиз» от 10 октября 2018 года какой-либо неполноты, неясности или противоречий, в связи с чем сомнений в правильности или обоснованности данного заключения у судов не возникло.

Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении»).

В данном случае юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования ФИО1 заявленных исковых требований положениями Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статьями 151, 1064, 1068 ГК РФ и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, являлось выяснение обстоятельств, касающихся того, могли ли выявленные дефекты оказания ГБУ РС(Я) «Мирнинская центральная районная больница» медицинской помощи Л. повлиять на своевременность и правильность постановки ей диагноза, назначения соответствующего лечения и развитие летального исхода от «********», а также определение степени нравственных и физических страданий ФИО1 с учетом фактических обстоятельств причинения ей морального вреда и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ею переживаний в результате ненадлежащего оказания её дочери медицинской помощи, наблюдения за ее страданиями от боли на протяжении длительного времени (с октября 2016 года по декабрь 2017 года) и ее последующей смертью.

От выяснения данных обстоятельств зависело правильное разрешение судом спора по требованиям ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, материального ущерба, однако суд первой инстанции эти юридически значимые обстоятельства не определил и не установил.

Таким образом, вывод суда первой инстанции об отсутствии доказательств, подтверждающих наличие причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи Л. по вине работников ответчиков и причинением истцу морального вреда, не основан на законе.

Суд апелляционной инстанции допущенные судом первой инстанции нарушения норм права не исправил, фактически уклонился от повторного рассмотрения дела по требованиям ФИО1, а лишь повторил в апелляционном определении выводы суда первой инстанции. 

В связи с изложенным, обжалуемые судебные постановления нельзя признать законными, поскольку они приняты с существенным нарушением норм материального и процессуального права, повлиявшими на исход дела, без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов ФИО1, что согласно статье 387 ГПК РФ является основанием для отмены вступивших в законную силу судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное и рассмотреть дело в соответствии с требованиями закона, подлежащего применению к возникшим правоотношениям, и в соответствии с нормами гражданского процессуального законодательства.

Руководствуясь ст.ст.387, 388 и 390 ГПК РФ, президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия),

ПОСТАНОВИЛ:

кассационную жалобу представителя истца ФИО1 – ФИО2, кассационное представление и.о. прокурора Республики Саха (Якутия) ФИО3 – удовлетворить.

Решение Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 21 декабря 2018 года, апелляционное определение Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 04 марта 2019 года по данному делу отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Председательствующий Л.Е. Летучих