АПЕЛЛЯЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

№ 22-24/2017

21 февраля 2017 года

г. Чита

Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе: председательствующего Соседова Д.Е., судей – Гребенкина И.П. и Даутова М.Ф., при секретаре судебного заседания Сухановой О.Ю., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Парфёнова В.Ю. на постановление Читинского гарнизонного военного суда от 14 октября 2016 года и апелляционным представлению военного прокурора Читинского гарнизона Р. и жалобе названного защитника на приговор указанного суда первой инстанции от 9 декабря 2016 года, согласно которому военнослужащий войсковой части 00000 

<

...>

ФИО1, 

<

...>, несудимый, 

<

...>, 

<

...>,

осуждён по ч. 1 ст. 285 УК РФ к наказанию в виде лишения права занимать на государственной службе и в органах местного самоуправления должности, связанные с осуществлением функций представителя власти либо выполнением организационно-распорядительных полномочий, на срок четыре года.

Заслушав доклад судьи Соседова Д.Е., кратко изложившего содержание постановления и приговора, существо апелляционных представлений и жалоб, возражений на них, выслушав выступления прокурора – военного прокурора отдела военной прокуратуры Восточного военного округа 

<

...> ФИО2, осуждённого ФИО1 и защитника – адвоката Парфёнова В.Ю. в поддержание, соответственно, доводов представления, дополнительного представления и жалоб по изложенным в них мотивам, а также потерпевшего Б.П.М. и его представителя С.Р.В., оставивших принятие решения по представлениям и жалобам на усмотрение суда, окружной военный суд

у с т а н о в и л:

ФИО1 признан виновным в злоупотреблении должностными полномочиями, совершённом при следующих, изложенных в приговоре, обстоятельствах.

В июне 2016 года ФИО1, являясь должностным лицом – 

<

...> войсковой части 00000, будучи заинтересован в отсутствии негативных последствий для себя и командования части по результатам проверок по факту членовредительства, совершённом военнослужащим, проходящим службу по призыву, желая угодить командованию, создав видимость благополучия в воинской части, решил скрыть факт причинения рядовым Б.П.П. себе телесного повреждения, указав в качестве причин происхождения последнего недостоверные сведения о его получении при повседневных (бытовых) обстоятельствах по неосторожности самого Б.П.П.

С этой целью в первом часу 7 июня 2016 года в помещении приёмного отделения 

<

...> военного клинического госпиталя ФИО1, используя свои служебные полномочия вопреки интересам службы, в нарушение требований ст. 71 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 19, 24, 78, 81, 82, 117 Устава внутренней службы Вооружённых Сил РФ и пп. 351, 594 Руководства по медицинскому обеспечению Вооружённых Сил РФ на мирное время, утверждённого приказом Начальника тыла Вооружённых Сил РФ – заместителя Министра обороны РФ от 15 января 2001 года № 1, совершил следующее. Зная о том, что его подчинённый Б.П.П. примерно в 21 час 6 июня 2016 года в казарме подразделения в условиях психотравмирующей для него ситуации целенаправленно причинил себе телесное повреждение, прыгнув со второго яруса кровати головой вниз, при направлении в военный госпиталь Б.П.П. скрыл истинные обстоятельства намеренного причинения последним себе травмы, сообщив врачу приёмного отделения, что Б.П.П. получил телесные повреждения случайно, упав с кровати во сне.

В результате этого Б.П.П., нуждающийся в психологической помощи, то есть мерах, направленных на профилактику психических заболеваний, сохранение и укрепление его психического здоровья, а также психиатрическом освидетельствовании, наблюдении и обследовании в психиатрическом стационаре, был помещён в травматологическое отделение военного госпиталя, где такая помощь ему не оказывалась, тогда как при развившемся у него в этом отделении психическом расстройстве он также был лишён психиатрической помощи необходимой ему уже непосредственно в форме лечения, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов Б.П.П.

В ходе судебного разбирательства судом постановлением от 14 октября 2016 года была назначена дополнительная посмертная комплексная психолого-психиатрическая судебная экспертиза в отношении Б.П.П.

В апелляционном и дополнительном апелляционном представлениях военный прокурор Читинского гарнизона Р., считая приговор постановленным в нарушение требований ст. 297 УПК РФ, просит отменить его и направить дело на новое судебное разбирательство в тот же суд первой инстанции, приводя в обоснование следующие доводы. ФИО1 обвинялся в использовании своих служебных полномочий из иной личной заинтересованности, повлекшем тяжкие последствия в виде гибели 8 июня 2016 года в военном госпитале военнослужащего по призыву Б.П.П., находившемся в состоянии, предрасполагающем к суициду, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 285 УК РФ. Государственный обвинитель – помощник военного прокурора Читинского гарнизона Б. в судебном заседании необоснованно и неверно предложил суду переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 3 на ч. 1 ст. 285 УК РФ. При этом он сослался на выводы экспертов, изложенные в дополнительной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизе, проведённой по инициативе суда. В частности, согласно заключению экспертов самоубийство Б.П.П. в данном конкретном случае не является следствием неоказания ему психиатрической и (или) психологической помощи, так как имело место быть острая ситуационная невротическая реакция, в результате которой Б.П.П. совершил неожиданные для окружающих суицидальные действия. Вместе с тем в ходе проведения экспертизы вопрос о психическом состоянии Б.П.П. в период совершения им суицидальных попыток в полной мере не исследован. При этом государственным обвинителем и судом не были приняты во внимание иные доказательства, свидетельствующие о наличии причинной связи между действиями ФИО1, который желал избежать огласки и возможных негативных последствий для себя и командования воинской части, в связи с попыткой самоубийства Б.П.П., и наступившими последствиями в виде смерти последнего. Так, в приговоре не приведена оценка показаниям свидетеля П.И.В. – заведующего психиатрическим отделением военного госпиталя о том, что, если бы дежурному врачу госпиталя, куда был доставлен Б.П.П., были бы известны обстоятельства получения последним травмы (умышленный прыжок вниз головой со второго яруса кровати), то он был бы помещён в психиатрическое отделение, где было бы исследовано его психическое состояние здоровья, оказана надлежащая и необходимая психиатрическая помощь. При этом психиатрическое отделение военного госпиталя является профилированным, больные там находятся под строгим надзором и механизм совершения суицида исключён, в том числе путём падения из окна, поскольку окна оборудованы решётками и само отделение расположено на первом этаже. Также в нарушение п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» гарнизонный военный суд не дал оценки и не указал мотивы, по которым он не учёл показания допрошенных в ходе судебного заседания свидетелей Х., М.А.А., С.А.М., М.Р.К. и Л.. Между тем из показаний названных свидетелей следует, что ФИО1, зная истинные обстоятельства и причины получения Б.П.П. травмы, соответствующим должностным лицам об этом не сообщил. В случае же наличия информации при поступлении Б.П.П. в военный госпиталь о том, что данный военнослужащий самостоятельно совершил действия, направленные на причинение себе вреда жизни и здоровью, то ему должна была быть оказана экстренная психиатрическая помощь в соответствующих условиях. Не дана судом оценка и заключению военно-уставной экспертизы от 29 августа 2016 года и показаниям эксперта Б.Е.И., согласно которым, исходя из данных о том, что ФИО1 знал об истинных обстоятельствах и причинах получения Б.П.П. травмы, был обязан внести эти сведения в его медицинскую книжку и сообщить об этом медицинским работникам приёмного отделения военного госпиталя для установления точного диагноза и избрания дальнейшей тактики лечения.

С учётом изложенного военный прокурор полагает, что, имеющиеся по делу противоречия, не позволили суду первой инстанции установить фактические обстоятельства совершённого ФИО1 преступления, которые повлияли на исход дела и правильность применения уголовного закона, определения вида и размера наказания.

Кроме того, в дополнительном апелляционном представлении его автор указывает на то, что судом были допущены и иные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие отмену приговора судом апелляционной инстанции. Так, вопреки требованиям ч. 3 ст. 229 УПК РФ, судебное заседание без проведения предварительного слушания назначено до истечения 3 суток со дня получения обвиняемым копии обвинительного заключения, что повлекло нарушение права ФИО1 обратиться в суд с ходатайством о проведении предварительного слушания. В вводной части приговора суд указал ч. 1 ст. 285 УК РФ, однако дело было направлено в суд по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 этой же статьи уголовного закона.

Защитником – адвокатом Парфёновым поданы апелляционные жалобы, в которых он, выражая несогласие с указанными выше постановлением и приговором, считает их незаконными и необоснованными и приводит в подтверждение следующие доводы. Суд сделал неправильный вывод о том, что назначенная 14 октября 2016 года экспертиза должна быть признана дополнительной, поскольку, имеющееся в материалах дела заключение комиссии экспертов в отношении Б.П.П., было дано в рамках уголовного дела по факту доведения последнего до самоубийства, а обстоятельства настоящего уголовного дела экспертному исследованию не подвергались. Постановление же следователя от 1 августа 2016 года о соединении названных дел в одно производство юридического значения не имеет, так как проведено с нарушением требований ст. 153 УПК РФ и в силу ст. 75 этого же Кодекса является недопустимым доказательством. Суд не воспользовался возможностью возвращения уголовного дела прокурору для устранения данного недостатка, в связи с чем назначенная дополнительная судебная экспертиза должна быть признана «первичной». Кроме того, описательно-мотивировочная часть постановления необъективно отражает существо дела, а именно показания ФИО1, данные им в ходе судебного заседания. В основу приговора положены неподтверждённые выводы о наличии у Павлова иной личной заинтересованности в использовании своих служебных полномочий вопреки интересам службы, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан. При этом ФИО1 не обладал теми полномочиями, злоупотребление которыми вменено ему в вину, и сделал всё возможное и необходимое для выполнения своих обязанностей.

В связи с этим автор апелляционных жалоб просит постановление изменить, исключив из него указания на описание ФИО1 поведения Б.П.П. перед получением травмы и дополнительный характер экспертизы, определив её как первичную, а приговор – отменить и постановить по делу оправдательный приговор ввиду отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления.

Военным прокурором Читинского гарнизона Р. на апелляционные жалобы поданы возражения, в которых он, выражая несогласие с жалобами, просит оставить их без удовлетворения.

Рассмотрев уголовное дела, обсудив и проверив доводы апелляционных представлений и жалоб, а также возражений на них, выслушав выступления сторон, окружной военный суд приходит к следующему.

В силу положений п. 3 ч. 8 ст. 246 УПК РФ государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может изменить обвинение в сторону смягчения путём переквалификации деяния в соответствии с нормой Уголовного кодекса РФ, предусматривающей более мягкое наказание.

Из уголовного дела следует, что органами следствия действия ФИО1 были квалифицированы по ч. 3 ст. 285 УК РФ.

Вместе с тем государственный обвинитель перед окончанием судебного следствия, а затем и, выступая в прениях сторон, предложил переквалифицировать действия осуждённого на ч. 1 ст. 285 УКРФ, поскольку обвинение по ч. 3 ст. 285 УК РФ не нашло своего подтверждения в силу отсутствия причинно-следственной связи между содеянным ФИО1 и наступившими последствиями в виде самоубийства Б.П.П.

Согласно ст. 246 УПК РФ изменение обвинения в сторону смягчения предопределяет принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем.

С учётом изложенного суд первой инстанции на законных основаниях согласился с позицией, высказанной государственным обвинителем.

Такое изменение обвинения не нарушает право ФИО1 на защиту, так как при указанном изменении квалификации преступления объём нового обвинения уменьшается, составляет лишь часть ранее вменённого преступления, а санкция ч. 1 ст. 285 УК РФ не устанавливает более сурового наказания.

При этом государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона изложил суду мотивы изменения обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания. Суд же рассмотрел указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразил в протоколе судебного заседания. В частности, потерпевший Б.П.М. и его представитель С.Р.В. возражений против изменения обвинения не имели (т. 5 л.д. 61 - 63).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 10 марта 2016 года № 457-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан 

<

...>, 

<

...> и 

<

...> на нарушение конституционных прав частью третьей статьи 124, частями седьмой и восьмой статьи 246 и статьей 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» государственный обвинитель – поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу должностное лицо органа прокуратуры – является единственной процессуальной фигурой, выполняющей в судебном разбирательстве функцию уголовного преследования со стороны государства. Если государственный обвинитель изменяет обвинение на менее тяжкое, то фактически состязательность процесса в соответствующей части прекращается. Кроме того, в рамках состязательного процесса и подсудимый, и его защитник выстраивают свою позицию, сообразуясь с объёмом предъявленного обвинения, поддержанного государственным обвинителем в судебном заседании. При этом изменение обвинения в сторону смягчения должно быть мотивированным и обоснованным ссылкой на предусмотренные законом основания. В свою очередь, суд, принимая решение, обусловленное позицией государственного обвинителя, обязан не просто рассмотреть мотивы его действий, но и в процедуре, отвечающей требованиям состязательности, установить обоснованность такого изменения, для чего необходимо исследовать обстоятельства дела, проверить и оценить собранные и представленные суду доказательства. Лишь по результатам этой процедуры может быть принято судебное решение, законность, обоснованность и справедливость которого возможно проверить в вышестоящем суде.

Суд же апелляционной инстанции, установив, что позиция государственного обвинителя, изменившего обвинение в сторону смягчения, очевидно ошибочна и что фактические обстоятельства, на которые он ссылается при изменении обвинения, равно как и обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении либо установленные в ходе судебного разбирательства, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления, и при наличии жалобы потерпевшего на приговор, которой инициирован апелляционный пересмотр уголовного дела и в которой поставлен вопрос об ухудшении положения обвиняемого, вправе отменить приговор и вернуть уголовное дело прокурору, указав при этом согласно части 1.3 статьи 237 УПК Российской Федерации обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления. Это позволяет суду апелляционной инстанции избежать подтверждения юридической силы решения суда первой инстанции, которое он считает неправосудным, что соответствует правовым позициям, изложенным Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 июля 2013 года № 16-П и Определении от 14 января 2016 года № 15-О.

Между тем окружной военный суд не усматривает оснований для признания позиции государственного обвинителя, изменившего обвинение в сторону смягчения, очевидно ошибочной, поскольку таковая была им надлежащим образом мотивирована и обоснована, исходя из фактических обстоятельств, установленных в ходе судебного разбирательства, с учётом дополнительного заключения комиссии экспертов от 25 ноября 2016 года № 290.

Приведённый же военным прокурором в апелляционном и дополнительном апелляционном представлениях довод относительно того, что государственным обвинителем и судом первой инстанции не были приняты во внимание иные доказательства, исследованные в ходе судебного разбирательства, является несостоятельным. Так, согласно содержанию протокола судебного заседания и постановленного по делу приговора все доказательства, представленные сторонами, были на условиях состязательности исследованы в судебном заседании и получили надлежащую оценку в итоговом судебном решении. При этом государственный обвинитель и гарнизонный военный суд на законных основаниях руководствовались принципами о том, что все неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу, а обвинительный приговор – не может быть основан на предположениях, которые, по сути, и изложены автором апелляционных представлений.

Вместе с тем ссылки в дополнительном апелляционном представлении на допущенные судом первой инстанции нарушения Уголовно-процессуального кодекса РФ, касающиеся несоблюдения срока назначения судебного заседания и неправильного указания в вводной части приговора части ст. 285 УК РФ, предусматривающей ответственность за преступление, в совершении которого обвинялся ФИО1, следует признать соответствующими действительности.

Однако сторона защиты воспользовалась своим правом и заявила ходатайство о проведении предварительного слушания, в удовлетворении которого судом было отказано (т. 3 л.д. 341 и т. 4 л.д. 1, 2), что в дальнейшем ФИО1 и его защитник не обжаловали. Указанная же ошибка при изложении вводной части приговора может быть исправлена самим судом, постановившем приговор, в порядке и по правилам, предусмотренным гл. 47 УПК РФ.

Что касается доводов апелляционных жалоб адвоката Парфёнова, то нарушений процессуальных требований при соединении в одно производство уголовных дел, возбуждённых в отношении неустановленных лиц (по факту доведения до самоубийства Б.П.П. – по признакам преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ) и в отношении ФИО1 (по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 285 УК РФ), из представленных материалов не усматривается. Так, соединение дел произведено, поскольку, по мнению следствия, имелись достаточные основания полагать, что вышеуказанные преступления совершены одним лицом – ФИО1. В дальнейшем же следователь прекратил уголовное преследование по ст. 110 УК РФ в отношении неустановленных лиц (в связи с отсутствием события преступления) и продолжил уголовное преследование в отношении ФИО1 по ч. 3 ст. 285 УК РФ.

Назначенная по инициативе суда 14 октября 2016 года экспертиза правильно в соответствии с ч. 1 ст. 207 УПК РФ определена как дополнительная, исходя из того, что возникли новые вопросы в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела и её производство было поручено тем же экспертам. При этом оснований для исключения из числа доказательств первоначального заключения комиссии экспертов от 22 июля 2016 года № 206 не имеется.

Относительно необъективного отражения в обжалованном постановлении показаний подсудимого ФИО1, то по данном вопросу гарнизонным военным судом 22 декабря 2016 года вынесено соответствующее постановление. Согласно этому судебному акту отклонены замечания защитника – адвоката Парфёнова на протокол судебного заседания, изложенные в его жалобе на постановление Читинского гарнизонного военного суда от 14 октября 2016 года.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласить с выводами суда, приведёнными в приговоре, о наличии у Павлова иной личной заинтересованности.

Так, в обоснование мотива содеянного осуждённым гарнизонный военный суд сослался на показания свидетеля П. и самого ФИО1 о том, что в случае выявления факта причинения военнослужащим себе какого-либо повреждения командованием назначается комиссия, которая проводит соответствующее разбирательство. По итогам проверки должностные лица, в том числе и медицинской службы, которые допустили нарушения законодательных требований, привлекаются к ответственности (т. 5 л.д. 102, 103). Другие доказательства, подтверждающие наличие у осуждённого иной личной заинтересованности, в приговоре не приведены и в материалах уголовного дела отсутствуют.

Между тем содержание данных показаний указывает лишь на сам порядок действий командования при выявлении факта причинения военнослужащему травмы, а поэтому не может, бесспорно, свидетельствовать о том, что у осуждённого имелся умысел, обусловленный какой-либо личной заинтересованностью.

Наряду с этим в приговоре приведены показания свидетелей К. и С.И.С. о том, что после сообщения Б.П.П. осуждённому причин, по которым он прыгнул с кровати с целью причинить себе вред, ФИО1 лишь выразил своё удивление такому неадекватному поведению при столь незначительной ситуации и продолжил его осмотр (т. 5 л.д. 101).

Согласно показаниям свидетеля С.И.С., данным им в ходе судебного заседания, по прибытии ФИО1 вечером 6 июня 2016 года в казарму подразделения он и К., а затем и сам Б.П.П. рассказали ФИО1 о причинах, по которым Б.П.П. прыгнул с кровати. В ответ на этом, ФИО1 удивился, что «из-за такого пустяка» Б.П.П. так поступил (т. 4 л.д. 79, 80).

Таким образом, достоверных данных, свидетельствующих о том, что ФИО1 преднамеренно уклонился от исполнения своих должностных обязанностей, преследуя иную личную заинтересованность, по делу не установлено.

При таких обстоятельствах дела суд апелляционной инстанции считает, что ФИО1, являясь должностным лицом, не исполнил свои обязанности, а именно не сообщил дежурному врачу истинные обстоятельства и причины получения травмы рядовым Б.П.П., вследствие небрежного отношения к службе, что повлекло за собой существенное нарушение прав и законных интересов последнего.

К тому же, о ненадлежащем исполнении ФИО1 своих обязанностей по должности непосредственно указано в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого и обвинительном заключении (т. 3 л.д. 306, 350).

Исходя из этого, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что содеянное ФИО1 следует квалифицировать по ч. 1 ст. 293 УК РФ, переквалифицировав с ч. 1 ст. 285 УК РФ.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, в том числе смягчающие наказание, а также сведения, положительно характеризующие личность виновного, окружной военный суд полагает необходимым назначить осуждённому наказание в виде штрафа.

При определении размера штрафа суд учитывает, что совершённое ФИО1 преступление отнесено уголовным законом к категории небольшой тяжести, осуждённый проходит военную службу по контракту и размер его ежемесячного денежного довольствия составляет 

<

...> рублей. В собственности он имеет жилые помещения и автомобиль, а его супруга трудоустроена. Вместе с тем Павлов из семейного бюджета ежемесячно выплачивает ссуду в сумме 

<

...> рублей и на его иждивении находится малолетний ребёнок.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 389.13 - 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 и 389.35 УПК РФ, окружной военный суд

о п р е д е л и л:

постановление Читинского гарнизонного военного суда от 14 октября 2016 года о назначении дополнительной судебной экспертизы по уголовному делу в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Приговор Читинского гарнизонного военного суда от 9 декабря 2016 года в отношении ФИО1 изменить: переквалифицировать его действия с ч. 1 ст. 285 на ч. 1 ст. 293 УК РФ и назначить по этой статье штраф в размере 

<

...> рублей.

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные представления и жалобу – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное определение могут быть обжалованы в вышестоящий суд в порядке, установленном гл. 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий Д.Е. Соседов

Судьи: И.П. Гребенкин

М.Ф. Даутов