УИД 69MS0021-01-2023-001466-33

Дело № 10-1-4/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

28 августа 2025 года г. Андреаполь

Западнодвинский межрайонный суд Тверской области в составе:

председательствующего судьи Гриднева В.Р., 

при секретаре судебного заседания Малышевой Л.Н.,

с участием прокурора Андреапольского района Тверской области Шульчева И.А.,

потерпевшего К.Д.П.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Саламатина О.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу представителя потерпевшего К.Д.П. - адвоката Спиридовича И.А. на постановление мирового судьи судебного участка № 1 Тверской области от 16 мая 2025 года, которым постановлено уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекратить в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Гражданский иск по делу не заявлен,

Заслушав доклад судьи Гриднева В.Р., выслушав мнение потерпевшего, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, мнение подсудимого и его защитника, прокурора, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, полагавших необходимым постановление мирового судьи оставить без изменения, суд 

установил:

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего – адвокат Спиридович И.А. просит постановление суда отменить и возвратить дело прокурору, в ее обоснование указывает, что согласившись с предложенной обвинением квалификацией деяния по части 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации, мировой судья в обжалуемом постановлении не дал оценки доводам защиты о наличии в действиях подсудимого признаков состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В постановлении необоснованно отражено, что потерпевший К.Д.П. и его представитель оставили решение вопроса о прекращении дела на усмотрение суда, поскольку в действительности сторона потерпевшего настаивала на причинении последнему тяжкого вреда здоровью, что в свою очередь влечет соответствующие правовые последствия. Кроме того, в подтверждение своей позиции мировой судья в обжалуемом постановлении приводит содержание заключения эксперта № 72/12 от 23 мая 2023 года, однако данное заключение не могло быть положено в основу постановления в силу того, что по делу назначалась повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, согласно которой законность квалификации действий подсудимого по статье 112 Уголовного кодекса Российской Федерации не вытекает, а напротив из нее усматривается факт причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего. При этом доводы стороны потерпевшего о наличии оснований для предъявления подсудимому обвинения в совершении более тяжкого преступления судом не опровергнуты и необоснованно не приняты во внимание, учитывая, что в повторном экспертном заключении установлен факт причинения тяжкого вреда здоровья К.Д.П. в виде отслоения сетчатки глаза. В тоже время эксперт сделал вывод о том, что у потерпевшего до травмы имелось заболевание миопия, указав, что в марте 2023 года у него установлено снижение зрения на правый глаз, выявлены отслойка сетчатки, отрыв от зубчатой линии правого глаза, потребовавшие оперативного вмешательства.

Однако при поступлении в ГБУЗ «Нелидовская ЦРБ» 14 января 2023 года зрительные функции у пострадавшего не были нарушены, глазное дно просматривалось полностью, врачом офтальмологом выставлен диагноз «Контузия, гематома век, кровоизлияние в конъюнктиву правого глаза легкой степени». При стационарном лечении в ГБУЗ «Нелидовская ЦРБ» в период с 14 января 2023 года по 20 января 2023 года у потерпевшего отслойка сетчатки глаза выявлена не была, а зрительные функции не были ухудшены. В основу выводов экспертов положены вероятностные суждения, которые допускают влияние травмы на отслойку сетчатки глаза, что само по себе образует причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью. Согласно выводам эксперта ФИО2 у К.Д.П. до получения травмы имелось заболевание миопия, а полученная травма правого глаза (контузия легкой степени) могла увеличить риск развития отслойки сетчатки глаза. Вместе с этим, у потерпевшего до травмы такого заболевания не было, ни в одном из медицинских документов такой диагноз ему не выставлялся, лечение не назначалось. Помимо прочего комиссия экспертов не ответила на вопрос о наличии причинно-следственной связи между полученной травмой и патологией зрения, учитывая, что сама по себе установленная экспертами патология зрения является тяжким вредом здоровью (т. 1, л.д. 169-170).

Защитник-адвокат Саламатин О.В. представил возражения на апелляционную жалобу, в которых полагал ее не подлежащей удовлетворению, указав, что заболевание «миопия» является близорукостью. Понятие «миопия» является общедоступным в сети «Интернет» и разночтений данного понятия не имеется. Данное заболевание развивается, как правило, из-за удлинения глазного яблока. Все участника судебного разбирательства могли наблюдать, что потерпевший присутствовал в судебных заседаниях в очках. Кроме того, наличие данного заболевания подтверждает представленная им документация из ФГБУ «НХМЦ им. Н.И. Пирогова» МЗ РФ от 03 февраля 2020 года, о чем и говорит эксперт офтальмолог в заключении № 72/12 от 23 мая 2023 года. В заключении эксперта также встречается термит «Артефакия глаза» - состояние глаза после операции по имплантации искусственного хрусталика (интраокулярной линзы, ИОЛ). Таким образом, при проведении судебно-медицинской экспертизы установлено, что у потерпевшего имелась близорукость средней степени задолго до 14 января 2023 года. Также потерпевшему в период с 31 июля по 31 августа 2023 года проводилась операция с имплантацией ИОЛ, на момент прохождения потерпевшим лечения в ГБУЗ «Нелидовская ЦРБ» в период с 14 по 20 января 2023 года отслойка сетчатки глаза не выявлена. Следовательно, у экспертов отсутствовали объективные основания утверждать, что потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, причинно-следственная связь между действиями ФИО3 и ухудшением зрения у потерпевшего не установлена, поскольку наличие близорукости у последнего само по себе влечет ухудшение зрения. Обладая информацией о своих заболеваниях, потерпевший настоял на проведении повторной судебно-медицинской экспертизы, длительность которой обусловлена ее сложностью, в свою очередь судом приняты все необходимые процессуальные действия для ее проведения. При таких обстоятельствах считает, что оспариваемое постановление является законным и обоснованным, вынесенным при соблюдении всех процессуальных прав потерпевшего (т. 1, л.д. 177-178).

Уголовное дело в отношении ФИО1 поступило в суд с обвинительным заключением, согласно которому он обвинялся в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

Прекращение уголовного преследования регламентировано статьей 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, согласно пункту 2 части 1 которой уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращается в связи с прекращением уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 - 6 части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. 

Уголовное дело в отношении ФИО1 по части 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации мировым судьей было прекращено на основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с истечением срока давности уголовного преследования. 

Согласно разъяснению, данному в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» в редакции от 29 ноября 2016 года - в случае, если во время судебного разбирательства будет установлено обстоятельство, указанное в пункте 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд прекращает уголовное дело и (или) уголовное преследование только при условии согласия на это подсудимого. При этом не имеет значения, в какой момент производства по делу истекли сроки давности уголовного преследования. 

Приведенные положения Закона, регламентирующие порядок прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности уголовного преследования, судом первой инстанции соблюдены в полном объеме. 

Как следует из протокола судебного заседания от 16 мая 2025 года, мировым судьей на обсуждение участников процесса поставлен вопрос о возможности прекращения уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования, ФИО1 согласился на прекращение уголовного дела и уголовного преследования в связи с истечением срока давности, пояснил, что последствия такого прекращения ему понятны и он согласен на прекращение уголовного дела по указанным нереабилитирующим основаниям (т. 2, л.д. 151-153). 

В силу требований части 2 статьи 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. 

Инкриминируемое преступление было совершено 14 января 2023 года. 

В силу пункта «а» части 1 статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, на положения которой обоснованно сослался суд первой инстанции, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести (часть 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации) истекло два года. 

Таким образом, срок давности привлечения к уголовной ответственности на день принятия судом обжалуемого решения, истек. 

В совершении каких-либо иных преступных действий обвинение ФИО1 не предъявлялось. 

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего не указывает, какие нормы уголовно-процессуального и уголовного закона были нарушены, либо неверно применены при принятии решения о прекращении уголовного дела, уголовного преследования в отношении ФИО1 в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Несогласие стороны потерпевшего с тяжестью причиненного К.Д.П. вреда здоровью в рассматриваемом случае не ставит под сомнение выводы, изложенные в обжалуемом постановлении о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО1 в связи с истечением срока давности, и не влечет признание указанного постановления незаконным и необоснованным, исходя из следующего. 

По ходатайству прокурора в судебном заседании суда апелляционной инстанции допрошена эксперт ФИО4, предупрежденная об ответственности за дачу заведомо ложных заключения и показаний по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая подтвердила выводы заключения судебной экспертизы № 1-25/29-24 по третьему вопросу и письменные пояснения к заключению экспертизы, показав, что отслойка сетчатки глаза является заболеванием, которое может возникнуть у любого человека, но факторами риска ее развития в первую очередь являются миопия, травма и отсутствие хрусталика. К.Д.П. не ослеп сразу же после полученной травмы, но в данном случае нельзя отрицать тот факт, что травма могла усугубить отслойку сетчатки глаза. После полученной травмы у него не снижалось зрение в течение месяца, поэтому нельзя говорить о прямой взаимосвязи между полученной травмой и снижением зрения.При наличии у пациента миопии, говорить о том, что конкретно вызвало отслойку сетчатки глаза сложно. Данный пациент мог потерять зрение не от удара, а в результате отрицательного результата многократных операций, связанных с отслойкой сетчатки, при этом непонятна причина проведения такого большого количества операций сложно. Поскольку она сама является оперирующим хирургом, то занимается оперативным лечением отслойки сетчатки глаза, которая, как правило, может возникнуть, если пациент плохо соблюдает режим после проведенной операции, например, плохо лежит, что увеличивает риск рецидива отслойки сетчатки глаза. В данном случае, она видела, что у пациента также образовались новые разрывы, то есть когда он поступил на операцию, то видел на 20%, не ослепнув после удара. В ФГБУ «Национальный медико-хирургический Центр имени Н.И. Пирогова» К.Д.П. выставлен диагноз «травматическая отслойка сетчатки» на основании анамнеза, то есть со слов пациента. Отслойка сетчатки глаза выглядит одинаково, в независимости от того, в результате чего она возникла, травма это или просто близорукость. После операции зрение у К.Д.П. было 20%, но после этого ему провели еще три операции, и как результат у него снизилось зрение. В данном случае нельзя объективно сказать, что конкретно глаз ослеп в результате удара, здесь много факторов, в том числе фактор миопии, которая увеличивает риск отслойки сетчатки глаза. Полученная травма, возможно, явилась усугубляющим действием, однако какие-либо данные осмотров пациента в межоперационный период, чтобы понять, почему снизилось зрение, отсутствуют. Перед операцией К.Д.П. не был слепым. Кроме того, у К.Д.П. имеется астигматизм, то есть правый глаз видел плохо всегда. Поскольку данный пациент не представил данных о том, как видел глаз до операции, она вызывала его повторно для подтверждения данных о том, что у него была миопия. Миопия у К.Д.П. была еще до получения им травмы. Миопия – заболевание, связанное с увеличением размера глаз. Кроме того, при осмотре К.Д.П. в ФГБУ «Национальный медико-хирургический Центр имени Н.И. Пирогова» с его же слов записано, что у него с детства имеется заболевание миопия. К.Д.П. проходил осмотр в данном учреждении перед операцией. Для подтверждения миопии достаточно провести специальное обследование с помощью оптического прибора, который автоматически считает и определяет размер глаза с помощью оптического луча. Размер правого глаза был больше левого. На левом глазу достоверная близорукость, которая проверена с помощью стекол. Правый глаз видел хуже, чем левый, параллельно рассчитан искусственный хрусталик, который имплантирован пациенту, и его размер составлял 15,5, то есть данный хрусталик предназначен для пациентов с миопией. На основании достоверных данных я подтверждаю, что у данного пациента была миопия, которая не могла развиться одномоментно. Помимо этого, у К.Д.П. установлено наличие астигматизма, то есть врожденное искривление роговицы, что усугубляет миопию. Астигматизм никаким образом не влияет на отслойку сетчатки глаза, однако влияет на качество зрения, то есть пациенту необходимо постоянно носить очки для коррекции зрения. В данном случае пациент не представил при осмотре медицинские сведения о том, какое у него было зрение не была, в связи с чем миопию необходимо было подтверждать специальными методами. Точно могу сказать, что у К.Д.П. зрение снижено с детства, и он должен был корректировать его очками. В свою очередь миопия прогрессирует с возрастом, а астигматизм, как правило, врожденное заболевание. Отслойка сетчатки глаза не связана с увеличением глаза, она возникает в результате движения стекловидного тела, которое тянет за собой сетчатку, может вызывать ее разрыв. Движение стекловидного тела может происходить у человека произвольно. Отслойка сетчатки глаза может возникнуть у любого человека, риск ее возникновения могут увеличить как миопия, так и травма. Повторное обследование К.Д.П. было обусловлено тем, что я в своем заключении указала о возможной причинно-следственной связи между травмой и наличием близорукости, но поскольку пациент не представил соответствующие медицинские документы, мне пришлось подтверждать данное обстоятельство в ходе дополнительного обследования. К.Д.П. отказывался представить документы, подтверждающие наличие у него миопии. У данного пациента миопия не могла развиться в период с января 2023 года по 2025 год, она возникла у него давно, поскольку размер глаза не может так увеличиться после травмы, это медленный и постепенный процесс. 

Как следует из заключения эксперта № 72/12 от 23 мая 2023 года, К.Д.П. причинены телесные повреждения, не имеющие признаков опасности для жизни в момент причинения, легкой и средней степени тяжести вреда здоровью. Посттравматическая отслойка сетчатки с отрывом от зубчатой линии правого глаза, снижение остроты зрения правого глаза до 0,03 н/к не имеют признаков опасности для жизни в момент причинения, влекут за собой значительную стойкую утрату общей трудоспособности на 20%, в связи с чем оцениваются как вред здоровью средней тяжести (т. 1, л.д. 93-101). 

Согласно заключению эксперта отдела сложных экспертиз № 1-25/29-24 от 11 февраля 2025 года К.Д.П. причинены телесные повреждения, не причинившие вред здоровью, и повреждения средней тяжести. В марте 2023 года у К.Д.П. установлено снижение зрения на правый глаз, выявлены отслойка сетчатки, отрыв от зубчатой линии правого глаза, потребовавшие оперативного вмешательства.При поступлении в ГБУЗ «Нелидовская ЦРБ» 14 января 2023 года зрительные функции у пострадавшего нарушены не были, глазное дно полностью просматривалось, врачом офтальмологом выставлен диагноз «Контузия, гематома век, кровоизлияние в конъюнктиву правого глаза легкой степени». При стационарном лечении в период с 14 по 20 января 2023 года в ГБУЗ «Нелидовская ЦРБ» данных об отслойки сетчатки глаза у пациента не установлено, зрительные функции ухудшены не были.

По результатам офтальмологических осмотров от 25 октября 2024 года и 03 февраля 2025 года установлено, что у пострадавшего на момент травмы имелась миопия обоих глаз, более высокая справа, сопровождающаяся снижением остроты зрения.

Поскольку при проведении судебно-медицинской экспертизы в отношении живого лица, имеющего какое-либо предшествующее травме заболевание, учитывается только вред, причиненный здоровью человека, вызванный травмой и причинно с ней связанный, а возникшая у К.Д.П. отслойка сетчатки правого глаза с отрывом зубчатой линии возникла в отсроченном периоде, наиболее вероятно, как осложнение, имевшегося заболевания глаз «миопия», то не состоит в причинно-следственной связи с полученной травмой, поэтому не может учитываться при оценке степени тяжести вреда, причиненного здоровью пострадавшего. При этом нельзя исключать, что травма правого глаза (контузия легкой степени) могла увеличить риск развития отслойки сетчатки, но убедительно об этом говорить нельзя (т. 2, л.д. 72-125).

Суд апелляционное инстанции учитывает, что выводы, содержащиеся в вышеуказанных экспертных заключениях, относительно степени тяжести полученных потерпевшим К.Д.П. телесных повреждений, понятны, каких-либо существенных противоречий не содержат, оснований сомневаться в их объективности и научной обоснованности у суда не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, экспертное заключение № 72/12 от 23 мая 2023 года недопустимым доказательством по уголовному делу не признавалось, при этом реализация стороной потерпевшего возможности ходатайствовать о проведении дополнительной либо повторной экспертизы с постановкой дополнительных вопросов перед экспертом, предоставлении эксперту дополнительных материалов само по себе о недопустимости данного заключения эксперта как доказательства не свидетельствует. 

То обстоятельство, что в экспертном заключении, сделанном на стадии предварительного расследования, отслойка сетчатки глаза оценена как вред здоровью средней тяжести, а в повторной судебно-медицинской экспертизе отслойка сетчатки глаза не учитывалась экспертами при оценке степени тяжести вреда, причиненного здоровью пострадавшего, не ставит под сомнение законность и обоснованность обжалуемого постановления, поскольку из содержания данных экспертных заключений не усматривается выводов относительно получения потерпевшим травм, квалифицирующихся как тяжкий вред здоровья. 

Кроме того, при проведении повторной судебно-медицинской экспертизы эксперты ознакомились с представленным потерпевшим заключением специалиста № 52/08-20223 ООО «Клиника медико-криминалистических исследований» г. Москва от 28 августа 2023 года согласно выводам которого снижение остроты зрения правого глаза у К.Д.П. в результате полученной травмы соответствует тяжкому вреду здоровья, однако данное заключение не доказывает неправильность или необоснованность имеющихся в деле экспертных заключений, поскольку является лишь частным мнением лица, не привлеченного к участию в деле в качестве специалиста, носит предположительный характер и не может являться допустимым доказательством по делу, опровергающим выводы заключения судебной экспертизы.

С доводами апеллянта о вероятностном характере выводов экспертов в своем заключении от 11 февраля 2025 года № 1-25/29-24 в части установления причинно-следственной связи между возникшей отслойкой сетчатки правого глаза и имевшегося у К.Д.П. заболевания «миопия» суд апелляционной инстанции согласиться не может, поскольку как пояснила эксперт в суде апелляционной инстанции риск возникновения отслойки сетчатки глаза возрастает как при наличии миопии, так и при травме глаза, но поскольку в течение месяца с момента полученной травмы у потерпевшего зрение не снижалось, а впоследствии он перенес несколько операций на данный глаз, то возникшая отслойка сетчатки глаза наиболее вероятно явилась осложнением имеющегося у К.Д.П. заболевания «миопия», а полученная травма в свою очередь могла способствовать увеличению риска ее развития. 

Вышеназванные экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и правилами проведения судебных экспертиз на основании представленной медицинской документации; необходимости в постановке перед экспертами каких-либо других дополнительных вопросов, имеющих значение для дела и не разрешенных в ходе проведения повторной экспертизы по делу, у мирового судьи не имелось. 

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии у К.Д.П. миопии до получения травмы глаза также не нашли своего подтверждения в суде апелляционной инстанции, опровергаются выводами эксперта ФИО2, основанными на результатах проведенного исследования глаз потерпевшего, и которая в суде апелляционной инстанции пояснила, что переднезадний размер обоих глаз К.Д.П. не мог увеличиться до установленных значений (

<

данные изъяты> мм – правый глаз; 

<

данные изъяты> мм – левый глаз) в период с января 2023 года до момента проведенного ею исследования. Более того, сам К.Д.П. в судебном заседании суда апелляционной инстанции опроверг доводы апелляционной жалобы об отсутствии у него миопии, пояснив, что в 2020 году ему выписывался рецепт на очки с линзами -0,5 и -0,75. 

Таким образом, позиция представителя потерпевшего о том, что действиями подсудимого К.Д.П. был причинен тяжкий вред здоровью, выразившийся в отслойки сетчатки с отрывом от зубчатой линии правого глаза, опровергается совокупностью исследованных доказательств.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что в соответствии с положениями Постановления Конституционного суда Российской Федерации от 02 марта 2017 года № 4-П согласие потерпевших на прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования не является обязательным условием, в связи с чем несогласие потерпевшего и его представителя с квалификацией инкриминируемого деяния не могло служить препятствием для прекращения судом первой инстанции уголовного дела по вышеуказанному основанию. 

Гражданский иск по делу не заявлен.

Вопрос о распределении процессуальных издержек по выплате вознаграждения защитнику-адвокату Бучушкан А.П. за участие в рассмотрении уголовного дела разрешен мировым судьей в постановлении от 07 июля 2025 года (т.1, л.д. 212, т. 2, л.д. 185-187).

Вещественных доказательств по делу не имеется. 

С учетом изложенного, вопреки доводам представителя потерпевшего, у мирового судьи отсутствовали законные основания для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии со статьей 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено на законных основаниях, существенных нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену обжалуемого постановления, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вместе с тем, в резолютивной части постановления мирового судьи допущена описка, а именно указано на обвинение ФИО1 по части 1 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации вместо части 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая носит явно технический характер, что не влияет на правильного судебного решения, поскольку из описательно-мотивировочной части постановления следует, что уголовное дело рассматривалось в отношении ФИО1, обвиняемого по части 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При таких обстоятельствах постановление мирового судьи судебного участка № 1 Тверской области от 16 мая 2025 года подлежит изменению в указанной части. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

постановил:

Постановление мирового судьи судебного участка № 1 Тверской области от 16 мая 2025 года изменить, в абзаце первом резолютивной части постановления считать ФИО1, обвиняемым в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 112 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В остальной части постановление мирового судьи судебного участка № 1 Тверской области от 16 мая 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя потерпевшего К.И.Л. - адвоката Спиридовича И.А. без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу в день его вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам, установленным главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, во Второй кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу.

В случае принесения жалобы (представления) на постановление суда апелляционной инстанции стороны вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий В.Р. Гриднев