№ 2-257/2018 

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации 

город Красноярск 13 июня 2018 года 

Октябрьский районный суд г. Красноярска в составе: 

председательствующего судьи Шатровой Р.В., 

при секретаре Шенфельд Е.И., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договоров дарения, свидетельств о государственной регистрации прав собственности недействительными, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительными договора дарения Х, заключенного 28 ноября 2013 года между ней и ФИО3, договора дарения квартиры, заключенного 16 июля 2015 года между ФИО3 и ФИО2, признании недействительными свидетельств о государственной регистрации прав собственности. Требования мотивировала тем, что на момент совершения сделки по дарению принадлежащей ей квартиры она была не способна понимать значение своих действий и руководить ими. До момента смерти ФИО3 успела подарить квартиру своей дочери – ФИО2, однако последняя в жилье не нуждается, фактически в ней не проживает, сдает в аренду. Она (истец), если и подарила квартиру, то для проживания в ней, а не с целью сдачи в аренду, она (истец) и сама в настоящее время могла сдавать жилье в аренду и получать прибыль (т. 2 л.д. 24 – 25). 

14 мая 2018 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю. 

В судебное заседание истец ФИО1 не явилась, о месте и времени судебного заседания была извещена, доверила представлять свои интересы своему представителю ФИО4, которая в судебном заседании на удовлетворении иска настаивала, указывая на то обстоятельство, что ФИО1 не помнит о сделке, за месяц до подписания договора дарения квартиры она проходила лечение в НУЗ «Дорожная клиническая больница» в отделении неврологии; указанные обстоятельства уже сами по себе свидетельствуют о том, что на момент совершения сделки ФИО1 находилась в состоянии, в котором она была не способна понимать значение своих действий. 

В судебное заседание ответчик ФИО2 не явилась, о месте и времени судебного заседания была извещена, доверила представлять свои интересы своему представителю ФИО5, которая в судебном заседании против удовлетворения иска возражала, ссылаясь на то обстоятельство, что в момент совершения оспариваемой сделки ФИО1 полностью понимала значение своих действий, ФИО1 и ФИО3 длительный период времени являлись коллегами и подругами, ФИО1 встречала ФИО3 с ее новорожденной дочерью ФИО2 из роддома, вместе отмечали праздники, семья ФИО3 всегда помогала истцу, покупали ей продукты, ухаживали за ней, когда последняя находилась в больнице, с момента подписания договора дарения квартиры несли расходы по ее содержанию. Кроме того, указала на пропуск истцом срока исковой давности. 

В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю не явился, о месте и времени судебного заседания был извещен, направил в адрес суда ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие. 

При указанных обстоятельствах суд считает возможным рассмотреть дело при данной явке. 

Выслушав представителя истца ФИО1 – ФИО4, представителя ответчика ФИО2 – ФИО5, исследовав материалы дела, суд считает необходимым в удовлетворении исковых требований отказать. 

В соответствии с ч. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Согласно ч. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Судом установлено, что на основании справки жилищно-строительного кооператива «Красноярочка» № 22 от 02 декабря 2007 года ФИО1 являлась собственником Х, общей площадью 53,4 кв.м (т. 1 л.д. 53 – 54). 

28 ноября 2013 года между ФИО1 и ФИО3 заключен договор дарения, согласно которому ФИО1 подарила ФИО3 принадлежащую ей на праве собственности Х (т. 1 л.д. 70 – 71). 

В соответствии с п. 8 договора дарения стороны заявили, что не ограничены судом в дееспособности и не признаны недееспособными, не страдают заболеваниями, препятствующими понимать существо подписываемого ими договора, способны понимать значение своих действий и их юридические последствия, настоящая сделка совершена добровольно, не под влиянием обмана, насилия или угрозы, отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор на крайне невыгодных условиях. 

Как следует из п. 3 договора дарения, в соответствии с выпиской из домовой книги и финансово-лицевого счета на регистрационном учете в вышеуказанной квартире состоит ФИО6, который по соглашению сторон приобретает право бессрочного проживания в вышеуказанном жилом помещении. 

ФИО6 умер 17 июля 2016 года, до момента смерти он проживал в Х (т. 1 л.л. 30). 

16 июля 2015 года между ФИО3 и ФИО2 заключен договор дарения, согласно которому ФИО3 подарила своей дочери – ФИО2 Х (т. 1 л.д. 81 – 82). 

27 октября 2015 году после совершения сделки ФИО3 умерла. 

14 июля 2017 года ФИО1 00.00.0000 года рождения вступила в брак с А8 00.00.0000 года рождения. 

В настоящее время ФИО1 проживает в принадлежащей ей на праве собственности Х. 

Определением Октябрьского районного суда г. Красноярска от 12 февраля 2018 года по делу была назначена амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение экспертизы поручено КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1». 

Обращаясь в суд с требованием о признании недействительным договора дарения квартиры от 28 ноября 2013 года, сторона истца ссылается на то обстоятельство, что в момент подписания договора ФИО1 находилась в тяжелом психическом, физическом состоянии, не осознавала последствий совершаемой сделки. 

В соответствии с ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. 

Разрешая спор по существу, суд считает необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, поскольку доказательств того, что в момент совершения сделки ФИО1 находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, суду не представлено. Напротив, согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1» выявленные индивидуально-психологические особенности испытуемой ФИО1 такие как некоторое снижение критических способностей, возрастные изменения протекания всей психической деятельности, эмоциональная адекватность сложившейся ситуации в целом и ситуации исследования в частности, устойчивая склонность к самооправданию и избеганию конфликтов, излишняя склонность к самооправданию и избеганию конфликтов, излишняя общительность и доверчивость, просоциальная личностная направленность, активность, потребность во взаимопонимании, ориентированность на собственное мнение – проявляются у испытуемой в рамках закономерных возрастных изменений. Имеющиеся у ФИО1 соматические заболевания (ишемическая болезнь сердца, гипертония) и однократное указание врача-психиатра на «умеренно-выраженные изменения личности с астено-неврозоподобными расстройствами в результате сосудистого поражения центральной нервной системы и соматических заболеваний без психоза» характеризуются постепенным нарастанием симптоматики, то есть состояние подэкспертной к настоящему времени должно было значительно измениться. Однако, состояние и самочувствие ФИО1 остается стабильным, в медицинской документации не зафиксировано их ухудшения ни в настоящее время, ни в юридически значимый период. Учитывая данные экспериментально-психологического исследования, текущее состояние подэкспертной, полноценное социальное взаимодействий с окружающей действительностью, сохранные способности к самообслуживанию, передвижению, с наибольшей долей вероятности можно утверждать, что в юридически значимый период (28.11.2013 года) ФИО1 также достаточно ориентировалась в сложившейся ситуации, сохраняла адекватную оценку и смысловое восприятие сделки, а, следовательно, она была способна к свободному волеизъявлению и могла понимать значение своих действий и руководить ими. Психическое состояние ФИО1 в момент совершения сделки характеризовалось достаточной сохранностью социальных функций, интеллектуально-мнестической, эмоционально-волевой сфер, а также критических и прогностических способностей. На момент подписания договора дарения от 28 ноября 2013 года, с учетом ее психофизического, эмоционального состояния, ФИО1 могла правильно воспринимать происходящие с ней события, полностью и правильно понимать содержание договора и совершаемой сделки, полностью осознавать суть и юридические последствия. Признаков патологической внушаемости, особенностей психики, которые могли повлиять на принятие ею решения о совершении сделки, ФИО1 не обнаруживает. 

Согласно пояснениям судебно-психиатрического эксперта ФИО7, данных в судебном заседании, она являлась врачом-докладчиком при дачи судебного-психиатрического заключения, занималась сбором анамнеза, лично осматривала ФИО1, оценивала ее состояние. Указала, что, несмотря на возраст – на момент совершения сделки ФИО1 находилась в возрасте 84 лет и ряд соматических заболеваний, на момент совершения сделки 28 ноября 2013 года она психическим расстройством не страдала и не страдает в настоящее время, болезненного состояния психики, препятствовавшего правильному восприятию ею окружающей действительности, у нее не имелось, более шести месяцев с момента подписания договора подэкспертная ни к неврологу, ни к терапевту не обращалась. То обстоятельство, что с 23 октября 2013 года по 31 октября 2013 года ФИО1 находилась на стационарном лечении в НУЗ «Дорожная клиническая больница» в отделении неврологии с диагнозом «преходящее нарушение мозгового кровообращения по типу транзиторной ишемической атаки», не свидетельствует о том, что в момент совершения следки 28 ноября 2013 года она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, так как из медицинской документации следует, что в течение 12 часов с момента поступления в больницу 23 октября 2013 года нарушение мозгового кровообращения редуцировалось, то есть пришло в норму, в связи с чем данное нарушение мозгового кровообращения не могла повлиять на психофизическое состояние ФИО1 в момент подписания договора дарения квартиры. 

Из пояснений психолога-эксперта ФИО8, данных в судебном заседании, следует, что она является клиническим психологом, проводила экспериментальное исследование ФИО1 в рамках судебной экспертизы, изучала внимание, память, мышление ФИО1 Указала, что у подэкспертной отмечается снижение памяти в результате возрастных изменений, однако грубые изменения памяти, мышления отсутствуют. ФИО1 при беседе поясняла, что длительный период времени она общалась с ФИО3, понимала, что дарит квартиру, лично присутствовала при сделке, ездила в Управление Росреестра по Красноярскому краю. Возможно, ФИО1 не помнит нюансы, однако в целом помнит о сделке. ФИО1 ведомым человеком не является, ее невозможно в чем-то убедить либо заставить что-либо сделать без ее желания. 

Из пояснений свидетелей А11, А12, А13, А14, А15, А16, данных в судебном заседании 12 февраля 2018 года, также следует, что в юридически значимый период времени с 2012 года по 2015 года они периодически общались с ФИО1, характеризуют ее общительной, адекватной, доброжелательной, им известно, что ФИО1 длительный период времени находилась в дружеских отношениях с ФИО3 

Таким образом, доказательств нахождения ФИО1 в момент подписания договора дарения квартиры 28 ноября 2013 года в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, а так же доказательств выбытии имущества из владения ФИО1 помимо ее воли, суду не представлено. 

Довод истца о том, что она подарила принадлежащую ей Х именно ФИО3, между тем, до момента смерти ФИО3 успела подарить жилое помещение своей дочери – ФИО2, в настоящее время ФИО2 в жилье не нуждается, в подаренной квартире не проживает, в то время, как она (истец) бы могла сдавать жилое помещение в аренду и получать доход, правового значения для разрешения спора не имеет. Факт несогласия с тем, как распоряжается подаренной квартирой новый собственник, не может являться основанием для признания сделки недействительной. 

Кроме того, стороной ответчика заявлено о пропуске истцом срока исковой давности. 

В соответствии с ч. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. 

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. 

Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда этот гражданин узнал или должен был узнать о заключении им данной сделки. 

Из копии регистрационного дела на квартиру следует, что договор дарения квартиры от 28 ноября 2013 года подписан лично ФИО1, в день подписания договора ФИО1 лично подала заявление в филиал ФГБУ «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» по Красноярскому краю о государственной регистрации сделки с недвижимым имуществом, затем ею в регистрирующем органе были получены документы о переходе права собственности на квартиру ФИО3 

Из пояснений психолога-эксперта ФИО8 следует, что возможно ФИО1 не помнит нюансы, однако в целом помнит о сделке. 

На основании вышеизложенного, суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности подлежит исчислению с момента совершения сделки – с 28 ноября 2013 года.

В суд с настоящим иском ФИО1 обратилась лишь 15 мая 2017 года, то есть по истечении установленного п. 2 ст. 181 ГК РФ срока оспаривания оспоримой сделки, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования о признании сделки недействительной. 

В связи с отсутствие оснований для признания недействительным договора дарения квартиры от 28 ноября 2013 года, не подлежат также удовлетворению требования истца о признании недействительными свидетельства о государственной регистрации права собственности ФИО3 на Х, договора дарения квартиры, заключенного 16 июля 2015 года между ФИО3 и ФИО2, свидетельства о государственной регистрации права собственности ФИО2 на спорное жилое помещение. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2 о признании недействительными договоров дарения, свидетельств о государственной регистрации прав собственности отказать.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Октябрьский районный суд г. Красноярска в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме. 

Председательствующий 

Мотивированное решение изготовлено 15 июня 2018 года.