Дело № 1-10/2019 

Приговор

Именем Российской Федерации

18 марта 2019 года город Барнаул

Барнаульский гарнизонный военный суд 

в составе: председательствующего – судьи Зинца А.А., при секретаре судебного заседания Кузнецовой Н.М., с участием государственных обвинителей – помощника и старшего помощника военного прокурора 22 военной прокуратуры армии, войсковая часть 00001 лейтенанта юстиции ФИО1 и майора юстиции ФИО2, подсудимого ФИО3 и его защитника – адвоката Коноваленко Е.В., рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении военного суда уголовное дело в отношении бывшего военнослужащего войсковой части 00002 

<

данные изъяты> в отставке

ФИО3, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ,

установил:

В период с 23 июля 2009 года по 01 февраля 2019 года капитан ФИО3 проходил военную службу на воинской должности командира роты материально-технического обеспечения войсковой части 00002 (далее - рота МТО), в связи с чем выполнял организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в Вооруженных Силах Российской Федерации, то есть являлся должностным лицом.

В период с 15 января 2018 года по 09 февраля этого же года рота МТО привлекалась к несению службы в высших степенях боевой готовности и с 17 января 2018 года размещалась в полевом районе вблизи 

<

адрес>, где в этот же день (17 января 2018 года) для проживания личного состава была возведена палатка УЗ-

<

данные изъяты> (далее - палатка), в которой в качестве отопительного оборудования, с ведома подсудимого, была установлена не предусмотренная для этой палатки самодельная металлическая печь, а между трубой её дымохода и наметами палатки был установленный металлический лист, не обеспечивавший по своим свойствам пожарную безопасность и не гарантировавший от воспламенения ткани крыши палатки. 

При этом в период с 17 по 22 января 2018 года, действуя по неосторожности, вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, в нарушение требований ст.ст. 80, 81, 144, 145, 185, 202 и 332 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, ст. 37 Федерального закона «О пожарной безопасности», п.п. 83, 84 и 86 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах РФ, ФИО3, не надлежаще исполняя свои обязанности, правильную эксплуатацию палатки, в которой размещался личный состав, печного оборудования и создание условий по предупреждению возникновения пожаров не обеспечил, допустив к использованию не предусмотренную для данного типа палатки самодельную печь, вопреки требованиям подп. «ж» п. 84 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, а также Инструкции требований безопасности при топке печей, утвержденной командиром части 12 января 2018 года, согласно которым не допускается перекаливание печей, дал указание истопникам топить печь интенсивно и непрерывно; уклоняясь от исполнения своих обязанностей, мер по обеспечению роты имуществом надлежащего качества, в частности, исправными печами заводского изготовления, не предпринял, палатку и установленное в ней печное оборудование на предмет правильности установки и эксплуатации не осмотрел, мер, направленных на обеспечение защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их гибели и увечий, не принял, суточный наряд, в частности, дежурного по роте, ответственного за наблюдением за топкой печи, не назначил, самовольно убыв около 19 часов 21 января 2018 года с территории полевой позиции на личном автомобиле домой в город 

<

адрес>. 

Вследствие названных нарушений, 22 января 2018 года около 04 часов 48 минут, ввиду перекаливания печи по причине ее непрерывной и интенсивной топки, произошло возгорание тканевой основы палатки около дымохода печи. В результате воздействия огня, находившийся в палатке военнослужащий роты МТО рядовой Р. получил телесные повреждения в виде термического ожога 3 степени головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей, общей площадью около 90 % поверхности тела, осложнившегося развитием ожогового шока, причинившие по признаку опасности для жизни тяжкий вред здоровью, от которых последний скончался 23 января 2018 года.

В судебном заседании ФИО3 виновным себя в совершении вышеуказанного деяния признал, в содеянном раскаялся, подтвердив изложенные в обвинительном заключении обстоятельства, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ. 

Помимо признания, виновность подсудимого подтверждается следующими доказательствами.

Как видно из послужного списка, выписок из приказов №, №, № и №, ФИО3, проходивший с 23 июля 2009 года военную службу в войсковой части 00002 на воинской должности командира роты материально-технического обеспечения, 17 октября 2018 года уволен с военной службы в отставку по состоянию здоровья, с 01 февраля 2019 года сдал дела и должность, после чего 25 февраля 2019 года был исключен из списков личного состава названной войсковой части. 

В соответствии с выписками из приказов командира войсковой части 00002 № и №, военнослужащий, проходящий военную службу по призыву (далее- военнослужащий по призыву), рядовой Р. с ДД.ММ.ГГГГ был зачислен в списки личного состава указанной войсковой части и с 03 ноября этого же года он был назначен на должность водителя-механика роты МТО. 

Согласно выписке из приказа командира войсковой части 00002 от ДД.ММ.ГГГГ в период с 15 января по 09 февраля 2018 года установлено провести отработку учебно-боевых задач в ходе несения боевого дежурства на маршрутах патрулирования (полевых позициях).

Как видно из Инструкции по требованиям пожарной безопасности в полевых условиях, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ командиром войсковой части 00002, ответственность за нарушение требований пожарной безопасности на полевой позиции несут должностные лица, осуществляющие руководство работами на отдельных участках полевой позиции, либо лица, ответственные за проведение других мероприятий на полевой позиции. 

Согласно положениям Инструкции требований безопасности при топке печей в палатках, утвержденной 12 января 2018 года командиром войсковой части 00002, при топке печей категорически запрещается допускать их перекаливание. 

Как усматривается из распоряжений командира войсковой части 00003 от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, последний требует, в том числе от командования войсковой части 00002, в ходе проведения учебных полевых занятий в полевых районах выполнить комплекс организационных и пожарно-профилактических мероприятий, направленных на предупреждение и ликвидацию пожаров. При установке в палатке постоянных и временных печей указано на необходимость, в частности, вывод трубы через окно палатки оборудовать вставленным листом кровельной стали с асбестовым полотном, размером не менее трех диаметров труб. На трубе дымохода должен находиться искрогаситель. Запрещено допускать перекаливание печей и производить их топку в часы отдыха личного состава. 

Из показаний свидетеля С., заместителя командира войсковой части 00003 по тылу – начальника тыла, следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ комиссией, в которую он также входил, осуществлялась проверка готовности войсковой части 00002, включая роту МТО, к несению боевого дежурства в полевом районе. Имеющиеся недостатки озвучивались в присутствии командира войсковой части 00002, его заместителя по тылу и командира роты для их устранения. За противопожарную безопасность роты МТО, в том числе на полевой позиции, отвечает командир роты. 

В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части 00002 от ДД.ММ.ГГГГ №, для обеспечения жизнедеятельности личного состава в полевых условиях во время упомянутых мероприятий по отработке в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ учебно-боевых задач в ходе несения боевого дежурства на маршрутах патрулирования в качестве внештатных истопников в 3 ракетном дивизионе назначены, в частности, старшие сержанты К. и Ш..

Из ведомости усматривается, что 12 января 2018 года с внештатными истопниками К. и Ш. был проведен инструктаж. 

Как показал свидетель К., в январе 2018 года он принимал участие в учениях в составе роты МТО, полевая позиция которой находилась вблизи 

<

адрес>. Для размещения личного состава была возведена палатка УЗ-

<

данные изъяты>, имевшая внутренний и внешний наметы, оборудованная, в том числе, по правой стороне от входа спальными местами в два яруса, в центре которой для обогрева была установлена самодельная металлическая печь, не оборудованная ни пламегасителем, ни искрогасителем. Какие-либо иные обогревательные приборы в палатке не использовались. В ночь с 21 на 22 января 2018 года ФИО3 назначил его и Ш. истопниками печи в упомянутой палатке, при этом было распределено, что до 03 часов ночи истопником будет Ш., а с 03 часов – он. Кроме этого, подсудимый дал указание топить печь непрерывно и интенсивно, которым он (К.), выполняя требование своего командира, руководствовался. В процессе топки металл печи с тыльной ее стороны и в месте соединения печи и трубы нагревался до красного оттенка. Топка печи производилась только дровами. 21 января 2018 года в вечернее время он видел, как ФИО3 на личном автомобиле убыл с полевой позиции. На ужине в этот день подсудимого не было, и в палатке последний не ночевал. Личный состав около 22 часов названых суток лег спать. В указанную ночь в данной палатке ночевали военнослужащие по контракту О., он, Ш., И. и Б., а также военнослужащий по призыву рядовой Р., который спал на втором ярусе в дальнем от входа углу палатки. 22 января 2018 года около 05 часов, когда он исполнял обязанности истопника, сменив в 03 часа Ш., который не спал и сидел недалеко от него, услышал крик Ш.: «Пожар», после этого он, подняв голову, увидел, что горит внутренний намет палатки в районе трубы дымохода. Огонь распространялся быстро по намету, во всех направлениях. Военнослужащие начали покидать палатку, горящий намет стал падать вниз, когда он услышал крик Р., к которому побежал Ш., а затем он (К.). Стащив Р. со второго яруса на пол, Ш. стал вытаскивать Р. из палатки за руки, а он (К.) в это время срывал с Р. горящий спальный мешок и сдергивал горящую одежду. Когда Р. вытащили из палатки, его положили на спальный мешок, укрыв другим. В результате пожара Р. получил ожоги лица и рук, часть нательного белья оплавилась на коже. Сразу после того, как все покинули палатку, О. позвонил медицинскому работнику П., который прибыл на полевую позицию через 15 минут после звонка на боевой машине дежурных сил (далее - БМДС) и на ней Р. доставили в 

<

данные изъяты> центральную районную больницу. Он (К.) вместе с П. сопровождал Р. в медицинское учреждение, который все время находился в сознании. Из больницы он (К.) вернулся на место пожара, где увидел ФИО3, который попросил его сказать, что в момент возгорания он (ФИО3) находился в палатке.

В ходе проверки показаний на месте, оформленной соответствующим протоколом, свидетель К. подтвердил и конкретизировал свои показания об обстоятельствах произошедшего пожара. 

Свидетель Ш. об обстоятельствах данного полевого выхода, обустройстве палатки, назначении ФИО3 его и К. в ночь с 21 на 22 января 2018 года истопниками и даче подсудимым указаний топить печь интенсивно, а также о произошедшем пожаре, в ходе которого пострадал Р., дал показания в целом аналогичные по своему содержанию показаниям свидетеля К.. При этом он (Ш.) пояснил о том, что когда он исполнял обязанности истопника (с 22 часов 21 января 2018 года до 03 часов 22 января 2018 года) то, следуя указаниям ФИО3, топил печь постоянно и интенсивно, в результате чего металл на ее боковых поверхностях приобретал бордовый окрас. Также данный свидетель указал на то, что около 20 часов 21 января 2018 года ему стало известно об убытии ФИО3 с полевой позиции, который в палатке в эту ночь не ночевал и вернулся обратно после пожара около 06 часов 22 января этого же года. При этом, когда по возращению ФИО3 на полевую позицию они (О., И., Б. и он - Ш.) сели в автомобиль подсудимого, чтобы согреться, последний сказал им говорить всем о том, что он (ФИО3) во время пожара находился в палатке. 

В ходе проверки показаний на месте, оформленной соответствующим протоколом, свидетель Ш. подтвердил и конкретизировал свои показания о полевом выходе, произошедшем пожаре, а также предшествующих ему и последующих обстоятельствах. 

Согласно показаниям свидетеля О., заместителя командира роты МТО по работе с личным составом, в январе 2018 года проводились учения по приведению части в высшие степени боевой готовности, в связи с чем на полевой позиции роты МТО, расположенной вблизи 

<

адрес>, был обустроен полевой лагерь, где для проживания личного состава была установлена палатка УЗ-

<

данные изъяты>, для обогрева которой была установлена самодельная металлическая печь. Иные отопительные приборы не использовались. Ее топкой в ночь с 21 на 22 января 2018 года занимались истопники К. и Ш., назначенные, с их слов, командиром роты ФИО3, который являлся начальником на полевой позиции для всего личного состава роты. В указанную ночь в данной палатке ночевали военнослужащие по контракту он (О.), К., Ш., И. и Б., а также военнослужащий по призыву рядовой Р.. ФИО3 в эту ночь в палатке не ночевал. 22 января 2018 года около 04 часов 48 минут он (О.) проснулся от криков о пожаре и увидел распространявшийся по верхней части палатки огонь, после чего, дав команду «На выход», покинул палатку. Также он увидел, как К. и Ш. вынесли Р. из палатки, который получил повреждения (ожоги) во время пожара. Его положили на спальник, укрыв другим. Сразу после того, как все покинули палатку, он (О.) позвонил врио начальнику медицинской службы П. и ФИО3, сообщив о произошедшем. П. прибыл на полевую позицию через 15 минут после звонка на БМДС и увез Р. в сопровождении К. в районную больницу. После этого, на полевую позицию на личном транспортном средстве прибыл ФИО3, они (И., Б., Ш. и он - О.) сели в автомобиль подсудимого, чтобы согреться, где последний потребовал от них не рассказывать о том, что он (ФИО3) не ночевал в палатке.

Свидетели Б. и И., каждый в отдельности, об обстоятельствах произошедшего пожара, в ходе которого пострадал Р., дали показания в целом аналогичные по своему содержанию показаниям свидетеля О.. Также данные свидетели (Б. и И.) в ходе проводимых с их участием проверок показаний на месте подтвердили и конкретизировали обстоятельства произошедшего.

Из показаний свидетеля П. следует, что в период полевого выхода в январе 2018 года он временно исполнял обязанности начальника медицинской службы войсковой части 00002. Около 5 часов 22 января 2018 года ему на телефон позвонил О. и сообщил о произошедшем на полевой позиции роты МТО пожаре, в ходе которого пострадал военнослужащий по призыву рядовой Р.. Прибыв на БМДС (автомобиль марки «КАМАЗ» с кунгом) около 05 часов 15 минут этих же суток на место происшествия, увидел, что одна из палаток практически сгорела. В стороне от нее, на спальном мешке лежал рядовой Р., у которого по результатам визуального осмотра имелись ожоги туловища и конечностей предположительно 3-4 степени. Погрузив совместно с К. и М. (водителем) рядового Р. в кунг автомобиля, они проследовали в районную больницу, расположенную 

<

адрес>. По прибытию в больницу, они передали Р. медицинским работникам и помогли им доставить пострадавшего в реанимационное отделение, куда последний был помещен в 05 часов 45 минут названных суток. 

Из показаний свидетеля Ч., командира войсковой части 00002, следует, что 17 января 2018 года войсковая часть убыла на полевую позицию. Рота МТО, командиром которой являлся ФИО3, располагалась на полевой позиции вблизи 

<

адрес>. Согласно своим должностным обязанностям подсудимый, помимо прочего, отвечал за выполнение требований противопожарной безопасности во вверенном ему подразделении. 19 января 2018 года командованием части было принято решение вывезти основной личный состав роты МТО в расположение казармы из-за похолодания. На полевой позиции остались военнослужащие по контракту, а также военнослужащий по призыву рядовой Р.. Около 05 часов 22 января 2018 года ему на телефон позвонил ФИО3 и сообщил о возгорании палатки, в результате чего военнослужащий по призыву получил ожоги. Около 05 часов 20 минут он (Ч.) прибыл на место пожара. Через некоторое время ему позвонил П. и сообщил о том, что рядовой Р. доставлен в 

<

данные изъяты> центральную районную больницу в тяжелом состоянии с сильными ожогами. В этот же день Р. перевели в КГБУЗ «Городская больница № 3» 

<

адрес>, где он 23 января 2018 года скончался. Разрешение на убытие ФИО3 с полевой позиции, в том числе для плановой госпитализации, он не давал, на кого-либо временное исполнение обязанностей командира роты МТО в период этих учений не возлагал. 

Согласно показаниям свидетеля Х., начальника медицинской службы войсковой части 00003, во время учений на полевой позиции роты МТО войсковой части 00002 в январе 2018 года произошел пожар, в результате которого пострадал военнослужащий по призыву Р.. На место происшествия он прибыл, когда пострадавшего уже увезли в районную больницу. Проследовав в данное медицинское учреждение, ему стало известно о том, что Р. находится в реанимации, в коме. На 90 % поверхности его тела имеются ожоги 3-4 степени. Врачами было принято решение о переводе пострадавшего в ожоговый центр в 

<

адрес>, куда он был доставлен с использованием санитарной авиации, где впоследствии скончался. 

Из показаний свидетеля З., заместителя командира войсковой части 00002 по тылу – начальника тыла, следует, что от командира войсковой части ему стало известно о произошедшем около 05 часов 22 января 2018 года на полевой позиции роты МТО возгорании палатки, в результате чего пострадал военнослужащий по призыву. На место происшествия он прибыл в восьмом часу названных суток. За организацию размещения личного состав роты МТО в полевом районе и обеспечение требований пожарной безопасности отвечал командир роты ФИО3. 

Согласно показаниям потерпевшей Е. (матери Р.) 22 января 2018 года ей по телефону позвонили из войсковой части, в которой ее сын проходил военную службу по призыву, и сообщили, что последний при пожаре в палатке получил сильные ожоги. На следующий день (23 января 2018 года) ей сообщили о смерти Р..

Из заключения судебно-медицинской экспертизы № следует, что смерть Р. наступила от термического ожога 3 степени головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей, общей площадью около 90 % поверхности тела, осложнившегося развитием ожогового шока. Указанный термический ожог причинил тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, возник от действия высокой температуры, возможно открытого огня, незадолго до поступления пострадавшего в стационар. При экспертизе трупа каких-либо других повреждений, кроме указанного термического ожога, не обнаружено. По данным истории болезни смерть наступила в стационаре 23 января 2018 года в 11 часов 55 минут.

Согласно заключениям пожарно-технической экспертизы № и дополнительной пожарно-технической экспертизы №, а также показаниям эксперта Л., причиной возникновения пожара в палатке роты МТО, находившейся в полевом районе, дислоцированном вблизи 

<

адрес>, явилось тепловое самовозгорание сгораемых материалов от высоконагретых поверхностей дымохода отопительной печи из-за длительной и интенсивной ее топки. Очаг пожара располагался в верхней части внутреннего слоя крыши, выполненного из ткани (внутреннего намета). Горение из установленной зоны очага пожара, за счет конвективных потоков и лучистого теплообмена, распространялось радиально в стороны по горючим конструкциям стен и предметам вещной обстановки названной палатки. Эксплуатация самодельной печи в данном случае была недопустима. При этом возможность возникновения пожара от искр, вылетевших из трубы печи во время топки, не установлена. Кроме этого, эксперт показал, что максимальная температура поверхности печи, ссылаясь на Свод правил СП 7.13130 «Отопление, вентиляция и кондиционирование», не должна превышать 110 °C, а при температуре нагрева печи свыше 120 °C должны применяться защитные экраны. При этом нормативное определение понятия «перекаливание» отсутствует, однако по цвету поверхности печи можно ориентировочно судить о температуре ее нагрева. Так, ориентировочно, темно-красному цвету поверхности стали соответствует температура в 700 °C, вишнево-красному – в 900 °C, а ярко вишнево-красному – в 1000 °C. Также эксперт, руководствуясь упомянутым Сводом правил, указал на то, что для прохождения дымохода самодельной печи было использовано отверстие в крыше названной палатки и металлический лист, являющийся разделкой, предназначенные по своим параметрам (размерам) для печи заводского изготовления, в связи с чем они не могли обеспечить пожарную безопасность и гарантировать от воспламенения ткани крыши палатки. 

Из показаний специалиста Ф. следует, что перекаливание печи означает сжигание во время одной топки такого количества дров, которое превышает предельно допустимое количество для конкретной печи, указанное в инструкциях заводов-изготовителей. Поскольку самодельные печи не имеют инструкций, то установить предельно допустимое количество дров, сжигание которых приведет к перекаливанию, не представляется возможным, однако продолжительная (непрерывная) интенсивная топка печи неизбежно приведет к ее перекаливанию. 

Как видно из протокола от 22 января 2018 года, следователем в присутствии понятых, с участием специалиста, а также свидетеля К. был произведен осмотр места происшествия, в ходе которого был исследован, с применением фотосъемки, участок местности с расположенными на нем обгоревшими элементами палатки. Так, из фототаблицы усматривается, что на печи, расположенной внутри сгоревшей палатки, ни пламегасителя, ни искрогасителя не имеется. В ходе данного следственного действия были обнаружены и изъяты: печь, дымоходная труба, лист дымохода, огнетушитель, металлический лист, на котором стояла печь, металлическая решетка, бензогенератор, алюминиевый и медный провода, а также содержимое топочного отделения печи.

Свидетель Н. показал, что в ходе названного полевого выхода он осуществлял доставку на полевую позицию военного имущества для обустройства лагеря роты МТО. Так, в его числе находилась, в том числе, самодельная металлическая печь, которая была установлена в сгоревшей в ночь с 21 на 22 января 2018 года палатке. 

Из показаний свидетеля А., старшины роты, следует, что 17 января 2018 года личный состав роты МТО прибыл на полевую позицию, где он с военнослужащими по призыву установил, в том числе, палатку УЗ-

<

данные изъяты> для проживания личного состава. На эту палатку были установлены внутренний и наружный наметы, закрепленные кольями. Внутри палатки были настелены деревянные полы, по правой стороне в два яруса оборудованы спальные места, в центре палатки установлена самодельная металлическая печь, в которую была вставлена дымоходная труба, выведенная на улицу через штатный металлический лист, закрепленный в предусмотренном для него месте наружного намета в верхней части палатки. Навесной утеплитель, предусмотренный для данной палатки, на стенки не устанавливался, так как он отсутствовал в наличии. 18 января 2018 года в связи с резким похолоданием он предложил ФИО3 накрыть палатку вторым наружным наметом, который, после одобрения подсудимым, был установлен. При этом второй металлический лист дымохода на второй наружный намет палатки не устанавливался, о чем он докладывал ФИО3. 20 января этого же года личный состав военнослужащих по призыву по приказу командира полка в связи с низкими температурами был возвращен в казарму, где он также остался. На полевой позиции оставались ФИО3, О., К., Ш., И., Б., а также Р..

Свидетели Г., У., Т., В., Щ., Ю. и М., каждый в отдельности, об обстоятельствах установки палатки и второго наружного намета совместно с А. дали показания в целом аналогичные по своему содержанию показаниям последнего. Также данные свидетели показали о том, что 20 января 2018 года военнослужащих по призыву, кроме Р., вывезли с полевой позиции в казарму для помывки и обратно в связи с низкими температурами они не убывали. Р. 21 января 2018 года прибывал в казарму для помывки, после чего в этот же день вернулся в полевой район. 

Из протокола следственного эксперимента следует, что свидетели А., И., К., Б., Г., У., Т. и В. в присутствии понятых в ходе данного следственного действия установили палатку, аналогичную сгоревшей, воссоздав внутреннее ее обустройство, в частности, расположение спальных мест, металлической печи и трубы дымохода, а также установили второй наружный намет. Производились замеры и фотографирование.

Как следует из протокола от ДД.ММ.ГГГГ, старшим следователем в присутствии понятых и с участием специалиста произведен осмотр детализации звонков абонентского номера, принадлежащего ФИО3. Так, 21 января 2018 года с 19 часов 26 минут данный абонент осуществлял связь через базовую станцию, расположенную в ЗАТО Сибирский, с 19 часов 53 минут этих же суток - через базовую станцию в 

<

адрес>, с 20 часов 11 минут этих же суток - через базовую станцию в 

<

адрес>. В 04 часа 53 минуты 22 января 2018 года на номер ФИО3 поступил звонок с абонентского номера, принадлежащего О.. 

Из протокола от ДД.ММ.ГГГГ следует, что старшим следователем в присутствии понятых произведен осмотр отчета о вызовах по абонентскому номеру, принадлежащему О.. Так, имеются сведения об исходящем вызове с абонентского номера О. на абонентский номер подсудимого 22 января 2018 года в 04 часа 53 минуты, а также об исходящем вызове с абонентского номера О. на абонентский номер П. в этот же день в 04 часа 57 минут. 

Из сообщения командира войсковой части 00004 следует, что 23 ДД.ММ.ГГГГ подсудимый в экстренном порядке был госпитализирован в терапевтическое отделение данной войсковой части. Сведения о планировании его на госпитализацию 22 января 2018 года отсутствуют.

Из сообщения Алтайского центра по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды следует, что 22 января 2018 года по данным ближайшей к 

<

адрес> станции в 04 часа температура воздуха составляла минус 36,4 °С, а в 07 часов этих же суток – минус 37,1 °С.

Как усматривается из заключения судебной криминалистической экспертизы, в содержимом, изъятом из топочного отделения печи, имеются: мелкодисперсная масса золы с фрагментами карбонизированной древесины, частиц кирпича, обрывков фольги, а также многочисленные фрагменты металлической проволоки. Остатков, имеющих морфологические признаки и свойства, характерные для резины, не имеется. 

Из заключения специалиста Ц. усматривается, что ответственным за соблюдение требований пожарной безопасности на полевой позиции роты МТО войсковой части 00002 в период упомянутого полевого выхода в январе 2018 года являлся командир роты капитан ФИО3, который был обязан руководствоваться требованиями ст.ст. 80, 81, 145, 202 и 332 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, ст. 37 Федерального закона «О пожарной безопасности», ст.ст. 84 и 86 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах РФ, Инструкцией требований безопасности при топке печей, в соответствии с которыми он должен был:

- обеспечить безопасность военной службы подчиненных военнослужащих, в том числе, обеспечить правильную эксплуатацию палатки и установленного в ней печного оборудования, создать условия по предупреждению возникновения пожаров;

- организовать внутреннюю службу на полевой позиции, в частности, назначить суточный наряд, организовать их подготовку и контролировать несение ими службы, поддерживать внутренний порядок в полевых условиях;

- следить за содержанием и правильной эксплуатацией палатки, следить за проведением мероприятий пожарной безопасности в подразделении;

- обучить истопников правилам топки и ознакомить с требованиями пожарной безопасности. Возложить наблюдение за топкой печи и за истопниками на дежурного по роте;

- в своей служебной деятельности отдавать приоритет сохранению жизни и здоровья подчиненных военнослужащих, принимать все возможные меры по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их гибели (смерти) и увечий (ранений, травм, контузий);

- соблюдать требования пожарной безопасности, разрабатывать и осуществлять меры по обеспечению пожарной безопасности, в том числе на полевой позиции, содержать в исправном состоянии первичные средства пожаротушения; 

- лично осмотреть палатку на предмет правильности ее установки и эксплуатации.

Однако, вопреки названным положениям законодательства и Инструкции, подсудимый допустил следующие нарушения:

- не обеспечил безопасность военной службы подчиненных военнослужащих;

- не обеспечил правильную эксплуатацию палатки и установленного в ней печного оборудования;

- не создал условия по предупреждению возникновения пожаров;

- не организовал внутреннюю службу на полевой позиции, в частности, не назначил суточный наряд, наблюдение за топкой печи и истопниками на дежурного по роте не возложил, ввиду отсутствия последнего;

- не принял меры по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их гибели (смерти) и увечий (ранений, травм, контузий);

- не произвел осмотр палатки на предмет правильности ее установки и эксплуатации. 

Оценив изложенные доказательства в совокупности, суд находит их достоверными, а виновность подсудимого в содеянном признает доказанной.

Исходя из объема предъявленного обвинения, показания свидетелей Й., Я., Д., а также заключение товароведческой судебной экспертизы, не отвечающие принципу относимости, с учетом разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», суд находит не имеющими отношения к делу.

Также из объема обвинения суд считает необходимым исключить указание на нарушение ФИО3 ст. 76 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, согласно которой командир (начальник) обязан знать действительное состояние подразделения, постоянно иметь точные сведения о наличии и состоянии военного имущества, так как доказательств, достоверно подтверждающих нарушение подсудимым данной статьи Устава, не представлено, что не влияет на квалификацию содеянного и не нарушает его право на защиту. 

Учитывая давность происшествия, об обстоятельствах произошедшего пожара и происходившими в связи с этим событиями на полевой позиции роты МТО суд руководствуется показаниями свидетеля И., данными им в ходе предварительного следствия, которые последовательны, логичны и согласуются с другими доказательствами, включая показания очевидцев, не принимая во внимания его противоречащие показания по данным обстоятельствам в суде. 

Экспертные исследования, с учетом показаний эксперта, которыми установлены причины пожара, а также смерти Р., суд находит полными, научно обоснованными, ясными, объективными, соответствующими материалам дела, не требующими дополнительных разъяснений, отвечающими требованиям ст. 204 УПК РФ, не имеющими противоречий и не вызывающими сомнений. Экспертизы проведены высококвалифицированными специалистами в соответствующей области. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Помимо этого, данные экспертные исследования проведены в соответствии с действующим законодательством, без нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при их назначении и производстве, в связи с чем приведенные заключения суд кладет в основу приговора.

Таким образом, суд считает установленным, что ФИО3 совершил халатность, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, повлекшее по неосторожности смерть человека, и содеянное им квалифицирует по ч. 2 ст. 293 УК РФ. 

При назначении подсудимому наказания, в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, который по службе характеризовался и в быту характеризуется положительно, является участником боевых действий, признание им вины и раскаяние в содеянном, состояние его здоровья, влияние назначенного наказания на исправление ФИО3 и на условия жизни его семьи. 

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд признает наличие у подсудимого малолетних детей, а также учитывает в качестве такового беременность его супруги.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется. 

Основания для постановления приговора без назначения наказания, освобождения от наказания, а также для применения отсрочки отбывания наказания, отсутствуют.

Учитывая фактические обстоятельства преступления, в частности, самовольное оставление подсудимым полевой позиции, свидетельствующее о самоустранении его от руководства подразделением в условиях сложной климатической обстановки, а также степени общественной опасности деяния, основания для применения положений, предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд не усматривает.

Исключительных обстоятельств, как отдельных, так и их совокупности, связанных с целью и мотивом преступления, ролью виновного, его поведением во время и после его совершения, а также иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, и дающих основания для применения при назначении наказания ст. 64 УК РФ, суд не находит.

Принимая во внимание положения ч. 7 ст. 53.1 УК РФ, суд полагает необходимым назначить ФИО3 наказание в виде лишения свободы с применением дополнительного наказания, предусмотренного санкцией данной статьи и применяемого по усмотрению суда, которое, по мнению суда, учитывая установленный факт недобросовестного и небрежного отношения его к службе, будет соответствовать принципу справедливости (ст. 6 УК РФ) и способствовать решению задач и достижению целей, указанных в ст.ст. 2 и 43 УК РФ. 

Вместе с этим, на основании изложенного, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного им по небрежности преступления, личность виновного, а также смягчающие наказание обстоятельства, суд приходит к выводу о возможности исправления ФИО3 без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, в связи с чем применяет к этому наказанию положения ст. 73 УК РФ, то есть условное осуждение, с возложением обязанности на подсудимого не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа.

В соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ, вещественные доказательства по делу: печь, дымоходную трубу, лист дымохода, огнетушитель, металлический лист, на котором стояла печь, металлический каркас (решетку), бензогенератор, алюминиевый и медный провода, а также отопительную вентиляционную установку – передать в войсковую часть 00002 (п. 6), две детализации - хранить в уголовном деле (п. 5). 

Обстоятельств, указывающих на необходимость изменения или отмены избранной подсудимому меры пресечения до вступления приговора в законную силу, с учетом положений ст. 110 и ч. 2 ст. 97 УПК РФ, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных полномочий, сроком на 2 года.

В соответствии со ст. 73 УК РФ, считать назначенное ФИО3 основное наказание в виде лишения свободы условным с испытательным сроком 2 года.

На основании ч. 5 ст. 73 УК РФ возложить на условно осужденного ФИО3 обязанность не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных. 

Меру пресечения в отношении ФИО3, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, после вступления приговора в законную силу отменить.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства по делу: 

- печь, дымоходную трубу, лист дымохода, огнетушитель, металлический лист, на котором стояла печь, металлический каркас (решетку), бензогенератор, алюминиевый и медный провода, а также отопительную вентиляционную установку – передать в войсковую часть 00002;

- две детализации – хранить в уголовном деле. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Западно-Сибирский окружной военный суд через Барнаульский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его постановления в соответствии с требованиями главы 45.1 УПК РФ.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции одновременно с подачей апелляционной жалобы либо путем подачи отдельного ходатайства, либо указать об этом в своих возражениях на принесенные по делу апелляционные жалобы другими участниками процесса, в течение десяти суток со дня вручения их копий. Осужденный вправе заявлять ходатайство об участии в заседании суда апелляционной инстанции, а так же поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении такого защитника.

Председательствующий по делу: А.А. Зинец