Судья Липатов А.А.

№ 22-1345/2024

35RS0001-01-2022-002028-70

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Вологда

29 августа 2024 года 

Вологодский областной суд в составе:

председательствующего судьи Фабричнова Д.Г.,

при секретаре Петровской О.Н.,

с участием:

прокурора – прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Вологодской области Никифорова А.А.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Ковалевой Ю.Л.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Чихачева А.Б., апелляционным жалобам защитника Ковалевой Ю.Л. и представителя потерпевшего И.И.Е. на приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от 1 июня 2023 года в отношении ФИО1.

Заслушав выступления осужденного ФИО1, защитника Ковалевой Ю.Л. и прокурора Никифорова А.А., суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

приговором Череповецкого городского суда Вологодской области от 1 июня 2023 года

ФИО1, 

<

ДАТА> года рождения, уроженец 

<

адрес>, ранее не судимый,

осуждён по ч. 5 ст. 264 УК РФ - к 4 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное наказание в виде 4 лет лишения свободы заменено на принудительные работы на срок 4 года с удержанием 10% из заработной платы в доход государства. Назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

На апелляционный период ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Определено, что ФИО1 надлежит следовать к месту отбывания наказания в виде принудительных работ самостоятельно. Срок отбытия наказания в виде принудительных работ исчислен с момента прибытия ФИО1 в исправительный центр для отбытия наказания.

В соответствие с ч. 2 ст. 71 УК РФ назначенное дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исполнять самостоятельно.

С осужденного ФИО1 в счёт компенсации причинённого морального вреда взыскано в пользу Ш.Л.А., Ш.А.А., С.Е.Е. и В.А.Е. по 700 000 руб. каждому,

С осужденного ФИО1 в счёт компенсации причинённого материального ущерба в пользу В.А.Е. взыскано 64 000 руб.

Принято решение по вещественным доказательствам.

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть двух человек: В.Т.Е. и Ш.Д.А.

Преступление было совершено ФИО1 24 апреля 2021 года в 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Свою вину в совершении преступления ФИО1 в суде первой инстанции не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник Ковалева Ю.Л. выражает несогласие с приговором, находя его незаконным и необоснованным, поскольку выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, судом допущены нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов.

Предъявленное ФИО1 обвинение не соответствует требованиям УПК РФ, является неполным, т.к. не содержит точного описания механизма произошедшего дорожно-транспортного происшествия. В обвинении не указано, что делали пешеходы на пешеходном переходе непосредственно перед наездом и в момент наезда на них, в каком положении находилась В.Т.Е. в момент ДТП. Такое обвинение нарушает право обвиняемого на защиту.

Несмотря на то, что ФИО1 совершил наезд на пешеходов, в указанном ДТП его вины нет, т.к. в сложившейся ситуации он был лишён технической возможности предотвратить наезд.

ФИО1 и на предварительном следствии, и в суде последовательно утверждал, что пешеходов он заметил в 30-40 метрах от пешеходного перехода, расположенного между 

<

адрес> Они выбежали на проезжую часть, двигаясь друг за другом. Увидев пешеходов, он сразу же применил экстренное торможение, автомобиль стал замедляться, но пешеходы, пробежав встречную полосу движения, запнулись и одновременно упали на проезжую часть прямо перед его автомобилем. Всё произошло мгновенно, и наезд произошёл на уже лежащих людей.

Суд не принял во внимание показания ФИО1 и положил в основу приговора недопустимые доказательства: заключение автотехнической экспертизы №... от 

<

ДАТА>, выполненное экспертом ...; протокол следственного эксперимента от 

<

ДАТА> с участием свидетеля К.А.И., чей автомобиль двигался за автомобилем осужденного; протокол следственного эксперимента от 

<

ДАТА>, которым был установлен показатель среднего замедления при экстренном торможении - 4,89 м/с2; протокол следственного эксперимента от 

<

ДАТА> по установлению расстояния, с которого ФИО1 были видны пешеходы.

При определении скорости движения автомобиля ФИО1 были допущены существенные ошибки, которые не позволяют принимать результат следственного эксперимента от 

<

ДАТА> как объективный. При эксперименте измерения производились тремя приборами: спидометром автомобиля, навигатором и радаром-детектором, которые следователь каким-то образом должен был фиксировать одновременно. Очевидно, что один следователь произвести данные манипуляции не мог. К.А.И. пояснил, что показания приборов следователь никому, в том числе понятым, не демонстрировала, время их фиксации не обозначала. Согласно протоколу следственного эксперимента показания приборов различны, сведения об их поверке в материалах дела отсутствуют, их соответствие действительности не установлено. Приложенные к протоколу фотографии вызывают сомнения. Участвовавшие при производстве следственного эксперимента понятые К и С в ходе предварительного следствия и в суде допрошены не были.

На предварительном следствии К.А.И. указывал скорость движения своего автомобиля и автомобиля осужденного в 40-50 км/час. Точную скорость автомобилей свидетель указать не мог. То есть, он называл лишь приблизительные значения скорости. В судебном заседании К.Е.А. показал, что скорость движения автомобилей составляла 50 км/час или более, он допускал возможность движения автомобиля ФИО1 со скоростью 60 км/час.

Следственный эксперимент от 

<

ДАТА> нельзя признать корректным, так как прибор, который был использован для определения замедления, должен применяться совсем в других условиях. Кроме того, условия следственного эксперимента имели принципиальные отличия от воссоздаваемых событий. Вечером 24.04.2021 г. температура воздуха была +3,5 °С, а 

<

ДАТА> она была минусовой. Температура окружающей среды влияет на сцепление шин с дорожным полотном. Поэтому поведение летних шин при минусовой температуре будет существенно отличаться от их свойств при +3,5°С.

В протоколе следственного эксперимента от 

<

ДАТА> отмечено, что при установленной дальности видимости в 49,98 м. лежащий или сидящий на проезжей части человек виден с места водителя как непонятный предмет, то есть идентификация человека невозможна. Следовательно, данная величина не соответствует критерию конкретной видимости.

При назначении и производстве повторной автотехнической экспертизы №... были допущены грубые нарушения закона. Она была проведена экспертом П.Р.А., имеющим стаж работы по специальности менее 1 года. При допросе в суде эксперт П.Р.А. не смог объяснить практически все произведённые им расчеты, обоснованность применения целого ряда показателей, учтённых им при производстве экспертизы. Для установления наличия либо отсутствия технической возможности предотвратить наезд эксперт П.Р.А. за время реакции водителя принял значение 1,4 с. – табличное значение. При этом эксперт не учёл, что в тёмное время суток, когда объект малозаметен, нормативное время увеличивается на 0,6 секунды. В суде П.Р.А. не смог пояснить, каким именно образом им установлено время реакции водителя, и был ли применён обозначенный коэффициент.

Стороной защиты были представлены документы, свидетельствующие о наличии уклона на проезжей части. При производстве экспертизы №... наличие уклона экспертом не учитывалось, хотя наличие уклона более 1 градуса влияет на остановочный путь (он увеличивается).

Постановление следователя от 

<

ДАТА>, которым заключение судебной экспертизы №..., выполненное экспертом К.Н.Б., признано недопустимым доказательством, было вынесено по надуманным основаниям.

Показания свидетелей С.Д.Н., С.А.Н., В.А.В., К.А.В., К.А.П., О.Д.Н., М.С.А. и К.А.И., которые суд принял за основу, имеют противоречия между собой и другими доказательствами.

Из показаний практически всех свидетелей следует, что 24.04.2021 г. погодные условия существенно ограничивали видимость, несколько часов шёл сильный дождь, на дороге стояли лужи. При этом судом в приговоре неверно и неточно изложены показания свидетелей Ф.О.Е., К.П.А,, Ж.Р.О., Т.О.Н., Ч.Э.А., С.В.М., К.О.Н. и С.А.Н. о неблагоприятных погодных условиях.

При рассмотрении дела судом был допущен обвинительный уклон, было нарушено право ФИО1 на защиту: суд неправомерно предоставил прокурору первому задавать вопросы свидетелю К.И.А.; не принял реальных мер к вызову и допросу понятых К и С; фактически не разрешил ходатайства стороны защиты о повторном допросе эксперта М.А.Н. и дополнительном допросе эксперта П.Р.А.; необоснованно отказал защитнику в назначении и проведении автотехнической экспертизы с учётом данных о наличии уклона на проезжей части; решение суда о признании протокола допроса свидетеля Д.И.А. недопустимым доказательством не было оформлено отдельным постановлением.

Представленные стороной обвинения доказательства не свидетельствуют о виновности ФИО1 в произошедшем ДТП, поскольку он не имел технической возможности предотвратить наезд на пешеходов.

Защитник просит обвинительный приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Чихачев А.Б. выражает несогласие с приговором суда, считая назначенное ФИО1 наказание несправедливым вследствие его чрезмерной мягкости.

В ходе судебного следствия было установлено, что ФИО1, управляя автомобилем, фактически сбил В.Т.Е. и раздавил Ш.Д.А. При этом осужденный мер к снижению скорости и торможению не предпринимал. Тяжелые травмы, полученные потерпевшими, безусловно сопровождались сильной физической болью и страданиями, что судом при назначении наказания учтено не было.

Мотивируя решение о замене назначенного ФИО1 наказания в виде лишения свободы принудительными работами, суд привёл лишь данные о личности ФИО1 и обстоятельства, смягчающие наказание, но не проанализировал конкретные обстоятельства совершения преступления, влияющие на степень его общественной опасности.

Кроме того, выводы суда об отсутствии оснований для конфискации транспортного средства – автомобиля «...» являются противоречивыми. Суд указал, что данный автомобиль осужденному не принадлежит, но одновременно принял решение считать это транспортное средство возвращённым ФИО1

Прокурор просит приговор изменить: в описательно-мотивировочной его части отразить, что удар автомобилем в тела пострадавших являлся сильным, что в результате проявленной ФИО1 грубой преступной небрежности погибли два человека; исключить из приговора ссылку на положения ст. 53.1 УК РФ, исключить указание о замене основного наказания в виде лишения свободы принудительными работами, увеличить срок основного наказания в виде лишения свободы.

Представитель потерпевшего В.А.Е. – И.И.Е. в своей апелляционной жалобе находит приговор несправедливым, поскольку ФИО2 было назначено чрезмерно мягкое наказание, не соответствующее тяжести совершённого им преступления. ФИО1 вину в совершении преступления не признал, менял свои показания, в содеянном не раскаивается, ведёт себя цинично, стремясь избежать наказания. Назначенное ФИО1 наказание в виде 4 лет принудительных работ за причинение смерти двум людям не отвечает требованиям восстановления социальной справедливости.

Представитель просит приговор изменить: назначить ФИО1 наказание в виде реального лишения свободы.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и адвокат Ковалева Ю.Л. доводы, изложенные в жалобе защитника, поддержали, просили вынести по делу оправдательный приговор.

Прокурор Никифоров А.А. просил приговор изменить: усилить наказание ФИО1, назначив последнему наказание в виде 4 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием его в колонии-поселении.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, основаны на достаточной и убедительной совокупности доказательств, собранных по делу, тщательно и всесторонне исследованных в судебном заседании и получивших надлежащую оценку в приговоре. Доводы ФИО1 о своей невиновности судом проверялись и обоснованно были отклонены.

Несмотря отрицание ФИО1 своей вины, факт совершения им преступления объективно подтверждается показаниями свидетелей, экспертов, специалистов, проведёнными по делу экспертизами и иными письменными материалами дела, а именно:

протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия и план-схемой места ДТП – участка проезжей части, расположенного напротив 

<

адрес> Проезжая часть - горизонтальная, состояние покрытия - мокрый асфальт, дефектов на дороге и следов торможения не имеется, участок дороги освещён светом искусственного освещения, видимость дороги не ограничена. Место наезда находится на правой стороне проезжей части, сразу за пешеходным переходом, оборудованным дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2. Трупы В.Т.Е. и Ш.Д.А. лежат под левой передней частью автомобиля ФИО1 - «...» гос. номер №...;

заключением судебно-медицинской экспертизы №..., согласно выводов которой причиной смерти пешехода Ш.Д.А. явилась сочетанная тупая травма головы, туловища и конечностей, осложнившаяся развитием травматического шока. Данная травма возникла в результате травматического воздействия тупого твёрдого предмета (предметов), от столкновения с движущимся автомобилем, незадолго до наступления смерти. Местом приложения наибольшего травмирующего воздействия являлась задняя правая поверхность тела потерпевшего;

заключением судебно-медицинской экспертизы №..., согласно которой причиной смерти пешехода В.Т.Е. явилась сочетанная тупая травма головы, туловища и конечностей, осложнившаяся развитием травматического шока. Травма возникла в результате травматического воздействия тупого твёрдого предмета, от столкновения с движущимся автомобилем, незадолго до наступления смерти. Место первоначального травматического воздействия - внутренняя поверхность правой голени. В дальнейшем произошло падение тела пострадавшей и соударение иными частями тела с твёрдыми тупыми предметами, которыми могли являться детали кузова автомобиля и дорожное покрытие;

показаниями судебно-медицинского эксперта К.Д.И., подтвердившего в суде выводы проведённых им экспертиз по трупам Ш.Д.А. и В.Т.Е., пояснившего, что в момент наезда на неё В.Т.Е. стояла, наклонившись. Правая нога у потерпевшей была выставлена вперёд и находилась перпендикулярно дорожному покрытию. В результате наклона удар автомобилем пришёлся одновременно по голени В.Т.Е. и по её голове. У Ш.Д.А. повреждений, типичных для наезда на пешехода, находившегося в вертикальном положении, не имеется. В момент наезда потерпевший, вероятнее всего, находился в положении лёжа на левом боку, спиной по отношению к автомобилю;

показаниями свидетеля К.А.И. – участкового уполномоченного ..., о том, что 24.04.2021 г. в 21.50. час. он и участковый ФИО1, каждый на своём автомобиле, выехали из отдела полиции №.... Кудрявцев ехал первым на автомобиле «...», а он – следом, примерно в 20 метрах, на автомобиле «...». Проехав по 

<

адрес>, они повернули на 

<

адрес> и поехали в сторону 

<

адрес>. После поворота на 

<

адрес> и он, и ФИО3 двигались с одной скоростью - 40-50 километров в час. Когда ФИО3 проезжал пешеходный переход у 

<

адрес>, он услышал глухой звук со стороны автомобиля ФИО3. Сразу после хлопка автомобиль «...», не меняя траекторию движения, начал замедляться и через некоторое время остановился. Он тоже остановился, вышел из автомобиля. На проезжей части он увидел женщину и мужчину, лежавших без признаков жизни у переднего бампера автомобиля ФИО3;

протоколом следственного эксперимента, проведённого вечером 

<

ДАТА>, с участием свидетеля К.А.И. Эксперимент был проведён с целью определения скорости, с которой свидетель двигался на своём автомобиле 

<

ДАТА> К.А.И. три раза проехал от здания 

<

адрес> до 

<

адрес> фиксировалась при помощи радара-детектора, навигатора и спидометра автомобиля. При всех трёх проездах скорость была зафиксирована в пределах от 43 км\час до 50 км\час;

протоколом следственного эксперимента от 

<

ДАТА>, проведённого с участием подозреваемого ФИО1, его защитника, специалиста ЭКО и статистов. Эксперимент был проведён с целью установления видимости пешеходов с места водителя при обстоятельствах и условиях, аналогичных обстановке ДТП от 24.04.2021 г. В результате эксперимента установлено, что перебегающие проезжую часть пешеходы видны из кабины водителя автомобиля «...» ФИО1 при движении со скоростью 60 км/ч на расстоянии 49,98 м. При этом два человека в положении лёжа и сидя с такого расстояния видны как непонятные предметы на проезжей части;

протоколом следственного эксперимента от 

<

ДАТА>, которым установлена видимость из автомобиля «...» ФИО1 с выключенным освещением. Она составляет 27,4 метра - с установленными в фарах лампами LED H7 (запрещены к установке в указанном автомобиле) и в 50 метров - с установленными в фарах штатными галогеновыми лампами H712V55W;

протоколом следственного эксперимента от 

<

ДАТА>, проведённого с участием защитника ФИО1 и специалистов ЭКО. Эксперимент был проведён с целью установления коэффициента замедления при экстренном торможении автомобиля «...» ФИО1 Было проведено 9 экспериментальных проездов автомобиля по проезжей части 

<

адрес>. В результате эксперимента при помощи прибора «...» было определено среднее значение коэффициента замедления при экстренном торможении - 4,89 м/с2; 

заключением судебной автотехнической экспертизы №... (эксперт М.А.Н.), согласно которой водитель автомобиля «...» ФИО1 при движении со скоростью 45 км/час имел техническую возможность предотвратить наезд на пешеходов путём принятия своевременных мер к торможению. В данной дорожной ситуации (при движении со скоростью 45 км/час) действия водителя ФИО1 не соответствовали требованиям, указанным в ч. 2 п. 10.1 ПДД РФ;

показаниями эксперта ... М.А.Н., данными им в суде первой и апелляционной инстанций, о том, что при производстве экспертизы он использовал коэффициент замедления при экстренном торможении 4,89 м/с2, который был установлен при следственном эксперименте. Значения замедления, полученные при эксперименте, более достоверны, чем табличные значения. Замедление, которое было установлено в ходе эксперимента, уже учитывало уклон дороги. Прибор «...» допустимо использовать для определения замедления. Для определения скорости автомобиля можно использовать радар, а можно фиксировать скорость и по спидометру;

заключением судебной автотехнической экспертизы №... (эксперт П.Р.А.), согласно выводов которой водитель ФИО1 при движении автомобиля со скоростями 40, 45 и 50 км/час располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешеходов В.Т.Е. и Ш.Д.А. путём принятия своевременных мер к торможению. В данной дорожной ситуации (при движении со скоростью от 40 до 50 км/час) действия водителя ФИО1 не соответствовали требованиям, указанным в ч. 2 п. 10.1 ПДД РФ;

показаниями эксперта ... П.Р.А., данными им в суде первой и апелляционной инстанций, подтвердившего выводы, содержащиеся в его заключении №..., пояснившего, что при проведении экспертизы им были изучены материалы уголовного дела, исходные данные были представлены следователем: конкретная видимость 49,98 м., коэффициент замедления при экстренном торможении 4,89 м/с2. Время реакции водителя он взял в 1,4 с.: 0,8 с. – общее время реакции водителя для всех ситуаций + 0,6 с. – поскольку объект был малозаметен;

показаниями свидетелей П.Т.О. и Б.А.В., проживающих в квартире по адресу: 

<

адрес>, пояснивших, что окна их квартиры выходят на проезжую часть 

<

адрес>, на пешеходный переход. Вечером 24.04.2021 г. балконная дверь и окно на балконе были открыты. Около 22 часов они услышали громкий хлопок (удар) со стороны проезжей части – похожий на звук ДТП. Звуков торможения автомобиля они не слышали. Выглянув в окно, они увидели 2 автомобиля, стоящих рядом с пешеходным переходом, из которых вышли двое мужчин. Пострадавших им видно не было;

показаниями свидетеля Ч.Э.А.., принимавшей участие в осмотре места происшествия в качестве понятой, о том, что участие в осмотре принимал также водитель автомобиля «...» ФИО1, который сбил людей. Она спросила у ФИО3, как произошло ДТП. ФИО3 ответил, что он ехал спокойно, стоящих или бегущих через дорогу людей не видел, заметил лежащих на проезжей части людей, когда уже подъехал к переходу, перед самым наездом. При этом он протащил потерпевших по проезжей части какое-то расстояние;

протоколом осмотра диска с записями телефонных разговоров ФИО1 с диспетчером КУ ВО «Центр обеспечения региональной безопасности», из которых следует, что 24.04.2021 г., сразу после ДТП, осужденный сообщил диспетчеру, что сбил двух людей, лежавших на пешеходном переходе. Людей он не видел из-за плохих погодных условий, увидел потерпевших «буквально за полметра»;

показаниями свидетеля П.В.С. – государственного инспектора дорожного надзора отделения дорожной инспекции ..., о том, что 24.04.2021 г. после 22.30. час. он выезжал на место ДТП для выявления недостатков эксплуатационного состояния автомобильной дороги. На момент его приезда автомобиль «...» стоял на проезжей части, напротив 

<

адрес>, за пешеходным переходом. Под передней частью автомобиля лежали мужчина и женщина. В месте ДТП он обследовал улично-дорожную сеть и дорожное покрытие. Каких-либо недостатков улично-дорожной сети и дорожного покрытия он не нашёл. Уличное освещение работало без перебоев, колеи отсутствовали; 

показаниями специалиста К.А.В. – старшего государственного инспектора ..., о том, что на участке проезжей части напротив 

<

адрес> давно расположен нерегулируемый пешеходный переход, обозначенный дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2. В соответствии с пунктом 10.1 ПДД РФ водитель при обнаружении на проезжей части препятствий обязан остановиться и не продолжать движение до устранения препятствий. Взрослый мужчина и взрослая женщина - это довольно крупные объекты и не заметить их очень сложно. Пешеходов можно было не заметить при условии, что водитель отвлёкся на посторонние предметы; 

показаниями потерпевших Ш.Л.А., Ш.А.А., В.А.Е. и С.Е.Е., свидетелей С.Д.Н., С.В.М., О.Д.Н., М.С.А., С.А.В., К.П.В. об известных им обстоятельствах дела;

другими приведёнными в приговоре доказательствами.

В описательно-мотивировочной части приговора судом на основании положений пункта 2 статьи 307 УПК РФ дана оценка всем исследованным в судебном заседании доказательствам. В соответствии с требованиями закона суд надлежащим образом раскрыл в приговоре содержание приведённых доказательств, то есть изложил существо показаний потерпевших и свидетелей, а также сведения, содержащиеся в письменных доказательствах.

Положенные в основу приговора доказательства не содержат существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда. Совокупность добытых доказательств является достаточной для постановления обвинительного приговора.

В приговоре суд привёл мотивы, в силу которых он принял одни доказательства и отверг другие: в частности, показания ФИО1 об отсутствии его вины в произошедшем ДТП.Также суд проанализировал и дал оценку всем доводам защиты: о недоказанности вины ФИО1 в ДТП; об отсутствии в действиях осужденного нарушений требований ч. 2 п. 10.1. ПДД РФ; о недопустимости ряда доказательств: проведённых по делу следственных экспериментов и автотехнической экспертизы №.... Давая этим доводам соответствующую юридическую оценку, суд отвергнул их как необоснованные. Оснований считать выводы суда по указанным вопросам неверными у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд правомерно положил в основу приговора результаты следственных экспериментов, заключения судебно-медицинских и автотехнической экспертиз, показания свидетеля К.А.И. о скоростях автомобилей, признал их достоверными, поскольку они согласуются между собой, а также с иными доказательствами.

Показания ФИО1 о том, что его вины в случившемся ДТП нет, были правильно расценены судом первой инстанции как способ защиты, обусловленный желанием избежать уголовной ответственности за содеянное.

Доводы жалобы защитника о признании недопустимыми доказательствами протоколов следственных экспериментов являются необоснованными, поскольку каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, повлиявших на достоверность результатов следственных экспериментов, при их проведении не допущено. Всем участникам следственных экспериментов были разъяснены права и обязанности в соответствии с их процессуальным статусом.

При следственном эксперименте 

<

ДАТА> свидетель К.А.И. на своём автомобиле три раза проехал от здания отдела полиции до 

<

адрес>, воспроизводя ту скорость, с которой он двигался 24.04.2021 г. Скорость фиксировалась при помощи трёх средств измерения: радара-детектора, навигатора и спидометра автомобиля. При всех трёх проездах скорость была зафиксирована в пределах от 43 км\час до 50 км\час, что объективно подтверждается фототаблицей, приложенной к протоколу.

Результаты эксперимента были удостоверены всеми его участниками: свидетелем К.А.И., следователем и понятыми К.В.О. и С.М.А. Каких-либо замечаний относительно процедуры проведения эксперимента, его результатов от участников следственного действий не поступило. Поэтому доводы защитника о том, что понятые не наблюдали показаний приборов, являются голословными и ничем не подтверждёнными. То обстоятельство, что К.А.И. не показывали показания спидометра, как раз свидетельствует о непредвзятости и объективности данного следственного действия. 

Содержащиеся в жалобе утверждения, что приложенные к протоколу фотографии не отражают ход и результаты эксперимента, являются субъективной оценкой защитника указанных фотографий, т.к. на 9-и фотографиях, приложенных к протоколу от 

<

ДАТА>, отображены показания радара-детектора, навигатора и спидометра автомобиля во время каждого из трёх проездов.

Отсутствие в протоколе эксперимента сведений о поверке приборов не свидетельствует о нарушении требований ст. 181 УПК РФ. Такие средства измерения скорости, как спидометр и радар, были применены в ходе осмотра эксперимента обоснованно, что было подтверждено экспертом М.А.Н. при его допросе.

Кроме того, результаты эксперимента подтверждаются и показаниями самого свидетеля К.А.И. И на предварительном следствии, и в суде К.А.И. давал последовательные показания о том, что и его автомобиль, и автомобиль ФИО1 вечером 24.04.2021 г. двигались всё время с одной скоростью – от 40 до 50 км\час. Оснований для оговора ФИО1 со стороны свидетеля К.А.И. не имеется.

Согласно материалам дела, следственный эксперимент 

<

ДАТА> был проведён в соответствии со ст. 181 УПК РФ, в условиях максимально приближённых к тем, которые имелись в момент ДТП: с использованием этого же автомобиля, с той же летней резиной, состояние дорожного покрытия было мокрое. Незначительное отличие температуры воздуха (примерно в 7 градусов °С), при которой проводился эксперимент, от той температуры, что была во время ДТП, не влечёт за собой признание протокола данного следственного действия недопустимым доказательством, существенно на результаты эксперимента не повлияло.

Полученные в процессе эксперимента результаты позволили выяснить средний коэффициент замедления при экстренном торможении - 4,89 м/с2. При этом значения замедления, полученные при эксперименте, являются более достоверными, чем табличные значения.

Согласно показаниям экспертов М.А.Н. и П.Р.А., следователем при эксперименте обоснованно был использован прибор «...», т.к. его допустимо применять для определения замедления.

Эксперимент проводился на различных участках проезжей части 

<

адрес>, имеющей незначительный уклон в 6,3 градуса. Поэтому утверждения защитника о том, что наличие уклона на проезжей части не было учтено при производстве автотехнической экспертизы №..., судом апелляционной инстанции признаются необоснованными, поскольку коэффициент замедления был определён в ходе эксперимента с учётом уклона дороги; т.е. прибор, которым замеряли замедление, выдал результаты уже с учётом уклона дороги.

Вопреки доводам жалобы о неправильном установлении конкретной видимости опасности, 

<

ДАТА> в ходе следственного эксперимента установлено, что водитель ФИО1 имел возможность обнаружить находящихся на проезжей части пешеходов (лежащего и сидящего людей) с расстояния в 49,98 м. Указанные исходные данные и были заданы следователем эксперту П.Р.А.

Утверждения осужденного о том, что на момент следственного эксперимента 

<

ДАТА> им в фарах автомобиля «...» была произведена замена ламп (вместо светодиодных ламп LED он поставил галогеновые лампы), что повлияло на результат эксперимента, судом первой инстанции были обоснованно отклонены, поскольку при допросе 

<

ДАТА> ФИО1 пояснял, что после ДТП он ни сами фары, ни лампочки в них не менял. (т. 2 л.д. 190-193)

Конкретная видимость опасности (препятствия) в 49,98 м., установленная в итоге в ходе предварительного следствия, подтверждается и результатами двух других следственных экспериментов.

Так, следственным экспериментом, проведённым 

<

ДАТА>, установлено, что видимость из автомобиля «...» ФИО1 с установленными в фарах штатными лампами составляет 50 м. (т. 2 л.д. 226-234)

Следственным экспериментом, проведённым 

<

ДАТА>, установлено, что из автомобиля «...» ФИО1 даже при выключенных фарах проезжая часть напротив 

<

адрес> просматривается хорошо, лежащий на пешеходном переходе манекен человека виден с расстояния 83,3 м. (...)

Таким образом, эксперту-автотехнику П.Р.А. для производства автотехнической экспертизы следователем были представлены корректные, правильные исходные данные, полученные при производстве необходимых следственных экспериментов. Сведений об использовании экспертом недостоверных данных не имеется.

Заключение судебной автотехнической экспертизы №... обоснованно признано судом допустимым доказательством, поскольку соответствует требованиям ст. 80, 204 УПК РФ. Перед экспертом были поставлены вопросы, входящие в его компетенцию, разъяснены права, обязанности и ответственность, перед началом проведения экспертизы он был предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключение эксперта содержит исследовательскую часть, по своей форме отвечает требованиям уголовно-процессуального закона. Выводы эксперта являются полными и ясными.

Выводы проведённой ранее автотехнической экспертизы - №... не опровергают выводы, содержащиеся в заключении автотехнической экспертизы №.... В экспертизе №... делается аналогичный вывод о том, что ФИО1 при движении со скоростью 45 км/час (которую осужденный указал при даче объяснений сразу после ДТП) имел техническую возможность предотвратить наезд на пешеходов путём принятия своевременных мер к торможению; в ней указано, что в сложившейся дорожной ситуации осужденный должен был действовать в соответствии с частью 2 п. 10.1 ПДД РФ, на которую имеется ссылка и в заключении экспертизы №....

Вопреки доводам защиты о необъективности экспертов, и эксперт М.А.Н., и эксперт П.Р.А. при определении остановочного пути автомобиля «...» применяли в своих расчётах максимальное значение времени реакции водителя - в 1,4 с., из которых 0,8 с. – стандартное время реакции водителя для всех ситуаций, к этому времени было добавлено 0,6 с. – поскольку пешеходы были видны как непонятные, малозаметные предметы.

Заключение эксперта П.Р.А. было оценено судом в совокупности с другими доказательствами, не доверять выводам эксперта, сомневаться в их объективности у суда оснований не имелось.

Ссылка защитника на заключение судебной автотехнической экспертизы №... (...) как на доказательство невиновности ФИО1 является несостоятельной, поскольку мотивированным постановлением следователя от 

<

ДАТА> данное заключение было признано недопустимым доказательством (...).

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания отмеченного постановления недопустимым доказательством в связи с тем, что согласно ст. 38 УПК РФ следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, и в соответствии с ч. 3 ст. 88 УПК РФ вправе признать доказательство недопустимым по собственной инициативе. При этом доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение.

Суд апелляционной инстанции полагает, что поскольку в своём заключении эксперт К.Н.Б. произвольно применила разные значения времени реакции водителя в сложившейся дорожной ситуации, то следователем обосновано было принято решение о признании данного заключения недопустимым доказательством.

Назначения дополнительной автотехнической экспертизы, о которой просил защитник, по делу не требовалось, поскольку совокупность представленных суду доказательств обеспечила необходимую полноту судебного следствия, позволяющую установить подлежащие доказыванию по делу обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей обвинения К.А.И., С.Д.Н., С.А.Н., В.А.В., К.А.В., К.А.П., О.Д.Н. и М.С.А., влияющих на существо предъявленного осужденному обвинения и доказанность его вины, не имеется.

Доводы адвоката Ковалевой Ю.Л. о том, что суд не в полном объёме изложил показания свидетелей Ф.Е.О., К.П.А., Ж.Р.О., Т.О.Н., Ч.Э.А., С.В.М., К.О.Н. и С.А.Н., несостоятельны, поскольку та часть показаний свидетелей о неблагоприятных погодных условиях и наличии уклона дороги, которую суд не привёл в приговоре, не влияет на выводы суда о виновности ФИО1 и не свидетельствует о его невиновности в инкриминированном ему преступлении.

То обстоятельство, что понятые К.В.О. и С.М.А. не были допрошены в судебном заседании, не повлияло на правильность установления обстоятельств совершения преступления.

Из протокола судебного заседания от 

<

ДАТА> (...) следует, что осужденный и его защитник не возражали против окончания судебного следствия в отсутствие данных свидетелей.

Эксперты-автотехники М.А.Н. и П.Р.А. были повторно допрошены 

<

ДАТА> в ходе заседания суда апелляционной инстанции; дали подробные показания о том, какие исходные данные и какие методики они использовали при даче заключений.

Утверждения осужденного и его защитника о том, что ФИО1 не имел технической возможности предотвратить наезд на пешеходов, судом обоснованно были признаны несостоятельными, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Судом установлено, что в момент дорожно-транспортного происшествия условия видимости и обзорности в направлении движения в свете фар автомобиля и искусственного освещения являлись достаточными для своевременного обнаружения водителем ФИО1 пешеходов, находившихся на проезжей части в 1 м. от зоны пешеходного перехода.

В соответствии с абзацем 2 пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года N 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», при анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях тёмного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Указанные разъяснения были учтены судом, который, проанализировав собранные по делу доказательства, пришёл к обоснованному выводу о нарушении водителем ФИО1 требований ч. 2 п. 10.1 ПДД РФ.

Установлено, что водитель ФИО1, двигаясь по территории населённого пункта, в тёмное время суток, при неблагоприятных погодных условиях, выбрал скорость движения в 50 км/час. Приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, по прямому ровному участку дороги, в условиях достаточной видимости и освещённости, ФИО1 по собственной преступной небрежности вовремя не заметил препятствие на дороге в виде лежащего и наклонившегося пешеходов, которых он был в состоянии обнаружить, не принял возможных мер к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства, в результате чего допустил наезд на двух пешеходов.

Нарушение водителем ФИО1 требований ч. 2 п. 10.1 ПДД РФ находится в прямой причинной связи с произошедшим ДТП и наступившими в результате него последствиями – смертями В.Т.Е. и Ш.Д.А.

Таким образом, исходя установленных фактических обстоятельств дела, действия ФИО1 судом квалифицированы верно – по ч. 5 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух человек.

Вопреки доводам представления, в приговоре полностью изложена объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ; в описательно-мотивировочной его части указано, что Правила дорожного движения РФ ФИО1 нарушил в связи с тем, что не проявил должной внимательности и предусмотрительности, что свидетельствует о такой форме вины, как преступная небрежность.

Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией осужденного и его защитника не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности ФИО1

Доводы защитника Ковалевой Ю.Л. о неполноте и неконкретности предъявленного обвинения суд апелляционной инстанции находит несостоятельными. Предъявленное ФИО1 обвинение отвечает требованиям ст. 73 УПК РФ в полном объёме. В нём указаны место, время и способ совершения преступления, наступившие последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела. Отсутствие в обвинении описания конкретных действий Ш.Д.А. и В.Т.Е. на проезжей части дороги не является обстоятельством, препятствующим вынесению решения по делу. 

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ. В заключении изложены все необходимые сведения в достаточном объёме для реализации ФИО1 своего права на защиту от предъявленного обвинения.

Вопреки утверждениям защитника, судебное следствие по делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Суд не ограничивал сторону защиты в возможности представления доказательств. Доводы жалобы об обвинительном уклоне суда материалами дела не подтверждаются. Все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе о назначении дополнительной автотехнической экспертизы, были рассмотрены судом первой инстанции с приведением мотивов принятых решений, в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Несогласие с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о нарушениях прав участников процесса и необъективности суда.

Нарушений порядка представления доказательств не допущено. Как видно из приложения к обвинительному заключению, свидетель К.А.И. указан в качестве свидетеля обвинения. Поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 274 УПК РФ первой представляет доказательства сторона обвинения, государственный обвинитель первым допрашивал данного свидетеля. При этом подсудимому и его защитнику было предоставлено право задавать вопросы свидетелю, в связи с чем право на защиту ФИО1 нарушено не было.

Оценив протокол допроса свидетеля Д.И.А. от 

<

ДАТА>, суд правомерно признал его недопустимым доказательством, о чём указал в описательно-мотивировочной части приговора. Исходя из положений ст. 256 УПК РФ, вынесения отдельного процессуального документа по этому вопросу не требовалось.

Вопросы, связанные с назначением наказания, судом исследованы полно, всесторонне и объективно.

Вопреки доводам апелляционного представления и жалобы представителя потерпевшего, назначенное наказание соответствует принципам, изложенным в ст. 6 и ст. 43 УК РФ. При определении вида и размера наказания суд в строгом соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ в полной мере учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, отнесённого законодателем к категории преступлений средней тяжести, данные о личности виновного, наличие смягчающего обстоятельства (состояние здоровья матери ФИО1), отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначаемого наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

При назначении наказания судом первой инстанции были учтены данные о личности ФИО1: он имеет постоянное место жительства и работы, на учётах у нарколога и психиатра не состоит, к административной ответственности не привлекался, по месту жительства и работы характеризуется положительно. Также судом были приняты во внимание: сложные погодные условия в момент ДТП, вызов ФИО1 на место происшествия сотрудников экстренных служб, принесение им потерпевшим извинений.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к ФИО1 положений ст. 64 и 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ надлежащим образом мотивированы, сомнений в своей обоснованности не вызывают, не согласиться с ними оснований не усматривается.

Назначив осужденному основное наказание в виде лишения свободы, суд пришёл к мотивированному выводу о возможности исправления ФИО1 без реального отбывания им наказания в местах лишения свободы и постановил в порядке ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить осужденному данное наказание принудительными работами.

По смыслу ст. 6, 60 УК РФ, ст. 8, 29 УПК РФ только суд правомочен решать вопрос о справедливом наказании лица, совершившего преступление, вид и размер которого определяются в соответствии с обстоятельствами, прямо указанными в законе. В силу этого довод представителя потерпевшего И.Е.И. о том, что суд при назначении наказания не учёл мнение потерпевшей стороны о наказании виновного, сам по себе не может являться основанием для решения вопроса об усилении назначенного осужденному наказания.

Гражданские иски потерпевших о компенсации морального и материального вреда разрешены судом в соответствии с законом.

Принимая по ним решение, суд обоснованно исходил из требований ст. 151, 1101 ГК РФ, в полной мере учёл обстоятельства дела, степень нравственных и физических страданий Ш.Л.А., Ш.А.А., С.Е.Е. м В.А.Е., вызванных потерей близких им людей, материальное и семейное положение осужденного.

Суд апелляционной инстанции считает, что с осужденного в пользу потерпевших была взыскана разумная и справедливая компенсация морального вреда. Размер компенсации морального вреда не завышен и не занижен, уменьшению или увеличению не подлежит.

Понесённые В.А.Е. расходы на достойные похороны в размере 64 000 руб. суд первой инстанции правильно признал необходимыми и обоснованными, поскольку они подтверждены документально; правомерно, на основании ст. 1094 ГК РФ, взыскал их с ФИО1

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что приговор подлежит изменению.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 22.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года N 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при замене лишения свободы принудительными работами дополнительное наказание, предусмотренное к лишению свободы, в том числе и в качестве обязательного, не назначается. Суд, заменив лишение свободы принудительными работами, должен решить вопрос о назначении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, к принудительным работам.

Согласно вышеуказанному постановлению Пленума Верховного Суда РФ, применяя положения ст. 53.1 УК РФ, суд в резолютивной части приговора вначале должен указать на назначение наказания в виде лишения свободы на определённый срок, затем - на замену лишения свободы принудительными работами. Заменив лишение свободы принудительными работами, суд должен решить вопрос о назначении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, к принудительным работам.

С учётом изложенного, в резолютивную часть приговора необходимо внести соответствующие изменения.

Не соответствующее данным разъяснениям указание в резолютивной части приговора суда на назначение ФИО1 дополнительного наказания к лишению свободы подлежит исключению. При этом решение суда о назначении осужденному дополнительного наказания к принудительным работам в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, предусмотренное санкцией ч. 5 ст. 264 УК РФ, к данному виду наказания в качестве обязательного, на срок в пределах санкции данной статьи, следует признать основанным на правильном применении уголовного закона.

Кроме того, разрешая судьбу вещественных доказательств и возвращая автомобиль «...» с государственным регистрационным знаком №... ФИО1, суд не учёл, что, согласно имеющихся в деле документов (...), собственником данного транспортного средства является не осужденный, а его бабушка С.А.В. Исходя из требований п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, автомобиль должен быть возвращён законному владельцу С.А.В.

Нарушений уголовно-процессуального закона, принципов судопроизводства, а также иных оснований, влекущих отмену приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

п о с т а н о в и л :

приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от 1 июня 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из резолютивной части приговора указание на назначение ФИО1 по ч. 5 ст. 264 УК РФ к лишению свободы дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года 6 месяцев.

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное ФИО1 по ч. 5 ст. 264 УК РФ наказание в виде лишения свободы сроком на 4 года заменить принудительными работами на срок 4 года с удержанием 10% из заработной платы осужденного ежемесячно в доход государства. Назначить к принудительным работам дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

Вещественное доказательство: автомобиль «...» с государственным регистрационным знаком №..., выданный на ответственное хранение осужденному ФИО1, – возвратить собственнику С.А.В.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы и представление – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Д.Г.ФАБРИЧНОВ