Решение

 изготовлено в полном объеме 03.11.2023 года

УИД 50RS0049-01-2022-005932-86

Дело № 2-227/23

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 октября 2023 года г. Чехов

Чеховский городской суд Московской области в составе:

председательствующего судьи Казеровой С.М., 

с участием помощника судьи Хоменко Н.В.,

с участием старшего помощника Чеховского городского прокурора Жданович Т.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4, действующего за себя и в интересах несовершеннолетних ФИО2, ФИО3, к ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л :

Истец, ФИО9, действуя в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратился в суд с иском к ответчику, к ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ», о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, за период с ноября 2021 года по сентябрь 2022 года в размере 479 213 руб. 33 коп., взыскании на каждого несовершеннолетнего ребенка компенсации вреда в размере 23 960 руб. 66 коп. ежемесячно, начиная с октября 2022 года и до совершеннолетия детей, компенсации морального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской помощи, повлекшей смерть близкого человека. Свои требования мотивирует тем, что с ДД.ММ.ГГГГ он (ФИО9) состоял в браке с ФИО5, в котором у них родились дети - ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. ДД.ММ.ГГГГ в связи с ухудшением состояния здоровья его жена – ФИО5 обратилась за медицинской помощью в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ», была госпитализирована, проходила обследование, по результатам которого ей был поставлен диагноз, принято решение о проведении операции. ДД.ММ.ГГГГ после проведенного оперативного вмешательства она была переведена в реанимационное отделение интенсивной терапии для хирургических больных, в котором находилась до ДД.ММ.ГГГГ, а затем в отделение реанимации интенсивной терапии № до ДД.ММ.ГГГГ. Для дальнейшего лечения и прохождения курса реабилитации пациентка была выписана в ФНКЦ РР, диагноз 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умерла. Полагает, что в результате некачественного и несвоевременного оказания медицинских услуг сотрудниками ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» наступила смерть супруги.

Истец, ФИО4, в судебное заседание не явился, извещен, ранее в судебном заседании исковые требования поддержал. Его представитель по ордеру адвокат ФИО10 в судебном заседании исковые требования истца поддержала. 

Ответчик, представитель ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» по доверенности ФИО11, в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, по основаниям, изложенным в письменном отзыве (л.д.134-139 том 1). Также пояснила, что причинно-следственной связи между оказанием лечебным учреждением медицинской помощи ФИО5 и ее последующей смертью не установлено.

3-е лицо, представитель Департамента здравоохранения города Москвы, в судебное заседании не явился, извещен.

Суд, выслушав объяснения явившихся лиц, показания свидетелей, мнение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению в части компенсации морального вреда, исследовав материалы дела, представленные доказательства, считает исковые требования подлежащими удовлетворению частично.

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно абзацу 2 пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как установлено в судебном заседании, с ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 состоял в браке с ФИО18 (ФИО1) ФИО5, в котором у них ДД.ММ.ГГГГ родился сын ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ родилась дочь ФИО2, что подтверждается свидетельствами о заключении брака, о рождении (л.д.9,10,11 том 1).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умерла (л.д.8 том 1).

В период 2021-2022 годов ФИО5 работала в 

<

данные изъяты> имела доход согласно представленным справкам по форме 2-НДФЛ.

Как следует из объяснений истца, данных в судебном заседании, у жены болел бок. С работы ее по полису ДМС направили в 

<

адрес> в медчасть №. После обследования в медсанчасти супруга собрала вещи и поехала в больницу в Москву. Обстоятельства, связанные с госпитализацией супруги в экстренном порядке, в полной мере ему неизвестны. Она говорила, что ее обследуют, должны выписать через сутки. Они собирались с детьми ехать на юг, уже были куплены билеты. После ее госпитализации ей провели обследование, поставили диагноз и сделали операцию, в результате которой она длительный период времени находилась в реанимации, получила инвалидность, а через несколько месяцев умерла. Полагает, что причиной смерти является неправильно проведенное обследование, которое в должной мере не установило все обстоятельства, приведшие в последствие к смерти супруги. 

В подтверждение обстоятельств, связанных с наличием у ФИО5 полиса ДМС по запросу суда в материалы дела представлены договоры от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 1-55 том 2).

В подтверждение обстоятельств, связанных с некачественным оказанием медицинской помощи специалистами ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» истцом в материалы дела представлено заключение от ДД.ММ.ГГГГ, подготовленное специалистом ФИО12 (л.д.12-57,58-75 том 1), согласно которому у ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» отсутствует лицензия на оказание медицинской помощи по профилю 

<

данные изъяты>, в связи с чем ФИО5 необходимо было обследовать и направить в специализированный стационар, оказывающий медицинскую помощь по профилю 

<

данные изъяты>; в операционном периоде у ФИО5 возникло опасное для жизни состояние, что классифицируется как тяжкий вред здоровью; последствия хирургического лечения послужили причиной 

<

данные изъяты>; высказаться о качестве выполненной услуги не представляется возможным; для определения причинно-следственной связи между причиненным тяжким вредом здоровью и смертью ФИО5 необходимо проведение комплексной судебно-медицинской экспертизы с участием врачей специалистов.

Допрошенный в судебном заседании в качестве специалиста ФИО12 представленное заключение поддержал. Также пояснил, что по представленным документам пациентка пришла в больницу самостоятельно. У нее было обнаружено злокачественное образование левой почки, по результатам обследования принято решение провести лапороскопическую операцию. Полагает, что при обследовании врачами не было проведено дополнительное обследование в виде МРТ, которое могло бы показать каким способом необходимо оперировать пациентаи наличие каких-либо иных обстоятельств, связанных размером и расположением опухоли. Выбрали неправильный метод лечения. В результате во время операции пациентка потеряла много крови, получила инвалидность 1 группы. При таком диагнозе ее необходимо было направить в специализированный стационар для дальнейшего лечения, что больница не сделала. По представленным лицензиям по приложению 1 станицы 10 полагает, что больница могла проводить данную операцию. 

Также в подтверждение обстоятельств некачественного оказания медицинской помощи и последующей смертью ФИО5 в материалы дела представлен посмертный эпикриз (л.д.188-189 том 1), согласно которому клинический диагноз: 

<

данные изъяты>

Как следует из посмертного эпикриза, подготовленного ГАУЗ МО «Химкинская ОБ» (л.д.207 том 1) заключительный клинический и патологоанатомический диагнозы совпали, предварительное заключение о причине смерти: смерть ФИО5 наступила от 

<

данные изъяты>.

Возражая против доводов истца и его представителя об отсутствии у медицинского учреждения лицензии на оказание медицинской помощи по профилю «

<

данные изъяты>», представителем ответчика в материалы дела представлены лицензии лечебного учреждения (л.д.147-185 том 1). 

ДД.ММ.ГГГГ по обстоятельствам, связанным с качеством оказания медицинских услуг пациенту ФИО5 в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» врачебной комиссией по хирургии была проведена внутренняя проверка, результаты которой отражены в представленном суду акте (л.д.190-199 том 1), из заключения которого следует, что дефектов оказания медицинской помощи пациенту ФИО5 не выявлено.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 обратился в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» с заявлением о выплате компенсации морального вреда, на которое был получен отказ (л.д.6 том 1).

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО13 показал, что был в составе операционной бригады при проведении операции ФИО5 в связи с наступившими во время проведения операции осложнениями. Из документации ему известно, что пациентка поступила 28.06 «самотеком», с жалобами на боли в поясничной области и примесью крови в моче, которые возникли в последние полгода. Ее предварительно обследовали, по результатам было принято решение о проведении операции, которая была срочная, поскольку между возникшими осложнениями до плановой операции прошло не более 48 часов. Метод лечения выбирался на консилиуме, никаких стандартов в выборе метода лечение не имеется. Операцию начали урологи, в процессе ее была обнаружена опухоль, которая затрагивала соседний орган, что не было выявлено при проведении обследования. Из-за расположения опухоли хирургу пришлось вмешаться в ход операции. До начала операции о наличии опухоли было известно, однако не было данных о том, что она задевает другой орган – поджелудочную железу. В результате возникло кровотечение и кровопотеря, около 1 литра, которую быстро восполнили. Пациент был реанимирован. После операции пациент находилась в больнице около 50 дней, причины такого срока ему неизвестны, возможно из-за нарушения сознания. Выписали пациента на реабилитацию в стабильном состоянии средней тяжести. Потом в связи с ухудшением состояния она вновь поступала в леченое учреждение в двусторонней пневмонией, гниением гастростомы и что-то еще. Он уже был как консультант. Все сведения должны быть внесены в историю болезни пациента, которая формируется, в том числе, и в электронном виде.

Оснований не доверять показаниям свидетеля у суда не имеется, он предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ.

На предложение суда привести в судебное заседание в качестве свидетеля лечащего врача ФИО5 представитель ответчика пояснил, что в силу занятости он явиться не может.

По запросам суда в материалы дела была представлена медицинская документация на ФИО5 Согласно объяснений представителя ответчика, иных историй болезни, кроме представленной в материалы дела, не имеется, что также подтверждается ответом на судебный запрос (л.д.244 том 1).

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству представителя ответчика по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ФГБУ РЦСМЭ Минздрава России (л.д.217-220 том 1).

ДД.ММ.ГГГГ экспертной организацией ФГБУ РЦСМЭ Минздрава России материалы дела возвращены без исполнения (л.д.242-243 том 1), поскольку имеется недостаточность представленных материалов, отсутствуют эксперты в области онкологии, хирургии, анестизиологии-реаниматологии и из иных областей медицины, а также возможность их привлечения в состав экспертной комиссии в установленные судом сроки.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству представителя ответчика по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам АО «НИМЭ» (л.д.61-64 том 2).

Согласно заключению комиссии экспертов АО «НИМЭ» № (л.д.68-250 том 2, л.д.1-16 том 3) ФИО5 самостоятельно обратилась в приемное отделение ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» с жалобами на боли 

<

данные изъяты>, что не противоречит п. 13 Приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н. После осмотра дежурного уролога на основании жалоб, анамнеза заболевания и 

<

данные изъяты>, выполненного согласно представленным медицинским документам на догоспитальном этапе, установлен предварительный диагноз 

<

данные изъяты> Госпитализация ФИО5 была необходима в связи с необходимостью диагностики и лечения, доступных только в стационарных условиях, что не противоречит п. 9 Приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н. Т.к. 

<

данные изъяты> могла иметь и, как выяснено позже по данным гистологического исследования, имела злокачественный характер, выраженные ее проявления в виде 

<

данные изъяты>, то оно представляло прямую угрозу жизни и здоровью больной, в виду чего имелись причины для экстренной госпитализации больной. Критерии, позволяющие оценить степень угрозы жизни здоровью при такого рода заболевании, в судебно-медицинской практике не разработаны.

После установки диагноза 

<

данные изъяты> пациента в соответствии с Приказом ДЗМ № от ДД.ММ.ГГГГ должны были перенаправить в один из стационаров/диспансеров, оказывающих специализированную онкологическую помощь населению, в том числе, по месту жительства.

Согласно данным представленной медицинской документации ФИО5 своевременно, правильно и в полном объеме было проведено обследование. Для купирования болевого синдрома были анальгетики и противовоспалительные препараты, проведен весь комплекс диагностических исследований согласно клиническим рекомендациям 

<

данные изъяты> 2021 года, критериям оценки качества медицинской помощи, утвержденным Приказом Минздрава РФ № 203н от 10.05.2017 года (пункт 3.2.28). В результате проведенного обследования установлен окончательный диагноз 

<

данные изъяты>. Верно определены показания и избран метод хирургического лечения.

<

данные изъяты> диагноз до операционного вмешательства установлен правильно (

<

данные изъяты>), а также интраоперационное осложнение – 

<

данные изъяты>. Интраоперационные осложнения (по данным литературы) встречаются от 2 до 14%, на долю кровотечений приходится до 9%, в том числе повреждения крупных сосудов, что требует перехода на открытую операцию. Данное осложнение возникло у ФИО5 из-за технических трудностей выделения 

<

данные изъяты>. Предугадать и достоверно диагностировать его до операции невозможно. В ходе операции хирургам удалось остановить кровотечение путем прошивания сосудов. Операция (согласно протоколу операции) закончена без признаков продолжающегося кровотечения. Ввиду развившегося кровотечения у ФИО5 имела место и 

<

данные изъяты>, которые отчасти явились причиной развития последующего развития 

<

данные изъяты>

Комиссия экспертов посчитала важным сообщить, что в целом при правильно и своевременно оказанной медицинской помощи имел место ряд недостатков:

Недостатки в оформлении медицинской документации:

- наличие исправлений, нечитаемые записи;

- в протоколе операции по 

<

данные изъяты> не указан объем интраоперационной потери.

2. диганостические недостатки:

- отсутствие проведения биологической пробы при трансфузии свежезамороженной плазмы;

- при реабилитационных мероприятиях не выполнена диагностика состояния сознания, оценка когнитивного, психологического и эмоционального статуса, диагностика функции дыхания, гемодинамики, определение функции глотания, функционаотного состояния желудочно-кишечного тракта и питательного статуса; не осуществлен детальный нейрофизиологический мониторинг и мониторинг дыхания во время бодрствования и во сне; не определены белково-энергетические потребности с помощью непрямой калометрии; не выполнен мониторинг гемодинамики при вертикализации, фиброэндоскопия и/или видеорентгеноскопия акта глотания.

3. лечебные недостатки:

- не выполнены ранние реабилитационные мероприятия по вертикализации, пассивной гимнастике, массажа; логопедические, фониатрические, нейропсихологические, педагогические занятия, тренировка глотания, дыхания и кашля;

- не осуществлялось восстановительное лечение: не проведены комплекс лечебной физкультуры, гидрокинезотерапия, методики биологической обратной связи и виртуальной реальности, нейрокомпьютерного интрефейса; электронные вспомогательные технологии и роботизированные методы.

Таким образом, медицинская помощь ФИО5 в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» оказана с недостатками и не в полном объеме.

Также экспертами отмечено, что в медицинской карте имеются внутренние противоречия. Принципиального значения выявленные противоречия для тактики лечения не имеют – оперативное вмешательство было безусловно показано, при чем согласно заключению консилиума от ДД.ММ.ГГГГ по неотложным показаниям.

Диагнозы ФИО5 по результатам обследования до операционного вмешательства, в период проведения операции ДД.ММ.ГГГГ и реанимационных мероприятий при ее проведении, в период нахождения ее в реанимационном отделении больницы и при выписке из учреждения ДД.ММ.ГГГГ установлены правильно, согласно клинической картине, жалобам, подтверждены результатами лабораторных и дополнительных обследований.

Исходя из представленного документа, в отсутствие гистологического материала, запрошенного экспертами и судом и не поступившего в экспертное учреждение, с учетом установленных экспертами недостатков оказания медицинской помощи, эксперты пришли к выводу о том, что развившееся при операции по удалению почки кровотечение из сосудов, является не дефектом оказания медицинской помощи, а осложнением, которое реализовалось вследствие наличия индивидуальных особенностей пациента – спаечного процесса, больших размеров опухоли. Осложнения правильно выполненной медицинской манипуляции как вред, причиненный здоровью человека, не расцениваются.

Обнаруженные в рамках настоящей экспертизы недостатки оказания медицинской помощи не находятся в какой-либо связи со смертью, явились лишь условием ее развития, т.к. согласно патологоанатомическому заключению о причине смерти: «Смерть ФИО5, 42 лет, наступила от 

<

данные изъяты>». Таким образом, при оказании медицинской помощи в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» вред здоровью ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не причинен.

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО14 представленное в материалы дела заключение комиссии экспертов полностью поддержала. Также пояснила, что в ходе проведенных исследований комиссия пришла к выводу о том, что между оказанием медицинской помощи в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ" ФИО5 и ее смертью, причинно-следственной связи не имеется. Были установлены недостатки оказания медицинской помощи, которые явились лишь условием ее развития, но они не находятся в причинно – следственной связи с последующей смертью пациента, так согласно данным патологоанатомического исследования трупа ФИО5 смерть ее наступила от 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>. Медицинских материалов и материалов гражданского дела было достаточно для проведения данной судебной экспертизы. Так как экспертиза была назначена комплексная, единой формы ее оформления не существует и до выводов каждый судебный эксперт высказал свое мнение под личную подпись. Также экспертами был осуществлен запрос в суд о предоставлении полного протокола патологоанатомического вскрытия и гистологического материала, но ничего не было предоставлено и судом было указано о необходимости проведения экспертизы по имеющимся материалам. Исходя из личного опыта проведения подобного рода экспертиз и в целом работы, в том числе в государственном учреждении, дать 100% гарантию о том, что в том гистологическом материале, который не был предоставлен, не обнаружится какой – то неожиданности, гарантировать невозможно, но так судом было указано провести экспертизу по имеющимся материалам, на этапе ознакомления с материалами дела и медицинскими документами сомнений у членов экспертной комиссии не было, поэтому сформулировали выводы, исходя из документов, которые были предоставлены для работы. Исходя из того как патологоанатом сформулировал причину смерти, диагноз может быть только в одном виде. Основным заболеванием, согласно патологоанатомическому вскрытию, является 

<

данные изъяты>, осложнением которого явились 

<

данные изъяты>. Именно такая цепочка сформулирована патологоанатомом. Медицинской документации по факту второго обращения ФИО5 в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» в экспертизе нет, о чем в материалах дела имеется ответ из ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ". В ответе № на вопрос экспертизы комиссия судебных экспертов посчитала важным отметить, что имеется ряд недостатков оказания медицинской помощи, таких как недостатки в оформлении медицинской документации, диагностические недостатки и лечебные недостатки. При этом, все недостатки как диагностические, так и лечебного характера относятся к периоду реабилитации пациента, а не к моменту ее поступления и оперативного лечения. В заключении комиссии экспертов есть заключение эксперта ФИО15, которая довольно подробно изложила, что однозначно говорить о благоприятном исходе при такого рода операции невозможно, потому что та цепочка событий, которая была во время операции, во время восстановления, потом с развитием 

<

данные изъяты>, которая была закономерна, ввиду 

<

данные изъяты>, ввиду развития других ряда осложнений, которые наблюдались уже в других стационарах и миграция трубки, через которую проводилось питание в желудок, привела к летальному исходу. Нельзя сказать со 100% уверенностью, что после такого 

<

данные изъяты>, человек в 100 % случаев проходит удачную реабилитацию и возвращается к нормальной жизни. Такая возможность существует, однако функционирование ФИО5 на том уровне, которое было до операции, не могло быть, потому что имело место 

<

данные изъяты> в таком объеме, которое является невосполнимым. Возможно, ее могли бы привести к каким – то элементам самообслуживания, но это все доводы и догадки, в стационарах отмечалось улучшение, но по факту все оставалось в прежнем состоянии. Перед операцией ФИО5 провели КТ, установили наличие 

<

данные изъяты>, ее структуру, а также то, что она оттесняет сосуды, но помимо этого у нее была редкая анатомия, имелся дополнительный сосуд, который невозможно было увидеть при проведенных исследованиях. Его увидели при разделении 

<

данные изъяты>, исходя из протокола операции, его наличии не могли предугадать. Врачи постарались купировать кровотечение, операция закончена без кровотечения, переливали собственную кровь, участвовала трансфузиолог, кровь переливали в достаточном объеме, ее восполнили, а то, как организм пациента отреагировал на эту кровопотерю предугадать также было невозможно. Причинно – следственной связи между установленными дефектами по оказанию медицинской помощи и наступлением смерти не имеется. Причиной смерти явилась болезнь, которая была у ФИО5 до поступления в стационар, единственное лечение – это удаление 

<

данные изъяты>, т.е. операционное вмешательство по удалению 

<

данные изъяты>, другого не существует на данном этапе развития в области 

<

данные изъяты>. Методы диагностики при тех выводах исследования, которые были, выбраны правильные, протоколы соответствовали рекомендациями, за исключением одного, что по 

<

данные изъяты> должна быть оказана медицинская помощь в другом профильном специализированном медицинском учреждении. Выбор вида операции был правильный. Спайки – это соединительная ткань, она образуется там, где было воспаление, какое – то кровоизлияние, это может быть тот случай, когда 

<

данные изъяты> порождает сама по себе какие – то реакции в организме, могут образовываться тромбы сосудов, возникать интоксикация с кровоизлиянием. В данном случае, кровотечение возникло из – за того, что у пациента имелась, согласно протокола операции, вот эта особенность, которую диагностировать до операции не представляется возможным. Исходя из предоставленной медицинской документации, действия врачей были своевременными, правильными, направленными на остановку кровотечения и восполнение кровопотери. Полный протокол гистологического исследования при такого рода экспертизах необходим, потому что всегда существует вероятность того, что патологоанатом должен был изучить гистологический материал от трупа и изучить его еще раз после вскрытия под микроскопом. Всегда, разумеется, есть такой момент, что человек может ошибаться, может заблуждаться, но исходя из практики, ни так часто, когда смерть наступила не на операционном столе, она наступила в послеоперационном периоде, в периоде восстановления. Вся вот эта цепочка, которая была у нас в медицинских документах, она не противоречит тому, что указано патологоанатом при формулировании причины смерти. Причина смерти ФИО5 у экспертов сомнений не вызвала. При установленном диагнозе у ФИО5 наличие 

<

данные изъяты> не постоянное, ничего исключать нельзя, у нее же еще была одна 

<

данные изъяты>, в какой момент 

<

данные изъяты> закровит спрогнозировать невозможно. 

Оснований не доверять показаниям эксперта у суда не имеется, он предупрежден об уголовной ответственности за заду заведомо ложного заключения и показаний. Кроме того, данные им показания соответствуют выводам представленной в материалы дела судебной экспертизы.

Анализируя выводы проведенной по делу экспертизы, суд оценивает ее по правилам ст. 67 ГПК РФ, из требований которой следует, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Возражая против представленного заключения комиссии экспертов АО «НИМЭ» представителем истца в материалы дела представлено заключение специалиста (л.д.45-67 том 3), которое содержит суждение по перечисленным в нем вопросам, связанным с тем, какой врач какой специальности имеет право определять степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека; рассматривается как причинение вреда здоровью ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи; подтвержден ли объективными методами исследования в заключении комиссии экспертов диагноз злокачественной опухоли левой почки, установленный ФИО5 в ГБУЗ «ГКБ им Л.К. Ерамишанцева ДЗМ»; установлена ли в заключении причина ее смерти; какие сроки хранения в архиве патологоанатомического бюро биопсийных (операционных) материалов и документов, оформленных в рамках патологоанатомических исследований; какой срок хранения медицинской документации пациента; в профессиональной компетенции врача какой специальности входит гистологическая диагностика опухолей почки; является ли проведение гистологических исследований лицензируемым видом деятельности.

Разрешая заявленные требования, оценив представленные доказательства в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд считает возможным положить в основу решения суда заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы, поскольку оснований не доверять заключению судебной экспертизы у суда оснований не имеется, исследование проводилось экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, имеющими необходимую квалификацию и стаж работы, заключение экспертизы соответствует ст. 86 ГПК РФ, содержит подробное описание проведенного исследования на основании материалов дела и представленной медицинской документации, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы, экспертное заключение изложено в доступной форме, ясно для понимания, противоречий между исследовательской частью и выводами не содержит, соответствует ФЗ «Об экспертной деятельности в РФ», экспертиза была проведена в соответствии с требованиями статей 79, 80 ГПК РФ. При том, что достаточных и допустимых доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение выводы экспертов, каких-либо новых и дополнительных доказательств, опровергающих выводы проведенной по делу судебной экспертизы, истцом и его представителем в материалы дела не представлено, доводы о назначении повторной судебной экспертизы, с учетом оснований заявленных требований и показаний эксперта, данных в судебном заседании, неоднократного истребования документов и гистологического материала ФИО5 из ГАУЗ «Химкинская ОБ», а также длительности рассмотрения настоящего дела судом были отклонены, в связи с чем также отклонено ходатайство представителя истца о назначении по делу повторной судебной экспертизы. Представленное в материалы дела заключение специалиста – врача судебно-медицинского эксперта ФИО16 содержит суждение специалиста по вопросам, не соответствующим вопросам, поставленным на исследование судебным экспертам, содержит ответы, в том числе, на вопросы правового характера, в связи с чем также не может в должной мере указывать на недостоверность проведенной судебной экспертизы и ставить выводы экспертов под сомнение.

Разрешая заявленные исковые требования, суд исходит из следующего.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 24.11.2011 года № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В соответствии со статьей 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" Министерством здравоохранения Российской Федерации вынесен приказ от 09.11.2012 года № 708н "Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии (гипертонической болезни)" (далее - Стандарт первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления усматривается, что основанием обращения истца в суд с требованием о компенсации причиненного ему и несовершеннолетним детям морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) его супруге ФИО5 и матери их детей, приведшее, по мнению истца, к ее смерти.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2007 года № 6) (в редакции, действующей на момент возникновения спорных правоотношений), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года № 10).

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу и несовершеннолетним детям в связи со смертью их супруги и матери, которой была оказана медицинская помощь.

По данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования истцом заявленных исковых требований положениями Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан", статьями 151, 1064, 1068 ГК РФ и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, является выяснение обстоятельств, касающихся того, могли ли выявленные дефекты оказания ГБУЗ «»ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева» медицинской помощи ФИО5 повлиять на правильность постановки ей диагноза, назначения соответствующего лечения и развитие летального исхода, определение причинно-следственной связи между действием (бездействием) сотрудников ответчика и наступлением смерти супруга истца и матери несовершеннолетних детей , в интересах которых он также действует, а также определение степени нравственных и физических страданий истца и детей с учетом фактических обстоятельств причинения им морального вреда и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ими переживаний в результате ненадлежащего оказания ФИО5 медицинской помощи.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, с учетом заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы, показаний эксперта, суд приходит к выводу о том, что выявленные при оказании медицинской помощи в ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева» пациенту ФИО5 дефекты не могли повлиять на правильность и своевременность постановки ей диагноза, назначения соответствующего лечения как по результатам обследования до операционного вмешательства, так и в период проведения операции ДД.ММ.ГГГГ, реанимационных мероприятий при ее проведении, в период нахождения ее в реанимационном отделении больницы и при выписке из учреждения ДД.ММ.ГГГГ. Экспертами однозначно сделан вывод о том, что диагноз и лечение установлены и проведены правильно. Недостатки оказания медицинской помощи выявлены при заполнении медицинской документации, что не помешало экспертам однозначно высказаться по поставленным судом вопросам, а также на стадии реабилитационных мероприятий, не связанной причинно-следственной связью с последующим летальным исходом пациента. Причинно-следственной связи между действиями сотрудников ответчика и наступлением смерти ФИО5 экспертами также не установлено, развившиеся в результате операционного вмешательства осложнения правильно выполненной медицинской манипуляции как вред, причиненный здоровью человека, не расцениваются, не находятся в причинно-следственной связи с последующей смертью пациента, являются лишь условием ее развития с учетом установленного диагноза и патологоанатомического заключения о причине смерти. При этом, вред здоровью при оказании медицинской помощи ответчиком умершей ФИО5 не причинен.

С учетом изложенного, в отсутствие вины ответчика в причинении ФИО5 вреда здоровью при оказании медицинской помощи, оснований для взыскания с ответчика в пользу истца вреда, причиненного смертью кормильца, суд не находит.

Вместе с тем, установленное обстоятельство отсутствия прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи врачами ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева» на стадии лечебных и реабилитационных мероприятий и при заполнении медицинской документации и смертью ФИО5, не является основанием для освобождения данной медицинской организации от несения ответственности в части требований о компенсации морального вреда родственникам умершей и при наличии данных дефектов свидетельствует о нарушении требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в абзаце 3 пункта 32 Постановления Пленума от 26.01.2010 года № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности, членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Поскольку истец являлся супругом умершей ФИО5, а несовершеннолетние ФИО3 и ФИО2 – детьми, находившимися, в том числе, у нее на иждивении, при том, что судом установлено наличие дефектов оказания медицинской помощи врачами ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева» умершей, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца и несовершеннолетних детей компенсации морального вреда, связанного с ненадлежащим оказанием медицинской помощи члену их семьи.

Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия исходит из следующего.

В силу ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101) и ст. 151 ГК РФ.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Учитывая обстоятельства того, что ФИО5 умерла, опрос несовершеннолетних в судебном заседании на предмет установления характера и степени их физических и нравственных страданий не проводился, с целью минимизации последствий такого опроса для их психики. Не настаивали об опросе детей в судебном заседании и представители сторон, а также представитель прокурора.

Оценив в совокупности представленные доказательства, с учетом норм закона, требований разумности и справедливости, исходя из степени и характера причиненных истцу и несовершеннолетним детям нравственных страданий, обстоятельств, связанных с их причинением в виду наличия недостатков выявленных экспертами дефектов в оказании ответчиком медицинской помощи ФИО5 на стадии реабилитационных мероприятий, учитывая характер допущенных нарушений, степень вины сотрудников ответчика, степень родства между умершей и истцом, а также несовершеннолетними детьми, фактических обстоятельств причинения им морального вреда, обстоятельств, связанных с поступлением пациента в лечебное учреждение и дальнейшего прохождения лечения в нем, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца и несовершеннолетних детей компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., по 100 000 руб. в пользу каждого из них.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд, -

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО4, действующего за себя и в интересах несовершеннолетних ФИО2, ФИО3, к ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «ГКБ им. Л.К. Ерамишанцева ДЗМ» в пользу ФИО4, ФИО2, ФИО3, в счет компенсации морального вреда 300 000 руб., по 100 000 руб. в пользу каждого. 

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Московский областной суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Чеховский городской суд Московской области.

Председательствующий судья С.М. Казерова