34RS0№-69 Дело №

Р Е Ш Е Н И Е

 

ИФИО1

ДД.ММ.ГГГГ 

<

адрес> 

Дзержинский районный суд 

<

адрес> в составе председательствующего судьи Киктевой О.А.,

при секретаре судебного заседания ФИО7, 

помощника судьи ФИО8, 

с участием представителя истца ФИО11, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ №-н\34-2019-1-970, ответчика ФИО4, представителя ответчика ФИО12, действующей на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ, 

в отсутствии истца ФИО3, третьих лиц – представителя ЗАГСа администрации 

<

адрес>, нотариуса ФИО13, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании брака недействительным, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО4 о признании брака недействительным. В обоснование иска указала, что с ДД.ММ.ГГГГ она зарегистрирована и проживает в двухкомнатной 

<

адрес> в 

<

адрес>. Данная квартира была приватизирована в равных долях ею, дочерью ФИО9 и внучкой ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ они с дочерью произвели отчуждение своих долей, путем заключения договора дарения и подарили квартиру внучке ФИО2, которой на тот момент не было 13 лет. ДД.ММ.ГГГГ ее дочь ФИО9 умерла, в связи с чем постановлением администрации 

<

адрес> Волгограда она была назначена опекуном внучки ФИО2, которую воспитывала одна. Вскоре после смерти матери у ФИО5 обнаружили онкологическое заболевание, приведшее к признанию ее инвали

<

адрес> группы, от которого она ДД.ММ.ГГГГ умерла. После смерти внучки, ей стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ отделом ЗАГС администрации 

<

адрес> Волгограда был зарегистрирован брак между ФИО4 и ее внучкой ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Данный брак считает недействительным, в виду его фиктивности, а также в связи с тем, что на момент его заключения ФИО2 была не способна понимать значение своих действий и руководить ими. Последние годы, а особенно месяцы жизни ФИО2 были очень тяжелыми: от комплексного лечения основного заболевания она отказывалась, почти ничего не ела, сильно похудела, была слабая, медленно разговаривала. В виду заболевания, связанного с нарушением функционирования лимфатической системы, дисбалансом обмена веществ и затруднением процесса оттока жидкости из организма, на ее теле периодически образовывались огромные отеки, которые можно было убрать только путем откачивания нескольких литров жидкости. По нескольку раз в год ФИО2 лежала в различных больницах, однако, проводимое симптоматическое лечение лишь облегчало ее боль, позволяло ей некоторое время самостоятельно передвигаться и совершать элементарные действия по самообслуживанию, но основное заболевание прогрессировало. Эмоциональное состояние ФИО10 было нестабильное, она то была апатичной, то становилась резкой, даже агрессивной. После прохождения лечения в стационаре у ФИО2 на непродолжительное время наступало облегчение соматического состояния, однако, болевой синдром и тяжелая форма раковой интоксикации не могли не привести к энцефалопатии, то есть к такому состоянию, при котором умственные возможности и способность ФИО2 понимать значение происходящего с нею были существенно снижены. В этот период к ФИО2 стал приходить ответчик, с которым она училась в школе. Помимо ФИО4 к внучке ходили подруги, друзья. О том, что он испытывает к ФИО5 какие-либо чувства или намерен создать с ней семью, в ее присутствии он никогда не говорил. ФИО2 также ей не сообщала своих намерений вступить в брак с ФИО4 После смерти ФИО2 от нотариуса ФИО13 она узнала о заключенном браке внучки с ФИО4 Никто из родственников и знакомых не знал о замужестве ФИО5, свадьбы не было, после регистрации брака внучка фамилию не меняла. По ее отношению к ФИО4, складывалось впечатление, что она расценивает его действия – как дружескую помощь, поддержку в трудную минуту. Ни до, ни после брака ФИО4 и ее внучка вместе не жили, совместного хозяйства не вели, совместного имущества не приобретали. Особенную активность по отношению к внучке ФИО4 стал проявлять в 2018 году, когда состояние здоровья стало стремительно ухудшаться: она резко похудела, живот наполнялся жидкостью, перестала вставать с постели. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 доставили на карете скорой медицинской помощи в ГУЗ «Клиническая больница №», где она лежала до ДД.ММ.ГГГГ. При том, что врачами было установлено прогрессирование заболевания, ФИО5 от лечения отказалась. По ее мнению, такое поведение внучки было вызвано снижением мозговой деятельности, а также отсутствием критического мышления и повышенной внушаемостью, вызванными заболеванием и воздействием со стороны ответчика, который буквально через неделю после выписки внучки из больницы, а именно ДД.ММ.ГГГГ убедил ее подать заявление о регистрации брака. При этом ФИО4 знал о ее тяжелом заболевании, о бесперспективности лечения о том, что ФИО5 никогда не сможет иметь детей, то есть о невозможности создания настоящей семьи, как ячейки общества, со всеми характерными атрибутами, ведением совместного хозяйства, совместном проведении досуга, рождения и воспитания детей. В связи с чем, просила признать брак между ФИО2 и ФИО4, зарегистрированный ДД.ММ.ГГГГ отделом ЗАГС администрации 

<

адрес> недействительным. Установить вынесенное решение основанием для аннулирования актовой записи №, сделанной отделом ЗАГС 

<

адрес>. 

Истец ФИО3 в судебное заседание не явилась, о дне слушания дела извещена надлежащим образом, о причинах не явки суд не уведомила, доверила представлять свои интересы представителю на основании доверенности.

Представитель истца ФИО11 в судебном заседании исковые требования поддержала и просила их удовлетворить.

Ответчик ФИО4 и его представитель ФИО12 в судебном заседании просили в удовлетворении иска отказать, поскольку ФИО2 понимала и отдавала отчет своим действиям при заключении брака, это было ее желание.

Третьи лица - представитель ЗАГСа администрации 

<

адрес>, нотариус ФИО13 в суд не явились, о дне слушания дела извещены своевременно и надлежащим образом, представили заявления, в которых просили рассмотреть дело без их участия.

Выслушав представителя истца, ответчика, представителя ответчика, допросив свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО27, ФИО21, ФИО28, ФИО22, специалиста ФИО23, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 27 Семейного кодекса Российской Федерации брак признается недействительным при нарушении условий, установленных ст. ст. 12 - 14 и п. 3 ст. 15 Семейного кодекса Российской Федерации, а также в случае заключения фиктивного брака, то есть, если супруги или один из них зарегистрировали брак без намерения создать семью.

В силу п. 4 ч. 1 ст. 28 Семейного кодекса Российской Федерации требовать признания брака недействительным вправе супруг, не знавший о наличии обстоятельств, препятствующих заключению брака, опекун супруга, признанного недееспособным, супруг по предыдущему нерасторгнутому браку, а также другие лица, права которых нарушены заключением брака, произведенного с нарушением требований статьи 14 настоящего Кодекса.

По настоящему делу судом установлено.

ДД.ММ.ГГГГ отделом ЗАГС администрации 

<

адрес> между ФИО2 и ФИО4 был зарегистрирован брак.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 умерла, после ее смерти открылось наследство в виде квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. 

Установлено, что ФИО3 приходится ФИО2 бабушкой, ранее являлась ее опекуном, после смерти матери ФИО9, которая умерла ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с п. 1 ст. 12 Семейного кодекса Российской Федерации для заключения брака необходимы взаимное добровольное согласие мужчины и женщины, вступающих в брак, и достижение ими брачного возраста.

Таким образом, брак - это добровольный союз мужчины и женщины, порождающий у них определенные права и обязанности, установленные разделом III Семейного кодекса Российской Федерации.

Таким образом, поскольку ФИО2 умерла, а на момент заключения брака с ответчиком в силу имеющегося у нее тяжелого онкологического заболевания, по мнению истца, она не могла осознавать значение своих действий и, следовательно, выразить добровольное согласие на вступление брак, суд, признает за истцом, являющимся наследником умершей, право на обращение в суд с настоящими требованиями. 

Установлено, что причиной смерти ФИО2 явилось онкологическое заболевание – лимфома ФИО6. 

Данное заболевание у ФИО2 было обнаружено в 2012 года, в связи с чем она состояла на учете в онкодиспансере, являлась инвали

<

адрес> группы, затем инвали

<

адрес> группы. 

Болезнь начала прогрессировать в 2015 году, отмечалось поражение внутригрудных и шейных лимфоузлов и анемия. 

В 2016-2017 и 2017-2018 г.г. ФИО2 в связи с болезнью предоставляли академический отпуск. 

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ год она находилась на стационарном лечении с диагнозом: хроническая гипохромная анемия средней тяжести, лимфома ФИО6 2 стадии, нодулярный склероз, экссудативный плеврит справа, асцит. 

ДД.ММ.ГГГГ гематолог описывал, что состояние у ФИО2 тяжелое, кахектична, астенична, себя обслуживает частично, с посторонней помощью. 

ДД.ММ.ГГГГ при осмотре терапевт, хирург, невролог отмечали у нее слабость, кахексию. 

Несмотря на такое тяжелое заболевание и состояние здоровья, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и ФИО4 обратились с заявлением в ЗАГС 

<

адрес> о регистрации брака, просили ускорить процедуру по семейным обстоятельствам. 

ДД.ММ.ГГГГ брак был зарегистрирован.

ДД.ММ.ГГГГ лечащим врачом онкологом указывалось, что состояние у нее тяжелое, сознание нарушено до уровня глубокого оглушения-сопор, на простейшие вопросы отвечала с промедлением, на некоторые вопросы не отвечала, отмечались эпизоды дезориентировки в окружающей обстановке. Указанные изменения в тяжелой степени наблюдались около полугода. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 поступила в ОРИТ-3 ГУЗ ГКБ СМП № в тяжелом состоянии с признаками желудочно-кишечного кровотечения. У нее отмечались признаки прогрессирования онкологического заболевания, полиорганная недостаточность, интоксикация и истощение (кахексия). В связи с чем, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 умерла.

По настоящему делу было проведено две судебных посмертных психолого-психиатрических экспертизы, одна из которых была дополнительная. 

Из заключения посмертной судебной психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной ГБУЗ «ВОКПБ №» следует, что комиссия экспертов не дала ответы на поставленные судом в определении от ДД.ММ.ГГГГ вопросы и указала, что достоверно оценить психологическое состояние ФИО2 на юридически значимый период времени не представилось возможным, также указали, что невозможно оценить однозначно и психологическое состояние ФИО2 и степень влияния на способность ФИО2 понимать существо своих действий и их последствий. 

Письмом от ДД.ММ.ГГГГ заведующая отделением амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы № ГБУЗ «ВОКПБ №» сообщила, что при даче заключения судебной посмертной психиатрической экспертизы не были исследованы дополнительные медицинские документы, содержащие сведения о состоянии ФИО2, поступившие в учреждение ДД.ММ.ГГГГ. 

В связи с чем, определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по данному делу была назначена дополнительная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению дополнительной посмертной психолого-психиатрическая экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, выполненной ГБУЗ «ВОКПБ №», комиссия пришла к выводу, что у ФИО2 вероятно могло иметь место психическое расстройство в форме органического расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями (шифр по МКБ-10 F07), о чем свидетельствуют наличие тяжелого онкологического заболевания –лимфома ФИО6 и целый ряд соматических заболеваний и состояний, как следствие основного онкологического заболевания, что соответственно послужило развитию астенического (слабость, утомляемость, потливость, головокружение), невротического (эмоциональная лабильность, подавленность, сменяющаяся агрессивностью, категоричностью). При этом, определить степень выраженности психических расстройств и соответственно определить способность понимать значение своих действий и руководить ими в момент подачи заявления о регистрации брака и регистрации брака, не представилось возможным, так как документы из ГБУ 

<

адрес> «Онкологического диспансера» и дело об освидетельствовании ФИО2 в бюро МСЭ носят диаметрально противоположные, взаимоисключающие сведения косвенно отражающие психическое состояние ФИО2, что явилось препятствием к оценке психического состояния в том числе и в силу невозможности исключения из цепи доказывания один или другой документ, так как они имеют равную юридическую силу. 

В соответствии с положениями ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от ДД.ММ.ГГГГ N 566-О-О, от ДД.ММ.ГГГГ N 888-О-О, от ДД.ММ.ГГГГ N 465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Из приведенных положений закона следует, что суд, оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

По смыслу ч. 2 ст. 67 ГПК РФ и ч. 3 ст. 86 ГПК РФ экспертное заключение не имеет для суда заранее установленной силы и оценивается наравне с другими доказательствами.

В силу разъяснений, данных в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 23 от ДД.ММ.ГГГГ "О судебном решении" заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами. Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Оценив заключения судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы и дополнительной судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы, суд приходит к выводу, что данные заключения не могут быть положены в основу решения суда, поскольку ни одна из данных экспертиз не ответила на вопросы суда, поставленные в определениях суда от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, ссылаясь на противоречивость в представленных медицинских документах и в показаниях свидетелей.

При этом, стороной истца в качестве доказательств своих доводов представлено заключение специалиста-психиатра ФИО25, являющегося врачом-психиатром высшей квалификационной категории, врачом судебно-психиатрическим экспертом, кандидатом медицинских наук, с экспертным стажем 21 год и специалиста психолога ФИО23, являющейся специалистом в области судебной психолого-психиатрической экспертизы, со стажем работы 12 лет, работающих в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии имени ФИО24. 

В своем заключении, ФИО25 и ФИО23 указывают, что из представленных им материалов и медицинских документов следует, что степень выраженности нарушений психики ФИО2 не исключала ее возможность поддерживать контакт с окружающими, узнавать и общаться с родными и знакомыми ей лицами, иметь относительно внешне упорядоченные действия, т.е она могла понимать формальную сторону событий, что с бытовой точки зрения обманчиво могло свидетельствовать о сохранности ее психической деятельности. Однако наличие у нее описанных многочисленными врачами изменений личности в виде повышенной внушаемости, подчиняемости, ведомости, недостаточности контроля эмоций, волевые нарушения в виде апатичности и безучастности, со склонностью к негативизму и протестным реакциям, некритичности к своему состоянию и его недооценка, существенно искажало и нарушало ее способность понимать содержательную сторону юридически значимых действий и руководить своими действиями. 

В связи с этим, данные специалисты сделали вывод, что ФИО2 в момент подачи заявления на оформление брака ДД.ММ.ГГГГ и в момент оформления брака с ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ не могла всесторонне, полно и адекватно воспринимать юридически значимые события, осознавать свои потребности и интересы, понимать значение своих действий и самостоятельно принимать решения. 

Допрошенная в судебном заседании специалист ФИО23 подтвердила выводы, сделанные ею в заключении, а также пояснила, что при даче заключения ее были исследованы медицинские документы в отношении ФИО2 (медицинские карты из ЗАО МНПО «Клиника движения», из больницы № 

<

адрес>, из ГКБ СМП №, из ГБУ 

<

адрес> «Онкологический диспансер», заключение судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной в ГБУЗ «ВОКПБ №», по результатам изучения которых были сделаны выводы о том, что в момент подачи заявления в органы ЗАГСа о регистрации брака у ФИО2 были признаки психического расстройства в форме «органического расстройства личности, в связи со смешанными заболеваниями». ФИО2 оценивала формальную сторону происходящего, а содержательную сторону происходящего оценить уже не могла. Наличие у нее описанных многочисленными врачами изменений личности в виде повышенной внушаемости в виде апатичности и безучастия, со склонностью к негативизму и протестным реакциям, некритичности к своему состоянию и его недооценка, существенно искажало и нарушало ее способность понимать содержательную сторону юридически значимых действий и руководить своими действиями. 

При этом, ФИО23 обратила внимание суда на то, что в феврале 2016 года в записи врача терапевта указано на эмоциональную подавленность ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ при осмотре врачом-неврологом отмечалась эмоциональная лабильность (расстройство нервной системы, характеризующееся неустойчивым настроением). Также ФИО2 устанавливался диагноз «астенический синдром». ДД.ММ.ГГГГ врач-онколог отмечал у ФИО2 терминальную стадию - патологофункциональные изменения, в основе которых лежат нарастающая гипоксия всех тканей головного мозга, ацидоз и интоксикацию продуктами нарушенного обмена, угасание функций центральной нервной системы. При этом в августе 2018 года состояние ФИО2 начало ухудшаться, болезнь прогрессировала, однако в медицинских документах фиксировался отказ ФИО2 от лечения. 

Также ФИО2 был поставлен диагноз – кахексия, который является ярко-выраженным заболеванием, при котором между кожей и костями не остается жировой прослойки. 

Врачом-онкологом указывалось, что состояние ФИО2 тяжелое, сознание нарушено до уровня глубокого оглушения-сопора, на вопросы отвечала с промедлением, на некоторые вопросы не отвечала, отмечались дезориентировки в окружающей обстановке. 

На момент заключения брака с ответчиком ФИО2 не понимала содержательную сторону происходящего, поскольку в заявлении от ДД.ММ.ГГГГ при прохождении медицинского освидетельствования для установления группы инвалидности, ФИО2 собственноручно указывала в графе «Семейное положение», что она не замужем. 

Суд принимает в качестве доказательств по делу заключение специалистов Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени ФИО24, показания клинического психолога, специалиста в области судебной психолого-психиатрической экспертизы – ФИО23, поскольку данные доказательства согласуются с письменными материалами дела и показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей.

К тому же, специалисты ФИО25 и ФИО23 сделали свое заключение на основании не только материалов гражданского дела, но и представленной в их распоряжение медицинской документации в отношении ФИО2, специалисты имеют соответствующие квалификацию и знания.

Доказательств, опровергающих с достоверностью выводы специалистов Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени ФИО24, и свидетельствующих с бесспорностью о свободе волеизъявления ФИО2 на момент заключения брака с ответчиком, материалы дела не содержат и таких доказательств ответчиком, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ, суду представлено не было.

Кроме того, специалист ФИО23 была допрошена судом в судебном заседании и предупреждалась об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. 

Из заключения специалиста от ДД.ММ.ГГГГ, выполненного ГБУЗ Психиатрической больницы № департамента здравоохранения 

<

адрес>» - Отделением судебно-психиатрической экспертизы по запросу адвоката ФИО11, в виде рецензии на заключение судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы следует, что совокупность имеющихся данных в использованием определенных приемов анализа и сопоставления информации позволяла сформировать представления у экспертов ГБУЗ «ВОКПБ №» о психическом состоянии ФИО2 в юридически значимый период. 

У экспертов ГБУЗ Психиатрической больницы № департамента здравоохранения 

<

адрес>» - Отделением судебно-психиатрической экспертизы не вызвало сомнений тяжесть соматического состояния ФИО2 на протяжении полугода до смерти, в том числе в юридически значимый период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ год, сопровождающегося психопатологическим комплексом с астеноневротическими и аффективными расстройствами наряду выраженными когнитивными расстройствами, появлением транзиторных нарушений сознания, а также ее внушаемость, подчиняемость посторонним лицам с изменением личностных привязанностей и интересов, безмотивностью поступков и зависимостью от их случайных обстоятельств, явная противоречивость принимаемых решений, что в совокупности говорит о недооценки характера совершения гражданского акта (оформление заявления о регистрации брака), без учета последствий ущерба для близких родственников.

Перечисленные выше обстоятельства как указали эксперты лишали ФИО2 способности понимать значение своих действий и руководить ими, что противоречит выводу экспертов о невозможности решения экспертных вопросов.

Таким образом, в материалах дела имеются два заключения независимых экспертов, пришедших к единому мнению о том, что ФИО2 не могла понимать значение своих действий, руководить ими в юридически значимый период, которые суд принимает в качестве доказательств по делу, поскольку они согласуются с иными доказательствами. 

Так, свидетель ФИО14 (соседка ФИО3) в судебном заседании пояснила, что ФИО2 тяжело болела, в августе 2018 года ее состояние ухудшилось, она видела как ее неоднократно забирали в больницу на карете скорой помощи. ФИО4 приходил к ФИО2 при жизни. При этом ФИО2 никогда его не представляла как будущего супруга, не говорила, что заключила с ним брак, вместе они не жили. 

Свидетель ФИО15 (супруга сына ФИО3) в судебном заседании пояснила, что ФИО4 видела несколько раз в квартире ФИО2 и на ее похоронах. О том, что ФИО2 заключила с ФИО4 брак она узнала после смерти ФИО2 ФИО2 представляла ФИО4 как своего друга. Весной 2018 года состояние ФИО2 ухудшилось, она сильно похудела, взяла академический отпуск в институте. ФИО26 с ФИО4 никогда вместе не жили, ее супруг оказывал ФИО2 материальную помощь, делал ремонт в квартире, оплачивал похороны. Последние полгода ФИО2 постоянно переспрашивала, путалась в сознании, стала агрессивной, отказывалась от лечения, не хотела обследоваться. 

Свидетель ФИО16 (соседка ФИО3) в судебном заседании пояснила, что ФИО4 видела в квартире ФИО2 3 раза, в том числе и на поминках ФИО2 О том, что ФИО2 вышла замуж ей стало известно только на ее поминках. При этом она не видела, чтобы ФИО4 проживал с ФИО2, вещей его в квартире не было. ФИО4 она ей представляла как друга. 

Свидетель ФИО17 (соседка ФИО3) в судебном заседании пояснила, что знала о тяжелой болезни ФИО2, весной 2018 года ее состояние ухудшилось, она сильно похудела, была изможденная, медленно ходила. Также она видела как ФИО2 в августе 2018 года забирала в больницу карета скорой помощи. О замужестве ФИО2 она ничего не знала. 

Свидетель ФИО18 (родственница ФИО2) в судебном заседании пояснила, что ФИО2 приезжала к ней в 

<

адрес> с молодым человеком – ФИО4 для прохождения лечения в октябре 2018 года. Она помогла ФИО2 сделать временную регистрацию в 

<

адрес>. Состояние здоровья у ФИО2 в октябре 2018 года было тяжелое, сознание спутанное, поскольку на ее вопросы о родственниках она отвечала неадекватно, переспрашивала, медленно реагировала на все. Также ФИО2 ей говорила, что устала бороться с болезнью, ничего не хотела. При этом ФИО2 пробыв у нее 2 недели не представила ФИО4 ей как супруга.

Свидетель ФИО19 - врач онколог ГБУ «Онкологического диспансера 

<

адрес>», осматривающий ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, суду пояснил, что когда ФИО2 поступила для прохождения лечения в ГБУ «Онкологический диспансер 

<

адрес>», время для специфического лечения уже было упущено. Ей было оказано лечение для облегчения симптомов. Состояние у ФИО2 было тяжелое, отдышка, кашель, упадок аппетита, боли, слабость, изнурение. В процессе общения с ФИО2 она сообщала ему, что была на отдыхе в Турции, что для ее состояния здоровья было категорически запрещено. У ФИО2 наблюдалась дезориентировка в общении, не смотря на тяжесть своей болезни, она строила планы, легко со всем соглашалась, была подвластна чужому влиянию, переспрашивала по несколько раз, на вопросы отвечала с задержкой, была не способная управлять своими мыслями, легкоподчиняемая, отмечалось нарушение памяти и воли. По результатам обследования у ФИО2 было установлено тотальное поражение легких, специфическое противоопухолевому лечению. Также ФИО2 поясняла, что проживает с бабушкой. Обычному человеку также были видны симптомы болезни: худоба, бледность. 

Также ФИО19 как врач-онколог пояснил, что ФИО2 не имела возможности жить интимной жизнью в силу болезни, беременность ФИО2 была противопоказана, поскольку она явилась бы «пусковым» механизмом к обострению заболевания. 

Свидетель ФИО22 (соседка ФИО3) в судебном заседании пояснила, что ее супруг был крестным отцом дочери ФИО3 После смерти ФИО2 ей стало известно, что она была замужем за ФИО4 и увидела его впервые на поминках. При посещении квартиры ФИО2 она не видела мужских вещей, ФИО2 о замужестве никогда не рассказывала. Последнее время ФИО2 была замкнутой и не разговорчивой., взгляд у нее был отрешенный, бабушку называла мамой. 

Свидетель ФИО20 (соседка ФИО3) в судебном заседании пояснила, что ФИО2 с ФИО4 долго дружили, потом ей стало известно, что они зарегистрировали брак. ФИО2 ей также сообщала о зарегистрированном браке с ФИО4, при этом она была очень счастливой, лучезарной, хорошо выглядела, похудела, но не выглядела истощенной. Также со слов дочери ей стало известно, что ФИО2 с ФИО4 ездили на море отдыхать. ФИО2 проживала вместе с ФИО4 и бабушкой. 

Свидетель ФИО21 (подруга ФИО2) в судебном заседании суду пояснила, что ФИО2, ФИО4 и она учились в одном классе. С ФИО4 ФИО2 начала встречаться с 10 класса, с 2015 года они стали проживать вместе, в сентябре 2018 года зарегистрировали брак. После регистрации брака ФИО2 с ФИО4 поехали в ресторан на празднование свадьбы К-вых, поскольку торжества по поводу их бракосочетания не было. ФИО2 планировала рожать детей после выздоровления. После заключения брака ее состояние здоровья не изменилось, она была веселой и жизнерадостной. 

Свидетель ФИО27 (друг ФИО2 и ФИО4) в судебном заседании пояснил, что с 2015 года ФИО2 и ФИО4 проживали вместе с ее бабушкой. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 зарегистрировала брак с ФИО4 и после приехали к нему на свадьбу, поскольку он в этот день женился. В тот день ФИО2 чувствовала себя хорошо, веселилась, отвечала на вопросы ведущей. С бабушкой ФИО2 не общалась, они жили в разных комнатах, питались раздельно. После свадьбы ФИО2 с ФИО4 ездили в Турцию на отдых, по приезду они приходили в гости. При этом состояние ФИО2 было стабильным. 

Свидетель ФИО28 (отец ФИО4) в судебном заседании пояснил, что с 2015 года его сын ФИО4 стал проживать с ФИО2 по ее адресу вместе с бабушкой. В сентябре 2018 года ему стало известно, что его сын заключил брак с ФИО2 После регистрации брака они приходили к ним в гости и показывали обручальные кольца. В августе 2018 года ФИО2 проходила стационарное лечение и его супруга за ней ухаживала. 

Оценив показания допрошенных в судебном заседании свидетелей, суд приходит к выводу, что показания свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19 являются последовательными, согласуются с письменными материалами дела, медицинскими документами, в связи с чем, суд принимает их в качестве доказательств по делу, подтверждающих доводы истца о том, что ФИО2 сильно болела, о намерении заключить брак не говорила, желаний создать семью не высказывала, положительных эмоций после заключения брака не проявляла. 

Показания свидетелей ФИО20, ФИО27, ФИО21, ФИО28, ФИО22, пояснивших, что ФИО26 в последние месяцы перед смертью была жизнерадостная, лучезарная, веселилась на свадьбе у К-вых, чувствовала себя хорошо, суд во внимание не принимает, поскольку данные показания противоречат письменным материалам дела, медицинской документации, в которых зафиксировано состояние ФИО2 с августа 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ. 

Так, ФИО2, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находилась на стационарном лечении, ДД.ММ.ГГГГ врачи поставили ей диагноз кахексию, в октябре 2018 года она проходила лечение в ГБУ «Онкологический диспансер 

<

адрес>», ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 госпитализировали с признаками желудочно-кишечного кровотечения в ГУЗ ГКБ СМП №. 

Таким образом, суду очевидно, что тяжелое онкологическое заболевание у ФИО2 с августа 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ прогрессировало, не говоря уже о внешних физиологических признаках ФИО2, которой установили диагноз - кахексию, которую невозможно было визуально не определить. 

Соответственно утверждения свидетелей ФИО20, ФИО27, ФИО21, ФИО28 о хорошем самочувствии, жизнерадостности ФИО29 на момент заключения брака суд во внимание не принимает. 

Исходя из представленных заключений врачей, медицинской документации, пояснений представителя истца, показаний свидетелей со стороны истца, суд приходит к выводу, что на фоне основного заболевания у ФИО2 произошло изменение психоэмоционального состояния, о чем свидетельствуют зафиксированные в медицинских картах отказы от лечения, от приема пищи.

Кроме того, при прохождении медико-социальной экспертизы ДД.ММ.ГГГГ, то есть после заключения брака с ФИО4, ФИО2 в протоколе в п.27.1 в графе «семейное положение» указала, что она является одинокой, что подтверждается делом об освидетельствовании с бюро МСЭ, стр.17. 

Таким образом, приведенные доказательства подтверждают доводы истца об отсутствии со стороны умершей волеизъявления на заключение брака с ответчиком, поскольку на момент регистрации брака в силу тяжелого онкологического заболевания ФИО2 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Возражая против иска, ответчик и представитель ответчика ссылались на то, что брак ФИО4 и ФИО2 заключался с целью создания семьи, на момент заключения брака ФИО2 отдавала отчет своим действиям и выражала волю на регистрацию брака.

Доказательств, подтверждающих, что брак был заключен с целью создания семейных отношения, обстоятельств совместного проживания ответчика с умершей, суду представлено не было. 

Доказательства, представленные ответчиком в подтверждение своих доводов состоят из двух совместных фотографий с ФИО2 и переписки ФИО2 с его матерью. 

В судебном заседании ответчик и его представитель не представили доказательства ведения совместного хозяйства ФИО4 с ФИО2

Представленные ФИО4 выписки по банковской карте, свидетельствуют о том, что он всего лишь два раза – ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ перечислил на карту ФИО2 2 000 рублей и 10 000 рублей. Данные обстоятельства не свидетельствуют о регулярном содержании ФИО2, ее материальном обеспечении ФИО4 

Представленный договор подряда на установку окон заключенный между ООО «СитиПластДизайн» и ФИО2 свидетельствует лишь о том, что ФИО2 как собственник квартиры приобрела пластиковые окна в марте 2018 года, то есть до заключения брака с ФИО4 и не является доказательством доводов ответчика. 

Договор подряда № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО4 и ООО «СК ФОРАС» на демонтаж напольного покрытия в квартире ФИО2 суд не принимает в качестве доказательств доводов ответчика о ведении совместного хозяйства с ФИО2 и проживания, поскольку подлинник данного договора суду не представлен. Кроме того, он был заключен до заключения брака с ФИО2

Также не было представлено доказательств, что ответчик, как муж ФИО2 нес расходы на ее лечение, приобретение путевок в Турцию, покупку одежды, понес расходы, связанные с похоронами ФИО2 

Представленная суду переписка ФИО2 с матерью ответчика, зафиксированная протоколом осмотра доказательств, свидетельствует лишь об их общении.

При этом, судом обращено внимание на то, что период переписки ФИО2 с матерью ответчика зафиксирован только с ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, затем ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ.

В данной переписке нет ни одного слова о свадьбе предстоящей либо прошедшей, ФИО2 не называет ответчика мужем, не обсуждает совместные покупки, не делиться планами на совместное будущее с ФИО4 

Поскольку ФИО4 знал о том, что ФИО26 является собственником 

<

адрес> в 

<

адрес> (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ), то спустя 3 недели после смерти ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ подал заявление нотариусу ФИО13 о вступлении в наследство на имущество, оставшееся после ее смерти.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО4 вступил в брак с тяжело больной ФИО2, зная о ее бесперспективном диагнозе, в отсутствии прогнозов на выздоровление, не имеющей возможности жить интимной жизнью, рожать детей, проводить вместе отпуск, досуг, не преследуя цели создания семьи, а с целью получить права на ее имущество. 

Более того, при разрешении спора суд учитывает, что ФИО3 на день вынесения решения судом исполнился 81 год, с ДД.ММ.ГГГГ она зарегистрирована и проживает в 

<

адрес> в 

<

адрес>. 

Данная квартира ДД.ММ.ГГГГ была приватизирована в равных долях между ней, дочерью ФИО9 и внучкой ФИО2.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 и ФИО9 произвели отчуждение своих долей в пользу ФИО2, которой на тот момент исполнилось 13 лет.

ДД.ММ.ГГГГ дочь ФИО3 – ФИО9 умерла, ФИО3 была назначена опекуном ФИО2, воспитывала ее одна. 

Потеряв близких, родных людей, пенсионерка ФИО3, узнав от нотариуса о заключенном браке ее внучки с ответчиком и намерениях ФИО4 вступить в права на имущество, оставшееся после смерти ФИО2, вынуждена была обратиться в суд за защитой своих прав.

При таких обстоятельствах, проверив доводы сторон, оценив доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, суд пришел к выводу о признании брака, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4 и ФИО2 недействительным.

Данное решение является основанием для аннулирования актовой записи № о регистрации брака между ФИО2 и ФИО4 

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ 

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО3 к ФИО4 о признании брака недействительным – удовлетворить.

Признать брак, зарегистрированный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО4 отделом ЗАГС администрации 

<

адрес>, актовая запись № – недействительным.

Данное решение является основанием для аннулирования актовой записи № о регистрации брака между ФИО2 и ФИО4. 

Решение может быть обжаловано в Волгоградский областной суд через Дзержинский районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме. 

Решение в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Судья Киктева О.А.