кат. 2.219

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 2-245/2025 (33-1163/2026)

УИД 03RS0051-01-2025-000214-24

г. Уфа 20 января 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе

председательствующего Кривцовой О.Ю.,

судей Багаутдиновой А.Р. и Зотеевой Н.А.

при секретаре Лысенко А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции гражданское дело по иску Управления Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Башкортостан к ФИО1 ФИО2, ФИО3 о прекращении права собственности на гражданское оружие, по встречному иску ФИО1 к Управлению Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Башкортостан, ФИО2 о признании права собственности на оружие.

Заслушав доклад судьи Кривцовой О.Ю., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Управление Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Башкортостан (далее - Росгвардия) обратилось в суд с иском к ФИО1, в котором просит прекратить право собственности ФИО4 и его наследников на огнестрельное оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 и «ИЖ-79-9Т» № 33747408 калибра 9 и передать оружие в государственную собственность.

Заявленные требования мотивированы тем, что 26 января 2022 г. ФИО4 выданы разрешения на право хранения и ношения огнестрельного оружия моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 и «ИЖ-79-9Т» № 33747408 калибра 9. В связи с тем, что ФИО4 скончался, 18 декабря 2023 г. указанное оружие изъято и помещено на временное хранение в ОМВД России по Кугарчинскому району до решения вопроса о наследовании имущества и получении лицензии наследниками на приобретение гражданского оружия, где находится до настоящего времени. Наследниками каких-либо мер для получения разрешительных документов на приобретение, хранение и ношение оружия, а также в целях отчуждения оружия в установленном законом порядке, в течение года не предпринимается.

ФИО1 предъявила встречные требования к Росгвардии, ФИО2, просит установить факт принятия ею наследства, оставшегося после смерти сына ФИО4, и признать за ней право собственности на огнестрельное оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм; обязать ответчика передать ей в собственность спорное имущество.

В обоснование встречных требований указано, что ФИО1 обратилась к нотариусу за принятием наследства после смерти своего сына ФИО4 и получила свидетельство о наследовании по закону на ? долю огнестрельного оружия моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм. Она фактически приняла все наследственное имущество, оставшееся после смерти сына, поскольку другие наследники за приятием наследства к нотариусу не обращались.

Решением Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 23 мая 2025 г. исковые требования Росгвардии удовлетворены частично; принудительно прекращено право собственности ФИО1 на 1/4 долю в праве на огнестрельное оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм; разрешена Росгвардии реализация огнестрельного оружия моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм. и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм через розничную сеть специализированных (оружейных магазинов) Республики Башкортостан с передачей ФИО1 стоимости доли имущества за вычетом затрат на отчуждение оружия; в удовлетворении встречных требований ФИО1 о признании права собственности на оружие отказано; взыскана с ФИО1 в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 3 000 руб.

Дополнительным решением Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 21 октября 2025 г. принудительно прекращено право собственности ФИО1 на 1/4 долю в праве на огнестрельное оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм; разрешена Росгвардии реализация огнестрельного оружия моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм через розничную сеть специализированных (оружейных магазинов) Республики Башкортостан, с передачей ФИО1 стоимости доли имущества за вычетом затрат на отчуждение оружия; в части прекращения права собственности ФИО4 и его возможных наследников на огнестрельное оружие и передаче оружия в государственную собственность в иске отказано.

В апелляционной жалобе Росгвардия ставит вопрос об отмене вышеуказанного решения суда в той части, которой разрешена реализация через розничную сеть специализированных магазинов двух единиц огнестрельного оружия, принадлежавших наследникам умершего ФИО4, со ссылкой на то, что суд вышел за пределы заявленных исковых требований, удовлетворив ходатайство, которое изначально не заявлялось. Исковые требования Росгвардии направлены исключительно на прекращение права собственности на указанное оружие и передачу его в государственную собственность. Разрешение на реализацию оружия через торговую сеть включено в решение суда при отсутствии соответствующего ходатайства от какой-либо из сторон процесса, что, по мнению апеллянта, является существенным нарушением принципа состязательности и пределов судебного разбирательства.

Как следует из требований истца и их обоснования, Росгвардией заявлены требования в отношении имущества (огнестрельного оружия), оставшегося в качестве наследственного после смерти ФИО4, и истец просил прекратить право собственности умершего и его возможных наследников на спорное огнестрельное оружие.

Согласно материалам наследственного дела № 37406126-78/2024 к имуществу ФИО4, по заявлению ФИО1 21 августа 2024 г. ей выдано свидетельство о праве на наследство по закону на 1/4 долю в праве на спорное в деле оружие. В заявлении о принятии наследства в качестве наследников умершего ею также обозначены ФИО2 (супруга), ФИО3, 2 октября 2023 г. (дочь). В остальной части свидетельства о праве на наследство нотариусом не выданы.

Суд первой инстанции вопрос о привлечении к участию в деле в качестве соответчика ФИО2, также как законного представителя несовершеннолетней ФИО3, не рассмотрел, тогда как заявленные исковые требования касались их прав в отношении спорного имущества.

В силу абзаца четвертого статьи 148 и пункта 4 части 1 статьи 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья при подготовке дела к судебному разбирательству разрешает вопрос о составе лиц, участвующих в деле, и других участников процесса и о вступлении в дело соистцов, соответчиков и третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора, а также разрешает вопросы о замене ненадлежащего ответчика.

Согласно абзацу второму части 3 статьи 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчика или соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает его или их к участию в деле по своей инициативе.

При вышеизложенных обстоятельствах 23 декабря 2025 г. судебной коллегией принято определение о переходе к рассмотрению настоящего дела по правилам производства в суде первой инстанции, на основании статьи 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО2, также как законный представитель несовершеннолетней ФИО3

Ответчики ФИО2, ФИО1, третье лицо нотариус ФИО5 в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки не сообщали. Информация о времени и места судебного разбирательства размещена в открытом доступе на официальном сайте Верховного Суда Республики Башкортостан (vs.bkr.sudrf.ru) в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». В связи с чем, на основании статей 117, 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся.

Изучив материалы дела, выслушав представителей Росгвардии ФИО6, ФИО7, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно пункту 4 части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принятие судом решения о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, является основанием для отмены решения и дополнительного решения суда первой инстанции.

При отмене актов суда первой инстанции судебная коллегия приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований Росгвардии и отказе в удовлетворении встречных исковых требований ФИО1 по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, ФИО4 имел в собственности огнестрельное оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 и «ИЖ-79-9Т» № 33747408 калибра 9, что подтверждается разрешением на хранение и ношение оружия, соответствующей лицензией.

18 ноября 2023 г. ФИО4 умер.

В связи со смертью ФИО4 огнестрельное оружие помещено для временного хранения в комнату хранения оружия ОМВД России по Кугарчинскому району, согласно заключению от 18 декабря 2023 г., где и хранится по настоящее время.

Из наследственного дела № 37406126-78/2024 к имуществу ФИО4 следует, что по заявлению ФИО1 21 августа 2024 г. ей выдано свидетельство о праве на наследство по закону на 1/4 долю в праве на указанное оружие. В заявлении о принятии наследства в качестве наследников умершего ею также обозначены ФИО2 (супруга), ФИО3, 2 октября 2023 г. (дочь). В остальной части свидетельства нотариусом не выданы.

Поскольку брак между ФИО4 и ФИО2 заключен 9 сентября 2011 г., то согласно статье 1150 Гражданского кодекса Российской Федерации принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. Доля умершего супруга в этом имуществе, определяемая в соответствии со статьей 256 настоящего Кодекса, входит в состав наследства и переходит к наследникам в соответствии с правилами, установленными настоящим Кодексом. Иное может быть предусмотрено совместным завещанием супругов или наследственным договором.

Из абзаца второго пункта 4 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации следует, что право на общее имущество, нажитое супругами в период брака, принадлежит обоим супругам независимо от того, кем из них и на имя кого из них приобретено имущество (внесены денежные средства), выдан правоустанавливающий документ. Любой из супругов в случае спора не обязан доказывать факт общности имущества, если оно нажито в период брака, так как в силу закона (пункт 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации) существует презумпция, что указанное имущество является совместной собственностью супругов. Иное может быть установлено брачным договором супругов (пункт 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации).

Исходя из вышеприведенного, даты заключения брака между ФИО4 и ФИО2, приобретения спорного оружия, в силу вышеприведенных правовых норм ФИО2 как пережившая супруга имеет право на 1/2 долю в праве на спорное оружие, и равное с матерью умершего ФИО1 (увеличение ее доли до 1/4 доли за счет отказа в ее пользу отца умершего) право на 1/8 долю спорного оружия в порядке наследования, как и дочь умершего, поскольку из установленных по делу обстоятельств усматривается, что ФИО4 на момент смерти проживал совместно с женой и дочерью, и они распорядились его имуществом, забрав себе.

Таким образом, спорное оружие принадлежит в силу закона по 1/2 доли ФИО2 и ФИО4, несмотря на то, что именно последний имел необходимые разрешения, и только 1/2 его доля входит в наследственную массу, и наследуется ФИО8 в размере 1/4 доли, а ФИО2 и ФИО3 по 1/8 доли, в связи с чем, требования ФИО1 о признании права собственности на оружие за ней не основано на законе, и не может быть удовлетворено судом, также учитывая следующее.

Согласно части 4 статьи 20 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» (далее - Закон об оружии), дарение и наследование гражданского оружия, зарегистрированного в федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном в сфере оборота оружия, или его территориальном органе, осуществляются в порядке, определяемом законодательством Российской Федерации, при наличии у наследника или лица, в пользу которого осуществляется дарение, лицензии на приобретение гражданского оружия либо иного предусмотренного настоящим Федеральным законом основания для приобретения оружия.

Приведенная норма в системной взаимосвязи с иными положениями Закона об оружии свидетельствует о том, что само по себе открытие наследства и принятие наследства в гражданско-правовом смысле не порождает у наследника безусловного права владения и распоряжения гражданским оружием, поскольку реализация такого права поставлена в зависимость от получения специального разрешения, выраженного в форме лицензии, выдаваемой уполномоченным государственным органом.

Пункт 1 статьи 1180 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет, что принадлежавшие наследодателю оружие, сильнодействующие и ядовитые вещества, наркотические и психотропные средства и другие ограниченно оборотоспособные вещи (абзац второй пункта 2 статьи 129) входят в состав наследства и наследуются на общих основаниях, установленных настоящим Кодексом. На принятие наследства, в состав которого входят такие вещи, не требуется специального разрешения. Данная норма подчеркивает, что принятие наследства, в состав которого входит оружие, не требует предварительного получения лицензии, однако не устраняет необходимость последующего соблюдения специального правового режима, установленного для владения и пользования таким имуществом.

В пункте 2 статьи 1180 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что меры по охране входящих в состав наследства ограниченно оборотоспособных вещей до получения наследником специального разрешения на эти вещи осуществляются с соблюдением порядка, установленного законом для соответствующего имущества. При отказе наследнику в выдаче указанного разрешения его право собственности на такое имущество подлежит прекращению в соответствии со статьей 238 настоящего Кодекса, а суммы, вырученные от реализации имущества, передаются наследнику за вычетом расходов на его реализацию.

Из буквального содержания данной нормы следует, что законодатель прямо предусмотрел возможность прекращения права собственности наследника на оружие в случае неполучения специального разрешения, при этом такой отказ может быть как формальным, выраженным в виде решения уполномоченного органа, так и фактическим, когда наследник в установленный законом срок не предпринимает действий, направленных на получение соответствующей лицензии.

Таким образом, удовлетворяя требования Росгвардии в части прекращения права собственности ответчиков на спорное оружие, суд апелляционной инстанции, исследовав и оценив представленные доказательства в их совокупности, руководствуясь подлежащими применению нормами статей 128, 129, 235, 238 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 22, 27, 28 Закона об оружии, исходит из того, что оружие является имуществом, ограниченным в гражданском обороте, хранение гражданского оружия и патронов к нему разрешается гражданам, получившим в установленном порядке разрешение на его хранение и ношение, тогда как у ответчиков отсутствует разрешение на хранение и ношение оружия, ответчики в течение более одного года не предпринимают меры по установлению законного режима владения оружием, а также его отчуждению, следовательно, право собственности ответчиков, полученное ФИО2 в ? доли как имущества супругов, и ФИО2, ФИО9, ФИО3 в порядке наследования на спорное огнестрельное оружие подлежит прекращению.

Оценивая встречные исковые требования ФИО1 о признании права собственности на оружие, судебная коллегия также исходит из того, что признание права собственности на имущество, ограниченное в гражданском обороте, возможно лишь при условии соблюдения требований специального законодательства. ФИО1, как выше указано, права на оружие в полном объеме не имеет, а также не представила доказательств наличия у нее лицензии на приобретение гражданского оружия, а также не доказала принятие мер к получению такого разрешения в установленный законом срок, в связи с чем ее требования не основаны на законе и не подлежат удовлетворению.

Отказывая в удовлетворении требования Росгвардии о передаче оружия в государственную собственность, суд апелляционной инстанции возлагает обязанность реализовать оружие, что вытекает из положений статьи 238 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктов 79, 82, 83 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. № 814, исходит из того, что истцом не представлено доказательств для принудительного и безвозмездного изъятия у собственников оружия путем его передачи в государственную собственность.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, когда по основаниям, предусмотренным законом, производится отчуждение имущества, которое в силу закона не может принадлежать данному лицу (статья 238).

Согласно пункту 1 статьи 238 Гражданского кодекса Российской Федерации если по основаниям, допускаемым законом, в собственности лица оказалось имущество, которое в силу закона не может ему принадлежать, это имущество должно быть отчуждено собственником в течение года с момента возникновения права собственности на имущество, если законом не установлен иной срок.

В силу пункта 2 этой же статьи в случаях, когда имущество не отчуждено собственником в сроки, указанные в пункте 1 настоящей статьи, такое имущество, с учетом его характера и назначения, по решению суда, вынесенному по заявлению государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит принудительной продаже с передачей бывшему собственнику вырученной суммы либо передаче в государственную или муниципальную собственность с возмещением бывшему собственнику стоимости имущества, определенной судом. При этом вычитаются затраты на отчуждение имущества.

С учетом приведенных норм права суд апелляционной инстанции определяет судьбу спорного оружия путем его принудительной продажи с передачей ответчикам вырученной суммы в соответствии с принадлежащими им долями в имуществе, за вычетом затрат на отчуждение имущества.

Доводы Росгвардии не влекут передачу оружия в государственную собственность, поскольку это противоречит положениям действующего законодательства и направлено на изъятие принадлежащего ответчикам имущества без предоставления каких-либо компенсаций, фактически конфискацию имущества (статья 243 Гражданского кодекса Российской Федерации), для применения которой в настоящем деле оснований не имеется.

Ссылка Росгвардии на пункт 12 части 1 статьи 9 Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 226-ФЗ «О войсках национальной гвардии Российской Федерации» не опровергает выводов суда апелляционной инстанции и не свидетельствует о неправомерности избранного судом способа защиты нарушенного права. Указанная норма закрепляет полномочия войск национальной гвардии Российской Федерации по приему, хранению, уничтожению изъятого, добровольно сданного либо найденного оружия, а также по осуществлению передачи находящегося в собственности Российской Федерации оружия и патронов к нему в государственные военизированные организации в порядке, установленном федеральным законом. Между тем данная норма регулирует административно-правовые полномочия соответствующего органа и не определяет гражданско-правовые последствия прекращения права собственности частных лиц на оружие, равно как и не подменяет собой положения гражданского законодательства, устанавливающие способы принудительного отчуждения имущества, ограниченного в гражданском обороте.

Как следует из системного толкования статьи 238 Гражданского кодекса Российской Федерации, именно суд, разрешая спор о прекращении права собственности на имущество, которое не может принадлежать собственнику в силу закона, обязан определить способ такого прекращения с учетом характера имущества, установленных по делу обстоятельств и наличия либо отсутствия данных, необходимых для применения того или иного варианта, прямо предусмотренного законом.

Запрет на выход за пределы заявленных требований, изложенный в части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, означает недопустимость разрешения судом вопросов о правах и обязанностях сторон, которые не вытекают из предмета спора и не обусловлены заявленным способом защиты. В рассматриваемом случае предметом спора являлось именно прекращение права собственности на оружие как имущество, ограниченное в гражданском обороте, а потому определение его дальнейшей судьбы является прямым следствием разрешения заявленного требования, а не выходом за его пределы.

Довод Росгвардии о том, что истцом не заявлялись требования о реализации оружия через специализированную организацию, также не может быть признан обоснованным. Как установлено судебной коллегией, истец, настаивая на прекращении права собственности на оружие и заявляя требование о передаче его в государственную собственность, не представил суду доказательств для принудительного прекращения права собственности ответчиков путем его передачи в государственную собственность и без предоставления каких-либо компенсаций, и тем самым не создал процессуальных предпосылок для применения именно того способа отчуждения, на котором настаивал, а именно - конфискация.

При таких обстоятельствах выбор судом способа принудительного отчуждения в виде реализации оружия через специализированную организацию с последующей передачей вырученных денежных средств бывшим собственникам за вычетом расходов на отчуждение обусловлен не произвольным усмотрением суда, а объективной невозможностью применения иного способа, предусмотренного законом. Указанный способ прямо предусмотрен гражданским законодательством и направлен на соблюдение баланса публичных интересов, связанных с обеспечением законного оборота оружия, и частных имущественных интересов.

Учитывая доли ответчиков, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости прекращения права долевой собственности ФИО1, ФИО2 и ФИО3 на оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм с последующей реализацией указанного оружия органами Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации через специализированную организацию и передачей денежных сумм, вырученных от продажи оружия, за вычетом затрат, связанных с отчуждением, в долях, соответствующих их правам, а именно ФИО1 в размере 1/4 доли, ФИО2 в размере 5/8 доли, ФИО3 в размере 1/8 доли.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 23 мая 2025 г., дополнительное решение Кугарчинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 21 октября 2025 г. отменить.

Исковые требования Управления Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Башкортостан (ИНН 

<

***>) к ФИО1 (ИНН №...), ФИО2 (ИНН №...), ФИО3 (ИНН №...) удовлетворить частично.

Прекратить право долевой собственности ФИО1, ФИО2, ФИО3 на оружие моделей «ИЖ-27» № 911446 калибра 12 мм и «МР-79-9Т» № 33747408 калибра 9 мм, с последующей реализацией оружия органами Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации через специализированную организацию, с передачей денежных сумм, вырученных от продажи оружия, за вычетом затрат, связанных с отчуждением (реализацией) оружия, в следующих долях: ФИО1 - 1/4 доли, ФИО2 - 5/8 доли, ФИО3 - 1/8 доли.

В удовлетворении остальной части требований Управления Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Башкортостан отказать.

В удовлетворении встречных исковых требований ФИО1 к Управлению Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Республике Башкортостан, ФИО2 об установлении факта принятия наследства в виде оружия, признании права собственности на оружие и его передаче - отказать.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, исчисляемый со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) путем подачи кассационной жалобы в суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 января 2026 г.