Санкт-Петербургский городской суд

№... (22-8791/2025)

№... судья: Г МА

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

Санкт-Петербург 06 февраля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего судьи Р СЫ,

судей: Ц НГ и С НО

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи С ДД,

с участием:

прокурора отдела управления прокуратуры Санкт-Петербурга П ДН,

осужденных Ч МИ, А СВ, К КВ, участвующих в судебном заседании путем использования видео-конференц-связи,

осужденных Б ДВ, Д АС, К ДЮ, С АД, С ДН, Р СЮ,

защитников – адвокатов Л ЛМ (в защиту осужденного К ДЮ), Й ИВ (в защиту осужденного Д АС), Г АА (в защиту осужденного Ч МИ), М ДХ (в защиту осужденного С АД), Ф АЮ (в защиту осужденного К КВ), К ДС (в защиту осужденного К КВ), С АС (в защиту осужденного А СВ), М АЮ (в защиту осужденного С ДН), Р АБ (в защиту осужденного Б ДВ), Б АГ (в защиту осужденного Р СЮ),

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление с дополнениями государственного обвинителя - помощника прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга Б НА и апелляционные жалобы с дополнениями осужденных А СВ и Ч МИ, защитника осужденного Б ДВ – адвоката Р АБ, защитника осужденной А СВ – адвоката С АС, защитников осужденного К КВ – адвокатов Ф АЮ и К ДС, защитника осужденного Ч МИ – адвоката Г АА на приговор Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата>, которым

Б ДВ, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 03 года со штрафом в размере 300 000 рублей,

на основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 03 года,

в соответствии с ч. 5 ст.73 УК РФ обязан в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене после вступления приговора в законную силу,

Ч МИ, 

<

дата> года рождения, уроженец г

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 03 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 400 000 рублей,

срок отбытия наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора суда в законную сил,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена до вступления приговора в законную силу на меру пресечения в виде заключения под стражу,

на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей в период с 

<

дата> до дня вступления приговора суда в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима,

К КВ, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 03 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 400 000 рублей,

срок отбытия наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора суда в законную сил,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена до вступления приговора в законную силу на меру пресечения в виде заключения под стражу,

на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей в период с 

<

дата> до дня вступления приговора суда в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима,

А СВ, 

<

дата> года рождения, уроженка 

<

...>

осуждена:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 04 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, со штрафом в размере 400 000 рублей,

срок отбытия наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора суда в законную сил,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена до вступления приговора в законную силу на меру пресечения в виде заключения под стражу,

зачтено в срок отбытия наказания время фактического задержания с 

<

дата> по 

<

дата>, время содержания под стражей в период с 

<

дата> до дня вступления приговора в законную силу в порядке, предусмотренном п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима,

зачтено в срок отбытия наказания время содержания под домашним арестом с 

<

дата> по 

<

дата> в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы,

зачтено А СВ время действия запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, при избрании меры пресечения в виде запрета определенных действий в период с 

<

дата> по 

<

дата> в соответствии с п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей из расчета два дня применения запрета определенных действий за один день содержания под стражей, который зачтен в срок лишения свободы на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима,

Д АС, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

...>

<

...>

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 03 года со штрафом в размере 300 000 рублей,

на основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 03 года,

в соответствии с ч. 5 ст.73 УК РФ обязан в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене после вступления приговора в законную силу,

К ДЮ, 

<

дата> года рождения, уроженец г

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 03 года со штрафом в размере 300 000 рублей,

на основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 03 года,

в соответствии с ч. 5 ст.73 УК РФ обязан в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене после вступления приговора в законную силу,

С АД, 

<

дата> года рождения, уроженец г. 

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 03 года со штрафом в размере 300 000 рублей,

на основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 03 года,

в соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ обязан в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене после вступления приговора в законную силу,

С ДН, 

<

дата> года рождения, уроженец г

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 02 года со штрафом в размере 300 000 рублей,

на основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 02 года,

в соответствии с ч. 5 ст.73 УК РФ обязан в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене после вступления приговора в законную силу,

Р СЮ, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

...>

осуждён:

по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к лишению свободы на срок 02 года со штрафом в размере 300 000 рублей,

на основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 02 года,

в соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ обязан в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, один раз в месяц являться для регистрации в указанный орган,

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене после вступления приговора в законную силу,

приговор содержит указание на реквизиты для исполнения наказания в виде штрафа,

гражданский иск прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга оставлен без удовлетворения,

приговором сохранен арест на имущество, на которое разрешено наложение ареста, до принятия итогового решения по делу в части предъявления К ИВ обвинения,

приговором разрешена судьба вещественных доказательств и процессуальных издержек.

Данным же приговором Р СЮ оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава указанного преступления; за ним признано в указанной части право на реабилитацию, с разъяснением, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах, и вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Заслушав доклад судьи Р СЫ, выступления прокурора П ДН, поддержавшего апелляционное представление, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб; осужденного Б ДВ, поддержавшего апелляционные жалобы, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления; защитника осужденного Б ДВ – адвоката Р АБ, поддержавшего поданную им апелляционную жалобу, не возражавшего против удовлетворения иных апелляционных жалоб в части, непротиворечащей его требованиям, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления; осужденного Ч МИ, поддержавшего свою и своего защитника апелляционные жалобы, не возражавшего против удовлетворения иных апелляционных жалоб, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления; защитника осужденного Ч МИ – адвоката Г АА, поддержавшего поданную им и осужденным Ч МИ апелляционные жалобы, не возражавшего против удовлетворения иных апелляционных жалоб в части, непротиворечащей его требованиям, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления; осужденной А СВ, поддержавшей апелляционные жалобы, возражавшей против удовлетворения апелляционного представления; защитника осужденной А СВ адвоката С АС, поддержавшей апелляционные жалобы, не возражавшей против удовлетворения апелляционного представления в части требований об отмене приговора, но не согласившись с доводами прокурора; осужденного К КВ, поддержавшего апелляционные жалобы, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления; защитника осужденного К КВ – адвоката Ф АЮ, поддержавшего свою апелляционную жалобы, не возражавшего против удовлетворения иных апелляционных жалоб в части отмены приговора, не возражавшего против удовлетворения апелляционного представления в части требований об отмене приговора, но не согласившись с доводами прокурора; защитника осужденного К КВ – адвоката К ДС, поддержавшего свою апелляционную жалобы, не возражавшего против удовлетворения иных апелляционных жалоб в части, непротиворечащий его требованиям, не возражавшего против удовлетворения апелляционного представления в части требований об отмене приговора, но не согласившись с доводами прокурора; осужденного Д АС, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб в части отмены приговора, в остальной части разрешение по требованиям оставившим на усмотрение суда; защитника осужденного Д АС – адвоката Й ИВ, поддержавшей позицию своего подзащитного, возражавшей против удовлетворения апелляционного представления, возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб в части отмены приговора, направлении дела на новое рассмотрение, о возврате прокурору, в остальной части разрешение по требованиям оставившей на усмотрение суда; осужденного К ДЮ, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления, разрешение апелляционных жалоб оставившего на усмотрение суда; защитника осужденного К ДЮ – адвоката Л ЛМ, возражавшей против удовлетворения апелляционного представления, оставившей разрешение апелляционных жалоб, в связи с различием в требованиях, на усмотрение суда; осужденного С АД, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления, оставившего разрешение апелляционных жалоб на усмотрение суда; защитника осужденного С АД – адвоката М ДХ, поддержавшего позицию своего подзащитного – осужденного С АД; осужденного С ДН, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления, оставившего разрешение апелляционных жалоб на усмотрение суда; защитника осужденного С ДН – адвоката М АЮ, поддержавшего позицию своего подзащитного, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб в части отмены приговора, в остальной части разрешение по требованиям оставившего на усмотрение суда; осужденного Р СЮ, возражавшего против удовлетворения апелляционного представления, оставившего разрешение апелляционных жалоб на усмотрение суда; защитника осужденного Р СЮ – адвоката Б АГ, поддержавшей позицию своего подзащитного, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждый, признан виновным в совершении незаконной банковской деятельности, то есть осуществлении банковской деятельности (банковских операций) без регистрации и специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение (лицензия) обязательно, совершенную организованной группой, сопряженную с извлечением дохода в особо крупном размере.

Преступление совершено при установленных судом и изложенных в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельствах.

Данным же приговором 

<

адрес> от 

<

дата> Р СЮ оправдан в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, то есть в совершении легализации (отмывании) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, то есть в совершении сделки с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, в особо крупном размере.

Инкриминируемые органами предварительного следствия обстоятельства совершения преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, изложены в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционном представлении с дополнениями государственный обвинитель - помощник прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга Б НА просит приговор отменить, уголовное дело направить в тот же суд на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

В обоснование автор апелляционного представления ссылается на положения УК РФ и УПК РФ, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном приговоре» № 55 от 29 ноября 2016 года, полагая, что каждому осужденному назначено чрезмерно мягкое наказание, не отвечающее характеру и степени общественной опасности совершенного ими преступления, данным об их личности.

Обращает внимание, что судом при назначении наказания не получила должную оценку тяжесть совершенного преступления, отнесенного к категории тяжких, имеющего повышенную общественную опасность, и судом не учтены обстоятельства совершенных преступлений, их степень общественной опасности. Так, судом первой инстанции установлен уникальный по своей дерзости, масштабам и степени организации преступный механизм - на протяжении более четырех лет на территории Санкт-Петербурга под видом легальных хозяйствующих субъектов действовала законспирированная банковская структура, не имеющая никаких лицензий и регистрации, и её деятельность была построена на принципах, присущих организованной преступной группе. Осужденными осуществлялась продуманная, долговременная и высокодоходная преступная деятельность, посягающая на основы финансовой системы и экономической безопасности государства; и совершение действий организованной группой само по себе является обстоятельством, свидетельствующим о повышенной общественной опасности как самого деяния, так и лиц, его совершивших. При этом, был извлечен группой доход в сумме 333 663 128 рублей 37 копеек, который является реальным ущербом, нанесенным экономическим отношениям в сфере банковской деятельности, и данная сумма кратно превышает минимальный порог особо крупного размера, установленный для преступлений данной категории.

Так, не имелось оснований для применения правил ст. 73 УК РФ в отношении Б ДВ, Д АС, К ДЮ, С АД, С ДН, Р СЮ, и не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью подсудимых, их поведением во время или после совершения и других существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления. При этом, суд учел данные о личности осужденных, их семейное положение, характеристики по месту жительства и их социальное положение в обществе, однако, в приговоре отсутствует вывод о том, как все перечисленные обстоятельства свидетельствуют о возможности исправления осужденных без реального отбывания наказания в виде лишения свободы.

Полагает, что необходимо учитывать исключительную общественную опасность самого преступления, оценить роль и личность каждого из осужденных, в отношении которых применена условная мера, а именно они не являлись рядовыми исполнителями, случайно привлеченные в преступную схему, а судом установлены их активные и осознанные роли.

Указывает, что отсутствие судимости, положительные характеристики, социальная адаптация, наличие официального дохода, наличие грамот и благодарственных писем должны учитываться не для смягчения наказания, а как спектр социально-бытовых характеристик, не связанных с уменьшением общественной опасности совершенных преступлений.

Приходит к выводу, что суд необоснованно и незаконно оправдал Р СЮ по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ. Цель легализации в данном случае достигается не столько через сокрытие самого дохода, сколько через его интеграцию в легальную экономическую среду, и покупка дорогостоящего автомобиля у официального дилера за наличные средства является классическим примером такой интеграции; и в результате этой сделки денежные средства, изначально добытые преступным путем, трансформируются в легальный, высоколиквидный актив.

Указывая на выводы суда о том, что какие-либо дальнейшие сделки с данным автомобилем Р СЮ не инкриминируются, приходит к выводу, что квалификация содеянного по ст. 174.1 УК РФ ставится в зависимость от последующих действий виновного с легализованным имуществом, что противоречит ст. 73 УПК РФ, так как не относится к предмету доказывания по уголовному делу, и, исходя из инкриминируемых обстоятельств связанных с обналичиванием сокрытых от государства денежных средств, дальнейшее их использование будет считаться оконченным с момента выполнения объективной стороны направленной на отчуждение преступного дохода и приобретение имущества под видом легальной сделки, поскольку состав преступления, предусмотренный ст. 174.1 УК РФ, является формальным и считается оконченным с момента совершения самой финансовой операции или сделки, направленной на достижение цели легализации.

Полагает, что вывод суда, что явка с повинной Р СЮ не подтверждает наличия цели легализации противоречит материалам дела, поскольку в ней Р СЮ признал, что совершил легализацию (отмывание) денежных средств, полученных преступным путем.

Считает, что ссылаясь на п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», суд не учел, что в соответствии с п. 6 данного постановления под сделками могут пониматься и действия, направленные на создание видимости возникновения гражданских прав, и покупка автомобиля у официального дилера как раз и создает такую видимость законного перехода права собственности на имущество, купленное на нелегальные деньги.

Указывает, что в приговоре отсутствует оценка ряда доказательств, представленных стороной обвинения, и приговор вынесен без надлежащей проверки доказательств.

Полагает, что суд необоснованно оставил без удовлетворения гражданский иск прокурора о возмещении ущерба, причиненного преступлением, поскольку ошибочен вывод суда, что какого-либо имущественного ущерба от совершения преступления не наступило, так как осуществление незаконной банковской деятельности наносит имущественный ущерб государству и финансовой систем, и такой ущерб выражается в недополучении бюджетом налогов и сборов, и нелегальные банковские операции подрывают доверие к финансовой системе, создают неконкурентные условия для легальных кредитных организаций и выводят значительные денежные потоки из-под контроля регулятора. Так, доход, полученный от незаконных операций, по своей правовой природе является неосновательным обогащением за счёт государства и общества, что тождественно причинённому ущербу.

Обращает внимание, что рассмотрение вопроса о конфискации и удовлетворения гражданского иска в пользу интересов государства позволило бы осуществить возмещение незаконно полученного дохода от действий преступной группы и достичь цели социальной справедливости.

Приходит к выводу, что гражданский иск прокурора подлежит удовлетворению, поскольку приговор, установивший факт осуществления незаконной банковской деятельности организованной группой и извлечения дохода в особо крупном размере, является достаточным доказательством причинения имущественного ущерба государству.

В апелляционной жалобе защитник осужденного Б ДВ – адвокат Р АБ просит приговор в отношении Б ДВ изменить, снизить размер назначенного наказания.

В обоснование защитник ссылается на то, что не оспаривается вина Б ДВ в совершении преступления, однако, последний не являлся участником организованной группы.

Обращает внимание, что в обвинительном заключении указано на то, что организованная группа характеризовалась длительным существованием не менее 4 лет, наличием лидера, сконцентрировавшего всю полноту власти, наличием четкой системы взаимодействия между членами группы, наличием единого умысла у членов преступной группы на совершение тяжкого преступления и осознанием каждым из них своей принадлежности к преступной группе и конкретной роли в ней и преданности её организатору, наличием конспирации выразившейся в оформлении членами группы фиктивных бухгалтерских документов и наличие общей материально-финансовой базы. Однако, указанные признаки отсутствуют в отношении Б ДВ

В дополнениях к апелляционной жалобе защитник Р АБ просит приговор в отношении Б ДВ изменить, квалифицировать действия последнего по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 172 УК РФ и снизить Б ДВ наказание.

В обоснование защитник указывает, что в отношении Б ДВ отсутствуют все признаки организованной группы, указанные в приговоре. Из приговора следует, что организованная группа была создана П АГ не позднее 

<

дата>, однако, Б ДВ познакомился с П АГ не позднее 

<

дата>, и членами организованной группы являлись в основном родственники и подчиненные по работе П АГ, которым не является Б ДВ, фиктивных документов не оформлял, общих бюджетов не имел, денежных средств от П АГ и иных осужденных не получал. Б ДВ подыскивал для П АГ наличные денежные средства и иных осужденных не знал, и Б ДВ не осведомлялся об организованном П АГ нелегальном банке, дохода от которого Б ДВ не получал, а получал своё вознаграждение от стоимости отгруженного компаниями продавцами продовольственной продукции, и обвинение не отрицало, что продовольственная продукция фактически отгружалась и фактически реализовалась с получением прибыли в наличных денежных средствах, и вознаграждение Б ДВ получал до передачи наличных денежных средств П АГ Осуществление финансовых операций с приисканными Б ДВ денежными средствами являются эксцессом исполнителя.

Полагает, что суд не принял во внимание правдивые показания Б ДВ, который не участвовал в осуществлении объективной стороны незаконной банковской деятельности, но содействовал совершению преступления, и П АГ Б ДВ не выплачивал никаких средств, что следует из показаний последних.

Обращает внимание, что обвинение указывает на то, что Б ДВ, якобы извлек доход в 130 192 768 рублей 30 копеек, однако, не раскрыты структура и механизм возникновения данного значения. При этом, из заключения специалиста С ТВ от 

<

дата> (том 33 л.д. 179-195) следуют обороты между ООО «ГСТ» и АО «Гидрострой», ЗАО «Курильский рыбак», ООО «Поронай», между ООО «ТД Парголовский» и ЗАО «Курильский рыбак», ООО «ПО Сахалинрыбаксоюз», который в совокупности составляет 145 175 106 рублей 78 копеек, при этом указанные организации, за исключением ООО «ГСТ» и ООО «ТД Парголовский» клиентами нелегального банка не являлись; и при подсчете дохода Б ДВ в размере от 2% до 4% образуется крупный размер.

В апелляционной жалобе с дополнениями осужденная А СВ просит приговор в отношении неё отменить, постановить оправдательный приговор в связи с отсутствием в её действиях состава преступления, отменить меру пресечения в виде заключения под стражу и освободить её из-под стражи; а при невозможности вынесения оправдательного приговора, изменить приговор, переквалифицировать её действия на ч. 5 ст. 33, п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ, смягчит наказание, назначить наказание, не связанное с реальным лишением свободы, с применением ст. 73 УК РФ.

В обоснование осужденная А СВ ссылается на действия сотрудников следственных органов, которые оказывали на неё давление, поместили её под домашний арест.

Полагает, что в её действиях отсутствует объективная сторона преступления, так как она являлась секретарем в ООО «ГСТ» с 

<

дата>, её трудовая деятельность определена должностной инструкцией и трудовым договором; и ею не осуществлялись операции по незаконной банковской деятельности, которыми согласно ст. 172 УК РФ и ст. 5 Федерального закона № 395-1 «О банках и банковской деятельности» являются привлечение денежных средств «клиентов нелегального банка», размещение привлеченных средств от своего имени и за свой счет, открытие и ведение банковских счетов юридических лиц, осуществление переводов денежных средств по поручению юридических лиц, инкассация денежных средств и кассовое обслуживание, так как она не имела доступа к банковским счетам, системам «Банк-клиент» и «1С:Бухгалтерия», что подтвердили свидетели Р АИ, Свидетель №5, Свидетель №11

Указывая на п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 23 от 18 ноября 2004 года, на аналогию со ст. 172 УК РФ, полагает, что в её действиях, когда она выполняла функции секретаря, не может содержаться состав преступления по ст. 172 УК РФ; и те действия, который она совершала по передаче документов физических лиц в банк, информирование о датах явки в банк, являются её должностными обязанностями.

Обращает внимание, что она не была осведомлена о незаконном характере деятельности, поскольку об этом заявил П АГ, пояснив, что наличные денежные средства, полученные от ипотечных кредитов, использовались для иных целей, нежели указано в обвинении; а также имевшие доступ к финансовой документации главные бухгалтера и экономисты Р АИ, Свидетель №5, Свидетель №11 признаны неосведомленными; и данные свидетели заявляли о невозможности участия её (А СВ) к незаконной банковской деятельности.

Ссылается, что она не являлась участником организованной группы, и не было доказано, что она была осведомлена о преступном характере деятельности, вступила в преступный сговор, осознавала выполнение единого преступного плана, длительность и системность преступного поведения, наличие у неё единого преступного умысла с иными соучастниками; при том, что П АГ отрицал её вступление в организованную группу; и согласно п. 9.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 48 от 15 ноября 2016 года трудовые отношения между работником и руководителем организации сами по себе не могут рассматриваться в качестве доказательства совершения ими преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, и выполнение работником распоряжений руководителя, связанных с осуществлением преступной деятельности, не может выступать основанием для привлечения работника к ответственности за соисполнительство.

Указывает, что она не получала преступный доход, а именно П АГ пояснял, что она получала оговоренную с ней заработную плату. При этом, не доказан размер извлеченного дохода, заключение эксперта от 

<

дата> №... содержит арифметическую ошибку. Также, согласно заключениям бухгалтерских экспертиз финансовые отношения с 6 организациями прекратились полностью до начал вмененного ей периода, по двум организациям во вмененный ей период был совершён один платеж, а по остальным организациям финансовые взаимоотношения начались за год – два до вмененного ей периода, и никто из свидетелей не сообщали об её участии в приискании клиентов.

Обращает внимание, что ей было вменено привлечение физических лиц для оформления договоров, возникших из взаимоотношений ООО «ГСТ» по договорам, заключённым с ГК «Дальпитерстрой», однако, часть кредитных договоров не являлась ипотечными договорами из взаимоотношений ООО «ГСТ» с ГК «Дальпитерстрой», и договоры были связаны с ООО «СК «Дальпитерстрой», ООО «Эдванс», ООО «МонолитСтройМонтаж», и часть вменяемых договоров являлась потребительскими кредитами, что не соответствует формулировке обвинения о мнимых сделках по переуступке прав требований на объекты недвижимого имуществ.

Полагает, что приговор содержит противоречия в периоде её участия, а именно, указано, что она являлась участником активным с не позднее 

<

дата>, хотя она работает в ООО «ГСТ» с 

<

дата> и выполняла те же функции.

Отмечает несоответствие вмененных ей действий представленным в суде доказательствам, а именно Свидетель №37, Свидетель №38, Свидетель №34, Свидетель №36, Свидетель №27, Свидетель №33 и другие пояснили, что инициатором их привлечения к оформлению кредитных договором был П АГ, который пояснил, что он, а не она привлекала физических лиц, и который и давал инструктаж о порядке действий, что сообщили свидетели и что подтвердил П АГ, и свидетели не подтвердили, что получали от неё вознаграждение.

Обращает внимание, что ряд свидетелей в суде отказались от первоначальных своих показаний, и все её действия, связанные с данными лицами, ограничивались передачей документов и сообщением информации по поручению руководства, что являлось её должностными обязанностями. При этом, суд проигнорировал показания свидетелей, данные в суде, отдавая предпочтение показаниям, данным на стадии предварительного следствия, не мотивировав свое решение.

Приходит к выводу, что был нарушен порядок оглашения показаний свидетелей Свидетель №34, Свидетель №40 и Свидетель №39, данные ими в ходе предварительного расследования, поскольку сторона защиты возражала против их оглашения, и ранее не была предоставлена возможность оспорить эти показания.

Полагает, что назначенное наказание является несправедливым, связано с непризнанием ею вины, при этом, цели наказания могли быть достигнуты без реального лишения её свободы, при том, что она имеет положительные характеристики, не судима, имела на иждивении несовершеннолетнего ребенка на период вменного ей преступления, за период предварительного следствия и судебного разбирательства вела законопослушный образ жизни. Также, несправедливость наказания в том, что ей назначено наиболее суровое наказание из всех осужденных, при том, что она являлась секретарем, не имела доступ к финансовыми операциям, установленный период её участия является наименьшим, её роль являлась минимальной, и не было принято во внимание по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие на момент совершения преступления у неё несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения; и в приговоре не приведено мотивов, по которым ей не может быть назначено наказание с применением ст. 73 УК РФ.

В апелляционной жалобе с дополнениями защитник осужденной А СВ – адвокат С АС просит приговор в отношении А СВ отменить, постановить оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях последней состава преступления, предусмотренного п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ, либо направить дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе; отменить меру пресечения в виде заключения под стражу и освободить А СВ из-под стражи; при невозможности отмены приговора, изменить приговор, переквалифицировать действия А СВ на ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 172 УК РФ, и назначить А СВ наказание, не связанное с реальным лишением свободы, с применением ст. 73 УК РФ; возвратить А СВ денежные средства, изъятые у неё при обыске в размере 1 245 000 рублей, изменив приговор в данной части.

В обоснование защитник С АС приводит те же доводы, которые указаны в апелляционной жалобе осужденной А СВ По мнению защитника, последняя не осуществляла незаконную банковскую деятельность, не была осведомлена о преступной деятельности, не принимала самостоятельных решений, А СВ не была известна экономическая целесообразности заключения сделок по переуступке и не давала указание по их заключению, а могла передать, как секретарь, указания П АГ, не вдаваясь в их содержание; обвинение не доказало участие А СВ в организованной группе, и она выполняла свои трудовые обязанности, которые не менялись, и из дела следует, что большинство финансовых взаимоотношений с «клиентами» начались до вменённого А СВ периода; у А СВ отсутствовал умысел на совершение незаконной банковской деятельности, и не доказано, что она являлась пособником; и в действиях А СВ отсутствует объективная сторона преступления.

Обращает внимание, что в обвинении указаны конкретные действия, составляющие объективную сторону незаконной банковской деятельности, однако, ни одно из данных действия А СВ не совершала, и не оспаривается стороной обвинения, что А СВ не имела доступа к банковским системам, не участвовала в банковских операциях, не имела права подписи финансовых документов, не имела связи с «клиентами», а гражданско-правовые сделки по переуступке прав не являются банковскими операциями, требующими лицензию Центрального Банка РФ. Действия А СВ укладывались в её трудовые функции, П АГ подтвердил суду, что все решения принимал он, что подтверждается другими доказательствами по делу.

Ссылается, что А СВ не была осведомлена о том, что все сделки с квартирами с привлечением ипотечных денежных средств нужны для выдачи денег «клиентам»; кроме того, также указывая, что иные осужденные не сообщали об участии А СВ в незаконной банковской деятельности или об её осведомленности. При этом, А СВ не могла подозревать о противоправном характере действий с учетом реальной экономической деятельности ООО «ГСТ», отсутствия у А СВ доступа к финансовой информации.

Полагает, что не доказано, что сделки по привлечению ипотечных денежных средств заключись для выдачи «клиентам нелегального банка». Так, П АГ и иные свидетели сообщал о том, что целью получения кредитов являлось пополнение оборотных средств Общества. При этом, А СВ не участвовала в получении денежных средств от ипотечных кредитов, не выдавала их «клиентам», не удерживала комиссионное вознаграждение или иной доход, и А СВ не имела корыстный мотив и не получала преступный доход.

Приводит, что обвинение утверждает, что «схема № 3» заключалась в «совершении мнимых сделок по переуступке прав требований» для обеспечения «нелегального банка». Вместе с этим, П АГ указал на реальную экономическую цель операций с недвижимостью, сделки с недвижимостью имели реальное экономическое обоснование. При этом, действия по оформлению сделок с недвижимостью и кредитных договоров сами по себе являются законными, и права требования на объекты недвижимости реально переступались физическим лицам, сделки носили законный характер; ипотечные обязательства по кредитным договорам реально погашались, как наличным, так и безналичным способом, то есть сделки не носили фиктивный характер, и сотрудники, как сообщил П АГ, оформляли квартиры в свое пользование и реально использовали эти квартиры. Вместе с этим, ни один из свидетелей не указал о том, что ему было известно о существовании «нелегального банка». Кроме того, многие кредитные договоры не являлись ипотечными и не был связан с ООО «ГСТ», в связи с чем не могут быть вменены А СВ, в частности с Свидетель №34, К ХК, Г МН, Свидетель №40, Свидетель №42, Свидетель №27

Обращает внимание, что Свидетель №37, Свидетель №38, Свидетель №34, Свидетель №36, Свидетель №27, Свидетель №33, Свидетель №32, Свидетель №31, Свидетель №13, А В.В., Свидетель №35, Свидетель №15 пояснили, что инициатором привлечения являлся исключительно П АГ, а не А СВ, что сообщал и П АГ Также, вопреки утверждению, что А СВ инструктировала заемщиков о необходимости заключения кредитных договоров и получения наличных средств, свидетели Свидетель №37, Свидетель №27, Свидетель №33, Свидетель №32, Свидетель №31, А В.В., Свидетель №15, Свидетель №35 пояснили, что инструктаж осуществлял П АГ, а свидетели Свидетель №27, Свидетель №37, Свидетель №33, Свидетель №32, Свидетель №13, А В.В., Свидетель №42, Свидетель №38 отказались от своих первоначальных показаний. Также, вопреки утверждению стороны обвинения, свидетели Свидетель №27, Свидетель №37, Свидетель №32, Свидетель №31, Свидетель №35, Свидетель №15 не сообщали, что А СВ информировала заемщиков о дате и времени прибытия в банк, а П АГ подтвердил, что А СВ могла передать его указания, что согласуется с её должностными обязанностями; и с её должностными обязанностями согласуется и предоставление документов в ООО КБ «Ростфинанс».

Ссылается, что Свидетель №37, Свидетель №38, Свидетель №36, Свидетель №27, Свидетель №33, Свидетель №32, Свидетель №31, Свидетель №13, Свидетель №42, вопреки мнению стороны обвинения, не подтвердили, что вознаграждение за оформление кредитов выплачивала А СВ

Считает, что не представлено доказательств того, что именно А СВ инструктировала физических лиц о необходимости передачи полученных денежных средств С АД, который согласно материалам дела начал работать в ООО «ГСТ» только с конца 2019 года.

Полагает, что выводы суда о роли А СВ противоречат показаниям П АГ и большинства свидетелей.

По мнению защитника, не доказано, что А СВ осознавала, что её действия, которые полностью укладываются в обязанности секретаря, являются частью незаконной банковской деятельности и направлены на выдачу «клиентам нелегального банка» - а именно никто не указывал на то, что А СВ было известно, что сделки с недвижимым имуществом были нужны именно для незаконной банковской деятельности П АГ и иных лиц; и сама А СВ утверждала, что не знала в чем целесообразность заключения сделок по переуступке в пользу физических лиц прав требований на объекты недвижимого имущества, ранее возникших у ООО «ГСТ», выполняла служебные обязанности, не участвовала в выдаче денежных средств, не получала долю от преступного дохода, не давал указания заключать сделки, не предлагала и не выплачивали вознаграждение, не просила предавать деньги курьерам, не координировала действия данных лиц. При этом, у А СВ имелись основания полагать о законности своей деятельности, так как организация была зарегистрирована официально, вела хозяйственную деятельность, А СВ выполняла функции секретаря, которые до этого выполняла ФИО1, при этом, она не могла влиять на финансово-хозяйственную деятельность организации, что подтверждается П АГ, Свидетель №11, Р АИ, Свидетель №5, Свидетель №9, Свидетель №31, Свидетель №32 Д ЮА и иными сотрудниками ООО «ГСТ». Также, А СВ не вникала в суть документов, и её действия подтверждаются должностной инструкцией.

Обращает внимание, что суд не дал оценку отсутствию осведомленности А СВ об использовании денежных средств для выдачи «клиентам нелегального банка», не привел доказательств, которые бы исключали бы версию А СВ о законности ею деятельности. Так, приведенные судом доказательства не содержат сведений о том, что А СВ было известно об оформлении сделок именно в целях незаконной банковской деятельности для выдачи денежных средств «клиентам нелегального банка», не свидетельствуют об этом и показания П АГ, который сообщил, что никогда не информировал А СВ о том, что денежные средства, полученные в результате ипотек, нужны, в том числе для выдачи «клиентам нелегального банка». Вместе с этим, и сама по себе простая осведомленность о незаконной банковской деятельности П АГ не означает осведомлённость о преступности своих действий.

Ссылается на показания П АГ в ходе судебного заседания о неучастии А СВ в организованной группе, об опровержении, что она предлагала оформить сделки, инструктировала лиц и выплачивала вознаграждения, и что в основном денежные средства от кредитов расходовались не для выдачи «клиентам», а для выплаты заработной планы, что подтвердили и свидетели П ЛА, К МЮ, Свидетель №33 Так, П АГ сообщил о легальности использования денежных средств. При этом, П АГ после оглашения его показаний на стадии предварительного следствия подтвердил свои показания, которые он давал в судебном заседании в отношении А СВ Так, показания П АГ подтверждают показания А СВ, однако, эти показания судом оставлены без внимания.

Полагает, что оценка показаний свидетеля Свидетель №6 не отвечает требованиям ст. 88 УПК РФ, и вывод свидетеля о всеобщей осведомленности о незаконной деятельности сотрудников ООО «ГСТ» является противоречивым, опровергается иными выводами суда о ряде сотрудников, неосведомленных о данной деятельности, в том числе и тех, которые имели отношение к финансовой деятельности Общества, и допрошенные свидетели поясняли о незнании незаконной деятельности П АГ, сомневались в том, что это было известно А СВ Также, свидетель Свидетель №6 сообщил о том, что это являлось его предположением, что у него был конфликт с П АГ, и свидетель сообщал о событиях до мая 2018 года, однако, данный период не вменялся А СВ

Обращает внимание, что свидетель Свидетель №9 сообщила, что испытывает неприязненные отношения к А СВ, что является основанием для оговора, при этом, показания данного свидетеля не содержат информацию о фактических обстоятельствах, свидетельствующих о причастности А СВ к преступлению.

Ссылаясь на показания Д АС, указывает, что суд не приводит в приговоре, в какой части данные показания подтверждают вину А СВ, при этом показания об осведомленности последней носят предполагаемый характер, и основаны на материалах дела. Приведенная в приговоре оценка очной ставки Д АС и А СВ, которая была оглашена стороной защиты частично, не является выводом суда, а повторяет содержание обвинительного заключения, при том, что таких показаний в протоколе очной ставки нет.

Указывая на показания С АД, защитник полагает, что они не содержат информацию о том, было ли известно А СВ об использовании денежных средств по сделкам для выдачи «клиентам нелегального банка», при этом, С АД отказался от показаний в качестве обвиняемого от 

<

дата> и 

<

дата> – том 35 л.д. 60-63, 89-94, и упоминал А СВ, как секретаря П АГ

Приводя показания Ч МИ, считает, что они не могут подтверждать наличие у А СВ умысла на совершение преступления, и осужденный Ч МИ отказался от показаний, данных на стадии предварительного следствия, в которых предположительно говорил о деятельности А СВ

Обращает внимание на то что в приговоре не раскрыто содержание таких доказательств, как стенограммы (том 23 л.д. 161, том 15 л.д. 24), без оценки того, как они подтверждают вину А СВ Переписка из телефона ФИО2 (том 15 л.д. 24-130) содержит указание, что последняя дает указания А СВ, то есть А СВ находилась в подчиненном положении; также данная переписка опровергает версию об участии А СВ в преступной группе, подтверждает единоличное руководство П АГ и иерархию в организации, где важные вопросы решал П АГ

Приходит к выводу, что и иные доказательства, перечисленные в приговоре, не содержат сведений об информированности А СВ об использовании кредитных денежных средств для выдачи «клиентам нелегального банка».

Полагает, что в материалах дела не имеется доказательств того, что А СВ преследовала цель извлечения дохода от незаконной банковской деятельности; вывод суда об участии А СВ в организованной группе является необоснованным, поскольку не доказано, что осознавала А СВ такое участие и признаки организованной группы, и её никто не приглашал к участию в организованной группе, не вступал с ней в сговор, не посвящал её в преступный план, не определял преступную роль, она выполняла свои трудовые обязанности.

Приходит к выводу, что вменяемые А СВ действия не подпадают под диспозицию ст. 172 УК РФ, что согласно п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ является основанием для отмены обвинительного приговора.

Ссылается, что свидетели Свидетель №37, Г МН, Свидетель №32, Свидетель №27, А В.В., Свидетель №13, Свидетель №12 изменили свои показания в суде, однако, суд высказал недоверие показаниям свидетелей в суде, приведя в приговоре показания, оглашенные в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ, что является нарушением принципа непосредственного исследования доказательств, поскольку суд основывался не на тех показаниях которые исследовал, а на доказательствах, собранных следствием, при том, что нет доказательств, что данные свидетели желали смягчить учесть осужденных, как указывает суд, при этом, свидетели сообщали о психологическом давлении, об усталости и не понимании процессуального статуса.

По мнению защитника, суд не осуществил самостоятельную оценку доказательств, а воспроизвел оценку, данную стороной обвинения в обвинительном заключении; при этом, суд до удаления в совещательную комнату дал оценку показаний свидетелей, указав при разрешении ходатайств стороны защиты, что нет оснований не доверять показаниям свидетелей, и председательствующий по делу не мог продолжать рассматривать дело с учетом положений ч. 2 ст. 61, ст. 63 УПК РФ.

Обращает внимание, что суд ссылается на показания свидетелей Свидетель №39, Свидетель №40 и Свидетель №34, которые были оглашены несмотря на возражения стороны защиты, при этом стороне защиты не была предоставлена на стадии следствия возможность оспорить данные показания путем проведения очной ставки, было отказано следователем в предоставлении такой возможности.

Ссылается на то, что было установлено, что показания свидетелей, которые допрошены разными следователями, содержат идентичные фрагменты текста, что вызывает сомнения в самостоятельно дачи этих показаний свидетелями.

Указывает на то, что приговор имеет признаки копирования из обвинительного заключения, что следует из совпадения текстов при описании показаний свидетелей обвинения и иных доказательств, с использование идентичных формулировок, ошибок и опечаток.

Так, по мнению защитника, в приговоре следующие ошибки: в данных лиц (Р АИ – Р АА, А А.В. – А В.В., Т КВ – Свидетель №32, ФИО2 – ФИО2, А СВ - Арбамович), в номере ИНН ООО «МВА-Юнион» (780№...), в номере расчетного счета (№... - №...), в сумме 59 247 655 рублей 38 копеек (которая отсутствует в экспертизах), указано на неустановленное лицо – хотя установлен К ИВ, и неясно происхождение суммы 191 017 311 рублей 13 копеек, ошибки личности А СВ по трудоустройству, так как она была признана безработной, суммы 21 626 884 рублей 25 копеек и 2 919 629 рублей 37 копеек подсчитаны без учета возврата, наименование договора с Свидетель №31, как кредитного, когда он являлся ипотечным, суд ссылается на банковские выписки, однако, в их исследовании было отказано, ссылается на экспертизы по ООО «Лента» и ООО «СНС Экспресс», однако, в материалах дела они отсутствуют; и показания свидетелей А СЮ и Ч ТА не исследовались. Также в приговоре не определен преступный доход, не указан его размер, не указан период незаконной банковской деятельности.

Полагает, что не обоснован вывод суда в части определения размера преступного дохода, а именно обвинение основано на заключениях судебно-бухгалтерских экспертиз №... от 

<

дата> и №... от 

<

дата>, однако, в заключении от 

<

дата> было обращено внимание на арифметическую ошибку, касающихся расчета поступившей от ООО «ОЗРИ» на счета ООО «ТД Парлоговский»; и суд признал наличие данной ошибки, что сумма поступивших денежных средств 11 948 852 рубля 43 копеек, и суд установил, что эта ошибка повлияла на общую сумму поступлений на расчет 13,5% комиссии. Так, при правильном подсчете сумма преступного дохода должна составлять не 191 017 311 рублей 13 копеек, а 175 636 303 рубля 35 копеек. При этом, несмотря на признание ошибки, суд постановил, что допущенная экспертом ошибка не служит основанием для признания данной экспертизы недопустимым доказательством. Вместе с этим, согласно заключению эксперта поступило на счета ООО «ГСТ» от ООО «ОЗРИ» за период с 

<

дата> по 

<

дата> 21 626 884 рубля 25 копеек, за период с 

<

дата> по 

<

дата> 13 852 055 рублей 32 копейки, а с учетом возврата - за период с 

<

дата> по 

<

дата> 19 982 943 рубля 12 копеек, за период с 

<

дата> по 

<

дата> 12 208 114 рублей 19 копеек, таким образом суд не вычел из суммы преступного дохода сумму возврата в размере 1 643 941 рубль 13 копеек, которые были ошибочно учтены как сумма преступного дохода; и 13,5% от 1 643 941 рубля 13 копеек составляет 221 932 рубля 05 копеек, и указанная сумма должна быть вычтена из размера вменяемого преступного дохода и составит 190 795 379 рублей 08 копеек, и данная ошибка не была исправлена судом.

Ссылаясь на предъявленное обвинение, указывает, что «схема № 3» не указана в преступном плане, как одна из форм незаконной банковской деятельности, что А СВ вменено не приискание наличных денежных средств, а осуществление деятельности для привлечения наличных денежных средств. Так, по мнению защитника, даже при условии доказанности вмененных А СВ действий, которые при это не доказаны, её действия подлежат квалификации по ч. 3 ст. 33 УК РФ, как пособничество, однако не доказано и то, что требуется для пособничества (осознание общественно опасного характера действий исполнителя, желание или сознательное допущение наступления преступного результата, содействие совершению преступления).

Полагает, что в приговоре имеются противоречия относительно периода, характера платежей, размера преступного дохода. П АГ сообщал о том, что начал обналичивать денежные средства через «нелегальный банк» с 2009 года, и не все платежи со стороны Обществ, по которым проведены экспертизы, имели отношения к «нелегальному банку», а являлись реальными, в частности часть взаимодействий ООО «Трансет» и ООО «ГСТ» была реальная предпринимательская деятельность, что следует из показаний Свидетель №4; также свидетель П ГБ указал о реальном взаимодействии АО «ФИО3 Инфлэкс» с ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД «Парголовский»; свидетель Свидетель №2 сообщил о реальной предпринимательской деятельности ООО «МВ Юнион»; однако, банковские платежи по реальной предпринимательской деятельности не были вычтены при определении размера преступного дохода. Также часть клиентов была привлечена в 2013 – 2015 годах, то есть до вмененного периода создания преступной группы; и из анализа банковских выписок в ООО КБ «РостФинанс» следует, что организации, обозначенные «клиентами нелегального банка», осуществляли хозяйственную деятельность с компаниями, подконтрольными П АГ, задолго до даты создания организованной группы и до даты вступления в нее осужденных, и характер и основания платежей от указанных компаний не менялись на протяжении всего периода взаимодействия; что свидетельствует и о том, что различные лица не были объединены единым преступным умыслом, а взаимодействовали с компаниями П АГ самостоятельнее, в разные периоды времени и не постоянно.

Обращает внимание, что экспертами по заключениям №... исследовались ограниченные следствием периоды, что не позволяет в полном объеме установить взаимодействие между Обществами, а банковские выписки содержат информацию о всех операциях с 2015 года, в связи с чем необходимо их было исследовать.

Указывает на роль А СВ, которая якобы вступили в преступную группу спустя 2 года после якобы начала её функционирования, и взаимодействие между Обществами осуществлялось задолго до создания предполагаемой преступной группы, трудоустройства А СВ, и не изменилось после её прихода; а также по 6 организациям полностью прекратились платежи до вмененного А СВ периода, а по двум организациям был только один платеж; при этом, по данным организациям - по 15 сообщили о том, что не знакома А СВ, и трое сообщили, что она секретарь ООО «ГСТ».

Так, защитник приходит к выводу, что фактические обстоятельства опровергают выводы суда о наличии устойчивых связей и распределении ролей между лицам, указанными как участники организованной группы, опровергают доводы о формировании организованной группы в 2017 году.

Считает, что А СВ назначено наказание несоответствующее её роли, при том, что последняя не судима, имеет положительные характеристики и благодарственные письма, обвинялась в совершении преступления экономической направленности, имеет постоянное место жительства и регистрации, за весь период предварительного и судебного следствия правонарушений не совершала, ведет законопослушный образ жизни. А СВ на момент деяния имела несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что в силу ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание. Судом не учтено, что осужденная состоит в центре занятости, а также не принято во внимание влияние назначенного наказания на условия жизни А СВ, в частности на её дочку, которая нуждается в маме. Также, при значительно меньшей роли А СВ в сравнении с другими осужденными, в том числе и П СВ, ей назначено более суровое наказание, при том, что А СВ является единственной женщиной среди осужденных, а не признание вины не является обстоятельством, отягчающим наказание. Так, назначенное А СВ не соответствует характеру и степени общественной опасности деяния, обстоятельствам его совершения и личности осужденной, и подлежит смягчению.

Указывает, что денежные средства, изъятые у А СВ при обыске имеют законное происхождение, что подтверждается справкой из Пенсионного фонда РФ, согласно которой совокупный официальный доход А СВ за период трудовой деятельности составляет 2 435 647 рублей 82 копейки, а также справками 2-НДФЛ за период с 2017 года по 2021 год. Так, изъятые в ходе обыска денежные средства не являются доходами от незаконной деятельности, не использовались в качестве орудия совершения преступления, в связи с чем подлежали возврату.

В апелляционной жалобе с дополнениями защитник осужденного К КВ – адвокат Ф АЮ приговор отменить, передать уголовное дело на новое разбирательство в суд первой инстанции иным составом суда; изменить К КВ меру пресечения с заключение под стражей, избрав меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

В обоснование защитник указывает, что на момент оглашения приговор не был изготовлен в полном объеме, а были оглашены только вводная и резолютивная части, и на момент составления апелляционной жалобы приговор не был вручен ни осужденному К КВ, ни защитнику, и в материалах дела представлено письмо от 

<

дата>, то есть по прошествии 20 дней со дня провозглашения приговора, в котором просят оказать содействие в изготовлении копий приговора на 250 листах, однако, приговор объемом 162 листа.

Обращает внимание на то, что в приговоре отсутствует анализ и конкретный перечень доказательств, подтверждающих вину К КВ, а также приговор постановлен незаконным составом суда, поскольку до постановления приговора суд дал оценку доказательствам по делу, а именно при разрешении ходатайства стороны защиты о назначении судебной лингвистической экспертизы суд высказался относительно достоверности показаний свидетелей. Также, отмечает по вопросу о незаконности состава суда, что в деле отсутствует выписка из протокола распределения судебных дел посредством автоматизированной информационной системы, при этом, первоначально дело было передано судье Д АП, а с 

<

дата> председательствующим стал судья Г МА, однако, в материалах дела отсутствует соответствующий документ с мотивацией изъятия дела из производства одного судьи и передача другому судье, таким образом, по мнению защитника, председатель суда мог быть заинтересован в исходе судебного разбирательства, так он постановил приговор в отношении П АГ, а вынесение оправдательного приговора могло повлечь пересмотр приговора. При этом, такое распределение дел не исключает обвинительного уклона и породило сомнения в объективности суда при осуществлении судопроизводства и постановлении итогового решения.

Полагает, что часть приговора является копией обвинительного заключения, а именно скопированы показания П АГ, который в судебном заседании сообщил, что не обсуждал с К КВ и С АД незаконную банковскую деятельность, давал им поручения; при этом, суд не учел результаты допроса П АГ в судебном заседании, показания которые и не привел в приговоре.

Ссылается, что в приговоре приведено недопустимое доказательство – показания свидетеля Свидетель №6, который сообщил, что П АГ не скрывал, что обналичивает денежные средства, однако, сам П АГ не подтвердил это.

Отмечает, что несправедливость приговора выразилась в назначении чрезмерно сурового наказания К КВ, который ранее не судим, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на учетах в ПНД и НД не состоит, имеет положительные характеристик, что не учел суд.

Просит в случае принятия решения об отмене приговора с передачей дела на новое судебное разбирательство, изменить меру пресечения К КВ на подписку о невыезде и надлежащем поведении, так как мера не нарушалась ни на стадии предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осужденного К КВ – адвокат К ДС просит приговор в отношении К КВ отменить, уголовное дело в отношении К КВ прекратить в связи с отсутствием в его действиях состава преступления по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, либо направить дело на новое разбирательство в суд первой инстанции иным составом суда; изменить К КВ меру пресечения с заключения под стражей на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

В обоснование защитник полагает, что приговор является необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенным в приговоре, фактическим обстоятельства уголовного дела, установленным судом, наличие существенных нарушений уголовно-процессуального закона, несправедливостью приговора, наличие обстоятельств, указанных в п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ.

Обращает внимание, что в описательно-мотивировочной части приговора отсутствуют показания осужденного К КВ, данные им в ходе судебного следствия, и судом первой инстанции не дана оценка доводам стороны защиты в прениях сторон о неосведомленности осужденного о преступном характере деятельности и выполнении им исключительно курьерских функций.

Полагает, что выводы суда не соответствовали показаниям свидетелей и лица, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, а именно П АГ пояснял, что он никого не посвящал в истинный характер денежных средств, и К КВ выполнял не только перевозку денег и отдавал их П АГ, но и доставку документов по легальной хозяйственной деятельности, что не позволяло курьеру осознавать противоправность своих действий; и П АГ опроверг участие К КВ в распределении преступного дохода.

Приходит к выводу, что не доказано участие К КВ в передаче денежных средств клиентам «незаконного банка». Свидетели - представители клиентов «нелегального банка» (Свидетель №1, Свидетель №2, К ВВ и другие) не указывали на К КВ как лицо, передававшее им денежные средства. Так, в деле отсутствуют прямые доказательства, подтверждающие выполнение К КВ объективной стороны преступления; и судом были использованы недопустимых доказательств, основанные на предположении (протокол очной ставки с Ч МИ), смысл которых был искажен в обжалуемом приговоре.

Указывает, что при вынесении приговора С ДН, Р СЮ, Б ДВ, К ДЮ, Д АС и С АД судья принял во внимание постпреступное поведение, степень социальной адаптации, а также влияние назначаемого наказания на исправление виновных и на условия жизни их семей и назначил им наказание с применением ст. 73 УК РФ. В то время, как в отношении К КВ, Ч МИ и А СВ эти же основания не были приняты судом во внимание, при том, что постпреступное поведение последних трех осуждённых ничем не отличалось от постпреступного поведения первых шести, и те и другие не нарушали закон, социально адаптированы и имеют семьи. Так, по мнению защитника, подобная избирательность указывает на несправедливость вынесенного приговора в отношении К КВ, Ч МИ и А СВ

В апелляционной жалобе защитник осужденного Ч МИ – адвокат Г АА просит приговор в отношении Ч МИ изменить, назначив ему более мягкое наказание.

В обоснование защитник ссылается на положения УПК РФ и УК РФ, правовую позицию Пленума Верховного Суда РФ, международный пакт о гражданских и политических правах от 

<

дата>.

Обращает внимание, что квалифицирующим признаком является совершение преступления в составе организованной группы, в связи с чем повторное упоминание в приговоре о том, что Ч МИ совершил умышленное тяжкое преступление корыстной направленности в составе организованной группы противоречит уголовному закону и не должно учитываться при назначении наказания.

Приводит доводы суда в обоснование назначения наказания иным осужденным, указывая, что суд учел поведение Ч МИ после совершение преступления и его отношение к содеянному, выраженное в отсутствие раскаяния, но при этом не учел, что Ч МИ, реализуя право на защиту, частично отрицал свою вину, утверждая, что в его действиях отсутствует квалифицирующий признак совершения преступления организованной группы. Так, данные обстоятельства, характеризующие постпреступное поведение и личность осужденного, суд фактически признал их отягчающими обстоятельствами, что противоречит ст. 63 УК РФ.

Ссылается, что согласно обвинительному заключению, обстоятельством, смягчающим наказание, в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ является активное способствование раскрытию и расследованию преступлению, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, и в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – инвалидность третьей группы; обстоятельств, отягчающих наказание, не усмотрено. Также, суду Ч МИ сообщил об известной ему деятельности нелегального банка, подтвердил, что выполнял указания П АГ по передаче наличных денежных средств «клиентам» и сотрудникам компаний, подконтрольных П АГ, и многих он лично не знал. Ч МИ имеет юридическое образование и участвовал в судах в качестве представителя ООО «ГСТ», в связи с чем у него хранились доверенности на представление интересов данного Общества, которые были изъяты в ходе обыска.

Обращает внимание, что Ч МИ сообщил, что сомневается в верности квалификации предъявленному ему обвинения, в части совершения преступления в организованной группе, поскольку Б ДВ, Р СЮ он ранее не знал, С ДН и П АГ познакомились у него на семейном мероприятии, но, что С ДН принимает участие в деятельности, он узнал только на следствии; с Д АС, К ДЮ и К КВ он и П АГ были знакомы задолго до инкриминируемого периода; по поводу знакомства с С АД и П АГ Ч МИ ни подтвердить, ни опровергнуть не может, при этом Ч МИ раскаивается и признает вину, подтвердил показания П АГ

Полагает, что суд без должной оценки оставил тот факт, что органами предварительного следствия были учтены смягчающие обстоятельства, которые должны были быть учтены судом при назначении наказания, при том, что суд в основу приговора положил все показания, которые Ч МИ давала на предварительном следствии.

В апелляционной жалобе осужденный Ч МИ просит приговор в отношении него изменить, назначить более мягкое наказание, применить положения ст. 73 УК РФ.

В обоснование апелляционной жалобы осужденный указывает, что вина им признана полностью на стадии предварительного следствия и в суде, им даны показания, и следствие учло в качестве смягчающего обстоятельства активное содействие. При рассмотрении дела в суде он дал показания, сообщил о роли своей, поставил лишь под сомнение участие в организованной группе, так как его партнерство с П АГ было прекращено в 2014 году, однако, продолжал оказывать ему содействие, и он (Ч МИ) не отрицал своего участия в действиях, установленных следствием.

Обращает внимание на следующие доказательства.

В качестве доказательства приведена видеозапись, которая не представлялась и не изучалась в ходе судебного следствия. Из данной видеозаписи следует, что С АД куда-то уходит, а он остается в машине, так, вывод о том, что он знал человека, с которым встречался С АД является безосновательным.

По доверенности от 2019 года, которая предоставляла ему права на представление интересов ООО «ГСТ», делается вывод о его осведомленности по делам Общества, однако, ни одного финансово-хозяйственного документа за его подписью не имеется, а партнеры ООО «ГСТ», которые являлись свидетелями в суде, не оформляли с ним сделки, не знали его. Он пользовался доверенностью на представительство интересов в судах и службе судебных приставов. Он познакомил П АГ с С ДН, К ДЮ и С АД, при этом, К ДЮ познакомил с целью осуществления незаконной деятельности не позднее 2011 года, С ДН и П АГ познакомил без цели взаимодействия, примерно в 2013 году.

Свидетеля Свидетель №6 он знает давно, личного или рабочего общения не имел.

Показания свидетеля Свидетель №12 поставлены под сомнение следствием, и П АГ и Свидетель №12 познакомил он до инкриминируемого периода, и за развитием отношений не следил.

Обращает внимание, что в период 2016-2022 годов работал в ООО «РСПЧ», и в рамках вмененной деятельности у него не было второго телефона, почты, которые бы связывали его с незаконной банковской деятельность и ООО «ГСТ»; и не имеется подтверждения его отчетности общей с П АГ; и он вознаграждение за помощь последнему и ООО «ГСТ» не просил, а П АГ не предлагал.

Полагает, что суд первой инстанции не оценил степень его трудоспособности и состояния здоровья при назначении наказании, и в условиях следственного изолятора отсутствуют назначенные ему лекарственные препараты, отсутствуют реанимационные возможности, таким образом приговор является слишком суровым и опасным для жизни.

Указывает, что, хотя им и ставилось под сомнение его участие в организованной группе после 2014 года, но он не оспаривал установленные факты, вину признал, однако, ему было назначено реальное лишение свободы, когда другим осужденным, частично признававшим вину, назначено условное осуждение.

В возражениях на апелляционное представление и дополнения к апелляционному представлению защитник осужденного К КВ – адвокат Ф АЮ указывает, что согласен с апелляционным представление о необходимости отмены постановленного приговора, однако, не по основаниям, который просит прокурор, и назначенное осужденному К КВ наказание является чрезмерно суровым, в связи с чем защитник полагает, что в удовлетворении апелляционного представления должно быть отказано; при этом, обращает внимание, что первоначальное апелляционное представление не содержит мотивов о том, что необходима отмена приговора в связи с ухудшением положения осужденным, почему необходимо усилить наказание, а повышенная общественная опасность не относится к обстоятельствам по ст. 63 УК РФ, не может быть учтена повторна, так как отнесена к категории преступления.

В возражениях на апелляционное представление и дополнения к ним защитник осужденного С ДН – адвокат М АЮ просит апелляционное представление оставить без удовлетворения, приговор в части наказания, назначенного С ДН, оставить без изменения, поскольку назначенное наказание является справедливым.

В возражениях на апелляционное представление защитник осужденного К ДЮ – адвокат Л ЛМ просит апелляционное представление оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения, поскольку назначено справедливое наказание, позиция прокурора является немотивированной, и доказательств в подтверждение исковых требований не было представлено, и дополнение к апелляционному представлению не подлежит рассмотрению и подлежат возвращению, так как они поданы с нарушением срока, предусмотренного ч. 4 ст. 389.8 УПК РФ.

В возражениях на апелляционное представление защитник осужденного Б ДВ – адвокат Р АБ просит отказать в удовлетворении апелляционного представления, а приговор в отношении Б ДВ изменить, квалифицировать действия Б ДВ по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 172 УК РФ, и снизить назначенное Б ДВ наказание.

В возражениях на дополнительное апелляционное представление осужденный К ДЮ просит апелляционное представление оставить без удовлетворения, а приговор оставить без изменения, указывая на обстоятельства своей личности, установленные смягчающие обстоятельства.

В возражениях на апелляционное представление защитник осужденного Ч МИ – адвокат Г АА просит апелляционное представление оставить без удовлетворения, так как назначенное наказание Ч МИ является чрезмерно суровым, и анализируя положения закона приходит к выводу, что в соответствии с положениями закона и разъяснениям Верховного Суда РФ нормы закона предусматривают взыскание по иску прокурора всей суммы, полученной в результате осуществления юридическим лицом банковских операций без лицензии, с юридического лица, получившего указанную сумму, а не с физических лиц, привлеченных к уголовной ответственности за незаконную банковскую деятельность.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционного представления с дополнениями и апелляционных жалоб с дополнениями, с возражениями, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Вывод суда о доказанности вины осужденных Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ в совершении незаконной банковской деятельности, то есть осуществления банковской деятельности (банковских операций) без регистрации и специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение (лицензия) обязательно, совершенную организованной группой, сопряженную с извлечением дохода в особо крупном размере, при обстоятельствах, установленных судом, суд апелляционной инстанции, находит правильным, основанным на полно и всесторонне исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах.

Судом установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу требований ст. 73 УПК РФ.

Суд обосновано пришел к выводу, о чём правильно указал в приговоре, что вина осужденных Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ подтверждена показаниями свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, К ВВ, Свидетель №26, К АС, Г РГ, М АВ, Ц ЕВ, Свидетель №4, Ш АН, П ГБ, Свидетель №22, И БВ, Свидетель №21, Свидетель №12, Н АС, Ф (А) ДФ, Свидетель №5 Р АИ, К ТЮ, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №11, Свидетель №13, Свидетель №17, Б ВА, С СА, Л ЕГ, П ЭС, Х СБ, Свидетель №16, Свидетель №19, Свидетель №18, Свидетель №24, Свидетель №20, Х ОН, П АБ, Свидетель №15, Свидетель №31, Свидетель №32, Свидетель №33, Свидетель №34, К ХК, Свидетель №38, Свидетель №36, Свидетель №39, Свидетель №40, Свидетель №42, Свидетель №27, Свидетель №35, а также показаниями лица, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве, П АГ

Так, свидетели Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, К ВВ, Свидетель №26, К АС, Ц ЕВ, Свидетель №4, П ГБ, Свидетель №22, И БВ, Свидетель №21, Свидетель №12 сообщали о пользовании услугами по обналичиванию денежных средств через ООО «ГСТ», ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД «Парголовский», которые не выполняли работы, не оказывали услуги для юридических лиц, а также о вознаграждении, взыскиваемом в процентном соотношении от требуемой суммы в наличном виде.

Свидетели Н АС, Ф (А) ДФ сообщили о том, что они являлись формальными руководителями ООО «ТСК «Челси», ООО «ТД «Парголовский», соответственно, деятельностью Обществ руководил П АГ, о чем сообщила и свидетель Р АИ, которая при этом обратила внимание на взаимоотношение ООО «ГСТ» с фирмами-однодневками.

Также, свидетели давали пояснения и о действиях, ролях соучастников, так, в частности, П ГБ и Свидетель №22 сообщили о действиях С ДЮ, Свидетель №12 – о роли Ч МИ и К КВ, К ТЮ – о роли А СВ относительно объектов недвижимости, Свидетель №11 о взаимодействии с С ДН Свидетель Свидетель №6 пояснил, что Общества под контролем П АГ использовались для обналичивания денежных средств, и сообщил о ролях С ДЮ, Ч МИ и К КВ, Д АС, А СВ

Свидетель А В.В. также сообщил о деятельности по обналичиванию денежных средств, а также о том, что были оформлены кредитные договоры, денежные средства, по которым он передавал К КВ и С АД, при этом, сопровождением сделок занималась А СВ Свидетель Свидетель №9 поясняла, что ООО «ГСТ» заключались договоры для безосновательного перевода денежных средства, а также ею были оформлены договоры долевого участия в строительства с застройщиком ООО «СК «Дальпитерстрой», при посредничестве ООО КБ «РостФинанс», и в последующем квартиры были проданы, а денежные средства по указанию А СВ обналичены и переданы К КВ Также и свидетель А В.В. сообщал о кредитовании в ООО КБ «РостФинанс». Свидетель Свидетель №13 пояснила о том, что по указанию А СВ, при посредничестве ООО КБ «РостФинанс», заключила договоры ипотеки квартир, где застройщиком являлось ООО «СК «Дальпитерстрой», и сопровождением сделок занималась А СВ, взносы оплачивались ООО «ГСТ», и при участии последней она переуступила свои права иному лицу, документы передала А СВ Свидетель Свидетель №15 сообщила, что она по предложению П АГ оформила в ООО КБ «РостФинанс» ипотечный договор на приобретение квартиры у ООО «СК Дальпитерстрой», и также по просьбе последнего подписала документы о продажи квартиры, покупатель которой заложил денежные средства в банковскую ячейку, которые она должна была отдать П АГ, и таким образом было оформлено три квартиры. Свидетель Свидетель №27 пояснял о том, что являлся номинальным покупателем квартиры в интересах А СВ, по указанию которой подписал кредитный договор, договор уступки прав требования, а наличные денежные средства передавал С АД, а также по указанию А СВ он подписал кредитный договор и договор уступки прав требования, и денежные средства передавал С АД, всеми действиями руководила А СВ, по просьбой которой подписывал документы, которая обговаривала сумму вознаграждения.

Свидетель Свидетель №14 сообщил, что ООО «ГСТ» ООО КБ «РостФинанс» предоставлялось ипотечное кредитование на объекты ООО СК «Дальпитерстрой», и от П АГ и А СВ обращались лица, которыми, путем заключения ипотечных договоров и договоров залога, приобретались объекты недвижимости. Так, свидетель Свидетель №31, о чем он сообщил, оформил на себя потребительский кредит в ООО КБ «РостФинанс», по которому получил наличные денежные средства, которые передал К КВ Также свидетель Свидетель №32 пояснил, что оформил кредитный договор в ООО КБ «РостФинанс», предоставив А СВ копии документов, и по указанию последней приехал в офис ООО КБ «РостФинанс», где подписал документы, после получил наличные денежные средства, которые отдал С АД, и при аналогичных обстоятельствах оформлял иной кредитный договор по инициативе А СВ, наличные денежные средства передавал С АД Об аналогичных обстоятельствах оформления договоров, выполнении указаний А СВ, передачи наличных денежных средств С АД сообщали и свидетели Свидетель №33, Свидетель №37, Свидетель №38, Свидетель №39, Свидетель №4 А.В., Свидетель №42 Данные обстоятельства оформления кредитного договора сообщила и свидетель Свидетель №34, так с выполнением указаний А СВ, что свидетель не получала денежные средства, это сделал сотрудник ООО «ГСТ». Также свидетель Свидетель №36 пояснила, что по указанию А СВ направляла копии своих документов, приезжала в офис ООО КБ «РостФинанс», где подписала договоры, однако, денежные средства в банке не получала. Свидетель Свидетель №35 пояснил, что по просьбе П АГ оформил потребительный кредит в ООО КБ «РостФинанс», получил денежные средства, которые забрал в пользу погашения долга П АГ

Свидетель Свидетель №5 пояснила о руководстве деятельностью ООО «ГСТ» П АГ, что были представлены документы на приобретение рыбной продукции у АО «Гидрострой», однако, ООО «ГСТ» не имело возможности хранить морепродукты, а также не имело на балансе транспортных средств, однако, совершало платежи по оплате таковых. Также, свидетель Х ОН пояснила о том, что АО «Гидрострой» никакой товар ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский» не отгружался.

Свидетель Свидетель №17 сообщил о том, что П ЭС подыскивал людей, торгующих автомобилями за наличный расчет, и в дальнейшем в интересах последнего от имени ООО «ГСТ» и ООО «ТСК «Челси» были реализованы автомобили за наличный расчет. Свидетель П ЭС пояснил, что по просьбе К ИВ, в связи с желанием П АГ, подыскивал людей, занимающихся продажей автомобилей за безналичный расчет, для дальнейшей продажи за наличный расчет, и денежные средства переводились со счета ООО «ГСТ». Свидетель Б ВА сообщил о предоставлении ему документов и реквизитов ООО «ГСТ» и ООО «ТСК «Челси», приобретении автомобилей за наличный расчет. Свидетель С СА пояснил о приобретении и реализации автомобилей от имени ООО «ГСТ», о возврате стоимости в наличном виде. Свидетель Л ЕГ пояснил о том, что участвовал в схеме по обналичиванию денежных средству, путем того, что со счетов ООО «ГСТ» и ООО «ТСК Челси» поступали денежные средства по фиктивным основаниям, которые были использованы для приобретение автомобилей, которые продавались за наличный расчет. Также, свидетель Свидетель №16 сообщала о приобретение автомобилей за безналичный расчет с последующей продажей за наличный расчет, что денежные средства переводились со счета ООО «ГСТ»; свидетель Свидетель №19 пояснил о содействии ООО «ГСТ» и ООО «ТСК «Челси» в сделках с автомобилями, о передачи представителям указанных Обществ наличных денежных средств; и свидетель Свидетель №18 подтвердил, что от имени ООО «ГСТ» Свидетель №19 забрал автомобили. Свидетель Х СБ пояснил, что он являлся курьером, занимался перевозкой денежных средств и документов, в связи с чем посещал автомобильные салоны, офис ООО «ГСТ».

Свидетель Свидетель №24 сообщил, что взаимодействовал с Р СЮ, который представлял интересы ООО «ГСТ» и ООО «ТД Парголовский», и вся продукция, оплачиваемая со счетов данных Обществ для последующей перепродажи передавалась Р СЮ

Свидетель Свидетель №20 сообщал о том, что поступали денежные средства от ООО «ГСТ» и ООО «ТСК Челси» по оплате товара.

Лицо, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве, П АГ, который подтвердил свои показания, данные в ходе предварительного следствия, сообщил о том, что он организовал бизнес по оказанию услуг по обналичиванию денежных средств, клиенты для которого появлялись от Ч МИ, которым работал в «нелегальном банке» совместно с ним (П АГ) до задержания; курьером являлся К КВ до конца 2019 года, и деятельность осуществлялась по адресам нахождения офисов ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси», ООО «ТД Парголовский», а также же деятельность Ч МИ, К КВ и С АД осуществлялась в офисе по месту хранения денежных средств. А СВ трудоустроена в ООО «ГСТ» с 2017 года, взаимодействовала с ООО КБ «РостФинанс», по сделкам купли-продажи объектов недвижимости, и она предлагала сотрудникам ООО «ГСТ» и ООО «ТД Парголовский», принять участив в мнимых сделках по переуступке, с привлечением заемных средств, прав требований на объекты недвижимости, по договорам с ГК «Дальпитерстрой», инструктировали о порядке заключения договоров с ООО КБ «РостФинанс» и получения по ним денежных средств, предоставляла для оформления документов данные лиц, информировала их о необходимости прибытия вы банк для заключения сделок; и полученные денежные средства по договорам в банке забирались К КВ, С АД, и по указанию его (П АГ) осуществлялась выдача денежных средств клиентам «нелегального банка». Не позднее 2013 года его (П АГ) познакомил Ч МИ с Д АС, который готовил документы для открытия счетов в банках для ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский», направлял отчеты, привлекался клиентов «нелегального банка», передавал наличные денежные средства и фиктивные бухгалтерские документы. Не 

<

дата> года Ч МИ познакомил его с К ДЮ, который также привлек клиентов «нелегального банка», с которыми заключались договора на оказанию услуг и поставку товара, после производилась оплата на счета ООО «ГСТ», и наличные денежные средства передавались клиентам через К ДЮ либо курьера К КВ, после прекращения работы которого Ч МИ привлек С АД, который выполнял функции курьера. Также, Ч МИ привлек С ДН, который занимался привлечением клиентов, являлся поставщиком наличных денежных средств, взаимодействовал по отношениям между ООО «ГСТ», ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД Парголовский» с ООО «СНС Экспресс», ООО «Лента», ООО «Метро Кэш Энд Керри» и ООО «ТД Интерторг», однако, товар по указанным взаимоотношениям он (П АГ) не получал, так как суть данных отношений сводилась к получению наличных денежных средств для дальнейшей выдачи клиентам. Соучастником С ДН в рамках вышеуказанной деятельности был Р СЮ Наличные денежные средства передавал ему (П АГ), как лично С ДН, так и через К КВ Не позднее 2020 года он (П АГ) познакомился с Б ДВ, который предложил схему получения наличных денежных средств, заключающуюся в том, что ООО «ГСТ», ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД Парголовский» осуществляло безналичные платежи на счета АО «Гидрострой», ЗАО «Курильский рыбак», ООО «Поронай» и ООО «ПО Сахалинрыбаксоюз», реквизиты которых предоставил Б ДВ, однако, фактически ООО «ГСТ», ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД Парголовский» не получали товаров у данных лиц и не оказывало им услуги, и в последующем Б ДВ передавал через курьера наличные денежные средства, который выдавались клиентам.

Кроме того, суд верно пришел к выводу, что вина осужденных Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ подтверждается и показаниями осужденных Ч МИ, Д АС, К ДЮ, С АД Так, Ч МИ сообщил о том, что он согласился участвовать в оказании услуг по обналичиванию денежных средств и выполнял указания П АГ по выдаче денежных средств клиентам, курьером являлся К КВ, который прекратил свою деятельность в конце 2019 года, вместо которого он (Ч МИ) пригласил С АД; также П АГ приобретал квартиры в ипотеку и оформлял на подконтрольных лиц в целях перепродажи, А СВ занималась оформлением документов по покупке-продажи квартир и взаимодействовала с ООО КБ «РостФинанс». Д АС пояснил о том, что он работал в ООО «ГСТ», где руководителем являлся П АГ, который руководил и ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД «Парголовский», и Д АС сообщил об аренде офиса для хранения денежных средств для обслуживания клиентов «нелегального банка» и об используемых схемах для обналичивания денежных средств, что приисканием и координацией деятельности физических лиц, задействованных в мнимых сделках, занималась А СВ; Ч МИ занимался поиском клиентов, осуществлял выдачу им наличных денежных средств; инкассацию и выдачу наличных денежных средств клиентам осуществляли К КВ, с декабря 2019 года – С АД; и он (Д АС) занимался поиском клиентов, по согласованию с П АГ сообщал клиентам размер комиссии, предоставлял реквизиты для перевода денежных средств по фиктивным основаниям, осуществлял выдачу денежных средств; и за свое участие в незаконной банковской деятельности он (Д АС) получал от П АГ вознаграждение. С АД пояснил о том, что по предложению П АГ являлся курьером, роль которого до этого выполнял К КВ; при этом, Ч МГ сообщил ему о том, что он с П АГ занимаются обналичиванием денежных средств, в связи с чем он (С АД ) понимал, что перевозимые им денежные средства получены преступным путем, и кроме того, П АГ использовал меры конспирации; а также он по предложению П АГ оформил потребительский кредит, для чего предоставил А СВ копии документов, а в последующем она ему сообщила, когда прибыть в банк, и, получив наличные денежные средства в банке, передал их П АГ, за что получил вознаграждение, а также и в дальнейшем он по указанию А СВ забирал наличные денежные средства, полученные таким же образом различными сотрудниками ООО «ГСТ», при этом, он (С АД ) строго выполнял указания А СВ, так как она взаимодействовала с мнимыми заемщиками; также он выдавала денежные средства клиентам, и ему известен участник преступной группы К ДЮ, которому он передавал наличные денежные средства. К ДЮ пояснил, что под руководством П АГ занимался деятельностью по обналичиванию денежных средств, а именно осуществлял поиск клиентов, нуждающихся в обналичивании денежных средств, от чего получал доход; генерацией денежных средств занимался Ч МИ, их инкассацию и выдачу клиентам осуществляли С АД и К КВ; он (К ДЮ) согласовывал условия взаимодействия, сроки и стоимость услуг по обналичиванию денежных средств, предоставлял им платежные реквизиты подконтрольных организаций и через С АД и К КВ обеспечивал выдачу клиентам денежных средств.

Кроме того, показания свидетелей, П АГ и приведенные показания осужденных Ч МИ, Д АС, К ДЮ, С АД подтверждаются и соответствуют другим доказательствам по делу, отраженным в приговоре: протоколами обыска в жилище П АГ, А СВ, Б ДВ, Д АС, Ч МИ, К ДЮ, К ИВ, С АД, Свидетель №7, К АС, протоколами обыска в офисных помещениях, протоколами осмотра предметов, документов, денежных средств, сообщений, результатов оперативно-розыскной деятельности, протоколами осмотра и прослушивания фонограмм, документами, представленными в качестве приложений к протоколам допроса свидетелей, ответами банков с предоставленными выписками, ответами ООО «СкайНэт», ООО «Лента», ООО «СНС Экспресс», ответами УФНС о доходах соучастников и об открытых счетах ООО «ГСТ», ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД «Парголовский», ответами МРУ Росфинмониторинга, ответами юридических лиц по реализации транспортных средств, заключениями судебных бухгалтерских экспертиз и заключениями дополнительных судебных бухгалтерских экспертиз, заключениями специалиста, а также иными доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Судебная коллегия соглашается с тем, что перечисленные выше доказательства, подтверждают вину Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ в совершении данного преступления, получены в соответствии с требованиями УПК РФ, являются достоверными, относимыми, допустимыми и, что их совокупность достаточна для принятия решения по делу. Оснований сомневаться в правильности указанных выводов суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вина осужденных Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждого, в совершении указанного преступления установлена исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, которые в необходимом объеме приведены в приговоре. Так доводы стороны защиты, о том, что судом первой инстанции в недостаточной степени раскрыты те или иные доказательства, несостоятельны, не основаны на норме закона, поскольку описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимых, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства, и не предусмотрено дословное изложение доказательств в приговоре, к чему по сути сводится указание стороны защиты о неполноте изложения доказательств. Несогласие стороны защиты со стилем изложения доказательств судом первой инстанции, оценкой доказательств при их изложении, не свидетельствует о незаконности приговора.

В соответствии с ч. 3 ст. 240 УПК РФ приговор может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, в связи с чем указание подсудимого Ч МИ на то, что судом в качестве доказательства не приведена видеозапись, которая не была исследовано, не основано на норме закона. При этом, вопреки утверждению стороны защиты, суд не привел в приговоре доказательства, которые не были исследованы в ходе судебного следствия, а именно на не исследованные выписки, показания А СЮ и Ч ТА; сведения о действиях А СЮ и Ч ТА приведены из исследованных доказательств, приведенных в приговора, в частности показаний П АГ; а также суд не приводит в качестве доказательств экспертизы относительно ООО «Лента» и ООО «СНС Экспресс», а отражает сведения о заключении специалиста С ТВ, которое было исследовано судом первой инстанции.

Неверное указание в приговоре, в том числе при изложении доказательств, на их расположение в материалах дела, как и неверное привидение инициалов свидетелей, как и изложение их фамилий и фамилии осужденной А СВ, номеров ИНН, расчетного счета юридического лица, наименовании договора, является явной технической опечаткой, не искажает приведенные доказательства, исследование которых подтверждается протоколом судебного заседания, не ставит их под сомнения, как и доводы, выводы суда первой инстанции, и не влияет на выводы суда апелляционной инстанции о законности и обоснованности приговора, не влечет нарушения прав и законных интересов участников процесса и не требует внесения изменений в приговор в данной части.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах и сомнения о виновности осужденных, требующие истолкования в их пользу, по делу отсутствуют.

Суд привел доказательства, которым доверяет, и на основании которых делает вывод о виновности Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждого, в совершении преступления, указанного в приговоре.

Оснований не согласиться с оценкой, данной судом исследованным доказательствам, судебная коллегия не находит.

Вывод суда о том, что организованная П АГ структура являлась организованной преступной группой, мотивированы в приговоре, сомнений не вызывают.

Суд первой инстанции правильно исходил из понимания того, что организованной группой считается группа двух и более лиц, объединенных единым умыслом на совершение одного или нескольких преступлений, которая тщательно планирует преступление, заранее подготавливает средства его совершение, распределяет роли между участниками.

По смыслу закона, организованная группа характеризуется устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Приведенные по этому поводу в приговоре мотивы убедительны, соответствуют требованиями ч. 3 ст. 35 УК РФ и основаны на достоверно установленных судом фактических обстоятельствах дела.

Изучение материалов уголовного дела показало, что все эти признаки получили подтверждение в ходе судебного разбирательства и отражены в приговоре.

Судом верно установлено, что П АГ организовал группу, в которую вошли Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, для извлечения материальной выгоды в виде процента (от 10 до 18,5%) от суммы денежных средств, принадлежащих юридическим лицам, полученных в результате их незаконного обналичивания путем проведения многочисленных финансовых операций по их перемещению на расчетные счета подконтрольных юридических лиц, фактически без осуществления реальных финансово-хозяйственных взаимоотношений с клиентами – лицами, нуждающимся в получении денежных средств на личной форме, под видом выполнения гражданско-правовых договором, которые служили лишь документальным обоснованием этих финансовых операций, но реально не выполнялись.

При этом, группа, организованная П АГ, не имела регистрации в качестве кредитной организации и не имела лицензии на открытие и ведение банковских счетов юридических лиц, осуществление переводов денежных средств по поручению юридических лиц по их банковским счетам, инкассацию денежных средств и кассовое обслуживание юридических лиц, что согласно п.п. 3, 4 и 5 ч. 1 ст. 5 Федерального Закона Российской Федерации № 395-1 от 02 декабря 1990 года «О банках и банковской деятельности» является видом банковских операций.

Функции каждого из участников организованной группы судом установлены правильно и подробно изложены в приговоре. Также, вопреки мнению стороны защиты, верно установлен период действия организованной группы, участие каждого осужденного в ней, и установлен период окончания действия организованной группы, деятельность которой была пресечена именно сотрудниками правоохранительных органов, а до этого момента организованная группа продолжала своё действие.

Об устойчивости организованной группы свидетельствуют факт объединения вышеуказанных лиц для совершения преступления, связанного с незаконной банковской деятельностью, с целью личного обогащения, а также достаточная стабильность и сплоченность ее участников, способ совершения преступления, постоянство форм и методов преступной деятельности, достаточно длительный период времени ее существования, техническая оснащенность.

О сплоченности и организованности группы свидетельствует наличие в её составе организатора П АГ, которому подчинялись участники группы, что подтверждается их поведением во время совершения преступлений; а также постоянное наличие в составе группы лиц, выполняющих функции для осуществления преступной деятельности на постоянной основе, в частности функции курьера, по привлечению клиентов; разработка совместного плана действий с распределением ролей каждого из участников группы и выполнение этих ролей для достижения преступного результата усилиями всех членов организованной группы.

При этом, вопреки мнению стороны защиты, действия организованной группы носили постоянный характер, у соучастников имелся единый умысел, а сам факт наличия различных юридических лиц, различные периоды вступления в группу соучастников, разный объем их ролей, не свидетельствует об обратном, с учетом установленной цели создания организованной группы, а также оснований её создания, и что действия соучастниками совершались именно для достижения единой преступной цели, выбранной первоначально, и действиях охватывались единым умыслом, а не возникали каждый раз при взаимоотношении с разными юридическими лицами, что следует из показаний П АГ, свидетелей, к том числе тех, которые являлись клиентами, представителями «нелегального банка», поскольку взаимоотношения были в организованной группой в силу того, что имелась информация, что те занимаются обналичиванием денежных средств, а также пояснений осужденных Ч МИ, Д АС, С АД К ДЮ, установленных ролей каждого осужденного.

Вопреки доводам стороны защиты, в судебном заседании было установлено, что каждый участник организованной группы осознавал, что участвует не единолично, а в соучастии с иными участниками преступной группы, и члены группы были подчинены единой преступной цели, и для достижения общей цели осужденные, выполняя каждый свою преступную роль, совершили действия, составляющие объективную сторону преступлений. При этом, совершаемое преступление планировались, принимались меры конспирации.

Данные указанные обстоятельства судом первой инстанции установлены на основании исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах, в частности показаниях свидетелей П ГБ, Свидетель №22, Свидетель №12, К ТЮ, Свидетель №11, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №13, Свидетель №14, Свидетель №27, Свидетель №31, Свидетель №32, Свидетель №33, К ХК, Свидетель №38, Свидетель №39, Свидетель №40, Свидетель №42, Свидетель №34, Свидетель №36, Свидетель №24, которые сообщили о взаимодействии с тем или иным участником организованной группы, раскрывая тем самым роль соучастника в преступной группе, а также показаниях П АГ и осужденных Ч МИ, Д АС, К ДЮ, С АД

Так, вопреки утверждению стороны защиты, верно установлено действие каждого осужденного по участию в организованной группе.

Относительно участия Б ДВ в организованной группе пояснил П АГ, о том, что его с Б ДВ познакомил сотрудник ООО «ГСТ», и Б ДВ предложил схему о обналичивания денежных средств, путем того, что подконтрольные П АГ ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский» переводило денежные средства на счета организаций, предоставляемых Б ДВ, по различным основаниям, и ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский» не получали никаких товаров у предоставленных Б ДВ организациях, через которого передавались и документы, а в последующей тот через курьера передавал наличные денежные средств, которые затем передавались клиентам «нелегального банка». Так, из показаний следует, что Б ДВ был осведомлен о незаконной деятельности группы, под руководством П АГ, по обналичиванию денежных средств, и принял участие в реализации плана по достижению единой преступной деятельности, путем привлечения лиц, имеющих доступ к наличным денежных средствами, представлением данных юридических лиц, куда переводились денежные средства, которые в дальнейшем поступали в наличном виде и передавались клиентам «нелегального банка».

При этом, сам Б ДВ сообщил о том, что ему было известно, что П АГ требовались наличные денежные средства, в связи с чем он обратился к иным лицам, которые занимались производством и реализацией рыбной продукции, и он (Б ДВ) предложил реализацию продукции через компании П АГ, путем приобретения продукции за безналичный расчет, с последующим получением наличных денежных средств, и он (Б ДГ) занимался передачей документов между компаниями П АГ и используемыми Обществами для перечисления безналичных денежных средств, как за приобретаемый товар. При этом, также Б ДВ пояснил, что за данную свою деятельность он получил вознаграждение в виде процента от стоимости товара, а ему (Б ДВ) наличные денежные средства привозили курьеры, чтобы он мог забрать себе часть, причитающуюся за оказанные услуги, после чего денежные средства передавались П АГ, при этом, несколько раз передавались денежные средства через курьера С АД

Вопреки утверждению Б ДГ продукция ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский» не поставлялась, о чем заявлял П АГ, а также, что следует из показаний свидетелей Свидетель №5, Х ОН; а то, что П АГ полагает, что продукция поставлялась кому-то, не свидетельствует о легальности деятельности, поскольку ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский», которыми перечислялись денежные средства за неё, данная продукция не поставлялась.

То, что Б ДВ получал вознаграждение, путем изъятия причитающегося ему процента из суммы денежных средств, которая в наличном виде в дальнейшем предавалась П АГ, а не получал денежные средства лично от П АГ не свидетельствует о законности действий Б ДВ либо, что он не являлся участником организованной группы, не получал от её деятельности доход, поскольку Б ДВ непосредственно участвовал в деятельности по обналичиванию денежных средств, организованной П АГ, для чего подыскал лиц, при помощи которых были получены наличные денежные средств, тем самым присоединился к организованной группе, за что и получил вознаграждение. Так, Б ДВ была выполнена объективная сторона установленного судом преступления, и он являлся участником организованной группы, в не пособником в совершении преступления, как полагает сторона защиты.

Также, о роли Ч МИ, участии его в организованной группе, сообщал сам Ч МИ на стадии предварительного следствия, а также и сам П АГ и осужденные Д АС, К ДЮ, С АД, свидетели Свидетель №12, Свидетель №6, при этот в период, инкриминируемый органами следствие, а не только ранее данного периода, как утверждает сам осужденный Ч МИ

То, что Ч МИ был знаком с рядом соучастников до инкриминируемого периода, не свидетельствует о том, что они, а также и Ч МИ не являлись участниками организованной группы, поскольку первоначальные обстоятельства их знакомства не умоляют ни коим образом их роль в группе, участие в ней, что установлено на совокупности исследованных доказательств. Отсутствие подписи Ч МИ на финансово-хозяйственных документах ООО «ГСТ», что партнеры данного Общества не оформляли с ним сделки, на что указывает осужденный, не означает отсутствие участия в организованной группе Ч МИ, который выполнял роль, установленную судом, при этом, последнему не инкриминировались обстоятельства подписания документов, оформление сделок, а установлено согласование с клиентами условий взаимодействия, заключения устных договоров.

Вопреки мнению стороны защиты, причастность К КВ к совершению преступления, что он являлся участником организованной группы, был осведомлён об осуществлении незаконной банковской деятельности, а являлся не просто курьером, неосведомленным о перевозимых денежных средств и документа, подтверждена показаниями свидетелей Свидетель №12, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №31, а также П АГ и Ч МИ, Д АС, К ДЮ, С АД

При этом, и вопреки утверждению стороны защиты, П АГ и суду первой инстанции заявил о том, что привлечены были и С АД и К КВ к данной деятельности, а то, что с ними конкретно П АГ не обсуждал деятельность, не означает их неосведомленность, при этом, П АГ пояснил, что сообщал им, где получить и сколько денежных средств и кому и сколько передать.

Согласно достоверно установленным обстоятельствам по деятельности К КВ под руководством П АГ, К КБ был осведомлен об осуществлении незаконной деятельности, что следует из показаний Ч МИ То, что свидетели, являющиеся представители клиентов деятельности по обналичиванию денежных средств, не указывали данные курьеров, которые передавали наличные денежные средства, не приводит к однозначному выводу, как полагает сторона защиты, что К КБ не являлся курьером, при том, что о его роли сообщали указанные выше лица, в связи с чем и заслуживают внимания показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3 о том, что курьера звали К.

Участие осужденный А СВ, её роль в организованной группе, осведомленность о незаконности действия, также подтверждается показаниями свидетелей К ТЮ Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №9, Свидетель №13, Свидетель №27, Свидетель №14, Свидетель №32, Свидетель №33, К ХК, Свидетель №38, Свидетель №39, Свидетель №40, Свидетель №42, Свидетель №34, Свидетель №36, осужденных Ч МИ, Д АС и С АД, а также П АГ

То, что П АГ пояснял, что А СВ являлась секретарем в ООО «ГСТ», выполняла его поручения, не свидетельствует о непричастности последней к преступной деятельности, поскольку выполнение функций секретаря в ООО «ГСТ» не лишало возможности участия в организованной группе, выполнения своей роли в ней достижения преступной цели. При этом, вопреки утверждению стороны защиты, П АГ не опровергал участие А СВ в незаконной банковской деятельности, и пояснял суду о том, что не вникал тщательно в вопросы по оформлению сделок А СВ, задачи которой и являлось предоставление документов банк; и то, что П АГ пояснил, что не обсуждал с А СВ незаконную деятельность, не означает, что она в ней не принимала участие, с учетом того, что П АГ, давая показания, раскрывал роль А СВ в данной деятельности. Кроме того, П АГ, как следует из его показаний, не сообщал А СВ о том, что все подконтрольные организации занимаются законной деятельностью, при этом, что через последнюю проходили договора с поставщиками и покупателями. То, что П АГ трактует самостоятельно, что он никого не привлекал, не вступал в сговор, в его понимании участником организованной группы не была А СВ, основано на его личном восприятии выполняемых действий соучастников, на его толковании нормы закона, понятия соучастия в организованной группе, и не свидетельствует, что таковое отсутствовало, поскольку из показаний П АГ и следует, что он сообщает о существовании организованной группы, о её членах, о выполняемых ими функциях, в том числе и А СВ, а также, сам П АГ суду первой инстанции, давая показания, указал, что не является юристом и уточнял, в частности, понятие «преступного сговора».

То, что А СВ, как указал П АГ, получала оговоренную с ней заработную плату, не означает отсутствие у А СВ корыстного умысла, не получение дохода от преступной деятельности, поскольку тот же П АГ пояснял, что полученные денежные средства от незаконной деятельности складывались с денежными средствами для пополнение оборотных средства Общества, и А СВ за выполнение поручений П АГ получала своё вознаграждение, а обозначение его П АГ и А СВ, как заработной платы, не умоляет получение дохода последней от преступной деятельности, не означает отсутствие у неё корыстного мотива.

При этом, П АГ также пояснил о том, что получался доход от предоставления наличных денежных средств, уточнив, каким образом получался доход соучастниками от преступной деятельности, в том числе путем оставления себе вознаграждения, получении комиссии при взаиморасчетах, в связи с чем доводы стороны защиты, о неполучении дохода от преступной деятельности противоречат добытым доказательствам.

Учитывая изложенное, пояснения П АГ о не обсуждении с соучастниками как таковой незаконной банковской деятельности не означают её отсутствие, с учетом исследованных доказательств, в том числе и показаний самого П АГ, который подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия.

При этом, судебная коллегия учитывает, что, ссылаясь на показания П АГ, сторона защиты трактует их односторонне, искажая их смысл, в том числе по вопросу об осведомленности соучастников, распоряжении денежными средствами, без учета совокупности добытых по делу доказательств, в том числе и показаний самого П АГ, данных на стадии предварительного следствия, которые им были подтверждены.

Также, данный метод оценки показаний П АГ сторона защиты применяет и при анализе показаний свидетелей, в том числе их позицию по не подтверждению показаний, данных в ходе предварительного следствия, трактует их без объективного подхода, искажая их смысл, строя свои выводы лишь на том, что сообщали свидетели в суде, акцентируясь на высказывании о не подтверждении, не учитывая давность произошедших событий, что в момент допроса события были более ближе к периоду допроса на стадии предварительного следствия, и не принимая во внимание показания должностных лиц, допрошенных в суде первой инстанции. При этом, при учете в совокупности добытых доказательств, в том числе показаний допрошенных лиц, следует вывод, что оснований высказывать недоверие показания свидетелей, которые ими даны на стадии предварительного следствия, не имеется.

Сам факт того, что А СВ состояла в должности секретаря ООО «ГСТ», выполняла поручения П АГ, не исключает её участие в незаконной деятельности, так как она являлась секретарем именно Общества, и её прямые трудовые обязанности были связаны с законной деятельностью, и деятельность при исполнении своих функциональней обязанностей должна осуществляется в рамках правового поля, однако, в том числе и с учетом предоставленной стороной защиты должностной инструкцией секретаря ООО «ГСТ», из полученных доказательств следует, что А СВ осуществляла деятельность вне функций связанных с законной деятельностью Общества, в котором она была трудоустроена, а следовательно за рамками своих должностных полномочий, и, следовательно, ссылки стороны защиты на положения трудового законодательства, на разъяснения Верховного Суда РФ по данному вопросу, несостоятельны.

Тот факт, что А СВ, как она указывает, не имела доступа к банковским счетам, системам «Банк-клиент» и «1С:Бухгалтерия» не умоляет её роль участника организованной группы, лишь по тому понятию, что она не осуществляла действия в виде банковских операций, понятие, которых закрепленным в Федеральном законе № 395-1 от 02 декабря 1990 года «О банках и банковской деятельности», доводы об обратном основаны на неверном толковании состава преступления, предусмотренного ст. 172 УК РФ.

Ссылка стороны защиты на то, что лица, имеющие доступ к финансовым документам признаны неосведомленными о преступной деятельности, само по себе не означает, что и А СВ являлась не осведомленной, непричастна к незаконной банковской деятельности. При этом, судебная коллегия учитывает, что в силу положений ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, что и относимо к периоду деятельности А СВ, в связи с чем суд первой инстанции не был уполномочен рассматривать действия иных лиц, не являющихся подсудимыми по делу, выходить за период совершения инкриминируемый соучастникам преступной деятельности, и в связи с этим несостоятельны доводы о том, что П АГ осуществлял деятельность по обналичиванию денежных средств с 2009 года, при том, что вменено было органом следствия и установлено судом первой инстанции получение дохода именно в инкриминируемый период, а не за рамками его действий, и лишь по организациям, по которым представлены доказательства, подтверждающие, что перечисление денежных средств осуществлялось с целью их обналичивания.

Согласно ч. 1 ст. 252 УПК РФ суд не должен допускать в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступлений других лиц; так, по данному уголовному делу судебное разбирательство проводилось в отношении Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ С.В., К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, в связи с чем, вопреки утверждению стороны защиты, суд верно не допустил формулировки, свидетельствующие о виновности в совершении преступления другого лица, уголовное дело в отношении которых не рассматривалось, а именно указание на К ИВ, поскольку уголовное дело в отношении него было приостановлено.

Так, вопреки утверждению стороны защиты, свидетель Свидетель №4 пояснял, что пользовался услугами по обналичиванию денежных средств через взаимоотношения между ООО «Трансет» и ООО «ГСТ», что подтверждается и показаниями П АГ, при этом, суду свидетель пояснил, что денежные средства направлялась на определенный счет с этой целью; при этом, экспертами дано заключение о поступлении денежных средств именно относительно данного счета, на который фактически поступали денежные средства по фиктивным основаниям. Также, и свидетель П ГБ сообщил о том, что АО «ФИО3 Инфлэкс» пользовалось услугами по обналичиванию денежных средств, что подтверждается и показаниями П АГ, и вопреки мнению стороны защиты, при уточнении показаний, что не оспаривала сторона защиты, не заявлял о наличии реальных взаимоотношений с ООО «ТСК «Челси» и ООО «ТД «Парголовский»; и принят при оценке дохода организованной группы период поступления денежных средств для обналичивания, указанный свидетелем; а также свидетель Свидетель №22 пояснила, что возникновение отношений между П ГБ и С ДН именно связаны с вопросом обналичивания денежных средств, и возникли в связи с этим. Свидетель Свидетель №2 сообщил о том, что ООО «МВ-Юнион» пользовалось услугами по обналичиванию денежных средств, что подтверждается и показаниями П АГ, при этом изъята и исследована переписка Свидетель №2, свидетельствующая об обсуждении вопросов относительно обналичивания денежных средств в период 2017- 2021 года, через ООО «ГСТ». То, что указанные организации имели параллельно иные финансового характер взаимоотношения не означает само по себе, что они не пользовались услугами по обналичиванию денежных средств.

Также, то, что ранее ряд юридических лиц имели взаимоотношения за рамками инкриминируемого периода, не означает, что дальнейшая их деятельность носила исключительно характер по перечислению денежных средств в рамках правового поля, утверждение об обратном строится лишь на ранее выбранном характере взаимоотношений между юридическими лицами, однако, наличие обналичивания денежных средств подтверждено доказательствами.

То, что пояснялось, что используемые ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский» осуществляли финансово-хозяйственную деятельность, не означает, что все действия, приводимые с их участием осуществлялись в рамках правового поля, при этом, сам П АГ пояснял о том, что большому количеству клиентов требовались услуги по обналичиванию денежных средств через «белые» организации, однако, им одновременно с использованием указанных Обществ и незаконная банковская деятельность.

Также, относительно сделок с недвижимостью, указание на их реальное экономическое обоснование, оформление их в Росреестре, в банке, не означает отсутствие незаконной банковской деятельности, поскольку «схема № 3» заключалась в привлечении денежных средств для оказания клиентам услуг по переводу денежных средств из безналичной в наличную форму, и то, что сама процедура привлечения данных денежных средств проходила в рамках соблюдения требований закона, в частности, оформлении документов в банке, регистрации в Росреестре, не означает, что полученные в последующем денежные средства в наличной форме использовались в рамках правового поля и не передавались клиентам «нелегального банка», которые при этом перечисляли до этого денежные средства в безналичном виде.

С учетом исследованных доказательств достоверно установлены роль каждого осужденного, изложенная в приговоре, и участие в организованной группе, а также и осужденных С ДН, Р СЮ, С АД, Д АС, К ДЮ, что подробно мотивировано в приговоре, и что не оспаривалось данными осужденными и их защитниками путем подачи апелляционных жалоб.

То, что ряд осужденных, а также П АГ не говорят прямо о том, что соучастники были достоверно осведомлены о том, что осуществляется незаконная банковская деятельность, не означает отсутствие таковой либо отсутствия их осведомленности, которая подтверждается их ролью в совершенном преступлении, о которой сообщали свидетели, о чем приведено выше, а также П АГ и осужденные Ч МИ, Д АС, К ДЮ, С АД, и пояснения данных лиц свидетельствуют о том, что незаконность действий была известна осужденным, как и то, что они действуют в организованной группе, что также подтверждали осужденные С ДН и Р СЮ, признавая свою вину, а то, что осужденные не идентифицируют данную деятельность в юридической терминологии, квалификации с точки зрения уголовного права, не означает, что их действия носили законный характер, при том, что они осознавали совершаемые действия, о которых давали пояснения. Кроме того, свидетель Свидетель №6 пояснял о том, что в ООО «ГСТ» было известно, что организация занимается преступной деятельностью, и П АГ сам сообщал о данной деятельности.

Так, и факт того, что ряд свидетелей не был осведомлены, что осуществляется незаконная банковская деятельность, сам по себе не означает отсутствие таковой.

При этом, не влияет на квалификацию действий осужденных то обстоятельство, что некоторые из них, являясь членами организованной группы, не были знакомы между собой, не общались друг с другом, поскольку каждый участник организованной группы выполнял строго отведенную ему роль для достижения общего преступного умысла. Кроме того, при решении вопроса об устойчивости организованной группы принимаются во внимание такие связи между членами группы, которые основаны на их совместной преступной деятельности, а не на личном знакомстве. Также, и участие ряда осужденных в организованной группе не весь период её действия не свидетельствует о том, что они не являлись её членами, так как, как указано выше, они, несмотря на свой период участия в группе, выполняли отведенную им роль для достижения общего преступного умысла.

То, что ряд свидетелей, на что указывает сторона защиты, высказывают предположения, что тот или иной осужденный не могли участвовать в данной преступной деятельности, в частности, что А СВ являлась лишь секретарем ООО «ГСТ», не приводит к выводу об отсутствии в действиях преступных действий, поскольку в данной части свидетелями было высказано своё субъективное мнение, когда вина каждого осужденного была установлена на совокупности добытых и представленных на исследование суд первой инстанции доказательства, на их оценки в соответствии с правилами, закреплёнными уголовно-процессуальным законодательством РФ.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда о наличии квалифицирующего признака - организованной группой в отношении каждого осужденного, поскольку на протяжении длительного периода времени совершалось данное преступление, как показывают исследованные доказательств, в том числе и результаты оперативно-розыскной деятельности, устойчивой группой лиц, объединившихся для совершения данного преступления.

Так, вопреки доводам стороны защиты, судом была установлена прямая причастность каждого из осужденных к участию в организованной группе, организованной П АГ, где осужденные, исполняя отведенные им роли, совместно участвовали в совершении преступления, что подтверждается распределением ролей, так как их действия носили согласованный характер, были связаны общим преступным умыслом и подчинены единой цели, при этом, исходя из обстоятельств совершения преступлений, осужденные осознавали, что действуют в рамках совместно реализуемого умысла на осуществление незаконной банковской деятельности.

Вопреки утверждению осужденной А СВ и её защитника, роль А СВ, изложенная в обжалуемом приговоре, установлена на основании представленных и исследованных судом первой инстанции доказательствах, и не противоречат показаниям свидетелей и П АГ

Свидетель Свидетель №6 пояснял суду о том, что А СВ по сути являлась координатором процессов по обналичиванию денежных средств, вела переписку с клиентами, в том числе и по неофициальной деятельности, при этом, рабочее место А СВ находилось рядом с П АГ в соседнем кабинете.

Свидетель А В.В. сообщал о том, что он согласился оформить кредит по предложению П АГ, в связи с чем был направлен к А СВ, которой были сняты копии документов, которая связывалась со специалистом ООО КБ «РостФинанс», и она также уверяла, что будет ипотечное кредитование, что платежи будут осуществлять регулярно, гарантируя отсутствия проблем с кредитом, и она сообщила о необходимости прибытия в банк, и она поясняла, что наличные денежные средства необходимо передать в банк, а также в дальнейшем аналогичным способом он оформлял документы по кредиту, и денежные средства забирал С АД, о чем заранее уведомляла А СВ

Свидетель Свидетель №9 сообщила о том, что на неё по договору цессии было оформлена два договора долевого участия в строительстве многоквартирного дома, квартиры далее она по указанию продала, ей были перечислены денежные средства, при этом, при оформлении договоров купли-продажи присутствовали А СВ и К КВ, и по указанию А СВ она обналичила денежные средства и передала К КВ

Свидетель Свидетель №13 пояснила, что А СВ занималась оформлением квартир строительной компании «Дальпитерстрой», и оказывала помощь в приобретении двух квартир через ипотеку, она по указанию А СВ ездила в ООО КБ «РостФинанс», где вопрос оформления был согласован ранее А СВ, и взносы по ипотечным договорам платила ООО «ГСТ», о чем решение было принято А СВ, при принятии решения по переуступки ипотечных договоров А СВ сообщила, что все сделает, сообщила, когда необходимо прибыть в ООО КБ «РостФинанс», документы по продажи квартир и по ипотечным договорам переданы А СВ

Свидетель П АБ сообщала о том, что в ООО КБ «РостФинанс» было принято решение об утверждении специальных условий, по которой подрядчикам «Дальпитерстрой» предоставлялось кредитование ипотечное по специальной ставке, в том числе и ООО «ГСТ»; и в том числе, А СВ сообщали в банк, что придет покупатель на квартиру «Дальпитерстрой» по данной программе; и А СВ являлась ответственным лицом по реализации квартир физическим лицам.

Свидетель Свидетель №32 поясняла о том, что и по инициативе А СВ оформляла кредитные договоры по предлогом приобретения квартир, и последней передавались копии документов для оформления кредитов, и та сообщала о необходимости прибыть в банк, и за этом она получала денежное вознаграждение.

Свидетель Свидетель №33 сообщил о том, что он согласился за вознаграждение оформить на себя кредитный договор в ООО КБ «РостФинанс», в связи с чем с ним связалась А СВ, которая сказала о необходимости направления документов, когда прибыть к банк для подписания договора и получения денежных средств, которые необходимо отдать С АД; и в банке его сопровождала А СВ, и подписал документы по просьбе П АГ и А СВ

Из кредитных договоров, заключённых Свидетель №33, следует, что цель использования кредита – приобретение квартиры по договору об уступке прав требования между Свидетель №33 и Свидетель №39

Свидетель Свидетель №34 пояснила, что ей была передана просьба об оформлении кредитного договора в ООО КБ «РостФинанс» за вознаграждение, что указания она будет получать от А СВ, которая ей сообщила о необходимости предоставления документов, что необходимо прибыть в банк, и она прибыла в банк, где подписала документы; и в дальнейшем с аналогичной просьбой обратилась и А СВ, и действия происходили по данной же схеме.

Из кредитных договоров, заключённых Свидетель №34, следует, что цель использования кредита – приобретение квартир по договорам об уступке прав требования между Свидетель №38 и Свидетель №34, Свидетель №7 и Свидетель №34, Свидетель №32 и Свидетель №34,

Свидетель Свидетель №36 сообщила о том, что её попросили помочь оформить кредитный договор в ООО КБ «РостФинанс» под предлогом приобретения квартиры, и было сообщено, что указания будут от А СВ, которая сообщила, какой необходимо представить комплект документов, что необходимо приехать в банк, где ей были представлены документы для подписания. По аналогичной схеме ею были оформлены и другие договору.

Из кредитных договоров, заключённых Свидетель №36, следует, что цель использования кредита – приобретение квартир по договорам об уступке прав требования между Свидетель №36 и П АА, Н АВ, Н РЭ

Согласно договору об уступки прав требований между Н РЭ и Свидетель №36 уступлено право требования по отношению к ООО «Строительная компания «Дальпитерстрой» об исполнении обязательств по договору в долевом строительстве жилого дома.

Свидетель Свидетель №37 сообщил о поступлении предложения оформить за вознаграждение кредитный договор, пояснив, что указания будет получать от А СВ, которая указала, какие необходимо представить документы, сообщила, когда прибыть в банк, что денежные средства передать С АД, и в банке его встретила А СВ, и денежные средства им передавались С АД Также и в дальнейшем по аналогичной схеме по звонку А СВ был оформлен и другой договор.

Из кредитных договоров, заключённых К ХК, следует, что цель использования кредита – приобретение квартир по договорам об уступке прав требования между ним и Д ЕВ

Свидетель Свидетель №38 пояснила об обстоятельствах заключения кредитных договоров, что указания поступали от А СВ – предоставлении документов, о прибытии в банк, что денежные средства ею передавались С АД

Свидетели Свидетель №4 А.В. и Свидетель №42 пояснили о том, что А СВ предложила оформить кредитный договор в ООО КБ «РостФинанс», по которому получить наличные денежные средства под предлогом приобретения квартиры, и пояснила, какие документы предоставить, что денежные средства передать С АД, что они и сделали, и А СВ сообщала о том, когда прибыть в банк, и ими было получено вознаграждение.

Из кредитного договора, заключённого Свидетель №40 следует, что цель использования кредита – приобретение квартиры по договору об уступке прав требования между Свидетель №40 и Ф СС

Из кредитного договора, заключённого Свидетель №42 следует, что цель использования кредита – приобретение квартиры по договору об уступке прав требования между ним и Н РЭ

Также, из кредитного договора, заключённого Свидетель №42 следует, что цель использования кредита – приобретение квартиры по договору об уступке прав требования между ним и Свидетель №40

Свидетель Свидетель №27 сообщил о том, что А СВ поясняла, что необходимо оформить кредитный договор в ООО КБ «РостФинанс», по которому получит денежные средства, которые передать курьеру, и последняя обещала вознаграждение, уверяя о законности действий. Так, по просьбе А СВ им были переданы копии документы, она сообщила, когда прибыть в банк, пояснив, что денежные средства отдать С АД затем. Он явился в банк, подписал документы, получил денежные средства, которые передал С АД, получи вознаграждение, в дальнейшем А СВ вновь обратилась для оформления кредитного договора, и по аналогичной схеме был получен кредит. Так, он подписал договор исключительно по просьбе А СВ

Из кредитных договоров, заключённых Свидетель №27 следует, что цель использования кредита – приобретение квартир по договорам об уступке прав требования между ним и Свидетель №38, П АА

Также, осужденный С АД пояснял, что он оформил кредит, для чего предоставил А СВ копии документов, а в последующем она ему сообщила, когда прибыть в банк, и он получил наличные денежные средства в банке, за что получил вознаграждение. Также и в дальнейшем он по указанию А СВ забирал наличные денежные средства, полученные таким же образом различными сотрудниками ООО «ГСТ», при этом, он выполнял указания А СВ, поскольку та взаимодействовала с мнимыми заемщиками.

Вопреки утверждению стороны защиты, П АГ сообщил о том, что А СВ предлагала Свидетель №31, Свидетель №32, Свидетель №33, К МЮ, Свидетель №35, Свидетель №37, Свидетель №39, Свидетель №40, Свидетель №42, Свидетель №27, Свидетель №15 и иным лицам, за вознаграждение принять участие в мнимых сделках по переуступке, с привлечением заемных средств, прав требований на объекты недвижимого имущества, ранее возникших у ООО «ГСТ» по договорам, заключенным с ГК «Дальпитерстрой», инструктировала их о порядке заключения с ООО КБ «РостФинанс» кредитных договоров и получения по ним в наличной форме денежных средств; предоставляла в ООО КБ «Ростфинанс» для оформления соответствующего комплекта документов, необходимые о лицах анкетные данные, а по готовности документов, проинформировала каждого из них о дате и времени прибытия в Банк для заключения сделок. Полученные денежные средства забирали К КВ, С АД, а в дальнейшем осуществляли выдачу денежных средств клиентам «нелегального банка», возникшую по кредитным договорам задолженность, ООО «ГСТ», ООО «ТСК Челси» и ООО «ТД Парголовский» гасили, за счет средств клиентов, заинтересованных в услугах по обналичиванию денежных средств.

При этом, из приведенных кредитных договоров усматривается, что заемщик-залогодатель приобретает права требования по отношению к ООО «СК «Дальпитерстрой» по договорам участия в долевом строительстве.

Также из представленных стороной защиты документов следует, что договор участия в долевом строительстве заключался между ООО «СК «Дальпитерстрой» и ООО «Дальпитерстрой», что оплата по договору производилась; согласно договору об уступки прав требования между Р ДВ (цедент) и Свидетель №36 (цессионарий) – цедент уступает цессионарию право требования по отношению к ООО «СК «Дальпитерстрой»; по договору между ООО «МонолитСтройМонтаж» (цедент) и Свидетель №38 (цессионарий) – цедент уступает цессионарию право требования по отношению к ООО «СК «Дальпитерстрой»; согласно договору об уступки прав требования между ООО «Дальпитерстрой» (цедент) и А В.В. (цессионарий) – цедент уступает цессионарию право требования по отношению к ООО «СК «Дальпитерстрой».

Кроме того, вопреки мнению стороны защиты, не устанавливалось судом первой инстанции роль А СВ именно относительно того, что заключались ипотечные договоры, в связи с чем ссылка стороны защиты на то, что кредитные договоры не являлись ипотечными, не опровергает выводы суда.

То, что имело место быть реальное заключение кредитных договоров и договоров с объектами недвижимости, с учетом реальной цели осуществление данных сделок, не свидетельствует об отсутствии схемы №..., которая, согласно установленным обстоятельствам, являлась одним из способов привлечения наличных денежных средств; то, что схема №... являлась для привлечения наличных денежных средств, не освидетельствует о том, что А СВ являлась пособником с учетом её установленной роли.

Предоставление стороной защиты договоров, заключенных ООО «Эдванс», указанные выводы по роли А СВ, с учетом исследованных доказательств, в том числе представленных в письменном виде, не опровергает выводы суда, при том, что из кредитных договоров, заключенных Свидетель №34 следует, что заемщик-залогодатель приобретает права требования по отношению к ООО «СК «Дальпитерстрой» по договорам участия в долевом строительстве; а также стороной защиты представлены договора, заключенные между ООО «Эдванс» и Г НН, однако, в установленных обстоятельствах по деянию осужденных, Г НН не фигурирует, а из кредитного договора, заключенного Свидетель №27 следует, что цель использования кредита – приобретение квартир по договору об уступке прав требования между ним и Свидетель №38, и заемщик-залогодатель приобретает права требования по отношению к ООО «СК «Дальпитерстрой» по договорам участия в долевом строительстве.

Так, как указано выше, судом верно установлена роль А СВ, в том числе по её привлечению лиц, которым она давала указания, привлекая их тем самым, а также ею сообщалось о вознаграждение, которое впоследствии привлеченным лицам и выдавалось.

Несостоятельно указание стороны защиты на заключения экспертиз с точки зрения о том, что с рядом организаций финансовые отношения прекратились до начал вмененного А СВ периода, с рядом организаций финансовые отношения начались до вмененного ей периода, по иным организациям за вмененный период было совершено незначительное количество платежей, поскольку А СВ вменялось и установлено извлечение дохода именно в соотношении к периоду её участия, а также, поскольку она совершила преступление в составе организованной группы, то указание на весь объем организаций и извлечённый доход, вопреки мнению стороной защиты, не является нарушением, и не свидетельствует о наличии противоречий в предъявленном обвинении, в установленных судом обстоятельствах.

Относительно доводов стороны защиты о том, что денежные средства использовались легально, судебная коллегия обращает внимание на следующее. П АГ, в частности пояснял, что полученные денежные средства от незаконной деятельности складывались с денежными средствами для пополнение оборотных средства Общества, что клиентам незаконной банковской деятельности передавались денежные средства, о чем сообщали и свидетели Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, К ВВ, Свидетель №26, К АС, Свидетель №4, П ГБ, Свидетель №22 И БВ, Свидетель №21, Т АР, К ТА, а также и свидетель Свидетель №6 пояснял о нецелевом расходовании денежных средств. Так, ссылка на намеренье пополнения оборотных средств Общества, путем извлечения дохода от незаконной деятельности, не переводит действия соучастников в рамка закона.

Вопреки утверждению стороны защиты, судом первой инстанции определен и верно извлеченный осужденными доход, при этом, как организованной группой в период её действий, так и каждого осужденного в период, когда они входили в состав организованной группы, и сам данный временной период за который рассчитан подтверждается доказательствами. При этом, действия организованной группы, её соучастников были выявлены и пресечены сотрудниками правоохранительных органа. Данный доход определен с учетом заключений экспертиз, показаний свидетелей, которые пользовались услугами по обналичиванию денежных средств, и сообщали процент от суммы перечисленных денежных средств, который ими уплачивался организованной группе. Кроме того, при дачи заключений, также вопреки мнению стороны защиты, судом учитывались производимые возвраты в адреса юридических лиц, что прямо следует из данных заключений, и определялась окончательная сумма поступления денежных средства на счета ООО «ГСТ» ООО «ТД Парголовский» и ООО «ТСК Челси», и высчитывался процент от данной суммы, являющейся доходом осужденных.

При этом, судом верно устранена выявленная арифметическая ошибка в заключении эксперта №... от 

<

дата>, которая при этом не повлияла на совокупный преступный доход организованной группы и на определения размера поступления денежных средств от ООО «ОЗРИ» в период с 

<

дата> по 

<

дата> на банковские счета ООО «ТД Парголовский» денежных средства, расчета комиссионного вознаграждения – извлеченной суммы дохода; а в части преступного дохода осужденной А СВ судом внесены соответствующие изменения в описание деяния последней.

Приведенное стороной защиты в опровержение выводов о сумме дохода А СВ 191 017 311 рублей 13 копеек основано на неверном понимании заключения эксперта №..., неверных арифметических подсчетах. Так, сторона защиты А СВ заявляет о необходимости вычета возврата поступивших денежных средства, однако, экспертом данный возврат был учтен при производстве расчета экспертом, при этом, в данной части арифметических ошибок не было допущено. Так, данный возврат имел место быть по поступившим денежным средствам от ООО «ОЗРИ» на счета ООО «ГСТ», а следовательно не повлиял на расчет поступления денежных средств от ООО «ОЗРИ» на счета ООО «ТД Парголовский», где допущена арифметическая ошибка. Кроме того, данный возврат принят во внимание и при производстве судебной бухгалтерской экспертизы, по которой дано заключение №... от 

<

дата>. Также, относительно суммы возврата излишне перечисленной в размере 1 643 91 рубля 13 копеек к суммам 21 626 884 рубля 25 копеек и 2 919 629 рублей 37 копеек, которая является 13,5% от 21 626 884 рубля 25 копеек, не подлежит учету эта сумма возврата, так как данная операция осуществлена 

<

дата>, а сумму 21 626 884 рубля 25 копеек, и вытекающая из неё сумма 2 919 629 рублей 37 копеек, рассчитаны экспертом за период с 

<

дата> по 

<

дата>, то есть до произведенного возврата. При этом, с учетом заключения эксперта верно определен общий объем поступления в период с 

<

дата> по 

<

дата> со счета ООО «ОЗРИ» на счета ООО «ГСТ» денежных средств всего в сумме 21 626 884 рубля 25 копеек, с учетом произведенного возврата излишне уплаченных, в связи с чем верно рассчитан доход в виде 13,5% - 2 919 629 рублей 37 копеек.

При этом, привидение в приговоре в качестве доказательств выводов заключения дополнительной судебной бухгалтерской экспертизы №... от 

<

дата> в том варианте, котором они прописаны в заключении, без внесения корректировок по подсчетам суда, не свидетельствует о нарушении, поскольку судом изложено доказательств в том виде, котором оно было представлено суду, и в дальнейшем ему дана оценка с изложение установленных обстоятельств по арифметически ошибкам.

Так, относительно к доходу А СВ, установлено за период с 

<

дата> по 

<

дата> от ООО «ОЗРИ» поступила сумма в размере 25 876 797 рублей 90 копеек, которая складывает из сумм, поступивших на счета ООО «ТД Парголовский» за данный период, и размер 13,5% от этой суммы, являющийся вознаграждением преступной группы, будет составлять 3 493 367 рублей 72 копейки.

Таким образом защитником С АС верно приведено, что разница с вмененным доходом А СВ составила 2 076 571 рубль 05 копеек, на которую и была уменьшена судом первой инстанции сумма дохода, в связи с чем и составила 191 017 311 рублей 13 копеек.

При этом, указание стороны о необходимости также вычета сумму в 13,5% от 1 643 91 рубля 13 копеек, которые являются сумма возврата, несостоятельно, поскольку при подсчете вознаграждения сумма возврата не была учтена, а, следовательно, не повлияла на определенный органами предварительного следствия размер дохода.

Относительно суммы производимых расчетов по полученном доходе, суд учитывает, что в иной части по самим расчетам данные суммы не оспаривались участниками процесса, выводы суда в данной части сторона обвинения не ставила под сомнение при подачи апелляционного представления с дополнениями, и в силу ч. 1 ст. 252 УПК РФ суд ограничен объемом предъявленного обвинения осужденным.

Вопреки мнению стороны защиту у судебной коллегии нет оснований сомневаться в компетентности экспертов и обоснованности их выводов. Так, при производстве экспертиз экспертам были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и они были предупреждены об ответственности по ст. 307 УК РФ. При этом, экспертизы проведена компетентными лицами, и заключения эксперта соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, выводы экспертов мотивированы.

То, что в заключении эксперта допущена арифметическая ошибка, при отсутствии оснований сомневаться в объективности и беспристрастности эксперта, с учетом того, что заключение эксперта, как и иные заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ и ст. 25 Федерального закона № 73-ФЗ от 31 мая 2001 года «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», при том, что выводы эксперта были проверены, и иных ошибок, способных повлиять на установление обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, не выявлено, - не влечет признание данного заключения недопустимым, назначения повторной либо дополнительной судебной экспертизы.

Также и то, что заключение эксперта относительно ООО «ВМП Проект», не хватает одного листа, на что ссылается защитник С АС, не влечет основания, чтобы ставить под сомнение данное заключение, поскольку при его изучение установлено, что оно носит целостный характер, соответствует указанным требованиям закона, а не предоставление приложения к нему, при ясности и обоснованности исследовательской части, а также и самих выводов, который в должной степени мотивированы, не служит основанием признавать данные доказательства противоречащему требованиям закона.

Так, также допущенные в судебных бухгалтерских экспертизах неточности в отображении сумм, процентов, при верной исследовательской части данных экспертиз, основанной на представленных материалах, расчете сумм именно из размера вознаграждения, достоверно установлено органами следствия, и подтвержденного в ходе судебного разбирательства, не приводят к выводам о недопустимости доказательств.

Требования стороны защиты о необходимости исследования экспертов периодов о всех операциях юридических лиц для установления взаимодействия между Обществами, выходят за пределы предмета доказывания, установленного ст. 73 УПК РФ, поскольку верно исследовались операции относительно к периоду действия организованной группы, а вопрос оценки взаимоотношений между юридическими лицами, к чему и сводится данное требование стороны защиты, находится за рамками экспертных познаний, и относится к вопросу доказывания стороной обвинения наличия незаконной банковской деятельности, периода её осуществления, имеют правовой характер и не могут быть поставлены перед экспертом.

То, что сумма в размере 59 247 655 рублей 38 копеек, перечисленная ООО «7 МЗ» на счет ООО «ГСТ», открытый открытом в ПАО «Банк «Санкт-Петербург», не отражено в заключениях эксперта не означает, что она не соответствует действительности, а именно данная сумма получена путем вычета из поступивших от ООО «7 МЗ» на счет ООО «ГСТ», открытый в ПАО «Банк «Санкт-Петербург», за период с 

<

дата> по 

<

дата> 63 058 408 рублей 22 копеек суммы возврата излишне перечисленных в указанный период по данному счету 820 377 рублей 60 копеек и 2 990 375 рублей 24 копеек. В связи с чем оснований ставит под сомнение выводы суда о полученном доходе по факту перечисления денег ООО «7 МЗ» на счета ООО «ГСТ» не имеется.

Относительно доводов стороны защиты по полученному осужденным Б ДВ доходу, судебная коллегия учитывает, что данный доход в 130 192 768 рублей 30 копеек образован в результате деятельности Б ДВ в составе организованной группы в период с 

<

дата> по 

<

дата>, так в данный период организованная группы и извлекла данный доход, при этом, заключения судебных бухгалтерских экспертиз содержат выводы по поступлению данные средств в данный период и по размеру вознаграждения в процентном соотношении от суммы, исходя из процента, установленного, как вознаграждение за обналичивание денежных средств.

Утверждение стороны защиты о том, что доход Б ДВ должен исчисляться, из суммы по оборотам между ООО «ГСТ» и АО «Гидрострой», ЗАО «Курильский рыбак», ООО «Поронай», между ООО «ТД Парголовский» и ЗАО «Курильский рыбак», ООО «ПО Сахалинрыбаксоюз», высказано без учета того, что действия Б ДВ были направлены на достижение единого преступного умысла, связаны с привлечением наличных денежных средств, с использованием которых оказывались услуги клиентам по переводу денежных средств из безналичной формы в наличную. Исходя их этого, того, что Б ДВ действовал в составе организованной группы, его доход рассчитывает, как члена данной группы за период, который он в ней состоял, а не исходя из указанного исключительно Б ДВ процента от суммы, которая поступала от ООО «ГСТ» указанным Обществам, так как использование реквизитов данных юридических лиц являлось в период времени, когда Б ДВ состоял в организованной группе, не единственным способом получения наличных денежных средств для дальнейшей передачи их клиентам.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям П АГ и свидетелей, которые положены в основу обвинения осужденных Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, из показаний которых, не следует о наличии у них неприязненных отношений к осужденным, которое способно повлиять на показания, исказить их суть, и свидетели при даче показаний были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, за отказ от дачи показаний, и не установлено оснований для оговора ими осужденных, а также о заинтересованности у них в исходе уголовного дела.

Также, отсутствуют основания полагать, что П АГ оговаривает себя и осужденных, при этом изобличающие осужденных показания им давались на стадии предварительного следствия, были подтверждены в ходе судебного разбирательства, и по своей сути не оспаривались осужденными и их защитниками. При этом, показания П АГ проверены на стадии судебного следствия, и согласуются с иными доказательствами по делу.

Суд в приговоре обоснованно привел показания свидетелей, данные ими в ходе предварительного следствия, огласив их в установленном законом порядке на основании ч. ч. 1-3 ст. 281 УПК РФ. Признавая достоверность сведений, сообщенных свидетелями и П АГ, суд правильно исходил из того, что их допросы проводились с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, а показания П АГ и свидетелей, положенные судом в основу приговора, согласуются между собой и с достаточной совокупностью других доказательств по делу.

Суд оценил указанные показания и обосновано указал, каким показаниям он доверяет и в связи с чем. Суд привел доказательства, которым доверяет, и на основании которых делает вывод о виновности Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ в совершении преступления, указанного в приговоре.

Показания П АГ и свидетелей изложены в том виде, в котором они были даны при допросе на предварительном следствии, а также с учетом их показаний в суде, с мотивировкой выводов суда об их достоверности, и того объема показаний, которым у суда имеются основания доверять.

Оснований не согласиться с оценкой, данной судом, показаниям допрошенных в ходе следствия потерпевшего и свидетелей, судебная коллегия не находит.

Судебная коллегия полагает, что доводы стороны защиты о нарушении требований ч. 2 ст. 281 УПК РФ, при оглашении показаний свидетелей Свидетель №39, Свидетель №40 и Свидетель №34, противоречат материалам уголовного дела. В судебном заседании были исследованы письменные материалы, относительно принятых мер по установлению местонахождения данных свидетелей, и сторона обвинения заявила ходатайство в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ об оглашении показаний указанных свидетелей, и судом данное ходатайство было удовлетворено. Суд не вошел в противоречие с требованиями п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ о том, что если в результате принятых мер установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным. При этом, принятые судом меры не позволили установить местонахождение свидетелей, и сами меры носят исчерпывающий характер.

В соответствии с ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ в случаях, предусмотренных пунктами 2 - 5 части второй настоящей статьи, решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами.

При этом, вопреки мнению стороны защиты, не лишь проведения очных ставок является способом оспорить показания свидетелей; и стороне защиты была предоставлена возможность реализовать данное предоставленное ей право, в том числе путем заявления ходатайств, участия в исследовании доказательств, предоставления доказательств, оценкой доказательств; и не проведение очных ставок не лишило сторону защиты дать оценку показаниям свидетелей Свидетель №39, Свидетель №40 и Свидетель №34, оспорить их, приведя мотивы суду.

Согласно правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в Определениях от 27 октября 2000 года № 233-О, от 07 декабря 2006 года № 548-О и других, оглашение в суде показаний свидетеля, данных при производстве дознания и предварительного следствия, является исключением из собственной оценки судом доказательств и не может нарушать процессуальное равновесие между интересами обвинения и защиты.

При этом, также Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях отмечал, что согласно этому положению оглашение на суде показаний, данных свидетелем при производстве дознания или предварительного следствия, может иметь место при отсутствии в судебном заседании свидетеля по причинам, исключающим возможность его явки в суд. Названная норма не предусматривает каких бы то ни было изъятий из установленного порядка исследования доказательств, предполагающего предоставление сторонам, в том числе подсудимому, возможности возражать против исследования тех или иных доказательств и требовать признания их недопустимыми, оспаривать оглашенные показания, заявлять ходатайства об их проверке с помощью других доказательств, а также использовать иные средства, способствующие предупреждению, выявлению и устранению ошибок при принятии судебных решений.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции учитывал все условия в совокупности, позволившие огласить показания указанных свидетелей. Оснований утверждать при таких обстоятельствах о нарушении прав осужденных не имеется, также и по тому, что оглашенные показания данных свидетелей оцениваются в совокупности с иными доказательствами по делу.

Вопреки указанию стороны защиты, свидетель Свидетель №12 подтвердил, что давал показания, данные им на стадии предварительного следствия, оглашенные в ходе судебного разбирательства, также подтвердил о том, что присутствовал при дачи показаний адвокат, с протоколом он знакомился, они соответствуют действительности, и свидетель подтвердил показания, данные в ходе предварительного следствия, пояснив, что в ходе проведения допроса на него давление не оказывалось. При этом, из показаний Свидетель №12 не следует то, что проведённый до его допроса обыск, его доставление, каким-либо образом повлияло на его показания, в том числе в сторону их искажения, дачи показаний не соответствующих действительности.

То, что по мнению осужденного Ч МИ, показания данного свидетеля поставлены под сомнение органом следствия, не влияет на оценку показаний данного свидетеля судом, поскольку судом дает самостоятельная оценка с учетом правил оценки, регламентированных УПК РФ.

Суду первой инстанции свидетель Т ДВ пояснил после оглашения его показаний, данных на стадии предварительного следствия, что возможно по его недосмотру внесены данные о взаимоотношениях с А СВ, так как протокол несколько раз переделывался. Вместе с этим, свидетель не отрицал наличие его подписей в протоколе его допроса и пояснил о том, что на него давление в ходе допроса нет оказывалось. При этом, свидетель, отвечая на вопросы сообщал о том. что ему было сообщено направить документы на почту секретарю, которым являлась А СВ, что она передавала поручения П АГ

Оценивая показания свидетель Т ДВ, относительно того, что он не в полном объеме поддержал проткал своего допроса следователем, суд учитывает, что сам протокол не содержит замечаний либо дополнений, он был предъявлен для ознакомления свидетелю, что тот подтвердил, как и то, что он с ним знакомился, и также данный протокол был подписан свидетелем. Кроме того, к данному протоколу был приложен комплект документов свидетелем. Также, учитывается и давность произошедших событий, а именно свидетель сообщал о событиях 2020 года, и на момент его допроса следователем прошло менее двух лет, когда на момент допроса его в суде более 4 лет с момент событий и более 2 лет с момента допроса следователем.

Таким образом, учитывая указанные обстоятельства, принимая во внимание, что не установлено оговора свидетелем Т ДВ А СВ на стадии предварительного следствия, о чем не заявляет и сторона защиты, учитывая указанный выше временной период, отсутствия воздействия со стороны органов следствия на свидетеля в ходе допроса, о чем он сам пояснил, суд приходит к выводу, что возникшие противоречия, о которых сообщал свидетель Т ДВ, при этом, не отрицая взаимодействия с А СВ, как секретарем П АГ, предоставления документов, при том, что свидетель на ряд вопросов ответить не смог в связи с тем, что не помнит, - связаны, в том числе, с давностью событий, и оснований высказывать недоверие его показаний на стадии предварительного следствия не имеется, при том, что его показания подтверждаются и показаниями П АГ, а также указанных ей о роли А СВ

Свидетель Свидетель №13 также сообщила суду о том, что не подтверждает показания, данные ею на стадии предварительного следствия, при этом, все возражения данного свидетеля сводятся к тому, что она полагает, что её ненадлежащим образом пригласили на допрос. При этом, из протокола её допроса следует, что ей были разъяснены права, в том числе и прав пользоваться помощью адвоката, о чем она не заявляла, и данное разъяснение прав подтверждается подписью Свидетель №13, и возражений против чего последняя суду не высказала. Также, свидетель подтвердила, что читала протокол допроса, но в настоящее время не помнил, а её довод о том, что ей не было сообщено что она допрашивается под протокол опровергается наличием соответствующего протокола её допроса, содержащего её подписи, что она подтвердила. При этом, сама же свидетель пояснила, что ей предложили ответить на ряд вопросов, и она согласилась, и положения УПК РФ не предусматривают какие-либо предварительную подготовку свидетеля к допросу, вопреки заявления свидетеля о том, что она не была готова к допросу. Также, свидетель не смогла пояснить, чем был вызван её испуг, указав, что на неё давление никто не оказывал, и она согласилась ответить на вопросы, в чем и заключается суть проведения допроса.

Также, подлежит, учету и фактор временного периода, прошедшего с рассматриваемых событий до момента допроса в суде и на стадии предварительного следствия, а именно о события 2019 года, свидетель следователю давала показания в 2021 году, а суду в 2024 года, то есть по прошествии пяти лет с момента события, и более двух лет с момента допроса у следователя, когда временной разрыв между показания, данных следователю, и событиями в рамках двух лет.

Таким образом, учитывая указанные обстоятельства, принимая во внимание, что не установлено оговора свидетелем Свидетель №13 А СВ на стадии предварительного следствия, о чем не заявляет и сторона защиты, суд приходит к выводу, что возникшие противоречия, о которых сообщал свидетель связаны, в том числе, с давностью событий, и оснований высказывать недоверие показаниям Свидетель №13, данным на стадии предварительного следствия, не имеется, при том, что его показания подтверждаются иными представленными доказательствами.

Свидетель Свидетель №37, оспаривая свои показания на стадии предварительного следствия, подтвердил, что им за вознаграждение были подписаны кредитные договоры, что он предоставлял документы, посещал отделение банка, что П АГ к нему обращался с предложением оформить ипотечный договор в банке, что также ему предлагалось оформить кредит таким образом и для его родственником или знакомых, и он сообщал об этом Свидетель №34 и Г МН Вместе с этим, из показаний свидетеля в суде следует, что он в связи с давностью событий не помнит всех деталей. При этом, свидетель К ХВ вопреки утверждению стороны защиты, давая пояснения о том, в чем он не согласен после оглашения его показаний, данных на стадии предварительного следствия, не сообщал о том, что роль А СВ не верно отражена, которая с ним связывалась, которой он направлял документы, отрицая, что он получал денежные средства у неизвестного сотрудника, которые сразу передавались С АД, но подтверждая оформление документов для получения кредита за вознаграждение, при этом, свидетелем к протоколу допроса были приобщены кредитные договора, и свидетель подтвердил подписание им протокола допроса, что на него какого- либо давления со стороны органов следствия оказано не было, и с протоколом он знакомился.

То, что свидетель Свидетель №37 отрицает то, что брал денежные средства у сотрудника и отдавал кому-то, и не помнит С АД, ни влияет на доверенность его показания, данных в ходе предварительного следствия, поскольку Свидетель №37 подтвердил показания, имеющие существенное значение по делу, в частности обстоятельства заключения договоров, что они заключались не по его инициативе, что за их заключение он получал вознаграждение, то есть денежные средства по кредитным договорам предназначались не для К ХК, и не воспроизведение суду свидетелем ряда событий, в том числе относительно С АД и А СВ, связано с давностью событий, при этом, оснований оговора свидетелем осуждённых не установлено.

Вопреки утверждению стороны защиты, свидетель Г МН не опровергала свои показания, данные на стадии предварительного следствия, а лишь пояснила, что не помнит, но следователя она не обманывала, то есть не сообщала ему недостоверную информацию, и также не отрицала наличие её подписей в протоколе её допроса, и пояснила, что давление на неё не оказывалось, и сам протокол допроса свидетеля Г МН не содержит замечаний, дополнений, уточнений, и к протоколу свидетелем приобщались документы, и свидетель знакомилась с протоколом лично.

Сами опечатки в показаниях свидетеля относительно изложения ряда глаголов применительно к мужскому роду, когда свидетель сообщала и о своём муже, не ставят под сомнение показания свидетеля, данные на стадии предварительного следствия.

Свидетель Свидетель №27 после оглашения его показаний, данных на стадии предварительного следствия, сразу на вопрос пояснил о том, что давал оглашенные показания, при этом, не отрицал подписание протокола и что он им был прочитан, что также подтверждается и самим содержанием протокола допроса данного свидетеля; и лишь после начал уточнения детали событий, свидетель предположил, что следователь неверно записал, а он невнимательно прочитал, что он вчитывался.

При этом, как и в отношении указанных выше свидетелей, подлежит принять во внимание, что свидетель сообщал о событиях 2020-2021 года в июле 2022 года следователю, а суду давала показания в июне 2024 года, то есть по прошествии более двух с половиной лет с момент событий, при том, что следователю давал показания в течении года с момента окончания рассматриваемых событий, в связи с чем и следует выводу, с учетом изложенного, подтверждения свидетелем обстоятельств допроса, что расхождения в его показаниях связаны, в частности, с давностью прошедшего времени на момент допроса в суде с даты произошедших событий.

Вопреки мнение стороны защиты, свидетель А А.А. не отказался от показаний, данных на стадии предварительного следствия, указав, что частично забыл, но на момент допроса помнил лучше, что с протоколами допроса знакомился, пояснив, что угроз ему от следователя, от сотрудников правоохранительных органов не поступало, и он полностью подтверждает показания, данные в ходе предварительного следствия.

Относительно пояснений свидетеля Свидетель №7 о том, что он давал показания, когда продолжительный период времени не спал, суд учитывает, что Свидетель №7 допрашивался не единожды, и последующем подтверждал ранее данные им показания.

Также, из показаний допрошенных в ходе судебного следствия лиц, проводивших допросы свидетелей, следует, что порядок проведения допроса свидетели соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.

При этом, показаний указанных свидетелей, данных в ходе предварительного следствия, согласуются между собой, а также с иными доказательствами по делу, приведёнными в приговоре, подтверждаются ими.

Указание суда первой инстанции о том, что противоречия в показаниях свидетелей Свидетель №12, Свидетель №7, Свидетель №13, К ХК, Свидетель №38, Свидетель №32 обусловлены их желанием смягчить участь подсудимых, с учётом вышеприведенного судебной коллегией по оценки показаний свидетелей, не свидетельствует о незаконности принятого судом первой инстанции решения, поскольку судом верно приняты и оценены показания свидетелей, данные на стадии предварительного следствия.

Таким образом, обосновано судом первой инстанции в приговоре приведены в качестве доказательств показания свидетелей, данные на стадии предварительного следствия.

Схожесть в показаниях ряда свидетелей, данных на стадии предварительного следствия, на что обращает внимание сторона защиты, вопреки мнению данной стороны, не свидетельствует о нарушении процедуры допроса свидетелей, которая соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, а лишь приводит к выводу, что свидетели давали показания об одних и те же показаниях, которые согласуются между собой, дополняют друг друга и не вступают между собой в противоречие.

Вопреки оценки стороны защиты показаний Свидетель №6, отсутствуют основания не доверять им, и показания являются последовательными и не содержат противоречий, согласуются как между собой, так и с другим доказательствами по делу. Также, не имеется оснований отнести показания данного свидетеля к предположениям, в том смысле, который определен п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, поскольку свидетель подробно сообщал о достоверно известных ему событиях, о том, чему он являлся очевидцем. То, что свидетель давал показания не о всем периоде действия организованной группы, не умоляет значение его показаний. То, что свидетель указывал, на что обращает сторона защиты внимание, что все в ООО «ГСТ» были осведомлены о незаконной банковской деятельности, при этом, ряд свидетелей сообщил о неосведомленности, что вменено использование лиц, неосведомленных о преступном характере действий, не является основанием высказывать недоверие показаниям свидетеля Свидетель №6, поскольку свидетель сообщал о событиях, очевидцем чего являлся, а формулировка о неосведомленности лиц лишь свидетельствует о непричастности к преступной деятельности в качестве соучастников.

При этом, несмотря на указание стороной защиты, о конфликтных отношениях между Свидетель №6 и П АГ, не установлено, что они повлияли на показания Свидетель №6, при этом, из показаний самого П АГ следует, что они согласуются с показаниями Свидетель №6

Высказанное стороной защиты недоверие показаниям свидетеля Свидетель №6, а также и свидетеля Свидетель №9 сводится к не недостоверности показаний данных свидетелей, а к несогласию с данными показаниями, и лишь несогласие с ними не ставит под сомнение их содержание. При этом, стороне защиты была предоставлена возможность оспорить показания данных свидетели, принять участие в их допросе, и ограничений стороны защиты не установлено.

Мнение стороны защиты, о том, что если П АГ не подтвердил показания свидетеля Свидетель №6, то показания последнего являются недопустимым доказательством, не основано на положениях закона, и оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ для признания показаний Свидетель №6 недопустимым доказательством, не установлено.

Высказывание свидетелем Свидетель №9 неприязненное отношение к А СВ, не является основанием ставить под сомнение показания свидетеля либо высказывать им недоверие. Так, свидетель пояснила, что в связи со сложившимися у неё с А СВ рабочими отношения имеется неприязнь, которая заключалась в том, что она с ней не хотела бы встречаться. Так, сама по себе неприязнь, высказанная свидетелем к осужденной, не является основанием полагать об оговоре со стороны свидетеля, как этому не служит и сложившиеся, на что ссылается сторона защиты, отношения между Свидетель №9 и А СВ При этом, стороной защиты не приведено мотивов, по которым Свидетель №9 может оговорить, а лишь утверждение о неприязни и отношениях между свидетелем и П АГ, при этом показания последних согласуются между собой, не вступают в противоречие, и показаниям П АГ сторона защиты не высказывает недоверие.

Так, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции относительно оценки показаний свидетеля Свидетель №9, и не находит оснований для исключения данного доказательства.

Также, вопреки указанию стороны защиты, не установлено и самооговора осужденных Д АС, С АД и Ч МИ, оговора друг друга и других осужденных на стадии предварительного следствия.

Допрос осужденных проходил при участии защитников, не доверие которым осужденные не высказывали, при этом, осужденным разъяснялись их права, положения ст. ст. 46, 47 УПК РФ, в том числе положения ст. 51 Конституции РФ, а также, что их показания могут быть использованы в качестве доказательства по делу, в том числе и при последующем отказе от них; и осужденным права были понятны. При этом, показания данных осужденных на стадии предварительного следствия, имеющие значение для уголовного дела, согласуются с иными добытыми по делу доказательства, последователь и непротиворечивы.

В судебном заседании осужденный Д АС сообщил о том, что его личным мнением является то, что все были осведомлены о незаконной банковской деятельности. Однако, он же пояснил что том, что курьерами являлись С АД и К КВ, сообщил свои обязанности, а также о взымаемом вознаграждении в процентном соотношении.

Вместе с этим, после оглашения показаний Д АС, данных на стадии предварительного следствия, он сообщил о том, что их подтверждает; и Д АС не смог пояснить в связи с чем изменилось его мнение, и он считает, что это предположение, и он, пояснил, что на него не оказывалось давление.

При этом, Д АС пояснил свой источник осведомленности, а именно П АГ, что последний был руководителем А СВ, которая готовила документы, взаимодействовала с компаний «Дальпитерстрой», имела данные сотрудников.

Кроме того, сам Д АС указал о том, что следователь не диктовал, что необходимо говорить, а просил разъяснить, и что он помнил, то и сообщил следователю, и он в полном объеме подтверждает оглашенные показания.

Также и протоколы допроса Д АС, очной ставки с его участием, исследованные в ходе судебного разбирательства, не содержат замечаний и дополнений со стороны Д АС и его защитников, с протоколами лично ознакомлен осуждённый и его защитник, протокол допроса в качестве подозреваемого содержит указание, что со слов напечатано верно, осуждённым прочитано, и каждый протокол содержит подписи осужденного и защитника на каждом листе, а также при допросе в качестве обвиняемого, Д АС подтверждал показания, данные ранее. Также, при допросах участвовала и защитник – адвокат, которая осуществляла защиту обвиняемого Д АС и в суде первой инстанции, и в суде апелляционной инстанции, ей недоверие Д АС не высказывал.

Осужденный Ч МЮ на вопрос о том, давал ли он те показания, которые были оглашены, которые он давал на стадии предварительного следствия, ответил положительно, в связи с чем, указание стороны защиты о том, что Ч МЮ отказался от данных показаний, неверно. При этом, осужденный объяснял изменение своей позиции тем, что им неверно было понимание сроков давности. Осужденный Ч МЮ подтвердил, что знакомился с протоколами допроса, протоколы содержат его подписи, и следователю он не сообщал о своём плохом самочувствие.

Доводы о том, что Ч МЮ сообщал следователю информацию исключительно о деятельности до 2014 года опровергается содержанием данных протоколов его допросов, где четко обозначены действия в период осуществления незаконной деятельности организованной группы, а также и известны ему действия соучастников, о взаимоотношениях Свидетель №12 и П АГ

При этом, каждый лист протоколов допроса Ч МИ, очной ставки с его участием содержит его подпись и подпись защитника, протоколы были прочитаны лично, замечаний и дополнений со стороны Ч МИ и его защитника не содержат, в том числе и заявлений о состоянии здоровья осужденного; при этом, при последующем допросах Ч МИ высказывался о подтверждение ранее данных показаний, в связи с чем ссылка осужденного Ч МИ, что содержание его показаний связано с проведенным ему лечением, несостоятельна. Защиту Ч МИ в ходе предварительного следствия осуществляло последовательно несколько адвокатов, в связи с чем ссылка на то, что один адвокат Ч МИ дал неверные разъяснения, не может быть признана обоснованной, поскольку не единожды Ч МИ разъяснялось, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовном делу, в том числе и в случае его отказа, и он подтвердил при допросах показания, данные ранее.

Осужденный С АД суду первой инстанции не в полном объеме подтвердил, показания данные им в ходе предварительного следствия, вместе с этим, из его показаний в суде следует, что на него какого-либо давления в ходе предварительного следствия не оказывалось, что протоколы допроса им были подписаны; из содержания протоколов допроса следует, что с ними он знакомился лично, замечаний либо дополнений к ним не имел, на каждом листе протоколов допроса стоит подпись и С АД, и его защитника, и при последнем оглашенном протоколе допроса С АД он подтвердил ранее данные показания, и осуждённому разъяснялись положения ст. 51 Конституции РФ, а также и то, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовном делу, в том числе и в случае его отказа. При этом, из материалов дела не следует, что высказанный С АД отказ от защитника связан с недоверием ей.

Таким образом, высказанное осужденными Д АС, С АД, Ч МИ недоверие своим же показаниям, данным на стадии предварительного следствия, является защитной тактикой, версии осужденных об изменении своих показаний были проверены судом и не нашли своего подтверждения, при этом, отказы осужденных от показаний, данных на стадии предварительного следствия, высказаны лишь в суде, после ознакомления с версиями иных соучастников.

Таким образом, оснований не доверять показаниям, данным Д АС, С АД, Ч МИ на стадии предварительного следствия, которые подложены в основу подтверждения вины осуждённых, не имеется, а та оценка, данная стороной защиты показаниям осужденных, основана исключительно на выдержках из их показаний в суде первой инстанции, что касается и оценки показаний и П АГ стороной защиты, без совокупности всех показаний, данных осужденными в период уголовного судопроизводства, то есть с нарушением правил проверки и оценки доказательств, принципа, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Кроме того, и утверждение А СВ об оказании на неё незаконного воздействия органами следствия, давления, повестим под домашний арест - не подтверждается объективными данными, решения о мере пресечения содержит мотивы, по которым применяется она, и выводы суда о применении таковой проверялись судом апелляционной инстанции; оснований полагать, что избрана мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении А СВ с целью воздействия на неё не имеется.

Также каких-либо провокационный действий в отношении осужденных не установлено со стороны сотрудников правоохранительных органов, в том числе органов следствия и осуществляющих оперативно-розыскную деятельность.

Все процессуальные документы по уголовному делу составлены надлежащим образом, а также и иные письменные доказательства по делу получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства РФ, оснований сомневаться в достоверности указанных доказательств у суда не имеется.

Установленные в ходе осуществления оперативных мероприятий результаты и материалы оперативно-розыскных мероприятий, в том числе при проведении оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров», получены в соответствии с ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», и с учетом требований УПК РФ, регламентирующих собирание и проверку доказательств, свидетельствуют о доказанности указанных в приговоре обстоятельств совершения осужденными инкриминируемого преступления, в связи с чем суд считает необходимым использовать их в процессе доказывания по уголовному делу в соответствии со ст. 89 УПК РФ.

Приведение в приговоре в качестве доказательства приговора 

<

адрес> от 

<

дата> в отношении П АГ, когда положения ст. 90 УПК РФ закрепляют, что признаются судом без дополнительной проверки обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного судом в соответствии со ст. ст. 226.9, 316, 317.7 УПК РФ, на ставит под сомнение и обоснованность обжалуемого приговора, поскольку суд первой инстанции не основывал свои выводы на данном приговоре от 

<

дата>, однако, ссылка суда на данный приговор имела места быть в связи с описанием деяния, в котором отражалась фамилия П АГ, который указанным приговором осужден в совершении рассматриваемого преступления.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний осужденного либо иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено.

В приговоре достаточно подробно приведены и раскрыты все доказательства, имеющие значение для дела, в том числе и содержание протоколов осмотра, заключений экспертов, протоколов осмотра предметов и документов, показаний допрошенных лиц.

Предусмотренных ст. 75 УПК РФ оснований для признания доказательств недопустимыми, а также нарушений, повлиявших на законность принятого решения, судебной коллегией не установлено.

Представленные сторонами в судебном разбирательстве доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом первой инстанции, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 и 307 УПК РФ. Так, судом первой инстанции дана надлежащая оценка представленным доказательствам, с раскрытием доводов, на основании которых суд пришел к выводу о совершении преступления при обстоятельствах, изложенных судом в обжалуемом решении. Данную судом первой инстанции оценку доказательств по делу в целом судебная коллегия находит правильной. Также, судом приведена оценка доводам стороны защиты, вопреки мнению последней, что отражено в обжалуемом приговоре, а не согласие с данной оценкой стороны не свидетельствует об её отсутствии.

Нарушений прав участников судопроизводства, в том числе прав осужденного на защиту, во время расследования и рассмотрения дела судом первой инстанции, либо обвинительного уклона, допущенного при расследовании или рассмотрении дела по существу, судебная коллегия не усматривает. Как следует из материалов уголовного дела, в том числе из протоколов следственных действий, а также судебного заседания, дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно, объективно, с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено с соблюдением всех принципов судопроизводства, в условиях, обеспечивающих возможность исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и реализации предоставленных им прав, все заявленные сторонами ходатайства были рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, по ним приняты обоснованные и мотивированные решения, права и законные интересы участников уголовного судопроизводства не были ограничены либо нарушены.

Несогласие с принятыми судом первой инстанции решениями в ходе судебного разбирательства по делу, а также и с действиями и решениями органов следствия, принятыми в ходе предварительного следствия, само по себе не приводит к выводу о незаконности таких решений и действий.

Так, органами предварительного следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела по существу каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора, допущено не было.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, в нем отражены ход и последовательно судебного разбирательства, действия участников процесса, подробное содержание показаний, основное содержание выступлений и другие сведения, как того требует ст. 259 УПК РФ. Требований о стенографировании хода судебного заседания в протоколе судебного заседания, действующий уголовно-процессуальный закон не содержит.

Вопреки мнению стороны защиты, не имелось оснований, препятствующих судье Г МА принимать участие при рассмотрении настоящего уголовного дела. Ссылаясь на доводы в опровержение данного вывода, сторона защиты неверно толкует положения ст. ст. 61, 63 УПК РФ. Так, судья при рассмотрении ходатайства стороны защиты не высказывал позицию, которая бы давала основания полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела. Мотивировка судьей первой инстанции относительно показаний свидетелей при рассмотрении ходатайства стороны защиты не свидетельствует о том, что суд высказался по предмету доказывания по настоящему уголовному делу, и своими выводами каким-либо образом предрешил итоговое решение; и то, что суд указал, что на момент рассмотрения ходатайства не усматривает оснований не доверять показаниям, как указывает сторона защиты, не означает, что данные доказательства не были оценены судом в совещательной комнате, и не являются тем основанием, которое закреплено в законе, препятствующее судье продолжать рассмотрение уголовного дела. Утверждение стороны защиты об обратном, по сути сводится к тому, что суд, разрешая ходатайства, относительно реализации прав сторон на предоставление суду доказательств, не вправе приводить мотивы, затрагивающие представление суду для исследования доказательства, несмотря на то, что само ходатайство стороны затрагивает данные доказательства, что противоречит принципу уголовного судопроизводства о том, что принятые судом решения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 УПК РФ рассмотрение уголовных дел осуществляется судом коллегиально или судьей единолично. Состав суда для рассмотрения каждого уголовного дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей путем использования автоматизированной информационной системы. В случае невозможности использования в суде автоматизированной информационной системы допускается формирование состава суда в ином порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства.

Таким образом, требование закона об электронном распределении уголовных дел не является безальтернативным. Приведенная выше формулировка закона свидетельствует о том, что целью использования автоматизированной информационной системы является формирование состава суда без влияния лиц, заинтересованных в исходе разбирательства. Каких-либо доводов о том, что уголовное дело было передано судье Д АП, а затем судье Г МА, в связи с назначением судьи Д АП в Санкт-Петербургский городской суд, о чем представлено распоряжение от 

<

дата>, под влиянием таких лиц, стороной защиты не заявлялось. Данный довод защиты, как и многие другие, по сути носит формально - процедурный характер, и не содержит сведений о том, в чем именно выразилось нарушение прав участников процесса. Кроме того, судебная коллегия считает необходимым отметить, что отводов по данным основаниям стороной защиты составу суду первой инстанции не заявлялось.

Также, и Конституционный Суд Российской Федерации в своём определении от 30 сентября 2025 года № 2531-О отмечал, что согласно ст. 30 УПК РФ состав суда для рассмотрения каждого уголовного дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей путем использования автоматизированной информационной системы; в случае невозможности использования в суде автоматизированной информационной системы допускается формирование состава суда в ином порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства. Данная норма, действуя во взаимосвязи с положениями главы 9 «Обстоятельства, исключающие участие в уголовном судопроизводстве» того же Кодекса, не предполагает рассмотрения уголовного дела судом, не отвечающим требованиям законности, независимости и беспристрастности, направлена на защиту прав граждан, равно как и на обеспечение организации работы соответствующего суда в целях создания условий для надлежащего отправления правосудия, и, следовательно, конституционные права заявителя не нарушает. При этом, правосудность итогового решения по уголовному делу обеспечивается всей совокупностью уголовно-процессуальных средств и процедур, включающих контроль со стороны вышестоящих судебных инстанций (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 01 марта 2012 года № 424-О-О, от 28 сентября 2017 года № 2187-О и от 27 марта 2025 года № 604-О).

Таким образом, отсутствие в материалах дела протокола электронного распределения уголовного дела, не влечет безусловную отмену приговора, поскольку не свидетельствует о незаконном составе суда, а каких-либо данных о том, что состав суда был определен под влиянием лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства, не имеется.

Доводы стороны защиты о возможном нарушении подсудности при рассмотрении уголовного дела, не установлении места совершения преступления, являются несостоятельными.

При рассмотрении уголовного дела правила территориальной подсудности не нарушены. Уголовное дело принято судом к своему производству, исходя из места совершения преступления, указанного в обвинительном заключении, а установление факта доказанности и конкретных обстоятельств инкриминируемого обвиняемым преступления, в том числе места его совершения, является предметом судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела по существу.

В ходе судебного разбирательства по настоящему уголовному делу, с учетом особенностей и конкретных обстоятельств инкриминированного осужденным преступления, вывод суда о месте совершения преступления является правильным и основан на приведенных выше доказательствах.

Учитывая специфику объективной стороны данного преступления, существа незаконной банковской деятельности, не возникает сомнений в правильном определении места совершения преступления, отраженного как в обвинительном заключении, так и в приговоре. Так, организованная группа использовала офис, расположенный по адресу: 

<

адрес> местонахождение которого относится к территориальной юрисдикции Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга.

Вопреки мнению стороны защиты, не имеется и оснований для возвращения дела прокурору. Основания возвращения дела прокурору по ходатайству стороны для устранения препятствий его рассмотрения судом предусмотрены ч. ч. 1 – 1.2 ст. 237 УПК РФ. Таковых не установлено ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции, и не приведено стороной защиты.

Так, судом первой инстанции верно не установлено оснований для принятия решения о возврате дела прокурору, и полнота и объективность предварительного расследования была проверена в ходе судебного следствия, и обоснован вывод суда о достаточности для разрешения дела доказательств, которые являются относимыми, допустимыми, объективными, достоверными.

На основе исследованных доказательств суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства совершенных преступлений, обоснованно пришел к выводу о виновности Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждого, и квалификации их действий по преступлению, предусмотренному п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ.

При этом, судебная коллегия полагает, что вопреки доводам стороны защиты, приговор суда основан на фактических обстоятельствах дела и соответствует требованиям закона. С учетом вышеизложенного, какого-либо доказательства недопустимым, оснований для оправдания осужденных либо кого-либо из них, переквалификации действий осужденных, согласно доводам стороны защиты, не имеется, также как не имеется и оснований для прекращения уголовного дела, для признания, для возвращения уголовного дела прокурору.

Вопреки мнению стороны защиты, содержание приговора соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, в том числе положениям ст. 307 УПК РФ, и не изложение детально показаний К КВ в приговоре, к чему по сути и сводится мнение стороны защиты, не свидетельствует о нарушении содержания описательно-мотивировочной части приговора, поскольку ст. 307 УПК РФ не содержит требований о дословно изложении показаний подсудимого, которые подлежат отражению именно в протоколе судебного заседания, что следует из содержания ст. 259 УПК РФ.

Также, описательно-мотивировочная часть приговора содержит такое доказательства, как показания П АГ, а не согласие стороны защиты с объемом данных показаний изложенных судом, не свидетельствует о нарушении п. 2 ст. 307 УПК РФ.

Кроме того, не нашел своё и подтверждение довод стороны защиты о том, что приговор является копией обвинительного заключения, а именно данный довод прямо противоречит содержанию приговора и обвинительного заключения. То, что доказательств, приведённых в приговоре, схоже с доказательствами, приведёнными в обвинительном заключении, связано с содержанием данных доказательств, что судом постанавливался приговор в рамках предъявленного обвинения осужденным, как того и требуют положения ст. 252 УПК РФ, и в обвинительном заключении приведены доказательства, подтверждающие вину осужденных по мнению органов следствия, а в приговоре приведены, в том числе доказательства, подтверждающие вину осуждённых, по мнению суда. При этом, в приговоре отражены установленные судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства обстоятельства деяния, с учетом требований ст. 252 УПК РФ. Таким образом схожесть отражения доказательств не свидетельствует о незаконности постановленного приговора.

Несостоятельно утверждение стороны защиты о том, что приговор не был постановлен на момент оглашения его вводной и резолютивной частей. Данное утверждение не имеет под собой объективного подтверждения. При этом, из протокола судебного заседания следует, что приговор был постановлен в совещательной комнате, после чего были оглашены его вводная и резолютивная части.

Направление копии приговора для изготовления его копий, а также и вручение копий приговора участникам процесса по истечении пяти суток с момента оглашения его вводной и резолютивной частей, само по себе не свидетельствует о том, что приговор не был постановлен судом в совещательной комнате. При этом, вручение копии приговора участникам процесса позднее не нарушили их права на ознакомление и на обжалования принятого судом решения.

Допущенное указание в сопроводительном письме о том, что просит оказать содействие в изготовлении копий приговора по настоящему уголовному делу, на объем 250 листов, когда количество листов приговора менее, не является основанием утверждать, что приговор был постановлен с нарушением уголовно-процессуального законодательства, так как неверное указание листов в данном сопроводительном письме, не приводит к выводу о наличии нарушений при постановлении приговора.

Органами предварительного следствия Р СЮ обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, то есть в совершении легализации (отмывании) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, то есть в совершении сделки с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, в особо крупном размере.

Приговором Р СЮ оправдан в совершении данного преступления.

Согласно ч. 1 ст. 5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно-опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

В соответствии с ч. ч. 2, 3 ст. 14 УПК РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию наряду с иными обстоятельствами виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

Преступление, предусмотренное ст. 174.1 УК РФ относится к преступлениям в сфере экономической деятельности, и, соответственно, обязательным признаком состава этого преступления является цель вовлечения денежных средств и иного имущества, полученного в результате совершения преступлений, в легальный экономический оборот, для того, чтобы скрыть их криминальное происхождение, придать им видимость законных и создать возможность для извлечения последующей выгоды.

В связи с этим, под легализацией денежных средств и иного имущества, полученного в результате совершения преступления, понимаются не просто финансовые операции и сделки с имуществом, полученным преступным путем, но такие операции и сделки, целью которых является придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению ими с вовлечением в легальный экономический оборот, что отличает уголовно наказуемую легализацию от основного преступления, совершаемого с использованием финансовых институтов.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», о направленности умысла на легализацию денежных средств, приобретенных преступным путем, не свидетельствует распоряжение ими в целях личного потребления. В зависимости от конкретных обстоятельств дела совершение таких действий может быть квалифицировано по ст. 175 УК РФ или охватывается статьей Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за основное преступление.

То есть, такие действия необходимо отличать от финансовых операций, целью которых является придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению этими денежными средствами с последующим вовлечением их в легальный экономический оборот (внесение в уставной капитал организации, покупка активов, приносящих доход, покупка и последующая продажа товаров, выполнение работ, оказание услуг и т.д.).

Из описания вмененного Р МЮ деяния не усматривается, какие именно действия были совершены Р МЮ для придания правомерности владению денежными средствами, приобретенными в результате незаконной банковской деятельности.

Из описания преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, следует, что Р СЮ, действуя во составе организованной группы, совершил незаконную банковскую деятельность, сопряженную с извлечением дохода в особо крупном размере, и впоследствии приобрел на денежные средства, полученные преступным путем, автомобиль.

По мнению стороны обвинения, совершенные Р МЮ вышеуказанные финансовые операции с доходом, извлеченным от незаконной банковской деятельности, позволили осужденному придать правомерный вид владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, приобретенными им в результате преступления, тем самым легализовать их.

Положениями Федерального закона от 07 августа 2001 года № 115-ФЗ №О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» установлено, что под легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления.

Для наличия состава преступления по ст. 174.1 УК РФ необходимы не просто финансовые операции и сделки с имуществом, полученным преступным путем, а действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, придание им видимости законности (внесение в уставный капитал организации, на банковский вклад, покупка активов, приносящих доход, покупка и последующая продажа товаров, имущества, выполнение работ, оказание услуг).

Так, в предъявленном обвинении указана исключительно произведенная финансовая операция с денежными средствами, полученными преступным путем, по приобретению автомобиля.

В соответствии с разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 07 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенным в результате совершения преступления, как обязательный признак составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 174, 174.1 УК РФ, может быть установлена на основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер совершенных финансовых операций и сделок, а также иных сопряженных с ними действий виновного лица и его соучастников, направленных на сокрытие факта оборота. При этом, при легализации финансовые операции и сделки осуществляются с целью вложения полученных преступным путем доходов в легальную экономику, для того, чтобы скрыть их криминальное происхождение, придать им видимость законных и создать возможность для извлечения последующей выгоды.

Таким образом, предъявленное обвинение не содержат конкретных действий осужденного, совершенных с денежными средствами в целях придания законности их получения.

Приобретение транспортного средства само по себе, на что и указано лишь в предъявленном обвинении, не может расцениваться как легализация, поскольку свидетельствует о распоряжении денежными средствами, при том, что не приведено конкретных обстоятельств, свидетельствующих о том, что последующее распоряжение производилось с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению ими.

Так, вопреки мнение стороны обвинения, указание в инкриминируемом деянии лишь на то, что на денежные средства, добытые преступным путем, был приобретен автомобиль, не свидетельствует о необходимости квалификации действий лица по ст. 174.1 УК РФ, а утверждение об обратно в апелляционном представлении основано на то, что, по мнению прокурора, любое приобретение имущества на денежные средства, полученные преступным путем, образует состав данного преступления, что прямо противоречит разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем».

Кроме того, и утверждение прокурора о том, что приобретенные у официального дилера дорогостоящего автомобиля является высоликвидным активом, не имеет под собой подтверждения. Приобретение, как указывает прокурор, дорогостоящего автомобиля у официального дилера не свидетельствует о том, что данный автомобиль является высоколиквидным активом, поскольку отсутствует подтверждение, а также и основания утверждать, что данный автомобиль можно быстро продать без существенных потерь в стоимости, превратив его в денежные средства, в чем и заключается смысл высоколиквидных активов.

Судебная коллегия учитывает, что п. 6 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07 июля 2015 года № 32 разъясняет, что для целей ст. 174.1 УК РФ под финансовыми операциями могут пониматься любые операции с денежными средствами, и к сделкам как признаку указанных преступлений могут быть отнесены действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а равно на создание видимости возникновения или перехода гражданских прав и обязанностей.

Однако, приводя данный пункт постановления, автор апелляционного представления опускает, что также постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07 июля 2015 года № 32 также разъясняет, что, по смыслу закона, указанные финансовые операции и сделки заведомо для виновного маскируют связь легализуемого имущества с преступным источником его происхождения (основным преступлением) и имеют своей целью придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению такими денежными средствами или иным имуществом.

Так, из предъявленного обвинения следует лишь, что осужденным Р МЮ денежные средства преобразовались в автомобиль, то есть перестали быть денежными средствами, но не приводит к выводу о том, что таким образом маскируется связь полученных денежных средств с преступным источником дохода, скрывается их криминальное происхождение.

То, что в явки с повинной Р МЮ указывает на то, что он сообщает о совершении легализации денежных средств, полученных преступным путем, а именно, что им был приобретен автомобиль за наличные денежные средства, не означает безоговорочно, что действия Р МЮ должны квалифицироваться по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, поскольку положениями ст. 73 УПК РФ закреплены обстоятельства, подлежащие доказыванию, и обосновывать цель придания правомерного виде владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, полученными преступным путем, лишь явкой с повинной осужденного, в которой не отражено, каким образом приобретение автомобиля маскирует связь легализуемого имущества с преступным источником его происхождения, поскольку при выяснении вопроса о источники получения денежных средств осужденным, на которые им приобретен автомобиль, явно следует, как указано в обвинении и установлено суда, что на добытые преступным путем, что не приводит к выводу, что лишь распоряжение денежными средствами, путем приобретения автомобиля, маскирует незаконный способ приобретения денежных средств. При этом, в силу положений ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, что по сути не учитывает автор апелляционного представления, указывая на признание вины, что в явке с повинной Р МЮ указал, что совершил легализацию денежных средств, полученных в результате совершения преступления.

Таким образом, в инкриминированных Р МЮ действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ.

В связи с изложенным судебная коллегия находит несостоятельными доводы апелляционного представления, которые сводятся к мнению о ненадлежащей оценке доказательств обвинения, о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании, и о необоснованности приведённых в приговоре выводов суда.

По существу доводы инициатора апелляционного производства направлены на иную оценку доказательств, оснований к чему судебная коллегия не усматривает.

В приговоре приведён подробный анализ всех доказательств, им дана надлежащая оценка. При этом суд, вопреки доводам апелляционного представления, оценив исследованные в судебном заседании доказательства с точки зрения их допустимости, относимости и достоверности, как каждое в отдельности, так и в совокупности с точки зрения достаточности для разрешения дела по существу, пришел к обоснованному выводу о том, что представленные стороной обвинения доказательства не образуют совокупность, подтверждающую состав преступления по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, по которому постановлено оправдать Р МЮ, и бесспорно свидетельствующую о виновности последнего в его совершении. Мотивы, по которым суд первой инстанции пришёл к таким выводам, приведены в приговоре.

При изложенных обстоятельствах суд, в соответствии с требованиями ст. 14 УПК РФ, согласно которой все сомнения, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого, а также положениями ч. 4 ст. 302 УПК РФ, согласно которым обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, постановил законное и обоснованное судебное решение в отношении Р МЮ

Оснований не согласиться с выводами суда у судебной коллегии не имеется, каких-либо новых обстоятельств, влияющих на их обоснованность, суду апелляционной инстанции не представлено.

Как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, в условиях, обеспечивающих реализацию прав всеми участниками судопроизводства. Обстоятельств, свидетельствующих об односторонности, предвзятости и необъективности суда, не установлено.

К числу нарушений уголовно-процессуального закона, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения, как акта правосудия, могут быть, в частности, отнесены нарушения, указанные в пп. 2, 8, 10, 11 ч. 2 статьи 389.17 УПК РФ, в ст. 389.25 УПК РФ, а также иные нарушения, которые лишили участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон либо существенно ограничили эти права, если такое лишение либо такие ограничения повлияли на законность приговора, определения или постановления суда.

Таким образом, нарушений закона, повлиявших на исход дела, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, влекущих безусловную отмену приговора, в том числе по доводам, изложенным в апелляционном представлении, а также в выступлениях сторон, при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции не допущено.

Вопреки мнению стороны защиты, отсутствуют основания для того, чтобы не принятия дополнение к апелляционному представлению, поданному помощником прокурора 

<

адрес> Б НА

Так, в силу ч. 4 ст. 389.8 УПК РФ дополнительные апелляционные жалоба, представление подлежат рассмотрению, если они поступили в суд апелляционной инстанции не позднее чем за 5 суток до начала судебного заседания.

Как следует из материалов дела, судебное заседание суда апелляционной инстанции было отложено на 

<

дата>, в связи с неявкой ряда участников процесса, при этом, отсутствовали сведения о надлежащем извещении о судебном заседании всех участников процесс.

При этом, дополнения к апелляционному представлению поступили в суд апелляционной инстанции 

<

дата>, то есть более чем за 5 суток до судебного заседания 

<

дата>, при этом дополнительное апелляционное представление было направлено всем участником процесса.

Относительно доводов стороны защиты о том, что первоначально прокурор не заявлял требования, которые отражены в дополнениях к апелляционному представлению, судебная коллегия учитывает содержания апелляционного представления, а также поданные к ним дополнения, и приходит к выводу, что оснований, чтобы не принимать дополнений не имеется, поскольку при подачи первоначально апелляционного представления, прокурором заявлялось о несогласии с принятым решением по оправданию Р СЮ, о несправедливости наказания для осужденных Б ДВ, Д АС, К ДЮ, С АД, С ДН, Р СЮ, о несогласием с решением суда по гражданскому иску, и в подтверждение доводов приводились мотивы, при этом, требования об отмене приговора с направление новое судебное разбирательство у прокурора остались прежними; а раскрытие ранее приведённых мотивов о несогласии с судебным решением не свидетельствует о расширении требований, приведении новых мотивов, ухудшающих положение осужденных; и дополнительное апелляционное представление не содержится новых доводов, ухудшающих положение осужденных.

Таким образом, вопреки утверждению стороны защиты, оснований для того, чтобы оставить без рассмотрения дополнительного апелляционного представления у суда апелляционной инстанции не имеется.

Согласно ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и с учетом положений Общей части этого Кодекса.

В соответствии со ст. 6 УК РФ справедливость назначенного осужденному наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения, личности виновного.

Как следует из разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», судам необходимо соблюдать требования закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, имея в виду, что справедливое наказание способствует решению задач и достижению целей, указанных в ст. ст. 2, 43 УК Российской Федерации.

Назначенное Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждому, наказание в виде лишения свободы с дополнительным наказанием в виде штрафа соответствует требованиям закона об индивидуальном подходе при определении вида наказания, определено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60, 61 УК РФ, с учетом данных о личности осужденных, которые были представлены суду на момент вынесения приговора, с учетом их роли.

При назначении наказания Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждому, учтены характер и степень общественной опасности содеянного, что преступление отнесено к категории тяжких, обстоятельства, влияющие на наказание, личность осужденных, смягчающие обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

Указание судом первой инстанции при назначении наказания на то, что осужденными совершено умышленное преступление корыстной направленности, отнесенное уголовным законом к категории тяжкого, совершенного в составе организованной группы, не свидетельствует, вопреки мнению стороны защиты, о повторном учете обстоятельств, которые являются квалифицирующим признаком и свидетельствуют об общественной опасности, при назначении наказания, поскольку данные обстоятельства судом первой инстанции не признавались отягчающими, как то полагает сторона защиты, а учет данных обстоятельств свелся к том, что суд, как того требует ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности преступления для назначения справедливого наказания. При этом, данные выводы согласуются и с разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 58 от 22 декабря 2015 года «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», согласно которым характер общественной опасности преступления зависит от установленных судом признаков состава преступления, что при учете характера общественной опасности преступления следует иметь в виду направленность деяния, степень общественной опасности преступления устанавливается в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления, роли подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, от вида умысла (прямой или косвенный) либо неосторожности (легкомыслие или небрежность). Таким образом доводы стороны защиты о двойном учете судом обстоятельств при назначении наказания нельзя признать состоятельными, и они не влекут снижения наказания осужденным.

Утверждение стороны защиты, сводящееся к тому, раз П АГ, которым была создана организованная группа, было назначено наказание в виде принудительных работ, то следователь, осужденным не может быть назначено более строгое наказание, нельзя признать состоятельным, поскольку оно противоречит принципу индивидуального подхода к назначению наказания. Кроме того, наказание П АГ назначалось с учетом того, что с ним был заключено досудебное соглашение о сотрудничестве.

Также, и указание стороны защиты о том, что к осужденным Б ДВ, Д АС, К ДЮ, С АД, С ДН, Р СЮ применены положения ст. 73 УК РФ при назначении наказания, а к осуждённым А СВ, Ч МИ, К КВ таковых оснований судом не усмотрено, является нарушением принципа индивидуального подхода к назначению наказания, в связи с чем то, что суд в отношении одних осужденных усмотрел оснований для назначения наказания условно, не приводит к однозначному выводу о том, что в отношении других осужденных подлежали также применению ст. 73 УК РФ.

Также обосновано и применение судом первой инстанции к каждому осужденному дополнительного наказания в виде штрафа, с учетом обстоятельств, характера, тяжести совершенного преступления, в основе которого прослеживается очевидный корыстный и имущественный интерес, роли каждого осуждённого, в виде штрафа, что будет способствовать предотвращению в дальнейшем совершению Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ преступлений. При этом, при определении размера штрафа судом учтено семейное и имущественное положение осужденных, в том числе наличие иждивенцев, оказание помощи иным лицам, возможность получения дохода, трудоспособный возраст осужденных, смягчающие обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств. Оснований не согласиться с данными выводами суда первой инстанции у судебной коллегии не имеется, как и не усматривается оснований для увеличения суммы штрафа, и для чего не приведено доводов в апелляционном представлении, которые сводятся в основном к отсутствию оснований для применения ст. 73 УК РФ при назначении наказания Б ДВ, Д АС, К ДЮ, С АД, С ДН, Р СЮ

Суд первой инстанции в отношении Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, каждого, обоснованно не нашел исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, связанных с целями и мотивами преступления, поведением осужденных во время и после совершения преступления, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, дающих основания для применения ст. 64 УК РФ, и таковыми не являются, как по отдельности, так и в совокупности, данные по личности осужденных, смягчающие обстоятельства, их семейное и имущественное положением, так как не свидетельствуют о существенном уменьшении степени общественной опасности преступления.

Также, с учетом фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности и данных о личности каждого осужденного, суд первой инстанции обосновано не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии со ч. 6 ст.15 УК РФ.

Судом первой инстанции при назначении наказания А СВ приняты во внимание, что последняя не судима, социальна адаптирована, имеет заболевания, оказывала помощь Храму, и данные обстоятельства судом признаны смягчающими в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ; и суд не усмотрел обстоятельств, отягчающих наказание.

Вопреки утверждению стороны защиты судом принятые указанные стороной защиты обстоятельства, в том числе и то, что она не судима, при этом, отсутствуют основания полагать, что А СВ имеет на единоличном иждивении лиц, которым в случае её нахождение под стражей будут лишены обеспечения, должного ухода и воспитания. Ссылка на наличие у А СВ дочери на настоящий момент несостоятельна, так как она является совершеннолетней, и не лишена возможности осуществления трудовой деятельности, а также и общения с осужденной, поскольку положениями уголовно-исполнительного законодательства предусмотрена реализация права осужденных на общение с родственниками.

Сведений о невозможности осужденной отбывать наказание в виде реального лишения свободы по состоянию здоровья или иным основаниям, ни суду первой инстанции, ни судебной коллегии не представлено.

Поведение осужденной А СВ в период предварительного следствия, которое сводится к тому, что она не нарушала избранную меру пресечения, не является основанием для смягчения наказания, поскольку А СВ и избиралась та мера пресечения, которая бы гарантировала её надлежащее поведение, а её соблюдение осужденной обеспечило ей, что не заявлялось ходатайство об изменении меры пресечения на более строгую. При этом, период действия в отношении А СВ меры пресечения зачтен в срок наказания с учетом положений ст. 72 УК РФ.

Доводы о том, что А СВ назначено данное наказание в связи с тем, что она не признала вину, не имеют под собой подтверждения, поскольку при значении наказания судом данный факт не учитывался, как следует из обжалуемого приговора, утверждение об оборотном носит голословный характер. При этом, судом учитывалась и роль осужденной при назначении наказания, которая не сводилась лишь к тому, что она выполняла функции секретаря, о чем подробно изложено выше.

Ссылка стороны защиты о том, что А СВ является единственной женщиной из организованной группы, что необходимо учитывать при назначении наказания, противоречит принципам назначения наказания, а также нарушает принцип уголовного закона, согласно которому лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, а также противоречит Конституции РФ, согласно которой, все равны перед законом и судом, и государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола.

Само по себе трудоустройство осужденной, регистрации и постоянного места жительства, отсутствие судимостей, а также и наличие социальных связей не является обстоятельствами, исключающими назначение наказание в виде реального лишения свободы осужденной, с учетом того, что данные обстоятельства не стали для осужденной сдерживающим фактором от совершения преступления.

То, что А СВ признана безработной, также не приводит к выводу о суровости наказания, при том, что отсутствуют основания полагать, что трудное финансовое положение осужденной явилось причиной совершения ей преступления.

Отражение в вводной части приговора на то, что А СВ не трудоустроена, а не признана безработной, не влечет внесения изменения в приговор, так как не влияет на его законность и обоснованность, при том, что у А СВ отсутствовало трудоустройство.

Судом в достаточной мере учтены смягчающие обстоятельства; и оснований для применения положений ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, назначения иного, более мягкого вида и размера наказания, как и ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

С учетом установленных обстоятельств, данных о личности осужденной А СВ в совокупности, в том числе её роли, которая отличается по схеме реализации преступного плана, объемом действий, для достижения единой цели, приближенности А СВ к организатору, суд пришел к правильному выводу, надлежаще мотивировав его в приговоре, об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ при назначении ей наказания, поскольку назначение наказания без реального его отбывания не будет отвечать требованиям разумности, справедливости, способствовать исправлению осужденной и предупреждению совершения ею новых преступлений, ввиду чего, назначенное судом наказание, в виде лишения свободы признать несправедливым, ввиду чрезмерной суровости, нельзя.

Вид исправительного учреждения, в котором надлежит отбывать наказание А СВ, верно определён в соответствии с положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вместе с этим, согласно материалам дела, А СВ имеет ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и с учетом установленного периода совершения А СВ преступной деятельности с 

<

дата> по 

<

дата>, в период совершении преступления у неё имелся несовершеннолетний ребенок, 

<

дата> года рождения, который находился на её иждивении, в воспитании и содержании которого она принимала участие. Однако, вопреки мнению стороны защиты данный факт не образует смягчающего обстоятельства по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, поскольку на момент начала совершения осужденной преступления ребенок достиг 14-летнего возраста, а, следовательно, с учтём разъяснении, содержащихся в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 58 от 22 декабря 2015 года «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», наличие несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, у осужденной на момент совершения преступления, что не было принято во внимание судом первой инстанции при назначении наказания, при том, что данные сведения имелись у суда при постановлении приговора, и ребенок находился на иждивении А СВ, при этом, подлежало учету данной обстоятельство в силу того, что при назначении наказания учитывается влияние наказания на условия жизни семьи виновного, - подлежит признанию смягчающим наказание по ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Кроме того, судом в качестве смягчающего обстоятельства признано на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, что А СВ оказывала помощь Храму Святой ФИО4 п. Горелово. Однако, из материалов дела следует, что имеются и иные благодарности на имя А СВ, но суд приняло во внимание, исключительно оказание помощи осужденной Храму Святой ФИО4, не мотивировав своё решение о том, почему он не принимает во внимание наличие иных благодарностей А СВ, акцентируя внимание лишь на одной благодарности. Таким образом, учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что подлежат признанию на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающего обстоятельства наличие благодарностей у осужденной.

При этом, признание данных смягчающим обстоятельств влечет смягчение наказания осужденной А СВ, как основного, так и дополнительного, поскольку указанные смягчающие обстоятельства не были учтены судом первой инстанции при назначении наказания.

Судом первой инстанции при назначении наказания К КВ принято во внимание в качестве смягчающего обстоятельства на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, и на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признано, что К КВ ранее не судим, социально адаптирован, положительно характеризуется, оказывал содействием войскам, принимающим участие в специальной военной операции.

Судебная коллегия учитывает, что в период совершения преступления К КВ имел и несовершеннолетнего ребенка, что не отражено в приговоре при назначении наказания К КВ, вместе с этим, при назначении наказания последнему признано наличие смягчающего обстоятельства по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а также на момент постановления приговора несовершеннолетний ребенок К КВ достиг совершеннолетние, и отсутствуют данные о том, что он находился или находится на иждивении К КВ, в связи с чем не имеется оснований полагать, что на момент назначения наказания не отражение в приговоре наличие ранее у К КВ несовершеннолетнего ребенка, при установлении смягчающего обстоятельства по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, влияет на наказание осужденному К КВ, в связи с чем не имеется оснований для внесения изменения в приговор в данной части, так как данный факт не влияет на законность и обоснованность судебного решения, не влечет смягчение наказания, так как не влияет на него в силу уже учтенных судом обстоятельств, признанных смягчающими.

Вопреки утверждению стороны защиты судом принятые указанные стороной защиты обстоятельства при назначении К КВ наказания, в том числе и то, что он не судим, положительно характеризуется, имеет малолетнего ребенка, при этом, отсутствуют основания полагать, что К КВ имеет на единоличном иждивении лиц, которым в случае её нахождение под стражей будут лишены обеспечения, должного ухода и воспитания.

Сведений о невозможности осужденного отбывать наказание в виде реального лишения свободы по состоянию здоровья или иным основаниям, ни суду первой инстанции, ни судебной коллегии не представлено.

Поведение осужденного К КВ в период предварительного следствия, которое сводится к тому, что он не нарушал избранную меру пресечения, не является основанием для смягчения наказания, поскольку К КВ избиралась та мера пресечения, которая бы гарантировала его надлежащее поведение, а соблюдение К КВ избранной меры пресечения обеспечило ему то, что не заявлялось ходатайство об изменении меры пресечения на более строгую.

При этом, вопреки мнению стороны защиты, подлежит учету не только личность осужденного, смягчающие обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, что принято во внимание судом, но а также и характер и степень общественной опасности преступления, что принято во внимание судом, а также и роль К КВ, которая свидетельствует о значительном вкладе в достижения единой преступной цели соучастниками, с учётом периода действий К КВ, обеспечения им процесса инкассации денежных средств, взаимодействия с многочисленными клиентами незаконного обналичиваниям денежных средств, с приданием действиям вида гражданско-правовых отношений.

Само по себе трудоустройство осужденного К КВ, наличие у него регистрации и постоянного места жительства, отсутствие судимостей, что он не состоит на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах, а также и наличие социальных связей не является обстоятельствами, исключающими назначение наказание в виде реального лишения свободы осужденному, с учетом того, что данные обстоятельства не стали для К КВ сдерживающим фактором от совершения преступления.

Судом в достаточной мере учтены смягчающие обстоятельства; и оснований для применения положений ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, назначения иного, более мягкого вида и размера наказания, как и ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Так, с учетом установленных обстоятельств, данных о личности осужденного К КВ в совокупности, в том числе его роли, объема действий, принятых для достижения единой преступной цели, суд пришел к правильному выводу, надлежаще мотивировав в приговоре, об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ при назначении К КВ наказания, поскольку назначение последнему наказания без реального его отбывания не будет отвечать требованиям разумности, справедливости, способствовать исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений, ввиду чего, назначенное судом наказание, в виде лишения свободы признать несправедливым, ввиду чрезмерной суровости, нельзя.

Вид исправительного учреждения, в котором надлежит отбывать наказание К КВ, верно определён в соответствии с положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Судом первой инстанции при назначении наказания Ч МИ принято во внимание в качестве смягчающего обстоятельства на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, что он ранее не судим, социально адаптирован, положительно характеризуется, имеет заболевания, является инвалидом.

Вопреки утверждению стороны защиты судом принятые указанные стороной защиты обстоятельства при назначении Ч МИ наказания, в том числе и то, что Ч МИ является инвалидом, не судим, его состояние здоровья, что он является трудоспособным, а также судом учитывалась и роль Ч МИ, на которую обращает внимание стороны защиты, оспаривая вину последнего.

При этом, вопреки утверждению стороны защиты, судом не учитывалось при назначении наказания, отсутствие раскаяния у Ч МИ, не признание им вины.

Указание осужденным на признание вины, при этом, оспаривание в суде периода совершения, поясняя, что его действия прекратились в 2017 году, не свидетельствует, как полагает Ч МИ, о полном признании вины, в связи с чем судом верно отражено, что Ч МИ в объеме установленных судом обстоятельств вину не признал. То, что на стадии предварительного следствия он сообщал о признании вины, вместе с этим, в суде заявил, что не верно указан период, что все действия, о которых он сообщал, имели место быть до периода вмененного преступления, то и не имеется оснований для признания смягчающим обстоятельством, как то полагает Ч МИ, его указание на признание вины ранее. Вопреки мнению осужденного и его защитника, из исследованного в ходе судебного разбирательства не следует наличие реального признания вины осужденным и его раскаяние, утверждение об обратном сводится к намеренью осуждённого сообщить о данных факторах, которые не имеют под собой подтверждения, в целям смягчения наказания.

Также не имеется оснований полагать о наличии смягчающего обстоятельства по п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления. По смыслу закона активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в добровольных и активных действиях виновного, направленных на сотрудничество со следствием, и может выражаться, например, в том, что он предоставляет органам следствия информацию, до того им неизвестную, об обстоятельствах совершения преступления и дает правдивые, полные показания, способствующие расследованию. При этом данные действия должны быть совершены добровольно, а не под давлением имеющихся улик, направлены на сотрудничество с правоохранительными органами. Однако, на тот момент, когда Ч МИ давала показания, которые в последующем не подтвердил в полном объеме в суде, у органа предварительного следствия имелась информация о противоправной деятельности, о причастности к ней Ч МИ, в частности полученная в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, в ходе допроса свидетелей, и из материалов дела не следует, что Ч МИ предоставлял органам следствия информацию, до того им неизвестную.

Ссылка в обвинительном заключении о наличии у осужденного смягчающего обстоятельства не предрешает признание данного обстоятельства судом таковым при назначении осужденному наказания.

Учет при постановлении приговора показаний, данных Ч МИ в ходе предварительного следствия, само по себе не свидетельствует о наличии смягчающего обстоятельства по п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Сведений о невозможности осужденного Ч МИ отбывать наказание в виде реального лишения свободы по состоянию здоровья или иным основаниям, ни суду первой инстанции, ни судебной коллегии не представлено. В соответствии с Федеральным законом РФ от 15 июля 1995 года «О содержании под стражей подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые, обвиняемые, а равно осужденные, вправе получать бесплатное медико-санитарное обеспечение, а при ухудшении состояния здоровья имеют право на медицинское освидетельствование, в том числе работниками других лечебных учреждений. Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержден Постановлением Правительства Российской Федерации от 06 февраля 2004 года № 54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью», и оснований для применения положений данного Постановления, как и Постановления Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 года № 3, которым утверждён Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления, на данной стадии уголовного судопроизводства не имеется, поскольку отсутствует соответствующее медицинское заключением, и из представленных документов не следует, что имеется заболевания четко подпадающее под критерии для освобождения осужденной в связи с болезнью. При установлении заболевания, препятствующего отбыванию наказания, осужденный вправе обратиться в суд по месту отбывания наказания с ходатайством об освобождении ввиду болезни согласно ст. 81 УК РФ и ст. ст. 396, 397 УПК РФ либо ходатайствовать об отсрочке исполнения приговора в порядке ст. 398 УПК РФ.

Поведение осужденного Ч МИ в период предварительного следствия, которое сводится к тому, что он не нарушал избранную меру пресечения, не является основанием для смягчения наказания, поскольку ему избиралась та мера пресечения, которая бы гарантировала его надлежащее поведение, и соблюдение избранной меры пресечения обеспечило ему то, что не заявлялось ходатайство об изменении меры пресечения на более строгую.

При этом, вопреки мнению стороны защиты, подлежит учету не только личность осужденного, смягчающие обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, что принято во внимание судом, но а также и характер и степень общественной опасности преступления, что принято во внимание судом, а также и роль Ч МИ, действовал наравне с П АГ, являющийся организатором, принимал участие в организованной группе во весь период её действия, на протяжении более четырех лет, внес значительный вкладе в достижения единой преступной цели соучастниками.

То, что Ч МИ является инвалидом, у него отсутствуют судимости, что он осуществляет трудовую деятельность, наличие у него регистрации и постоянного места жительства, положительные характеристик и наличие социальных связей, гражданства Российской Федерации и Израиля, не является обстоятельствами, исключающими назначение наказание в виде реального лишения свободы осужденному, с учетом того, что данные обстоятельства не стали для Ч МИ сдерживающим фактором от совершения преступления.

Судом в достаточной мере учтены смягчающие обстоятельства; и оснований для применения положений ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, назначения иного, более мягкого вида и размера наказания, как и ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Так, с учетом установленных обстоятельств, данных о личности осужденного Ч МИ в совокупности, в том числе его роли, объема действий, принятых для достижения единой преступной цели, период совершения им противоправных действий, суд пришел к правильному выводу, надлежаще мотивировав в приговоре, об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ при назначении Ч МИ наказания, поскольку назначение последнему наказания без реального его отбывания не будет отвечать требованиям разумности, справедливости, способствовать исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений, ввиду чего, назначенное судом наказание, в виде лишения свободы признать несправедливым, ввиду чрезмерной суровости, нельзя.

Вид исправительного учреждения, в котором надлежит отбывать наказание осужденному Ч МИ, верно определён в соответствии с положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

При постановлении приговора судом первой инстанции верно мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении Ч МИ, А СВ и К КВ изменена на заключение под стражу, в соответствии с ч. 2 ст. 97 УПК РФ, для обеспечения исполнения приговора.

Также, судом верно на основании положений п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, с учетом того, что в отношении К КВ и Ч МИ до постановления приговора была избрана мера пресечения в виде заключения, принято решение о зачете времени содержания под стражей с момента постановления приговора.

При постановлении приговора в отношении А СВ судом постановлено, в том числе, о зачете ей в срок отбытия наказания время фактического задержания 

<

дата> по 

<

дата>, время содержания под стражей в период с 

<

дата> до дня вступления приговора в законную силу в порядке, предусмотренном п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, - из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, а также время содержания под домашним арестом с 

<

дата> по 

<

дата> в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы, и время действия запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, в период с 

<

дата> по 

<

дата> в соответствии с п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей из расчета два дня применения запрета определенных действий за один день содержания под стражей, который зачесть в срок лишения свободы на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Согласно материалам дела, А СВ задержана 

<

дата>, 

<

дата> ей избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая 

<

дата> изменена на запрет определенных действий с установлением запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, и данная мера пресечения отменена 

<

дата>.

Таким образом, с учетом задержания А СВ 

<

дата>, 

<

дата> и издание ей меры пресечения в виде домашнего ареста только 

<

дата>, до которого она содержалась под стражей, то ей подлежит зачету в срок наказания время содержания под стражей с 

<

дата> по 

<

дата>, на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима; и время содержания под домашним арестом с 

<

дата> по 

<

дата>, на основании с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ, из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы (поскольку период установленный судом совершения преступления в составе организованной группы с 

<

дата>, когда уже действовал Федеральный закон от 

<

дата> № 186-ФЗ). В связи с изложенным, в данной части (относительно зачета периода содержания под стражей осужденной и нахождения под домашним арестом) в приговор необходимо внести изменения.

Судебная коллегия учитывает, что 

<

дата> изменена А СВ мера пресечения в виде домашнего ареста на запрет определенных действий с установлением запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, при этом указано, что изменена с 

<

дата>. Вместе с этим, соотношение положений ч. 3.4 ст. 72 УК РФ, относительно меры пресечения в виде домашнего ареста, и п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ и п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, относительно меры пресечения в виде запрета определенных действий с установлением запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, - последние, несмотря на то, что мера пресечения в виде домашнего ареста является более строгой по отношению к мере пресечения в виде запрета определенных действий, улучшают положения осужденной.

Таким образом, судом верно определен период зачета в срок наказания действия меры пресечения в виде запрета определенных действий при установленном запрете по п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, и в данной части зачета судебная коллегия в приговор не вносит изменения.

Судом при назначении наказания Б ДВ в качестве смягчающего обстоятельства по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признано наличие малолетнего ребенка, а также на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающих обстоятельств учтено, что он не судим, социально адаптирован, трудоустроен, страдает заболеваниями, имеет также и несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, оказывает помощь матери (и принято во внимание её возраст и наличие инвалидности), что осужденный характеризуется положительно, оказывал гуманитарную помощь, осуществлял благотворительную деятельность.

Судебная коллегия учитывает, что ребенок, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в период совершения преступления Б ДВ также является малолетним, что не отражено в приговоре при назначении наказания Б ДВ, вместе с этим, при назначении наказания последнему признано наличие смягчающего обстоятельства по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ и также как смягчающее обстоятельство признано и наличие у осужденного ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в связи с чем не имеется оснований для внесения изменения в приговор в данной части, так как данный факт не влияет на законность и обоснованность судебного решения, не влечет смягчение наказания, так как не влияет на него в силу уже учтенных судом обстоятельств, признанных смягчающими.

Вопреки утверждению стороны защиты судом принятые указанные стороной защиты обстоятельства при назначении Б ДВ наказания, и не имеется оснований для его смягчения, и таковых не приведено стороной защиты.

Как указано выше, судом первой инстанции признано, что Б ДВ не судим, и отягчающих обстоятельств не установлено. Данный факт не оспаривался стороной обвинения.

Из материалов уголовного дела следует, что Б ДВ был осужден 

<

дата> 

<

адрес> по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении и был освобожден 

<

дата> условно-досрочно по постановлению Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата>, оставшийся срок 11 месяцев 7 дней.

Осужденный Б ДВ пояснил судебной коллегии, что обращался с ходатайством о снятии судимости по указанному приговору, и судимость была снята (как и ранее по приговору от 

<

дата> Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга).

Так учитывая, что стороной обвинения не оспаривался данный факт, в данной части апелляционное представление по настоящему уголовному делу не принесено в данной части, у судебной коллегии отсутствуют основания для проверки приговора в данной части, в связи с чем суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой инстанции, и при оценке назначенного наказания Б ДВ учитывает, что он ранее не судим.

Судом при назначении наказания осужденному С АД признано смягчающим наказание обстоятельством наличие малолетнего ребенка по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а также учтено по ч. 2 ст. 61 УК РФ, как смягчающие обстоятельства, что он не судим, социально адаптирован, трудоустроен, имеет положительные характеризующие, страдает заболеваниями.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит заслуживающими внимания приведенные в апелляционном представлении доводы и полагает необходимым изменить приговор в отношении Б ДВ и С АД в части назначенного наказания ввиду несправедливости приговора в соответствии со ст. 389.18 УПК РФ. Несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

В соответствии со ст. ст. 60, 73 УК РФ, суд при назначении наказания должен обсуждать возможность условного осуждения виновного. Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершённое преступление назначается, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.

При разрешении соответствующего вопроса судом оцениваются поведение осужденного, данные о его личности, свидетельствующие о возможности смягчения уголовной репрессии до необходимого и достаточного минимума принудительных мер, обеспечивающих достижение целей наказания без его реального отбывания (статьи 6, 43, 60 УК РФ).

Кроме того, при назначении наказания необходимо соблюдать принцип индивидуализации ответственности.

Принимаемое судом решение, исходя из требований статей 3, 4, 5, 6 и 7 УК РФ, закрепляющих принципы законности, равенства граждан перед законом, ответственности только за виновные действия, справедливости и гуманизма, не может быть произвольным, а должно основываться на учёте как характера преступления, за которое лицо осуждено, так и его личности, а также причин, по которым назначенное судом наказание может быть условным.

Из положений ст. 43 УК РФ следует, что наказание как мера государственного принуждения применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Мотивирую применение положений ст. 73 УК РФ при назначении наказания осужденным С АД и Б ДВ, суд сослался на наличие смягчающих обстоятельств, отсутствие отягчающих обстоятельств, личность указанных осужденных, их постпреступное поведение, степень социальной адаптации, влияние назначаемого наказания на исправление виновных и на условия жизни их семей, и совокупность всех данных по личности Б ДВ и С АД

Согласно ст. 73 УК РФ, если, назначив лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постанавливает считать назначенное наказание условным. По смыслу указанной нормы решающее значение для применения условного осуждения является вывод суда о том, что осужденный не представляет общественной опасности для общества и может исправится без реального лишения свободы.

При этом суд должен учитывать не только личность виновного и смягчающие наказание обстоятельства, но и характер и степень общественной опасности совершенного преступления.

Решая вопрос о применении условного осуждения по основному наказанию, суд не привел в приговоре убедительных доводов и в недостаточной степени мотивировал своё решение в данной части, не в полной мере учел сведения о личности Б ДВ и С АД, каждого, конкретные обстоятельства преступления.

Признанные судом смягчающие обстоятельства не оказали такого существенного влияния на характер и степень общественной опасности содеянного осужденными Б ДВ и С АД, которое являлось бы достаточным для вывода о возможности назначения наказания без изоляции от общества, при этом, суд апелляционной инстанции учитывает, что наличие смягчающих обстоятельств и состояние здоровья, как осужденных, так и их родственников, оказанием им помощи, как и наличие малолетних, несовершеннолетних детей, социальная адаптация, не является безусловным основанием для назначения наказания с применением ст. 73 УК РФ.

Назначая Б ДВ и С АД основное наказание в виде условного осуждения, суд не учел в должной мере роль Б ДВ и С АД в совершении преступления, что действия соучастников были пресечены сотрудниками правоохранительных органов, размер извлеченного ими дохода, длительность совершения преступления, его механизм совершения, значительную общественную опасность совершенного Б ДВ и С АД, направленность преступления на экономическую стабильность государства, нарушение в результате совершения преступления прав и законных интересов государства, связанных с банковской системой, способствование третьим лицам в совершении правонарушений в сфере налогообложения, ухода от контроля по обороту денежных средств юридическими лицами, что способствует подрыву экономической устойчивости государства, при этом, отсутствуют сведения о наличии действий со стороны Б ДВ и С АД, направленных на исправление сложившейся ситуации, в результате которой был извлечен значительный доход, чем не является сообщение Б ДВ и С АД о своих действиях, положительные характеристики, осуществление благотворительной деятельности и оказание гуманитарной помощи, в том размере, в котором стороной защиты представлены сведения, поскольку не свидетельствуют об уменьшении степени общественной опасности преступления, не свидетельствуют, что исправление возможно достичь применением ст. 73 УК РФ.

При этом, судебная коллегия учитывает, учитывает роль Б ДВ, которая отличается по схеме реализации преступного плана, объемом его действий, для достижения единой цели, пояснениями его о том, что он сам предложил реализуемую схему, что он с целью обеспечения «нелегального банка» наличными деньгами, привлек к совершению преступления иных соучастников, которые имеют доступ к наличным деньгам.

Также, принимается во внимание и установленную роль С АД, свидетельствующую о значительном вкладе в достижения единой преступной цели соучастниками, что он был привлечен для исполнения функций К КВ, осуществлял инкассацию денежных средств, полученных от соучастников, в том числе и от Б ДВ, осуществлял кассовое обслуживание многочисленных клиентов незаконной банковской деятельности, с приданием действиям вида гражданско-правовых отношений.

Вместе с этим, вопреки утверждению стороны защиты, не признается в качестве отягчающего обстоятельства, и о признании таковым не заявлялось в апелляционном представлении в качестве отягчающего обстоятельства по ст. 63 УК РФ повышенная общественная опасность преступления.

С учетом указанных обстоятельств по делу, судебная коллегия приходит к выводу, что в приговоре не приведено мотивации относительно возможности исправления Б ДВ и С АД без изоляции его от общества. Также суд апелляционной инстанции отмечает, что лишь ссылки суда на характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, наличие смягчающих наказание обстоятельств, и отсутствия отягчающих, положительное поведение после совершения преступления, сами по себе не свидетельствуют о возможности исправления осужденных без реального лишения свободы. Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что применение судом первой инстанции к осужденным С АД и Б ДВ условного наказания, вопреки требованиям ч. 3 ст. 60 УК РФ, не будет способствовать ни исправлению указанных осужденных, ни соблюдению принципа социальной справедливости.

При изложенных обстоятельствах у суда не было оснований для применения положений ст. 73 УК РФ к назначенному С АД и Б ДВ наказанию в виде лишения свободы. В связи с чем судебная коллегия полагает необходимым исключить из приговора суда указание на применение ст. 73 УК РФ при назначении Б ДВ и С АД наказания в виде лишения свободы и на возложение указанных в приговоре обязанностей в связи с условным осуждением.

Суд апелляционной инстанции учитывает позицию стороны защиты, возражавшей против доводов апелляционного представления, а также сведения по личности С АД и Б ДВ, представленные в ходе судебного разбирательства, однако, указанные обстоятельства не являются основанием для снижения назначенного Б ДВ и С АД наказания, а также и для сохранения применения при назначении наказания правил ст. 73 УК РФ.

Данных о том, что по состоянию здоровья осужденные С АД и Б ДВ не могут отбывать наказание в виде лишения свободы, в материалах уголовного дела не имеется и судебной коллегии не представлено.

Наличие у осужденного Б ДВ несовершеннолетних детей и матери, которой он оказывает помощь, а у осужденного С АД малолетнего ребенка, не является основанием для сохранения назначенного Б ДВ и С АД условного осуждения, поскольку не имеется оснований полагать о наличии на единоличном иждивении С АД или Б ДВ кого-либо, с учетом отсутствия сведений о наличии у С АД постоянного легального источника дохода, а дети Б ДВ проживают со своей матерью, мать осужденного Б ДВ в силу возраста и присвоенного статуса инвалида обладает правом на соответствующие социальные выплаты.

Наказание в виде лишения свободы Б ДВ подлежит отбывать в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии общего режима.

Наказание в виде лишения свободы С АД подлежит отбывать в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии общего режима.

При назначении наказания осужденному С ДН судом приняты во внимание, что он имеет двоих малолетних детей, что признано смягчающим обстоятельством по п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ, а также в качестве смягчающих обстоятельств по ч. 2 ст. 61 УК РФ учтено, что он не судим, полностью признал вину, раскаялся в содеянном, социально адаптирован, трудоустроен, страдает заболеваниями, оказывает помощь престарелой матери, являющейся инвалидом, что он положительно характеризуется, участвовал в благотворительной деятельности.

Судебная коллегия учитывает, что у С ДН на момент совершения преступления имелось трое малолетних детей, при этом, после окончания преступления также родился ещё один малолетний ребенок, и на данный момент у С ДН двое малолетних детей, один несовершеннолетний ребенок и один ребенок, который достиг совершеннолетие.

Вместе с этим, принимая во внимание, что судом признано наличие у осужденного малолетних детей в качестве смягчающего обстоятельства, то учтены положения п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, при этом на момент окончания основания преступления один ребенок достиг же 14-летнего возраста, а ребенок, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, родился в период предварительного следствия, то не указанием судом первой инстанции в приговоре на наличие у С ДН несовершеннолетнего ребенка, а также ранее третьего малолетнего ребенка в период совершения преступления, не является основанием для внесения изменения в приговор в данной части, поскольку судом в должной мере учтена личность осужденного, его семейное положение, и признан факт наличия малолетних детей, в связи с чем оснований для смягчения низания не имеется.

Вместе с этим, вопреки утверждению стороны защиты, в действиях С ДН активное способствование раскрытию и расследованию преступления - п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. По смыслу закона активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в добровольных и активных действиях виновного, направленных на сотрудничество со следствием, и может выражаться, например, в том, что он предоставляет органам следствия информацию, до того им неизвестную, об обстоятельствах совершения преступления и дает правдивые, полные показания, способствующие расследованию. При этом данные действия должны быть совершены добровольно, а не под давлением имеющихся улик, направлены на сотрудничество с правоохранительными органами. Однако, на тот момент, когда С ДН давала показания, у органа предварительного следствия имелась информация о противоправной деятельности, о причастности к ней С ДН в частности полученная в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, в ходе допроса свидетелей, и из материалов дела не следует, что С ДН предоставлял органам следствия информацию, до того им неизвестную.

Судом принято во внимание, на что указано защитником М АЮ, что осужденный С ДН не судим, вину признал, раскаялся, имеет малолетних детей, осуществляет трудовую деятельность, социально адаптирован, страдает заболеваниями, характеризуется положительно, осуществляет благотворительную деятельность, оказывает помощь матери, которая является пенсионером и инвалидом, а также судом принята во внимание роль осужденного С ДН

При назначении наказания осужденному Р СЮ признано смягчающим обстоятельством по п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие двоих малолетних детей, а также в качестве смягчающих обстоятельств по ч. 2 ст. 61 УК РФ признано, что он не судим, полностью признал вину, раскаялся в содеянном, социально адаптирован, трудоустроен, страдает заболеваниями, участвовал в благотворительной деятельности.

При назначении наказания осужденному Д АС признано смягчающим обстоятельством на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка, а также то, что Д АС не судим социально адаптирован, трудоустроен, положительно характеризуется, страдает заболеваниями, участвовал в благотворительной деятельности, судом принято во внимание в качестве смягчающих обстоятельств по ч. 2 ст. 61 УК РФ.

При назначении наказания осужденному К ДЮ признано смягчающими обстоятельствами по ч. 2 ст. 61 УК РФ том, что он не судим, социально адаптирован, трудоустроен, страдает заболеваниями, а также представленную справку о том, что К ДЮ содействовал при планировании и проведении оперативно-розыскных и оперативно-следственных мероприятий, и К ДЮ положительно характеризуется, имеет на иждивении мать, которая является инвалидом, которой оказывает помощь.

Вместе с этим, вопреки утверждению стороны защиты отсутствуют основания для признания в действиях К ДЮ активного способствования раскрытию и расследованию преступления в качестве смягчающего обстоятельства по п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Само по себе предоставление в материалах дела справки оперуполномоченного о том, что данная справка подтверждает активное содействие К ДЮ при планировании и проведении оперативно-розыскных и оперативно-следственных мероприятий, так как из материалов дела не следует наличие со стороны К ДЮ именно добровольных и активных действий, направленных на сотрудничество со следствием, а само по себе дача показаний, указание на признание вины и раскаяние, уже после того, как была установлена причастность К ДЮ, не образует обстоятельств, дающих основание установления данного смягчающего обстоятельства.

При этом, судебная коллегия учитывает и то, что подачи апелляционного представления и дополнения к нему, стороны обвинения не оспаривала установленные судом смягчающего обстоятельства, давая свою оценку им, сводя к тому, что данные смягчающие обстоятельства также не являются основанием для применения при назначении наказания ст. 73 УК РФ.

Вопреки мнению автора апелляционного представления, судебная коллегия приходит к выводу, об обоснованности применения положений ст. 73 УК РФ при назначении С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ наказания, однако, не соглашается с выводами суда первой инстанции о размере назначенного наказания в части установленного испытательного срока.

В соответствии со ст. ст. 60, 73 УК РФ, суд при назначении наказания должен обсуждать возможность условного осуждения виновного. Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершённое преступление назначается, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.

При разрешении соответствующего вопроса судом оцениваются поведение осужденного, данные о его личности, свидетельствующие о возможности смягчения уголовной репрессии до необходимого и достаточного минимума принудительных мер, обеспечивающих достижение целей наказания без его реального отбывания (статьи 6, 43, 60 УК РФ).

Как указано выше, при назначении наказания необходимо соблюдать принцип индивидуализации ответственности, и судебное решение должно основываться на учёте как характера преступления, за которое лицо осуждено, так и его личности, а также причин, по которым назначенное судом наказание может быть условным.

Сторона обвинения, указывая на то, почему исправление осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ невозможно без изоляции от общества, ссылается на обстоятельства совершённого преступления и степень его общественной опасности, характер и направленность преступления, при этом не учитываются, как того требуют положения ст. 60 УК РФ, и обстоятельства по личности виновных, смягчающие обстоятельства, наличие которых не ставится под сомнение стороной обвинения, при отсутствии отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

По сути высказанные стороной обвинения доводы, основанные лишь на тяжести совершенного преступления и высокой степени общественной опасности преступления, объекте преступного посягательства, сводятся к тому, что за совершение данной категории преступлений, по мнению прокурора, возможно лишь назначение наказания в виде реального лишения свободы, без права применения положений ст. 73 УК РФ. При этом, сам законодатель не включил данную категорий преступлений в исключения для применения данной нормы закона – ст. 73 УК РФ. Так, при подаче апелляционного представления, а также и при выступлении в суде первой и апелляционной инстанции стороной обвинения не учитывались закрепленные ст. 60 УК РФ требования, поскольку в полном объеме не учитывались требования об индивидуальном подходе при назначении наказания с учётом не только обстоятельств деяния, но и личности виновного, влияния наказания на его семью.

Судебная коллегия учитывает повышенную общественную опасность совершенного тяжкого преступления, его направленность, совершенного в сфере экономики, что оно посягает на основы финансовой системы и экономической безопасности государства, сумму извлеченного дохода, длительность существование организованной группе, роль осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, поведение каждого во время совершения преступления, а также и в последующем. Однако, данные обстоятельства, как того требуют положения ст. 60 УК РФ, подлежат учету не сами по себе, а в совокупности с данными по личности осужденных.

Именно с учетом изложенного, требований положений ст. ст. 2, 6, 43, 60 УК РФ, разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», совокупности обстоятельств установленных по делу, данных о личности осужденных, характера и степени общественной опасности совершенного преступления в сфере экономики, посягающего на основы финансовой стабильности и экономической безопасности государства, учитывая и роль осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, длительность вхождения в состав организованной группы, их вклад в достижение единой преступной цели, и по убеждению судебной коллегии, цели наказания могут быть достигнуты в условиях применения ст. 73 УК РФ, то есть при условном осуждении С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, в условиях осуществляемого за ними контроля со стороны специализированного государственного органа, без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, однако, при увеличении испытательного срока назначенного наказания.

При этом принимается во внимание, что С ДН, Р СЮ, как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства последовательно и неоднократно поясняли о признании вины, своём раскаянии, что следует из их показаний, при этом сообщали, как о своих действах, так и о действиях и иных соучастников, подтверждая информацию, добытую органами предварительного следствия, а также сообщили и о расходовании денежных средств, добытых преступным путем, по обстоятельства чего принесли явку с повинной (производство по уголовному делу было прекращено в связи с истечением срока давности).

Судом учитывается, как период, в который С ДН состоял в организованной группе, так и извлеченный доход, а также и роль осужденного С ДН, её влияние на достижение единой преступной цели, согласно которой им был привлечен один соучастник, предоставлялись реквизиты юридических лиц, специализирующих на оптовой торговле, и им денежные средства передавались соучастникам, так же им было привлечено два установленных юридических лица в качестве клиента, с которыми он взаимодействовал.

Также, судом учитывается, как период, в который Р СЮ состоял в организованной группе, так и извлеченный доход, а также и роль осужденного Р СЮ, её влияние на достижение единой преступной цели, согласно которой последний взаимодействовал только с С ДН, предоставлял тому реквизиты юридических лиц, получал наличные денежные средства, которые передавал С ДН

Осужденный Д АС сообщал, как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства последовательно и неоднократно пояснял о своих действиях, а также об известных действиях соучастников, что следует из его показаний, при этом, также подтверждая информацию, добытую органами предварительного следствия. То, что Д АС не согласен с квалификацией его действий, что и повлекло установление факта о частичном признании вины, не является основанием, влияющим на назначение наказание Д АС в сторону ухудшения, поскольку данная позиция является мнением осужденного по предъявленному обвинению, и в силу ч. 3 ст. 60 УК РФ сама по себе не подлежит учету судом с точки зрения обстоятельства, способного негативно повлиять на назначенное осужденному наказание, как и у иных осужденных, указавшим на несогласие с квалификацией их действий.

Также, судом учитывается, как период, в который Д АС состоял в организованной группе, так и извлеченный доход, а также и роль осужденного Д АС, её влияние на достижение единой преступной цели, согласно которой им было привлечено одно установленное юридическое лицо в качестве клиента, с которыми он взаимодействовал, и им обеспечивалась выдача клиентам денежных средств.

Осужденный К ДЮ сообщал в ходе предварительного следствия и в суде об участии в незаконной банковской деятельности, в суде подтвердил показания, что давал показания на стадии предварительного следствия, в ходе которого выразил раскаяние, а также пояснял об известных действиях соучастников, что следует из его показаний, в том числе подтверждая информацию, добытую органами предварительного следствия.

Также, судом учитывается, как период, в который К ДЮ состоял в организованной группе, так и извлеченный доход, а также и роль осужденного К ДЮ, её влияние на достижение единой преступной цели, при этом, К ДЮ, согласно установленным обстоятельствам, менее чем иные соучастники состоял в организованной группе, и сумма, извлеченного дохода в период, когда в группу входил К ДЮ, является наименьшей по сравнению с иными соучастниками.

Безусловно заслуживают внимание при назначении наказания обстоятельства совершения преступления, характер и высокая степень общественной опасности преступления, отнесение его к категории тяжких, направленность преступления против экономической стабильности и финансовой безопасности государства, что нарушает охраняемые законом интересы общества и государства, что учитывается судебной коллегией.

При этом, само по себе совершение преступления в составе организованной группы, в том числе и период её действия, как и размер дохода, не являются отягчающим обстоятельством, к чему по сути и сводится мнение прокурора, а являются квалифицирующими признаками преступления.

Также, в отношении каждого осужденного возложены обязанности, которые регулируются ч. 5 ст. 73 УК РФ, и за нарушение данных обязанностей, порядка отбывания уловного осужденного, положениями уголовного закона предусмотрена отмена условного осуждения с направлением виновного для реального отбывания наказания. В связи с чем отсутствуют основания утверждать о наличии безнаказанности и отсутствии ограничений для осужденных Р СЮ, С ДН, Д АС, К ДЮ, для которых наступили правовые последствия за совершенное ими преступление, а не согласие прокурора с данными последствиями не свидетельствует об их незаконности.

Как следует из приговора, судом при назначении наказания учтены характер и степень общественной опасности преступления, что оно относится к категории тяжких, и с учетом совокупности приведенных смягчающих обстоятельств, данных по личности осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, то есть при учете тех данных которые требует принять во внимание при назначении ч. 3 ст. 60 УК РФ, суд пришел к выводу о возможности применения положений ст. 73 УК РФ, с чем соглашается и судебная коллегия.

Сам характер и степень общественной опасности преступления, его распространенность, его направленность, как и обстоятельства дела, которые учтены судом, не исключают применение ст. 73 УК РФ, приведенные доводы прокурора об обратном опровергаются материалами дела и содержанием обжалуемого приговора, из которого нельзя сделать вывод о формальном подходе при назначении наказания и отсутствии индивидуализации наказания, поскольку судом учтена не только личность виновного, но и характер и степень общественной опасности преступления.

Согласно ст. 73 УК РФ, если, назначив лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постанавливает считать назначенное наказание условным. По смыслу указанной нормы решающее значение для применения условного осуждения является вывод суда о том, что осужденный не представляет общественной опасности для общества и может исправится без реального лишения свободы.

Так, с учетом изложенного, в том числе выше обозначенной роли осужденного С ДН, значение его действия для достижения единой цели, учитывая наличие у осужденного С ДН на данный момент двоих малолетних детей, одного несовершеннолетнего ребенка, совершеннолетнего ребенка, в воспитании которых он принимает участие, а также, что у него имеется мать, которая является пенсионером и инвалидом первой группы, в связи с чем нуждается в ходе, положительную характеристику осужденного, осуществлением им благотворительной деятельности, его социальную адаптацию, с учетом его последовательного раскаяния, отсутствия судимостей, что в совокупности, в том числе и при повышенной общественной опасности преступления, характера и направленности преступления, его последствий и обстоятельств преступления, что после совершения преступления, в период действия меры пресечения каких-либо компрометирующих данных в отношении осужденного не представлено, он не нарушал избранные меры пресечения, судебная коллегия приводит к выводу, что осужденный не представляет общественной опасности для общества и может исправится без реального лишения свободы, в связи с чем суд обосновано назначил С ДН наказание с применением ст. 73 УК РФ, то есть условно, с назначением испытательного срока, и назначение осужденному наказания условно не сможет сформировать у осужденного чувства безнаказанности.

Также, принимая во внимание изложенное, в том числе выше обозначенную роль осужденного Р СЮ, значение его действий для достижения единой цели, учитывая наличие у последнего двоих малолетних детей, осуществлением им благотворительной деятельности, в том числе и после совершения преступления, его социальную адаптацию, с учетом его последовательного раскаяния, отсутствия судимостей, что в совокупности, в том числе и при повышенной общественной опасности преступления, характера и направленности преступления, его последствий и обстоятельств преступления, что после совершения преступления, в период действия меры пресечения каких-либо компрометирующих данных в отношении осужденного не представлено, он не нарушал избранные меры пресечения, судебная коллегия приводит к выводу, что осужденный не представляет общественной опасности для общества и может исправится без реального лишения свободы, в связи с чем суд обосновано назначил Р СЮ наказание с применением ст. 73 УК РФ, то есть условно, с назначением испытательного срока, и назначение осужденному наказания условно не сможет сформировать у осужденного чувства безнаказанности.

Кроме того, принимая во внимание изложенное, в том числе выше обозначенную роль осужденного Д АС, значение его действий для достижения единой цели, учитывая наличие у осужденного малолетнего ребенка, осуществлением им благотворительной деятельности, наличие положительных характеристик по трудовой деятельности, в том числе и после совершения преступления, его социальную адаптацию, с учетом отсутствия судимостей, он ранее не привлекался к уголовной ответственности, что в совокупности, в том числе и при повышенной общественной опасности преступления, характера и направленности преступления, его последствий и обстоятельств преступления, что после совершения преступления, в период действия меры пресечения каких-либо компрометирующих данных в отношении осужденного не представлено, он не нарушал избранные меры пресечения, судебная коллегия приводит к выводу, что осужденный Д АС не представляет общественной опасности для общества и может исправится без реального лишения свободы, в связи с чем суд обосновано назначил Д АС наказание с применением ст. 73 УК РФ, то есть условно, с назначением испытательного срока, и назначение осужденному наказания условно не сможет сформировать у осужденного чувства безнаказанности.

Также, учитывая изложенное выше, в том числе период, в который он состоял в организованной группы, размер извлеченного дохода в данный период, выше обозначенную роль осужденного К ДЮ, значение его действий для достижения единой цели, учитывая наличие у последнего матери, которая является пенсионером и инвалидом, в связи с чем нуждается в уходе, который осуществляет К ДЮ, что представлена справка об оказании помощи при планировании и проведении оперативно-розыскных и оперативно-следственных мероприятий, наличие положительных характеристик, в связи с трудовой деятельностью, в том числе и после совершения преступления, его социальную адаптацию, с учетом отсутствия судимостей, что он ранее не привлекался к уголовной ответственности, что в совокупности, в том числе и при повышенной общественной опасности преступления, характера и направленности преступления, его последствий и обстоятельств преступления, что после совершения преступления, в период действия меры пресечения каких-либо компрометирующих данных в отношении осужденного не представлено, он не нарушал избранные меры пресечения, судебная коллегия приводит к выводу, что осужденный К ДЮ не представляет общественной опасности для общества и может исправится без реального лишения свободы, в связи с чем суд обосновано назначил осужденному наказание с применением ст. 73 УК РФ, то есть условно, с назначением испытательного срока, и назначение осужденному наказания условно не сможет сформировать у осужденного чувства безнаказанности.

Судебная коллегия учитывает длительность производства предварительного следствия и судебного разбирательства, и в течении данного периода не установлено нарушений со стороны осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ избранной меры пресечения, и применение к осужденным в течении длительного периода времени данных мер само по себе оказало воспитательное воздействие на них, в отношении которых не установлено совершение компрометирующих поступков после совершения преступления, при представленных в отношении них иных положительных характеристик.

Таким образом, данные о личности С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, их социальное и семейное окружение, характер и степень общественной опасности совершенного преступления не свидетельствуют о том, что данные осужденные склоны к продолжению противоправного поведения, что в целях исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, они нуждаются именно в реальном отбывании наказания в виде лишения свободы.

При этом, заслуживают внимание и те обстоятельства, что С ДН имеет четверых детей, двое из которых являются малолетними, один несовершеннолетний, и С ДН участвует в обеспечении данных детей, и наличие матерей детей, не свидетельствует о том, что реальное лишение свободы С ДН не повлияет на условия жизни семьи осужденного, что подлежит учету при назначении наказания, как и то, что осужденный оказывает помощь своей матери, которая является пенсионером и инвалидом первой группы. Также, и относительно осужденного Р СЮ, который имеет двоих малолетних детей, в обеспечении которых участвует, в связи с чем и наличие матери детей, её трудоустройство, не свидетельствует о том, что реальное лишение свободы Р СЮ не повлияет на условия жизни семьи осужденного, что учитывается при назначении наказания. Осужденный Д АС имеет малолетнего ребенка, в воспитании и обеспечении которого участвует, а также им сообщалось на стадии предварительного следствия, что не оспаривалось стороной обвинение, что мать ребёнка проживёт на территории иностранного государства, и длительное время ребенок находился полностью на иждивении осужденного Д АС, в связи с чем факт наличия матери малолетнего ребенка, находящегося на воспитании и обеспечении у осужденного Д АС, не свидетельствует о том, что реальное лишение свободы Д АС не повлияет на условия жизни семьи осужденного, что учитывается при назначении наказания, при этом, сам факт того, что в настоящее время ребенок проживает со своей матерью, не опровергает указанный вывод, с учетом выбранного режима проживания ребенка с родителями. Осужденный К ДЮ имеет на иждивении мать, которая является пенсионером и инвалидом второй группы, в связи с чем наличие социального обеспечения матери осужденного со стороны государства, не свидетельствует о том, что реальное лишение свободы К ДЮ не повлияет на условия жизни семьи осужденного, что учитывается при назначении наказания.

Судебная коллегия учитывает, что ряд данных обстоятельств существовал у осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ и на момент совершения преступления, однако, с учетом поведения осужденных после совершения преступления, объема их роли в нём, их отношение к содеянному, осуществление благотворительной деятельность, положительные характеристики, что следует из представленных документов, можно сделать вывод, что осужденные встают на путь исправления, и их исправление, в том числе и с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, направленности данного преступления, возможно и без изоляции от общества, с нахождением под контролем компетентного органа, что предусмотрено при назначении наказания с применением ст. 73 УК РФ.

При этом, назначение наказания в виде лишения свободы условно не свидетельствует о том, что осужденные избежали назначения наказания, поскольку на них возлагаются обязанности по ч. 5 ст. 73 УК РФ, за ними осуществляет контроль специализированный государственный орган, перед которым он обязан отчитываться, и при этом положениями ст. 74 УК РФ предусмотрены основания отмены условного осуждения и продления испытательного срока при нарушении осужденными порядка отбывания условного осуждения. Оснований полагать, что назначение наказания условно за совершение данного преступления, в том числе и с учетом повышенной общественной опасности преступления, его характера и направленности, не достигнет целей, закрепленных в ст. 43 УК РФ, не имеется, таковых не приведено стороной обвинения, и данный вывод не может лишь строиться на тяжести деяния, его степени общественной опасности, характере и направленности, без учета личности осужденных, при том, что за прошедший с момента совершения преступления длительный период времени в отношении С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ отрицательных данных не представлено, при наличии положительных характеристики в отношении них, последовательной позиции на исправление, избрания законопослушного образа жизни с позитивными установками.

При таких обстоятельствах назначение наказания условно, с учетом того, что судом учтены при решении вопроса о применении ст. 73 УК РФ характер и степень общественной опасности совершенного преступления, направленность его, как требует ч. 3 ст. 60 УК РФ с учетом данных по личности виновного, влияния наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей, - вопреки доводам апелляционного представления, не может быть признано несправедливым вследствие чрезмерной мягкости; и ни в прениях сторон, как в суде первой инстанции, так и суду апелляционной инстанции, стороной обвинения не приведено мотивов, по которым установленные судом обстоятельства являются недостаточными для назначения С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ наказания без изоляции от общества, что указанные осужденные нуждается именно в отбывании наказания в виде лишения свободы реально.

Вопреки указанию стороны обвинения, в приговоре отражено на основании каких обстоятельств, что также находит отражение и в настоящем апелляционном определении, суд пришел к выводу, что они свидетельствуют о возможности исправления осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ без реального отбывания наказания в виде лишения свободы.

Таким образом, с учетом в совокупности вышеизложенного, степени общественной опасности, роли осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, с учетом личности осужденных, с учетом условий жизни их семей, последующего поведения после совершения преступления, основания для изменения приговора в части исключения применения ст. 73 УК РФ при назначении С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ наказания, применения реального лишения свободы, судебная коллегия не усматривает, поскольку обстоятельства, которые приведены в апелляционном представлении, а также прокурором в обоснование доводов об исключении ст. 73 УК РФ, учтены судом при постановлении приговора, и оснований считать назначенное С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ наказание в виде лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ несправедливым вследствие чрезмерной мягкости не имеется.

Вместе с этим, как отмечено выше судебной коллегией, назначенное наказание С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ подлежит усилению в части размера определенного испытательного срока, поскольку судом первой инстанции в должной мере не учтены характер и степень общественной опасности преступления, его направленность на экономическую стабильность и финансовую безопасность государства. Судебная коллегия принимает во внимание, что, поскольку апелляционное представление подано на усиление назначенного наказания, а именно поскольку заявлено об исключении ст. 73 УК РФ, то с учетом требований ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ, суд апелляционной инстанции может ухудшить положение осужденного, и увеличить размер испытательного срока.

Так, с учетом того, что судом первой инстанции при определении размере наказания, не в полном объеме учтены направленность деяния на охраняемые уголовным законом интересы общества и государства, конкретные обстоятельства содеянного, характер и размер наступивших последствий, при этом преступление посягает на экономическую безопасность государства и его финансово стабильность, судебная коллегия, принимая во внимание строго индивидуальный подход к назначению наказания, необходимость достижения целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, приходит к выводу, что об увеличении срока назначенного наказания в части установленного испытательного срока, что осужденные С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ должны находиться под контролем органов исполнения наказания более длительный период, чем установлено по приговору, и увеличивает испытательный срок, установленный в соответствии с ч. 3 ст. 73 УК РФ, с сохранением указанных в приговоре обязанностей.

Соглашаясь с апелляционном представлением в части отсутствия оснований для применение к назначенному осужденным С АД и Б ДВ наказанию в виде лишения свободы правил ст. 73 УК РФ, при этом, сохраняя применение при назначении наказания в отношении осуждённых С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ, а также и соглашаясь с судом первой инстанции об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УКРФ при назначении наказания А СВ, Ч МИ и К КВ, судебная коллегия следует положениям ст. ст. 2, 43, 60 УК РФ, разъяснениям постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», учитывая роли осужденных, их значение для достижение единого преступного наказания, реализует принцип индивидуализации назначения наказания.

При этом, установленные судебной коллегии обстоятельства о том, что судом первой инстанции при назначении наказания в должной мере не приняты во внимание характер и степень общественной опасности преступления, его направленность, по мнению судебной коллегии, по разному повлияли на назначенное осужденным наказание, и по указанным выше доводам, в том числе, явились основанием для исключения применения ст. 73 УК РФ при назначении наказания осужденным С АД и Б ДВ, а в отношении осужденных С ДН, Р СЮ, Д АС, К ДЮ - для увеличения испытательного срока.

Судебная коллегия учитывает, что Федеральным законом № 218-ФЗ от 23 июля 2025 года внесены изменения в ст. 53.1 УК РФ, а именно в указанной редакции предусмотрено назначение наказания в виде принудительных работ, независимо от лишения свободы, когда в редакции Федерального закона от 07 декабря 2011 года № 420-ФЗ принудительные работы предусматривались, как альтернатива лишению свободы; и санкция ч. 2 ст. 172 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде принудительных работ.

Однако, при назначении наказания осужденным, каждому судом первой инстанции не установлено оснований для назначения наказания в виде принудительных работ, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции, то оснований полагать, что Федеральным законом № 218-ФЗ от 23 июля 2025 года улучшается положение осужденных, не имеется, и действия осужденных должны квалифицироваться в редакции Федерального закона, действующего на момент совершения преступления, в связи с чем не требуется внесения изменения в приговор в данной части квалификации действий осуждённых в связи с изданием Федерального закона № 218-ФЗ от 23 июля 2025 года.

Вопросы о судьбе вещественных доказательств - документов, предметов, оставленных на хранение при материалах уголовного дела, разрешены в соответствии с требованиями ст. ст. 81-82 УПК РФ.

Вместе с этим, не имеется оснований для того, чтобы согласиться с решением суда в отношении автомобиля, переданного на ответственное хранение в ООО «Юнитрэл», и сохранение ареста на земельные участки и денежные средства.

Согласно п. п. 11, 12 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает вопросы о том, как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения исполнения наказания в виде штрафа, для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации, и как поступить с вещественными доказательствами.

В соответствии с п. 5 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать обоснование принятых решений по вопросам, указанным в ст. 299 УПК РФ.

Вместе с этим, из обжалуемого приговора следует, что судом не приведено мотивов, по которым он пришел к выводу о необходимости сохранение ареста, наложенного на земельные участки и денежные средства, а также необходимость остановления на хранение автомобиля, переданного на ответственное хранение в ООО «Юнитрэл», вплоть до разрешения уголовного дела по обвинению, предъявленному К ИВ

При этом, из материалов дела следует, что 

<

дата> уголовное дело в отношении К ИВ было приостановлено, поскольку представлены сведения о том, что К ИВ проходит воинскую службу в ином регионе Российской Федерации, в том числе при проведении специальной военной операции.

Согласно ответу от 

<

дата> пункта отбора на военную службу по контракту (1 разряда) по городу 

<

адрес> К ИВ был заключен контракт о прохождении военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации с 

<

дата>, согласно Указу Президента Российской Федерации № 647 от 21 сентября 2022 года контракты о прохождении военной службы продолжают своё действие до окончания периода частичной мобилизации, и по имеющимся сведениям вы базе данных К ИВ числится в войсковой части.

Из материалов дела следует, суд при разрешении наложения ареста на земельные участники и денежные средства руководствовался положениями ст. 115 УПК РФ. При этом, данные денежные средства, земельные участки, а также и автомобиль, переданный на ответственное хранение в ООО «Юнитрэл», признаны вещественными доказательствами.

Судом первой инстанции был сохранен арест на денежные средства в сумме 1 245 000 рублей, изъятые в ходе производства обыска в жилище А СВ Стороной защиты А СВ в подтверждение о законности получения данных денежных средств представлены справки о доходах осужденной А СВ Вместе с этим, из установленных судом обстоятельств следует, что источником дохода для А СВ являлся доход от совершения преступления, вина в котором её установлена, в том числе и в период работы в ООО «ГСТ». Таким образом, предоставление справок о доходах А СВ, которые содержат информацию о том, что ей поступали денежные средства в период работы в ООО «ГСТ», при помощи которого оказывались услуги по обналичиванию денежных средств, при этом, во временной период, когда она состояла в организованной группе, - сами по себе не свидетельствует о законности происхождения данных денежных средств.

Судом сохранен арест на денежные средства в сумме 40 000 евро, изъятые в ходе производства обыска в жилище П АГ Вместе с этим, 

<

дата> 

<

адрес> П АГ признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172, п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ. Приговор по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ постановлен по обстоятельствам, рассматриваемых в рамках настоящего уголовного дела, и вступил в законную силу 

<

дата>.

Судом сохранен арест на денежные средства в сумме 2 567 500 рублей, изъятые в ходе производства обыска в жилище С АД, который в ходе предварительного следствия пояснял о том, что данные денежные средства ему были переданы П АГ и предназначались для клиентов незаконной банковской деятельности.

Судом сохранен арест на денежные средства в сумме 4 664 000 рублей, изъятые в ходе производства обыска в офисных помещениях, занимаемых ООО «КБ «РостФинанс». Согласно материалам дела данные денежные средства были изъяты в банковской ячейки, оформленной на имя Свидетель №15, которая сообщила о том, что данные денежные средства от реализации квартир, которые были на неё оформлены, но которые фактически не принадлежали ей, для дальнейшей продажи для получения денежных средств.

Судом сохранен арест, наложенный на земельные участки с кадастровыми номерами №..., расположенные по адресу: 

<

адрес>, которые находятся в собственности Свидетель №28, которая являлась супругой осужденного С ДН, которым было сообщено о том, что он земельные участник приобрел, в том числе, на денежные средства, добытые преступным путем. При этом, 

<

дата> 

<

адрес> в отношении С ДН было прекращено уголовное дело по ч. 2 ст. 174.1 УК РФ, по факту приобретения им указанных земельных участков.

Судом оставлен на хранение автомобиль КИА UM (Sorento) VIN № №..., государственный регистрационный знак 

<

***>, принадлежащий ООО «ТД Парголовский». Согласно материалам дела, данный автомобиль был изъят у осужденного Д АС пояснившего, что автомобиль находится в его пользовании, оформлен на ООО «ГСТ». Вместе с этим, из установленных судом обстоятельств следует, что при помощи ООО «ГСТ», ООО «ТД Парголовский», оказывались услуги по обналичиванию денежных средств.

Согласно п. 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ деньги, ценности и иное имущество, указанные в пунктах «а» - «в» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, подлежат конфискации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 4 настоящей части.

В силу требований п.п. «а-г» ч. 1 ст. 104.1 УПК РФ конфискация имущества заключается в принудительном безвозмездном изъятие и обращение в собственность государства имущества - денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ; денег, ценностей и иного имущества, в которые имущество, полученное в результате совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями, указанными в п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, и доходы от этого имущества были частично или полностью превращены или преобразованы; денег, ценностей и иного имущества, используемых или предназначенных для финансирования терроризма, экстремистской деятельности, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), а также деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации; орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 апреля 2019 года № 18-П, наложение ареста на имущество, находящееся у лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, допускается лишь в публично-правовых целях обеспечения предполагаемой конфискации имущества или сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу, и лишь при условии, что относительно этого имущества имеются достаточные, подтвержденные доказательствами основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования преступной деятельности.

В силу принципов верховенства права неприкосновенности собственности и соблюдения баланса частных и публичных интересов, изъятие в рамках уголовного дела имущества (включая наложение на него ареста или признание его вещественным доказательством с режимом хранения, ограничивающим права владения и пользования имуществом), которое находится у лиц, не являющихся подозреваемыми и не несущих по закону материальную ответственность за их действия, и использование которого в совершении преступления только предполагается, может иметь лишь временный характер и применяться при предоставлении таким лицам процессуальных гарантий защиты прав посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и равенства.

Судом было принято решение о сохранении ареста, наложенного на имущество, как осужденных, так и третьих лиц, не являющимися подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, до решения судьбы по уголовному делу, производство по которому приостановлено.

Вместе с этим, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, ч. 9 ст. 115 УПК РФ, меры обеспечения не могут быть бесконечными, поскольку наложение ареста на имущество относится к мерам процессуального принуждения, применяемым в целях обеспечения установленного уголовно-процессуальным законом порядка уголовного судопроизводства, надлежащего исполнения приговора, и в качестве таковой носит временный характер.

Суд первой инстанции, разрешая уголовное дело по существу, и сохранив арест, наложенный в ходе предварительного следствия на указанное имущество, не принял надлежащих мер к выяснению того остались ли в силе основания, явившиеся поводом для принятия решения в ходе следствия о наложении ареста на имущество третьих лиц, с учетом постановления настоящего приговора, установленных им обстоятельств.

Также, как указано выше, судом не учтено вышеизложенное, установленные обстоятельства, и не приведено мотивов о необходимости сохранения ареста и в отношении ареста, наложенного на денежные средства, изъятых в ходе обыска по месту жительства осужденных, а также необходимости оставления на хранение автомобиля КИА UM (Sorento), признанного вещественным доказательством, ссылка лишь на нормы УПК РФ, на учет свойств, состояния и значение по делу, не свидетельствует о том, что судом соблюдено требование о мотивировки принятого решения в части судьбы вещественных доказательства, имущества, на которое разрешено наложение ареста, с учетом изложенных выше обстоятельств.

Ввиду изложенного, судебная коллегия не может признать обжалованный судебный акт в части решения о сохранении ареста на имущество - земельные участки, денежные средства, а также оставлении на хранение автомобиля КИА UM (Sorento), мотивированным и обоснованным, соответствующим требованиям ст. ст. 299, 307 УПК РФ.

Принимая решение об отмене приговора в части, судебная коллегия учитывает, что принесено апелляционное представление, относительно вопроса о конфискации и удовлетворения гражданского иска, а также, что судом принималось решение о прекращении по не реабилитирующим основаниям уголовного дела по ч. 2 ст. 174.1 УК РФ, связанного при этом с решением вопроса в рамках ст. 104.1 УК РФ, однако, судом данный вопроса не обсуждался и не был разрешен.

При указанных обстоятельствах приговор в части решения о судьбе вещественных доказательств – автомобиля, а также земельных участков и денежных средств, в отношении которых сохранен арест, подлежит отмене, а уголовное дело в этой части - передаче на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, в ходе которого следует устранить допущенные нарушения УПК РФ, вынести законное и обоснованное решение.

<

адрес> Санкт-Петербурга заявлен гражданский иск о возмещении ущерба, причиненного преступлением, в размере 333 663 128 рублей 37 копеек к осужденным Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, К ИВ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ

При постановлении приговора гражданский иск оставлен без удовлетворения.

В обоснование требований, прокурор ссылается, в том числе, на положения ст. 169 ГК РФ, и приводит предъявленное обвинение осужденным, и по сути заявляет о взыскании с них суммы дохода, полученного преступным путем.

Установлено, что участник организованной группы в результате совершения действий, по своей сути и экономическому содержанию являющихся банковскими операциями, предусмотренными п.п. 3, 4 и 5 ч. 1 ст. 5 Федерального закона Российской Федерации от 02 декабря 1990 года № 395-1, совокупно извлекли преступный доход в сумме не менее 333 663 128 рублей 37 копеек.

В обоснование принятого судом первой инстанции решения указано на положения ст. 1064 ГК РФ, что по смыслу п. 1 ст. 15, ст. 1064 Гражданского кодекса РФ обязательства по возмещению вреда обусловлены причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом; и Необходимым условием возложения на лицо обязанности возместить вред, причиненный потерпевшему, включая публично-правовые образования, является причинная связь, которая и определяет сторону причинителя вреда в деликтном правоотношении. При этом, установлено, что осужденные совершили незаконную банковскую деятельность, сопряженную с извлечением дохода в особо крупном размере, а, следовательно, какого-либо имущественного ущерба от совершения преступления не наступило.

Вместе с этим, Гражданским кодексом Российской Федерации недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена ст. 168 ГК РФ.

Однако, если сделка не просто незаконна, а совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае ее общественной опасности и уголовно-правового запрета, такая сделка является ничтожной в силу ст. 169 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. Вместе с тем, ст. 169 ГК РФ предусмотрено, что такая сделка влечет последствия, установленные ст. 167 ГК РФ. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно статье 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Таким образом, признание сделки ничтожной на основании ст. 169 ГК РФ влечет общие последствия, предусмотренные ст. 167 ГК РФ, в виде двусторонней реституции, а взыскание в доход Российской Федерации всего полученного по такой сделке возможно в случаях, предусмотренных законом.

В соответствии со ст. 13 Федерального закона от 02 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» граждане, незаконно осуществляющие банковские операции, несут в установленном законом порядке гражданско-правовую, административную или уголовную ответственность.

Банковские операции, совершаемые в отсутствие лицензии Банка России, подпадают под режим оспоримой сделки согласно ст. 173 ГК РФ, как сделки, совершенные лицом, не имеющим лицензии на соответствующую деятельность. Совершение банковских операций иными субъектами гражданского оборота (некредитными организациями) запрещено законом, а, следовательно, банковские операции, совершенные некредитными организациями, характеризуются как ничтожные сделки (ст. 168 ГК РФ).

Исходя из смысла ч. 7 ст. 13 Федерального закона от 02 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» речь идет не просто о ничтожной сделке согласно ст. 168 ГК РФ, а о сделке, совершенной с целью, противоречащей основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ).

Последствием такой ничтожной сделки в соответствии с ч. 7 ст. 13 Федерального закона от 02 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» является взыскание всей суммы, полученной в результате осуществления банковских операций без лицензии, если получение такой лицензии является обязательным, в федеральный бюджет. Это означает, что, поскольку умысел присутствует только у одной стороны, предполагается возврат всего полученного этой стороной по сделке другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

Таким образом, суде первой инстанции, делая вывод о том, что исковые требования прокурора не подлежат удовлетворению, руководствовался неприменимые в рассматриваемом случае нормами материального права, в связи с чем состоявшееся по делу судебное решении по данному вопросу не может быть признано законным и подлежат отмене в данной части.

Согласно разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», по смыслу ч. 1 ст. 44 УПК РФ требования имущественного характера, хотя и связанные с преступлением, но относящиеся, в частности, к последующему восстановлению нарушенных прав потерпевшего (например, о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, о признании гражданско-правового договора недействительным, о возмещении вреда в случае смерти кормильца), а также регрессные иски (о возмещении расходов страховым организациям и др.) подлежат разрешению в порядке гражданского судопроизводства; в этой части гражданский иск по уголовному делу суд оставляет без рассмотрения.

Так, учитывая изложенное, что извлечённый осужденными преступный доход не является прямым ущербом, и иск прокурором заявлен по сути о восстановлении нарушенных прав и интересов государства, иск прокурора в интересах Российской Федерации подлежал разрешению в порядке гражданского судопроизводства, как это предусмотрено п. 12 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Таким образом, гражданский иск прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга подлежит оставлению без рассмотрения.

Доводы стороны защиты относительно заявленных прокурором исковых требований, не влияют на выводы судебной коллегии, поскольку, с учетом изложенного выше, принимается решение об оставлении гражданского иска без рассмотрения.

Также, судебная коллегия полагает необходимым внести изменения в приговор в части указания данных А СВ

Согласно ст. 304 УПК РФ в вводной части приговора указываются, в том числе, фамилия, имя и отчество подсудимого; в соответствии со ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в том числе, описание преступного деяния; согласно ст. 308 УПК РФ в резолютивной части обвинительного приговора должны быть указаны фамилия, имя и отчество подсудимого.

Приговор содержит указание на фамилию осужденной А СВ, как «Арбамович», вместе с этим, согласно материалам дела фамилия осужденной «А СВ». При этом, данное указание в приговоре фамилии осужденной А СВ, как «Арбамович», является явной технической опиской, которая не ставит под сомнение законность и обоснованность приговора, и из содержания приговора следует, что приговор постановлен в отношении А СВ.

Таким образом, необходимо внести изменения в приговор, указав о постановлении приговора в отношении А СВ.

Нарушений конституционных прав и норм уголовно-процессуального закона при рассмотрении уголовного дела в отношении Б ДВ, Ч МИ, Д АС, А СВ, К ДЮ, С АД, К КВ, С ДН, Р СЮ, которые, с учетом требований ст. 389.15 УПК РФ, могли бы послужить основанием отмены приговора в иной части и внесения иных изменений, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> в отношении Б ДВ, Ч МИ, К КВ, А СВ, Д АС, К ДЮ, С АД, С ДН, Р СЮ - изменить:

- указать о постановлении приговора в отношении А СВ,

- признать наличие у А СВ на момент совершения преступления, несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наличие благодарностей, смягчающими наказание обстоятельствами по ч. 2 ст. 61 УК РФ,

смягчить А СВ наказание в виде лишения свободы со штрафом, назначенное по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ, до 03 (трех) лет 06 (шести) месяцев лишения свободы, со штрафом в размере 380 000 (триста восемьдесят тысяч) рублей, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима,

указать о зачете в срок отбытия А СВ наказания время содержания её под стражей с 

<

дата> по 

<

дата>, на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима; и время содержания её под домашним арестом с 

<

дата> по 

<

дата>, на основании с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ, из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы,

- исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание на применение к назначенному Б ДВ наказанию в виде лишения свободы правил ст. 73 УК РФ и на возложение указанных в приговоре обязанностей в связи с условным осуждением,

считать Б ДВ осужденным по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к наказанию в виде 03 (трех) лет лишения свободы, со штрафом в размере 300 000 (триста тысяч) рублей, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима,

взять Б ДВ под стражу немедленно в зале суда, поместив в 

<

адрес>

срок отбывания наказания Б ДВ исчислять с 

<

дата>,

- исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание на применение к назначенному С АД наказанию в виде лишения свободы правил ст. 73 УК РФ и на возложение указанных в приговоре обязанностей в связи с условным осуждением,

считать С АД осужденным по п.п. «а, б» ч. 2 ст. 172 УК РФ к наказанию в виде 03 (трех) лет лишения свободы, со штрафом в размере 300 000 (триста тысяч) рублей, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима,

взять С АД под стражу немедленно в зале суда, поместив в 

<

адрес>

срок отбывания наказания С АД исчислять с 

<

дата>,

- испытательный срок, назначенный С ДН в порядке ст. 73 УК РФ, увеличить до 03 (трех) лет,

- испытательный срок, назначенный Р СЮ в порядке ст. 73 УК РФ, увеличить до 03 (трех) лет,

- испытательный срок, назначенный Д АС в порядке ст. 73 УК РФ, увеличить до 03 (трех) лет 06 (шести) месяцев,

- испытательный срок, назначенный К ДЮ в порядке ст. 73 УК РФ, увеличить до 03 (трех) лет 06 (шести) месяцев.

Этот же приговор Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> в части решения судьбы вещественного доказательства - автомобиля КИА UM (Sorento) VIN № №..., государственный регистрационный знак 

<

***>, и судьбы вещественных доказательств, с сохранением ареста, - земельных участков с кадастровыми номерами №..., №... и №..., расположенных по адресу: 

<

адрес>, сельское поселение Пениковское, ЗАО «Плодоягодное», у 

<

адрес>, денежных средства в сумме 40 000 евро, изъятые в ходе производства обыска в жилище П АГ, денежных средств в сумме 4 664 000 рублей, изъятых в ходе производства обыска в офисных помещениях, занимаемых ООО «КБ «РостФинанс», денежных средств в сумме 1 245 000 рублей, изъятых в ходе производства обыска в жилище А СВ, денежных средств в сумме 2 567 500 рублей, изъятых в ходе производства обыска в жилище С АД, - отменить, дело в этой части передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд первой инстанции в порядке ст. ст. 397-399 УПК РФ в ином составе.

Этот же приговор Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> в части оставления без удовлетворения гражданского иска прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга - отменить.

Гражданский иск прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга оставить без рассмотрения.

В остальном этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное представление государственного обвинителя - помощника прокурора 

<

адрес> Б НА – удовлетворить частично.

Апелляционные жалобы осужденных А СВ и Ч МИ, защитников – адвокатов Р АБ, С АС, Ф АЮ, К ДС, Г АА - оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ, через районный суд Санкт-Петербурга в течение шести месяцев, а осуждёнными, содержащимися под стражей, – в тот же срок со дня вручения им копии приговора, вступившего в законную силу.

Осуждённые вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. Такое ходатайство может быть заявлено осуждёнными в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения ими извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий:

Судьи: