дело № 22-253/2024 

судья Костырина Т.В. 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

*** 2 апреля 2024 года

Тамбовский областной суд в составе:

председательствующего судьи Сесина М.В.

при секретарях судебного заседания Алексеевой В.В., Катуниной А.И. 

с участием

прокурора Половнёва Е.А.,

осужденной ФИО1, 

защитников-адвокатов Зайцева О.А., Малантиевой С.В., Кузнецовой В.Г.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление старшего прокурора отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры *** Половнёва Е.А., апелляционные жалобы адвокатов Зайцева О.А., Малантиевой С.В., Кузнецовой В.Г. на приговор Ленинского районного суда г.Тамбова от 11 декабря 2023 года, которым 

ФИО1, *** года рождения, уроженка ***, не судимая, 

осуждена по ч. 1 ст. 286 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 70 000 рублей с лишением права занимать связанные с осуществлением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий должности на государственной службе и в органах местного самоуправления на срок 2 года.

Заслушав доклад судьи Сесина М.В., выслушав прокурора Половнёва Е.А., поддержавшего доводы апелляционного представления, осужденную ФИО1 и адвокатов Зайцева О.А., Малантиеву С.В., Кузнецову В.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции 

установил:

ФИО1 признана виновной в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционном представлении старший прокурор отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры *** Половнёв Е.А. ставит вопрос об изменении приговора. Указывает, что несмотря на то, что совершенное ФИО1 преступление относится к категории преступлений средней тяжести, оно имеет повышенную общественную опасность, поскольку в результате совершенного ею посягательства на нормальное, регламентированное законодательством функционирование государственного учреждения, нарушены права и законные интересы граждан, в обществе подорван авторитет исполнительной власти и уверенность граждан в защищенности их законом и государством. Указывает, что назначая самый мягкий вид наказания, предусмотренный санкцией ч. 1 ст. 286 УК РФ, суд в недостаточной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, а также обстоятельства дела, приводя установленные судом обстоятельства инкриминируемого ФИО1 преступления. Считает, что в целях предупреждения совершения новых преступлений и исправления осужденной ФИО1 следует назначить основное наказание в виде лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ и возложением обязанностей в целях осуществления контроля со стороны органов исполнения наказаний за ее поведением. Кроме того, ФИО1 задерживалась в порядке ст. 91, 92 УПК РФ, а также находилась под домашним арестом, однако суд, назначая ей наказание в виде штрафа, не учел положения п. 2 ч. 10 ст. 109 УПК РФ и ч. 5 ст. 72 УК РФ. Просит обжалуемый приговор изменить, назначить ФИО1 наказание в виде 2 лет лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий, сроком 2 года. К основному наказанию в виде лишения свободы применить ст. 73 УК РФ и считать его условным с испытательным сроком 2 года. В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ возложить на ФИО1 обязанности не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, один раз в месяц являться в указанный орган для регистрации.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Зайцев О.А. в интересах осужденной ФИО1 выражает несогласие с приговором суда ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенных нарушений УПК РФ. Утверждает, что *** осужденная не общалась по телефону с Я.А.К., никаких указаний ему не давала, так как согласно исследованной в суде детализации телефонных соединений телефонный разговор осужденной с последним состоялся лишь *** в ***. Приводя выводы суда, считает, что суд ошибочно необоснованно отверг показания ФИО1 и дал неверную оценку доказательствам, в том числе детализации соединений, показаниям Я.А.К., что содержание телефонной переписки между ФИО1 и Я.А.К. не подтверждает причастность ФИО1 к совершению преступления. Ссылается на противоречивость, изменение показаний Я.А.К., утверждает о недостоверности его показаний о том, что им осуществлялся телефонный звонок в приемное отделение областной больницы ***, поскольку этот номер телефона используется только отделением экстренной и плановой консультативной помощи. Показания свидетеля Х.М.И. о том, что лишь утром *** в *** он дал указание дежурной медсестре, чтобы она взяла утренние анализы крови и мочи на алкоголь у К. не свидетельствуют о виновности ФИО1, а подтверждают несоответствие выводов суда об указаниях со стороны ФИО1 Я.А.К. *** Считает, что показания свидетеля под псевдонимом У.С.И. о том, что она брала один раз у К.Г.И. анализы на алкоголь противоречат исследованным в суде доказательствам, показаниям свидетелей Х.М.И., К.Г.И., К.К.М. Утверждает о внесении неверных ответов и невнесении в протокол судебного заседания показаний допрошенных лиц, на что было обращено внимание ФИО1 при подаче замечаний на протокол судебного заседания. На вопрос «По каким признакам с учетом того, что вы не помните, как выглядела К., вы поняли, что именно это она в кабинете у следователя?», У.С.И. ответила: «У следователя я ознакомилась с журналом и та больше всего подходит.». Утверждает о неверном отражении в приговоре показаний У.С.И. Суд в приговоре не дал оценку показаниям свидетеля К.К.М., который сообщил, что именно З.Д.В. брала у него анализы на алкоголь, что он видел бейджик с указанием имени и фамилии, а свидетель К.Г.И. сообщила, что у нее анализы не брались в ночь с *** на ***, в журнале регистрации отбора биологических объектов указано, что анализы на алкоголь брались у К.К.М. медсестрой З.Д.В. По мнению защиты суд неверно оценил и положил в основу приговора исследованное в судебном заседании заключение судебно-медицинской экспертизы от ***, где путём математического расчёта по формуле из руководства по судебно-медицинской экспертизе используется показатель скорости снижения алкоголя в крови за *** как постоянная величина, равный ***. Судом не оценены доводы ФИО1 о том, что не учтены патологическое состояние пациента, состояние его здоровья, возраст, вес, особенности метаболизма, частота употребления алкогольных напитков, а также проводимые реанимационные мероприятия (в том числе интенсивная и инфузионная терапия). Считает, что данное заключение является лишь мнением эксперта, предположением, которое не может быть положено в основу обвинения. Считает, что суд в нарушение ст. 15 УПК РФ необоснованно отказал защите в оглашении показаний Н.Д.В. на предварительном следствии, который скончался, мотивируя это тем, что его показания не относятся к предмету рассмотрения уголовного дела, так как он был допрошен по иному уголовному делу - в отношении К.К.М., однако в приговоре имеется ссылка на ряд доказательств, которые также выделены из уголовного дела в отношении К.К.М. Утверждает, что информация о телефонных соединениях Н.Д.В. с С.В,Н. свидетельствует о том, что С.В,Н. не звонил Н.Д.В., поручений не давал, что подтверждается показаниями свидетелей, в том числе К.Н.А. Лишь *** Н.Д.В. сам позвонил С.В,Н. и так как С. ссылался на Н.Д.В., имелась необходимость оглашения показаний последнего с целью соблюдения принципа состязательности сторон, поскольку он отрицал, что его кто-либо просил о корректировке данных в карте вызова К.К.М. и он никому не давал никаких поручений по этому поводу. Ссылается на нарушение прав ФИО1 на защиту. При назначении наказания ФИО1 суд не учел шестимесячный срок действия меры пресечения в отношении неё в виде домашнего ареста на этапе предварительного следствия. Выводы, по которым представленные стороной защиты доказательства отвергнуты судом, должным образом не мотивированы и противоречат доказательствам. Указывает, что суд не конкретизировал в приговоре, в чем конкретно выражалась общественная опасность действий ФИО1 при оказании содействия в переводе К.К.М. из одного медицинского учреждения *** в другое в ***, а также при ее содействии в удалении информации из карты вызова скорой медицинской помощи о наличии клинических признаков алкогольного опьянения у К.К.М., так как наличие или отсутствие клинических признаков не могли повлиять на квалификацию действий лица, привлекаемого к уголовной ответственности ***, поскольку состояние алкогольного опьянения устанавливается только проведением освидетельствования, а также производством экспертизы, при этом *** не является экспертным учреждением. Суд в приговоре указал, что действия ФИО1 создали препятствия для достоверного установления обстоятельств ДТП при рассмотрении Мичуринским городским судом уголовного дела по обвинению К.К.М. в совершении преступления, предусмотренного *** и вынесения приговора от ***, который был отменен в апелляционном порядке, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов иных участников уголовного судопроизводства. Данный вывод считает ошибочным, что он противоречат установленным в суде обстоятельствам, что суд тем самым допустил существенные нарушения УПК РФ. Наличие факта совершения дорожно-транспортного происшествия должно устанавливаться в рамках уголовного дела в отношении К.К.М., а не по делу в отношении ФИО1 Суд безосновательно сделал вывод о создании препятствий для установления всех обстоятельств по уголовному делу в отношении К.К.М., так как при его рассмотрении у суда не имеется препятствий для установления всех имеющих значение для дела обстоятельств. Указывает, что суд не изучал заключение повторной автотехнической экспертизы *** при Минюсте России *** от *** по делу К.К.М., не проводил самостоятельной автотехнической экспертизы, в связи с чем вывод о дорожно-транспортном происшествии судом основан на предположении, что прямо запрещено законом, ст. 75 УПК РФ и ст. 7 УПК РФ. Ссылаясь на протокол получения образцов для сравнительного исследования, постановление о назначении судебно-химической экспертизы от ***., заключение эксперта *** ***», и приводя кратко их содержание, указывает что кровь на исследование отбиралась по постановлению следователя Ф.С.В., исследуемый материал направлялся в ***», где получен без этикетки. Указывает, что сотрудники полиции не являются специалистами и самостоятельно без участия медицинских работников не могут переливать биологические образцы, хранить их должным образом, поэтому определить, кровь К.К.М. или иного человека попала на исследование в ***» не представляется возможным. Считает, что без исследования материалов уголовного дела К.К.М. суд не мог использовать данное заключение эксперта и признавать принадлежность исследуемой крови К.К.М. Суд не мотивировал, в чем выразилось то, что действия ФИО1 повлекли существенное нарушение прав и законных интересов иных участников уголовного судопроизводства и каких конкретно участников. Считает, что суд фактически подменил необходимость установления нарушения существенных прав на описание признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, не изложив и не приведя конкретные факты и последствия совершенных действий, то есть не установил обстоятельства, подлежащие доказыванию. Суд в приговоре указал, что действия ФИО1 повлекли негативные последствия для возглавляемого ей органа исполнительной власти ***, выразившейся в грубом нарушении должностным лицом федерального законодательства в сфере здравоохранения и государственной гражданской службы, однако не указал данные негативные последствия. Также суд в приговоре указал, что действия ФИО1 привели к дискредитации авторитета исполнительного органа, подрыву доверия со стороны общества к государственной власти и здравоохранению области, а также к работникам учреждения здравоохранения, при этом данные выводы судом вновь не мотивированы и не обоснованы, доказательствами не подтверждены, то есть построены на предположении, что противоречит ст. 302 УПК РФ. Находит безосновательным вывод суда, что указанные в обвинении действия ФИО1 являются общественно-опасными. Утверждает о нарушении судом при рассмотрении уголовного дела требований УПК РФ, в том числе права на защиту. Материалы уголовного дела содержат протокол допроса в качестве свидетеля Н.Д.В. (***), показания которого противоречат показаниям С.В,Н. и согласуются с показаниями ФИО1 в части отсутствия факта обращения об удалении клинических признаков алкогольного опьянения у К.К.М. Суд должен был дать оценку показаниям Н.Д.В., однако незаконно отказал в удовлетворении ходатайства защиты об оглашении показаний последнего на том основании, что указанный свидетель допрашивался по другому уголовному делу - в отношении К.К.М., при этом в суде было исследовано свидетельство о смерти Н.Д.В. Ссылаясь на нарушение судом положений ст.281 УПК РФ, согласно которой при неявке в судебное заседание свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний в случае смерти свидетеля, а также ст. 155 УПК, в соответствии с которыми материалы, выделенные из уголовного дела в отдельное производство, допускаются в качестве доказательств по данному уголовному делу. Суд допустил неопределенность и двойное толкование норм права, так как отказав в оглашении показания Н.Д.В. в связи с тем, что он был допрошен в рамках другого уголовного дела в отношении К.К.М., суд в приговоре указал на ряд доказательств из того же уголовного дела, в том числе на постановление о возбуждении уголовного дела в отношении К.К.М., сообщение от *** о поступлении в *** ***» пациента К.К.М., сообщение от *** о поступлении в ***», протокол допроса свидетеля Н.Д.В., выделенные из материалов названного уголовного дела. Суд дал неверную оценку доказательствам, необоснованно отверг показания свидетелей защиты. Утверждает, что показания ФИО1, свидетелей защиты согласуются между собой и другими исследованными доказательствами, а показания свидетелей обвинения не логичны, противоречивы как между собой, так и противоречат письменным доказательствам, исследованным в суде. ФИО1 в последнем слове ходатайствовала об оглашении показаний свидетеля У.С.И., о приобщении протокола опроса З.Д.С., просила исследовать протокол допроса свидетеля Н.Д.В. Считает, что сообщенные осужденной в последнем слове сведения имеют значение для уголовного дела, являются новыми неисследованными доказательствами, и суд необоснованно не возобновил предварительное следствие, указав, что ходатайство об оглашении показаний уже заявлялось. Утверждает о неполноте и недостоверности изложенных в протоколе судебных заседаний сведений. При этом приводит показания допрошенных лиц, задаваемые им сторонами вопросы, события и действия участников судебного разбирательства, которые по утверждению автора жалобы фактически имели место в судебном заседании. Находит судебное постановление от *** об отказе ФИО1 в принятии замечаний на протокол судебного заседания необоснованным, нарушающим право на защиту осужденной. Просит отменить как незаконные и необоснованные постановление Ленинского районного суда *** от ***. и обжалуемый приговор, вынести в отношении осужденной оправдательный приговор в связи с отсутствием в её действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, или направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе адвокат К.В.Г. в интересах осужденной ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, находит его подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от *** *** «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», указывает, что предусмотренных законом обстоятельств, свидетельствующих о существенности наступивших от действий ФИО1 последствий в предъявленном обвинении не приведено, однако суд в приговоре указывает на наличие существенного нарушения прав граждан и организаций, ссылаясь при этом лишь на комментарий к указанной норме закона, не соотнося ее с конкретными последствиями от действий ФИО1. Описывая наличие данного обязательного признака, суд лишь описывает инкриминированные ФИО1 деяния, а именно указание о переводе пациента в другое медицинское учреждение, о предоставлении медицинской карты ближайшему родственнику больного (его отцу) не в помещении лечебного учреждения и дала указание заместителю главного врача явиться к ней в кабинет с картой больного, чем по мнению суда умолила авторитет исполнительного органа государственной власти. Считает, что ни одно из указанных обстоятельств не является преступлением и обстоятельствами, повлекшими кому-либо какой-либо вред, что указанные обстоятельства опровергнуты в ходе судебного разбирательства. Кроме того, суд, указывая на данные обстоятельства, вышел за рамки предъявленного обвинения, нарушив ст. 252 УПК РФ, согласно которой изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Приводя доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы адвоката Зайцева О.А., утверждает о непоследовательности, противоречивости недопустимости как доказательства показаний свидетеля Я., что осужденная с последним *** не общалась, о предположительности версии суда о том, что для разговора использован какой-то мессенджер, о недопустимости как доказательства заключения эксперта *** от ***, о неверной оценке судом доказательств, в том числе показания свидетелей Х., П., Л., У., К., К., С., приводя относительно доказательств собственные суждения, о необъективности и обвинительном уклоне следствия и судебного разбирательства. ФИО1, отрицая факт встречи с С. у себя в кабинете, заявила об истребовании видеозаписи данной встречи, что не получило оценки в судебном решении. Указывает, что согласно показаниям ФИО1 следователь оказывал на нее психологическое воздействие и эти доводы судом не проверены, что последняя после ее задержания подробности событий *** не помнила. Утверждает о существенных нарушениях норм УПК РФ по уголовному делу. В качестве одного из доказательств суд ссылается на приговор, которым К. осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ и обстоятельств, свидетельствующих о нахождении последнего в состоянии алкогольного опьянения не установлено. Вместе с тем, суд указывает, что данный приговор отменен и до момента вынесения обжалуемого приговора решение по уголовному делу в отношении К. не состоялось. Просит обжалуемый приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в ином составе.

В апелляционной жалобе адвокат Малантиева С.В. в интересах осужденной ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, находит его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Считает, что выводы суда не подтверждаются исследованными доказательствами, содержат существенные противоречия, построены на предположениях, противоречивых показаниях свидетелей, данных в ходе следствия, которым не дано надлежащей юридической оценки. Выводы суда о противоправности действий ФИО1 в части оказания содействия в госпитализации К.К.М. в *** при наличии к тому медицинских показаний и ознакомления близкого родственника пациента - его отца К.М.О. с данными медицинской документации о состоянии здоровья сына сделаны без учета положений ч. 2 ст. 14 УК РФ, согласно которым для признания деяния преступлением необходимо установить общественную опасность действий лица, которая не установлена. Приводит доводы, аналогичные доводам свидетеля Зайцева о том, что данные действия осужденной не противоречат нормативным ведомственным документам, об отсутствии доказательств того, что ФИО1 дала незаконное указание Я. о внесении недостоверных сведений в медицинскую документацию, о неверной оценке судом показаний последнего, свидетеля С.. Указывает, что суд дал оценку не всем доводам защиты о невиновности ФИО1, что является существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона. Просит обжалуемый приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях старший прокурор отдела по поддержанию государственного обвинения уголовно-судебного управления прокуратуры *** Половнёв Е.А. находит доводы апелляционных жалоб необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Несмотря на отрицание осужденной ФИО1 своей вины, выводы суда о ее виновности в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, являются обоснованными и подтверждаются совокупностью исследованных судом и приведенных в приговоре доказательств.

Так, согласно показаниям в судебном заседании *** свидетеля Я.А.К., заместителя главного врача ***», *** в вечернее время ему позвонила начальник управления здравоохранения *** ФИО1, которая сказала, что необходимо связаться с главным врачом Мичуринской городской больницы К.В.А. и обсудить возможность перевода находящегося в данном лечебном учреждении с диагнозом *** К. в «***», чтобы анализ на алкоголь был нормальным, то есть отрицательным. Он обсудил с К. состояние пациента и вопрос транспортировки, а затем позвонил заведующему отделением анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии ***» Х.М.И., которому передал содержание распоряжения ФИО1, в том числе о том, чтобы исследования анализа на алкоголь были нормальные. *** по просьбе ФИО1 медицинскую карту пациента К. он возил в кабинет последней, где находился отец пациента К., который, как и ФИО1, знакомился с медицинской картой, делал фотосъемку телефоном. По просьбе К. он показывал ему в карте результат исследования крови на алкоголь.

Вопреки доводам апелляционных жалоб о непоследовательности показаний данного свидетеля, аналогичные показания Я.А.К. давал ранее при проведении предварительного расследования уголовного дела в ходе очной ставки с ФИО1 от *** (***).

Данные показания Я.А.К. согласуются с иными исследованными судом доказательствами.

Так, из показаний свидетеля Х.М.И. следует, что в *** ему позвонил его непосредственный начальник Я. и сказал, что из *** будет переведен пациент с автодорожной травмой и по распоряжению вышестоящего руководства необходимо решить вопрос насчет алкогольного опьянения, «чтобы все было чисто», сделать так, чтобы пациент К. был трезвым, то есть в его анализах должен отсутствовать алкоголь. Он связался с дежурной бригадой и попросил врача П.Ю.С. о подмене анализов, чтобы пациент был трезвым. Позже ему кто-то позвонил и сообщил, что просьба Я.А.К. выполнена.

Согласно показаниям свидетеля П.Ю.С., врача анастезиолога-реаниматолога ***», в ночь с *** на ***, когда она с С. и М. заступили на дежурство, ей позвонил заведующий отделением Х.М.И., который дал распоряжение поместить поступившего из *** после ДТП пациента К. в одноместную палату, а после поступления данного пациента Х.М.И. по телефону дал распоряжение сделать забор для химико-токсикологического анализа у другого пациента. О просьбе Х. она сообщила С. и передала распоряжение Х. кому-то из дежурных медсестер, которая сказала, что все выполнит.

Свидетель М.К.А., врач *** «***» показала, что *** к ним в лечебное учреждение был доставлен К. с травмами после ДТП. От П.Ю.С. ей стало известно, что той звонил Х.М.И. и просил взять химико-токсикологический анализ вместо К. у другого пациента для получения отрицательного результата.

Свидетель С.А.В., врач *** «***», дала показания, аналогичные показаниям свидетеля М.К.А., сообщив также, что поступившее от Х.М.И. указание П.Ю.С. передала медсестре, какой именно ей неизвестно.

В соответствии с показаниями свидетеля под псевдонимом У.С.И. в период ее работы медицинской сестрой отделения анастезиологии и реанимации «***» в *** г. к ней подошел кто-то из врачей и сказал взять анализ на *** не у поступившего пациента К., а у другого пациента – К., находившейся в отделении длительное время в тяжелом состоянии. Она взяла анализы *** К., которая спала, и подписала их как анализы К..

Свидетель Л.А.Б., *** занимавший должность *** «***», показал, что в *** г. Я.А.К. сообщил, что в их лечебное учреждение по указанию начальника управления здравоохранения ФИО1 из ***» поступил пациент К.К.М. после ***. Его возмутило, что пациент был переведен в нарушение приказа управления здравоохранения области, согласно которому *** ***» является травмцентром 2 уровня и если данное учреждение не могло оказать квалифицированную помощь, то пациента должны были переводить в травмцентр 1 уровня, а именно - в *** *** ***». Он попытался поговорить с ФИО1 и выяснить, по какой причине пациента К. перевели, не поставив его как руководителя медицинского учреждения в известность, на что ФИО1 ему сказала, что данный вопрос не требует обсуждения и в категоричной форме отказалась с ним разговаривать на данную тему.

В соответствии с показаниями свидетеля С.В,Н. в период его работы главным врачом станции скорой помощи в *** года он был вызван руководителем ФИО1, которая попросила его сделать все возможное, чтобы внести изменения в карту вызова произошедшего в *** ***, а именно убрать запись о том, что у виновного лица в диагнозе было указано алкогольное опьянение под вопросом. Он позвонил заведующему *** и передал эту просьбу, а через некоторое время последний позвонил и сказал, что просьбу выполнил, о чем он сообщил ФИО1.

Свидетель Б.И.И., ***, показал, что в электронную карту вызова скорой медицинской помощи К.К.М. были внесены изменения, а именно были удалены ранее имевшиеся сведения об алкогольном опьянении.

Согласно показаниям свидетеля К.Л.М., руководителя «***», в поступившем в *** по инициативе следователя Мичуринского следственного отдела образце крови К. обнаружен алкоголь в количестве ***. ФИО1 по телефону просила проинформировать ее о поступлении образца, о чем он сообщил ей, а после исследования сообщил результаты.

Аналогичные показания свидетель К.Л.М. давал ранее *** в ходе проведенной между ним и ФИО1 очной ставки при проведении предварительного расследования уголовного дела (***.

Свидетель Л.О.Б., заведующая отделением ***, показала, что по результатам проведенного ею исследования на предмет состояния опьянения К.К.М. установлено наличие ***.

В соответствии со служебным контрактом *** от *** ФИО1 исполняла должностные обязанности начальника управления здравоохранения области в соответствии с должностным регламентом.

Как следует из копий распоряжений главы администрации *** *** от ***, *** от ***, *** от ***, *** от ***, *** от ***, *** от *** ФИО1 занимала должность государственной гражданской службы области категории «руководители» высшей группы-начальника управления здравоохранения области.

Согласно справки *** от *** по результатам ОРМ «***» и содержанию произведенной в ходе данного ОРМ видеозаписи зафиксирована состоявшаяся *** в рабочем кабинете ФИО1 встреча последней с К.М.О. и Я.А.К., в ходе которой ФИО1 обсуждает с Я.А.К. результаты анализов проб К.К.М. на алкоголь.

В соответствии с протоколом осмотра предметов от *** в период ***.–*** зафиксированы соединения по абонентским номерам ФИО1, Я.А.К., Х.М.И., П.Ю.С.

Согласно копии журнала госпитализации *** ***» *** в *** К.К.М. госпитализирован в указанное лечебное учреждение.

В соответствии с протоколом осмотра и прослушивания фонограмм от *** исследованы:

-аудиозапись телефонного разговора ФИО1 с начальником ***» К.Л.М., из содержанию которого следует, что ФИО1 интересуется поступлением на исследование биоматериала К.К.М., при этом исходящий звонок произведен ФИО1;

-аудиозапись телефонного разговора ФИО1 с главным врачом *** С.В,Н., содержание которого свидетельствует о том, что ФИО1 задает С. вопрос: «получилось или не получилось», на что последний отвечает, что пробуют удалить, на что ФИО1 говорит, что это необходимо сделать срочно и обязательно, а то «скоро придут».

Согласно протоколу осмотра предметов (документов) от *** в журнале регистрации результатов химико-токсикологических исследований ***» указано, что у освидетельствуемого К.К.М. *** не обнаружены.

В соответствии с протоколом осмотра документов от ***, заключения судебно-медицинского эксперта-химика ***» Л.О.Б. *** от *** при проведении судебно-химической экспертизы в крови К.К.М. обнаружен этиловый спирт в количестве ***.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы *** *** от *** содержание алкоголя в крови К.К.М. на момент *** (******) примерно составляло ***, содержание алкоголя у него в крови на момент поступления в ***» (***) примерно составляло ***.

Эти и другие приведенные в приговоре доказательства суд проверил в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, сопоставил их между собой и дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности достаточности для разрешения дела и постановления обвинительного приговора. При этом суд указал, почему он одни доказательства принимает, а другие отвергает, в том числе утверждения осужденной ФИО1 о своей невиновности, что незаконных указаний она никому не давала, поскольку эти утверждения опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств, в числе которых приведенные показания свидетелей Я.А.К., Х.М.И., С.В,Н., оснований не доверять которым вопреки утверждениям защиты об обратном не имеется.

Вопреки утверждениям ФИО1 о том, что ее оговаривают свидетели, в том числе свидетели Я.А.К., С.В,Н., о неприязненных отношениях с последними, оснований для оговора осужденной ФИО1 свидетелями судом не установлено. Данных о неприязненных отношениях между осужденной с Я.А.К., С.В,Н. не имеется, напротив, как следует из материалов уголовного дела, в том числе из показаний данных свидетелей, информации о телефонных соединениях указанных лиц, содержания аудиозаписи телефонного разговора ФИО1 с С.В,Н., она неоднократно общалась с Я.А.К., С.В,Н. лично и посредством средств связи, обсуждая с ними различные вопросы, включая не предусмотренные их служебными обязанностями, поручала им выполнить, в том числе ее заведомо незаконные распоряжения, что свидетельствует о сложившихся между ними доверительных отношениях.

Представленные защитой отрицательные характеристики С.В,Н. не свидетельствуют об оговоре им ФИО1 и не является основанием сомневаться в достоверности данных им показаний.

Вопреки утверждениям защиты о необходимости критической оценки проведенных по делу экспертиз, что при проведении по делу экспертизы МД *** от *** экспертом не учтены индивидуальные физиологические особенности, возраст подэкспертного К.К.М., суд обоснованно не нашел оснований для признания экспертиз недопустимыми доказательствами, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при их проведении не допущено, они соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, компетентность экспертов сомнений не вызывает. Экспертизы МД *** от *** и *** от *** проведены в соответствующих экспертных учреждениях лицами, обладающими необходимыми познаниями для дачи заключений, продолжительным стажем работы по специальности, выводы экспертов научно обоснованы, надлежащим образом мотивированы, для проведения исследований экспертам был предоставлен необходимый и достаточный материал, в заключениях указаны используемые экспертами методики. Кроме того, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Сомнения в их обоснованности и достоверности отсутствуют, поскольку заключения являются ясными, не содержат противоречий.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий получены в соответствии с Федеральным законом от *** № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», представлены органам предварительного расследования в установленном порядке, обоснованно признаны судом допустимыми доказательствами.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены с приведением в приговоре оснований принятого решения. Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, а также сомнений в виновности осужденной ФИО1, требующих истолкования их в пользу последней, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности ее виновности и квалификацию действий по делу отсутствуют.

Доводы, аналогичные приведенным в апелляционных жалобе, в том числе о недопустимости положенных в основу приговора доказательств, об оговоре осужденной свидетелями обвинения, о нарушениях закона при расследовании дела, о фальсификации доказательств, о том, что уголовное дело сфабриковано, судом проверялись и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку объективными данными не подтверждаются, а потому являются надуманными. По существу доводы всех апелляционных жалоб сводятся к переоценке доказательств, к чему оснований не имеется.

В основу приговора судом положены показания свидетеля Я.А.К., данные им в судебном заседании ***, которые как пояснил последний, являются достоверными, они согласуются в том числе с его показаниями в ходе очной ставки с ФИО1, показаниями свидетеля Х.М.И.

Показания свидетеля Х. согласуются с показаниями свидетелей П. и С. о содержании разговора П. с Х.. Вместе с тем, судом дана критическая оценка показаниям Х. о том, что медсестра З. взяла утренние анализы *** на алкоголь у К., поскольку не подтверждены и противоречат иным доказательствам, в том числе содержанию журнала регистрации отбора биологических объектов ***».

Показания свидетелей о получении указаний по телефону подтверждаются, в том числе протоколом осмотра дисков с информацией о телефонных соединениях.

Также в основу приговора судом обоснованно положены показания, данные в ходе предварительного расследования свидетелем Л.А.Б., объяснившим противоречия прошествием времени.

Оснований не доверять показаниям свидетеля под псевдонимом У.С.И. вопреки утверждениям защиты не имеется. Личные данные свидетеля под псевдонимом У.С.И. сохранены в тайне в соответствии с положениями ч. 3 ст. 11 УПК РФ и в порядке, установленном ч. 9 ст. 166 УПК РФ. Допрос данного свидетеля в судебном заседании в условиях, исключающих визуальное наблюдение другими участниками процесса, проведен с соблюдением требований ч. 5 ст. 278 УПК РФ. При этом сторона защиты не была ограничена каким-либо образом в возможности задавать данному свидетелю любые вопросы, чем и воспользовалась в полной мере. Каких-либо данных о заинтересованности названного свидетеля в исходе настоящего дела в материалах не содержится. Вопреки доводам защиты о противоречивости и непоследовательности показаний данного свидетеля, ходатайств об оглашении показаний свидетеля под псевдонимом У.С.И., данных последней в ходе предварительного расследования уголовного дела, как следует из протокола судебного заседания, сторонами при ее допросе в судебном заседании не заявлялось. Оснований для сомнений в правдивости ее показаний, вопреки утверждениям защиты, не имеется.

Доводы защиты, что показания свидетеля У.С.И. противоречат исследованным в суде доказательствам, показаниям свидетелей Х.М.И., К.Г.И., К.К.М., не могут быть признаны обоснованными.

Судом дана оценка показаниям свидетелей по делу, при этом суд указал, какие доказательства принимает, в том числе показания свидетеля под псевдонимом У.С.И., и привел основания, по которым ряд доказательств, в том числе показания допрошенных лиц, и в какой части отвергает.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционных жалоб о том, что в собранных по делу доказательствах, в частности в показаниях свидетелей, содержатся существенные противоречия, которые лишили суд возможности правильно установить фактические обстоятельства преступления и дать правильную оценку исследованным в судебном заседании доказательствам, поскольку ни одного существенного противоречия, ставящего под сомнение эти показания, в них не имеется. Некоторые расхождения, на которые указывает сторона защиты, имеющиеся в показаниях свидетелей относительно происходивших с их участием событий, и в протоколах следственных действий, в том числе об используемых при ведении переговоров средствах связи (телефонная связь, либо связь посредством мессенджера, на какой телефон звонили абоненты (мобильный, стационарный, служебный), отдельные действия и показания в части отбора биологических объектов в ***» под видом анализов крови К.К.М., суд апелляционной инстанции находит связанными прежде всего с субъективным восприятием и запоминанием свидетелями происходившего с ними либо с их участием событий, с давностью этих событий, а не с фальсификацией материалов уголовного дела. Кроме того, указанные расхождения являются несущественными и незначительными, не повлияли и не могли повлиять на выводы суда о виновности осужденной.

Доводы защиты о том, что *** согласно информации о телефонных соединениях между Я. и ФИО1 не было соединений не опровергает показаний данного свидетеля. Как показал Я.А.К., он не помнит, с помощью мобильной связи или мессенджера осуществлялся телефонный разговор с осужденной. При осмотре мобильного телефона обнаружено наличие у Я. мессенджера «***», где имеется его переписка с абонентом «М.В.Л.», имеются текстовые сообщения и информация о пропущенных вызовах.

Утверждения защиты об отсутствии нарушений закона при переводе ФИО2 из одного лечебное учреждение в другое опровергаются исследованными судом доказательствами, в том числе показаниями свидетеля Л.А.Б., приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от *** ***н «Об утверждении Порядка выбора гражданином медицинской организации при оказании ему медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи», предусматривавшего определенную последовательность действий (для выбора медицинской организации гражданин лично или через своего представителя обращается в выбранную им медицинскую организацию с письменным заявлением, предоставляет оригиналы ряда документов, требуется письменное согласование от обеих медицинских организаций и т.д.). Данный порядок в случае с переводом пациента К.К.М. из *** соблюден не был.

Суд обоснованно пришел к выводу о критической оценке показаний К., К., К., В. о порядке перевода пациента в другое медицинское учреждение и об отсутствии нарушений при переводе К.К.М. на основании исследованных доказательств, опровергавших их.

Не могут быть признаны обоснованными доводы о том, что ФИО1 не давала незаконных распоряжений Я.А.К. о переводе К.К.М. в ***» и о сокрытии факта алкогольного опьянения последнего, поскольку опровергаются доказательствами, в том числе показаниями свидетелей Я.А.К., Х.М.И.

Также Я.А.К. показал, что по просьбе ФИО1 медицинскую карту пациента К. он возил в кабинет последней, где находился отец пациента, который, как и ФИО1 знакомился с медицинской картой, делал фотографии на телефон. По просьбе К. он показывал ему в карте результат исследования *** на алкоголь.

Показания Я.А.К. подтверждаются в том числе протоколом осмотра предметов от ***, содержащим видеозапись указанной встречи ФИО1, Я.А.К. и К.М.О.

Доводы защиты о том, что в момент трагедии, произошедшей *** отец К.К.М. – К.М.О. находился за границей и не мог обращаться к ФИО1 по вопросам оказания содействия в исключении факта нахождения К.К.М. в момент *** в алкогольном опьянении, не опровергают выводов суда о совершении осужденной незаконных действий. Как установлено судом и указано в приговоре М.В.Л. М.В. получила информацию об обстоятельствах ДТП с участием К.К.М., с отцом которого – К.М.О. она была знакома, посредством мобильной связи от неустановленного лица. Отсутствие сведений о конкретном лице, передавшем данную информацию ФИО1, не опровергает обоснованных выводов суда о виновности осужденной в совершении преступления.

Вопреки доводам защиты каких либо нарушений закона при взятии биологического материала - *** К.К.М. для производства экспертизы, ставящих под сомнение ее результаты, не имеется. Взятие *** К.К.М. осуществлялся медицинским работником – медицинской сестрой-анастезистом реанимационного отделения *** Г.М.В., допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля и подтвердившей данное обстоятельство. Экспертиза, по результатам которой вынесено заключение ***, проведена на основании постановления следователя СО ОМВД России по *** Ф.С.В. от ***, эксперту для проведения исследования представлен образец ***, полученной от К.К.М. *** Как показала свидетель Л.О.Б. биологический материал поступил на исследование в запечатанном полиэтиленовом пакете, прошитом и опечатанном биркой с печатью правоохранительных органов. Оснований сомневаться в том, что на исследование в ***» поступила *** К.К.М., а не другого человека, оснований не имеется. Довод защиты о том, что в ***» могла поступить *** не К.К.М., а другого человека, нельзя признать обоснованным, поскольку является надуманным предположением, которое доказательством не является, и опровергается исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами.

Доводы защиты о том, что алкогольное опьянение устанавливается только проведением освидетельствования, а также производством экспертизы, а *** не является экспертным учреждением, не опровергает установленных судом обстоятельств совершенного преступления.

Нельзя признать обоснованными доводы жалобы защиты о том, что информация о телефонных соединениях Н.Д.В. с С.В,Н. не свидетельствует о том, что С.В,Н. звонил Н.Д.В., а следовательно поручений не давал, поскольку указанные лица не были лишены возможности использовать средства связи, информации по телефонным соединениям о которых материалы дела не содержат, и кроме того эти утверждения опровергаются показаниями С.В,Н.

Приведение судом в качестве доказательств ряда процессуальных и иных документов, выделенных из материалов другого уголовного дела не противоречит уголовно-процессуальному закону, п. 6 ч. 2 ст. 74 УК РФ.

Доводы защиты о том, что суд, приводя в качестве доказательств виновности ФИО1 протокол осмотра предметов от ***, согласно которому осмотрена информация о соединениях по абонентским номерам в учреждениях связи, не раскрыл основное содержание информации о соединениям по абонентским номерам, не является существенным нарушением УПК РФ, влекущим безусловную отмену или изменение приговора.

Суд обоснованно дал критическую оценку показаниям свидетеля К.М.О., утверждавшего, что его сын К.К.М. находился в момент происшествия в трезвом состоянии, что знакомить его с историей болезни, с медицинской картой К.К.М. он М.В.Л. не просил, с медицинской картой и историей болезни в кабинете ФИО1 не знакомился, с Я. не встречался, поскольку они опровергаются исследованными судом доказательствами, в том числе выполненной в ходе ОРМ «***» видеозаписью, вышеприведенными заключениями судебно-медицинских экспертиз, показаниями свидетеля Я.А.К.

Судом приведены в приговоре и дан анализ показаниям свидетелей К.Н.Г., К.К.М., которые не опровергают виновность ФИО1 Показания свидетелей В.И.В. и К.Н.А. в части наличия у них личных мотивов удаления записи о признаках алкогольного опьянения из карты К.К.М. опровергаются показаниями свидетеля С.В,Н. о том, что он передал указание ФИО1 руководителю ***, где работали указанные свидетели, а тот доложил об исполнении, телефонными соединениями С. и Н..

Показания В. и К. о том, что при осмотре К.К.М. они не почувствовали исходящего от него запаха алкоголя не опровергает выводов суда, основанных на совокупности положенных в основу приговора допустимых доказательств, в том числе показаний свидетелей К.Л.М., Л.О.Б., вышеуказанных заключений судебно-медицинских экспертиз *** от ***, МД *** от ***.

Показаниям свидетеля защиты К.Г.И., согласно которым в ночь с *** на *** и утром *** у нее не производили забор анализов крови и мочи, судом обоснованно дана критическая оценка, поскольку они опровергаются показаниями свидетеля под псевдонимом У.С.И., сведениями, содержащимися в медицинской карте К.Г.И., согласно которым *** в *** при осмотре реаниматолога С.А.В. установлено тяжелое состояние К.Г.И., *** в *** выписаны справки о доставке образцов ее *** в лабораторию.

Вывод суда о том, что в ***» забор крови был произведен не у К.К.М. подтверждается также и вышеуказанным заключением эксперта *** от ***, согласно которому при судебно-химической экспертизе ***, полученной от К.К.М. в ***, обнаружен этиловый спирт в количестве ***.

Каких-либо объективных данных, которые свидетельствовали бы о необъективности судебного разбирательства, нарушении судом принципов состязательности и равноправия сторон, выступлении его на стороне обвинения, не имеется. В ходе судебного разбирательства обеспечено соблюдение принципа состязательности и равноправия сторон, право на защиту осужденной полностью реализовано как на стадии предварительного следствия, так и в суде, в связи с чем доводы осужденной и защитников об обратном не соответствуют действительности и являются надуманными. Из протокола судебного заседания следует, что все заявленные сторонами ходатайства, в том числе упомянутые авторами жалоб, разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, касающихся данных вопросов. Решения суда по этим ходатайствам сомнений в законности и обоснованности не вызывают. Обоснованный отказ в удовлетворении ходатайств, заявленных стороной защиты, как и оценка доказательств не в пользу защиты, не могут рассматриваться как обстоятельство, свидетельствующее о необъективности и предвзятости суда. Не была ограничена сторона защиты в праве на представление доказательств и обжалование приговора, а дополнений к судебному следствию не имела.

Нельзя признать обоснованными доводы защиты о том, что суд незаконно отказал в удовлетворении ходатайства защиты об оглашении показаний Н.Д.В., данных им при допросе по другому уголовному делу – в отношении К.К.М., поскольку Н.Д.В. по настоящему уголовному делу свидетелем не признавался и в качестве такового по обстоятельствам дела не допрашивался. Исследование судом первой инстанции свидетельства о смерти Н.Д.В. не является основанием к оглашению данных им показаний в рамках другого уголовного дела.

Вопреки доводам защиты о применении в отношении ФИО1 в ходе расследования уголовного дела незаконных методов воздействия, оснований для проведения проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ судом обоснованно не установлено, поскольку сообщенные осужденной сведения не содержат данных о недозволенных методах ведения следствия. Кроме того, допрос ФИО1 в ходе предварительного следствия осуществлялся в присутствии защитников, что исключало возможность оказания на нее какого-либо давления.

Доводы о том, что ФИО1 в последнем слове ходатайствовала об оглашении показаний свидетеля У.С.И., о приобщении протокола опроса З.Д.С., просила исследовать протокол допроса свидетеля Н.Д.В., однако суд не возобновил судебное следствие, не свидетельствуют о нарушениях уголовно-процессуального закона, поскольку стадия судебного следствия судом была завершена, при этом как следует из протокола судебного заседания дополнений у сторон, в том числе у подсудимой ФИО1 и защитников не имелось. Суд обоснованно не усмотрел предусмотренных ст. 294 УПК РФ оснований для возобновления судебного следствия, поскольку новых обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, суду представлено не было.

Поданные осужденной и защитой замечания на протокол судебного заседания рассмотрены в соответствии с положениями ст. 260 УПК РФ, о чем были вынесены мотивированные постановления, которыми в протокол внесены изменения. Таким образом, право на подачу замечаний на протокол судебного заседания осужденной ФИО1 реализовано. В принятии дополнений ФИО1 к замечаниям на протокол судебного заседания постановлением председательствующего судьи от *** обоснованно отказано, поскольку положения УПК РФ, ст. 260 УПК РФ не содержат нормы, предусматривающей подачу дополнений к замечаниям на протокол судебного заседания.

Доводы о неверном отражении в приговоре показаний свидетелей объективными данными не подтверждены. Правильность изложения в приговоре показаний участников процесса подтверждается протоколом судебного заседания.

Вместе с тем, протокол не является стенограммой судебного заседания, в которой должны дословно воспроизводиться показания допрошенных лиц.

Проводимые самой осужденной и защитниками оценка и анализ доказательств, их утверждения о невиновности ФИО1 в инкриминируемом преступном деянии не могут быть признаны обоснованными, поскольку опровергаются совокупностью исследованных судом и приведенных в приговоре доказательств, свидетельствующих о доказанности виновности осужденной в совершении преступления.

Юридическая оценка действиям ФИО1 по ч. 1 ст. 286 УК РФ дана правильная.

Нельзя признать состоятельными доводы защиты о необоснованности выводов суда о том, что действия ФИО1 повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, что действия ФИО1 не являются общественно-опасными, поскольку эти доводы опровергаются установленными судом на основании исследованных доказательств фактическими обстоятельствами дела. Не согласиться с выводами суда первой инстанции не имеется.

Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №19 от 16.10.2009 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.).

В соответствии с п. 19 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ превышение должностных полномочий может выражаться в совершении должностным лицом при исполнении служебных обязанностей действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

Такие действия, подробно изложенные в приговоре, совершены ФИО1

Как следует из установленных судом обстоятельств, ФИО1, занимавшая должность государственной гражданской службы области – начальника Управления здравоохранения области, являясь должностным лицом органа исполнительной власти ***, наделенным организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями, используя авторитет занимаемой должности и явно выходя за пределы своих должностных полномочий, нарушая пп. 1, 2, 4 ч. 1 ст. 15, пп. 1-6 ст. 18 Федерального закона от *** № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», пп. «а, б, в, д, ж, и, м, о» п. 2 Указа Президента Российской Федерации от *** *** «Об утверждении общих принципов служебного поведения государственных служащих», приказ Управления здравоохранения *** от *** *** «Об организации медицинской помощи пострадавшим в дорожно-транспортных происшествиях на территории ***», дала незаконное указание Я.А.К., являющемуся заместителем главного врача по хирургической работе подведомственного ей учреждения здравоохранения - ***», принять на лечение в данное учреждение, не являющееся травмцентром, пациента - участника дорожно-транспортного происшествия К.К.М. с диагнозом закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга и внести в медицинскую документацию недостоверные сведения об отсутствии у К.К.М. алкогольного опьянения.

Должностным лицом-ФИО1 совершены заведомо незаконные действия, создающие препятствия осуществлению уголовного судопроизводства, в реализации его участниками своих прав, гарантированных законодательством, Конституцией Российской Федерации.

Решая вопрос о виде и размере наказания, суд принял во внимание, что ФИО1 ранее не судима, совершила впервые преступление средней тяжести, пенсионерка, имеет на иждивении мать *** лет, отца мужа такого же возраста, признал в качестве смягчающих обстоятельств учел положительные характеристики, присвоение почетных званий, награждение почетными грамотами, благодарственными письмами, наградами, нагрудными знаками, медалями.

Сведений о наличии иных смягчающих обстоятельств суду не представлено. Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Также судом принято во внимание материальное и семейное положение осужденной, наличие постоянного источника дохода, пенсии, имущества, находящегося в собственности согласно справке ЕГРН.

Оснований для применения положений ч. 6 ст.15, ст. 64 УК РФ судом не установлено, не находит их и суд апелляционной инстанции с учетом характера и степени общественной опасности преступления, отсутствия исключительных обстоятельств, фактических обстоятельств дела.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению.

В силу положений статьи 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

В соответствии со ст. 240 УПК РФ приговор должен быть основан лишь на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании.

Согласно ч. 1 ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ и с учетом положений Общей части УК РФ.

В силу ч. 5 ст. 72 УК РФ при назначении осужденному, содержавшемуся под стражей до судебного разбирательства, в качестве основного вида наказания штрафа, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью суд, учитывая срок содержания под стражей, смягчает назначенное наказание или полностью освобождает его от отбывания этого наказания.

Обжалуемый приговор данным требованиям закона в полной мере не отвечает.

Изложив в описательно-мотивировочной части приговора установленные судом обстоятельства инкриминируемого ФИО1 преступления, суд указал, что «Вышеуказанные преступные действия начальника управления здравоохранения *** ФИО1 создали препятствия для достоверного установления всех обстоятельств дорожно-транспортного происшествия при рассмотрении Мичуринским городским судом уголовного дела в отношении К.К.М. по признакам состава преступления, предусмотренного *** РФ, и вынесения приговора от ***, который *** апелляционным определением судебной коллегией по уголовным делам Тамбовского областного суда был отменен, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов иных участников уголовного судопроизводства» (***).

Однако, данный вывод суда нельзя признать обоснованным, поскольку он противоречит материалам дела, опровергается содержанием и выводами апелляционного определения Тамбовского областного суда от ***, свидетельствующими о том, что приговор *** суда от *** в отношении К.К.М. был отменен данным апелляционным определением не в результате каких-либо действий ФИО1 и создания ею препятствий для достоверного установления обстоятельств при рассмотрении Мичуринским городским судом уголовного дела в отношении К.К.М., а ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона, то есть в соответствии со ст. 389.15, 389.17, 389.22 УПК РФ (***).

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на наступление в результате действий ФИО1 вышеприведенных последствий.

Кроме того, приводя в описательно-мотивировочной части приговора мотивы в обоснование выводов о виновности и квалификации действий осужденной ФИО1, суд указал, что ФИО1 «руководствуясь личными интересами, не смогла остаться беспристрастной при поступлении информации о получении сыном ее знакомого - К.К.О. травм, отдала ему предпочтение перед другими пациентами» (******

Однако, совершение действий в личных интересах, связанных с созданием каких-либо преимуществ (как указано в приговоре – «предпочтение») пациенту К. перед другими пациентами органами предварительного расследования ФИО1 не вменялись, данных о таких обстоятельствах материалы уголовного дела не содержат и в приговоре не приведено.

При этом сведений о знакомом ФИО1 - К.К.О. материалы дела и приговор суда не содержит, а осужденная сообщила, что с отцом поступившего на излечение в ***» К.К.М. – К.М.О. у нее лишь рабочие отношения, никакой личной заинтересованности у нее не было, эти доводы осужденной ничем не опровергнуты.

Не подтверждается объективными данными и ссылка суда в приговоре о том, что ФИО1 отдала предпочтение сыну К. перед другими пациентами. Материалы уголовного не содержат и в приговоре не приведено обстоятельств, указывающих на то, что из-за приема в Тамбовскую областную больницу на лечение пациента К.К.М. какому-либо другому пациенту данного лечебного учреждения было отказано в оказании медицинской помощи в данном лечебном учреждении, либо иным образом нарушено право на оказание медицинской помощи другим гражданам, пациентам лечебного учреждения.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции находит также необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на совершение приведенных действий М.В.Л. М.В., руководствуясь личными интересами.

Вместе с тем, данное обстоятельство не свидетельствует об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ. Исходя из диспозиции ст. 286 УК РФ для квалификации содеянного как превышение должностных полномочий мотив преступления значения не имеет (п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от *** *** «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»).

Кроме того, как следует из материалов уголовного дела, *** ФИО1 была задержана в соответствии со ст. 91, 92 УПК РФ, *** в отношении нее *** *** избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, срок которого неоднократно продлевался и действовал по ***.

Однако суд возможность смягчения наказания ФИО1 или освобождения её от наказания в виде штрафа в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ в приговоре не обсудил, решение в данной части не принял.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции полагает необходимым в связи с внесением в приговор в отношении ФИО1 вышеуказанных изменений, а также с учетом срока её задержания с *** по *** и срока содержания под домашним арестом с *** по *** в соответствии с ч. 3.4, ч. 5 ст. 72 УК РФ смягчить назначенное ей наказание в виде штрафа. 

При применении положений ч. 3.4, ч. 5 ст. 72 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для полного освобождения ФИО1 от наказания в виде штрафа, следуя установленному ст. 6 УК РФ принципу справедливости наказания.

Иных оснований для изменения приговора не усматривается.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, уголовного закона, влекущих отмену приговора, не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

Приговор Ленинского районного суда г.Тамбова от 11 декабря 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

-исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на то, что «вышеуказанные преступные действия начальника управления здравоохранения *** ФИО1 создали препятствия для достоверного установления всех обстоятельств дорожно-транспортного происшествия при рассмотрении Мичуринским городским судом уголовного дела в отношении К.К.М. по признакам состава преступления, предусмотренного ***, и вынесения приговора от ***, который *** апелляционным определением судебной коллегией по уголовным делам Тамбовского областного суда был отменен, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов иных участников уголовного судопроизводства» (***), а также указание на то, что ФИО1 «руководствуясь личными интересами, не смогла остаться беспристрастной при поступлении информации о получении сыном ее знакомого - К.К.О. травм, отдала ему предпочтение перед другими пациентами» (***);

-смягчить назначенное ФИО1 наказание в виде штрафа до 60000 рублей с лишением права занимать связанные с осуществлением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий должности на государственной службе и в органах местного самоуправления на срок 2 года.

В остальном приговор оставить без изменений, апелляционное представление и апелляционные жалобы-без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вынесения в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции. 

Председательствующий