Дело № 2-844/2019

УИД № 24RS0006-01-2019-000861-41

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

30 декабря 2019 года г. Боготол 

Боготольский районный суд Красноярского края 

в составе:

председательствующего судьи Гусевой И.В.,

с участием старшего помощника Боготольского межрайонного прокурора Ивановой О.А.

истца ФИО1, представителя истца ФИО2, действующего на основании нотариально удостоверенной доверенности, 

представителей ответчика КГБУЗ "ФИО6" ФИО3, ФИО4, действующих на основании доверенностей, 

третьего лица ФИО5

при секретаре Пестеревой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к КГБУЗ ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику о взыскании компенсации морального вреда.

Обосновав тем, что ДД.ММ.ГГГГ г. в период с 

<

данные изъяты> ФИО7 на почве личных неприязненных отношений, вызванных ревностью, умышленно нанес один удар клинком ножа в область грудной клетки слева ее сыну ИАГ причинив последнему телесное повреждение в виде 

<

данные изъяты>, которое несет в себе признаки вреда здоровью, опасного для жизни человека, которые по своему характеру, непосредственно создают угрозу для жизни, а также вреда здоровью, вызвавшего развитие угрожающего жизни состояния (вред здоровью опасный для жизни человека), тяжкий вред здоровью. ИАГ. скорой помощью был доставлен в КГБУЗ "ФИО6", где ему была проведена операция, ДД.ММ.ГГГГ проведена повторная операция. В результате некачественно проведенных операций ДД.ММ.ГГГГ ее сын ИАГ. умер. Полагает, что медицинскими работниками КГБУЗ "ФИО6" медицинская помощь ИАГ. в стационаре оказана с существенными недостатками, которые способствовали прогрессированию и развитию осложнений, повлекших наступление смерти ИАГ. Просит суд взыскать с КГБУЗ "ФИО6" компенсацию морального вреда в сумме 2500000 рублей.

Истец ФИО1, представитель истца ФИО2, в судебном заседании исковые требования поддержали. 

Истец ФИО1 суду пояснила, что она приходится матерью погибшего ИАГ, родившегося ДД.ММ.ГГГГ года. После развода, сын последние три месяца проживал с ней, как член семьи, помогал по хозяйству. ДД.ММ.ГГГГ А пошел в гости к племяннице, ночью ей позвонила знакомая и сказала, что сын поступил в больницу с ранениями. Она сразу приехала в больницу, А лежал в палате, был в сознании, пил воду. Лечащий врач Ф сказал, что его нельзя беспокоить и вывел ее из палаты, при этом обещал, что все будет хорошо. От знакомой она узнала, что состояние А ухудшилось, и ему сделали повторную операцию. Она сразу поехала в больницу, сын находился в реанимации, куда ее не пустили, его состояние ухудшалось. Когда она из больницы вернулась домой, ей позвонил врач ГВВ. и сообщил, что А скончался от ранения. В следственном комитете ей стало известно, что смерть сына наступила от врачебной ошибки. Она сильно переживала смерть сына, до сих пор не может смириться с его смертью, на почве переживаний у нее обострились хронические заболевания.

Представитель ответчика КГБУЗ «ФИО6» ФИО3, действующая на основании доверенности в судебном заседании исковые требования не признала, просила в удовлетворении исковых требований отказать, пояснила, что вся необходимая медицинская помощь ИАГ была оказана, тяжесть заболевания была обусловлена 

<

данные изъяты>, что послужило причиной смерти И Просила в случае вынесения положительного решения учесть принцип разумности и справедливости, неразумное поведение пациента, тяжелое материальное положение учреждения, и снизить размер компенсации морального вреда. 

Представитель ответчика КГБУЗ "ФИО6" ФИО4, действующая на основании доверенности в судебном заседании исковые требования не признала, суду пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>. был обнаружен окровавленный мужчина на остановке 

<

адрес>, который скорой помощью был доставлен в приемное отделение КГБУЗ "ФИО6". В 

<

данные изъяты>. этого же дня больной госпитализирован в хирургическое отделение. Для верификации диагноза вызван рентген лаборант, для рентгенографии органов грудной клетки, брюшной полости. Однако пациент вел себя не адекватно, от рентген снимков отказался, уходил из приемного покоя, потом вновь возвратился и был осмотрен хирургом, ему была оказана первичная хирургическая обработка, в 08.10 хирургом Ф была проведена торакотомия (ушивание грудной клетки), пациент находился в алкогольном опьянении. И находился под наблюдением врача, его состояние ухудшилось, появилась симптоматика острого живота. Проведена лапаратомия (ушивание кишечника), санация брюшной полости, пациент после операции был помещен в палату интенсивной терапии (ПИТ), но так как прошли сутки с момента поступления его в больницу у Иванова развился 

<

данные изъяты>, и ДД.ММ.ГГГГ пациент умер. В связи с отказом пациента от проведения рентген снимков, полное обследование проведено не было, в связи с чем, возникли трудности с постановкой диагноза. В дальнейшем его состояние оставалось тяжелым, учитывая фоновое заболевание, состояние опьянения, токсическое поражение печени на фоне алкогольной интоксикации, что усугубило состояние пациента, развилась полиорганная недостаточность, которая привела к ломкости периферических сосудов, сосуды лопались, в связи с чем, врачом анестезиологом М было принято решение о катетеризации подключичной вены. Состояние пациента ухудшалось, после проведения рентгенографии грудной клетки, было установлено, что у И пневмоторакс. Врачом анестезиологом- реаниматологом М был приглашен хирург Г, который дренировал полость, пациент находился в палате интенсивной терапии. На следующий день пациенту сделали контрольный рентген, который показал положительную динамику, пневмоторакс был не напряженный, но сохранялся, а на следующий день пациент умер. Была проведена служебная проверка, по результатам которой было установлено, что смерть ИАГ. наступила от 

<

данные изъяты>. С экспертизой, которая проведена в г. Красноярске, она согласиться не может, это состояние могло быть вызвано ранением 

<

данные изъяты>, имело место запоздалое хирургическое вмешательство. 

Третье лицо ФИО5 в судебном заседании пояснил, что лично с ИАГ. он знаком не был, увидел его впервые, как пациента. И поступил в хирургическое отделение с ранением грудной клетки слева, ему были проведены две операции. Первая операция проведена на грудной клетке, дренирование грудной клетки, он обеспечивал анестезиологическое пособие, проводил операцию хирург Ф операция прошла успешно, пациент пришел в себя, его перевели в палату хирургического отделения. На утро сделали вторую операцию, так как не заметили ранение органов брюшной полости, вследствие ранения был поврежден тонкий кишечник. При проведении операции он обеспечивал наркоз, был 

<

данные изъяты>, состояние пациента было тяжелое, развилась полиорганная недостаточность, после операции пациент был переведен в палату интенсивной терапии, находился на искусственной вентиляции легких. Он уверен, что смерть наступила от 

<

данные изъяты>, в результате чего развилась полиорганная недостаточность. С его стороны помощь ИАГ. была оказана качественно. В настоящее время в отношении него рассматривается уголовное дело по ч.2 ст. 109 УК РФ

Третье лицо ФИО7, ФИО8 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, причину неявки суду не сообщили, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовали.

Представитель третьего лица ООО "ВТБ МС" в судебное заседание не явился, извещен своевременно, надлежащим образом, представил заявление, в котором ходатайствовал, о рассмотрении дела в его отсутствие. 

Допрошенный в качестве свидетеля ААГ. пояснил, что ИАГ приходится сыном его жены. В последнее время он проживал вместе с ними, так как развелся с женой и своего жилья в Боготоле не имел. Иванов помогал им по хозяйству, работал вахтовым методом бетонщиком, имел свой доход. А пошел в гости к сестре, потом они с супругой узнали, что его подкололи, обнаружили его на улице прохожие. В больнице И прооперировали, через несколько дней он умер. До случившегося А жалоб на здоровье не предъявлял. 

Допрошенный в качестве свидетеля ГВВ. суду пояснил, что он заведует хирургическим отделением в «ФИО6», при этом осуществляет лечебную деятельность, ведет пациентов. Посмертный диагноз пациентам, умершим в хирургическом отделении выставляет он. По факту смерти пациента в палате интенсивной терапии в апреле 2018 года, ему известно, что пациент поступил в пятницу 21 числа, от рентгенологического обследования назначенного хирургом Б отказался, ушел из приемного отделения. Больной поступил повторно в дежурство хирурга Ф, при обследовании было обнаружено ранение грудной клетки, кровь в плевральной полости, была проведена торакотомия, санировали рану, убрали кровь из брюшной полости, рану ушили, провели дренирование. Утром появилась клиника перитонита, провели лапаратомию, ушили рану, промыли брюшную полость, дренировали. В воскресение состояние ухудшилось, было низкое давление, отправили пациента на рентген, по результатам обследования обнаружен коллапс легкого, сделали дренаж, показатели крови были плохие, из-за ранения кишечника развился перитонит. В понедельник 23 ДД.ММ.ГГГГ г. зафиксирована смерть пациента. Им выставлен заключительный клинический диагноз: 

<

данные изъяты> 

Выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, заключение прокурора полагавшего исковые требования о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению в справедливых и разумных пределах, суд считает заявленные требования о компенсации морального вреда обоснованными и подлежащими удовлетворению по следующим основаниям:

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В соответствии со ст. ст. 10, 19, 22 данного Закона граждане имеют право на доступную и качественную медицинскую помощь. Пациент имеет право на диагностику, лечение в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, получение консультаций врачей-специалистов, получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи.

В силу п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года№ 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

Статьей 79 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено, что медицинская организация обязана осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи и стандартами медицинской помощи.

Согласно ч. ч. 2 и 3 ст. 98 приведенного Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием ее обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось некачественное оказание медицинской помощи ее сыну ИАГ., приведшее, по мнению истца, к смерти ИАГ.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с данным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина").

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи сотрудниками КГБУЗ «ФИО6» заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

КГБУЗ «Боготольская межрайонная больница» является унитарной некоммерческой организацией, учредителем и собственником которого является Красноярский край, находится в ведомственном подчинении министерства здравоохранения Красноярского края, имеет лицензии на осуществление медицинской деятельности, в том числе, хирургии, операционному делу.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 является матерью умершего ИАГ. (л.д. 14).

ДД.ММ.ГГГГ г. Боготольским территориальным отделом агентства записи актов гражданского состояния Красноярского края выдано свидетельство о смерти ИАГ последовавшей ДД.ММ.ГГГГ г. (л.д. 7). 

Приговором Боготольского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч.2 ст. 111 УК РФ, за то, что ДД.ММ.ГГГГ г. в период с 

<

данные изъяты> в доме по адресу: 

<

адрес> находясь в состоянии алкогольного опьянения, на почве личных неприязненных отношений, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, нанес один удар клинком ножа в область грудной клетки слева, сидящему на нем ИАГ. Причинив своими умышленными действиями И телесное повреждение в виде 

<

данные изъяты> которое несет в себе признаки вреда здоровью, опасного для жизни человека, которые по своему характеру, непосредственно создают угрозу для жизни, а также вреда здоровью, вызвавшего развитие угрожающего жизни состояния (вред здоровью опасный для жизни человека), тяжкий вред здоровью.

ИАГ. был застрахован по обязательному медицинскому страхованию в ООО ВТБ «Медицинское страхование» (л.д. 71). 

Согласно медицинской карты № 1269-360 стационарного больного КГБУЗ «ФИО6» (л.д. 164-176), ИАГ находился на лечении в хирургическом отделении КГБУЗ "ФИО6" с ДД.ММ.ГГГГ. Доставлен бригадой скорой помощи ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>. с диагнозом "

<

данные изъяты> При поступлении жалобы на ножевое ранение по задней поверхности левой половины грудной клетки между X-XI м/р. 

Проведены лечебные мероприятия и их результаты:

ДД.ММ.ГГГГ (

<

данные изъяты>.) операция - торакотомия слева, устранение гематоракса, дренирование плевральной полости по Бюлау.

ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>. повторно осмотрен дежурным хирургом, состояние пациента ухудшилось, жалобы боли в левой половине живота. В связи с подозрением на повреждение забрюшинной части толстого кишечника (сигмовидной кишки) пациенту была проведена экстренная лапаротомия, ревизия органов брюшной полости.

В 

<

данные изъяты>. после осмотра анестезиолога ФИО5 при подготовке к операции проведена катетеризация подключичной вены справа.

В 

<

данные изъяты>. проведена лапаротомия, ревизия органов брюшной полости - дефект стенки кишечника длиной 3 см, ушит 3-х рядным швом. Брюшная полость промыта раствором фурацилина, дренирована. Выставлен диагноз: 

<

данные изъяты> Осложнения: 

<

данные изъяты>. 

ДД.ММ.ГГГГ проведена R-графия органов грудной клетки - выявлен правосторонний тотальный пневмоторакс.

В 

<

данные изъяты> мин. установлен в плевральную полость справа дренаж по Бюлау. По дренажу отошел воздух. На R-графии ОГК от 23.04.2018 сохранялся пневмоторакс справа, слабоположительная динамика.

ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>. у пациента признаки клинической смерти, остановка сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия, направленные на восстановление жизненно важных функций в течение 30 мин. не эффективны.

Согласно свидетельству о смерти, датой смерти ИАГ. является ДД.ММ.ГГГГ.

В ходе проведенного КГБУЗ «ФИО6» служебного расследования по факту оказания медицинской помощи ИАГ. установлено, что причиной смерти явилось 

<

данные изъяты>. Правосторонний пневмоторакс мог возникнуть как осложнение катетеризации подключичной вены. В данных условиях спонтанный пневмоторакс маловероятен. Имело место запоздалое оперативное вмешательство-лапаротомия, ревизия органов брюшной полости.

Экспертиза качества медицинской помощи по факту ее оказания ИАГ в КГБУЗ «ФИО6» проведена не была в связи с не предоставлением первичной медицинской документации по запросу Красноярского филиала ООО ВТБ МС в связи с ее нахождением в следственном отделе (л.д. 71, 73).

ДД.ММ.ГГГГ. Боготольским МСО ГСУ СК России по Красноярскому краю по факту причинения смерти по неосторожности ИАГ. неустановленными работниками КГБУЗ «ФИО6», возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (л.д.27). 

ДД.ММ.ГГГГ года уголовное дело было передано в Боготольский районный суд.

При проведении судебно-медицинских экспертиз, результаты которых изложены в заключениях: № 544 от 14.06.2018 причиной смерти ИАГ. явилось 

<

данные изъяты> как непосредственной причиной наступления смерти. Наступление смерти ИАГ. определялось дефектом выполнения пункции и катетеризации правой подключичной артерии, в результате чего имело место ранение правого легкого с развитием пневмоторакса, запоздалой диагностикой правостороннего напряженного пневомоторакса с тотальным коллапсом правого легкого, поздним принятием должных хирургических мер по разрешению пневмоторакса справа, что определило развитие острой дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточности как непосредственной причины наступления смерти больного. Допущенные дефекты оказания медицинской помощи ИАГ. стоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти больного (л.д. 142-155); № 885 от 16.10.2018 смерть ИАГ наступила вследствие коллапса правого легкого развившегося после проведения хирургических манипуляций на грудной клетке справа (л.д. 131-141).

Ятрогенное повреждение правого легкого, осложнившееся тотальным коллапсом правого легкого, острой дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточностью, явилось следствием действий медицинского персонала. 

При повреждении правого легкого в ходе медицинских манипуляций, у медицинского персонала имелась возможность принятия необходимых мер к спасению жизни ИАГ. Наступление смерти ИАГ. зависело от действий медицинских работников.

По заключению дополнительной комиссионной экспертизы по материалам дела № 456 от 13.06.2019 г. появление клиники пневмоторакса у ИАГ. справа характеризует факт возникновения негерметичности плевральной полости справа, что может быть связано только с повреждением ткани легкого. Наружных повреждений грудной клетки справа нет, что исключает вариант развития пневмотораска от наружного повреждения тканей грудной клетки (л.д. 105-130).

Комиссия приходит к выводу, что развитию пневмоторакса явилось травматическое воздействие на ткань легкого. Единственным возможным вариантом травмы правого легкого выступает катетризация проведенная 22.04.2018. Повреждение правого легкого при подключичной катетеризации могло быть нанесено только иглой.

Смерть больного наступила от ранения правого легкого, развившегося коллапса правого легкого, напряженного пневмоторакса (синдрома эндогенной компрессии). Имеющийся у больного комплекс осложнений (каловый перитонит, абдоминальный сепсис и полиорганная недостаточной) в танатогенезе данного случая значения не имел, так как этот комплекс не определял этиопатогенетические механизмы развития терминального состояния (травматическое воздействие на ткань легкого, поступление воздуха в плевральную полость, критическое повышение давления в плевральной полости, развитие синдрома эндогенной компрессии).

Суд не соглашается с доводами представителя ответчика ФИО4 об отсутствии доказательств причинно-следственной связи между действиями медицинских работников КГБУЗ «ФИО6» и наступившими последствиями в виде смерти ИАГ

Так, экспертным заключением установлено, что медицинскими работниками КГБУЗ "ФИО6" при поступлении ИАГ в стационар не установлен правильный диагноз торако-абдоминального ранения слева, не своевременно диагностировано ятрогенное ранение правого легкого после катетеризации подключичной вены справа, не приняты должные меры активной аспирации при развитии напряженного пневмоторакса справа.

Согласно приказов главного врача КГБУЗ «ФИО6» о приеме на работу № 3 от 09.02.2018; о прекращении трудового договора с работником № 20 от 28.09.2018 ФИО5 работал в отделении анестезиологии и реанимации врачом-реаниматологом с 09.02.2018 по 28.09.2018 (л.д. 54-55).

Согласно должностной инструкции врача-анестезиолога отделения анестезиологии и реанимации утвержденной главным врачом КГБУЗ «ФИО6», врач-анестезиолог-реаниматолог определяет показания и производит катетеризацю периферических и центральных вен (п. 2.14.).

Анализируя заключения экспертиз, суд приходит к выводу, что медицинскими работниками КГБУЗ «ФИО6» медицинская помощь ИАГ оказана с существенными дефектами оказания медицинской помощи, имело место ятрогенное ранение правого легкого осложнившееся тотальными коллапсом правого легкого, острой дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточностью как непосредственной причиной наступления смерти. Врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО5 при катетеризации подключичной вены справа по Сельдингеру во время проведения наркоза 22.04.2018 г. допущен дефект оказания медицинской помощи, что вызвало развитие пневмоторакса. Не своевременно диагностировано ятрогенное проникающее ранение грудной клетки справа с ранением правого легкого после катетеризации подключичной вены справа, не приняты должные меры активной аспирации при развитии напряженного пневмоторекса справа. Медицинская помощь в период с ДД.ММ.ГГГГ не в полном объеме соответствовала тактики ведения и лечения напряженного пневмоторакса справа развившегося после пункции и катетеризации подключичной вены, несвоевременно диагностирован и развивающийся в условиях АИВЛ напряженный пневмоторакс справа и не оказана эффективная хирургическая помощь (активное дренирование пневматоракса) при возникшем осложнении после пункции и катетеризации подключичной вены, запоздалая диагностика с поздним принятием должных хирургических мер по разрешению пневмоторакса, суд расценивает как противоправность действий ответчика.

В данном конкретном случае, наступление смерти ИАГ. зависело от действий медицинских работников.

При правильном диагностировании и своевременном лечении у медицинского персонала имелась возможность принятия необходимых мер к спасению жизни ИАГ тогда как недостатки, допущенные медицинскими работниками КГБУЗ «ФИО6», явились условием, которое способствовало наступлению смерти больного.

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

У суда не имеется оснований сомневаться в правильности выводов судебных экспертиз, поскольку указанные заключения выполнены квалифицированными экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ и в соответствии с требованиями Федерального закона № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Оснований считать указанные экспертные заключения недопустимым доказательством, не имеется.

По выводам судебно-медицинских экспертиз установлена прямая причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи и наступлением смерти ИАГ., указанные недостатки оказания медицинской помощи в стационаре КГБУЗ «ФИО6» способствовали ухудшению состояния здоровья, явились факторами повысившими вероятность наступления летального исхода и развитию опасных для жизни осложнений, повлекших наступление смерти ИАГ. 

Вина причинителя вреда по общему правилу также является одним из условий наступления деликтной ответственности. В статье 401 ГК РФ содержится указание на обстоятельства, исключающие вину лица, а именно принятие исчерпывающих мер для надлежащего исполнения обязательства при должной степени заботливости и осмотрительности. Следовательно, вина гражданского ответчика выражается в таком отношении лица к своим действиям, которое характеризуется несоблюдением требований должной внимательности, заботливости, осмотрительности.

Таким образом, вина лица, причинившего вред либо не исполнившего обязательство, презюмируется (предполагается), а отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство, причинившим вред.

Поскольку для освобождения от ответственности причинителя вреда необходимо наличие категоричных, однозначных, максимально обоснованных заключений об отсутствии вины медицинского учреждения, а такие доказательства ответчиком КГБУЗ «ФИО6» не представлены, его вина считается установленной.

Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, а в случае истца, который лишился сына подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания и должно рассматриваться в качестве переживания влекущего состояния стресса и эмоционального расстройства.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

Исходя из вышеизложенного, поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию, суд учитывает положения ст. 1101 ГК РФ, принимая во внимание характер нравственных страданий истца, фактические обстоятельства дела, а также характер и степень причиненных истцу нравственных страданий, вызванных смертью сына и невосполнимой утратой близкого человека, привязанность истца к сыну, требования разумности и справедливости, то, что покойный ИАГ. и истица ФИО1 проживали совместно, являлись членами одной семьи, вели совместное хозяйство, между ними были теплые семейные отношения, с учетом изложенного, суд считает необходимым взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 в размере 400000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к КГБУЗ ФИО6» о взыскании компенсации морального вреда, - удовлетворить частично.

Взыскать с КГБУЗ ФИО6» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 400000 (четырехсот тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с КГБУЗ ФИО6» государственную пошлину в доход федерального бюджета в размере 300 (трехсот) рублей.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд в месячный срок со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи жалобы в Боготольский районный суд.

Судья И.В. Гусева

Мотивированное решение изготовлено 15 января 2020 года.