Судья Тесля Ю.В. № 2-3163/2025

(в первой инстанции)

№ 33-165/2026 (33-3604/2025)

(в апелляционной инстанции)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 января 2026 года г.Севастополь

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи Ваулиной А.В.,

судей Григоровой Ж.В., Балацкого Е.В.,

при секретаре Макаренко Д.С.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 и Отделения фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г.Севастополю на решение Ленинского районного суда города Севастополя от 05 сентября 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к Отделению фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г.Севастополю, Фонду пенсионного и социального страхования Российской Федерации об обязании осуществить определенные действия, взыскании компенсации морального вреда,

заслушав доклад судьи Ваулиной А.В.,

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к ОСФР по г.Севастополю, Социальному фонд России, в котором просил:

- в течение 2 суток с момента вступления в законную силу решения суда исполнить в натуре обязательства по обеспечению техническим средством реабилитации, подходящим истцу по росту и весу согласно ИПР - ходунками с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела;

- взыскать компенсацию морального вреда в размере 112 000 рублей, а на случай неисполнения решения суда в установленный судом срок - астрент в размере 20 000 рублей в сутки.

В обоснование своих требований указал, что он, как инвалид 1 группы бессрочно, при росте 190 и весе 90 кг, нуждается в обеспечении техническими средствами реабилитации, а именно взрослыми ходунками с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела. Между тем, 21 июня 2025 года пенсионный орган выдал ему электронный сертификат на приобретения изделия, пригодного для эксплуатации детьми-инвалидами с ростом не более 150 см. Таким образом, ответчик нарушил личное неимущественное право гражданина с ограниченными возможностями на своевременное социальное обеспечение, который в отсутствии положенного ему средства технической реабилитации лишён возможности передвигаться. И поскольку изложенное неизбежно повлекло ограничение его жизни деятельности, создало дополнительные препятствия для его социальной адаптации и причинило моральный вред в виде глубоких негативных эмоциональных переживаний, то истец считал, что приобрёл право на судебную защиту заявленным способом.

Решением Ленинского районного суда города Севастополя от 05 сентября 2025 года требования иска удовлетворены частично. На ОСФР по г.Севастополю возложена обязанность в течение одного месяца со дня вступления настоящего решения суда в законную силу обеспечить ФИО1 техническим средством реабилитации – ходунками с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским церебральным параличом (ДЦП), Рост: 190 см, Вес: 90 кг. Кроме того, с этого ответчика в пользу истца взыскана компенсацию морального вреда в размере 5 000 рублей. В удовлетворении иных требований иска отказано.

С таким решением суда ФИО1 и ОСФР по г.Севастополю не согласны, полагают его постановленным в нарушение норм материального и процессуального права.

ФИО1 в своей жалобе просит судебный акт в части предоставления необоснованно длительного срока добровольного исполнения, занижения размера компенсации морального вреда и отказа во взыскании судебной неустойки, предусмотренной частью 3 статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, отменить, приняв новое решение об удовлетворении этой части иска в полном объёме. Указывает, что чрезвычайно малый размер взысканной компенсации морального вреда районным судом определён произвольно и немотивированно. А продолжительный срок для добровольного исполнения судебного акта установлен без учёта того, что ответчик не доказал невозможность обеспечения истца средствами технический реабилитации в более короткий срок. И так как в настоящее время применение судебной неустойки сферой гражданско-правовых отношений не ограничивается, то в её присуждении в данном споре, по мнению апеллянта, отказано незаконно.

ОСФР по г.Севастополю в жалобе своей стороны настаивает на отмене решения суда в удовлетворённой части и на отказе ФИО1 во всех требованиях иска. Указывает, что выбранный гражданином способ получения спорного средства технической реабилитации ответчиком был реализован полностью в отведённый срок и без нарушения прав заявителя, который может распорядиться полученным электронным сертификатом по своему смотрению в течение 12 месяцев. Апеллянт отмечает, что истец вправе приобрести необходимое ему изделие по стоимости, превышающей определённую сертификатом предельную стоимость, доплатив свои личные денежные средства. Кроме того считает, что заявленная ФИО1 невозможность воспользоваться полученным сертификатом обусловлена исключительно его индивидуальными антропологическими параметрами. В связи с чем, получить средство технической реабилитации с иными характеристиками возможно после внесения соответствующих изменений в его ИПРА и перевыпуска электронного сертификата с учётом внесённых корректировок. В этих условиях, по мнению пенсионного органа, у районного суда отсутствовали правовые основания для понуждения исполнения обязательства в натуре и для взыскания компенсации морального вреда, который в действительности правомерными действиями ответчика не был и не мог быть причинён.

ФИО1 в письменных возражениях просит апелляционную жалобу противной стороны отклонить.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции ФИО1, представитель Социального фонда России не явились, были надлежащим образом извещены о времени и месте его проведения. В соответствии со статьёй 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Представитель ФИО1 – ФИО2, действующий на основании доверенности от 28 февраля 2024 года, и представитель ОСФР по г.Севастополю ФИО3, действующий на основании доверенности от 12 января 2026 года № 31, апелляционную жалобу каждый своей стороны поддержали, просили её удовлетворить, возражали против доводов жалобы своего оппонента.

Выслушав явившихся лиц, проверив материалы дела, законность и обоснованность постановленного решения суда в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учётом положений части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, инвалидность которому установлена с детства, в настоящее время является инвалидом первой группы бессрочно.

Выданной ему индивидуальной программой реабилитации или абилитации инвалида № № от 14 апреля 2022 года установлена бессрочная нуждаемость истца, имеющего нарушение здоровья со стойким расстройством функции опорно-двигательного аппарата и использующего кресло-коляску и иные вспомогательные средства передвижения, в (6-10-06) ходунках с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским параличом (ДЦП) – 1 штука; Рост: 190 см; Вес: 90 кг.

20 июня 2025 года ФИО1 обратился в ОСФР по г.Севастополю с заявлением о предоставлении электронного сертификата для приобретения этого изделия.

24 июня 2025 года ответчиком принято положительное решение о предоставлении гражданину запрошенной государственной услуги, в связи с чем выдан электронный сертификат на № сроком действия с 21 июня 2025 года по 20 июня 2026 года на приобретение ходунков с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским параличом (ДЦП) – 1 штука, предельной стоимостью 23 448 рублей 83 копейки.

Полагая, что техническое средство реабилитации, на которое данный электронный сертификат был выдан, по своим потребительским свойствам и качествам не подходит ему по его антропометрическим данным (Рост: 190 см; Вес: 90 кг), так как предназначено для детей-инвалидов с ростом не более 150 см, в связи с чем, он лишён возможности воспользоваться полученным сертификатом и приобрести необходимое ему изделие, ФИО1 в рамках настоящего спора считал, что заявленную услугу ОСФР по г.Севастополю оказало ему ненадлежащим образом, в нарушении указаний ИПРА № № от 14 апреля 2022 года, а также его нематериальных прав на социальное обеспечение и с причинением морально нравственных страданий и переживаний.

Разрешая спор, и частично удовлетворяя требования иска, районный суд исходил из того, что основания иска о ненадлежащем оказании ответчиком запрошенной истцом государственной услуги нашли своё достоверное подтверждение. В связи с чем, посчитал возможным устранить допущенное нарушение прав гражданина заявленным им способом – посредством возложения на ОСФР по г.Севастополю обязанности в течение месяца с момента вступления решения суда в законную силу обеспечить ФИО1 ходунками с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским параличом (ДЦП) – 1 штука; Рост: 190 см; Вес: 90 кг.

Установив, что ввиду такого умаления нематериальных прав на меры социальной поддержки, затронувшее здоровье, эмоциональное состояние истца, достоинство его личности, ФИО1 безусловно претерпел моральный вред, суд первой инстанции с учётом степени перенесённых страданий и переживаний, требований разумности и справедливости определил размер положенной гражданину компенсации в размере 5 000 рублей.

Вместе с тем, посчитал, что отсутствуют правовые основания для присуждения истцу на случай не исполнения ответчиком судебного акта, обязывающего обеспечить гражданина техническими средствами реабилитации, судебной неустойки, взыскиваемой на случай неисполнения гражданско-правовых обязательств, а не как в настоящем социальном споре.

Проверяя законность и обоснованность решения суда по доводам апелляционных жалоб сторон спора, судебная коллегия находит его не в полном объёме соответствующим фактическим обстоятельствам, собранным по делу доказательствам и всем требованиям закона не соответствующим.

Согласно части 2 статьи 7 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

В связи с этим частью 1 статьи 39 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

Правовые и организационные основы предоставления мер социальной поддержки инвалидов установлены Федеральным законом от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», определяющим государственную политику в области социальной защиты инвалидов в Российской Федерации, целью которой является обеспечение инвалидам равных с другими гражданами возможностей в реализации гражданских, экономических, политических и других прав и свобод, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, а также в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации.

Обеспечение инвалидов техническими средствами реабилитации является одним из основных направлений комплексной реабилитации и абилитации инвалидов, представляющей собой оптимальное для каждого инвалида сочетание мероприятий и услуг, которые направлены на устранение или возможно более полную компенсацию ограничений жизнедеятельности инвалида в целях его социальной адаптации, в том числе достижения им материальной независимости, и интеграции в общество (статья 9 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ).

Статьёй 10 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ установлено, что государство гарантирует инвалидам проведение реабилитационных мероприятий, получение технических средств и услуг, предусмотренных федеральным перечнем реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду за счет средств федерального бюджета. Федеральный перечень реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду, утверждается Правительством Российской Федерации.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 07 апреля 2008 года № 240 утверждены Правила обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации и отдельных категорий граждан из числа ветеранов протезами (кроме зубных протезов), протезно-ортопедическими изделиями.

В силу пункта 2 указанных Правил обеспечение инвалидов техническими средствами осуществляется в соответствии с индивидуальными программами реабилитации или абилитации инвалидов, разрабатываемыми федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы в порядке, установленном Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации (далее - программа реабилитации).

В соответствии с подпунктами «а» и «е» пункта 3 названных Правил обеспечение инвалидов и ветеранов соответственно техническими средствами и изделиями осуществляется путем: предоставления соответствующего технического средства (изделия); формирования электронного сертификата для приобретения технического средства (изделия) с использованием электронного сертификата.

Применительно к настоящему спору районный суд верно установил, что для расчёта предельной стоимости средства технической реабилитации, на которое по заявление ФИО1 от 20 июня 2025 года был выдан электронный сертификат №, ответчиком использовался государственный контракт № от 02 августа 2022 года о поставке ходунков с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела для инвалидов города Севастополя в 2022 году, в том числе для больных детским церебральным параличом (ДЦП), то есть последняя по времени осуществления закупка однородного товара, обязательства по которой на дату обращения истца исполнены сторонами контракта в полном объёме.

Данный контракт согласно Техническому заданию (Приложение № 1) и Спецификации (Приложение № 2) предусматривал поставку двух видов ходунков с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским церебральным параличом (ДЦП):

- ходунки с техническими характеристиками размера L: максимальной грузоподъёмностью 91 кг и предназначенные под рост пользователя 1300-1950 мм – 28 штук по цене за единицу 127 426 рублей 34 копейки;

- ходунки для детей-инвалидов с ДЦП 3 размеров (под рост ребёнка от 70 до 90 см; от 90 до 115 см; от 115 до 150 см) – 16 штук по цене за единицу 23 448 рублей 83 копейки.

Таким образом, по своим потребительским свойствам и качествам ФИО1 с учётом его антропометрических характеристик (рост 190 см, вес 90 кг), внесённых в его ИПРА № № от 14 апреля 2022 года при определении нуждаемости в ходунках, подходило лишь изделие размера L. Между тем, доказательств того, что именно на такое изделие гражданину был выдан электронный сертификат №, который в этой связи мог быть реально использован истцом для своих нужд и потребностей, ОСФР по г.Севастополю в нарушении статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представило.

Суд первой инстанции при отсутствии иных индивидуализирующих признаков технического средства реабилитации, которые бы одновременно содержались и в электронном сертификате и в государственном контракте, за исключением предельной стоимости изделия – 23 448 рублей 83 копейки, заключил, что истец по его заявлению от 20 июня 2025 года был обеспечен ходунками для детей-инвалидов с ДЦП, то есть не пригодным ему изделием, пользоваться которыми он не может, и что при таких обстоятельствах надлежащая услуга ФИО1 ответчиком оказана не была.

На стадии апелляционного производства ОСФР по г.Севастополю дополнительно предлагалось подтвердить, что электронный сертификат № был выдан на товар, соответствующий внесённым в ИПРА № № от 14 апреля 2022 года антропологическим характеристикам истца, в связи с чем, 13 января 2026 года направлялся соответствующий запрос. Однако, в поступившем ответе от 14 января 2026 года № юл-9206-22-12/102, приобщённом с приложенными документами в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ответчик иные параметры для соотнесения ходунков по электронному сертификату и по государственному контракту не указал. При этом отметил, что предельная стоимость изделия, которым ФИО1 был обеспечен, определялась по цене ходунков, приобретённых в количестве 16 штук по названному выше контракту.

При изложенной совокупности обстоятельств, судебная коллегия, соглашаясь с выводами районного суда, приходит к однозначному выводу о том, что взрослому гражданину был выдан электронный сертификат на ходунки для детей-инвалидов с ДЦП, стоимостью 23 448 рублей 83 копейки, что противоречит ИПРА № № от 14 апреля 2022 года, которая для ответчика является обязательной, грубо нарушает права ФИО1, как лица с ограниченными возможностями, лишённого по своим антропометрическим данным возможности пользоваться предоставленным изделием, и свидетельствует о ненадлежащем оказании ОСФР по г.Севастополю государственной услуги по предоставлению социального обеспечения.

В связи с чем, отклоняет доводы апелляционной жалобы ответчика, не мотивированно продолжающего настаивать на том, что выбранный гражданином способ получения спорного средства технической реабилитации ответчиком был реализован полностью в отведённый срок и без нарушения прав заявителя.

Указания апеллянта на то, что имеющаяся у истца ИПРА № № не конкретизирует необходимые ему ходунки по его антропологическим данным, и что в этой связи электронный сертификат был ему предоставлен с соблюдением этой программы, опровергаются установленным выше действительным фактическим положением.

А ссылки жалобы на то, что ФИО1 не лишён права приобрести изделие по цене, превышающей указанную в электронном сертификате предельную стоимость единицы такого товара, осуществив доплату до фактической стоимости за счёт собственных средств, внимания не заслуживают. Такие доводы были бы справедливы только в том случае, когда было бы установлено, что предельная стоимость определена верно и именно для того средства технической реабилитации, нуждаемость в котором была установлена ИПРА гражданина. Однако, это по настоящему делу своего подтверждения не нашло. Как ранее указывалось, предельная стоимость положенных истцу ходунков с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским церебральным параличом (ДЦП), размера L составляет 127 426 рублей 34 копейки. Между тем, ОСФР по г.Севастополю не только не доказало, что выдало гражданину электронный сертификат на такое изделие, но и то, что верно определило для него предельную стоимость за единицу товара, для того, что бы ФИО1 мог реально воспользоваться полученным сертификатом, приобрести пригодное для него средство технической реабилитации и при необходимости осуществить доплату до фактической стоимости, а не нести большие неоправданные расходы.

Судебная коллегия также отмечает, что возможность использовать ФИО1 электронный сертификат, срок действия которого до сих пор не истёк, была утрачена с момента его выдачи и по обстоятельствам связанным с допущенным ответчиком нарушением. В связи с чем, на ОСФР по г.Севастополю решением суда законно и обоснованно возложена обязанность обеспечить истца ходунками с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, в том числе для больных детским церебральным параличом (ДЦП); рост 190 см, вес 90 кг.

Доводы жалобы ответчика о том, что с учётом поданного гражданином заявления от 20 июня 2025 года № 5700433731 и сделанного им выбора способа обеспечении его спорным средством технической реабилитации - посредством формирования электронного сертификата решением суда на пенсионный орган необоснованно возложена обязанность предоставить ФИО1 необходимые ему ходунки в натуре, также являются несостоятельными. На самом деле состоявшимся судебным актом ОСФР по г.Севастополю обязано именно обеспечить истца рассматриваемым изделием, что согласно пункту 3 Правил, утверждённых Постановлением Правительства Российской Федерации от 07 апреля 2008 года № 240, предполагает различные способы, в том числе предоставление соответствующего технического средства (изделия) (подпункт «а»); формирование электронного сертификата для приобретения технического средства (изделия) (подпункт «е»). Таким образом, решение суда не лишает ответчика исполнить его с учётом осуществлённого ФИО1 выбора и поданного им заявления от 20 июня 2025 года, то есть посредством формирование нового электронного сертификата.

Согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (пункт 1).

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения (пункт 2).

Из разъяснений пункта 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 ГК РФ, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Пунктом 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц, определены в статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Из изложенного следует, что, если незаконные действия (бездействие) органов и лиц, наделенных публичными полномочиями, привели к нарушению личных неимущественных прав гражданина (в данном случае гражданина, претендовавшего на получение положенных ему мер социальной поддержки), то в пользу этого гражданина судом может быть взыскана компенсация морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага. При этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к настоящему спору ОСФР по г.Севастополю не только не опровергло установленную законодателем презумпцию вины, но в основной части проиграло спор, поскольку в ходе судебного разбирательства, как отмечалось выше, было установлено виновное противоправное поведение ответчика, ненадлежащим образом оказавшего государственную услугу по предоставлению социального обеспечения, а именно предоставившего истцу электронный сертификат на средство технической реабилитации, непригодный к использованию с момента его выдачи. Кроме того, было подтверждено, что такие незаконные действия повлекли нарушение прав ФИО1 на меры социальной поддержки, неразрывно связанные с нематериальными благами и личными неимущественными правами.

При таком правовом регулировании и установленных обстоятельствах, правовые основания для присуждения истцу компенсации морального вреда, вопреки несостоятельным доводам апелляционной жалобы ответчика об обратном, у районного суда имелись.

Между тем, судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что размер положенной ему компенсации морального вреда районным судом был определён в нарушении требований закона и в незначительном размере.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу разъяснений пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 того же Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Следовательно, если суд пришел к выводу о необходимости присуждения денежной компенсации, то ее сумма должна быть адекватной и реальной.

В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

Между тем, районный суд приведённые выше положения закона и руководящие разъяснения по их применению не учёл. Проигнорировал все юридически значимые составляющие, из которых может складываться размер компенсации морального вреда в каждом конкретном случае. Соответственно, не установил их наличие применительно к настоящему спору. При этом, формально сослался на то, что учитывает установленные по делу обстоятельства, степень перенесённых истцом страданий в связи с нарушением его прав, требования разумности и справедливости, в связи с чем, определяет ФИО1 ко взысканию с ответчика компенсацию морального вреда в размере 5 000 рублей. Однако, применённые судом формулировки не свидетельствуют о том, что компенсация в указанной сумме судом нижестоящей инстанции была действительно мотивирована и реально восстанавливала нарушенные права гражданина.

Потому, восполняя допущенные районным судом недостатки, судебная коллегия обращает внимание, что по настоящему делу в размере компенсации морального вреда должно быть в первую очередь учтено то, что ФИО1 в силу имеющегося заболевания и установленной инвалидности первой группы бессрочно является лицом с ограниченными возможностями и относится к наиболее уязвимой категории граждан, нуждающихся в гарантированной ему поддержке со стороны государства, направленной на обеспечение условий для преодоления, замещения (компенсации) ограничений жизнедеятельности и на создание им равных с другими гражданами возможностей участия в жизни общества. Соответственно для него, как для лица с нарушением функций опорно-двигательной аппарата, допущенное ОСФР по г.Севастополю нарушение его прав на получение мер социальной поддержки в виде ходунков с дополнительной фиксацией (поддержкой) тела, то есть того средства технической реабилитации, которое направлено на преодоление отмеченного ограничения жизнедеятельности, бесспорно является крайне существенным и особо значимым, лишающим возможности к самостоятельному вертикальному передвижению и причиняющим ввиду этого нравственные страдания, а именно чувства разочарования, беспомощности, обиды, унижения. Причём эти чувства, душевные волнения и переживания усилились осознанием того, что ущемление его прав было допущено именно ОСФР по г.Севастополю, то есть лицом, призванным обеспечить предоставление необходимых ему мер социальной поддержки. Истец страдал и от понимания того, что ответчик выдав электронный сертификат на средство технической реабилитации с тем же названием, фактически лишь создал видимость должного исполнения своих обязанностей и никоим образом не побеспокоился и не озаботился о том, подходит ли такое изделие гражданину по размеру и по его антропометрическим данным и соответствует ли оно действующей ИПРА, которая для указанного органа являлась обязательной. То есть безразлично отнёсся к исполнению своих полномочий по обращению ФИО1 Более того, ОСФР по г.Севастополю свою ошибку по выдаче истцу электронного сертификата на изделие, изначально непригодного к его использованию, не выявило и не устранило, вследствие чего гражданину потребовалась судебная защита его прав, при которой он безусловно претерпел дополнительные волнения.

Учитывая изложенное, то, что по виновной неосторожности ОСФР по г.Севастополю и в следствие проявленного к его жизненной ситуации равнодушия, издевательства и насмешки над истцом, он более чем на пол года (с 24 июня 2025 года) остаётся ограниченным в возможности в передвижении желаемым для него способом, тогда как 20 июня 2025 года обращаясь к ответчику надеялся и верил в иной исход, а также то, с учётом пояснений его представителя судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 всё это время вынужденно находится в лежачем положении, которое не просто доставляет ему дискомфорт и вынуждает в большей степени прибегать к помощи окружающих, но причиняет ему дополнительные эмоциональные переживания, вызывая чувство подавленности, горечи, плохого общего состояния и настроения, то судебная коллегия, принимая во внимание обстоятельства, при которых правонарушение было допущено, а также требования разумности и справедливости, определяет положенную истцу компенсацию морального вреда в размере 112 000 рублей, как было заявлено в иске, считая, что именно эта сумма, в наибольшей степени соответствует совокупности претерпеваемых гражданином глубоких негативных эмоций и нравственных страданий. Тем более, что ОСФР по г.Севастополю, со своей стороны, причинённый моральный вред в этом размере ничем не опроверг и никакими доказательствами материалов дела не подтвердил факт претерпевания истом страданий в меньшем объёме и на меньшую сумму.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит размер взысканной районным судом компенсации 5 000 рублей не соответствующим действительности, неравноценным, неадекватным, несправедливым и ничтожно малым, подлежащим изменению до полного удовлетворения требований иска в этой части.

Также судебная коллегия соглашается и с доводами жалобы истца о том, что суд первой инстанции определил правонарушителю и причинителю вреда необоснованно и неоправданно длительный срок для добровольного исполнения судебного акта в части обеспечения гражданина средством технической реабилитации. Потому в соответствии с требованиями части 2 статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с учётом характера спора, допущенного нарушения, его длительности и особой значимости защищаемого для истца права, усматривает правовые основания для сокращения этого срока до 14 дней с момента вступления решения суда в законную силу.

Согласно части 3 статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд по требованию истца вправе присудить в его пользу денежную сумму, подлежащую взысканию с ответчика на случай неисполнения судебного акта, в размере, определяемом судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения.

Конституционный Суд Российской Федерации в своём Постановлении от 14 ноября 2024 года № 52-П обратил внимание, что часть третья статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации находится среди положений процессуального законодательства, определяющих общие и потому не зависящие от отраслевой принадлежности спора требования к содержанию принимаемых судами актов, обязывающих ответчика совершить определенные действия.

Буквальное содержание этой правовой нормы не дает оснований полагать, что ей регулируется порядок присуждения судебной неустойки лишь при том условии, когда материально-правовые законоположения (как статья 308.3 ГК Российской Федерации) прямо устанавливают такую возможность. Напротив, она не предусматривает иных условий своего применения помимо указания на то, что речь идет об акте суда, обязывающем ответчика совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества или денежных сумм (что следует из названий статей и иных их положений).

Судебная неустойка, возможность присуждения которой закреплена частью третьей статьи 206 ГПК Российской Федерации предусмотрена, таким образом, как более широкий по сфере применения, чем судебная неустойка, предусмотренная пунктом 1 статьи 308.3 ГК Российской Федерации, правовой институт. В свою очередь, последняя приобрела характер специальной нормы, применяемой исключительно к гражданским правоотношениям, поэтому в настоящее время сделанный в отношении пределов ее применения в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» вывод не может сам по себе препятствовать применению части третьей статьи 206 ГПК Российской Федерации вне споров, вытекающих из гражданско-правовых отношений.

Между тем, районный суд, разрешая требования иска о взыскании судебной неустойки, их правовое обоснование положениями статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации или частью 3 статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации у стороны истца не выяснил. В связи с чем, применением по своему усмотрению норм статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации и её возможного присуждения только на случай не исполнения гражданско-правового обязательства в её присуждении по настоящему спору, связанному с социальной поддержкой, отказал неправомерно.

И так как требования ФИО1 в этой части, как прямо указано в доводах его жалобы, на самом деле были основаны на части 3 статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по применению которой в возникших между сторонами настоящего спора правоотношениях никаких оговорок в процессуальном законодательстве и в законодательстве, регулирующем вопросы социального обеспечения, не содержится, то судебная коллегия усматривает основания для отмены решения суда в соответствующей части с принятием нового решения и присуждением истцу на случай неисполнения ответчиком в 14-тидневный срок решения суда об обеспечении гражданина техническим средством реабилитации неустойки в размере 3 000 рублей в сутки, начисляемой со следующего дня после истечения срока, отведённого для добровольного исполнения.

В то же время правовых мотивов для отмены решения суда в части отклонения требой иска к Фонду пенсионного и социального страхования Российской Федерации не имеется, так как этот ответчик непосредственным правонарушителем и причинителем вреда истцу не является и гражданско-правовая ответственность за принятие незаконных решений, совершение незаконных действий (бездействия) его территориальных органов, и в частности за ОСФР по г.Севастополю, не несёт.

При таких обстоятельствах решение суда в части подлежит отмене, в части подлежит изменению, в части подлежит оставлению без изменения.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда города Севастополя от 05 сентября 2025 года изменить, взыскать с Отделения фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г.Севастополю в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 112 000 рублей, определить срок исполнения решения суда 14 дней.

Это же решение суда в части в части отказа во взыскании судебной неустойки – отменить, приняв новое решение.

Взыскать ФИО1 с Отделения фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г.Севастополю на случай не исполнения решения суда в части обеспечения средством технической реабилитации судебную неустойку в размере 3 000 рублей в сутки.

В иной части это же решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 29 января 2026 года.

Председательствующий: А.В. Ваулина

Судьи: В.В. Григорова

Е.В. Балацкий