Дело № 2-31-20 

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

город Пермь 8 декабря 2020 года 

Пермский краевой суд в составе 

председательствующего Налимова А.В.,

при секретарях судебного заседания Игнатьевой Н.Н., Подшиваловой В.С., 

с участием государственных обвинителей Ильенкова В.Г., Кашиной Е.И.,

потерпевшей С1.,

защитника Присмотрова И.В.,

законных представителей подсудимого Н., Ф.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, дата рождения, уроженца ****, проживающего по адресу: ****, зарегистрированного по адресу: ****, не трудоустроенного, имеющего среднее профессиональное образование, состоящего в браке, гражданина Российской Федерации, не судимого,

задержанного в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ 23 июля 2020 года, мера пресечения в виде заключения под стражу избрана 24 июля 2020 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство малолетней М1., дата рождения, при следующих обстоятельствах:

В период времени с 21 часа 22 июля 2020 года до 1 часа 8 минут 23 июля 2020 года, ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире № ** дома № ** по улице **** города Перми, действуя из личной неприязни, с целью причинения смерти малолетней М1., не менее четырех раз бросил ее на диван, нанес ей удар кулаком в область левой ушной раковины. Действиями ФИО1 М1. была причинена закрытая черепно-мозговая травма в виде: субдуральной гематомы слева; субарахноидальных кровоизлияний на левой теменной доле, на верхних поверхностях миндалин мозжечка с переходом на ствол головного мозга, на сферической поверхности правой височной доли; обширного кровоизлияния в мягких тканях головы; кровоподтеков в лобной области головы и на ушной раковине, квалифицирующаяся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. От полученных телесных повреждений М1. скончалась.

Подсудимый ФИО1 частично признал свою вину, заявив, что признает нанесение потерпевшей двух ударов руками, однако на пол и на диван он ребенка не бросал, наступления смерти М1. не желал. 

От дачи показаний в суде ФИО1 отказался, в связи с чем были оглашены показания, данные им в ходе предварительного следствия.

Так, при допросе в качестве подозреваемого 23 июля 2020 года ФИО1 показал, что проживает по адресу: **** с супругой – М2. и ее дочерью М1., дата рождения.

22 июля 2020 года, около 20 часов, он сходил с женой и ребенком в магазин, где приобрел две 1,5-литровые бутылки пива. Около 21 часа его супруга ушла из дома. Выпив приобретенное пиво, он сходил с М1. в магазин, купил еще две бутылки пива и вернувшись домой продолжил распивать спиртное. В комнате с М1. они были одни. Видимо М1. захотела спать, у нее началась истерика. Он ударил ее ладонью по ягодицам, пробовал укачать, но она не успокаивалась. Будучи зол на М1. он четыре раза бросал ее на диван, М1. падала на диван лицом и затылком. При этом она продолжала плакать, кричала. Поскольку М1. не успокаивалась, он ударил ее по лицу кулаком правой руки. В этот момент она лежала на диване. После этого, взяв на руки, он потряс М1., а затем бросил на пол, в результате чего она ударилась головой. М1. стала терять сознание, а через пару минут перестала подавать признаки жизни. Он пытался привести ее в чувство, но безрезультатно. Тогда он вышел в коридор, постучал к соседям и попросил вызвать «скорую помощь». До приезда «скорой» он позвонил жене, сообщил, что М1. плохо. Приехавшие врачи констатировали смерть М1.

Состояние опьянения повлияло на то, что он разозлился на М1. и причинил ей телесные повреждения. Если бы он был трезв, он бы так не поступил. В содеянном он раскаивается (т. 1 л. д. 129-133).

В ходе проверки показаний на месте преступления, состоявшейся 23 июля 2020 года, ФИО1 показал, что после того, как у М1. началась истерика, он ударил ее ладонью по ягодицам и снова положил на диван. Поскольку истерика продолжалась, он взял М1. на руки, швырнул пару раз на диван, после чего сел пить пиво. Поскольку М1. продолжала кричать, он разозлился, взял ее на руки и дважды бросил на пол. М1. стала задыхаться. Он поднял ее, попытался растормошить, но она не приходила в сознание. Тогда он вышел к соседям и вызвал «скорую помощь». Свои действия ФИО1 продемонстрировал на манекене (т. 1 л. д. 134-137).

После предъявления обвинения 23 июля 2020 года, из которого следовало, что он нанес потерпевшей один удар кулаком в область головы, неоднократно бросал ее на диван и на пол, ФИО1 полностью признал свою вину, заявил, что настаивает на показаниях, данных им при допросе в качестве подозреваемого (т. 1 л. д. 164-167).

14 сентября 2020 года, после предъявления обвинения, из которого следовало, что он нанес М1. по одному удару кулаком в лобную область и в область левой ушной раковины, не менее четырех раз бросил ее на диван и на пол, ФИО1 заявил, что вину признает частично, так как на пол и на диван ребенка он не бросал (т. 2 л. д. 177-181).

После предъявления обвинения 7 октября 2020 года, из которого также следовало, что он нанес потерпевшей по одному удару кулаком в лобную область и в область левой ушной раковины, не менее четырех раз бросил ее на диван и на пол, ФИО1 полностью признал вину, заявив, что все было так, как указано в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого (т. 2 л. д. 203-207).

После оглашения показаний ФИО1 заявил, что наиболее достоверными являются те из них, в которых он признавал вину частично, указывал, что на пол и на диван ребенка не бросал (показания от 14 сентября 2020 года).

Анализируя показания ФИО1, суд приходит к выводу об их допустимости, так как они были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в присутствии защитника. 

Вопреки заявлению подсудимого, суд считает, что наиболее достоверные показания были даны ФИО1 при допросе в качестве подозреваемого. Суд приходит к такому выводу, поскольку данные показания были даны ФИО1 спустя непродолжительное время после совершения преступления, они являются достаточно подробными, согласуются с показаниями свидетелей, заключениями экспертов и другими доказательствами, которые приведены ниже. 

Потерпевшая С1. показала, что является сотрудником органов опеки и попечительства и представляет интересы погибшей малолетней М1. Обстоятельства преступления известны ей (С1.) из материалов уголовного дела.

Свидетель З. – супруга подсудимого, отказалась от дачи показаний в суде, сославшись на ст. 51 Конституции РФ. В связи с отказом ФИО1 от дачи показаний, были оглашены показания, данные ею в ходе предварительного следствия.

Так, при допросе в качестве потерпевшей 23 июля 2020 года М2., носившая на тот момент фамилию М2., показала, что проживает по адресу: ****, с мужем - ФИО1 и малолетней дочерью М1. Отношения с ФИО1 у нее плохие, он часто ругался на нее, избивал. Также плохо ФИО1 относился и к ее дочери. Из-за того, что М1. плакала, ФИО1 мог ударить ее по ягодицам и по лицу. 

22 июля 2020 года, около 21 часа, она ушла из дома на подработку. Около 24 часов ей позвонил ФИО1 и сказал, что дочь плачет. Она велела ему успокоить ребенка, после чего он отключил телефон. Примерно через час-полтора ей позвонил сосед (Д2.) и сказал, что дочери плохо. То же самое сказал ей взявший у Д2. трубку ФИО1. Приехав домой через 15 минут, она узнала от врачей, что дочь умерла. 

Перед тем, как она ушла на подработку, ФИО1 выпил почти полную 1,5-литровую бутылку пива. При этом у него оставалась еще одна бутылка. Когда она вернулась, она увидела еще две пустые бутылки из-под пива аналогичного объема. Таким образом, ФИО1 выпил четыре бутылки пива и был сильно пьян. 

В тот же день, находясь в отделе полиции, ФИО1 признался ей, что это он убил ее дочь (т.1 л. д. 56-59).

При допросе в качестве свидетеля 31 августа 2020 года М2. заявила, что полностью подтверждает показания, данные ею при допросе в качестве потерпевшей (т. 1 л. д. 75-77). 

После оглашения показаний М2. заявила, что не подтверждает их, поскольку они были даны ею в состоянии стресса.

Вопреки доводам М2., суд приходит к выводу о допустимости и достоверности ее показаний.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при производстве допросов М2. не допущено. Из протоколов допросов М2. следует, что ей разъяснялось право не свидетельствовать против своего супруга, она предупреждалась, что ее показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае ее последующего отказа от них (ст. 51 Конституции РФ, ч. 2 ст. 11 УПК РФ). При этом, как следует из протоколов допросов, М2. желала дать показания, каких-либо заявлений по завершению допросов от нее не поступило, протоколы допросов были прочитаны ею лично, замечаний к их содержанию от нее не поступило.

Суд считает показания М2. на предварительном следствии достоверными, поскольку они логичны, согласуются с показаниями свидетелей и другими исследованными доказательствами. 

У суда нет оснований не доверять показаниям других свидетелей, допрошенных по делу, поскольку их показания логичны, последовательны, взаимно дополняют друг друга, устанавливают одни и те же обстоятельства. Основания для оговора свидетелями подсудимого не установлены.

Из показаний свидетеля Д1. следует, что М2. ее знакомая. Ранее М2. регулярно оставляла с ней свою дочь М1. В феврале 2020 года М2. познакомила ее с подсудимым. В трезвом состоянии ФИО1 вел себя адекватно. В состоянии опьянения ФИО1 становился агрессивным – ругался и лез в драку. Со слов М2. ей известно, что подсудимый не раз избивал ее. В ее (Д1.) присутствии ФИО1 также применял насилие к М2. Насилия к ребенку в ее присутствии ФИО1 не применял, однако когда он находился в состоянии опьянения, его раздражал плачь ребенка, он ругался и кричал. Она замечала у М1. телесные повреждения - синяки на ножках и укус на плече. На ее вопрос о происхождении телесных повреждений М2. сказала, что не знает, как они появились. 

23 июля 2020 года М2. позвонила ей и сообщила, что М1. умерла. Со слов М2., та ушла на работу, а ФИО1 остался дома с ребенком. М1. плакала, начала задыхаться, а затем умерла. В тот же день, когда они находились в комнате З-вых, ФИО1 сказал: «Это я ее убил», после чего сел на колени, схватился за голову и заплакал. М2. стала успокаивать его, говорить, что это неправда, на что ФИО1 сказал: «Меня все равно посадят, это я сделал». М2. продолжала успокаивать мужа.

Впоследствии ФИО1 рассказала ей, что в день преступления ФИО1 пил пиво. Когда М2. была на работе, ей позвонил ФИО1 и сказал, что М1. плохо. Приехав домой, она (М2.) узнала о смерти дочери.

Свидетель К1. показала, что проживает в одном доме с подсудимым. В день преступления она видела, как ФИО1 с женой и ребенком возвращался домой. Затем она видела, как ФИО1 вышел из подъезда и пошел куда-то с ребенком на руках. Как он вернулся домой она не видела.

Согласно показаниям свидетеля С2., она работает продавцом в магазине «***». 22 июля 2020 года, около 22 часов, в магазин зашел молодой мужчина с годовалым ребенком на руках. Мужчина приобрел пачку сигарет и две бутылки пива «Голд майн бир» (т. 1 л. д. 188-191).

Несовершеннолетний свидетель Б. показала, что проживает по адресу: ****. В одной из комнат указанной квартиры проживают Дмитрий (ФИО1) с женой и ребенком. 

22 июля 2020 года она (Б.) весь день находилась дома. В ночное время к ней пришел ФИО1 с ребенком на руках. Он был в слезах, попросил вызвать «скорую помощь», что она и сделала. Времени было 0 часов 57 минут. Девочка на руках ФИО1 лежала с открытым ртом, признаков жизни не подавала. Она (Б.) постучала к их соседу по имени Д2. ФИО1 с ребенком на руках сел у туалета и находился там до приезда «скорой». Врачи забрали ребенка у ФИО1. ФИО1 сказал врачам, что они с женой поругались и ребенок перенервничал, что он играл с девочкой, уложил ее спать, а затем, около часа назад, обнаружил ее в таком состоянии (т. 1 л. д. 113-117).

Свидетель Д2. показал, что 23 июля 2020 года, ночью, к нему постучала Б. Она попросила его выйти в коридор, где у туалета сидел ФИО1 с ребенком на руках. Он присел возле ФИО1 и посмотрев на ребенка увидел, что тот посинел и не дышит. ФИО1 тряс ребенка, просил очнуться. На его вопросы о происшедшем ФИО1 ничего внятно не пояснил. Б. сказала, что уже вызвала «скорую помощь». По приезду врачей он проводил их к ФИО1. Врачи забрали у ФИО1 ребенка и унесли в комнату. Он (Д2.) позвонил жене ФИО1, та приехала минут через 15. Затем приехала полиция.

Свидетель П. показала, что проживает в соседней с ФИО1 комнате. В ночь на 23 июля 2020 года, около 1 часа, в ее дверь постучали. Выйдя из комнаты, она увидела сидящего в коридоре с ребенком на руках ФИО1. Он плакал, тряс ребенка, просил проснуться. При этом девочка молчала, была неестественного синего цвета. Она (П.) спросила у Б. вызвали ли «скорую помощь», на что та ответила утвердительно. После этого она (П.) вернулась в свою комнату.

Из показаний свидетеля К2. следует, что он работает врачом-педиатром на «скорой помощи». 

Около полуночи 23 июля 2020 года поступил вызов к ребенку. По приезду на место их встретили соседи, которые проводили его к сидящему на корточках мужчине (ФИО1), на руках у которого была восьмимесячная девочка. ФИО1 сказал, что ребенок перестал дышать за 30-40 минут до вызова «скорой помощи». Также он пояснил, что уложил ребенка спать, а затем обнаружил, что девочка не дышит. Осмотрев девочку он (К2.) установил, что та мертва. На лбу девочки были царапины. О происшедшем он сообщил в полицию. По приезду матери девочки, он сообщил ей о смерти ребенка. Дождавшись приезда сотрудников полиции, он покинул место происшествия.

Из ответа на запрос главного врача ГБУЗ ПК «ПССМП» и карты вызова скорой медицинской помощи следует, что обращение об оказании медицинской помощи М1. поступило 23 июля 2020 года в 1 час. Бригада «скрой помощи» прибыла по адресу: **** в 1 час 8 минут. После осмотра М1. был поставлен диагноз: внезапная смерть грудного ребенка. Поверхностная травма головы. Смерть наступила до приезда бригады «скорой помощи» (т. 1 л. д. 222-226).

Из выводов судебно-медицинского эксперта следует, что смерть М1. наступила в результате закрытой черепно-мозговой травмы в виде: субдуральной гематомы слева объемом 40 мл; субарахноидальных кровоизлияний на левой теменной доле, на верхних поверхностях миндалин мозжечка с переходом на ствол головного мозга, на сферической поверхности правой височной доли; обширного кровоизлияния в мягких тканях головы; кровоподтеков в лобной области головы и на ушной раковине.

Закрытая черепно-мозговая травма, обнаруженная у М1., квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находится в прямой причинно-следственной связи со смертью.

Повреждения, составившие закрытую черепно-мозговую травму, образовались прижизненно, незадолго до наступления смерти (от нескольких минут до нескольких десятков минут), в результате не менее шести ударных воздействий твердого тупого предмета (предметов) в лобную область головы и область левой ушной раковины.

Пострадавшая в начальный промежуток времени могла совершать активные действия, однако по мере нарастания явлений отека и дислокации головного мозга должна была утратить эту способность в связи с потерей сознания.

Также при исследовании трупа М1. обнаружены множественные ссадины в правой заушной области, в левой щечной области с переходом на левую заушную, полосовидные кровоподтеки в левой щечной области, ссадина в области левого плечевого сустава, кровоизлияния в мягких тканях подчелюстной области слева, которые соответствуют давности образования травмы головы, образовались прижизненно, в результате плотноскользящих, ударных либо сдавливающих воздействий твердого тупого предмета (предметов) и квалифицируются как не причинившие вред здоровью человека.

Травма головы у М1. могла образоваться при обстоятельствах, указанных в протоколе допроса подозреваемого ФИО1 от 23 июля 2020 года.

Давность наступления смерти М1. составляет около 12-24 часов до момента исследования ее трупа в морге, которое начато в 13 часов 55 минут 23 июля 2020 года (т. 2 л. д. 49-66).

Из дополнительного заключения судебно-медицинского эксперта, следует, что повреждения в лобной области головы, составляющие закрытую черепно-мозговую травму М1., а именно кровоподтеки в лобной области головы и массивное кровоизлияние в мягких тканях головы, лобной области с переходом на теменную область могли образоваться в результате неоднократного бросания М1. на диван.

Повреждения в области левой ушной раковины, составляющие закрытую черепно-мозговую травму, а именно кровоподтек на левой ушной раковине могли образоваться как при ударе кулаком в область левой ушной раковины, так и в результате неоднократного бросания М1. на диван и на пол (т. 2 л. д. 156-159).

Согласно протоколам осмотра места происшествия от 23 июля 2020 года в комнате квартиры по адресу: ****, на детской кроватке в положении лежа на спине обнаружен труп ребенка – девочки. На голове и ушах трупа имеются синюшные пятна. На трупе надеты футболка и памперс. Напротив входа в квартиру обнаружен пакет с мусором, в котором находятся четыре пластиковых бутылки из-под пива: две из-под пива «Карлсберг», две из-под пива «Голд майн бир». С указанных бутылок были изъяты три следа пальцев рук (т. 1 л. д. 7-34)

Из заключения эксперта следует, что один из изъятых следов пальцев рук для идентификации личности не пригоден, два следа пальцев рук, изъятые с поверхности бутылок из-под пива «Карлсберг» и «Голд майн бир» оставлены ФИО1 – большим пальцем правой руки (т. 2 л. д. 108-111).

Протоколом выемки от 23 июля 2020 года зафиксирован факт изъятия в помещении ГКУЗОТ ПК «ПКБСМЭ» подгузника и футболки, снятых с трупа М1. (т. 1 л. д. 153-155, т. 2 л. д. 49). При осмотре указанных подгузника и футболки обнаружены пятна коричневого, серого и желтого цветов (т. 1 л. д. 145-146).

Согласно заключению комиссионной судебно-биологической экспертизы на памперсе обнаружена кровь человека. На футболке найдена кровь (т. 2 л. д. 85-97). 

Из копии свидетельства о рождении М1. следует, что она родилась ДД.ММ.ГГГГ года. Ее матерью является М2., сведения об отце в свидетельстве о рождении отсутствуют (т. 1 л. д. 35).

Приведенными выше допустимыми доказательствами достоверно установлена причастность подсудимого ФИО1 к причинению М1. телесных повреждений, повлекших ее смерть.

Не оспаривая указанного факта, подсудимый, как указано выше, заявил, что признает только нанесение двух ударов по голове потерпевшей. 

Давая оценку показаниям подсудимого об обстоятельствах причинения потерпевшей телесных повреждений, суд приходит к выводу о том, что в основу приговора должны быть положены показания ФИО1, данные при допросе в качестве подозреваемого о том, что он неоднократно бросал потерпевшую на диван, нанес ей один удар по голове. Суд приходит к такому выводу, так как данные показания полностью согласуются с заключениями судебно-медицинского эксперта о механизме образования телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшей.

С учетом указанных показаний ФИО1, а также дополнительного заключения судебно-медицинского эксперта, суд считает необходимым исключить из его обвинения нанесение удара кулаком в лобную область головы потерпевшей и бросание ее на пол, как об этом просил в прениях государственный обвинитель Ильенков В.Г.

Суд также считает необходимым исключить из обвинения ФИО1 телесные повреждения, не причинившие вреда здоровью М1., поскольку обстоятельства их причинения в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении не указаны. Кроме того, согласно заключению судебно-медицинского эксперта, данные телесные повреждения в причинно-следственной связи со смертью М1. не состоят.

Доводы ФИО1 и его защитника о том, что ФИО1 не желал смерти ребенка, и его действия следует квалифицировать по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей, суд считает несостоятельными.

Из показаний ФИО1 и внешности потерпевшей, следует, что для подсудимого было очевидно, что он имеет дело с малолетним беспомощным ребенком. 

Неоднократно бросая на поверхность дивана и нанося удар кулаком в голову восьмимесячного ребенка, ФИО1 не мог не осознавать, что его действия способны привести к смерти ребенка. 

О том, что ФИО1 желал наступления смерти потерпевшей, свидетельствует характер совершаемых им действий - неоднократность бросков на диван, в ходе которых ребенок ударялся о его поверхность лицом и затылком, удар кулаком в голову. О совершении указанных действий со значительной силой говорят телесные повреждения, обнаруженные у ребенка. 

Об умысле подсудимого на причинение смерти потерпевшей свидетельствует и то, что он перестал применять к ней насилие лишь после того, как для него стало очевидно, что она не подает признаков жизни.

Таким образом, суд приходит к выводу о виновности ФИО1 и считает, что его действия следует квалифицировать как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. 

Поскольку на момент смерти М1. не достигла четырнадцатилетнего возраста, что было очевидно для подсудимого, нашел свое подтверждение и вмененный подсудимому квалифицирующий признак преступления.

Так как малолетний возраст потерпевшей предполагает нахождение ее в беспомощном состоянии, суд считает дополнительное указание на данное обстоятельство при квалификации действий подсудимого излишним.

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия ФИО1 по п.«в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти, малолетнего.

Из заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы следует, что ФИО1 хроническим психическим расстройством либо слабоумием не страдал и не страдает в настоящее время, а у него имеется ***. При этом имеющееся у ФИО1 изменения психики выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями памяти, интеллекта, мышления, критических способностей и не лишают его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Правонарушение ФИО1 совершил вне какого-либо временного психического расстройства, а в состоянии простого (непаталогического) алкогольного опьянения. По своему психическому состоянию он мог в тот период времени осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО1 может принимать участие в судебных заседаниях с обязательным участием законного представителя. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т. 2 л. д. 123-126).

Исходя из заключения экспертов в области психологии и психиатрии, основанного на непосредственном обследовании подсудимого, медицинской документации и материалах дела, данных о личности и поведении подсудимого в период производства по настоящему уголовному делу, суд признает ФИО1 вменяемым в отношении инкриминируемого ему преступного деяния и подлежащим уголовной ответственности.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО1, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного, условия жизни его семьи.

ФИО1 не судим, по месту фактического проживания характеризуется удовлетворительно.

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 в соответствии с п.«и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку на первоначальном этапе расследования уголовного дела ФИО1 активно содействовал следствию, изобличал себя в совершении преступления.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ, суд признает частичное признание им своей вины, раскаяние в содеянном, принесение извинений матери погибшего ребенка, наличие у него заболевания, установленного заключением психолого-психиатрической экспертизы, беременность его супруги. 

Суд не находит оснований для признания в качестве обстоятельства смягчающего наказание подсудимого оказание им медицинской либо иной помощи потерпевшей, поскольку на момент вызова «скорой помощи» потерпевшая уже была мертва, что было очевидно для подсудимого. 

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 в соответствии с ч.1.1 ст. 63 УК РФ, суд признает совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Факт употребления ФИО1 алкоголя и нахождения его в момент преступления в состоянии опьянения установлен показаниями самого подсудимого, показаниями свидетеля М2., протоколом осмотра места происшествия, заключением дактилоскопической экспертизы, справкой по результатам медицинского освидетельствования ФИО1 (т.1 л.д. 47), актом его медицинского освидетельствования на состояние опьянения (т. 1 л. д. 48).

Исходя из характера, степени общественной опасности и обстоятельств совершения ФИО1 преступления, принимая во внимание, что алкогольное опьянение изменяет течение эмоциональных процессов и реакций человека, облегчает открытое проявление агрессивности во внешнем поведении, суд приходит к выводу о том, что состояние алкогольного опьянения негативно повлияло на поведение подсудимого, обусловило совершение им преступления и должно быть признано отягчающим его наказание обстоятельством. 

О том, что состояние алкогольного опьянения негативно повлияло на его поведение в момент преступления, на предварительном следствии заявлял сам подсудимый. Свидетель Д1. также показала, что алкогольное опьянение меняло поведение подсудимого, его начинал раздражать плачь ребенка, он становился конфликтен и агрессивен.

С учетом указанных выше обстоятельств, тяжести и общественной опасности совершенного преступления, отнесенного законодателем к категории особо тяжких, данных о личности подсудимого, в целях восстановления социальной справедливости, исправления ФИО1, предупреждения совершения им новых преступлений, суд приходит к выводу о том, что Зырянову должно быть назначено наказание в виде реального лишения свободы. Кроме того, Зырянову должно быть назначено наказание в виде ограничения свободы, являющееся обязательным.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО1 во время или после совершения преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, по делу не установлено. Оснований для применения ст. 64 УК РФ не имеется.

Исходя из фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, вида и размера назначаемого ФИО1 наказания, наличия обстоятельства, отягчающего его наказание, категория преступления изменению на менее тяжкую также не подлежит.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы Зырянову должно быть назначено в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания в виде лишения свободы надлежит исчислять с даты вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения ФИО1 свободы следует зачесть время содержания его под стражей по настоящему уголовному делу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы ФИО1 надлежит отбывать после освобождения из исправительного учреждения.

В связи с осуждением ФИО1 к реальному лишению свободы, избранная в отношении него мера пресечения в виде заключения под стражу должна быть оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств разрешается судом в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 18 (восемнадцать) лет с ограничением свободы на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев.

Установить ФИО1 ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Возложить на ФИО1 обязанность два раза в месяц являться в указанный выше специализированный государственный орган для регистрации.

Назначить ФИО1 отбывание лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок лишения ФИО1 свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок лишения ФИО1 свободы время содержания его под стражей в период с 23 июля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства: джинсовые брюки и футболку, принадлежащие ФИО1, возвратить последнему; мобильный телефон «Nokia 308» с СИМ-картой, принадлежащий ФИО1, передать по ходатайству ФИО1 его супруге - З.; детскую футболку возвратить З., а в случае ее отказа от получения – уничтожить; подгузник – уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. 

В случае обжалования приговора в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий