Дело №2-784/2021

УИД 18RS0002-01-2020-003497-77

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

14 июля 2021 года г. Ижевск 

Октябрьский районный суд г. Ижевска Удмуртской Республики в составе: 

председательствующего судьи Пашкиной О.А.,

при секретаре Бабинцевой Е.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Российской Федерации в лице Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

истец ФИО1 (далее по тексту – истец, ФИО1) обратился в суд с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Удмуртской Республике о взыскании компенсации морального вреда. Исковые требования мотивированы тем, что в 2008 году в отношении истца возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ, которое после окончания дознания передано для рассмотрения на судебный участок №4 г. ФИО2. В ходе проведения предварительного слушания государственным обвинителем заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору, которое суд удовлетворил. В ходе проведения дополнительного расследования истцу перепредъявлено обвинение по ч. 3 ст. 158 УК РФ, после чего уголовное дело направлено на рассмотрение в Глазовский городской суд УР. В судебном заседании государственный обвинитель отказался от обвинения по ч. 3 ст. 158 УК РФ как необоснованного и просил переквалифицировать действия истца на ч. 1 ст. 158 УК РФ. 07 октября 2009 года Глазовским городским судом УР вынесен приговор, которым истец признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ. Таким образом, прокуратура в лице государственного обвинителя признала необоснованность предъявленного истцу обвинения по ч. 3 ст. 158 УК РФ, а также всех следственных действий, связанных с его предъявлением, осуществленных органами предварительного расследования. В результате незаконных действий органов следствия и прокуратуры истцу были причинены нравственные и психические страдания, а именно в связи с проведением следственных действий, связанных с перепредъявлением обвинения, истец был подвергнут этапированию на длительное расстояние, обыскным мероприятиям, связанным с этапированием, на время этапов истец был лишен трехразового питания, которое было заменено сухим пайком, истец более длительное время содержался в условиях следственного изолятора, которые являются более суровыми по сравнению с условиями проживания в исправительной колонии, истец испытывал постоянное нервное напряжение и сильный стресс, связанные с обвинением в совершении более тяжкого преступления, за которое предусмотрено наказание до 6 лет лишения свободы, что значительно превышает санкцию ч. 1 ст. 158 УК РФ, также истец подвергался иным мерам процессуального принуждения, связанным с проведением следственных действий и участием в судебном заседании Глазовского городского суда УР. Тем самым нарушено право истца на разбирательство уголовного дела в разумный срок. В связи с этим истец просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 192 000,00 руб.

Определением Первомайского районного суда г. Ижевска от 03 июля 2020 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены прокуратура Удмуртской Республики и Министерство внутренних дел по Удмуртской Республике.

Определением Первомайского районного суда г. Ижевска от 21 сентября 2020 года ненадлежащий ответчик Министерство финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Удмуртской Республике заменен на надлежащего ответчика Российскую Федерацию в лице Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее – МВД РФ).

Определением Октябрьского районного суда г. Ижевска от 19 февраля 2021 года к участию в деле в качестве соответчика привлечена Российская Федерация в лице Министерства финансов Российской Федерации (далее – Минфин России). Из числа третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, исключены прокуратура Удмуртской Республики и Министерство внутренних дел по Удмуртской Республике.

Протокольным определением Октябрьского районного суда г. Ижевска от 13 апреля 2021 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Кировский линейный отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации на транспорте и Кировская транспортная прокуратура.

Протокольным определением Октябрьского районного суда г. Ижевска от 18 мая 2021 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Приволжская транспортная прокуратура и Управление на транспорте Министерства внутренних дел Российской Федерации по Приволжскому федеральному округу.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела был извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратился. На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие истца ФИО1

Представитель ответчика Генеральной прокуратуры Российской Федерации ФИО3, действующая в соответствии с доверенностью, исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении иска по основаниям, изложенным в возражениях, приобщенных к материалам дела.

Представитель ответчика МВД РФ ФИО4, действующий в соответствии с доверенностью, исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении иска.

Представитель ответчика Минфина России ФИО5, действующий в соответствии с доверенностью, исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении иска.

Представитель третьего лица Приволжской транспортной прокуратуры ФИО6, действующий в соответствии с доверенностью, исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении иска по основаниям, изложенным в возражениях, приобщенных к материалам дела.

Представитель третьего лица Кировского линейного отдела МВД РФ на транспорте в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела был извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратился. На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица Кировского линейного отдела МВД РФ на транспорте.

Представитель третьего лица Кировской транспортной прокуратуры в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела был извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица Кировской транспортной прокуратуры.

Представитель третьего лица Управления на транспорте МВД РФ по Приволжскому федеральному округу в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела был извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица Управления на транспорте МВД РФ по Приволжскому федеральному округу.

Выслушав явившихся участников процесса, изучив и проанализировав материалы дела, материалы уголовного дела, исследовав представленные доказательства, суд устанавливает следующие обстоятельства, имеющие значение по делу, и приходит к следующим выводам.

31 октября 2008 года дознавателем ЛОВД на ст. Балезино возбуждено уголовное дело 

<

номер> по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ, по факту тайного хищения неустановленным лицом из общежития контейнерного типа сотовых телефонов, имевшего место 25 октября 2008 года.

16 января 2009 года в ЛОВД на ст. Балезино обратился ФИО1, который сообщил о совершении им указанного преступления, о чем составлен протокол явки с повинной от 16 января 2009 года.

21 января 2009 года ФИО1 уведомлен о подозрении в совершении преступления. 

24 февраля 2009 года Кировским транспортным прокурором утвержден обвинительный акт по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ.

05 марта 2009 года Кировской транспортной прокуратурой уголовное дело в отношении ФИО1 направлено для рассмотрения мировому судье г. Глазова Удмуртской Республики.

В рамках указанного уголовного дела мера пресечения в отношении ФИО1 не избиралась.

Приговором Глазовского городского суда Удмуртской Республики от 29 января 2009 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, с применением п. «в» ч. 7 ст. 79, ст. 70 УК РФ ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года без штрафа с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, срок отбывания наказания исчисляется с 29 января 2009 года с зачетом в срок отбывания наказания времени содержания под стражей с 11 ноября 2008 года по 28 января 2009 года, в связи с чем в период дознания по уголовному делу 

<

номер> истец содержался в следственном изоляторе по другому уголовному делу. Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 03 марта 2016 года наказание по приговору смягчено, окончательно назначено 2 года 7 месяцев лишения свободы.

Постановлением мирового судьи судебного участка №3 г. Глазова Удмуртской Республики от 23 марта 2009 года ФИО1 на основании ч. 2 ст. 77.1 УИК РФ оставлен в ФБУ ИЗ-18/1 г. Ижевска УР до вступления в законную силу судебного постановления (приговора) в отношении него по уголовному делу 

<

номер>.

22 апреля 2009 года в судебном заседании государственным обвинителем заявлено ходатайство в соответствии со ст. 237 УПК РФ о возврате рассматриваемого уголовного дела прокурору для пересоставления обвинительного акта, поскольку предъявленное подсудимому ФИО1 обвинение по ч. 1 ст. 158 УК РФ не соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе проведения дознания, а именно установлено, что 25 октября 2008 года с 02.00 до 04.00 часов ФИО1, имея умысел на хищение, незаконно проник в ОТК и похитил имущество на общую сумму 3 010,00 руб., о чем в обвинительном акте сведения отсутствуют.

Постановлением мирового судьи судебного участка №3 г. Глазова Удмуртской Республики от 22 апреля 2009 года уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ, возвращено Кировскому транспортному прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Постановлением следователя следственного отделения при Кировском ЛОВД на транспорте от 05 июня 2009 года ФИО1 этапирован из ФБУ ИК-8 УФСИН России по УР в ФБУ ИЗ-43/2 г. Кирова сроком до 2 месяцев.

14 августа 2009 года ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу 

<

номер>, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ. 

17 августа 2009 года и.о. Кировского транспортного прокурора утверждено обвинительное заключение по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Согласно справке, приложенной к обвинительному заключению, срок предварительного следствия составил 4 месяца 26 суток, в соответствии со ст. 91 УПК РФ ФИО1 не задерживался, мера пресечения в отношении него не избиралась.

В тот же день уголовное дело направлено Кировской транспортной прокуратурой в Глазовский городской суд Удмуртской Республики.

Постановлением судьи Глазовского городского суда Удмуртской Республики от 02 сентября 2009 года ФИО1 для участия в рассмотрении уголовного дела переведен из ФБУ ИЗ-43/2 г. Кирова в ФБУ ИЗ-18/1 г. Ижевска до окончания рассмотрения дела. Мера пресечения в отношении ФИО1 не избиралась.

29 сентября 2009 года государственный обвинитель в прениях просил переквалифицировать деяние ФИО1 на ч. 1 ст. 158 УК РФ и признать его виновным в совершении указанного преступления.

Приговором Глазовского городского суда Удмуртской Республики от 07 октября 2009 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ, с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ ему назначено наказание в виде 3 лет 1 месяца лишения свободы без штрафа с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Срок отбывания наказания исчисляется с 07 октября 2009 года. 

Как следует из названного приговора, государственным обвинителем в соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК РФ обвинение ФИО1 изменено, исключен квалифицирующий признак «с незаконным проникновением в жилище», его действия квалифицированы по ч. 1 ст. 158 УК РФ как кража, то есть тайное хищение чужого имущества.

26 октября 2009 года приговор суда вступил в законную силу.

Постановлением Президиума Верховного Суда Удмуртской Республики от 08 апреля 2011 года приговор суда изменен, ФИО1 назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 03 марта 2016 года содеянное квалифицировано по ч. 1 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 08 декабря 2003 года №169-ФЗ), на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ ФИО1 окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 9 месяцев.

В соответствии со ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Из содержания данной конституционной нормы следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

В силу п.п. 1, 2 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В отношении лиц, незаконно или необоснованно подвергнутых уголовному преследованию, такой порядок определен статьями 133 - 139, 397 и 399 УПК РФ.

Исходя из содержания данных статей право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований.

Согласно ч.ч. 1, 2, 3 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют:

1) подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор;

2) подсудимый, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения;

3) подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;

4) осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса;

5) лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера, - в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда о применении данной меры.

Право на возмещение вреда в порядке, установленном настоящей главой, имеет также любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

В силу ч. 5 ст. 133 УПК РФ в иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 136 УПК РФ).

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2008 года» (утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 17.09.2008) право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований (вынесение в отношении подсудимого оправдательного приговора, а в отношении подозреваемого или обвиняемого - прекращение уголовного преследования).

Переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков судом, постановившим обвинительный приговор, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами.

Вопрос о том, являются ли конкретные обстоятельства, связанные с привлечением лица к уголовной ответственности, основанием для удовлетворения исковых требований о денежной компенсации морального вреда или для отказа в их удовлетворении, может быть решен в порядке гражданского судопроизводства в процессе рассмотрения возникшего спора по каждому делу.

В рассматриваемом случае, исходя из ст. 133 УПК РФ, право на реабилитацию у ФИО1 не возникло, поскольку переквалификация его действий на менее тяжкое обвинение (с п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК РФ) не является реабилитирующим обстоятельством. Вопреки утверждениям истца государственный обвинитель от обвинения в порядке ч. 7 ст. 246 УПК РФ не отказывался. Действуя на основании ч. 8 ст. 246 УПК РФ, государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора просил изменить обвинение ФИО1 в сторону смягчения.

Поскольку истец ссылается на причинение ему вреда в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, который, исходя из материалов дела, не повлек последствий, предусмотренных пунктом 1 статьи 1070 ГК РФ (истец осужден законно по приговору суда, вступившего в законную силу, мера пресечения в отношении него в период следствия и судебного разбирательства не избиралась, избрана только после вынесения приговора), постольку на основании п. 2 ст. 1070 ГК РФ в настоящем деле подлежат применению основания и порядок возмещения вреда, предусмотренные статьей 1069 ГК РФ.

Согласно ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Как указано в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2001 года №1-П по делу о проверке конституционности положения п. 2 ст. 1070 ГК РФ, отсутствие в конституционных нормах (ст.ст. 52, 53 Конституции Российской Федерации) непосредственного указания на необходимость вины соответствующего должностного лица или лиц, выступающих от имени органа государственной власти, как на условие возмещения государством причиненного вреда, не означает, что вред возмещается государством независимо от наличия вины. Наличие вины - общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, то есть закреплено непосредственно.

Исходя из ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Из анализа приведенных норм права, а также разъяснений, содержащихся в п.п. 1, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», следует, что обязательными условиями наступления ответственности государства за причинение вреда в соответствии со ст.ст. 151, 1069 ГК РФ являются противоправность действий (бездействия) должностного лица, наличие вреда и доказанность его размера, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями, факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, вина причинителя. Недоказанность одного из названных условий влечет за собой отказ в удовлетворении исковых требований.

По смыслу ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или не совершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

По настоящему делу на истце лежала обязанность доказать факт причинения ему морального вреда незаконными действиями должностных лиц ответчиков, а на ответчиках - законность таких действий, отсутствие вины, наличие иных обстоятельств, освобождающих от ответственности либо уменьшающих ее размер, о чем сторонам разъяснено при подготовке дела к судебному разбирательству.

В то же время оснований для взыскания компенсации морального вреда судом не установлено и истцом не доказано.

Как следует из материалов дела и установлено в судебном заседании, уголовное преследование по ст. 158 УК РФ в отношении ФИО1 было начато и осуществлялось от имени государства в лице уполномоченных должностных лиц (прокурор, следователь, дознаватель) в публичном порядке в связи с совершением истцом тайного хищения чужого имущества. Виновность ФИО1 в совершении указанного преступления установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Осуществление уголовного преследования в силу ст. 21 УПК РФ является обязанностью указанных должностных лиц государственных органов. В соответствии с ч. 2 ст. 21 УПК РФ в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления.

Уголовное преследование - процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК РФ).

Прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом, осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия (ч. 1 ст. 37 УПК РФ).

Следователь является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу (ч. 1 ст. 38 УПК РФ).

Согласно п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа.

Пунктом 1 части 3 статьи 41 УПК РФ предусмотрено, что дознаватель уполномочен самостоятельно производить следственные и иные процессуальные действия и принимать процессуальные решения, за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом на это требуются согласие начальника органа дознания, согласие прокурора и (или) судебное решение.

Исходя из правовой позиции, изложенной в п. 2.2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2003 №18-П, в соответствии с установленным в Российской Федерации порядком уголовного судопроизводства предшествующее рассмотрению дела в суде досудебное производство призвано служить целям полного и объективного судебного разбирательства по делу. В результате проводимых в ходе предварительного расследования следственных действий устанавливается и исследуется большинство доказательств по делу, причем отдельные следственные действия могут проводиться только в этой процессуальной стадии. Именно в досудебном производстве происходит формирование обвинения, которое впоследствии становится предметом судебного разбирательства и определяет его пределы (часть первая статьи 252 УПК РФ).

Из изложенного следует, что должностные лица органов полиции и прокуратуры, действуя от имени государства, последовательно реализуя установленную уголовно-процессуальным законом процедуру уголовного преследования в публичном порядке в отношении истца, осуществляли тем самым предусмотренную статьей 21 УПК РФ обязанность по осуществлению процессуальной деятельности, направленной на изобличение ФИО1 в совершении преступления. Уголовное преследование осуществлялось в отношении истца при наличии правового основания, а именно в связи с совершением ФИО1 преступления, что установлено вступившим в законную силу приговором суда. Направление хода расследования и принятие решения о производстве следственных и иных процессуальных действий находятся в исключительной компетенции лиц, уполномоченных осуществлять предварительное расследование.

Сам по себе факт уголовного преследования в отношении истца, которое не прекращено в установленном порядке, не может являться безусловным свидетельством нарушения личных неимущественных прав ФИО1 либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага.

Тем самым осуществление предварительного следствия в установленном законом порядке после возвращения уголовного дела по обвинению ФИО1 прокурору не влечет нарушения личных неимущественных прав истца, поскольку является реализацией процедуры уголовного преследования в отношении него, направленного на формирование обвинения и призванного служить целям полного, а также объективного судебного разбирательства по делу.

Переквалификация судом действий ФИО1 с п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ на ч. 1 ст. 158 УК РФ по инициативе прокурора, действующего в соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК РФ, сама по себе не является реабилитирующим обстоятельством. Виновность ФИО1 в совершении именно кражи, то есть тайного хищения чужого имущества, подтверждена вступившим в законную силу судебным постановлением, из обвинения исключен только квалифицирующий признак названного преступного деяния. От обвинения ФИО1 по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ прокурор в порядке ч. 7 ст. 246 УПК РФ не отказывался, уголовное преследование в отношении истца не прекращалось, он не был оправдан.

Формирование обвинения на стадии предварительного следствия и сбор доказательств путем осуществления следственных действий определяют предмет судебного разбирательства и его пределы, тем самым не влекут причинения истцу морального вреда. Виновность лица устанавливается только приговором суда, которым дается окончательная юридическая оценка содеянного и правовая квалификация преступления.

Кроме того, вопрос об оценке законности действий должностных лиц ответчиков в рамках осуществления уголовного преследования подлежит рассмотрению в ином порядке, предусмотренном статьями 124, 125 УПК РФ. В указанном порядке действия указанных лиц истцом не обжаловались, в связи с чем незаконными не признавались.

Доказательства, полученные при проведении следственных действий по уголовному делу, признаны допустимыми и положены в основу приговора суда, что также указывает на законность действий должностных лиц ответчиков.

Правом на обжалование постановления мирового судьи о возращении уголовного дела прокурору истец не воспользовался. 

Суд учитывает, что истец содержался под стражей с 11 ноября 2008 года по иному уголовному делу, по которому осужден приговором Глазовского городского суда Удмуртской Республики от 29 января 2009 года (с учетом Определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 03 марта 2016 года) к 2 годам 7 месяцам лишения свободы без штрафа с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения по уголовному делу 

<

номер> в отношении ФИО1 не избиралась, мерам принуждения он не подвергался, заключен под стражу 07 октября 2009 года до вступления приговора суда в законную силу.

Ссылки истца на нарушение его личных неимущественных прав вследствие этапирования, содержания в условиях следственного изолятора, лишения горячего питания при этапировании отклоняются судом, поскольку содержание под стражей, а в последующем отбывание наказания осуществлялось в рамках иного уголовного дела.

Поскольку вина ФИО1 в совершении преступления установлена, постольку его этапирование и содержание в условиях следственного изолятора как направленное на обеспечение личного участия истца в проведении следственных действий и судебном разбирательстве по уголовному делу обусловлено необходимостью последовательной реализации в установленном законом порядке процедуры уголовного преследования в отношении ФИО1

Субъективные переживания истца, связанные с угрозой осуждения за тяжкое преступление, с учетом его личности, а также в отсутствие доказанности наличия противоправных виновных действий должностных лиц ответчиков, не являются основанием для компенсации морального вреда.

Тем самым в судебном заседании не установлено наличие противоправных и незаконных действий (бездействия) должностных лиц ответчиков, повлекших наступление негативных последствий для истца в виде физических или нравственных страданий. Суду не были представлены доказательства нарушения личных неимущественных прав истца виновными действиями должностных лиц ответчиков, а также наличия причинно-следственной связи.

При таких обстоятельствах, поскольку вопреки требованиям ст. 56 ГПК РФ истцом не были представлены доказательства нарушений личных неимущественных прав, виновных действий (бездействия) должностных лиц, состоящих в причинной связи с таким нарушением, суд приходит к выводу, что исковые требования истца ФИО1 о взыскании с Российской Федерации в лице Генеральной прокуратуры Российской Федерации, МВД РФ, Минфина России компенсации морального вреда не подлежат удовлетворению.

Правовых оснований для взыскания государственной пошлины по делу не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

решил:

исковое заявление ФИО1 к Российской Федерации в лице Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме через Октябрьский районный суд г. Ижевска Удмуртской Республики.

Решение в окончательной форме изготовлено судьей на компьютере 20 июля 2021 года.

Председательствующий судья О.А. Пашкина