Дело №2-3225/2020

11RS0005-01-2020-004985-91 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Ухтинский городской суд в составе: 

председательствующий судья Утянский В.И., 

при секретаре Евсевьевой Е.А.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании 18 ноября 2020г. в г. Ухте гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФКУ ИК-29 УФСИН России по Республике Коми, ФСИН России, Министерству финансов Российской Федерации, Министерству строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с указанным иском, в котором указал, что в период его содержания в ФКУ ИК-29 (г. Ухта) с июня 2018г. нарушались требования о надлежащих материально бытовых условиях содержания, в связи с чем ему причинялись нравственные страдания. Так, в карантинном отделении в помещении приема осужденных отсутствует ширма, в нем проводят досмотр личных вещей и личный досмотр (обыск без ширмы), что унижает человеческое достоинство, в т.ч. из-за наличия видеоконтроля. Вещи не всегда выдают по нормам положености, одеяла тонкие, рваные, истцу не выдавалась рубашка, свитер. Карантин перевели в здание бывшего отряда СУОН, окна не соответствуют требованиям приказа Министерства строительства №1454 от 20.10.2017г., спальные места не соответствуют стандартам, прогулочный дворик не соответствует нормам СанПин 308.1325800.2017. Истец в период отбывания наказания в ИК-29 находился в отрядах №1 и №6 и №8 (СУОН). В общежитиях отрядов отсутствует горячее водоснабжение, санитарные комнаты в ужасном состоянии, отсутствуют бачки, кабинки не закрываются. Помещения кухни и комнаты для приема пищи маленькие, освещение слабое. Во всех уголках ИК живут крысы. Истец неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности и водворялся в ШИЗО/ПКТ. Камеры ШИЗО/ПКТ не соответствуют предъявляемым требованиям. Сотрудники при обыске перед водворением в штрафной изолятор ведут себя агрессивно. Душевое помещение находится в антисанитарном состоянии, температура в камерах не всегда соответствует нормам, в т.ч. из-за щелей в окнах. Освещение в камерах очень плохое. Пол отсутствует. В санузлах не работает слив. В ноябре 2019г. в камере №2 ПКТ с истцом содержались еще 3 осужденных. Однако площадь камеры явно не рассчитана на такое количество, в центре расположен стол и 2 скамейки. В камерах не предусмотрено место для хранения посуды. У кроватей отсутствует техника безопасности. Администрация обязывает осужденных самостоятельно поднимать и опускать спальные места. Из-за прогулки зимой до завтрака истец не получал солнечное освещение. Прогулочные дворики в аварийном состоянии. Пища в столовой плохая, часто присутствует сушенный картофель. Везде присутствуют камеры видеонаблюдения, что нарушает права истца. Истец просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 000000 руб., принять решение о пресечении длящихся нарушений его прав.

Истец ФИО2 о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом по месту отбывания уголовного наказания, своего представителя для участия в судебном разбирательстве не направил.

Ранее, будучи опрошенным в судебном заседании в порядке ст. 155.1 ГПК РФ с использование видеоконференц-связи, заявитель на исковых требованиях настаивал.

Представитель ответчика ФКУ ИК-29 УФСИН России по РК ФИО3, представляющая также на основании доверенности ФСИН России, с иском не согласилась, пояснив, что материально-бытовые условия соответствуют нормам.

Представитель ответчика Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства в письменном отзыве не согласен с исковыми требованиями, поскольку не является надлежащим ответчиком в споре. Дополнил, что приказом Минстроя РФ от 20.10.2017г. №1454/пр «СП 308.1325800.2017. Свод Правил. Исправительные учреждения и центры уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования» в веден в действие Свод Правил. Приказ является документом по стандартизации и входит в перечень документов, которые применяются на добровольной основе (п. 373 Приказа Росстандарта от 02.04.2020г. №687).

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Коми в письменном отзыве исковые требования не признал, указа, что министерство не является надлежащим ответчиком в споре.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 55 Конституции РФ определено, что в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ч. 2); права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3).

Такие ограничения, могут быть связаны, в частности, с применением в качестве меры государственного принуждения к лицам, совершившим преступления и осужденным за это по приговору суда, уголовного наказания в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей.

В силу ч. 2 ст. 10 УИК РФ, при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 21 Конституции Российской Федерации никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В соответствии со ст. 25 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН, каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу ч. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При этом ст. 150 Гражданского кодекса РФ установлено, что к нематериальным благам, в том числе относится жизнь и здоровье гражданина.

Таким образом, такой способ защиты права как денежная компенсация морального вредапредусмотрена законом не для всех случаев причинения гражданину физических или нравственных страданий, а только для защиты от таких действий, которые нарушают личные неимущественные права гражданина либо посягают на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В силу закона истец, полагающий, что действиями администрации учреждения ему причинен моральный вред, обязан доказать обстоятельства причинения вреда, незаконность действий причинителей вреда, а также причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) и наступившим вредом. Отсутствие одного из названных элементов является основанием для отказа в иске.

При этом следует учитывать, что наличие у гражданина установленного законом права на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти, должностными лицами, не освобождает его от обязанности приводить в исковом заявлении, либо при рассмотрении дела по существу обоснование того, в чем конкретно выразилось нарушение его прав, свобод и законных интересов, а также представлять доказательства, подтверждающие нарушение такого права.

В соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10 от 20.12.1994г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, которые причинены действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом (пункт 3).

Изложенное свидетельствует о том, что обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии следующих условий: претерпевание морального вреда; неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда.

При этом Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал на то, что заявление лица о том, что оно подверглось обращению, нарушающему ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должно соответствовать требованиям доказуемого утверждения. Что касается вопроса о том, был ли спор между сторонами «подлинным и серьезным», то Европейский Суд отмечает, что по российским законам компенсация морального вреда присуждается только в случае доказанного вреда, вытекающего из действий или бездействия органов государственной власти, нарушающих права истца. Для применения положений Конвенции требуется только наличие доказуемого требования с точки зрения Конвенции (например, постановления ЕСПЧ по делу «С. (Skorobogatykh) против России» (жалоба № 37966/02); по делу «Степанов (Stepanov) против Российской Федерации» (жалоба № 33872/05); по делу «Погосян и Багдасарян (Poghosyan and Baghdasaryan) против Армении» (жалоба № 22999/06). При отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда правовых оснований для удовлетворения требований заявителя не имеется.

Осужденные к лишению свободы отбывают наказание в исправительных учреждениях, где действует определенный порядок исполнения и отбывания лишения свободы (режим). Осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов, выполнять законные требования администрации учреждений и органов, исполняющих наказания (ст. 11 УИК РФ).

Норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее двух квадратных метров, в тюрьмах - двух с половиной квадратных метров, в колониях, предназначенных для отбывания наказания осужденными женщинами, - трех квадратных метров, в воспитательных колониях - трех с половиной квадратных метров, в лечебных исправительных учреждениях - трех квадратных метров, в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы - пяти квадратных метров (ч. 1 ст. 99 УИК РФ).

В силу ч. 2 и ч. 3 ст. 99 УИК РФ осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности, осужденные обеспечиваются одеждой по сезону с учетом пола и климатических условий, индивидуальными средствами гигиены (как минимум мылом, зубной щеткой, зубной пастой (зубным порошком), туалетной бумагой, одноразовыми бритвами (для мужчин), средствами личной гигиены (для женщин).

Минимальные нормы питания и материально-бытового обеспечения осужденных устанавливаются Правительством Российской Федерации. Нормы материально-бытового обеспечения осужденных утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний.

Судом установлено, что ФИО1 осужден к уголовному наказанию в виде лишения свободы приговором суда, в учреждение ФКУ ИК-29 УФСИН России по РК (г. Ухта) прибыл 06.06.2018г.

В период отбывания уголовного наказания ФИО1 148 раз привлекался к дисциплинарной ответственности за различные нарушения установленного порядка отбывания наказания, при этом на него налагались взыскания в виде выговора, дисциплинарного штрафа, водворения в штрафной изолятор, перевода в единое помещение камерного типа.

Истец связывает свои требования и причинение ему нравственных страданий ненадлежащими материально-бытовыми условиями в исправительной колонии №29.

Материалами дела подтверждается, что в ФКУ ИК-29 истец содержался в отрядах №1, №4 (в настоящее время отряд №6) и №8 (строгие условия отбывания наказания – СУОН, в настоящее время отряд №5).

Общежития оборудованы мебелью и инвентарем по нормам положенности согласно приказа ФСИН от 27.07.2006г. №512, освещение по нормам СанПиН 2.2.1/2.1.1.1278-03, количество раковин и кранов в умывальном помещении соответствует нормам приказа Минюста РФ от 02.06.2003г. №130дсп. В здании общежития №2 в 2017г. проведен капитальный ремонт. Помывка осужденных производится в банно-прачечном комплексе согласно графика.

Помещения камерного типа (камеры) имеются в отряде СУОН (строгие условия отбывания наказания), при этом согласно технической документации площадь камер составляет от 13,77 кв.м. до 22,94 кв.м. (в т.ч. площадь камеры №2 – 13,94 кв.м.). В камерах ШИЗО установлены окна с двойным остеклением. В блоке ШИЗО/ПКТ ведутся капитальные ремонтные работы с обновлением инженерных сетей. Полы состоят из цементной стяжки, в которую вмонтированы лаги, на которые уложен пол из фанеры. Камеры оборудованы вентиляционными каналами. Размер ячеек кровати составляет 4.5х305. см., что позволяет обеспечивать стабильную поддержку тела во время сна.

К зданию ШИЗО/ПКТ примыкают прогулочные дворики. Ограждение прогулочных двориков и перегородки между ними выполнены кирпичной кладкой, толщиной не менее 38 см. или железобетонным покрытием высотой не менее 3,0 м. По верху двориков закреплены металлические решетки с ячеей не более 170х170 см. Сверху на решетку уложены и закреплены металлические сетки с ячейками не более 50х50 см. В середине каждого дворика установлена скамейка, вдоль стен облегченные навесы шириной до 1,2 м.

Обыски и досмотры производятся в соответствии с приказом от 20.03.2015г. №64дсп в специальном помещении. Помещение оборудуется обыскным инструментом, переносной ширмой и резиновым ковриком, умывальником, столом, камерой видеонаблюдения, дезинфицирующими средствами. Согласно справке старшего инспектора отдела безопасности ФКУ ИК-29 от 16.10.2020г. полный обыск осужденного проходит за закрытой ширмой, камера видеонаблюдения условия приватности при этом не нарушает.

В помещениях отряда карантин установлены 6 камер видеонаблюдения, видеосигнал осуществляется на пост ОПВК учреждения.

Согласно лицевого счета (арматурной карточки А-2631) истцу выдавалось вещевое довольствие: телогрейка, шаровары ватные, костюм, трусы, шапка, фуражка, ботинки, сапоги, портянки, свитер, матрац, одеяло, подушка, простыни, наволочка, иные вещи. 

Вышеизложенное подтверждается пояснениями представителя ответчика, отзывом, справками, фотографиями, лицевым счетом, иными сведениями и материалами.

В ходе проведенной прокуратурой проверки не подтвердились доводы заявителя о ненадлежащем питании, нарушениях санитарно-гигиенических норм в части наличия грызунов и др.

Следует отметить, что доводы заявителя в данной части носят не конкретный характер, истец (за редким исключением) не указывает конкретные периоды, в которые по отношению к нему были допущены нарушения, конкретные камеры, иную достаточную и необходимую информацию, которая могла бы являться предметом проверки и оценки в рамках разрешения настоящего спора.

Доводы истца об отсутствии в камере полочки для туалетных принадлежностей подлежат отклонению как не соответствующие требованиям приказа ФСИН России от 27.07.2006г. №512. Суд также полагает, что само по себе отсутствие в камере некоторых предметов довольствия (полочки для вещей, вешалки, ведра и т.п.) не может свидетельствовать о причинении истцу нравственных страданий.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи по правилам ст. 67 ГПК РФ, руководствуясь нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения, достоверно установив то обстоятельство, что материально-бытовое обеспечение истца соответствовало предъявляемым требованиям, что не противоречит установленным законом требованиям, суд полагает заявленные требования о компенсации морального вреда не обоснованными.

Подп. 1 п. 17 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, принятых в г. Женеве 30 августа 1955г. Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, предусматривает необходимость получения заключенными, не имеющими права носить собственную одежду, носильных вещей, соответствующих климату и сохраняющих их здоровье, которые не должны иметь ни оскорбительного, ни унижающего характера.

Как отметил Верховный Суд Россйской Федерации в определении от 14.11.2017г. №84-КГ17-6 процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

При этом Верховный Суд Российской Федерации указал, что содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.

При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у него право на компенсацию морального вреда.

В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №5 от 10.10.2003г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» в практике применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека к «бесчеловечному обращению» относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания.

По материалам дела предметы вещевого довольствия заявителю были выданы в достаточном объеме. Отсутствие некоторых предметов мебели, невыдача либо несвоевременная выдача ряда предметов вещевого довольствия (рубашки), наличие неисправного сантехнического оборудования, возможное наличие сколов и трещин на нем, на стенах, наличие плесени в ряде мест, само по себе не является достаточным доказательством, позволяющем вести речь о взыскании компенсации морального вреда. 

Согласно позиции Европейского Суда по правам человека, высказанной им в ряде постановлений (постановление ЕСПЧ от 11.02.2010г. по делу ФИО4, от 16.09.2004г. по делу ФИО5, и др.) меры, связанные с лишением свободы, зачастую включают в себя элемент неизбежного страдания или унижения, тем не менее государство должно обеспечить содержание лица в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, и способ и метод исполнения этой меры наказания не должны подвергать его душевным страданиям и трудностям в той степени, которая превышает неизбежный уровень страданий, свойственных лицу, содержащемуся под стражей, чтобы с учетом практических требований лишения свободы его здоровье и благополучие не подвергались угрозе.

Принимая во внимание практику Европейского Суда по правам человека, неправомерное обращение с человеком должно нести в себе некий минимум жестокости, чтобы на акт такого обращения распространялось действие ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В своей практике суд относит обращение с тем или иным лицом к категории «бесчеловечного» только в случае преднамеренного характера такого обращения. 

Европейский Суд отмечал, что ст. 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, ? 119, ECHR 2000-IV). Для отнесения к сфере действия ст. 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня относительна и зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 162, Series A, № 25). Жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня суровости, обычно включает в себя реальные телесные повреждения или интенсивные физические или нравственные страдания.

По делу подобные обстоятельства не установлены. 

При таких обстоятельствах именно истцу следует доказать, что ненадлежащие материально-бытовые условия в период его содержания в штрафном изоляторе оказывали негативное воздействие на его здоровье или нормальный жизненный уровень, что сделано не было.

Поэтому даже признание судом незаконным нарушения в части некоторых видов материально-бытового обеспечения, либо подтверждение наличия ряда фактов ненадлежащего материально-бытового обеспечения, само по себе не означает констатацию нарушения личных неимущественных прав истца, включая право на охрану здоровья, поскольку установление одного лишь факта несоблюдения ответчиком утвержденных приказом ФСИН России от 27.07.2006г. №512 и приказом МЮ РФ от 02.06.2003г. №130-дсп либо иными нормами норм материально-бытового обеспечения в отношении истца недостаточно для удовлетворения требований истца о взыскании компенсации морального вреда.

Отсутствие горячего водоснабжения в общежитиях отрядов также не влияет на выводы об отсутствии оснований к взысканию компенсации морального вреда. К тому же по делу не оспаривается, что данный недостаток компенсировался возможностью регулярной помывки в бане учреждения. Доказательств наличия ограничений на помывку в бане заявителем не представлено.

В деле отсутствуют доказательства ненадлежащего температурного режима в камерах, помещениях отрядов. То обстоятельство, что на момент прокурорской проверки 30.06.2020г. температура в камерах составляла 17?С, не подтверждает, что подобная температура была и в период содержания в них самого ФИО1 К тому же, в период проведения прокурорской проверки в июне 2020г. истец в указанных камерах не содержался, поскольку отбывал наказание в ином учреждении уголовно-исполнительной системы и в ИК-29 прибыл вновь лишь в сентябре 2020г. Суд учитывает, что в ходе проведенной прокуратурой проверки было констатировано наличие ряда нарушений в части материально-бытовых условий в ФКУ ИК-29. Однако следует учитывать, что эти нарушения относятся к периоду июня 2020г., в материалы дела не представлены достоверные сведения, подтверждающие, что подобные нарушения имели место в иные периоды нахождения истца в ИК-29 (2018-2019гг.).

Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что требования СанПиН 2.1.2.2645-10 не распространяются на условия проживания в зданиях и помещениях гостиниц, общежитий, специализированных домов для инвалидов, детских приютов, вахтовых поселков (п. 1.3 постановления Главного санитарного врача РФ от 10.06.2020г. №64). 

Суд также учитывает, что исходя из практики Европейского суда по правам человека, к безусловным и грубым нарушениям прав личности относится, в первую очередь, нарушение нормы жилой площади в местах содержания под стражей.

Между тем, по делу подобных обстоятельств не установлено. В период содержания истца в камере №2 ПКТ требования о норме жилой площади нарушены не были и доказательств этому не предоставлено. Равно как не доказано нарушение норм жилой площади в отношении истца в другие периоды и в других помещениях исправительного учреждения. Неисправность либо отсутствие двери в санитарном блоке камер не влияет на указанные выводы суда об отсутствие оснований к взысканию компенсации морального вреда. Европейский Суд по правам человека в Постановлении от 24.05.2016г. по делу «Макшаков (Makshkov) против Российской Федерации» (жалоба №52526/07) не усмотрел в подобном случае нарушений требований приватности и, следовательно, унижающего человека обращения.

Такой способ защиты права как денежная компенсация морального вреда предусмотрена законом не для всех случаев причинения гражданину физических или нравственных страданий, а только для защиты от таких действий, которые нарушают личные неимущественные права гражданина либо посягают на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В силу закона истец, полагающий, что чьими-либо действиями ему причинен моральный вред, обязан доказать обстоятельства причинения вреда, незаконность действий причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) и наступившим вредом. Отсутствие одного из названных элементов является основанием для отказа в иске.

Как предусмотрено п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из приведенных правовых норм и актов их толкования следует, что сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

При таких обстоятельствах именно истцу следует доказать, что материально-бытовое обеспечение оказывало негативное воздействие на его здоровье или нормальный жизненный уровень, что сделано не было. Истцом не представлено суду доказательств по делу, какие его личные неимущественные права были нарушены якобы имеющимся нарушениями в материально-бытовом обеспечении. Наступление неблагоприятных последствий для истца и ухудшение состояния его здоровья материалами дела не установлено.

Компенсация морального вреда не может быть взыскана, т.к. в соответствии со ст. 151 ГК РФ одним из условий такой компенсации является наличие вины нарушителя. Поскольку истцом не предоставлено суду соответствующих доказательств, подтверждающих нарушение его личных неимущественных прав или посягающих на принадлежащие ему нематериальные блага, а также вины работников учреждения в их нарушении, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований в части возмещения истцу морального вреда. 

При таких обстоятельствах основания для удовлетворения иска отсутствуют.

Претерпевание же осужденным, отбывающим наказание в исправительных учреждениях, либо лицом, заключенным под стражу, определенных нравственных и физических страданий, учитывая факт нахождения под стражей и наличие неизбежного элемента страдания и унижения, связанного с применением данной формы правомерного обращения, является неизбежным следствием исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы и не может служить основанием применения положений ст. 1100 ГК РФ, определяющей основания компенсации морального вреда независимо от вины причинителя.

Оценивая доказательства в их совокупности, суд не находит оснований к удовлетворению заявленных требований, поскольку в дело не представлены доказательства того, что действия администрации исправительного учреждения противоречили действующему законодательству и рекомендациям Комитета Министров Rec(2006)2 государствам - членам Совета Европы о Европейских пенитенциарных правилах, нарушали права и свободы заявителя, в том числе причинили ему нравственные страдания.

В силу изложенного, правовые основания удовлетворения заявленных требований отсутствуют.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ ИК-29 УФСИН России по Республике Коми, ФСИН России, Министерству финансов Российской Федерации, Министерству строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Коми через Ухтинский городской суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения (мотивированное решение – 23 ноября 2020г.).

Судья В.И. Утянский