Дело № 2-16-18

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

город Пермь 9 июля 2018 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего - судьи Заборского Я.В., 

при секретарях Макаровой О.Н., Задворных О.С., 

с участием:

государственного обвинителя - прокурора отдела прокуратуры Пермского края Казаринова В.В.,

потерпевшей Г.,

подсудимой ФИО1, 

защитника – адвоката Никитиной Т.И., 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

ФИО1, родившейся дата в ****, имеющей среднее образование, не замужней, имеющей детей дата рождения, не работающей, проживавшей по адресу: ****, зарегистрированной по адресу: ****, несудимой,

задержанной в порядке ст. 91 УПК РФ 15 июня 2017 года,

обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а,в,к» ч.2 ст.105, ч.1 ст. 158 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершила убийство, то есть умышленное причинение смерти двум другим лицам, одно из которых заведомо для ФИО1 находилось в беспомощном состоянии, с целью скрыть другое преступление, а также совершила кражу, то есть тайное хищение чужого имущества. Преступления ФИО1 совершены в пос. Менделеево Карагайского района Пермского края при следующих обстоятельствах.

11 июня 2017 года в дневное время ФИО1, желая отсрочить выплату денежного долга, пришла к престарелой К., проживавшей в доме № ** по ул. **** вместе с сыном К1., который являлся инвалидом 1 группы и был лишен возможности самостоятельно передвигаться. В доме по указанному адресу К. в беседе сказала ФИО1, что в случае невыплаты долга об этом будет сообщено в правоохранительные органы и органы опеки, что может повлечь изъятие у ФИО1 детей. После этого ФИО1 на почве личной неприязни к К., желая лишить ее жизни, нанесла ей ножом не менее 11 ударов в шею и поясничную область. Когда находившийся в доме К1. попытался оттолкнуть ФИО1 от К. и громко закричал, ФИО1, понимая, что К1. может сообщить о совершенном ею убийстве К. в правоохранительные органы и привлечь внимание посторонних лиц, желая лишить К1. жизни и тем самым скрыть совершенное убийство К., нанесла К1. двумя ножами не менее 24 ударов в шею, в область грудной клетки и живота, а также в правую поясничную область.

Своими действиями ФИО1 причинила К-вым следующие телесные повреждения: 

- К. – множественные непроникающие (10) колото-резаные ранения лица, шеи и правой поясничной области и проникающее колото-резаное ранение левой боковой поверхности шеи с повреждением левой общей сонной артерии с развитием кровоизлияния в мягкие ткани шеи и кровоподтека в кожу шеи, сопровождавшиеся массивным наружным кровотечением и развитием геморрагического шока;

- К1. – множественные непроникающие (15) колото-резаные ранения шеи, груди и правой поясничной области и проникающие (9) колото-резаные ранения груди, живота и правой поясничной области с повреждением межреберных мышц, 8,9,10,11 ребер справа, правого легкого и правой почки, сопровождавшиеся массивным наружным и внутренним кровотечением с развитием геморрагического шока.

От полученных телесных повреждений К. и К1. скончались.

После совершения убийства К., К1. ФИО1 обнаружила в доме кошелек К., из которого тайно похитила принадлежавшие К. деньги в сумме 2700 рублей и скрылась, распорядившись впоследствии похищенным по своему усмотрению.

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании признала себя виновной в причинении смерти К. и К1. при указанных выше обстоятельствах, показав вместе с тем, что личной неприязни к К. она не испытывала, ссор, конфликтов в связи с денежным долгом между ними никогда не было. Перед убийством они с К. не ругались, та ее не оскорбляла, каких-либо агрессивных действий в отношении нее не предпринимала, относилась к ней всегда доброжелательно. Свой долг перед К. она не оспаривала. Удары ножом К. она стала наносить сразу после слов погибшей о том, что у нее могут забрать детей. Эти слова ее сильно взволновали, т.к. она не допускала такой возможности, для нее было важно находиться с детьми. В состоянии сильного душевного волнения она стала наносить удары ножом сначала К., а затем и лежавшему на полу К1., который стал толкать ее ногой и громко кричал. Сколько ножей она использовала и где впоследствии их оставила – не помнит. В доме кроме нее и К-вых больше никого не было. 

В совершении тайного хищения денег К. в сумме 2700 рублей при установленных судом обстоятельствах ФИО1 полностью признала свою вину. 

От дачи подробных показаний ФИО1 в судебном заседании отказалась, полностью подтвердив показания, которые были даны ею на стадии предварительного расследования и оглашены в судебном заседании.

Из показаний подсудимой, полученных при ее допросе в качестве подозреваемой 15 июня 2017 года (т.3 л.д. 7-11), известно, что с конца сентября 2016 года по 14 января 2017 года она неофициально работала почтальоном в пос. Менделеево и приносила пенсию К., К1. В январе 2017 года она выдала им пенсию на 10000 рублей меньше положенного и пообещала отдать деньги позже. 15 января 2017 года у нее родилась дочь, в связи с чем она находилась в перинатальном центре и деньги отдать не смогла. В феврале 2017 года к ней пришла дочь К. и сказала, чтобы она отдавала деньги постепенно, в течение 3 месяцев, до июня 2017 года. 11 июня 2017 года около 9 часов она пошла к К., чтобы договориться об отсрочке долга, т.к. денег у нее на тот момент не было. Когда она пришла к К., та готовила еду сыну – К1., который был парализован, сам ходить не мог, лежал на полу. К. попросила ее порезать хлеб для сына. Когда она держала нож в руке, К. в разговоре с ней сказала, что в случае невозврата денег ее (К.) дочь обратится в полицию, в органы опеки, у нее отберут детей, и она им всю жизнь испортит. Эти слова ее сильно задели, она заволновалась, испугалась, что заберут детей. Сразу после этого она нанесла К. удар ножом в шею, а когда та упала, еще несколько ударов ножом по телу. К1. закричал, стал задевать ее ногами, полулежа на полу. Повернувшись к К1., она стала наносить ему удары ножом, не хотела, чтобы он кричал. Куда именно приходились удары – не помнит. Не зная, что делать дальше, она прошла в кухню, куда-то положила нож, умылась. На газовой плите кипел чайник. Она сняла его с плиты, стала поворачивать вентили на плите, чтобы выключить газ. Огонь погас, она почувствовала запах газа. Затем она открыла духовку, зачем – не помнит. Направившись к выходу из дома, она увидела кошелек, достала из него 2700 рублей, положила к себе в карман, бросив кошелек в кухне. Затем она прошла в комнату, стала открывать шкафы, разбрасывать в комнате вещи, чтобы создать видимость нападения на К., К1. с целью хищения имущества. Затем она убежала из дома, пошла к железнодорожной линии, хотела броситься под поезд, но вспомнила про детей, успокоилась, позвонила С., у которой хотела купить платье, договорившись встретиться с ней вечером. Купив на похищенные деньги фрукты и подгузники, отдав долг таксисту по имени Н., она пришла домой. Впоследствии вечером она пришла к С. и купила у нее на часть похищенных денег платье.

Аналогичные сведения о совершении убийства К., К1. и хищении денег из их дома изложены в протоколах явок с повинной ФИО1 от 15 июня 2017 года. (т.3 л.д. 1-4)

При дополнительном допросе в качестве подозреваемой 19 июня 2017 года (т.3 л.д. 22-26) ФИО1, помимо сведений о биографических данных, показала, что с К. у нее всегда были хорошие отношения, она была с ней приветлива, интересовалась ее детьми.

Свои показания ФИО1 подтвердила в ходе их проверки на месте происшествия (в доме К., К1.) 21 июня 2017 года, рассказав об обстоятельствах совершенных преступлений с использованием манекена, сообщив о механизме причинения телесных повреждений К., К1., их расположении относительно предметов обстановки, месте обнаружения похищенных денег.

При допросе в качестве обвиняемой 22 июня 2017 года (т.3 л.д. 45-48) ФИО1 подтвердила ранее данные показания, признав, что нанесла сначала К., а затем К1. множественные удары ножом из-за слов К. о том, что ее дочь в случае невозвращения долга обратится в полицию и органы опеки, после чего ее (ФИО1) лишат родительских прав.

13 октября 2017 года, ознакомившись с актами проведенных по делу экспертиз, ФИО1 при допросе в качестве обвиняемой показала (т.3 л.д. 191-194), что, возможно, наносила К-вым удары двумя ножами, точно этого не помнит.

В ходе дополнительного допроса 7 мая 2018 года (т.4 л.д. 5-6) ФИО1 показала, что сразу сказала К., что не выдала ей часть причитающейся пенсии в сумме 10000 рублей, пообещав отдать эти деньги позже. К. согласилась с этим, расписавшись в получении денег в полном объеме. Указанную сумму она потратила на бытовые нужды и впоследствии по ряду причин отдать так и не смогла.

Все предыдущие показания ФИО1 подтвердила и при допросе в качестве обвиняемой 10 мая 2018 года (т.4 л.д. 27-31), дополнив, что К1. она убила из-за того, что он присутствовал при совершении убийства К., мог сообщить об этом сотрудникам полиции, позвать на помощь. Ей было известно, что К1. парализован, ходить не мог, был инвалидом. По просьбе К. она покупала для него лекарства.

Помимо показаний самой подсудимой ее вина в совершении преступлений, обстоятельства которых установлены судом, подтверждается совокупностью следующих доказательств.

Согласно протоколам осмотров места происшествия – домовладения по адресу: ****, 11 июня 2017 года в комнате дома были обнаружены трупы К. и К1. с множественными ранениями. При осмотре комнаты вещи находились в беспорядке, были разбросаны, дверцы шкафов открыты. При проведении осмотра дома 11 июня 2017 года на шкафу был обнаружен нож с коричневой полимерной рукоятью со следами похожими на кровь. При проведении дополнительного осмотра 13 июня 2017 года, под кроватью в комнате был обнаружен еще один нож с рукоятью, обмотанной синей изолентой, на котором также имелись следы похожие на кровь. (т.1 л.д. 10-33, 35-46)

При проведении судебно-медицинских экспертиз трупов К. и К1., акты которых были исследованы судом (т.2 л.д. 77-84, 86-94), установлено следующее.

Смерть К. наступила в результате множественных непроникающих (10) колото-резаных ранений лица, шеи и правой поясничной области, а также проникающего колото-резаного ранения левой боковой поверхности шеи с повреждением левой общей сонной артерии с развитием кровоизлияния в мягкие ткани шеи и кровоподтека в кожу шеи, сопровождавшихся массивным наружным кровотечением и развитием геморрагического шока. Данные ранения образовались прижизненно, в один период времени, в результате не менее 11 воздействий предмета, обладающего колюще-режущими свойствами, типа клинка ножа, незадолго до наступления смерти. 

Смерть К1. наступила в результате множественных непроникающих (15) колото-резаных ранений шеи, груди и правой поясничной области и проникающих (9) колото-резаных ранений груди, живота и правой поясничной области с повреждением межреберных мышц, 8,9,10,11 ребер справа, правого легкого и правой почки, сопровождавшихся массивным наружным и внутренним кровотечением с развитием геморрагического шока. Данные ранения образовались прижизненно, в один период времени, в результате не менее 24 воздействий предмета, обладающего колюще-режущими свойствами, типа клинка ножа, незадолго до наступления смерти. 

Два ножа, обнаруженные в ходе осмотров места происшествия, были исследованы экспертами при проведении комплексных судебных дактилоскопических и биологических экспертиз (т.2 л.д. 98-116, 121-141, 146-152). Согласно выводам экспертов на клинке ножа, обнаруженного на шкафу в комнате, имелась кровь К1., а на рукоятке этого ножа обнаружены следы крови и пота, в которых присутствует биологический материал К1., К. и ФИО1 На клинке другого ножа, обнаруженного в комнате под кроватью, имелась кровь К. и пот ФИО1 На рукоятке этого ножа обнаружены кровь и пот К. 

При проведении судебных медико-криминалистических экспертиз были исследованы причиненные К., К1. колото-резаные ранения. Признав пригодными для идентификации орудия два ранения (одно на трупе К. и одно на трупе К1.), эксперт пришел к выводу о том, что они могли быть причинены клинком ножа с места происшествия, обнаруженного в комнате под кроватью. (т.2 л.д. 156-168, 172-183)

Учитывая изложенные выше заключения экспертов, суд приходит к выводу о том, что оба ножа, изъятые с места происшествия, являлись орудиями причинения смерти К. и К1. 

О том, что телесные повреждения К1. были причинены не только клинком ножа, обнаруженного под кроватью, но и клинком ножа, изъятого со шкафа, свидетельствует наличие на его клинке крови К1. Данное обстоятельство не противоречит другим доказательствам, в том числе и заключению эксперта, проводившего медико-криминалистические экспертизы, о наличии на исследованных им повреждениях признаков воздействия только одного ножа, поскольку данный эксперт исследовал лишь по одному обнаруженному на трупах повреждению, при том, что повреждения, как на трупе К., так и на трупе К1., были множественными. 

Не опровергают указанные заключения экспертов и достоверность показаний подсудимой об обстоятельствах убийства К., К1., поскольку после ознакомления с ними в период предварительного расследования, а также в судебном заседании, ФИО1 допустила возможность использования при причинении смерти К., К1. двух ножей, пояснив, что плохо помнит свои действия в этой части. При этом показания подсудимой о количестве, характере, механизме причинения обнаруженных на трупах К., К1. телесных повреждений соответствуют выводам экспертов, а также обстоятельствам, зафиксированным на месте происшествия при его осмотре.

Достоверность экспертных заключений, содержание которых приведено выше, сомнений у суда не вызывает, поскольку они сделаны специалистами в соответствующих областях знаний, имеющими достаточный стаж экспертной работы, а также являются научно обоснованными. 

Потерпевшая Г. суду показала, что о смерти матери – К. и брата – К1. узнала 11 июня 2017 года от их соседей, которые обнаружили в доме мать и брата без признаков жизни. Со слов матери ей было известно, что подсудимая ФИО1, которая приносила ей пенсию зимой 2017 года, недодала им с К1. 10000 рублей, а именно ту сумму, на которую были увеличены причитающиеся им пенсионные выплаты в связи с присвоением К1. первой группы инвалидности. Инвалидом К1. был признан в связи с перенесенным инсультом, в результате которого у него была парализована правая часть тела, в связи с чем он не мог вставать, самостоятельно передвигаться и обслуживать себя, а также невнятно говорил. ФИО1 в неоднократных беседах с ней признавала, что не выдала матери и брату часть пенсии в сумме 10000 рублей, сама сделала соответствующую запись на квитанции о выдаче денег и обещала отдать эту сумму, но так и не сделала этого, ссылаясь на рождение четвертого ребенка и трудное материальное положение. В последней беседе ФИО1 обещала отдать деньги 10 или 11 июня 2017 года, после получения пособия на детей. ФИО1 она говорила, что так это не оставит и обратится в полицию. О произошедшем она сообщила С1. - руководителю почтового отделения, в котором работала ФИО1 С1. рассказала, что это не первый случай, когда ФИО1 выдала деньги не полностью, пообещав посодействовать возврату денег через родственников ФИО1 

Свидетель Г1. подтвердил, что о смерти К., К1. ему и жене – Г. сообщили соседи, после чего они с родственниками приехали в пос. Менделеево, где проживали погибшие. Соседка К., К1. сообщила, что в их доме был запах бытового газа.

Свидетели М. и К2. дали в судебном заседании аналогичные по своему содержанию показания, из которых следует, что К. была их матерью, а К1. – братом. Последний был парализован, имел инвалидность, правая часть его тела была обездвижена, самостоятельно ходить он не мог, лежал на полу, приподнимался лишь за счет левой руки, уход за ним осуществляла мать. Об их смерти узнали от Г., после чего все вместе приехали в дом К., К1., где уже работали сотрудники следственных органов.

То обстоятельство, что К1. являлся инвалидом первой группы по общему заболеванию, подтверждается соответствующей справкой (т.1 л.д. 181).

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля С2. (т.2 л.д. 15-18) следует, что с К., К1. он проживал по соседству. 11 июня 2017 года около 21 часа он увидел, что двери крытого двора К., К1. и веранды открыты. Решив сообщить об этом К., К1., он зашел в дом и позвал К., но ему никто не ответил. Когда он прошел в жилую часть дома, то увидел, что К. лежит на полу. Об этом он сообщил С., которая работала в больнице, предположив, что К. нужна медицинская помощь. Вдвоем с С. они зашли в дом К., К1., обнаружили, что в дом поступает бытовой газ из газовой плиты, конфорки и духовка которой были открыты, а огонь не горел. Он закрыл газовый вентиль, после чего поступление газа прекратилось. С. заглянула в комнату и стала звонить в полицию. Приехавшие сотрудники полиции зашли в дом и сообщили, что К., К1. мертвы.

Свидетель С. в суде подтвердила, что 11 июня 2017 года около 21 часа к ней обратился проживавший по соседству С2., который сообщил, что зашел к К., К1. и обнаружил их в доме лежащими на полу. Вместе они пришли в дом К., К1., где она увидела на полу тела двух человек. В доме ощущался запах газа, духовка газовой плиты была открыта. С2. по ее просьбе перекрыл газовый вентиль у плиты, после чего она позвонила в полицию и «скорую». В тот же день она виделась с ФИО1, которая позвонила ей между 12 и 13 часами, сказав, что хочет купить у нее платье, которое она продавала. Они договорились о встрече вечером. Около 18-19 часов ФИО1 пришла к ней домой и купила у нее платье за 750 рублей.

Свидетель Щ. суду показала, что в 2017 году она работала начальником отделения почтовой связи в пос. Менделеево. В связи с нехваткой почтальонов она без официального оформления взяла на работу ФИО1, с которой была ранее знакома и знала, что ФИО1 испытывала материальные трудности. ФИО1 выполняла работу почтальона, разносила корреспонденцию, почтовые отправления, извещения, а также пенсию. Все денежные средства вручались ей под роспись, достоинство и количество купюр фиксировались в соответствующих документах. Когда от жителей поселка ей стало известно, что ФИО1 занимает у людей деньги и говорит, что пенсии ей выдаются не в полном объеме, она отстранила ФИО1 от работы, т.к. деньги ФИО1 выдавались полностью. После этого к ней обратилась Г. и стала интересоваться ФИО1, сообщив, что та должна отдать ее матери – К. деньги в пределах 10000 рублей. Сама ФИО1 ей об этом ничего не говорила. 

Свидетель А. показала, что работала на почте в пос. Менделеево после ФИО2 и разносила пенсию, в том числе и К., которая в разговоре сообщала ей, что ФИО1 недодала ей часть пенсии в сумме 10000 рублей. Также К. говорила, что просила ФИО1 оплатить квитанции на коммунальные услуги и давала ей для этого деньги, но ФИО1 впоследствии ни квитанции, ни деньги ей не приносила. Она предлагала К. обратиться к участковому, но та жалела ФИО1 в связи с тем, что у нее родился ребенок, полагала, что ФИО1 потом отдаст деньги. Проживала К. с сыном, который был парализован и не мог ходить. Он лежал на полу в доме и мог лишь ползать, переворачиваться и пытался садиться на полу.

Свидетель Б., показания которой были оглашены в судебном заседании (т.1 л.д. 159-163), подтвердила, что в 2016-2017 годах она находилась в отпуске по уходу за ребенком и в это время вместо нее почтальонами в пос. Менделеево временно работали ФИО1 и А. После выхода из отпуска в апреле 2017 года она приносила пенсию К., К1., проживавшим по ул. ****. Деньги всегда получала К., расписываясь в ведомостях за себя и за сына – К1., который был парализован. 10 июня 2017 года она также приносила им пенсию общей суммой около 37000 рублей.

Как следует из протокола обыска (т.1 л.д. 108-117), а также протокола осмотра предметов (т.1 л.д. 128-133), 15 июня 2017 года в доме ФИО1 был обнаружен ежедневник с записью о долге перед К. в сумме 10000 рублей.

Свидетель М1. (мать подсудимой) показала, что ФИО1 проживала с сожителем и 4 детьми в пос. Менделеево. Денег в их семье не хватало, материальное положение было трудным, поэтому она по мере возможности помогала им. Каких-либо психических отклонений у ФИО1 никогда не было, алкоголь и наркотические средства она не употребляла, любила своих детей, заботилась о них. В настоящее время она признана опекуном всех детей ФИО1

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля М2. (сожителя подсудимой) следует, что с ФИО1 они имеют 4 детей. В 2017 году ФИО1 неофициально работала почтальоном в пос. Менделеево, но в связи с конфликтом, который произошел между ФИО1 и ее руководителем С1., подробности которого ему неизвестны, ФИО1 прекратила работать в почтовом отделении. Средствами к существованию их семьи были пособия на детей, также помогали деньгами родственники ФИО1 Он и ФИО1 официально трудоустроены не были. ФИО1 брала в долг продукты в магазинах, а также товары в аптеке. 10 июня 2017 года он употреблял спиртное, уснул, а когда проснулся около 11-12 часов 11 июня 2017 года, ФИО1 дома не было. Домой она пришла около 13-14 часов, принесла детские подгузники и фрукты, сказала, что купила себе платье и заказала торт ко дню рождения сына. Вела она себя как обычно, взволнованной не выглядела. (т.1 л.д. 219-223) 

Свидетель К3, показания которого были оглашены в судебном заседании (т.2 л.д. 4-6), показал, что 11 июня 2017 года около 15 часов ФИО2 при встрече с ним отдала ему часть денежного долга – 1000 рублей, пообещав остальные деньги отдать после 15 июня, когда получит пособие по рождению ребенка. 

Исследовав все приведенные выше доказательства в их совокупности, суд признает их достоверными, допустимыми и достаточными для признания ФИО1 виновной в совершении тех преступлений, обстоятельства которых установлены судом. 

Действия подсудимой в отношении К. и К1. суд квалифицирует по пп. «а,в,к» ч.2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти двум другим лицам, лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с целью скрыть другое преступление.

О наличии у подсудимой умысла, направленного на лишение К. и К1. жизни, указывают характер действий ФИО1, а также характер, количество и локализация причиненных К. и К1. несовместимых с жизнью телесных повреждений, которые свидетельствуют о нанесении пострадавшим множественных ударов ножами со значительными поражающими свойствами в те области тела, где находятся жизненно – важные органы человека. Между действиями подсудимой и наступлением смерти К., К1. имеется прямая причинно-следственная связь.

Как установлено судом, мотивом для совершения ФИО1 убийства К. явилась именно личная неприязнь, которая была связана с негативной реакцией подсудимой на слова К. о возможности ограничения ее в родительских правах.

Судом на основании показаний потерпевшей Г., свидетелей Г1., К2., М., медицинской справки, установлено, что К1. находился в беспомощном состоянии, которое было обусловлено последствиями перенесенного им заболевания, инвалидностью, частичным параличом, неспособностью управлять правой частью тела, самостоятельно вставать. Подтвердила данные обстоятельства и подсудимая ФИО1, из показаний которой следует, что до совершения убийства К1. она знала о его болезненном состоянии. В связи с этим, лишая К1. жизни, ФИО1 не могла не осознавать, что в силу своего физического состояния он не способен защитить себя, оказав ей активное сопротивление. Как показала сама подсудимая, убийство К1. она совершила, т.к. опасалась, что он сообщит о совершенном ею убийстве К. сотрудникам полиции и позовет на помощь, т.е. с целью скрыть другое преступление.

Действия ФИО1 в части хищения денег из кошелька К. в сумме 2700 рублей суд квалифицирует по ч.1 ст. 158 УК РФ, как кража, то есть тайное хищение чужого имущества.

Доводы стороны защиты о том, что убийство К. и К1. были совершены подсудимой в состоянии аффекта и о квалификации ее действий по ч.2 ст. 107 УК РФ суд признает необоснованными по следующим основаниям.

По ч.2 ст. 107 УК РФ подлежит квалификации убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего или иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.

Судом не установлено фактических обстоятельств, указывающих на то, что К. и К1. в отношении ФИО1 были совершены противоправные или аморальные действия, которые вызвали бы у ФИО1 состояние сильного душевного волнения, либо обусловили бы возникновение длительной психотравмирующей ситуации.

Из показаний подсудимой ФИО1 следует, что с К., К1. у нее никогда конфликтов, ссор не было. К. относилась к ней всегда доброжелательно, а К1. в силу своего болезненного состояния с ней вообще не общался. Непосредственно перед убийством с К. они не ругались, та ее не оскорбляла, каких-либо агрессивных действий в отношении нее не совершала. Удары ножом К. она стала наносить, т.к. ее задели и взволновали слова К. о намерении Г. сообщить в полицию и органы опеки о невозврате денег, которые она присвоила при выдаче пенсии К., что, со слов последней, могло повлечь изъятие у нее детей. Данное высказывание К. не может быть расценено, как аморальное или противоправное поведение, поскольку оно связано лишь с изложением в обычной беседе позиции другого лица (Г.) по существу признанного ФИО1 денежного обязательства. 

При данных обстоятельствах, учитывая показания ФИО1 о причинах убийства К1., принимая во внимание ее осмысленные и целенаправленные действия после совершения убийства К., К1. (хищение денег, создание беспорядка в комнате и инсценировка нападения с целью хищения имущества, последующее распоряжение похищенными деньгами), суд не находит оснований для квалификации действий подсудимой по ч.2 ст. 107 УК РФ.

Согласно заключению комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов (т.2 л.д. 194-204) ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, либо иным болезненным состоянием психики, а также временным психическим расстройством, которое лишало бы ее возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемого деяния не страдала и не страдает таковым в настоящее время. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать показания, понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию указанных прав и обязанностей. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается.

У ФИО1 выявлены индивидуально – психологические особенности, которые оказали существенное влияние на ее поведение в ситуации правонарушения, обусловив, с одной стороны, повышенную чувствительность ФИО1 к поведению и высказываниям К., затрагивающим ее наиболее значимые ценности и смыслы (отношения с детьми) с восприятием их как реально угрожающих, с другой – определив характер непосредственного отреагирования ситуационно возникших в тот момент, а также и актуализировавшихся накопленных ранее, негативных переживаний в действиях, в том числе и агрессивного характера, с недостаточной их критической оценкой и сниженном прогнозе возможных последствий совершаемого.

Принимая во внимание изложенные выводы экспертов, данные о личности подсудимой, которые не ставят под сомнение ее психическую полноценность, отмечая адекватное поведение подсудимой в судебном заседании, суд признает ФИО1 вменяемой и подлежащей уголовной ответственности.

Вопреки доводам защиты, выводы экспертов о том, что у ФИО1 выявлены индивидуально – психологические особенности, которые оказали существенное влияние на ее поведение в ситуации правонарушения, не дают сами по себе оснований для квалификации действий подсудимой по ч.2 ст. 107 УК РФ. 

При назначении подсудимой наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, влияние наказания на ее исправление и условия жизни ее семьи, положения ч. 2 ст. 43 УК РФ о применении наказания в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, а также данные о личности ФИО1, ее состояние здоровья. 

Подсудимая на учете у нарколога и психиатра не состоит (т.3 л.д. 81), страдает хроническим заболеванием (т.3 л.д. 79), по месту проживания жалоб на поведение ФИО1 в быту не поступало (т.3 л.д. 83, 85). 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой, суд, руководствуясь пп. «г,и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, признает наличие у нее малолетних детей, явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд признает смягчающими наказание обстоятельствами признание подсудимой вины, раскаяние в содеянном, а также наличие у нее выявленных экспертами индивидуально – психологических особенностей, которые оказали существенное влияние на ее поведение при совершении преступления, предусмотренного пп. «а,в,к» ч.2 ст.105 УК РФ. 

Каких – либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенных подсудимой преступлений, поведением во время или после их совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений и свидетельствующих о наличии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, судом не установлено.

Фактических и правовых оснований для изменения категории совершённых подсудимой преступлений и применения при назначении ей наказания положений ч.6 ст. 15 УК РФ, а также для применения ст. 73 УК РФ, суд не находит.

Назначая ФИО1 по ч.1 ст. 158 УК РФ наказание в виде штрафа, суд, учитывая срок ее содержания под стражей (с 15 июня 2017 года), руководствуясь ч.5 ст. 72 УК РФ, полагает возможным освободить ее от отбывания этого наказания.

Потерпевшей Г. заявлен гражданский иск о взыскании компенсации морального вреда в размере 1500000 рублей. 

Руководствуясь положениями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, суд признает исковые требования потерпевшей о возмещении морального вреда обоснованными, поскольку она понесла невосполнимую утрату, испытав нравственные страдания в результате убийства близких родственников. В совершении данного преступления установлена вина подсудимой, которая и обязана возместить причиненный потерпевшей моральный вред.

При определении размера компенсации вреда суд учитывает требования разумности и справедливости, фактические обстоятельства дела, характер и степень причиненных потерпевшей страданий, степень вины и материальное положение подсудимой, полагая возможным в полном объеме удовлетворить исковые требования потерпевшей о возмещении морального вреда и взыскать в ее пользу с подсудимой 1500000 рублей.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств суд решает в соответствии с положениями ч.3 ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь положениями ч.6 ст. 132 УПК РФ, учитывая материальное положение подсудимой, наличие у нее малолетних детей, суд полагает возможным освободить ФИО1 от взыскания процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату Ложкиной И.Г. в сумме 18538 рублей (т.4 л.д. 77-80). 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307 - 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновной в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а,в,к» ч.2 ст.105, ч.1 ст. 158 УК РФ, назначив ей наказание:

- за преступление, предусмотренное пп. «а,в,к» ч.2 ст.105 УК РФ – в виде лишения свободы сроком на 12 лет с ограничением свободы на срок 1 год;

- за преступление, предусмотренное ч.1 ст. 158 УК РФ – в виде штрафа в сумме 10000 рублей.

В соответствии с ч.3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы на срок 1 год, и штрафа в сумме 10000 рублей. 

Наказание в виде штрафа исполнять самостоятельно.

На основании ч. 5 ст. 72 УК РФ освободить ФИО1 от отбывания наказания в виде штрафа.

В соответствии со ст. 53 УК РФ на время отбывания наказания в виде ограничения свободы установить для ФИО1 следующие ограничения: не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где она будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, являться в указанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 9 июля 2018 года, зачесть ей в срок наказания время содержания под стражей с 15 июня 2017 года по 8 июля 2018 года. 

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу ФИО1 оставить без изменения, в виде заключения под стражей. 

Взыскать с ФИО1 в пользу Г., в порядке возмещения морального вреда, 1500000 рублей.

Освободить ФИО1 от взыскания процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату Ложкиной И.Г. в сумме 18538 рублей. 

Вещественные доказательства: два ножа, образцы крови, следы рук, скол с соскобом, одежду с трупов К. и К1., дактилокарты – уничтожить; ручки от комода, телефонный кабель с вилкой, портмоне, 5 полиэтиленовых пакетов с запиской и разменной монетой, мешочек с разменной монетой, резиновые перчатки, телефонный аппарат, ручку от кухонной плиты, 4 переключателя – возвратить Г., при отказе от получения – уничтожить; женские полусапожки, женские брюки, сберегательную книжку, ежедневник, жилетку – возвратить ФИО1, при отказе от получения – уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденной, в тот же срок со дня вручения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе изложить в ней ходатайство о своем участии, а также об участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. В случае рассмотрения дела в апелляционном порядке по представлению прокурора или по жалобе другого лица, о желании участвовать в заседании суда апелляционной инстанции осужденный вправе указать в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу, либо представление.

Председательствующий