Дело 

<

№> сентября 2017 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Савина В.В. 

при секретаре Смолиной Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО6, ФИО7 к ФИО8 о признании завещания недействительным,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО6, ФИО7 обратились в суд с иском к ФИО8 о признании завещания недействительным, указав, что 05.06.2016 года умер их отец ФИО1, после его смерти открылось наследство в виде 5/24 долей в праве общей долевой собственности на 

<

адрес>. После обращения к нотариусу ФИО9 для оформления своих наследственных прав, им стало известно, что в декабре 2010 года умершим ФИО1 было составлено завещание на указанные доли квартиры в пользу супруги – ФИО8 Полагали, что завещание было составлено ФИО1 в состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими в силу чрезмерного употребления алкоголя и имеющихся хронических заболеваний.

Ссылаясь на указанное, просили признать завещание ФИО1 составленное в пользу ФИО8, удостоверенное нотариусом ФИО9 в декабре 2010 года недействительным, по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК Российской Федерации. 

Истцы ФИО6, ФИО7 в судебное заседание не явились, поручили представлять свои интересы адвокату Худолееву С.П., действующему на основании ордера и доверенности, который в судебном заседании заявленные исковые требования поддержал в полном объеме, по изложенным в иске основаниям. 

Ответчик ФИО8 и ее представитель адвокат Зайцев Е.В., в судебное заседание не явились, извещены судом надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявляли. 

Третье лицо нотариус ФИО9 в судебное заседание не явилась, извещена судом надлежащим образом, в ранее представленном отзыве на исковое заявление просила рассмотреть дело в ее отсутствие, полагала иск неподлежащим удовлетворению, пояснила, что в момент удостоверения оспариваемого завещания у нее не было оснований сомневаться в дееспособности завещателя или в его способности понимать значение своих действий и руководить ими. Завещать сам явился в нотариальную контору, был трезв, общался адекватно, четко изложил содержание завещания, которое он хотел оставить, лично прочитал отпечатанный текст завещания и собственноручно его подписал, оплатив пошлину. 

Суд, определив рассматривать дело в отсутствие неявившихся лиц, на основании положений статьи 167 ГПК Российской Федерации, исследовав материалы дела, оценив их в совокупности с исследованными в ходе судебного заседания доказательствами, приходит к следующему.

Статьей 218 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что в случае смерти гражданина право собственности на принадлежащее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно ст. 1118 Гражданского кодекса РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание должно быть совершено лично. Совершение завещания через представителя не допускается.

Завещание является сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

В соответствии со статьей 1111 ГК Российской Федерации наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

В силу статьи 177 ГК Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Как следует из материалов дела, ФИО6 и ФИО7 являются дочерьми ФИО1, 

<

ДД.ММ.ГГГГ> года рождения, что подтверждается свидетельствами о рождении (л.д. 11, 12). 

ФИО1, 

<

ДД.ММ.ГГГГ> года рождения, вступил в брак с ответчицей ФИО8 24.11.2006 года (л.д. 58).

Из имеющейся в материалах дела копии следует, что 22.10.2010 года ФИО1 оставил завещание, которым завещал принадлежащие ему 5/24 долей в праве общей долевой собственности на квартиру, находящуюся по адресу: 

<

адрес> 

<

адрес> своей супруге ФИО8, завещание удостоверено нотариусом ФИО9, при этом завещателю разъяснено содержание ст. 1149 ГК РФ, текст завещания написан нотариусом со слов ФИО1 и до его подписания прочитан, завещание составлено в двух экземплярах. Личность завещателя установлена, дееспособность его проверена. Завещание ко дню смерти наследодателя не отменялось и не изменялось (л.д.57). 

ФИО1, 

<

ДД.ММ.ГГГГ> года рождения умер 05.06.2016 года (л.д. 10).

После его смерти открылось наследство в виде долей в праве общей долевой собственности на вышеуказанную квартиру. С заявлением о принятии наследства обратились ФИО6, ФИО7, ФИО8 (л.д. 53, 54, 55).

Истцы в обоснование своих требований указывали, что отец был человеком мягким, добрым, слабодушным, часто выпивающим. До 2003 года, в период совместно с ним проживания у него случались периоды запойного пьянства, он неоднократно кодировался, но периоды воздержания после кодирования были непродолжительными. Состоял на учете у нарколога, но был снят по заявлению их матери, поскольку мог потерять работу водителя. В этот же период ФИО1 стал страдать провалами в памяти, когда не мог вспомнить событий, произошедших накануне, забывал имена родственников и знакомых, неоднократно возвращался домой пьяным и со следами крови на голове и лице, т.е. ударялся головой, получал черепно-мозговые травмы. В 2003 году после расторжения брака с их матерью и вступления в брак с ответчицей ФИО8 в 2006 году, отец продолжал выпивать с ответчицей, часто звонил и приходил к ним в гости в нетрезвом состоянии. В 2010 году он был обследован в клинике им. Алмазова, его состояние было признано критическим, и была предложена операция по пересадке сердца. Хроническая сердечная недостаточность, стресс, вызванный ожиданием смерти и страх перед предстоящей операцией, произвели на него самое негативное впечатление: он выглядел испуганным и потерянным, во время разговора мог начать отвечать невпопад или замолчать, отвернуться или вообще попытаться уйти; мог несколько раз задать один и тот же вопрос, например, о родне, словно не слышал ответа на него, что родственник давно умер. В период очередного обследования в клинике Алмазова в 2011 году он очень переживал по этому поводу, выглядел измученным, именно тогда, находясь в состоянии депрессии и сильнейшего стресса, под воздействием сильнодействующих лекарств он, готовясь к смерти, написал свое завещание. Тогда же ему была сделана операция по аортокоронарному шунтированию, сразу же после выписки из больницы он со своей супругой устроил застолье со спиртными напитками, звонил в состоянии сильного алкогольного опьянения. О наличии завещания он не помнил, такой вывод можно сделать из его высказываний о том, что если ему не передадут комнату, в которой он проживал совместно с супругой ФИО8 в собственность, то он свою долю в квартире «отпишет Юле». Такие разговоры происходили в последние 1-2 года. Полагали, что при составлении завещания их отец находился в состоянии, когда не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. 

Для подтверждения обстоятельств, изложенных в исковом заявлении, по ходатайству представителя истцов, судом были допрошены свидетели.

Так свидетель ФИО2, показала, что является бывшей женой умершего ФИО1 и матерью истиц ФИО6 и ФИО7, прожила в браке с ФИО1 28 лет с 1975 года, на момент составления завещания в браке не состояли и совместно не проживали, брак расторгнут в 2003 году. Во время совместного проживания ФИО1 сильно пил, сам прекратить запой не мог, приходилось обращаться к врачам, на почве злоупотребления спиртными напитками вел себя неадекватно, мог выбить дверь, чтобы выйти из квартиры, был случай, когда после окончания работы на рынке, сняв вечером выручку, направился к «Гостинному двору» в г.Кронштадте, где стал раздавать прохожим деньги. По несколько раз в неделю звонил по ночам в состоянии сильного алкогольного опьянения, приходил на прежнее место жительства, несмотря на то, что уже продолжительное время проживал по другому адресу. В 2009-2010 годах у ФИО1 начались проблемы с сердцем, он попал в больницу, данные сведения известны ей со слов истиц, с ней он общения избегал. 

Так свидетель ФИО3, показал, что умерший ФИО1 являлс его дядей, последний раз видел его за две недели до смерти, потом присутствовал на похоронах. После 2003 года общался с ФИО1 2-3 раза в неделю, разговаривали о семье, родственниках, о жизни, ничего необычного в его поведении не было, работал ФИО1 периодически, в основном занимался частным извозом. В 2010 году у него начались проблемы со здоровьем, говорили о необходимости пересадки сердца, но ограничились операцией на сердце. После того как ФИО1 стало известно о его болезни он перестал следить за собой, мог выйти на улицу в любое время года в домашних тапках или в галошах, часто задавал одни и те же вопросы, что и в предыдущий день, так было во время поездки с ним в деревню на автомобиле, в дороге провели 16 часов, много разговаривали, на следующий день ФИО1 не помнил детали вчерашнего разговора, задавал те же самые вопросы. После диагностирования у него тяжелого заболевания сердца с управлением автомобилем у ФИО1 начались проблемы, он стал заторможенным, ездил очень медленно, реакция на дороге была очень плохая, попадал ли он в ДТП ему не известно, мог не выйти на работу по состоянию здоровья. 

Свидетель ФИО4 показала, что является сестрой ФИО10, бывшей супруги умершего ФИО1, последний раз видела его в 2015 году, при этом они не разговаривали, после прекращения семейных отношений с ее сестрой видела ФИО1 только случайно на 

<

...> раза в неделю, пыталась с ним здороваться, но он не всегда ее узнавал, стал странно одеваться в цветные шорты и футболки с рисунками. 

У суда нет оснований ставить под сомнение показания допрошенных свидетелей поскольку они не заинтересованы в исходе дела и их показания не противоречат пояснениям истцовой стороны и материалам дела.

Определением от 12 апреля 2017 года по делу назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой поставлены следующие вопросы: 

1. Понимал ли ФИО1 значение своих действий и мог ли ими руководить по своему психическому состоянию на 22.10.2010 года в момент составления завещания? 

2.Страдал ли ФИО1 какими-либо психическими заболеваниями, влиявшими на его способность понимать значение своих действий и руководить ими по состоянию на 22.10.2010 года, если страдал, то какими?

Из заключения члена комиссии психолога ФИО5 следует, что психологический анализ материалов гражданского дела и меддокументации не выявил у ФИО1 в период, относящийся к составлению завещания 22.10.2010 года, каких-либо выраженных нарушений в интеллектуально-местической и эмоционально-волевой сфере. Согласно представленной медицинской документации он страдал рядом сосудистых заболеваний (гипертоническая болезнь, церебральный атеросклероз, цереброваскулярная болезнь), у него выявлялась дисципкуляторная энцефалопатия, сопровождавшаяся церебрастенической симптоматикой (головные боли, головокружения, слабость). В течение жизни он злоупотреблял алкоголем, в связи с чем в 1990-1998 годах состоял на учете у нарколога. В последующем также злоупотреблял спиртными напитками (по показаниям свидетелей). При этом каких-либо объективных данных в медицинской документации о нарушениях памяти, внимания, когнитивных процессов, эмоционально-волевых нарушениях не содержится. Указывалось, что он легко вступал в контакт, эмоциональная лабильность не выражена, в пространстве и времени ориентирован (январь 2010 года); высшая нервная деятельность (эмоциональность, отношение к болезни, лечению и т.д.) без особенностей, контактен, ориентирован, эмоциональная лабильность не выражена (июль-август 2010 года); ориентирован верно в беседу вступал охотно, на вопросы отвечал по существу, фон настроения ровный, интеллектуально-мнестически сохранен, без признаков психической патологии (психотерапевт, 03.08.2010 года); охотно шел на контакт, фон настроения стабильный, имел положительный настрой на будущее, эмоционально-психологический и когнитивный статус не вызывал опасений (Психодиагностическое обследование от 03.07.2010 года). В последующем в феврале-марте 2011 года – адекватен, ориентирован в пространстве, времени, собственной личности. 

На основании изложенного комиссия пришла к заключению, что у ФИО1 в момента составления завещания 22.10.2010 года имелись признаки органического астенического расстройства, синдрома зависимости от употребления алкоголя 2 ст. (F 06.6, F 10.2) о чем свидетельствуют данные анамнеза, медицинской документации, материалы дела, из которых видно, что ФИО1 страдал сосудистым заболеванием (гипертоническая болезнь, атеросклероз), злоупотреблял алкоголем, в связи с чем состоял на учете у нарколога с 1990 по 1998 годы, впоследствии снят с наблюдения в связи с улучшением. Однако, продолжал алкоголизироваться, что сопровождалось к 2016 году неблагоприятными соматическими последствиями (описаны в акте СМЭ). На фоне сосудистого заболевания у него с 2006 года отмечалась церебрастеническая симптоматика с головными болями, головокружениями, слабостью. При этом оставался достаточно адаптированным, в поле зрения психиатров не попадал, Психиатрической больнице не лечился. При осмотре психотерапевтом, психологическом обследовании для определения противопоказаний к оперативному лечению психических нарушений не выявлялось. В юридически значимый период в медицинской документации отсутствуют данные о каких-либо психотических нарушениях у ФИО1, а также о выраженном снижении когнитивных функций, нарушениях в эмоционально-волевой сфере, запойном состоянии. Таким образом, ФИО1 в момент составления завещания 22.10.2010 года, мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Суд не находит оснований не доверять заключению комиссии экспертов, поскольку они обладают специальными познании в области судебной экспертизы, предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК Российской Федерации, экспертное заключение составлено в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Заключение комиссии экспертов согласуется с имеющимися медицинскими документами, не противоречит иным собранным по делу доказательствам, заключение составлено с использованием клинического метода (анализ анамнеза), клинико-психопатологического (анализ психопатологических расстройств), в сочетании с клинической оценкой соматического и неврологического состояния, а также анализом психологического метода исследования. Эксперты-психиатры подготовившие заключение имеют высшую категорию, большой стаж работы по специальности судебно-психиатрическая экспертиза и медицинская психология.

Согласно статье 56 ГПК Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно статье 67 ГПК Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Поскольку наследодатель в оспариваемом завещании выразил свою волю на распоряжение имуществом в пользу ответчика, при этом в материалы дела истцом не представлено бесспорных, не вызывающих сомнений доказательств тому, что на момент составления завещания ФИО1 не мог понимать значения своих действий и руководить ими, а материалы дела, в частности, проведенная по делу экспертиза, напротив, указывают на то, что наследодатель на момент составления завещания в пользу ответчика мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими, суд приходит к выводу, что заявленные исковые требования о признании завещания недействительным удовлетворению не подлежат.

Данный вывод суда также не опровергается показаниями свидетелей, допрошенных в ходе судебного разбирательства. 

Кроме того, суд принимает во внимание то обстоятельство, что в период времени с момента составления завещания – 22.10.2010 года и вплоть до своей смерти 05.06.2016 года, то есть на протяжении более 5 лет, ФИО1 достоверно зная о содержании спорного завещания, не отменил и не изменил его, что свидетельствует о соответствии содержания завещания его действительной воле.

Разрешая ходатайство Зайцева Е.В. представителя ответчика ФИО8 о применении срока исковой давности в соответствии со статьей 181 ГК Российской Федерации к заявленным исковым требованиям и полагавшего, что началом течения срока необходимо считать дату составления завещания 22.10.2010 года, суд исходит из следующего.

В соответствии с частью 2 статьи 181 ГК Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

В соответствии со статьей 199 ГПК Российской Федерации требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Срок исковой давности о признании оспариваемого завещания недействительным начал течь с 05.06.2016 года, - с момента смерти ФИО1 и открытия наследства, в суд с иском о признании завещания недействительным ФИО6 и ФИО7 обратились 01.12.2016 года, то есть в пределах установленного законом срока. Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что срок исковой давности истцами пропущен не был. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО6, ФИО7 к ФИО8 о признании завещания недействительным – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы в Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга.

Решение в мотивированном виде изготовлено 20 сентября 2017 года.

Судья Савин В.В.