Судья Попова С.С. Дело № 22-927/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 8 ноября 2023 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего Сутырина А.П.,

при секретаре Суворовой К.А., 

с участием прокурора отдела прокуратуры Республики Марий Эл К.Г.А.,

осужденного Сошина А.Г.,

защитников: адвоката Иванова Р.В., предъявившего удостоверение № 402 и ордер № 628, Гудовой А.О.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников Иванова Р.В., Гудовой А.О. на приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 28 августа 2023 года, которым

Сошин А.Г., 

<

...> не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 216 УК РФ к лишению свободы на срок 6 месяцев.

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное Сошину А.Г. наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы на срок 6 месяцев, с удержанием 10 % заработной платы в доход государства.

Судом также разрешены вопросы о мере пресечения, порядке следования осужденного к месту отбывания наказания, начале срока отбывания наказания, о судьбе вещественных доказательств и процессуальных издержках.

Выслушав участников процесса, изучив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Сошин А.Г. признан виновным и осужден за нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах.

ФИО1, будучи директора ООО 

<

...>, являясь в соответствии с должностной инструкцией, лицом, ответственным за соблюдение законности деятельности компании и выполнение требований к ее функционированию в рамках законов Российской Федерации, обязанным не допускать действий, опасных для жизни других лиц, проявляя явную преступную небрежность, достоверно зная о необходимости осуществления контроля за производством работ повышенной опасности, а также выполнения подготовки к демонтажу надземной галереи литер м7 здания растворной секции, принадлежащей на праве собственности ООО 

<

...>, расположенного по адресу: 

<

адрес>, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, пренебрегая требованиями охраны труда, будучи обязанным не допускать действий, опасных для жизни других лиц, не предвидя возможности наступления смерти кого-либо, в том числе Я.А.Н., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, организовал строительные работы, а именно работы по демонтажу бетонных плит надземной галереи литер м7, здания растворной секции ООО 

<

...> по вышеуказанному адресу, в нарушении п.п. 2, 9, 13, 105, 106, 108, 115 «Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте», утвержденных Приказом Минтруда России от 11 декабря 2020 года № 883н; п.п. 4.1, 4.1а, 5.8, 5.9, разделов 4, 5 СП 325.1325800.2017 Здания и сооружения. Правила производства работ при демонтаже и утилизации, утвержденного приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации от 28 августа 2017 года № 1170/пр; п.п. 5.2, 8.5.1, 6.2 СП 48.13330.2019 Организация строительства, утвержденного приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации от 24 декабря 2019 года № 861/пр; п. 2 ст. 55.30, п.п. 1, 3, 7, 8 ст. 55.31 Градостроительного кодекса Российской Федерации (далее – ГрК РФ); п. 2.2 Должностной инструкции директора ООО 

<

...>, утвержденной 23 сентября 2014 года; фактически не убедился в отсутствии на поверхности бетонных плит галереи, литер м7, здания растворной секции ООО 

<

...> по вышеуказанному адресу посторонних и иных лиц, в том числе Я.А.Н., который выполнял обязанности по уборке мусора на данной территории, организовал работы по демонтажу надземной галереи литер м7 до проведения обследования ее состояния, в отсутствии проекта организации работ по демонтажу (документа, устанавливающего метод демонтажа, обоснование принятого метода демонтажа, расчет размеров зоны развала и опасной зоны, последовательность и порядок выполнения работ, решения по безопасным методам ведения работ по демонтажу, мероприятия по защите ликвидируемого здания (сооружения) от проникновения людей и животных в опасную зону и внутрь здания (сооружения), не принял мер по ограждению участка работ по разборке (разрушения) строения, не препятствовал нахождению людей на разбираемом сооружении. 

В результате указанных небрежных преступных действий директора ООО 

<

...>» ФИО1, выразившихся, в том числе в отсутствии контроля за производством работ повышенной опасности, в период времени с 08 часов 00 минут по 10 часов 24 минуты 7 апреля 2022 года, при проведении демонтажа машинистом экскаватора 

<

...> ООО 

<

...>» М.Д.И.., бетонных плит галереи, литер м7, здания растворной секции ООО 

<

...> по вышеназванному адресу произошло обрушение бетонных плит, в результате чего Я.А.Н. упал вместе с плитами на землю, его придавило бетонной плитой. 

В результате неосторожных действий ФИО1 Я.А.Н. были причинены телесные повреждения, которые в совокупности, по признаку опасности для жизни человека, как повреждения, вызвавшие угрожающее жизни состояние, квалифицируются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью человека, и стоят в прямой причинной связи с наступлением смерти. Смерть Я.А.Н. наступила от тяжелого травматического шока, возникшего вследствие сочетанной тупой травмы головы, туловища, верхних и нижних конечностей.

При совершении указанных преступных действий ФИО1 не предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Допущенные ФИО1 указанные грубые нарушения правил безопасности при ведении строительных и иных работ, требований охраны труда и своих профессиональных обязанностей находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими общественно опасными последствиями – смертью Я.А.Н.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник Иванов Р.В. выражает несогласие с вынесенным судебным решением, считая его незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленных судом.

Полагает, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности осужденного.

Указывает на неверное определение судом нарушений ФИО1 специальных норм и наличие прямой причинной связи между данными нарушениями и наступившими последствиями в виде смерти Я.А.Н.

Защитник приводит в жалобе таблицу, содержащую нормы и правила, которые были исключены судом из обвинения, а также оставленных в приговоре, состоящих в причинной связи с наступившими последствиями.

Полагает, что суд, фактически не проанализировав заключения экспертиз, которые, по мнению защитника, проведены некомпетентными экспертами, взял за основу часть нарушений, которые подходят под обвинение, а часть нарушений - исключил из обвинения. 

Обращает внимание, что из приговора не ясно, по какой причине суд принял одни из доводов экспертов и отверг другие. 

Так, суд исключил из обвинения нарушения ФИО1 требований п.п. 2, 108, 13 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных Приказом Минтруда России от 11 декабря 2020 года № 883н, ст. 214 ТК РФ, при этом оставил в обвинении нарушение п. 4.1а СП 325.1325800.2017 и п. 5.2 СП 48.13330.2019.

Считает, что суд не дал оценки правовым актам, нарушение которых вменялось в вину ФИО1 Указывает, что суд счел доказанным нарушение ряда требований СП 325.1325800.2017 Здания и сооружения и СП 48.13330.2019 Организация строительства. При этом, по мнению защитника, данные Своды правил не обладают признаками нормативности и обязательности. СП 325.1325800.2017. Свод правил. Здания и сооружения. Правила производства работ при демонтаже и утилизации (утвержден и введен в действие приказом Минстроя России от 28 августа 2017 года № 1170/пр) и СП 48.13330.2019. Свод правил. Организация строительства. СНиП 12-01-2004 (утвержден и введен в действие Приказом Минстроя России от 24 декабря 2019 года № 861/пр) опубликованы не были, какой-либо регистрации в Минюсте России не проходили. Указанные документы включены в Перечень документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-Ф3 «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» (Приказ Госстандарта от 2 апреля 2020 года № 687), однако нарушений требований данного федерального закона ФИО1 не вменялось.

Указывает, что согласно требованиям п. 10 Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 года № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти», нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий, как не вступившие в силу, и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров.

Полагает, что суд не вправе ссылаться на ведомственные правовые акты, не обладающие признаками нормативности. Данные Своды правил являются ведомственными актами Минстроя России, которые нигде не были опубликованы и не прошли регистрацию в Минюсте России.

Защитник отмечает, что согласно п. 1 ст. 6 федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений», Правительство Российской Федерации утверждает перечень национальных стандартов и сводов правил (частей таких стандартов и сводов правил), в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований федерального закона, однако в указанный обязательный перечень данные Своды правил не входят.

По мнению защитника, по обвинению фактически остаются нарушения п.п. 1, 3, 7, 8, ст. 55.31, п. 2 ст. 55.30 ГрК РФ) и п.п. 9, 13, 105, 108 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных Приказом Минтруда России от 11 декабря 2020 года № 883н), а также п. 2.2 Должностной инструкции директора, которые не находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями. 

Обращает внимание, что суд первой инстанции в нарушение разъяснений, изложенных в п.п. 6, 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов» (далее - постановление Пленума № 41), не указал в приговоре о наличии «безусловной» прямой причинной связи между каждым из допущенных нарушений и наступившими последствиями в виде смерти человека.

Защитник соглашается с выводом суда о том, что погибший Я.А.Н. не являлся работником ФИО1, а являлся приглашенным работником Ф.А.В., который по отношению к Я.А.Н. выступал работодателем. Считает, что суд должен был все нарушения, соотносимые экспертами к работодателю, исключить, как не относимые и недостоверные и не подтвержденные материалами уголовного дела по отношению к ФИО1

Отмечает, что в своем заключении № 1047 от 6 июня 2022 года эксперт усмотрел наличие трудовых отношений между погибшим Я.А.Н. и ФИО1, которые в итоге судом были исключены. Отвечая на вопросы защиты, эксперт Ш.А.М. также пояснил, что считает, что трудовые отношения между данными лицами имелись. Однако пояснить признаки таких отношений и ответить на вопросы про них не смог. По мнению защитника, исследование и выводы такой экспертизы были связаны с установленными экспертом трудовых отношений, которые суд исключил из обвинения. Указывает, что ни на один из вопросов относительно сделанного исследования эксперт Ш.А.М. ничего конкретного пояснить не смог, из чего сторона защиты делает вывод о том, что эксперт не владеет предметом экспертного исследования. Из приобщенных документов об образовании следует, что Ш.А.М. в октябре 2014 года прошел профессиональную переподготовку по программе «профессиональная переподготовка специалиста по охране труда». Федеральным законом от 31 мая 2001 года № 73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» предусмотрено подтверждение экспертом своей квалификации каждые 5 лет. На момент проведения экспертного исследования Ш.А.М. фактически экспертом не являлся ввиду отсутствия подтверждения его квалификации с 2014 года. Из пояснений эксперта Ш.А.М. в судебном заседании следует, что он являлся инженером по охране труда у ИП З.Ю.В.

Защитник обращает внимание, что экспертиза по уголовному делу назначена постановлением следователя от 18 апреля 2022 года экспертной организации ЧНСЭУ 

<

...>». Эксперт Ш.А.М. не является работником организации, в которую органом следствия назначена к проведению экспертиза, а Ш.А.М. привлечен данной организацией по гражданско-правовому договору к выполнению экспертизы, что недопустимо. Какого-либо согласия на то следователя в материалах уголовного дела также не имеется. 

Считает, что заключение эксперта № 001-2023 от 20 января 2023 года (эксперт Г.Д.О.), заключение эксперта № 1403 от 11 мая 2023 года также являются недопустимыми доказательствами.

Не согласен с выводами суда о том, что привлечение эксперта Г.М.Г. по экспертизе № 1403 было согласовано со следователем Ф.Д.А. Указывает, что следователь Ф.Д.А. была допрошена в суде как свидетель по обстоятельствам привлечения стороннего эксперта к производству экспертизы. Полагает недопустимым допросом следователя восполнять отсутствующие в уголовном деле процессуальные документы и решения, которые бы рассматривали вопросы допустимости доказательств и тех или иных действий органов расследования.

Защитник, ссылаясь на ч.ч. 1, 2 ст. 75 УПК РФ, указывает, что следователь Ф.Д.А. не смогла пояснить в суде, по какому конкретно номеру телефона с ней созванивался руководитель ЧНСЭУ 

<

...> М.В.В. для согласования вопроса необходимости привлечения стороннего эксперта; каким образом при телефонном звонке произошла верификация (установление личности) звонившего; следователь не предоставила в суд письменное подтверждение своих доводов (распечатки и детализацию телефонных соединений и прочее). Считает, что не установлено, каким образом по телефону было согласовано и допущен к проведению экспертизы сторонний эксперт без установления ее личности, опыта работы и квалификации.

По мнению защитника, эксперт Г.Д.О., несмотря на отсутствие необходимого образования, делает юридические выводы относительно трудовых отношений, ст. 214 ТК РФ, что не относится к полномочиями эксперта. 

Полагает, что экспертизы № 001-2023 и № 1403 не содержат «как таковой» исследовательской части применительно к обоснованию выводов о наличии или отсутствии тех или иных нарушений и причинной связи между нарушениями и наступившими последствиями. Экспертизы не содержат каких-либо указаний на методики, разработанные для научно-методического обеспечения исследований обстоятельств несчастных случаев в строительстве специалистами Федерального бюджетного учреждения «Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации».

Отмечает, что ни один из экспертов в суде не смог «внятно» ответить на вопросы стороны защиты и суда. Эксперт Г.М.Г. не смогла ответить на вопросы относительно сделанных ею выводов о наличии причинной связи между отсутствием страховочных тросов и радиопереговорных устройств и наступившей смертью лица. Эксперт М.В.В. фактически отказался отвечать на данные вопросы, так как по образованию он является только юристом и не обладает техническими познаниями.

Обращает внимание, что из фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия видно, что человек на плитах находится в прямой видимости для машиниста экскаватора и при должной внимательности и осмотрительности, машинист был обязан увидеть человека на разрушаемом объекте и незамедлительно прекратить работу экскаватора, чего сделано не было. Обращает внимание, что согласно инструкциям по безопасности, по эксплуатации экскаватора, приобщенным стороной защиты, нахождение людей в зоне работы механизмов экскаватора недопустимо и является прямым препятствием для продолжения работы на экскаваторе, который оказывает определенное воздействие на объект, на котором находится человек.

Указывает, что документы и проекты организации работ, разработанные в ООО 

<

...>, являлись лишь общим («абстрактным») нарушением, напрямую не влияющим на разрушение плит экскаватором и смерть человека. Считает, что, видя человека в запретной зоне, машинист экскаватора был обязан в силу своих инструкций по безопасности и эксплуатации экскаватора прекратить работу. Никакие проекты организации работ не предотвратили бы разрушение и падение плит при визуальном видении машинистом человека в зоне работы.

Считает верными выводы экспертизы о том, что до начала оказания услуг строительными машинами и механизмами ООО 

<

...> (Исполнитель) на территории ООО 

<

...> (Заказчик) не согласовал мероприятия по предотвращению случаев повреждения здоровья работников, в том числе работников сторонних организаций, производящих работы на той же территории, что и ООО 

<

...>

Отмечает, что в обязанностях машиниста экскаватора по безопасной эксплуатации экскаватора также прямо указывается на необходимость им самим ограждения рабочей зоны машины, чего им сделано не было. На комплекс допущенных нарушений со стороны ООО 

<

...> также указывается и в выводах экспертиз, в том числе указывается на прямую причинную связь с наступившими последствиями.

Считает необоснованным, «субъективным» вывод суда о том, что использование экскаватором гидромолота при производстве работ на строительном объекте не является по настоящему уголовному делу юридически значимым обстоятельством, указывая, что суд делает подобный вывод в отрыве от какого-либо проведенного исследования.

Выражает несогласие с выводами суда, что экспертизы по уголовному делу являются достаточными и допустимыми доказательствами, несмотря на тот факт, что они проведены только в области безопасности техники (охраны) труда. По мнению защитника, ссылка суда на тот факт, что эксперт Г.М.Г. имеет образование инженера по специальности «Безопасность технологических процессов и производств» и проходила переподготовку в сфере охраны труда, не свидетельствует о компетенции эксперта по техническим вопросам строительной части разрушения объекта. Отмечает, что дипломный проект Г.М.Г. был на тему: «Повышение безопасности производства на участке ремонта маслонаполнительного оборудования», считая, что указание суда только лишь на диплом эксперта без общего понимания компетенции эксперта является необоснованным.

Обращает внимание, что на сайте самой экспертной организации ЧНСЭУ 

<

...>, а также на сайте СУДЭКС (Палата судебных экспертов России), содержащие Реестры сертифицированных судебных экспертов, подтверждающие, в том числе, их профессиональную компетентность, прямо указывается, что «Исследование обстоятельств несчастного случая в строительстве с целью установления его причин, условий и механизма, а также круга лиц, в чьи обязанности входило обеспечение безопасных условий труда» включено в подвид 16.2 и по которому назначается судебная строительно-техническая экспертиза, а не экспертиза охраны труда.

Отмечает, что в специальные вопросы включаются исследование всей совокупности мероприятий, проводимых для установления, в том числе технического состояния объекта строительства и множества строительных технических вопросов, а не только вопросы охраны труда и его безопасности, технология производства работ является техническим вопросом и исследованием, и подобные вопросы не входят в квалификацию экспертов по уголовному делу.

Полагает, что существенным обстоятельством являются сведения, сообщенные в суде и на стадии следствия свидетелем Ф.А.В. Так, в суде Ф.А.В. показал, что он объяснил Я.А.Н., чем нужно заниматься и где именно. Обращает внимание, что согласно п. 5 договора гражданско-правового характера между ООО «

<

...> и ФИО2 от 21 марта 2022 года, Ф.А.В. обязуется соблюдать технику безопасности и следить за обеспечением безопасных условий и охраны труда.

Отмечает, что из показаний свидетеля Ф.А.В. следует, что Я.А.Н. должен был кучковать мусор на участке территории базы около одноэтажного здания, то есть там же, где и Ф.А.В. Как он оказался на плитах, Ф.А.В. не известно. Я.А.Н. должен был выполнять работы вместе с ним (Ф.А.В.), так как помогал ему.

Защитник указывает, что Я.А.Н. являлся работником Ф.А.В. Ему (Я.А.Н.) был определен конкретный участок работы, который был вне того участка, где происходили работы экскаватором. Я.А.Н. самовольно покинул место своей работы и ушел к другому зданию на 2-й этаж на плиты.

Полагает, что суд не исследовал причины подобного поведения и действий Я.А.Н. и не являлись ли они небрежным поведением.

По мнению защитника, Я.А.Н. был определен конкретный объем и характер работы, а также территория, где ему необходимо было убираться и кучковать мусор. Забраться по неосторожности совершенно в иное здание на 2-й этаж невозможно, что прямо свидетельствует об иных причинах такого поведения, в том числе целенаправленного (либо небрежного) поведения.

Отмечает, что, если лицу был определен конкретный участок и объем работы, наличие или отсутствие сигнальной (ограждающей) ленты на ином участке работ никак напрямую не приводит к возникновению несчастного случая и неизбежности смерти человека. Считает, что наличие либо отсутствие проекта организации работ на объекте является лишь «абстрактным (формальным, общим)» нарушением.

Обращает внимание, что по смыслу ст. 216 УК РФ во взаимосвязи с разъяснениями, содержащимися в п. 12 постановления Пленума № 41, субъектом преступления является должностное лицо, по отношению к которому погибший являлся работником, с которым заключен соответствующий трудовой договор, либо имелись фактические трудовые отношения.

Защитник, ссылаясь на ст. 5 УК РФ о том, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина, а объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается, считает, что ФИО1 не является субъектом данного преступления, а довод суда о неприменении правовой позиции, изложенной в постановлении Пленума № 41, не основан на обстоятельствах уголовного дела.

Обращает внимание, что объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, характеризуется деянием, последствием и прямой причинной связью между ними.

Ссылается на п. 6 постановления Пленума № 41, отмечая, что объективная сторона данного состава преступления в качестве обязательного признака включает место совершения преступления, которым является место ведения строительных работ. Любое действие или бездействие, нарушающее конкретные требования (правила) безопасности строительных работ должно состоять в прямой причинной связи (необходимой, закономерной связи между конкретными деяниями) с общественно-опасными последствиями. При этом, под причинной связью понимается необходимая, закономерная (а не случайная) связь между конкретным деянием (причиной) и общественно-опасным последствием, имеющим значение для квалификации данного деяния как преступления. Таким образом, деяние (конкретное действие или бездействие) признается причиной тогда, когда представляет собой необходимое, решающее, главное условие наступления последствия.

Обращает внимание, что непосредственно осуществлял работы на данном участке машинист экскаватора сторонней организации, привлеченной для данного вида работ и которая самостоятельно определила конкретный вид и способ такого разбора конструкций. Считает, что именно от такого воздействия, которое определено не ФИО1, а ООО 

<

...> и о чем также указывается в экспертизах, произошло обрушение конструкции, на которых оказался потерпевший.

Полагает, что суду необходимо было дать оценку причинам обрушения конструкции, по какой причине машинист, в прямой видимости которого находился (оказался) потерпевший на плитах, не удостоверился в свою очередь в обеспечении требований безопасности к работе своего экскаватора, которые налагаются на него, в том числе инструкцией по безопасности на данном типе экскаватора, продолжил работу, тем самым непосредственно допустил факт негативных последствий.

Указывает, что само по себе отсутствие сигнального ограждения никак не влияет на то, что лицо при наличии ограждения может проникнуть на указанные плиты, а машинист экскаватора был обязан в свою очередь соблюдать указанные требования безопасности работ. Если сторонняя организация (ООО 

<

...>) выполняет на опасном производственном объекте строительные или связанные с ними работы, то на нее распространяются общие требования обеспечения безопасности осуществляемых организацией, работниками, машинами работ.

Защитник ссылается на положения ст. 751 ГК РФ, полагая, что выполнение фактическим подрядчиком (юридическим лицом, владеющим машинами, механизмами, оборудованием) работ, которые могут приводить к нарушению требований безопасности строительных работ, не допускается вне зависимости от того, закреплено ли это правило в договоре подряда или не закреплено.

Отмечает, что ФИО1 ни сам лично, ни от ООО 

<

...> не осуществлял какое-либо вмешательство в деятельность экскаватора ООО 

<

...> и его машиниста, не давал каких-либо указаний, противоречащих безопасности строительных работ. При этом указывает на п.п. 9, 10 постановления Пленума № 41.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник Гудова А.О. также выражает несогласие с вынесенным судебным решением, считая его незаконным и необоснованным.

Указывает, что ФИО1 не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 216 УК РФ.

По мнению защитника, ст. 216 УК РФ является бланкетной, отсылает к специальным правилам, которые должны знать участники и иные лица производственного процесса. Считает, что эта обязанность не распространяется на лиц, не имеющих отношения к производимым работам и не представляющих всей опасности возможных последствий по причине допускаемых ими нарушений специальных правил безопасности.

Защитник ссылается на п.п. 1, 7 постановления Пленума № 41, указывая, что ответственности подлежат только лица, обладающие признаками субъекта преступления, предусмотренного ст.ст. 143, 216 или 217 УК РФ, что субъектом ст. 216 УК РФ является специальный субъект, обладающий соответствующими полномочиями и на кого возложено законодательно исполнять данные обязанности.

Считает, что лицо должно быть ознакомлено с возложенными на него обязанностями соблюдать указанные требования, если в его должностные обязанности это входило.

Отмечает, что ни в ходе следствия, ни в ходе судебного разбирательства не установлено, что ФИО1 являлся должностным лицом организации, занимающейся на основании лицензии строительными либо демонтажными работами, что в его должностные обязанности входило соблюдения тех требований, которые указываются, как нарушенные им. Также не установлено, что ФИО1 действовал в рамках своих должностных обязанностей, поскольку ни одного работника ООО 

<

...> на объекте не было, в деятельность ООО 

<

...> не входит демонтаж здания, то есть отсутствовал сам производственный процесс работы организации, что действия (бездействия) были именно как должностного лица, а не физического лица, пришедшего помочь нанятой организацией специалистам, производящим демонтаж.

Обращает внимание, что оценка действиям крановщика в части законности привлечения к подцепке плит К.С.В., ФИО1, а возможно для каких-то действий и погибшего Я.А.Н. не давалась.

Отмечает, что приведенные судом нормативные акты, которые якобы были нарушены, являются обязательными для исполнения организациями, занимающиеся строительными работами.

Указывает, что СП 325.1325800.2017 является документом в области стандартизации, в котором содержатся технические правила и (или) описание процессов проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации продукции и который применяется на добровольной основе.

По мнению защитника, отсутствует причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями, с учетом разъяснений, изложенных в п. 6 постановления Пленума № 41.

Защитник не согласна с тем, что выводы суда о причинно-следственной связи сделаны исключительно из выводов экспертизы. Обращает внимание, что перед экспертами не ставились вопросы об установлении причин падения плиты.

Обращает внимание на отсутствие трудовых отношений между погибшим Я.А.Н. и ООО 

<

...>, отмечая, что в п. 12 постановления Пленума № 41 указывается о необходимости установления подобных отношений для привлечения к ответственности по данной статье.

Полагает, что в действиях ФИО1 отсутствует субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, отмечая, что при отсутствии профессиональных и трудовых отношений возникает вопрос о возможности предвидения возможного наступления смерти. При совершении преступления по небрежности виновный не предвидит возможности наступления смерти, хотя по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть.

Указывает, что следствием не представлены данные, свидетельствующие, что ФИО1 должен был и мог предвидеть возможность наступления смерти Я.А.Н. Не представлены доказательства, что ФИО1 обладал специальными познаниями, знал о соблюдении данных правил, что на него должностной инструкцией возложены обязанности по соблюдению требований закона при осуществлении демонтажа здания.

Обращает внимание, что все свидетели, сам ФИО1 пояснили, что Я.А.Н. на разбираемой галерее никто до падения не видел. В галерею можно было попасть с 4 входов.

Утверждает об отсутствии объективной стороны преступления, указывая, что объективная сторона преступления включает в себя деяние (в форме действия или бездействия), последствие в виде смерти потерпевшего и причинную связь между ними.

Указывает, что смерть Я.А.Н. наступила в результате его столкновения с плитами при падении. По мнению защитника, не установлено, прыгнул ли сам Я.А.Н. в момент падения плит или упал вслед за плитами, толкнули ли его.

Полагает, что следствием не даны ответы на вопросы о том, что вызвало падение плит, правильно ли выбран способ демонтажа экскаваторщиком, нарушил ли он технологический процесс, имеет ли надлежащие профессиональные навыки, и соблюдены ли руководством ООО 

<

...> правила допуска данного специалиста к управлению техники, был ли он трезвый, а техника исправна, повлияли ли на причины падения плит действия крановщика по креплению плит, как, по мнению обвинения, должен был действовать ФИО1 во избежание смерти Я.А.Н.

Отмечает, что суд не привлек какого-либо иного эксперта либо специалиста для пояснений специальных правил и требований в области строительных работ, чтобы самостоятельно сделать вывод о том, что были нарушены строительные или иные работы. Суд не является специалистом в подобной сфере и не обладает необходимыми познаниями в строительных работах, чтобы сделать вывод о том, что в тех или иных правоотношениях усматриваются не нарушения правил требований охраны труда, как сообщил в своем заключении эксперт, а именно строительные или иные работы.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор. 

В возражении на апелляционные жалобы старший помощник прокурора г. Йошкар-Ола Республики Марий Эл И.О.Е. указывает на несостоятельность приведенных в них доводов, просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников Иванова Р.В., Гудовой А.О. - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1, защитники: адвокат Иванов Р.В., Гудова А.О. поддержали апелляционные жалобы по изложенным в них основаниям, просили удовлетворить.

Прокурор К.Г.А. просила приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников Иванова Р.В., Гудовой А.О. - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав выступления участников процесса, изучив доводы жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов и целей преступления, а сторонам были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

В приговоре, как это предусмотрено требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступных действий ФИО1 с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины и мотивов, изложены доказательства виновности осужденного в содеянном, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, а также обоснования предусмотренных законом решений, принимаемых судом при постановлении обвинительного приговора.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на всесторонне проверенных в судебном заседании доказательствах

Все доводы стороны защиты были предметом исследования в судебном заседании, в приговоре они получили надлежащую оценку с изложением мотивов принятых решений.

Доводы осужденного ФИО1 о его невиновности в совершении преступления, за которое он осужден, тщательно проверялись судом первой инстанции и были мотивированно отвергнуты, как необоснованные и не соответствующие установленным фактическим обстоятельствам дела. Мотивы принятия судом такого решения подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора, оснований сомневаться в их правильности суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО1 является субъектом преступления предусмотренного ст. 216 УК РФ, в том числе с учетом разъяснений, изложенных в п. 9 постановления Пленума № 41.

При этом, судом первой инстанции дана надлежащая оценка договору на оказание услуг строительными машинами и механизмами, заключенному между ООО 

<

...> и ООО 

<

...> от 31 марта 2022 года, содержание условий которого фактически свидетельствует о предоставлении ООО 

<

...> лишь услуг по управлению и технической эксплуатации строительной машины (аренда с экипажем). Суд первой инстанции также справедливо обратил внимание на отсутствие необходимых признаков договора строительного подряда: сметы, описания работ, объекта, сдачи-приемки выполненных работ.

Из показаний свидетелей К.О.Л., С.А.Г., М.Д.И., К.С.В., подробно приведенных в приговоре, следует, что лицом, непосредственно организовавшим и руководившим работами по демонтажу бетонных плит надземной галереи литер м7, являлся директор ООО 

<

...> ФИО1

Суд первой инстанции, проанализировав положения должностной инструкции директора ООО 

<

...>, фактические обстоятельства организации строительных работ по демонтажу бетонных плит надземной галереи литер м7 здания растворной секции, расположенной по адресу: 

<

адрес> принадлежащей ООО 

<

...>, пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1, будучи директором ООО 

<

...>, при выполнении своих обязанностей, являясь лицом, ответственным за соблюдение законности деятельности компании и выполнение требований к ее функционированию в рамках законов Российской Федерации, в нарушение правил охраны труда и безопасности организовал работы по демонтажу надземной галереи литер м7 до проведения обследования ее состояния, в отсутствие проекта организации работ по демонтажу, не принял мер по ограждению участка работ по разборке (разрушению) строения, то есть не предпринял мер к созданию условий, исключающих опасность при ведении указанных работ, что повлекло наступление последствий в виде смерти Я.А.Н., то есть действия ФИО1 состояли в причинно-следственной связи с данным последствием.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника Иванова Р.В., судом первой инстанции в полном объеме учтены разъяснения, изложенные в п. 6. постановления Пленума № 41, согласно которым в ходе рассмотрения каждого дела о преступлении, предусмотренном ст. 216 УК РФ, подлежит установлению и доказыванию не только факт нарушения специальных правил, но и наличие или отсутствие причинной связи между этим нарушением и наступившими последствиями, что должно быть обосновано в судебном решении. Кроме того, суд, установив в своем решении наличие такой связи, обязан сослаться не только на нормативные правовые акты, которыми предусмотрены соответствующие требования и правила, но и на конкретные нормы (пункт, часть, статья) этих актов, нарушение которых повлекло предусмотренные уголовным законом последствия, а также указать, в чем именно выразилось данное нарушение. 

Нарушение ФИО1 «специальных правил» подтверждается заключениями проведенных по делу экспертиз (от 6 июня 2022 года № 1047, от 20 января 2023 года, № 001-2023, от 11 мая 2023 года № 1403), выводы которых подробно приведены в приговоре.

Доводы стороны защиты о недопустимости заключений проведенных по делу экспертиз были предметом рассмотрения суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными.

В судебном заседании эксперты М.В.В., Г.М.Г., проводившие судебные экспертизы, подтвердили свои заключения и наличие специальных познаний в области проведенных исследований. 

Суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что судебные экспертизы проводились на основании соответствующих постановлений следователя, права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, экспертам разъяснялись. Об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ эксперты были предупреждены. Приведенные заключения экспертиз полностью соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выполнены экспертами, квалификация которых сомнения не вызывает, вопреки доводам защитника Иванова Р.В. об обратном. Заключения экспертиз оформлены надлежащим образом, научно обоснованы, выводы представляются суду ясными и понятными, поэтому суд первой инстанции обоснованно принял их в качестве доказательств по делу. 

Каких-либо оснований сомневаться в компетентности или независимости экспертов, проводивших по делу судебные экспертизы, или не доверять их выводам, оснований не имеется. Наличие у экспертов специальных познаний в соответствующей области, стаж экспертной работы, свидетельствующий о достаточном опыте производства экспертных исследований, сомнений не вызывают.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника Иванова Р.В., суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что нарушения ФИО1 п.п. 2, 9, 13, 105, 106, 108, 115 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных Приказом Минтруда России от 11 декабря 2020 года № 883н, стоит в причинной связи с наступлением последствий в виде смерти Я.А.Н.

При этом, как справедливо отмечено судом первой инстанции, указанные в данных правилах требования, применимы не только к работодателям, а являются общими требованиями к безопасности при ведении строительных работ, в связи с чем соответствующие доводы апелляционной жалобы защитника Иванова Р.В. суд апелляционной инстанции считает несостоятельными.

Доводы апелляционной жалобы защитника Иванова Р.В. о том, что требования п.п. 1, 3, 7, 8 ст. 55.31 ГрК РФ относятся исключительно к работодателю и применимы к трудовым отношениям и ознакомлению работников и подрядчиков с документацией, противоречат содержанию указанных правовых норм, касающихся вопросов подготовки сноса объекта капитального строительства.

Суд апелляционной инстанции также соглашается с выводами суда о том, что допущенные ФИО1 нарушения требований п.п. 4.1, 4.1а, 5.8, 5.9, разделов 4, 5 СП 325.1325800.2017 Здания и сооружения. Правила производства работ при демонтаже и утилизации и п.п. 5.2, 8.5.1, 6.2 СП 48.13330.2019 Организация строительства состоят в причинной связи с наступлением последствий в виде смерти Я.А.Н.

Доводы жалобы защитника Иванова Р.В. о том, что указанные Своды правил опубликованы не были, какой-либо регистрации в Минюсте России не проходили, в том числе со ссылкой на п. 10 Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 года № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти», судом апелляционной инстанции отклоняются по следующим основаниям.

Цели и принципы стандартизации в Российской Федерации установлены федеральным законом от 27 декабря 2002 года № 184-ФЗ «О техническом регулировании», в соответствии с которым своды правил относятся к числу документов в области стандартизации, используемых на территории Российской Федерации (ст. 13 данного федерального закона).

С 29 сентября 2015 года правовые основы стандартизации в Российской Федерации, в том числе функционирования национальной системы стандартизации, устанавливает федеральный закон от 29 июня 2015 года № 162-ФЗ «О стандартизации в Российской Федерации», направленный на обеспечение проведения единой государственной политики в сфере стандартизации и на урегулирование отношений в сфере стандартизации, включая отношения, возникающие при разработке (ведении), утверждении, изменении (актуализации), отмене, опубликовании и применении документов по стандартизации (ст. 1 данного федерального закона).

Согласно п. 7 ст. 10 данного федерального закона федеральные органы исполнительной власти осуществляют разработку, утверждение, изменение и отмену сводов правил в установленной сфере деятельности.

В соответствии со ст. 22 данного федерального закона порядок разработки, утверждения, опубликования, изменения и отмены сводов правил устанавливается Правительством Российской Федерации.

В силу п. 3 Правил разработки, утверждения, опубликования, изменения и отмены сводов правил, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 1 июля 2016 года № 624, разработка, утверждение, изменение и отмена сводов правил осуществляются разработчиком в установленной сфере деятельности.

Пункт 13 названных правил устанавливает, что регистрация свода правил осуществляется федеральным органом исполнительной власти в сфере стандартизации в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере стандартизации. Федеральный орган исполнительной власти в сфере стандартизации организует опубликование, издание и распространение свода правил, включая изменения, вносимые в него, для обеспечения доступа к нему заинтересованных лиц (пункт 14).

Таким органом в силу п. 1 и подп. 5.4.7.1 п. 5.4 Положения о Федеральном агентстве по техническому регулированию и метрологии, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июня 2004 года № 294, является Федеральное агентство по техническому регулированию и метрологии (Госстандарт), зарегистрировавшее вышеуказанные Своды правил (СП 325.1325800.2017 Здания и сооружения. Правила производства работ при демонтаже и утилизации и СП 48.13330.2019 Организация строительства).

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что данные Своды правил утверждены полномочным федеральным органом исполнительной власти (Минстрой России) и введены в действие с соблюдением установленного порядка и формы издания.

При этом сам по себе Свод правил нормативным правовым актом не является, так как устанавливает не правовые, а технические нормы и, следовательно, не подпадает под действие требований Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 года № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти», на который в своей жалобе ссылается защитник Иванов Р.В.

Тот факт, что Своды правил: СП 325.1325800.2017 Здания и сооружения. Правила производства работ при демонтаже и утилизации и СП 48.13330.2019 Организация строительства включены в Перечень документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений», не свидетельствует о незаконности судебного решения в данной части, поскольку добровольность применения сводов правил, включенных в данный перечень, не означает, что они могут не соблюдаться. Добровольность применения лишь предоставляет возможность использования других правил, не противоречащих требованиям федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений», что в рассматриваемой ситуации ФИО1 со всей очевидностью сделано не было.

Кроме того, суд апелляционной инстанции также учитывает ст. 5 федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений», согласно которой безопасность зданий и сооружений, а также связанных со зданиями и с сооружениями процессов проектирования (включая изыскания), строительства, монтажа, наладки, эксплуатации и утилизации (сноса) обеспечивается посредством соблюдения требований настоящего Федерального закона и требований стандартов и сводов правил, включенных в том числе в Перечень документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований настоящего Федерального закона.

Вопреки доводам защитника Иванова Р.В., если в ходе предварительного расследования появляются основания для изменения предъявленного обвинения, то следователь в соответствии со ст. 175 УПК РФ выносит новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявляет его обвиняемому в порядке, установленном ст. 172 УПК РФ. Изменение юридической оценки, сделанное следователем при вынесении постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, не требует повторного вынесения постановления о возбуждении уголовного дела.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное разбирательство проведено всесторонне, полно и объективно. Председательствующий, сохраняя объективность и беспристрастие, обеспечил равенство прав сторон, соблюдение принципа состязательности, создав все необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, в том числе исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Из протокола судебного заседания следует, что стороны не были ограничены в представлении доказательств, в их исследовании. Все ходатайства стороны защиты рассмотрены в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом, обоснованность принятых по ним решений сомнений не вызывает.

Исследованная в суде первой инстанции совокупность доказательств обоснованно признана судом достаточной для принятия по делу итогового решения. Выводы суда о виновности ФИО1 в совершенном преступлении сомнения не вызывают.

При этом уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом первой инстанции в строгом соответствии с требованиями ч. 1 ст. 252 УПК РФ, согласно которым судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Тот факт, что данная судом оценка собранных по делу доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием к отмене либо изменению судебного решения.

Верно установив обстоятельства совершения преступления, дав оценку собранным доказательствам, суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 2 ст. 216 УК РФ, как нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

При назначении ФИО1 наказания суд в соответствии с требованиями закона учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, все обстоятельства по делу, в том числе смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного 

<

...>

При этом небрежное поведение Я.А.Н., который во время демонтажа бетонных плит во время работы экскаватора принял самостоятельное решение забраться на бетонные плиты демонтируемой галереи, признано судом первой инстанции обстоятельством, смягчающим ФИО1 наказание, что опровергает доводы апелляционной жалобы защитника Иванова Р.В. о том, что судом не дана оценка поведению потерпевшего Я.А.Н.

Каких-либо обстоятельств, влияющих на назначение ФИО1 наказания, которые бы не были учтены при постановлении приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Представленные в суд апелляционной инстанции сведения о получении ФИО1 благодарности от 

<

...> а также характеристика ФИО1 от главы 

<

...> администрации и сведения о трудовой деятельности ФИО1, не являются безусловным основанием для смягчения осужденному наказания, поскольку наличие благодарственных писем и участие в благотворительности учитывались судом первой инстанции при назначении ФИО1 наказания.

Суд первой инстанции с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», также обоснованно не нашел оснований для прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 в том числе за примирением с потерпевшим в соответствии со ст. 76 УК РФ. Поступившее в суд апелляционной инстанции неподписанное заявление от потерпевшей Я.Л.П. также не является основанием для прекращения в суде апелляционной инстанции уголовного дела в отношении ФИО1 за примирением сторон.

Мнение потерпевшей Я.Л.П., выраженное в данном заявлении, о виде и размере назначенного ФИО1 наказания, также не является основанием для смягчения назначенного осужденному наказания. Тот факт, что суд первой инстанции не учел мнение потерпевшего в качестве смягчающего обстоятельства, не является нарушением закона, который в ч. 1 ст. 61 УК РФ такого смягчающего обстоятельства не предусматривает. Исходя из ч. 2 ст. 61 УК РФ, признание смягчающими иных обстоятельств, не предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, является правом, а не обязанностью суда.

Суд апелляционной инстанции также учитывает правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, выраженную в ряде его решений, согласно которой обязанность государства обеспечивать права потерпевших от преступлений не предполагает наделение их правом определять пределы возлагаемой уголовной ответственности и наказания - такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений принадлежит только государству, в связи с чем вид и мера ответственности лица, совершившего правонарушение, должны определяться исходя из публично-правовых интересов, а не частных интересов потерпевшего (постановления от 24 апреля 2003 года № 7-П, от 27 июня 2005 года № 7-П, от 16 мая 2007 года № 6-П, от 17 октября 2011 года № 22-П; определения от 23 мая 2006 года № 146-О, от 20 ноября 2008 года № 1034-О-О, от 08 декабря 2011 года № 1714-О-О).

Наказание назначено ФИО1 в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, соразмерно содеянному, и чрезмерно суровым не является.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью ФИО1, его поведением во время и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, дающих основания для применения положений ст. 64 УК РФ, судом первой инстанции обоснованно не установлено. 

Вопрос о возможности применении положений ст. 73 УК РФ был предметом обсуждения в суде первой инстанции. Оснований для этого обоснованно не установлено. Суд пришел к выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с заменой его на принудительные работы в порядке ст. 53.1 УК РФ, мотивировав его в приговоре, обоснованность которого сомнений не вызывает.

В ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу не было допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, и в связи с этим влекли бы его отмену или изменение.

Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб защитников Гудовой А.О., Иванова Р.В. не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 28 августа 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников Иванова Р.В., Гудовой А.О. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в течение 6 месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции, вынесший итоговое судебное решение.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции, вынесшего итоговое судебное решение, по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление). 

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 401.3 УПК РФ непосредственно в суд кассационной инстанции - в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.П. Сутырин