Дело № 2 –966/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 ноября 2018 года г. Сатка

Саткинский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего Чумаченко А.Ю.,

при секретаре Патраковой А.В.,

с участием прокурора Соловьевой Е.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница 

<

адрес>» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница 

<

адрес>» (далее по тексту ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>») о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 руб.

В обосновании своих требований указывает, что ДД.ММ.ГГГГ у неё при ультразвуковом исследовании была установлена беременность пять недель и четыре дня. В дальнейшем, в связи с беременностью, она была поставлена на учёт в акушерско-гинекологическом отделении ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>». ДД.ММ.ГГГГ она была помещена в больницу, где произошли роды мёртворожденного мальчика. Во время беременности она наблюдалась врачом-гинекологом ФИО При этом, выполняла все предписания, сдавала необходимые анализы, проходила ультразвуковое исследование. В течение всей беременности, никаких нарушений в её состоянии здоровья и состоянии ребёнка не было. ДД.ММ.ГГГГ при ультразвуковом исследовании также было установлено, что ребёнок живой, а срок родов - ДД.ММ.ГГГГ. С этого времени ее лечащий врач ФИО неоднократно направляла ее в родильное отделение для родов, однако в родильном отделении ее не принимали. Считая, что смерть ребенка произошла из-за некачественной медицинской помощи оказанной медицинским персоналом ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>», истец обратилась в суд с требованием о взыскании компенсации морального вреда.

В судебное заседание истец ФИО1 не явилась, о дате, времени и месте судебного заседания извещена. 

Представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности, на исковых требованиях настаивал в полном объеме. 

Представитель ответчика ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>» ФИО3, действующая по доверенности, в судебном заседании иск не признала, считает, что действиями медицинских работников учреждения вред здоровью ФИО4 причинен не был.

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явилась, надлежаще извещена, о причинах неявки не сообщила.

Выслушав доводы сторон, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению частично, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам, принадлежащим человеку от рождения.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Из части 2 статьи 98 названного выше закона следует, что медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья.

Согласно пункту 6 статьи 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 данного закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Из пункта 2 статьи 64 Закона об основах охраны здоровья следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с пунктом 8 статьи 84 этого же закона к отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-I «О защите прав потребителей» (далее - Закон о защите прав потребителей).

Согласно статье 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения исполнителем прав потребителя, предусмотренных законом и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины.

Пунктом 4 статьи 13 названного закона установлено, что исполнитель освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

Как разъяснено в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

Согласно пункту 9 данного постановления законодательство о защите прав потребителей применяется к отношениям по предоставлению медицинских услуг в рамках как добровольного, так и обязательного медицинского страхования.

В соответствии с пунктом 5 статьи 4 Закона о защите прав потребителей, если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к товару (работе, услуге), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий этим требованиям.

Таким образом, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения послеоперационных процедур является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации потребителю морального вреда и возмещения убытков.

Как установлено в судебном заседании, ФИО6 в связи с беременностью с ДД.ММ.ГГГГ состояла на учете в МУЗ «Саткинская ЦРБ (в настоящее время ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>»). ДД.ММ.ГГГГ поступила в родильное отделение. ДД.ММ.ГГГГ диагностировано: Антенатальная гибель плода. ДД.ММ.ГГГГ проведена операция – кесарево сечение. ДД.ММ.ГГГГ выписана в удовлетворительном состоянии домой.

Заключением судебно-медицинской экспертизы №, проведенной ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» установлено, что при оказании медицинской помощи на этапе наблюдения беременности ФИО1 в женской консультации МУЗ «Саткинская центральная районная больница» дефекты в оказании медицинской помощи не выявлены. На стационарном этапе оказания медицинской помощи ФИО1 в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 

- в представленной на экспертизу истории родов № отсутствует партограмма (графическое отображение родового процесса, характеризующее состояние матери и плода);

- в отделении патологии беременности не корректно составлен план родов у беременной, входящей в высокую группу риска по развитию кровотечения и гнойно-септических осложнений (антенатальная гибель плода);

- показаний для проведения женщине амниотомии (акушерская операция, целью которой является вскрытие оболочек плода) не было, в связи с чем, проведение данной манипуляции в акушерском стационаре можно считать необоснованным;

- не обосновано был применен препарат «Мифепристон» сразу после проведенной амниотомии, также не обоснована была схема назначения данного препарата (однократно);

- выставленный в родах ФИО1 диагноз «Ригидная шейка матки» является некорректным, такая формулировка не соответствует принципам построения диагноза и не может быть отнесена ни к одной, известной на сегодняшний день, классификации готовности шейки матки к родам (зрелости);

- не обосновано было проведено женщине медикаментозное обезболивание в латентной фазе первого периода родов, при открытии маточного зева на 3,0 см (в этой фазе обезболивание проводится строго по показаниям, которых не было у конкретной пациентки);

- согласно записям в листе выполнения врачебных назначений дозировка препарата «Окситоцин» была превышена более чем в два раза и составила 3,0 мл. Разовая доза указанного препарата для внутривенного введения (струйно медленно или капельно) составляет 5 ME, т.е. 1,0 мл раствора;

- некорректно был применен препарат «Окситоцин» с целью коррекции слабости родовой деятельности - на протяжении пяти часов скорость введения препарата не увеличивается, составляя 10-15 капель в минуту;

- необоснованно было проведено обезболивание пациентки с применением препаратов для неингаляционного наркоза («Фентанил», «Кетамин») ДД.ММ.ГГГГ в 01 час 40 минут, не указана и не понятна цель назначения данных препаратов;

- сомнительным и необоснованным был выбор тактики ведения родов с использованием кожно-головных щипцов «Мюзо»;

- согласно записи анестезиолога-реаниматолога в период времени с 01:40 до 02:00 ДД.ММ.ГГГГ проводилось «ручное извлечение плода». Вероятно, под этим имелась ввиду попытка вакуум-экстракции плода системой KIWI, так как в листе выполнения назначений акушеркой имеется отметка об использовании вакуумного экстрактора, но запись врача акушера-гинеколога о проведении этой операции в данный период времени отсутствует;

- дневниковые записи врача анестезиолога-реаниматолога и врача акушера-гинеколога, сделанные в одно время, противоречат друг другу, а именно: в дневнике анестезиолога-реаниматолога от ДД.ММ.ГГГГ в 01:35 указано артериальное давление 150/90 мм.рт.ст., в дневнике акушера-гинеколога от ДД.ММ.ГГГГ в 01:30 и 01:40 указано артериальное давление 120/80, 110/80 мм.рт.ст.;

- в истории родов отсутствуют дневники наблюдения врача анестезиолога-реаниматолога в послеродовом послеоперационном периоде, во время пребывания женщины в реанимационном отделении; отсутствует переводной эпикриз из отделения реанимации в послеродовое отделение;

- пациентке во время госпитализации не проводилась профилактика венозных тромбоэмболических осложнений.

Медицинская помощь на этапе родильного отделения акушерского стационара была оказана с нарушениями клинических рекомендаций «Оказание медицинской помощи при одноплодных родах в затылочном предлежании (без осложнений) и в послеродовом периоде» (письмо Министерства здравоохранения РФ от 6 мая 2014 г. №15-4/10/2-3185), с нарушениями клинических рекомендаций «Профилактика венозных тромбоэмболических осложнений в акушерстве и гинекологии» (письмо Министерства здравоохранения РФ от 27.05.2014 г. № 15—4/10/2—3792).

Согласно данным медицинских документов, а также согласно результатам проведенного в рамках экспертизы судебно-гистологического исследования материалов установлено, что непосредственной причиной смерти плода ФИО1 явилась антенатальная асфиксия (внутриутробная кислородная недостаточность плода), развившаяся в результате четырехкратного тугого обвития пуповиной вокруг шеи и наличия истинного узла пуповины. Достоверно определить давность смерти плода, по результатам гистологического исследования и по данным предоставленной на экспертизу документации, не представляется возможным. Однако имеющиеся данные свидетельствуют о том, что смерть плода могла наступить в период времени между последним посещением беременной женской консультации (ДД.ММ.ГГГГ) и поступлением ее в акушерский стационар (ДД.ММ.ГГГГ).

Допущенные на стационарном этапе лечения ФИО1 дефекты, не явились причиной развития у плода антенатальной асфиксии, ставшей причиной его смерти, также допущенные дефекты не стали причиной возникновения в организме матери и/или ребенка нового заболевания, нового патологического процесса, дефекты не привели к ухудшению состояния здоровья пациентки и не повлияли на исход ее беременности, а, соответственно, прямая причинно- следственная связь между допущенными при оказании медицинской помощи дефектами и состоянием, ставшим причиной смерти плода, не усматривается.

Доводы ФИО1 о том, что смерть плода могла произойти в результате того, что ей ДД.ММ.ГГГГ было отказано в госпитализации, не могут быть приняты во внимание, поскольку доказательствами не подтверждены.

Свидетель ФИО7 в судебном заседании пояснил, что работал водителем в такси. Весной ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 часто пользовалась услугами такси. Он неоднократно возил ее в больницу, один раз забирал с вещами из больницы.

Однако свидетель не смог пояснить, какого числа и в связи с чем, забирал ФИО1 с вещами из больницы. 

Напротив, из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ на телефонный звонок лечащего врача она не ответила, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ при патронате ее дома не оказалось.

Таким образом, доводы ФИО1 о наличии причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими неблагоприятными последствиями в виде смерти плода, в судебном заседании подтверждения не нашли.

Вместе с тем, несмотря на то, что в данном случае прямой причинно-следственной связи между дефектами в оказании медицинских услуг ФИО1 и наступившими последствиями не имеется, тем не менее, имеется факт нарушения прав ФИО1 как потребителя медицинских услуг, выразившийся в наличии дефектов (недостатков) методов лечения, с учетом приведенных выше положений закона, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу ФИО1 компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

С учетом степени и характера физических и нравственных страданий истицы, ее индивидуальных особенностей, того обстоятельства, что ответчиком были допущены дефекты в лечении, руководствуясь принципом разумности и справедливости, суд считает возможным определить размер компенсации морального вреда в сумме 30 000 руб.

Учитывая положения пункта 6 статьи 13 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 «О защите прав потребителей», устанавливающего, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя, взысканию с ответчика ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>» в пользу истца подлежит штраф в размере 15 000 рублей. 

С учетом того, что требования ФИО1 о компенсации морального вреда удовлетворены, подлежит взысканию с ответчика стоимость экспертизы в размере 56 349 рублей в пользу ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

В соответствии со ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов. С ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в местный бюджет в размере 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194, 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница 

<

адрес>» удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница 

<

адрес>» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 15 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница 

<

адрес>» госпошлину в доход местного бюджета в размере 300 рублей. 

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница 

<

адрес>» в пользу ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» стоимость экспертизы в сумме 56 349 рублей.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Саткинский городской суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Председательствующий: /подпись/ Чумаченко А.Ю.

Верно:

Судья: Чумаченко А.Ю.

Секретарь Патракова А.В. 

Решение вступило в законную силу «_______»________________2019 г.

Судья: Чумаченко А.Ю.