Судья Рифтина Е.А. Дело № 22-1590 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Архангельск 18 июля 2023 года

Архангельский областной суд в составе председательствующего Вашукова И.А.,

при ведении протокола помощниками судьи Кожевниковой Н.А. и Сладковой Н.М. и секретарем судебного заседания Батуро О.И.,

с участием прокуроров Корытова А.А., Лапшина М.В. и ФИО1,

осужденных ФИО2 и ФИО3,

адвокатов Астахова М.В., Бекарова М.У. и Волкова Р.В.,

потерпевшего Л. – по видеоконференцсвязи, 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшего Л., осужденного ФИО2 и адвокатов Астахова М.В., Хохрина К.А., Бекарова М.У. и Волкова Р.В. на приговор Октябрьского районного суда г. Архангельска от 1 сентября 2022 года, которым 

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, не судимый, - 

ОСУЖДЕН: по ст. 292 ч. 2 УК РФ – к штрафу в размере 200000 рублей, по ст. 286 ч. 1 УК РФ – к штрафу в размере 50000 рублей, на основании ст. 69 ч. 2 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний – к штрафу в размере 220000 рублей; 

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, не судимый, - 

ОСУЖДЕН: по ст.ст. 33 ч. 5 - 292 ч. 2 УК РФ – к штрафу в размере 180000 рублей, по ст.ст. 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ – к штрафу в размере 40000 рублей; на основании ст. 69 ч. 2 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к штрафу в размере 200000 рублей.

Взыскано: с осужденных ФИО3 и ФИО2 в солидарном порядке в возмещение имущественного ущерба в пользу УМВД России 

<

данные изъяты> 5321 рубль, с осужденного ФИО3 в пользу потерпевшего Л. - компенсация причиненного преступлением морального вреда в размере 20000 рублей.

В удовлетворении исковых требований потерпевшего Л. к осужденному ФИО2 о компенсации морального вреда – отказано; исковые требования потерпевшего Л. к осужденным ФИО2 и ФИО3 о возмещении имущественного ущерба оставлены без рассмотрения, с разъяснением Л. права на обращение в суд с иском в порядке гражданского судопроизводства.

Заслушав доклад судьи Вашукова И.А., выступления осужденных ФИО3 и ФИО2, адвокатов Астахова М.В., Бекарова М.У. и Волкова Р.В., поддержавших свои апелляционные жалобы в защиту осужденных и выступление по видеоконференцсвязи потерпевшего Л., поддержавшего свою апелляционную жалобу об изменении приговора по его доводам, мнение прокурора Лапшина М.В., просившего приговор оставить без изменения, суд

у с т а н о в и л :

ФИО2 признан виновным в служебном подлоге, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и охраняемых законом интересов общества и государства, а также в превышении должностных полномочий; 

а ФИО3 - в пособничестве в служебном подлоге, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и охраняемых законом интересов общества и государства, а также в пособничестве в превышении должностных полномочий. 

Преступления ими совершены при следующих изложенных в приговоре обстоятельствах.

Так ФИО2, являясь следователем 

<

данные изъяты> - должностным лицом правоохранительного органа, постоянно осуществляющим функции представителя власти, наделенным в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, расследовал находившееся в его производстве уголовное дело № (№) по обвинению Л. в совершении двух преступлений, предусмотренных ст. 228.1 ч. 4 п. «г» УК РФ и предусмотренного ст.ст. 30 ч. 3 - 228.1 ч. 5 УК РФ, защиту прав и интересов которого по назначению следователя на основании ст.ст. 49 ч. 1, 51 УПК РФ осуществлял адвокат 

<

данные изъяты> ФИО3 

С 21 по 28 мая 2019 г. ФИО2, исполняя свои должностные обязанности в служебном кабинете в здании УМВД России по 

<

данные изъяты>, расположенном в 

<

адрес>, умышленно, вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, выразившейся в желании окончить производство предварительного следствия по уголовному делу в отношении Л. с минимальными временными затратами, нежелании выполнять в установленном законом порядке следственные действия с участием Л. в присутствии защитника, желая избежать привлечения к дисциплинарной ответственности за допущенную им по этому уголовному делу волокиту и с целью совершения служебного подлога, вступил в преступный сговор с адвокатом ФИО3, согласно которому он, не проводя следственных и процессуальных действий, должен был изготовить: протокол ознакомления с заключением экспертов с участием обвиняемого Л., постановление о привлечении в качестве обвиняемого по уголовному делу Л., протокол уведомления обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 об окончании следственных действий, убедить Л. подписать эти протоколы следственных и процессуальных действий и постановление о привлечении в качестве обвиняемого, а ФИО3 как защитник Л., не участвуя в следственных действиях с участием Л. и не осуществляя в действительности его защиту, должен был своими подписями в данных протоколах и постановлении удостоверить факт якобы проведения вышеуказанных следственных и процессуальных действий с участием Л., после чего ФИО2 должен подписать эти протоколы и постановление, подтвердив достоверность и правдивость внесенных в них сведений, приобщить указанные протоколы и постановление к материалам уголовного дела и после выполнения требований ст. 215-217 УПК РФ и составления обвинительного заключения направить эти подложные документы в числе иных материалов уголовного дела сначала руководителю следственного органа, далее прокурору, а затем в суд; при этом ФИО3 представит ФИО2 заявления об оплате труда адвокатов, в которых укажет дни, в которые якобы производились следственные действия с его участием и участием обвиняемого Л., оплачиваемые за счет средств федерального бюджета на основании Постановления Правительства РФ № 1240 от 1 декабря 2012 г. и совместного приказа Минюста РФ и Минфина № 174/122н от 05 сентября 2012 года из расчета за один день работы от 1530 до 2261 рублей, а ФИО2 вынесет постановление о выплате процессуальных издержек, в которое внесет заведомо ложные сведения об участии адвоката ФИО3 в проведении указанных следственных и процессуальных действий с участием Л., передаст это постановление для исполнения в финансово-экономический отдел УМВД России по 

<

данные изъяты>, уверив работников этого подразделения в достоверности внесенных в указанное постановление сведений, после чего ФИО3 на основании данного постановления будут незаконно перечислены денежные средства за защиту Л. в те дни, когда он фактически защиту Л. не осуществлял, которые ФИО3 получит и распорядится ими по своему усмотрению.

Так, ФИО2, при пособничестве адвоката ФИО3, с 21 по 28 мая 2019 г., в нарушение положений ст.ст. 21 ч. 1, 22 ч. 1, 48 ч.ч. 1 и 2 Конституции РФ, требований ст.ст. 51 ч. 1 п.п. 1 и 5, 166 ч.ч. 1 и 3 УПК РФ, изготовил при помощи компьютера официальные документы, предусмотренные ст. 171, 172, 206, 215 УПК РФ: протокол ознакомления обвиняемого Л. с заключениями экспертов от 21 мая 2019 г., постановление о привлечении Л. в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г., протокол уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№) обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 от 24 мая 2019 г., в которых изложил недостоверные сведения, в части участия защитника ФИО3 в указанных процессуальных действиях, после чего там же и в то же время, путем оказания на Л. психологического давления, выразившегося в обещании последнему смягчения наказания, которое последний воспринял реально ввиду наличия у ФИО2 властных полномочий, убедил Л. подписать указанные протоколы и постановление о привлечении в качестве обвиняемого, содержащие недостоверные и ложные сведения, без ознакомления с их содержанием и в отсутствие защитника ФИО3, после чего ФИО3 с 21 по 28 мая 2019 г., находясь в служебном кабинете ФИО2 в здании УМВД России по 

<

данные изъяты>, расположенном в 

<

адрес>, из корыстной и иной личной заинтересованности, содействуя совершению преступления путем устранения препятствий к его совершению, заведомо зная, что сведения, изложенные в протоколах ознакомления обвиняемого Л. и его защитника с заключениями экспертов от 21 мая 2019 г., уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№) обвиняемого Л. и его защитника от 24 мая 2019 г., постановлении о привлечении в качестве обвиняемого Л. от 24 мая 2019 г., предоставленные ему ФИО2 и содержащие подписи Л., не соответствуют действительности в части самого факта проведения процессуальных действий, личного прочтения, отсутствия заявлений и замечаний Л., а также в части участия ФИО3 при производстве указанных процессуальных действий, проведенных в нарушение перечисленных требований уголовно-процессуального закона, с целью придания им вида законности, собственноручно подписал все указанные протоколы процессуальных действий и постановление о привлечении в качестве обвиняемого без заявлений и замечаний, чем предоставил средства для совершения преступления – свои подписи в протоколах вышеуказанных следственных и процессуальных действий, скрыл следы совершенного ФИО2 служебного подлога; после чего ФИО2 лично подписал все указанные подложные документы, заверив своими подписями содержащиеся в них заведомо недостоверные и ложные сведения, а ФИО3 предоставил ФИО2 заявление от 27 мая 2019 года с просьбой выплатить денежные средства из средств федерального бюджета в качестве оплаты его труда в качестве защитника Л. в сумме 17136 рублей, из которых 5321 рубль якобы за защиту Л. в те дни - 21, 22, 23 (в части проведения осмотра предметов) и 24 мая 2019 г., когда фактически следственные действия с Л. не проводились, а ФИО3 юридическую помощь обвиняемому не оказывал, указав расчетный счет для перечисления денежных средств, ордер адвоката и сведения о своем расчетном счете, без которого невозможно вынести постановление о выплате процессуальных издержек.

После этого ФИО2 в указанное время в указанном месте приобщил подложные документы - протоколы ознакомления обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 с заключениями экспертов от 21 мая 2019 г., уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№) обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 от 24 мая 2019 г., постановление о привлечении в качестве обвиняемого Л. от 24 мая 2019 г. к материалам уголовного дела № (№), составил и изготовил обвинительное заключение по этому уголовному делу, вынес предусмотренный ч. 3 ст. 131 УПК РФ официальный документ – постановление от 27 мая 2019 г. о выплате в пользу ФИО3 17136 рублей процессуальных издержек, в который внес заведомо ложные сведения о том, что адвокат ФИО3 якобы участвовал в проведении указанных допросов Л. и осмотров предметов с участием Л., ознакомлении с заключением эксперта от 21 мая 2019 г., уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№), в том числе 21, 22, 23 (в части проведения осмотра предметов) и 24 мая 2019 г., убедил врио начальника 

<

данные изъяты> К.О. и начальника УМВД России по 

<

данные изъяты> Ш.В., не осведомленных о преступном умысле ФИО2 и ФИО3 согласовать это постановление и оплатить якобы понесенные процессуальные издержки в сумме 17136 рублей в пользу ФИО3, из которых 5321 рубль за якобы участие в те дни - 21, 22, 23 (в части проведения осмотра предметов) и 24 мая 2019 г., когда ФИО3 фактически защиту Л. не осуществлял. 

Указанные постановление о выплате процессуальных издержек от 27 мая 2019 г. и заявления ФИО3 о выплате процессуальных издержек ФИО2 1 ноября 2019 г. направил в бухгалтерию УМВД России по 

<

данные изъяты>, где они были приняты к оплате должностными лицами финансово-экономического отдела, доверявшими следователю ФИО2 и адвокату ФИО3, и на основании представленного ФИО2 постановления о выплате процессуальных издержек от 27 мая 2019 г. по уголовному делу № бухгалтерией УМВД России по 

<

данные изъяты> была направлена заявка в Управление Федерального казначейства по Архангельской области и НАО на сумму 17136 рублей, которые платежным поручением № от 5 ноября 2019 г. были списаны с расчетного счета УМВД России по 

<

данные изъяты> и перечислены на счет 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов для оплаты труда адвоката ФИО3 по постановлению от 27 мая 2019 г. по уголовному делу № по защите обвиняемого Л., а затем получены ФИО3, при этом 5321 рубль были перечислены необоснованно, а полученными денежными средствами ФИО3 распорядился по своему усмотрению, чем УМВД России по 

<

данные изъяты> причинен ущерб на сумму 5321 рубль.

В период с 27 до 28 мая 2019 г. ФИО2, находясь в здании УМВД России по 

<

данные изъяты>, убедил врио начальника 

<

данные изъяты> К.О., не осведомленную о преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, согласовать 28 мая 2019 г. составленное им обвинительное заключение, умолчав о том, что к материалам уголовного дела приобщены подложные документы, после чего уголовное дело № по обвинению Л. было направлено с обвинительным заключением прокурору 

<

данные изъяты>, который, не располагая сведениями о том, что в материалах уголовного дела содержатся подложные документы, 10 июня 2019 г. утвердил обвинительное заключение и направил это уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением в суд для рассмотрения по существу, где с 13 по 20 января 2020 г. в ходе судебного заседания 

<

данные изъяты>, указанные протоколы следственных действий исследованы в качестве доказательств, при этом подсудимым Л. заявлено, что сведения, изложенные в протоколах его допросов в качестве обвиняемого, не соответствуют действительности, так как он занимался противоправной деятельностью с 2018 г., все его действия охватывались единым умыслом, а следственные действия с 21 по 25 мая 2019 г. проводились без участия защитника ФИО3, и в связи с нарушением права подсудимого Л. на защиту, постановлением 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> от 18 марта 2020 г. уголовное дело № было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Указанными действиями ФИО2 при пособничестве ФИО3 и ФИО3 существенно нарушили право Л. на защиту и его законные интересы, закрепленные в ст.ст. 51 и 48 ч.ч. 1 и 2 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 11 ч. 1, 16 ч. 1 и 133 УПК РФ, предусматривающую взыскание с Л. процессуальных издержек за оплату труда адвоката по назначению следователя подлежали, а также существенно нарушили охраняемые законом интересы общества и государства в лице УМВД России по 

<

данные изъяты>, финансово-экономическим отделом которого были необоснованно выплачены бюджетные денежные средства. 

В связи с совершением указанных действий ФИО2 признан виновным в служебном подлоге, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и охраняемых законом интересов общества и государства, а ФИО3 - в пособничестве в служебном подлоге, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и охраняемых законом интересов общества и государства. 

Так же ФИО2 с 21 по 28 мая 2019 г. исполняя свои должностные обязанности в служебном кабинете в здании УМВД России по 

<

данные изъяты>, расположенном в 

<

адрес>, умышленно, вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, выразившейся в желании окончить производство предварительного следствия по уголовному делу в отношении Л. с минимальными временными затратами, нежелании выполнять в установленном законом порядке следственные действия с участием Л. в присутствии защитника, желая избежать привлечения к дисциплинарной ответственности за допущенную им по этому уголовному делу волокиту, с целью совершения превышения должностных полномочий, вступил в преступный сговор с адвокатом ФИО3, согласно которому он, не проводя следственных и процессуальных действий, должен был изготовить: протоколы ознакомления с заключением экспертов и осмотра предметов с участием обвиняемого Л.; постановление о привлечении в качестве обвиняемого по уголовному делу Л.; протокол допроса обвиняемого Л. и протокол дополнительного допроса обвиняемого Л., в которых Л. якобы признал вину в инкриминируемых ему деяниях; протокол уведомления обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 об окончании следственных действий; убедить Л. подписать эти протоколы следственных и процессуальных действий и постановление о привлечении в качестве обвиняемого, а ФИО3 как защитник Л., не участвуя в следственных действиях с участием Л. и не осуществляя в действительности его защиту, должен был своими подписями в данных протоколах и постановлении удостоверить факт якобы проведения вышеуказанных следственных и процессуальных действий с участием Л., после чего ФИО2 должен подписать эти протоколы и постановление, подтвердив достоверность и правдивость внесенных в них сведений, приобщить указанные протоколы и постановление к материалам уголовного дела и после выполнения требований ст. 215-217 УПК РФ и составления обвинительного заключения направить эти подложные документы в числе иных материалов уголовного дела сначала руководителю следственного органа, далее прокурору, а затем в суд; при этом ФИО3 представит ФИО2 заявление об оплате труда адвоката, в котором укажет дни, в которые якобы производились следственные действия с его участием и участием обвиняемого Л., оплачиваемые за счет средств федерального бюджета, а ФИО2 вынесет постановление о выплате процессуальных издержек, в которое внесет заведомо ложные сведения об участии адвоката ФИО3 в проведении указанных следственных и процессуальных действий с участием Л., передаст это постановление для исполнения в финансово-экономический отдел УМВД России по 

<

данные изъяты>, убедив его работников в достоверности внесенных в указанное постановление сведений, после чего ФИО3 на основании данного постановления будут незаконно перечислены денежные средства за защиту Л. в те дни, когда он фактически защиту Л. не осуществлял, которые ФИО3 получит и распорядится ими по своему усмотрению.

Так, ФИО2, при пособничестве адвоката ФИО3, с 21 по 28 мая 2019 г., в нарушение положений ч. 1 ст. 5, ч. 1 ст. 6 Федерального закона РФ «О полиции» от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ, п. 2 ч. 1 ст. 6, ч. 1 ст. 11, ч. 1, 2, 3 ст. 16, п. 1, 5 ч. 1 ст. 51, 52, ч. 1,3 ст. 166 УПК РФ и требований ч. 1 ст. 21, ч. 1 ст. 22, ч. 1 и 2 ст. 48 

<

...> ч. 1 ст. 51, 52, ч. УПК РФ, явно выходя за пределы своих должностных полномочий и совершая действия, которые никто не вправе совершать ни при каких обстоятельствах, при помощи компьютерной техники изготовил протокол дополнительного допроса обвиняемого Л. от 21 мая 2019 г., протокол допроса обвиняемого Л. от 24 мая 2019 г., составленные от имени ФИО2, в которых изложил недостоверные сведения о том, что Л. якобы в присутствии защитника ФИО3 дал показания об обстоятельствах совершения двух преступлений, предусмотренных ст. 228.1 ч. 4 п. «Г» УК РФ и предусмотренного ст.ст. ст. 30 ч. 3 - 228.1 ч. 5 УК РФ, и признал вину в инкриминируемых деяниях, протокол ознакомления обвиняемого Л. с заключениями экспертов от 21 мая 2019 г., постановление о привлечении Л. в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г., два протокола осмотра предметов от 22 мая 2019 г. и протокол осмотра предметов от 23 мая 2019 г., протокол уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№) обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 от 24 мая 2019 г., в которых также изложил недостоверные сведения, в части участия защитника ФИО3 в данных следственных и процессуальных действиях, после чего там же и в то же время, путем оказания на Л. психологического давления, выразившегося в обещании последнему смягчения наказания, которое последний воспринял реально ввиду наличия у ФИО2 властных полномочий, убедил Л. подписать указанные протоколы и постановление о привлечении в качестве обвиняемого, содержащие недостоверные и ложные сведения, без ознакомления с их содержанием и в отсутствие защитника ФИО3, а ФИО3 с 21 по 28 мая 2019 г., находясь в служебном кабинете ФИО2, реализуя совместный с последним преступный умысел, направленный на сокрытие совершенного ФИО2 превышения должностных полномочий, содействуя совершению ФИО2 преступления путем предоставления средств совершения преступления, - своих подписей в протоколах следственных и процессуальных действий, заведомо зная, что сведения, изложенные в протоколах дополнительного допроса обвиняемого Л. от 21 мая 2019 г. и допроса обвиняемого Л. от 24 мая 2019 г., ознакомления обвиняемого Л. и его защитника с заключениями экспертов от 21 мая 2019 г., уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№) обвиняемого Л. и его защитника от 24 мая 2019 г., постановлении о привлечении в качестве обвиняемого Л. от 24 мая 2019 г., двух протоколах осмотра предметов от 22 мая 2019 г. и протоколе осмотра предметов от 23 мая 2019 г., предоставленных ему ФИО2 и содержащих подписи Л., не соответствуют действительности в части самого факта проведения следственных действий, признания подследственным своей вины, личном прочтении, отсутствии заявлений и замечаний Л., а также в части участия ФИО3 при производстве указанных следственных и процессуальных действий, проведенных в нарушение требований уголовно-процессуального закона, с целью придания им вида законности, собственноручно подписал все указанные протоколы следственных и процессуальных действий и постановление о привлечении Л. в качестве обвиняемого без каких-либо заявлений и замечаний, после чего в это же время в этом же месте ФИО2 лично подписал все указанные протоколы следственных действий и подложные документы, заверив своими подписями содержащиеся в них заведомо недостоверные и ложные сведения, а ФИО3 предоставил ФИО2 заявление от 27 мая 2019 г. о выплате из средств федерального бюджета в оплату его труда как защитника Л. 17136 рублей, из которых 5321 рубль якобы за защиту Л. в те дни, когда фактически следственные действия с Л. не проводились, а ФИО3 юридическую помощь обвиняемому не оказывал - 21, 22, 23 (в части проведения осмотра предметов) и 24 мая 2019 г., указав расчетный счет для перечисления денег, ордер адвоката и сведения о своем расчетном счете, без которого невозможно вынести постановление о выплате процессуальных издержек; с 21 по 28 мая 2019 г. ФИО2, находясь в служебном кабинете УМВД России по 

<

данные изъяты>, приобщил указанные протоколы дополнительного допроса и допроса обвиняемого Л. от 21 мая 2019 г. и 24 мая 2019 г., два протокола осмотров предметов от 22 мая 2019 г. и протокол осмотра предметов от 23 мая 2019 г., а также подложные документы - протоколы ознакомления обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 с заключениями экспертов от 21 мая 2019 г., уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№) обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 от 24 мая 2019 г., постановление о привлечении в качестве обвиняемого Л. от 24 мая 2019 г. к материалам уголовного дела № (№), составил и изготовил обвинительное заключение по уголовному делу №, выделенному из уголовного дела №, в котором указал в доказательствах, подтверждающих обвинение Л. в совершении указанных преступлений, в том числе показания, изложенные в протоколах дополнительного допроса обвиняемого и допроса обвиняемого Л. от 21 и 24 мая 2019 г., а также протоколы осмотра предметов от 22 мая 2019 г. (два) и от 23 мая 2019 г. и вынес предусмотренный ст. 131 ч. 3 УПК РФ официальный документ – постановление о выплате процессуальных издержек от 27 мая 2019 г. в сумме 17136 рублей в пользу ФИО3, в который внес заведомо ложные сведения о том, что адвокат ФИО3 якобы участвовал в проведении указанных допросов Л. и осмотров предметов с участием Л., ознакомлении с заключением эксперта от 21 мая 2019 г., уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № (№), в том числе 21, 22, 23 (в части проведения осмотра предметов) и 24 мая 2019 г. убедил врио начальника СЧ СУ УМВД России по 

<

данные изъяты> К.О. и начальника УМВД России по 

<

данные изъяты> Ш.В., не осведомленных о преступном умысле ФИО2 и ФИО3 согласовать это постановление и оплатить якобы понесенные процессуальные издержки в сумме 17136 рублей в пользу ФИО3, из которых 5321 рубль за якобы участие в те дни - 21, 22, 23 (в части проведения осмотра предметов) и 24 мая 2019 г., когда ФИО3 фактически защиту Л. не осуществлял. 

Указанные постановление о выплате процессуальных издержек от 27 мая 2019 г. и заявления ФИО3 о выплате процессуальных издержек ФИО2 1 ноября 2019 г. направил в бухгалтерию УМВД России по 

<

данные изъяты>, где они были приняты к оплате должностными лицами финансово-экономического отдела, доверявшими следователю ФИО2 и адвокату ФИО3, и на основании представленного ФИО2 постановления о выплате процессуальных издержек от 27 мая 2019 г. по уголовному делу № бухгалтерией УМВД России по 

<

данные изъяты> была направлена заявка в Управление Федерального казначейства по Архангельской области и НАО на сумму 17136 рублей, которые платежным поручением № от 5 ноября 2019 г. были списаны с расчетного счета УМВД России по 

<

данные изъяты> и перечислены на счет 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов для оплаты труда адвоката ФИО3 по постановлению от 27 мая 2019 г. по уголовному делу № по защите обвиняемого Л., а затем получены ФИО3, при этом 5321 рубль были перечислены необоснованно, а полученными денежными средствами ФИО3 распорядился по своему усмотрению, чем УМВД России по 

<

данные изъяты> причинен ущерб на сумму 5321 рубль.

В период с 27 до 28 мая 2019 г. ФИО2, находясь в здании УМВД России по 

<

данные изъяты>, убедил врио начальника СЧ СУ УМВД России по 

<

данные изъяты> К.О., не осведомленную о преступных намерениях ФИО2 и ФИО3, согласовать 28 мая 2019 г. составленное им обвинительное заключение, умолчав о том, что к материалам уголовного дела приобщены подложные документы, после чего уголовное дело № по обвинению Л. было направлено с обвинительным заключением прокурору 

<

данные изъяты>, который, не располагая сведениями о том, что в материалах уголовного дела содержатся подложные документы, 10 июня 2019 г. утвердил обвинительное заключение и направил это уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением в суд для рассмотрения по существу, где с 13 по 20 января 2020 г. в ходе судебного заседания 

<

данные изъяты> судом 

<

данные изъяты>, указанные протоколы следственных действий исследованы в качестве доказательств, при этом подсудимым Л. заявлено, что сведения, изложенные в протоколах его допросов в качестве обвиняемого, не соответствуют действительности, так как он занимался противоправной деятельностью с 2018 г., все его действия охватывались единым умыслом, а следственные действия с 21 по 25 мая 2019 г. проводились без участия защитника ФИО3, и в связи с нарушением права подсудимого Л. на защиту, постановлением 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> от 18 марта 2020 г. уголовное дело № было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Указанными действиями ФИО2 при пособничестве ФИО3 совершили действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, существенно нарушили право Л. на защиту и его законные интересы, закрепленные в ст.ст. 51 и 48 ч.ч. 1 и 2 Конституции Российской Федерации и ст.ст. 11 ч. 1 и 16 ч. 1 УПК РФ, подорвали авторитет правоохранительных органов путем дискредитации в глазах общественности и граждан, чем существенно нарушили охраняемые законом интересы общества и государства.

В связи с совершением указанных действий ФИО2 признан виновным в превышении должностных полномочий, а ФИО3 - в пособничестве в превышении должностных полномочий. 

В апелляционной жалобе с дополнениями и в выступлении в настоящем судебном заседании потерпевший Л., не соглашаясь с приговором, указал, что суд незаконно и ошибочно исключил из квалификации действий осужденных обвинения: ФИО2 – по ст. 159 ч. 3 УК РФ и ФИО3 – по ст.ст. 33 ч. 5 – 159 ч. 3 УК РФ как излишние, поскольку в судебном заседании доказано, что они совершили мошенничество группой лиц по предварительному сговору с использованием служебного положения и похитили из федерального бюджета 17136 рублей, из которых якобы за его защиту – 5321 рубль, хотя защиты от ФИО3 он не получил, а суд удовлетворил исковые требования гражданского истца о взыскании с осуждённых 5321 рубля как причинённого их преступными действиями ущерба в связи с получением ими выгоды; взыскав в его пользу с ФИО3 20000 рублей в возмещение компенсации причиненного ему морального вреда, суд незаконно частично удовлетворил его исковые требования, хотя и признал их правомерность, поскольку было нарушено его право на защиту, но в связи с этим дело возвращалось прокурору для устранения препятствий рассмотрения судом с продлением срока предварительного следствия, поэтому он просил взыскать с виновных 3000000 рублей и представил все справки, в том числе о состоянии здоровья и полученных заболеваниях; в суде ФИО3 неоднократно оскорблял его, в связи с чем он просил взыскать с последнего дополнительно 150000 рублей, но суд незаконно оставил без рассмотрения его иск для обращения в суд в гражданском порядке с проведением дополнительных расчетов; также подлежали возмещению и его материальные издержки, связанные с оплатой труда адвокатов в 

<

данные изъяты> суде в сумме 125222 рубля в связи с возвратом дела прокурору, а всего 342686 рублей; его иск был рассмотрен судом без его участия, хотя он ходатайствовал об этом; поэтому просит приговор изменить, вменить ФИО2 ст. 159 ч. 3 УК РФ, а ФИО3 – ст. 159 ч. 2 УК РФ, удовлетворить его исковые требования в полном объеме – взыскать в его пользу с ФИО3 компенсацию морального и физического вреда в размере 1500000 рублей, за оскорбление его чести и достоинства в судебном заседании - 150000 рублей, а также в возмещение имущественного вреда 171343 рубля, всего в сумме 1821343 рубля.

В апелляционной жалобе и выступлении в настоящем судебном заседании осужденный ФИО2, не соглашаясь с приговором в связи с его несправедливостью и неправильным применением уголовного закона, указал, что суд необоснованно отверг доказательства его и ФИО3 невиновности, отдав, вопреки принципу презумпции невиновности приоритет обстоятельствам, косвенно указывающим, по мнению суда, на его и ФИО3 виновность, хотя исследованные доказательства и допрошенные свидетели не указали о его умысле на совершение инкриминируемых ему преступлений и вступление в преступный сговор с ФИО3, поэтому просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе адвокат Хохрин К.А., не соглашаясь с приговором в связи с его несправедливостью и неправильным применением уголовного закона, указал, что суд необоснованно отверг доказательства невиновности ФИО2 и ФИО3, и вопреки принципу презумпции невиновности отдал приоритет обстоятельствам, косвенно указывающим, по мнению суда на виновность осужденного ФИО2, хотя исследованные доказательства и допрошенные свидетели не указали об умысле последнего на совершение инкриминируемых ему преступлений, поэтому просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе с дополнениями и в выступлении в настоящем судебном заседании адвокат Астахов М.В., не соглашаясь с приговором как с незаконным в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и несправедливостью назначенного ФИО2 наказания, указал, что вина последнего не доказана, в его действиях отсутствует субъективная сторона, как признак состава преступления, выводы об умысле ФИО2 на совершение преступлений предположительны, а приговор постановлен на противоречивых, косвенных и недопустимых, не доказывающих вину ФИО2 доказательствах; суд не оценил показания ключевых свидетелей, проигнорировал доводы защиты о недопустимости значительного числа доказательств, показания свидетелей обвинения изложил в формулировках из обвинительного заключения; по всем составам обвинения ФИО2 вменены одни и те же действия и перечислены одни и те же доказательства; мотив, преступный сговор, и распределение ролей по всем составам обвинения надуманны и опровергнуты материалами дела и полученными в суде данными, в том числе показаниями свидетелей Г.С. и К.О.; результатами ОРМ, чьими-либо показаниями и иными данными не подтверждено, что ФИО2 заведомо не собирался проводить следственные и процессуальные действия с участием адвоката ФИО3, заранее с ним договорившись, но при этом составил их протоколы; согласованность действий ФИО4 и ФИО3 не доказана, наоборот налицо несогласованность их действий - из их показаний следует, что в протоколах следственных действий осталось внесенным оговоренное ранее ими время прибытия на следственные действия Л. и ФИО3 и только несоответствие времени в протоколе нельзя признавать внесением в официальные документы заведомо ложных сведений либо исправлений, искажающих их действительное содержание; показания Л. в ходе всех осмотров и допросов внесены в протоколы верно и не вызывают сомнений, в том числе и у самого Л., который в ходе следствия не делал замечаний ни к одному из протоколов, где подписи Л. и ФИО3 подлинные и сомнений не вызывают, а ФИО2 копиями своего ежедневника и показаниями подтвердил, что планировал заранее все следственные действия и готовился к ним, изготовление же шаблонов протоколов следственных действий не является нарушением УПК РФ, время в протоколы внесено в соответствии с запланированным на этот день, а осужденный Л. на вопросы 

<

данные изъяты> суда пояснял, что адвокат всегда появлялся, хоть и в конце следственного действия, протокол подписывали они вместе, после прочтения, а следователь никуда его не отпускал, пока не придет адвокат и не подпишет протокол, - то есть подтвердил, что адвокат, пусть и нарушал договоренности о времени, но приходил всегда; позиция Л. по предъявленному обвинению изменилась только в связи с суровостью приговора, но все показания он давал добровольно. 

Автор жалобы также указал, что нельзя брать за основу записи в книге регистрации посетителей УМВД России по 

<

данные изъяты>, так как в суде установлено, что в ней имеется большое количество исправлений, в том числе в инкриминируемые даты в отношении ФИО3 и Л., хотя 

<

данные изъяты> суд, при признании недопустимыми доказательствами всех следственных и процессуальных действий с участием адвоката ФИО3, в том числе протоколов осмотров от 22 и 23 мая 2019 г. и проверки показаний на месте от 23 мая 2019 г., руководствовался записями в книге и показаниями несших службу на КПП сотрудников УМВД России по 

<

данные изъяты>, хотя практически все допрошенные в 

<

данные изъяты> суде сотрудники комендантской роты настаивали, что в книге регистрации не может быть исправлений и все записи соответствуют действительности, но в судебном заседании по данному делу при предъявлении конкретных записей в книге регистрации посетителей УМВД России по 

<

данные изъяты> свидетели Ш.О., Л.Д,, О.А. и Д.Л. признавали, что регулярно вносили в журнал исправления, время входа и выхода посетителей могло не соответствовать действительному из-за большого их потока, а время их выхода проставлялось после обнаружения незаполненных граф после смены. Кроме того, 

<

данные изъяты> суд ошибочно указывал о проверке показаний Л. 23 мая 2019 г.; в книге посетителей за 21 - 24 мая 2019 г. вызывает сомнение только дата 22 мая 2019 г., где нет записей о проходе ФИО3 через КПП, а в остальные дни с отклонениями от оговоренного с ФИО4 и Л. времени ФИО3 записан в книгу посетителей; 22 мая 2019 г. к назначенному следователем времени опоздали и ФИО3, и Л. согласовав время встречи с ФИО4 позднее, но в книге посетителей нет записей о проходе в это время ФИО3 и Л., прошедших вместе с ФИО2, после следственного действия Л. с ФИО3 вышли через КПП, а потом на 5 минут вернулся для уточнения времени выезда на проверку показаний 23 мая 2019 г., о чем записано в книге. Установлено, что ФИО3 во время проведения следственных действий с Л. никогда не участвовал одновременно или параллельно в иных следственных действиях, а лишь уходил на непродолжительное время в СИЗО для встречи с другим подзащитным, не предупредив об этом ФИО4, в связи с чем тот и не знал о длительности отлучки ФИО3 и не внес в протокол данных о перерыве в следственном действии. Осмотры предметов с ФИО3 и Л. ФИО2 не планировал, о чем свидетельствуют двойные записи о применении им оргтехники в протоколах осмотров предметов от 22 и 23 мая 2019 г., а лишь пошел навстречу Л. и ФИО3, в связи с чем и использовал ранее заготовленные проекты осмотров, которые были проведены с участием Л. и адвоката ФИО3, что подтверждено приобщенными к делу представленными ФИО4 суду фотографиями, хотя следователь незаконно и отказал в их приобщении, а из показаний в суде специалиста З.В. следует, что данные биллинга опровергают доводы обвинения и подтверждают нахождение ФИО2 во время телефонных разговоров с ФИО3 в своем кабинете; Л. не предъявлял претензий к следователям ФИО5, в прениях попытался опорочить показания свидетеля Г.Д., и лишь в суде обвинил последнего в личной заинтересованности, но не пояснил, как и сторона обвинения, какое конкретно осуществлялось на Л. давление с целью подписания им протоколов, а ФИО4 не мог обещать смягчение наказания Л. или пытаться его ужесточить, так как это не входит в его компетенцию, время же начала преступной деятельности ФИО6 был внесено в протокол со слов последнего.

Эти обстоятельства не получили надлежащей оценки, не установлено, в чем существенность вреда, якобы причиненного действиями ФИО2, какие именно и чьи права, кроме права на защиту Л., были якобы им нарушены, чей авторитет и в чьих глазах, якобы был подорван ФИО4 и ФИО3, так как общественность не в курсе этого дела, возвращение дел на дополнительное расследование - постоянная практика и предусмотренный УПК РФ механизм устранения нарушений, а представитель потерпевшего на вопрос о существенности причиненного УМВД России по Архангельской области вреда заявил, что это сумма ущерба в 5321 рубль, в связи с чем существенность вреда не мотивирована и не доказана; суд необоснованно удовлетворил гражданский иск УМВД России по 

<

данные изъяты> о возмещении имущественного ущерба и взыскании в солидарном порядке с ФИО3 и ФИО2 5321 рубля, признав, что ст. 159 УК РФ была вменена подсудимым необоснованно, то есть оправдав их в этой части обвинения; факты непроведения следственных действий и наличие корыстной или иной заинтересованности и существенного вреда кому-либо не доказаны, суд не истолковал в пользу обвиняемого все неустранимые сомнения в его виновности, вывод о наличии у ФИО2 умысла на совершение преступлений предусмотренных ст.ст. 292 ч. 2 и 286 ч. 1 УК РФ основан на предположениях, а доводы ФИО2 об отсутствии у него такового не опровергнуты, этого не доказывают и данные ОРД, субъективную сторону преступления нельзя обосновать только формальным выполнением объективной его стороны, а ФИО2 и не отрицает, что не внес исправления о времени проведения в заранее подготовленные шаблоны протоколов следственных действий, за что подлежит дисциплинарной, а не уголовной ответственности, что и было сделано первоначально, поэтому просит приговор отменить, оправдать ФИО2 на основании ст. 24 ч. 1 п. 2 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе с дополнениями и выступлении в настоящем судебном заседании адвокат Бекаров М.У., не соглашаясь с приговором в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, указал, что доказательствами не подтверждён вывод суда о том, что ФИО2 вступил в преступный сговор с адвокатом ФИО3 и вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, желания окончить предварительное расследование уголовного дела в отношении Л. с минимальными временными затратами, не желая выполнять в установленном законом порядке следственные действия с участием Л. в присутствии защитника, желая избежать привлечения к дисциплинарной ответственности за допущенную им по этому уголовному делу волокиту, совершил служебный подлог - надуманный вывод о мотиве деяния не основан на материалах уголовного дела и противоречит установленным в судебном заседании фактам и обстоятельствам. 

Выводы в приговоре о том, что ФИО4 «не проводя следственных и процессуальных действий, должен был изготовить» протоколы следственных и процессуальных действий, а защитник Л. ФИО3, не участвуя в следственных действиях с последним и не осуществляя в действительности его защиту, должен был своими подписями в данных протоколах и постановлении удостоверить факт, якобы проведения вышеуказанных следственных и процессуальных действий с участием Л.», не соответствуют установленным фактическим обстоятельствам. Суд немотивированно отверг доводы защиты и доказательства невиновности ФИО3, оправдав его по ст. 159 ч. 1 УК РФ, при этом незаконно и необоснованно удовлетворил гражданский иск о взыскании с него в пользу УМВД России по 

<

данные изъяты> ущерба в размере 5321 рубля; в нарушение требований ст. 447 ч. 1 п.п. 7 и 8 УПК РФ, 20 декабря 2020 г. следователь СУ СК по 

<

данные изъяты> А.Е., не имея процессуальных полномочий, возбудил в отношении адвоката ФИО3 уголовное дело по ст.ст. 303 ч. 3, 30 ч. 5 - 292 ч. 2, 33 ч. 5 - 286 ч. 1, 159 ч. 2 УК РФ, хотя в соответствии со ст. 448 ч. 1 п. 10 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката и следователя следственного органа по району, принимается руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по субъекту Российской Федерации, а 8 июля 2020 г. и.о. руководителя СУ СК РФ по АО и ФИО7, в отношении ФИО3 было вынесено постановление о возбуждение уголовного дела по ст.ст. 33 ч. 5 - 303 ч. 3, 33 ч. 5 - 292 ч. 2, 159 ч. 3 УК РФ, таким образом, следователь А., не обладая процессуальными полномочиями, в нарушение ст.ст. 447 ч. 1 п.п. 7 и 8 и 448 ч. 1 п. 10 незаконно вынес постановление о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 - по ст.ст. 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ, а руководитель СО СУ СК по 

<

адрес> Н., не имевший в силу изложенных обстоятельств процессуальных полномочий,, в нарушении установленного порядка 20.12.2020 вынес незаконное и необоснованное постановление о соединении уголовных дел, хотя и не обладал соответствующим процессуальным полномочием на совершение этого процессуального действия, а 8 июля 2020 г. следователь СУ СК РФ по Архангельской области и ФИО7 вынес постановление о возбуждении уголовного дела № в отношении ФИО3 за совершении преступлений, предусмотренных ст. 33 ч. 5 – 303 ч. 3, 33 ч. 5 - 292 ч. 2, 159 ч. 3 УК РФ, о чём ФИО3 был письменно уведомлен, но оригинал постановления отличается от направленного ФИО3 в части указания дат, и эти противоречия свидетельствуют о подмене листа постановления в материалах уголовного дела, поэтому постановление о возбуждении уголовного дела № от 08.07.2020 г. является незаконным, в связи с чем все следственные и процессуальные действия в рамках этого уголовного дела не имеют юридической силы и подлежат исключению из числа доказательств по делу как недопустимые.

Протоколом осмотра предметов от 25.12.2020 - детализации абонентских соединений опровергаются доводы обвинения, в части телефонных звонков обвиняемых и мест их нахождения, в нем изложены сведения не соответствующие действительности, использованные как доказательства обвинения ФИО3 и ФИО2, на основании которых сделан не соответствующий действительности вывод о том, что ФИО3 в следственных действиях с Л. не участвовал, эти не соответствующие действительности сведения просит признать недопустимыми доказательствами и исключить их из числа доказательств.

Обвиняемый ФИО3 в установленном порядке не уведомлялся о том, что срок предварительного следствия по уголовному делу 7 раз продлялся, а представленный реестр почтовых отправлений не является доказательством уведомления ФИО3, суд незаконно и необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства подсудимых об истребовании из почты России доказательств прохождения почтовых отправлений в адрес подсудимых, чем существенно нарушил право ФИО3 на защиту, принцип состязательности сторон, право подсудимого на рассмотрение уголовного дела в независимом и справедливом суде, на доступ к правосудию, на обжалование процессуального действия о продлении срока предварительного следствия по уголовному делу, поэтому просит признать процессуальные решения о продлении сроков предварительного расследования по настоящему уголовному делу, все следственные и процессуальные действия, принятые после продления сроков предварительного расследования по настоящему уголовному делу признать незаконными, недопустимыми доказательствами, не имеющими юридической силы и исключить их из числа доказательств.

В ходе допросов на предварительном следствии и в суде свидетелям В.Д., К.В., К.О.В., К.К., П.И., Щ.И. задавались наводящие вопросы, следователь в протоколах допросов не указывал источники сведений, о которых свидетель не был осведомлён, не ссылался на конкретные материалы дела; в судебных заседаниях эти свидетели не смогли повторить свои показания и сообщить сведения, которые изложены в их протоколах допросов и показывали, что во время допросов также не помнили эти обстоятельства, которые им известны от следователя, и так как они допрошены с нарушением требований ст.ст. 189 ч. 2 и 190 ч. 3 УПК РФ, они подлежат признанию недопустимыми доказательствами.

Выводы о виновности осужденных опровергаются показаниями свидетелей Ш.О., Р.А., В.С., Т.Р., Л.Д, и Д.Л., дежуривших на КПП УВД 

<

данные изъяты>, а также Г.С., С.М., К., Б., П., Н., Д., И.Л., Е.А., Б., Г., Н.В., К.М., В., Н.Д., В.Д., Т., а журнал регистрации посетителей через КПП на территорию УВД 

<

данные изъяты> не является доказательством, на основании записей которого можно достоверно установить, что подсудимый ФИО3 мог войти и выйти через КПП точно в указанное в журнале время, поэтому его необходимо признать недопустимым доказательством, как и справку из диспетчерской 

<

данные изъяты> с противоречивыми сведениями о заказе такси с противоречиями о дате заказа такси, и результаты ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров» - телефонного разговора между ФИО3 и председателем 

<

данные изъяты> - М., в ходе которого имело место прослушивание иного телефонного разговора с исходящим звонком с телефона М. на телефон ФИО3, суд же не выдавал разрешение на прослушивание исходящего телефонного разговора с телефона М., не являющейся участником ОРМ. от которой нет согласия на прослушивание ее телефонного разговора с ФИО3 и на участие в ОРМ, источник, от которого получена «оперативная информация» об этом разговоре неизвестен, представленные суду результаты ОРМ не соответствуют фактическим обстоятельствам и оформлению, эти действия в ходе ОРМ выходят за рамки разрешения областного суда, незаконны, и не могут быть являются допустимыми доказательствами. В связи с существенными нарушениями при судопроизводстве по уголовному делу в отношении ФИО3, недоказанностью вины ФИО3, просит приговор в отношении последнего отменить, оправдать его по ст.ст. 33 ч. 5 - 292 ч. 2, 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Волков Р.В., не соглашаясь с приговором в отношении ФИО3 как с необоснованным, незаконным и немотивированным, указал, что формулировки обвинения противоречивы, фабула предъявленных обвинений одинакова, хотя суд практически оправдал ФИО2 и ФИО3 по ст. 159 ч. 2 УК РФ в связи с излишней квалификацией их действий, но из приговора непонятно, кто из них решил обогатиться; в нарушение ст.ст. 8, 14 и 15 УПК РФ и ст.ст. 118 и 123 ч. 3 Конституции РФ, суд принял сторону обвинения, признав, что фабулы предъявленных обвинений аналогичны друг другу, хотя согласно обвинению по ст.ст. 286 и 292 УК РФ хищение было связано со служебным подлогом, а по ст. 159 УК РФ - с обманом, в связи с чем дело суд должен был возвратить дело прокурору в порядке 237 УПК РФ, а переквалифицировать обвинение; из приговора непонятно, что совершили осужденные - превышение должностных полномочий или служебный подлог, так как описание их действий одно и тоже.

Как следует из протоколов процессуальных действий, Л. не отказывался удостоверить своего участия в процессуальных действиях, все протоколы Л. подписаны, в т.ч. разделы с разъяснениями прав, обязанностей и ответственности, он не заявлял, что ему его права не разъяснялись, ссылка Л. и согласившегося с ним суда об оказании на Л. давления несостоятельна и противоречит материалам дела, ФИО4 не вменялась ст. 286 ч. 3 п. «А» УК РФ - превышение полномочий с применением насилия или с угрозой его применения, психолого-психологическая экспертиза в отношении Л. не проводилась, его показания, кроме него самого, об оказании давления, не подтверждены и высказывания его об оказании на него давления направлены только на то, чтобы опорочить сотрудника полиции, связаны с собственной защитой, чтобы добиться снисхождения за совершение особо тяжких преступлений; из приговора 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> в отношении Л. следует, что он давал подробные показания о совершенных им преступлений и, несмотря на занятую позицию, Л. был признан виновным в совершении инкриминируемых преступлений; 

<

данные изъяты> суд признал действия ФИО3 недобросовестными, в действиях ФИО4 суд нарушений не нашел несмотря на то, что защита всячески пыталась его опорочить, недобросовестные действия не могут рассматриваться как преступные; Л. на всех стадия следствия давал аналогичные показания, не отказывался от их дачи, не заявлял об их недостоверности, поэтому никаких нарушений ст. 51 Конституции РФ не допущено, как не имеется для Л. оснований для применения ст. 133 УПК РФ, поскольку он, за совершение инкриминируемых деяний, право на реабилитацию не имел и не имеет, а процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства, что суд и сделал, поэтому утверждения о том, что права Л. в данной части нарушены - несостоятельны; ФИО4 не изготавливал подложных, явно фальшивых, фальсифицированных документов, содержащих преднамеренно искаженную информацию об определенных фактах путем подделки подписи заявителя и иных лиц, удостоверительной надписи (подписи и печати) нотариуса, внесения исправлений в текст документа посредством подчисток, дописок, допечаток и т.п., в том числе с использованием технических средств, ему и ФИО3 им не вменяется совершение преступления, предусмотренного ст. 327 УК РФ, в связи с чем указание в приговоре о подложности документов незаконно.

К какому виду из указанных в ст. 73 ч.ч. 1, 2 УПК РФ подлежащих доказыванию обстоятельств суд отнес протоколы ознакомления с заключением экспертов, уведомления об окончании следственных действий и какое отношение ФИО4 и ФИО3 имеют к судебным действиям, непонятно, ссылка суда на протоколы допроса Л., где тот «якобы» признал свою вину не состоятельна и опровергается материалами дела и приговором 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> в отношении Л., где последний дает подробнейшие изобличающие себя показания.

Нельзя согласиться с признанием потерпевшим по уголовному делу УМВД России по 

<

данные изъяты>, ввиду причинения ему ущерба на сумму 5321 рубль, так как, согласно подп.100 п. 11 Положения о Министерстве внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 21 декабря 2016 года № 699, Министерство внутренних дел России осуществляет функции главного распорядителя и получателя средств федерального бюджета, а также бюджетные полномочия главного администратора (администратора) доходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, администратора источников финансирования дефицита федерального бюджета, и потерпевшим по делу должен был выступать главный распорядитель бюджетных средств - МВД РФ, а не УМВД России по 

<

данные изъяты>, а из перечисленных 5321 рубля, 13% удержано в счет уплаты налога в бюджет Российской Федерации, что должно было быть учтено при определении ущерба.

Нельзя согласится с выводами суда о законности возбуждения уголовного дела и соединения уголовных дел в связи с тем, что по состоянию на 20 декабря 2020 г. ФИО2 был уволен из органов внутренних дел и следователем не являлся, а статус адвоката ФИО3 был прекращен, так как в данном случае решение о возбуждении уголовного дела принято не соответствующим должностным лицом, с фундаментальными нарушениями уголовно-процессуального закона, повлиявшими на законность принятых судами первой и апелляционной инстанций, - приказ об увольнении ФИО4 обжалован в установленный законом срок и признан незаконным, ФИО4 восстановлен в должности с даты увольнения, поэтому у следователя А. не имелось полномочий на возбуждение уголовного дела.

Довод суда о том, что оперативно-розыскная деятельность по делу носила обоснованный характер противоречит законодательству Российской Федерации, согласно которого получение информации на которую наложено какое-либо ограничение, в т.ч. по Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 № 63-ФЗ требует получение судебного решения, а из материалов дела следует, что сведения в отношении доверителей адвоката ФИО3 и в отношении него самого получены без судебных решений, в связи с чем все полученные сведения и документы являются недопустимыми доказательствами; суд неправильно сослался в приговоре на показания свидетеля Я.А. и фотоснимки, отсутствие на которых ФИО3 не исключает его участие в процессуальных действиях; непонятно, каким образом, дисциплинарный проступок подорвал авторитет правоохранительных органов, какую дискредитацию в глазах общественности и граждан совершили ФИО4 и ФИО3, поскольку общественность вообще не в курсе уголовного преследования Л., его дело и дело в отношении ФИО4 и ФИО3 нигде не обсуждались, в СМИ не транслировались, а сам по себе факт признания судом нарушения права на защиту Л. при проведении процессуальных действий не может является уголовно наказуемым деянием, также как и вменяемый ущерб - значительным; просит апелляционную жалобу удовлетворить, приговор отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшего Л., осужденного ФИО2, адвокатов Астахова М.В., Бекарова М.У., Хохрина К.А. государственный обвинитель Ковалев Р.В. считает их не подлежащими удовлетворению.

Проверив материалы дела, заслушав и обсудив доводы сторон, суд апелляционной инстанции находит, что вина осужденных ФИО2 и ФИО3 в совершении указанных преступлений, как это верно указал в приговоре суд первой инстанции, подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании и проанализированных и оцененных в приговоре относимых и допустимых доказательств.

Так, из показаний в судебном заседании и в ходе предварительного следствия потерпевшего Л., следователь ФИО2 расследовал уголовное дело по обвинению его в совершении связанных с незаконным оборотом наркотиков преступлений, а его защитником по назначению следователя являлся адвокат ФИО3; после изменения ему меры пресечения с содержания под стражей на домашний арест, по вызову следователя ФИО2 он прибыл к 9 часам 21 мая 2019 г. к зданию УМВД России по 

<

данные изъяты>, а до этого в утреннее время встретился в СИЗО№, где ему получал свои вещи с адвокатом ФИО3, которому сообщил о вызове его ФИО2, на что ФИО3 сказал, чтобы он с ФИО2 начинали следственное действие без него, а он подойдет позже; 21 мая 2019 г. примерно с 14 часов до 18 часов ФИО2 в кабинете дополнительно допросил его в качестве обвиняемого без участия ФИО3, которому неоднократно звонил и спрашивать, когда тот приедет, поскольку его уже допросили и надо только подписать - он подписал протокол сразу после проведения допроса без участия ФИО3, текст протокола не читал из-за проблем со зрением, а ФИО3 приехал в вечернее время и не читая, за несколько секунд подписал в нужных графах протокол допроса, который отдал следователю; утром 22 мая 2019 г. для проведения следственных действий он снова приехал к ФИО2, под диктовку последнего написал разрешение на осмотр его вещей, с ФИО2 они в течение продолжительного времени без участия адвоката ФИО3, осмотрели изъятые по его уголовному делу - блокнот, фотоаппарат, телефон, которые ФИО2 подробно описал, после чего он подписал протоколы и удостоверил их правильность, но с их содержанием не знакомился, так как из-за проблем со зрением не мог их прочитать самостоятельно, вслух протоколы ему не зачитывались, он и ФИО2 неоднократно звонили ФИО3 и просили прийти, на что тот пояснял, что ему некогда. 23 мая 2019 г. ФИО2 на служебном автомобиле проводил проверку его показаний на месте с участием ФИО3, а на обратном пути, когда они возвращались с трассы М8, не доезжая до отдела полиции, ФИО3 вышел на 

<

адрес>, сказав, что ждет звонка, когда они поедут на 

<

адрес> для проверки его показаний на месте, а он с ФИО2 приехав, в кабинете последнего вдвоем без участия ФИО3 осмотрели изъятый у него ноутбук, в ходе осмотра ФИО2 производил фотографирование, а затем вечером они с ФИО2 и ФИО3, которого забрали на улице по пути следования к 

<

адрес>, поехали на место для проверки показаний, после этой проверки его показаний на месте на 

<

адрес> он пошел на автовокзал, а ФИО2 и ФИО3 вернулись к служебному автомобилю; в тот день он подписывал только протокол осмотра, проведенный без участия ФИО3 и не помнит, чтобы в тот день он или ФИО3 подписывали протоколы проверок показаний на месте, приобщенные в судебном заседании фотографии его и адвоката ФИО3 с расположенными рядом предметами были сделаны не во время проведения следственного действия, на котором присутствовал только он и следователь, а позднее, содержание протоколов этих осмотров соответствует действительности, за исключением факта участия в них адвоката ФИО3; 24 мая 2019 г. в служебном кабинете следователь ФИО2 предъявил ему обвинение и допросил его без участия адвоката ФИО3, так как он все признавал, но протокол допроса он не читал, расписался в указанных ему следователем ФИО2 графах, без участия ФИО3, после чего он подписал протокол об уведомлении об окончании предварительного следствия, где собственноручно написал, что желает знакомиться с материалами уголовного дела совместно с защитником, не помнит, потом поехал домой или ждал ФИО3 но в этом документе при нем ФИО3, как он помнит, не расписывался; утром 27 мая 2019 г. в служебном кабинете следователь ФИО2 дал ему материалы уголовного дела, при этом ФИО3 не было, потом он подписал протокол об ознакомлении с материалами уголовного дела, указал в нем, что ознакомлен в полном объеме со всеми материалами, после чего он и ФИО2 стали ждать ФИО3, вечером, после 17 часов ФИО3 пришел в кабинет, взял один том уголовного дела, который пролистал за минуту и стал подписывать протокол, сказал, что ему вменяется не два, а три эпизода, после чего он уехал домой. Во время указанных следственных действий ФИО2 постоянно созванивался с ФИО3, о он подписывал все документы без участия ФИО3, который его защиту не осуществлял и получил за указанные действия денежные средства, а в отношении него был вынесен обвинительный приговор и взыскан с него процессуальные издержки, в том числе полученные ФИО3 за защиту на следствии его законных прав и интересов. Показания, данные им в качестве обвиняемого от 21 мая 2019 г. и постановление о привлечении его в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г. он не читал, так как на тот период времени у него были проблемы со зрением, и видеть машинописный текст он не мог, а вслух следователь их не зачитывал, с защитником ФИО3 он не договаривался о том, что следственные действия будут проводиться без его участия. В протоколах следственных действий заявлений и замечаний, в том числе об отсутствии защитника ФИО3, он не делал, так как не знал, что при проведении этих следственных действий обязательно должен присутствовать защитник; он спрашивал следователя о влиянии на наказание признания вины и возможности ограничения срока 2/3 от наказания, на что следователь ответил утвердительно, а ФИО3 сказал, что в целом это правильно, поэтому при предъявлении обвинения он со всем соглашался для уменьшения срока наказания, думая, что все будет так, как сказал следователь. При предъявлении для обозрения копий: протокола допроса в качестве обвиняемого от 21 мая 2019 г., протоколов осмотров предметов и документов от 22 мая 2019 г., постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г., протокола допроса в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г., протокола уведомления об окончании следственных действий от 24 мая 2019 г., показал, что подписи в протоколах стоят его, при этом графы «заявления» и «содержание заявлений», где отражено, что их «нет», «протокол прочитан», где указано, что «лично», «ознакомился с протоколом», где зафиксировано «путем личного прочтения» и «замечания к протоколу», с надписью «отсутствуют, не поступили, записано верно» написаны им под диктовку.

Представитель потерпевшего – УМВД России по 

<

данные изъяты> К.В. показывал, что УМВД России по 

<

данные изъяты> является бюджетной организацией и имеет лимиты в рамках исполнения бюджетных обязательств для оплаты труда адвокатов, осуществляющих защиту по назначению органов предварительного следствия и дознания; на основании постановления ФИО2 о выплате вознаграждения адвокату ФИО3 за участие в следственных действиях, ФИО3 было перечислено 5321 рубль, хотя фактически в следственных действиях тот участия не принимал, а бюджету УМВД России по 

<

данные изъяты> был причинен ущерб как на эту сумму, так и репутации УМВД России по 

<

данные изъяты> как составной части системы правоохранительных органов, направленной на защиту прав граждан и государства, ФИО2 как сотрудником правоохранительных органов, на которого возложена обязанность по обеспечению и соблюдению законности, был подорван авторитет в глазах общества, дискредитировано УМВД России по 

<

данные изъяты>, с утратой доверия со стороны граждан, нанесен ущерб репутации по защите прав граждан, общества.

Согласно показаний свидетелей сотрудников ОВД УМВД России по 

<

данные изъяты> Ш.О., Р.А., Л.Д,, Д.Л., в 2019 г. они несли службу на КПП ОВД УМВД России по 

<

данные изъяты>, осуществляя пропускной режим, регистрировали в специальные книги регистрации приходивших в здание УМВД России по 

<

данные изъяты> всех посетителей, в том числе адвокатов, вне зависимости от того, проходят они вместе со следователем или нет, кроме проходивших по служебным удостоверениям сотрудников УМВД 

<

данные изъяты>, при этом сведения о лицах, проходивших вместе с последними, также заносились в журнал регистрации, где указывалось и время их входа на охраняемую территорию и выхода с неё; сведения о лицах, находящиеся в проезжавших на территорию автомобилях, имеющих пропуск, в книгу регистрации не записывались; после того, как книга регистрации посетителей заканчивается, она передается на хранение командиру ОКР УМВД России по 

<

данные изъяты> и хранится у того в кабинете; при этом свидетель Ш.О. указала, что могла вносить изменения в книгу регистрации в фамилию - замазывала их белым корректором, но никогда не корректировала время, никаких подтираний или дописок не допускала, изменения поверх написанного не вносила, с 8 часов 23 мая до 8 часов 24 мая 2019 г. дежурила на КПП с Л.Д,, с которой обе заполняли книгу учета посетителей; она делала в книге регистрации посетителей запись от 23 мая 2019 г. с указанием времени прохода адвоката ФИО3 в 14 часов 21 минуту и выхода в 15 часов 15 минут, не внести запись о явившемся лице, в том числе адвокате, она не могла; свидетель Р.А. дополнила, что изменения в книгу регистрации посетителей как таковые она не вносила, дату не изменяла, могла дважды обвести цифру, записей от 22 мая 2019 г. о входе Л. в 12 часов 10 минут в кабинет № к следователю ФИО4 и о выходе в 18 часов 01 минуту с исправлением, запись от 22 мая 2019 г. о входе Л. в 14 часов 56 минут и выходе в 15 часов 03 минуты она не делала; свидетель Л.Д, также показала, что без записей в книге граждане в здание не пропускались, из-за значительности потока выходящих людей, время выхода в незначительном числе случаев могло быть указано неточно, в том числе со слов сотрудника УМВД, к которому гражданин приходил, исправления в книгу регистрации посетителей хоть и вносятся, но не в части времени входа и данных о лице; 21 мая 2019 г. она записала о входе Л. в 12 часов 10 минут, но запись о его выходе в 18 часов 01 минуту сделана не ею; она сделала запись от 21 мая 2019 г. в 14 часов 27 минут о проходе ФИО3, но запись о времени выхода его в 18 часов, содержащую потертости, сделала не она; ею сделаны записи: от 21 мая 2019 г. о проходе в 16 часов 18 минут адвоката ФИО3, от 22 мая 2019 г. о проходе в 12 часов 25 минут Л., но время его выхода проставлено не ею, запись от 24 мая 2019 г. о проходе в 10 часов 14 минут Л. сделала она, но время выхода проставлено не ею; запись от 24 мая 2019 г. о проходе в 14 часов 20 минут Л. сделала она, но время его выхода в 18 часов 00 минут проставляла не она; запись от 27 мая 2019 г. о проходе Л. в 11 часов 01 минуту сделала она, а время его выхода проставлено не ею; в мае 2019 г. в журнал изменений она не вносила, время не меняла, ничего не исправляла, а свидетель Д.Л. дополнила, что в 2020 г. она давала показания в 

<

данные изъяты> суде 

<

данные изъяты> в связи с наличием в книге учета входящих лиц исправлений в части времени их входа и выхода, об этих исправлениях в книге она разговаривала с В.С., но указанных исправлений они не вносили; когда она вносила исправления, зачеркивала и писала исправленному верить. 

Командир отдельной роты (комендантской) по охране объектов ОВД УМВД России по 

<

данные изъяты> свидетель В.С. о порядке несения в 2019 г. службы на КПП ОВД УМВД России по 

<

данные изъяты>, осуществления пропускного режима и регистрации в специальные книги регистрации являвшихся в здание УМВД России по 

<

данные изъяты> посетителей, дал показания, аналогичные показаниям свидетелей Л.Д,, Р.А., Ш.О., Д.Л., дополнив, что в книгу учета посетителей вносятся сведения о лицах, проходящих через КПП - фамилия, имя, отчество и дата и время входа и выхода, после окончания этой книги, она сдается ему на хранение и хранится в кабинете № ОВД по 

<

данные изъяты> в шкафу; в январе 2020 г. ФИО2 просил у него эту книгу, чтобы сделать копию, в связи с чем он передал эту книгу ФИО2, с которой тот ушел из его кабинета, а впоследствии возвратил, но после её возврата ФИО2, он ее не проверял; он лично отвечал на запрос 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> о проходе адвоката ФИО3 через КПП в мае 2019 г. и снимал с этой книги копии за указанный период, но на наличие в ней исправлений внимания не обратил, а позднее от сотрудников, в том числе от Д.Л. узнал, что кто-то внес изменения в эту книгу за май 2019 года, которые Д.Л. не вносила - она показывала ему журнал, где было изменено время выхода ФИО3, хотя по общему правилу проходящие через КПП лица заносятся в книгу регистрации по порядку, по времени входа, но возможно, что гражданина могут записать, но не пропустить и попросить подождать сопровождающего, а в это время записать другое лицо.

Согласно показаний инспектора отдельной роты (комендантской) по ОВД УМВД России по 

<

данные изъяты> свидетеля Т.Р., до 2020 г. его рабочее место располагалось в одном кабинете № с В.С., где также хранятся книги регистрации посетителей, в том числе за 2019 г., в 2020 г. к ним в кабинет приходил ФИО2, с разрешения В.С. смотрел книгу регистрации посетителей за 2019 г., сидел за столом и листал её, а затем попросил сделать её копии, и после разрешения В.С. на это, взял книгу и ушел из их кабинет, а вернулся через 5-10 минут и возвратил книгу; после возвращения книги ее ФИО2, он её не просматривал и изменений в неё не вносил.

Свидетель Щ.И. показывал, что в мае 2019 г. работал водителем службы 

<

данные изъяты> и 22 мая 2019 г. с абонентского номера № (ФИО3) в 15 часов 01 минуту принял заказ от 

<

адрес> – по городу, который он выполнил.

Из показаний председателя 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов Архангельской области свидетеля М. следует, что в их коллегии адвокат ФИО3 работал с ДД.ММ.ГГГГ г. до ДД.ММ.ГГГГ, когда его статус адвоката был прекращен на основании решения совета Адвокатской палаты, в связи с возбужденным в отношении него дисциплинарным производством по фактам проведения следственных действий с Л. в его отсутствие - в 2019 году ФИО3 осуществлял защиту Л., в связи с чем в ноябре 2019 г. на расчетный счет палаты от УМВД России по 

<

данные изъяты> поступило 17136 рублей, с учетом НДФЛ и обязательного взноса в палату ФИО3 платежным поручением № на свой расчетный счет в № ПАО «Сбербанк» получил 10454 рубля. 

Начальник СЧ УМВД России по 

<

данные изъяты> с апреля 2019 г. по август 2021 г. свидетель К.О. показывала, что в производстве следователя ФИО2 находилось уголовное дело в отношении Л. и по окончании его расследования, было вынесено постановление о выплате адвокату ФИО3 вознаграждения, которое она утвердила, а позднее постановлением суда это уголовное дело было возвращено на дополнительное расследование в связи с допущенными процессуальными нарушениями, по этому случаю была проведена служебная проверка, где были отражены установленные судом факты, по результатам которой ФИО2 был подвергнут дисциплинарному взысканию в виде выговора; волокиты по делу в отношении Л. не было, после возвращения уголовного дела прокурору, производство предварительного следствия по делу было поручено следователю Г., которым обвинение Л. был изменено. 

Согласно показаний следователя СЧ УМВД России по 

<

данные изъяты> свидетеля Г.Д., он расследовал уголовное дело по обвинению Л. после его возвращения прокурору; в ходе следствия допрашивал Л. в качестве обвиняемого, осматривал вещественные доказательства, перепредъявил Л. обвинение, допросил того и выполнил требования ст.ст. 215-217 УПК РФ. Предъявленное им Л. обвинение отличалось от обвинения ФИО2 в части периода совершения преступления без изменения квалификации, так как предъявленном ФИО6 А.С. обвинении, дата совершения преступления была установлена из показаний Л. и определена как осень 2017 г. – начало 2018 г., а период совершения преступления в предъявленном им обвинении, был установлен с июля 2018 г. с учетом информации в ноутбуке Л. о переписке в программе 

<

данные изъяты> При расследовании уголовного дела Л. ему говорил, что плохо видит, и читать не может, при этом очками не пользовался и писал и расписывался самостоятельно. 

Суд обоснованно не усмотрел оснований не доверять показаниям указанных потерпевшего и свидетелей об обстоятельствах совершения осужденными данных преступлений, и признал их достоверными и соответствующими действительности, так как в них детально и последовательно описаны указанные обстоятельства дела, они получены в полном соответствии с требованиями УПК РФ, являются относимыми и допустимыми, непротиворечивы, согласуются между собой и исследованными и оцененными судом материалами дела, в том числе пояснениями специалиста З.В. - инженера планирования и развития сети ПАО «Мегафон», имеющего высшее образование в телекоммуникации и доступ ко всем базовым станциям ПАО «Мегафон» в Архангельской области о соединениях абонентского номера № (ФИО3) 21-24 и 27 мая 2019 г. и местах его нахождения относительно базовых станций, расположенных в г. Архангельске и направлений их действия и взаимодействия друг с другом; постановлениями о возбуждении уголовных дел в отношении Л. и об их соединении, ордер адвоката, постановление о расходах в связи с вознаграждением адвоката, а также документами о наделении ФИО2 в предусмотренном законом порядке полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости - постоянном осуществлении им функций представителя власти и полномочиями должностного лица о назначении его на должность ст. следователя по ОВД 

<

данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ г. и его должностным регламентом, о нахождении его в соответствии с табелем учета рабочего времени на рабочем месте с 21 по 28 мая 2019 г.; письмом Адвокатской палаты Архангельской области о том, что ФИО3 является адвокатом с ДД.ММ.ГГГГ и Распоряжением Управления Министерства юстиции РФ по Архангельской области и НАО №-р от ДД.ММ.ГГГГ включен в Реестр адвокатов Архангельской области за №, имеет удостоверение адвоката №, выданное Управлением Министерства юстиции РФ по Архангельской области и НАО и осуществляет адвокатскую деятельность в 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов в Архангельской области с ДД.ММ.ГГГГ, с 16 января 2019 г. на основании ордера № приступил к осуществлению защиты интересов Л. в СЧ УМВД России по 

<

данные изъяты> по назначению и на основании ордера № осуществлял защиту интересов Л. в 

<

данные изъяты> суде 

<

данные изъяты>; материалами уголовного дела № в отношении Л., находившегося в производстве 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты>: протоколом ознакомления от 21 мая 2019 г. следователем ФИО2 в служебном кабинете с 14 часов до 14 часов 15 минут обвиняемого Л. и защитника ФИО3 с заключением экспертов № от 22 апреля 2019 г., содержащим подписи последних и указания о личном прочтении, об отсутствии заявлений и замечаний; протоколом дополнительного допроса обвиняемого Л. от 21 мая 2019 г. следователем ФИО2 в служебном кабинете с 14 часов 20 минут до 17 часов 45 минут с участием адвоката ФИО3, где обвиняемый Л. вину в незаконных сбытах наркотических средств признал полностью и в содеянном раскаялся, с подписями последних и указаниями о личном прочтении, об отсутствии заявлений и замечаний; протоколами осмотров предметов и документов - от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицами следователем ФИО2 в служебном кабинете с 9 часов 30 минут до 13 часов и с 14 до 18 часов, а также от 23 мая 2019 года с фототаблицей с 14 до 18 часов без понятых, специалиста, эксперта, с участием обвиняемого Л. и защитника ФИО3 с подписями последних и указаниями о личном прочтении, об отсутствии заявлений и замечаний; постановлением следователя ФИО2 от 24 мая 2019 г. о привлечении Л. в качестве обвиняемого в совершении двух преступлений, предусмотренных ст. 228.1 ч. 4 п. «Г» УК РФ и по ст.ст. 30 ч. 3 - 228.1 ч. 5 УК РФ с началом преступной деятельности в один из дней ноября 2017 г. с указанием об объявлении его Л. в 11 часов 24 мая 2019 г. с подписями Л., защитника и ФИО2 и протоколом допроса обвиняемого Л. следователем ФИО2 в служебном кабинете от 24 мая 2019 года с 11 часов 05 минут до 11 часов 30 минут с участием защитника ФИО3, где обвиняемый Л. виновным себя признал полностью и не пожелал давать показания, с подписями последних и указаниями о личном прочтении, об отсутствии заявлений и замечаний; протоколом уведомления об окончании следственных действий по уголовному делу № следователем ФИО2 в служебном кабинете с 16 часов 50 минут до 17 часов 24 мая 2019 г. обвиняемого Л. и его защитника ФИО3, в ходе которого Л. ходатайствовал об ознакомлении с делом совместно с защитником, с подписями последних и указаниями о личном прочтении, об отсутствии заявлений и замечаний; протоколом ознакомления следователем ФИО2 с 16 часов до 17 часов 25 минут 27 мая 2019 г. в помещении служебного кабинета обвиняемого Л. и его защитника ФИО3 с материалами уголовного дела, согласно которого он ознакомил обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и в нем указано, что протокол прочитан лично, замечаний к протоколу нет, он подписан Л., ФИО3 и ФИО2; обвинительным заключением по уголовному делу № по обвинению Л. от 28 мая 2019 г., составленным следователем ФИО2, согласованным с врио начальника СЧ СУ УМВД России по 

<

данные изъяты> К.О. 28 мая 2019 г., в котором в качестве доказательств, подтверждающих обвинение Л. указаны протоколы осмотра предметов от 22 и 23 мая 2019 г., показания обвиняемого от 21 и 24 мая 2019 г., ссылки на вещественные доказательства - осмотренные предметы и документы, в приложении к которому указано о процессуальных издержках по делу, связанных с оплатой труда адвоката ФИО3 в сумме 17136 рублей, о предъявлении материалов дела обвиняемому Л. и адвокату ФИО3 27 мая 2019 г., которые в тот же день ознакомились с материалами уголовного дела; протоколом осмотра служебного кабинета № УМВД России по 

<

данные изъяты>, где зафиксирована обстановка на рабочем месте; приказом № от 29 марта 2017 г. УМВД России по 

<

данные изъяты> об утверждении инструкции о пропускном режиме на территории охраняемого объекта, пост № по 

<

адрес> и содержанием указанной инструкции; протоколом осмотра места происшествия от 8 мая 2020 г. – кабинета № УМВД России по 

<

данные изъяты>, где изъята книга регистрации посетителей УМВД России по 

<

данные изъяты> №, в которой содержатся сведения о времени входа и выхода Л. и ФИО3 в здание УМВД России по 

<

данные изъяты> 21, 22, 23, 24 и 27 мая 2019 г. с имеющимися исправлениями времени входа и выхода Л. и ФИО3 21, 24 и 27 мая 2019 г.; заключением эксперта-криминалиста, согласно которому изменения в книге регистрации посетителей № (пост№) УМВД России по 

<

данные изъяты> на странице (листе 80) в графе время выхода Л. от 21 мая 2019 года, на странице (листе 81) в графе время выхода ФИО3 от 21 мая 2019 года, на оборотной стороне страницы (листа) 94 в графе время выхода Л. от 24 мая 2019 года вносились путем дописки страница (лист) 80 и механической подчистки и дописки страница (лист) 81 и оборотная сторона страницы (листа) 94, а до внесения изменений первоначальное изображение цифр, чисел, времени выхода Л. и ФИО3 в вышеуказанных графах: «13 01», «16 00», «16 00»; расстановкой личного состава отдельной роты (комендантской) по охране объектов ОВД УМВД России по 

<

данные изъяты> за период с 20 по 27 мая 2019 г. и несении дежурства на посту № Д.Л., Л.Д,, Р.А., Ш.О. и В.И.; копиями журнала № учета прибытия (убытия) посетителей и учета разовых пропусков и журналов № и № учета сданных на временное хранение документов, а также требованиями о вызовах на допросы К.Е. № от 22 мая 2019 г., № от 24 мая 2019 г., ФКУ СИЗО№ УФСИН России по Архангельской области в 

<

адрес> - о датах и времени нахождения там ФИО3; справками об абонентских телефонных номерах ФИО3 и ФИО2 и данными о детализации их соединений, сведениями о телефонных звонках ФИО3 во время проведения ФИО2 следственных действий с Л. и местах расположения ФИО3 при этом; заявлением адвоката ФИО3 от 27 мая 2019 г. следователю ФИО2 о вынесении постановления о выплате ему вознаграждении за осуществление защиты интересов обвиняемого Л. за участие в следственных действиях, в том числе 21, 22, 23, 24 и 27 мая 2019 г; постановлением следователя ФИО2 от 27 мая 2019 г. согласованным в тот же день с врио начальника СЧ СУ УМВД России по 

<

данные изъяты> К.О. об оплате услуг адвоката ФИО3 за участие в защите обвиняемого Л. в размере 17136 рублей с перечислением этой суммы на расчетный счет 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов в Архангельской области; заявкой на кассовый расход № от 1 ноября 2019 г. УМВД России по 

<

данные изъяты> в Управление Федерального казначейства по Архангельской области и НАО для выделения из средств бюджета суммы в размере 17136 рублей, с назначением платежа - оплата труда адвоката ФИО3 по постановлению от 27 мая 2019 г.; платежным поручением № от 5 ноября 2019 г., которым УФК по Архангельской области и НАО перечислило на счет 

<

данные изъяты> коллегии адвокатов в Архангельской области 17136 рублей в качестве оплаты труда адвоката ФИО3 по постановлению от 27 мая 2019 по уголовному делу по обвинению Л.; платежным поручением № от 29 ноября 2019 г., которым 

<

данные изъяты> коллегия адвокатов в Архангельской области перечислила ФИО3 на счет вознаграждение в размере 10454 рубля; заключением по результатам служебной проверки от 3 августа 2020 г. которым ФИО2 представлен к увольнению со службы в органах внутренних дел, в связи с совершением при изложенных обстоятельствах проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел; заключением и решением Совета Адвокатской палаты Архангельской области по дисциплинарному производству в отношении адвоката ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ г., которым статус адвоката ФИО3 прекращен ввиду нарушения права Л. на защиту; материалами оперативно-розыскной деятельности, переданными в СО по 

<

данные изъяты> из РУ ФСБ России по 

<

данные изъяты>, среди которых постановления о рассекречивании результатов ОРД от 18 мая 2020 г., об ограничении конституционных прав человека и гражданина на тайну телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений передаваемых по сетям связи от 6 мая 2020 г. и о рассекречивании, протоколы переносов и просмотра результатов ОРМ «Снятие информации с технических каналов связи» на иной носитель от 15 мая 2020 г. и ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров» с рапортом об обнаружении признаков преступления от 15 мая 2020 г.; вступившим в законную силу постановлением 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> от 18 марта 2020 г., которым уголовное дело по обвинению Л. было возвращено прокурору 

<

данные изъяты> для устранения препятствий его рассмотрения судом в связи с допущенным в ходе предварительного следствия нарушениями права обвиняемого Л. на защиту - неполучением консультации от защитника в связи с отсутствием последнего в ходе его допроса в качестве обвиняемого 21 мая 2019 г. и в ходе осмотра предметов 22 мая 2019 г., когда он фактически давал показания по предъявленному ему обвинению, что подтверждено показаниями обвиняемого Л., свидетелей Л.Д, и Д.Л., сведениями из книги регистрации посетителей УМВД России по 

<

данные изъяты> и из журналов ФКУ СИЗО№ УФСИН России по Архангельской области; постановлением 

<

данные изъяты> суда 

<

данные изъяты> о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания от 23 июня 2020 г., которым было удовлетворено ходатайство обвиняемого Л. о признании недопустимыми доказательствами протоколов осмотра предметов и документов от 22 мая 2019 года с фототаблицей, протокол осмотра предметов и документов от 22 мая 2019 года с фототаблицей, а также протокол осмотра предметов и документов от 23 мая 2019 года с фототаблицей и указанные документы исключены из числа доказательств по уголовному делу по обвинению Л.

Осужденный ФИО2 свою вину в инкриминируемых деяниях не признал и показал, что волокиты по находившемуся в его производстве уголовному делу по обвинению Л. не допускал, срок следствия по делу был продлен до 15 июня 2019 г., в преступный сговор с направленным для участия в деле по назначению адвокатской палатой Архангельской области адвокатом ФИО3, не вступал, договаривался с ФИО3 только о дате и времени проведения следственных и процессуальных действий и их вида, никаких отношений с ним не поддерживал и умысла на совершение служебного подлога и договоренности об этом с ФИО3 у него не было; он заранее готовился к следственным и процессуальным действиям - готовил проекты их протоколов и постановлений, внося в них уже известные установочные данные участвующих лиц – обвиняемого Л. и адвоката ФИО3, а также заранее оговоренные с ними даты и время, в расчете, что конкретные действия начнутся в запланированное и оговоренное время. 

На 14 часов 21 мая 2019 г. он запланировал ознакомление с заключением комиссии экспертов и дополнительный допрос обвиняемого Л., но адвокат ФИО3 к 14 часам незначительно опоздал, обвиняемый Л. находился в кабинете, проект протокола ознакомления с заключением комиссии экспертов к 14 часам был им изготовлен, но не распечатан и Л. начал знакомиться с документами, в том числе с постановлениями о возбуждении в отношении него уголовных дел, о продлении срока следствия, с заключением экспертов до прибытия в 14 часов 15 минут адвоката ФИО3, после чего он распечатал протокол ознакомления с заключением экспертов от 21 мая 2019 г., который, после ознакомления с документом, Л. и ФИО3 подписали в указанное в нем время, без замечаний и дополнений, в том числе об уточнении времени, подписывать этот протокол в отсутствие адвоката, он Л. не принуждал, несовпадение времени прибытия адвоката и подписания протокола могло быть примерно на 10 минут вследствие технической ошибки. После этого он по ходатайству самого Л. дополнительно допросил последнего по дополнительным эпизодам преступной деятельности с участием защитника ФИО3, который примерно через час-полтора с начала допроса, попросил объявить перерыв, в связи с необходимостью ненадолго выйти из кабинета по делам, на что он с Л. не возражали, ФИО3 вышел, а он с Л. ожидали возвращения последнего ФИО3 и в его отсутствие никаких следственных действий не проводили; допрос Л. он продолжил после возвращения ФИО3, протокол дополнительного допроса обвиняемого от 21 мая 2019 г. Л. и ФИО3 прочитали совместно, замечаний и дополнений от них не поступило, о чем они собственноручно указали в протоколе. Кроме того, они попросили его осмотреть изъятые у Л. предметы с их участием, чтобы суд признал смягчающим обстоятельством активное способствование Л. в расследовании преступления, и он запланировал осмотры предметов на 9 часов 30 минут 22 мая 2019 г., но к указанному времени Л. и ФИО3 не явились, эти следственные действия он планировал без участия Л. и адвоката и подготовил проекты протоколов осмотров только с его участием, но в связи с указанным ходатайством Л. и ФИО3, он внес в проекты протоколов данные об их участии и в связи с согласованием заранее даты и времени, при подготовке к следственному действию он их проставил, но Л. пришел к нему около 12 часов 30 минут, в это же время ему позвонил ФИО3 и пояснил, что придет не ранее 14 часов, на что он ответил, что они с Л. последнего подождут, около 13 часов вышли из кабинета, по договоренности они встретились около 13 часов 45 минут на ул. 

<

адрес> и зашли в магазин, а на обратном пути встретили ФИО3, после чего втроем прошли через КПП, и он сообщил сотруднику комендантской роты, что эти лица следуют с ним. В кабинете Л. и ФИО3 ознакомились с протоколами осмотров предметов от 22 мая 2019 г. и Л. дал свои пояснения, он их внес в протоколы, и их правильность подтвердили Л. и ФИО3 своими записями и подписями и ушли, но позднее Л. вернулся, чтобы уточнить время выезда на проверку показаний на месте, запланированную на следующий день. 

23 мая 2019 г. он с участием ФИО3 провел проверку на месте показаний Л., после чего они на служебном автомобиле проехали через КПП на территорию УМВД России по 

<

данные изъяты>, где он к 13 часам 25 минутам составил протокол проверки показаний на месте, с которым ознакомились Л. и ФИО3 и последний ушел, сказав, что вернется в 14 часов. По возвращению ФИО3, они произвели осмотр предметов, запланированный им ранее без участия иных лиц, он внес исправления в ранее составленный проект протокола, указав участников осмотра и о разъяснении им прав, дата и время были согласованы заранее и он их проставил при подготовке к следственному действию, он внес в протокол пояснения Л., все записи в протоколе были сверены с предметами осмотра, Л. с ФИО3 подтвердили их правильность подписями, в ходе всех осмотров он производил фотографирование, при проведении следственных действий в кабинет заходили его коллеги, и рядом работал следователь Б.А. На запланированное на 11 часов 24 мая 2019 г. предъявление обвинения Л. явился только сам Л., а ФИО3 не пришел, и он, надеясь, что ФИО3 появится в ближайшее время, передал Л. для ознакомления постановление о привлечении того в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г., с которым Л. ознакомился, а поскольку ФИО3 не прибыл, он, позвонив тому, узнал, что выяснил, что ФИО3 не сможет прибыть ранее 16 часов 30 минут, сообщил об этом Л., который пришел вновь около 16 часов 10 минут, сразу после него прибыл ФИО3 и он снова передал Л. постановление о привлечении того в качестве обвиняемого от 24 мая 2019 г., и после повторного с ним ознакомления, Л. подписал это постановление вместе с ФИО3, и после совещания с защитником по предъявленному обвинению вину признал полностью, в содеянном раскаялся, но от дачи показаний отказался, Л. с ФИО3 вместе прочитали и подписали протокол допроса обвиняемого Л., не сделав замечаний и дополнений. Время ознакомления с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого Л. собственноручно проставил в 11 часов 24 мая 2019 г., когда с ним ждал ФИО3, но, ожидая защитника, чтобы ознакомиться совместно, подпись в постановлении не ставил, также в электронном виде он напечатал протокол допроса обвиняемого, и проставлено в нем на компьютере время в расчете на своевременное прибытие ФИО3, а потом ошибся и по невнимательности не изменил время в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и протоколе допроса обвиняемого от 24 мая 2019 г. Сразу после допроса он уведомил Л. и ФИО3 об окончании следственных действий по уголовному делу. Он не принуждал Л., не просил и не оказывал на него психологического давления для подписания протоколов следственных и процессуальных действий, лишь разъяснял ему в присутствии защитника права и положения ст. 61 УК РФ, что может быть признано смягчающими вину обстоятельствами, все протоколы Л. изучил совместно с ФИО3, после чего подписал. Договоренности и распределения ролей с целью проведения следственных и процессуальных действий в отсутствие защитника у него с ФИО3 не было, наоборот, ошибки в протоколах произошли из-за невыполнения ФИО3 договоренностей о прибытии в назначенное время на процессуальные и следственные действия, ошибочное указание времени в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и протоколе допроса обвиняемого нельзя признать подлогом, а содержание документов достоверно, в связи с чем отсутствует подлог. Никаких недостоверных и ложных сведений протоколы следственных и процессуальных действий не содержат, корыстной или иной личной заинтересованности у него не было, как и договоренности с ФИО3 о выплате незаконного вознаграждения, деньгами ФИО3 с ним не делился, оплата вознаграждения адвокату производится независимо от времени его участия в сутки в следственных и процессуальных действиях, поэтому несоответствие времени их проведения указанному в протоколах не влияет на размер оплаты, денежные средства ФИО3 были обоснованно выплачены за его профессиональную деятельность, а он своих служебных полномочий не превышал, все нарушения сводятся к техническим ошибкам и не могли повлечь существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Осужденный ФИО3 свою вину в инкриминируемых деяниях не признал и показал, что осуществлял защиту по назначению обвиняемого Л., уголовное дело в отношении которого расследовал ФИО2 21 мая 2019 г. после 14 часов он, предъявив удостоверение адвоката, через КПП УМВД России по 

<

данные изъяты> прошел в здание УМВД в № кабинет, где находились ФИО2 и Л. - там после совместного ознакомления с заключением экспертов, они собственноручно подписали протокол, на время его составления он не смотрел, так как считал важным проверить правильность указания номера и даты заключения, а что было соблюдено, а ошибка при указании следователем ФИО2 времени составления протокола произошла из-за того, что он нарушил договоренность о времени прибытия на следственные действия к 14 часам. Подписав протокол ознакомления с заключением экспертов, Л. пожелал дать показания и написал соответствующее заявление, после чего ФИО2 разъяснил Л. права и обязанности, Л. добровольно в его присутствии подробно рассказал о совершенных им деяниях, а следователь, задавая вопросы, записал ответы Л. в составляемый на компьютере протокол. Дополнительный допрос Л. затянулся дольше, чем он планировал, на это время у него была назначена встреча для передачи документов и посещения СИЗО№, он договорился с ФИО2 и Л. о перерыве в допросе и продолжении после его возвращения, с чем все согласились и около 15 часов 20 минут он ушел из УМВД России по 

<

данные изъяты>, передал клиенту документы, прошел в СИЗО№, где более получаса прождал встречи с подзащитным, но убедившись, что там слишком длинная очередь, вернулся в УМВД России по 

<

данные изъяты> для продолжения допроса Л., в УМВД России по 

<

данные изъяты> он на КПП около 16 часов 20 минут предъявил удостоверение адвоката и сообщил, что направляется в кабинет № к следователю ФИО2 Почему сотрудники КПП записали в журнале, что он прошел в кабинет канцелярии к К. ему неизвестно, с ней он не знаком, в канцелярию не проходил. С Л. и ФИО2 они продолжили допрос с того момента, на котором остановились, ФИО2 продолжил задавать Л. вопросы, на которые последний добровольно отвечал. После корректировки, распечатывания и прочтения протокола дополнительного допроса Л., они подписали последний и Л. собственноручно указал об отсутствии заявлений, замечаний и о личном его прочтении. Все изложенные в протоколе сведения соответствовали показаниям Л., данным в его присутствии. На зрение Л. не жаловался, протокол читал сам. На время составления протокола допроса он не смотрел, проверял достоверность изложения показаний в протоколе. В данном протоколе ошибки в указании времени составления протокола допроса и отсутствия отметки об объявлении перерыва были допущены ввиду нарушения им договоренности о времени прибытия на следственное действие, а ошибочно указанное время в протоколе не влечет нарушение права Л. на защиту. Затем Л., чтобы суд признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание – активное способствование расследованию преступления, изъявил желание продолжать сотрудничать со следствием и прокомментировать записи и сведения, имеющиеся в изъятых у него предметах и ФИО2 ответил, что предоставит Л. такую возможность участием в проведении осмотров предметов, которые они запланировали на 9 часов 30 минут 22 мая 2019 г., чтобы он мог с 9 часов посетить СИЗО№, после чего около 17 часов он покинул УМВД России по 

<

данные изъяты>. Но 22 мая 2019 г. он смог попасть в СИЗО№ только около 10 часов и находился там около получаса, а затем возле СИЗО№ встретил Л., который пояснил, что отправляет в изолятор передачу и они договорились встретиться у ФИО2 в 12 часов 30 минут, что он предупредит ФИО2 об этом, после чего он направился по своим делам. ФИО2 ему не звонил, поэтому закончив дела он сам позвонил ФИО2 и сообщил, что прибудет с Л. примерно к 12 часам 30 минутам, а ФИО2 ответил, что будет на месте. Будучи в 12 часов 30 минут еще занят, он позвонил ФИО2 и сказал, что сможет подойти только в 14 часов, с чем ФИО2 согласился, а он, прибыв в УМВД России по 

<

данные изъяты> у КПП случайно встретил Л. и ФИО2 и они без очереди прошли через КПП, где ФИО2 сообщил сотрудникам, что они направляются к нему в кабинет, предъявить документы их никто не просил, а впоследствии он обнаружил, что их с Л. посещение УМВД России по 

<

данные изъяты> 22 мая 2019 года не было зафиксировано сотрудниками КПП. В кабинете с ФИО2 они осмотрели изъятые у Л. блокнот, записную книжку, фотоаппарат, мобильный телефон и сим-карты, и Л. комментировал содержащуюся там информацию, а ФИО2 производил фотосъемку следственного действия, а в кабинете находился и следователь Б.А. Ему показалось, что в компьютере ФИО2 были проекты протоколов осмотра предметов для ускорения следственных действия, поэтому осмотры заняли 15-20 минут. В проект протокола ФИО2 вносил пояснения Л. После корректировки, распечатывания и прочтения, они подписали два протокола осмотра предметов, после чего Л. собственноручно указал об отсутствии заявлений, замечаний и о личном прочтении протоколов. На зрение Л. не жаловался, протоколы прочитал сам. Он спрашивал Л. все ли соответствует действительности, на что последний отвечал, что все зафиксировано правильно и он со всем согласен. На время составления протоколов он не смотрел, так как считал важным проверить соответствие указанных в протоколах сведений осмотренным предметам и пояснениям Л., в них имелись ошибки о времени составления, происшедшие из-за нарушения им договоренности о времени прибытия на следственные действия, что не влечет нарушение права Л. на защиту. Затем он и Л. ушли из кабинета ФИО2

Около 9 часов 30 минут 23 мая 2019 г. он присутствовал при проведении проверки показаний Л. на месте с использованием служебного автомобиля, после чего они заехали в УМВД России по 

<

данные изъяты> для составления протокола через транспортный КПП (через ворота) - они с Л. оставались в автомобиле для экономии времени и потому что у него отсутствовали удостоверяющие личность документы, в связи с чем факт посещения им УМВД России по 

<

данные изъяты> во второй половине дня 23 мая 2019 г. не зафиксирован в журнале, а после составления протокола, он ушел, договорившись, что вернется в 14 часов для продолжения осмотра изъятых у Л. документов, а последний остался в кабинете, поскольку ему некуда было идти. После 14 часов он, предъявив удостоверение адвоката, прошел через КПП, в кабинет ФИО2, где последний повторил права и обязанности Л. и они совместно осмотрели изъятые у Л. ноутбуки, последний комментировал содержащуюся там информацию, а ФИО2 производил фотосъемку следственного действия; после корректировки, распечатывания и прочтения протокола осмотра предметов, они его подписали и Л. собственноручно указал об отсутствии заявлений, замечаний и о личном прочтении протоколов, которые читал сам, не жалуясь на зрение; он на время составления протокола не смотрел и лишь в дальнейшем увидел ошибки в этой части, произошедшие из-за нарушения им договоренности о времени прибытия на следственные действия с 14 часов. После составления и подписания протокола они с Л. обсуждали дальнейшие действия и позицию по делу, затем он покинул кабинет, договорившись, что будет ждать звонка ФИО2 относительно дальнейших следственных действий, а ФИО2 ему сообщил, что в 11 часов 24 мая 2019 г. планирует предъявить Л. окончательное обвинение, допросить того в качестве обвиняемого и уведомить об окончании следственных действий, на что он сообщил ФИО2, что у него уже запланированы дела и если успеет, то прибудет к 11 часам, попросив подождать, если задержится. 24 мая 2019 года он не пришел к 11 часам в УМВД России по 

<

данные изъяты> так как был занят, и только днем сообщил ФИО2 о возможности прибыть в 16 часов 30 минут, на что ФИО2 ответил, что они с Л. будут его ждать; примерно в 16 часов 15 минут он, предъявив удостоверение адвоката, прошел к ФИО2 через КПП, и в кабинете ФИО2 предъявил ему и Л. постановление о привлечении последнего в качестве обвиняемого, которое они, ознакомившись, подписали и ФИО2, разъяснив права обвиняемого, предложил Л. высказать свое отношение к обвинению и дать показания по существу обвинения, на что Л., с учетом предшествующих событий, показаний и действий, полностью признал вину в совершении преступлений и отказался давать показания, так как ранее уже все подробно пояснял и они подписали протокол допроса, после чего ФИО2 уведомил их об окончании следственных действий по уголовному делу, они собственноручно сделали соответствующие записи в протоколе и подписали его. Все эти мероприятия заняли примерно 20-25 минут, на зрение Л. не жаловался, протоколы и постановление о привлечении в качестве обвиняемого читал сам. Ошибки в данных документах в части указания времени их составления, допущены из-за нарушения им договоренности о времени прибытия на следственные действия, так как ФИО2 мог в протоколах заранее поставить планируемое время проведения следственного действия. 

Заявление о выплате вознаграждения адвокату он составил и передал ФИО2 - возможно 27 мая 2019 г.; Л. оговорил его и ФИО2, чтобы изменить свои показания, избежать уголовной ответственности и улучшить свое положение, а в протоколах следственных действий были лишь ошибочно указано время, а заведомо ложные сведения осознанно не вносились, содержание протоколов не искажалось; все следственные действия с Л. проведены в его присутствии от начала и до конца, но за меньший период времени, чем указано в графах некоторых документов. ФИО2 не обещал Л. смягчения наказания, не имея для этого полномочий, и Л. об этом знал. Конституционные права Л. нарушены не были, в ходе расследования дела жалобы, заявления, ходатайства, отводы, просьбы и предложения со стороны Л. по поводу его защиты и на действия сотрудников правоохранительных органов отсутствовали, каких-либо обращений от граждан или общественных организаций о подорванном авторитете правоохранительных органов путем дискредитации в глазах общественности не поступало, вознаграждение за защиту Л. в сумме 5321 рубль, получено им законно и обоснованно, и с учетом лимитов бюджетных обязательств для оплаты труда адвокатов, осуществляющих защиту по назначению органов предварительного следствия и дознания, является малозначительным размером.

Также судом надлежащим образом были исследованы и проанализированы показания свидетелей Г.С., Я.А., С.М., Я.А., К.О.В., П.И., П.К. К.В., К.К. В.Д., Е.А., И.Л., Б.А., К.М., К.М., В.В., Т.О., Д.А., Н.Д., П.И. и Н.В. - об обстоятельствах несения службы на КПП, о проходе лиц на территорию УМВД России по 

<

данные изъяты> и требованиях и действиях охраны при этом, а также положительно охарактеризовавших осужденного ФИО2

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ подлежащие доказыванию обстоятельства судом установлены верно, выводы суда основаны на указанных выше относимых и допустимых доказательствах, полученных в полном соответствии с требованиями УПК РФ и предположений, противоречий, неясностей и домыслов не содержат.

При вынесении приговора суд в полном соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ проверил в судебном заседании, оценил и принял во внимание все показания потерпевшего, свидетелей и осужденных в совокупности с другими представленными сторонами доказательствами, при этом правильно не усмотрев оснований не доверять показаниям потерпевшего и свидетелей об обстоятельствах совершения осужденными данных преступлений и признал их достоверными и соответствующими действительности, устранил имевшиеся противоречия. 

Все исследованные в ходе судебного разбирательства показания свидетелей, потерпевшего и самих осужденных суд надлежащим образом оценил в их совокупности, отразил их существо в приговоре, и на основании их и иных допустимых доказательств правильно квалифицировал действия: ФИО2 - как служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, совершенное из иной личной заинтересованности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и охраняемых законом интересов общества и государства - по ст. 292 ч. 2УК РФ и как превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства – по ст. 286 ч. 1 УК РФ, а ФИО3 - как пособничество в служебном подлоге, то есть во внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, из корыстной и иной личной заинтересованности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и охраняемых законом интересов общества и государства, путем содействия совершению преступления предоставлением средств совершения преступления - по ч. 5 ст. 33 ч. 2 ст. 292 УК РФ и как пособничество в превышении должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, путем содействия совершению преступления предоставлением средств совершения преступления – по ст.ст. 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ, и дал действиям виновных верную юридическую оценку с учетом конкретных обстоятельств дела: умысла, характера и цели их действий, места, времени и способа совершения преступлений, обосновав и мотивировав свое решение, поскольку, в соответствии с п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» - в отличие от предусмотренной ст. 285 УК РФ ответственности за совершение действий (бездействия) в пределах своей компетенции вопреки интересам службы ответственность за превышение должностных полномочий по ст. 286 УК РФ наступает в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него полномочий, исходя из диспозиции ст. 286 УК РФ, для квалификации содеянного как превышение должностных полномочий мотив преступления значения не имеет; согласно п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 « О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», предметом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, является официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей, а под внесением в официальные документы заведомо ложных сведений, искажающих действительное содержание указанных документов, необходимо понимать отражение и (или) заверение заведомо не соответствующих действительности фактов как в уже существующих официальных документах (подчистка, дописка и др.), так и путем изготовления нового документа, в том числе с использованием бланка соответствующего документа. 

Не соглашаться с выводами суда о виновности ФИО2 и ФИО3 в совершении инкриминированных деяний оснований не имеется, поскольку они основаны на указанных выше положениях Постановлений Пленума Верховного Суда РФ, полностью соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела, а исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности отражают цельную картину совершенных осужденными преступлений. 

Всем влияющим на существо дела и разрешение вопроса о виновности ФИО2 и ФИО3 доказательствам по делу суд дал надлежащую и объективную оценку и полно, подробно и всесторонне обосновал своё решение о квалификации действий виновных с учётом характера их действий и наступивших последствий.

При этом суд обоснованно пришел к выводу о том, что органом предварительного следствия излишне квалифицированы действия ФИО2 - по ст. 159 ч. 3 УК РФ, поскольку охватываются ст.ст. 292 ч. 2 и 286 ч. 1 УК РФ, а действия ФИО3 - по ст. 159 ч. 2 УК РФ, поскольку охватываются ст.ст. 33 ч. 5 ст. 292 ч. 2, ст. 33 ч. 5 ст. 286 ч. 1 УК РФ, и исключил из обвинения ФИО2 - ст. 159 ч. 3 УК РФ, а из обвинения ФИО3 - ст. 159 ч. 2 УК РФ, так как квалификация их действий дополнительно по ч. 3 ст. 159 УК РФ - ФИО2 и по ч. 2 ст. 159 УК РФ - ФИО3 не требуется и вменена излишне. 

Суд правильно отверг доводы осужденных ФИО2 и ФИО3 и их защитников о том, что они действовали строго в рамках закона и не имели какой-либо заинтересованности при совершении инкриминируемых деяний, а допустили лишь дисциплинарные проступки, связанные с некорректным указанием следователем ФИО2 в соответствующих протоколах времени производства процессуальных действий, а также с необязательностью адвоката ФИО3, своевременно не являвшегося на назначенные процессуальные действия, как не соответствующие действительности.

Доводы, изложенные в апелляционных жалобах осужденного ФИО2 и защитников о невиновности ФИО2 и ФИО3 суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку они опровергаются всеми исследованными судом первой инстанции доказательствами, а выводы суда об относимости и допустимости последних полностью соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела. 

Суд апелляционной инстанции находит, что все принятые за основу приговора доказательства получены в соответствии с требованиями УПК РФ. Каких-либо причин и оснований к оговору осужденных потерпевшим Л., представителем потерпевшего К.В., свидетелями Ш.О., Р.А., Л.Д,, Д.Л., В.С., Т.Р., Щ.И., М., Г.Д., специалистом З.В., суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, не усматривает их и суд апелляционной инстанции. 

Доводы осужденных и их защитников о нарушении процессуальных норм и требований закона, регулирующих оперативно-розыскную деятельность, несостоятельны.

Уголовное дело судом рассмотрено в пределах, предусмотренных ст. 252 УПК РФ – в отношении обвиняемых ФИО2 и ФИО3 и в рамках предъявленного им обвинения. В приговоре ясно и понятно указано, какие права и обязанности, а также нормативные акты нарушили ФИО2 и ФИО3 при совершении ими преступлений и какие от их умышленных действий наступили последствия. 

Противоречий, домыслов и предположений в выводах суда при оценке действий ФИО2 и ФИО3 и признании их виновными в совершении указанных преступлений, влияющих на правильность применения уголовного закона и решение вопроса о виновности осужденных, не содержится. Оснований для вынесения в отношении ФИО2 и ФИО3 оправдательного приговора, а также для прекращения в отношении них уголовного дела, не имеется.

Пояснения осужденных ФИО2 и ФИО3, в том числе в настоящем судебном заседании при дополнении доводов апелляционных жалоб и выступлений сторон об их невиновности и обстоятельствах дела в их версии суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку они опровергаются совокупностью всех исследованных судом первой инстанции доказательств, а выводы суда об относимости и допустимости последних полностью соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела. 

Поэтому доводы апелляционных жалоб осужденного ФИО2 и адвокатов Астахова М.В., Хохрина К.А., Бекарова М.У. и Волкова Р.В. о том, что ФИО2 и ФИО3 не совершали указанных преступлений, о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильной квалификации действий виновных и противоречивости выводов суда, нельзя признать обоснованными. Довод осужденных и защиты о том, что ФИО2 по неосторожности допустил ошибки при указании времени оформления процессуальных документов вследствие недисциплинированности адвоката ФИО3 при защите обвиняемого Л. не соответствует действительности и опровергается представленными исследованными и проанализированными судом доказательствами умышленного характера его действий при совершении указанных преступлений. 

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного ФИО2 и адвокатов Астахова М.В., Хохрина К.А., Бекарова М.У. и Волкова Р.В., уличающие ФИО2 и ФИО3 доказательства согласуются между собой и обоснованно признаны достоверными, имевшиеся противоречия мотивированно устранены судом. 

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 292 ч. 2 и 286 ч. 1 УК РФ и ФИО3 в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 33 ч. 5 - 292 ч. 2 и 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ в описательно-мотивировочной части приговора сформулированы надлежащим образом, ясно и понятно. Содержание единой описательно-мотивировочной части приговора полностью соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ.

Доводы защиты, осужденных и потерпевшего, изложенные ими в апелляционных жалобах с дополнениями, являлись предметом рассмотрения в суде первой инстанции, получили надлежащую оценку в приговоре и обоснованно признаны несостоятельными. Суд апелляционной инстанции также отвергает эти доводы как несостоятельные и не подлежащие удовлетворению.

Сведений о какой либо заинтересованности сотрудников органов дознания и предварительного расследования в незаконном привлечении ФИО2 и ФИО3 к уголовной ответственности, в деле не имеется.

Суд привел в приговоре все влияющие на его выводы установленные фактические обстоятельства и дал им правильную оценку, обосновал причины принятия за основу показаний потерпевшего, представителя потерпевшего и свидетелей, верно, в соответствии с требованиями закона и установленным обстоятельствам дела, применил положения ст.ст. 286 ч. 1 и 292 ч. 2 УК РФ при формулировке и квалификации противоправных действий виновных, а действий ФИО3 – ст. 33 ч. 5 УК РФ с учетом его юридического статуса, указал, требования каких законов и нормативных актов ФИО2 и ФИО3 при этом нарушили, добросовестно исследовал и оценил все представленные сторонами доказательства, в том числе и показания потерпевшего Л. на предварительном следствии и в суде об обстоятельствах совершения ФИО2 и ФИО3 преступлений.

Также суд первой инстанции сделал верный вывод о законности возбуждения уголовного дела и соединения уголовных дел в отношении ФИО2 и ФИО3 в связи с тем, что по состоянию на 20 декабря 2020 г. ФИО2 из органов внутренних дел был уволен и следователем не являлся, а статус адвоката ФИО3 был прекращен, и в данном случае решения о возбуждении уголовного дела и соединении уголовных дел приняты надлежащими должностными лицами с учетом статуса ФИО2 и ФИО3 на момент принятия решений.

При назначении осужденным ФИО2 и ФИО3 наказания за содеянное, суд обоснованно учёл характер, тяжесть и степень общественной опасности совершенных им преступлений и роль каждого из них в совершении инкриминируемых деяний, данные о личности виновных, которые не судимы, в браке не состоят, имеют постоянное место жительства и регистрации, характеризуются положительно – оба неоднократно поощрялись за время службы в УМВД России по 

<

данные изъяты>, награждались почетными грамотами и благодарностями, имеют ведомственные медали и награды, ФИО2 заносился на доску почета УМВД России по 

<

данные изъяты>, имеет двоих малолетних детей, а ФИО3 детей не имеет, участвовал в спортивных мероприятиях и поощрялся грамотами и дипломами за участие в них, за оформление научных работ, за содействие в реализации государственной политики в сфере правового просвещения граждан и оказания им бесплатной юридической помощи, принял во внимание данные об их имущественном положении, о состоянии здоровья имеющих заболевания их близких и родственников, возможность получения ими заработной платы или иного дохода, влияние назначаемого наказания на исправление виновных и на условия жизни их и их семей, смягчающими их наказание по всем преступлениям признал у обоих положительные характеристики и наличие ведомственных наград, состояние здоровья их родственников и близких, страдающих заболеваниями, а у ФИО2 также - наличие двоих малолетних детей, его состояние здоровья и оказание помощи родственникам, не усмотрел отягчающих их наказание обстоятельств, и правильно пришел к выводу о возможности их исправления без изоляции от общества с назначением им наказания в виде штрафа за каждое преступление, при определении размера которого учел в соответствии со ст. 46 ч. 3 УК РФ их и их семей имущественное положение, тяжесть совершенных преступлений, возможность получения ими заработной платы или иных доходов, не усмотрев оснований для назначения им штрафа с рассрочкой выплаты, для применения положений ст.ст. 15 ч. 6, 62 ч. 1, 64 и 73 УК РФ, а также оснований для постановления приговора без назначения наказания или освобождения виновных от наказания на момент постановления приговора, назначив им окончательное наказание в соответствии со ст. 69 ч. 2 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний.

Суд также учел, что свидетели Г.С., С.М., К.О. и иные, как со стороны защиты, так и со стороны обвинения, положительно характеризовали ФИО2, как грамотного и профессионального сотрудника, отзывчивого коллегу.

Суд апелляционной инстанции находит, что наказание осужденным было назначено в полном соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 46, 60 и 69 ч. 2 УК РФ, а ФИО3 - и положениями ст. 34 ч. 3 УК РФ, соразмерное содеянному и конкретным действиям виновных, справедливое, соответствующее требованиям закона, и не являющееся чрезмерно суровым. 

Приговор составлен в понятной и доступной форме, грамотно изложен, требования ст. 308 ч.ч. 1 и ч. 4 УПК РФ при его составлении судом не нарушены.

Данных о предвзятости, необъективности и пристрастности председательствующего по данному делу в отношении осужденных ФИО2 и ФИО3 и потерпевшего Л. не имеется. 

УМВД России по 

<

данные изъяты> обоснованно признано потерпевшим по данному уголовному делу, поскольку оплата адвокату ФИО3 была произведена из его бюджета с его счета и исковые требования данного истца удовлетворены в полном соответствии с требованиями закона – ст.ст. 42 ч. 3 УПК РФ и 1064 ГК РФ в солидарном порядке как с лиц, совместно причинивших вред. Довод защиты о том, что из перечисленных УМВД России по 

<

данные изъяты> 5321 рубля, 13% удержано в счет уплаты налога в бюджет Российской Федерации, в связи с чем размер ущерба должен быть уменьшен, не основан на законе. 

Определяя размер компенсации причиненного Л. действиями адвоката ФИО3 морального вреда, суд учел требования ст.ст. 151 ч. 2 и ст. 1101 ч. 2 ГК РФ, обстоятельства причинения ему вреда, характер допущенных нарушений его прав адвокатом и должностным лицом, характер и степень физических и нравственных страданий Л., его индивидуальные особенности, требования разумности и справедливости, и обоснованно взыскал с ФИО3 в пользу Л. компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей, указав о несостоятельности доводов потерпевшего о компенсации причиненного ему морального вреда в размере 3000000 рублей, поскольку доказательств более значительного претерпевания нравственных и физических страданий, Л. в материалы дела не представлено, а сам по себе факт нахождения Л. под стражей не влечет увеличение размера компенсации морального вреда, поскольку под стражей он находился на основании вступивших в законную силу решений суда. При этом суд также обоснованно, в силу положений ст.ст. 1069, 1070 ГК РФ отказал Л. во взыскании компенсации морального вреда с осужденного ФИО2, поскольку при совершении инкриминированных деяний тот являлся должностным лицом и исполнял свои служебные обязанности, в связи с чем ответственность за причиненный им вред возлагается на Российскую Федерацию в лице МВД России за счет казны Российской Федерации. Также суд обоснованно оставил без рассмотрения иск потерпевшего Л. в части возмещения имущественного вреда, в связи с непредставлением в обоснование своих требований надлежащих документов и полного расчета заявленных исковых требований, для разрешения которых требуется проведение дополнительных расчетов с отложением судебного разбирательства и истребованием дополнительных сведений, разъяснив ему право на обращение с исковыми требованиями в порядке гражданского судопроизводства.

Нарушений закона при рассмотрении исковых требований потерпевшего Л. судом не допущено – согласно его личного волеизъявления он был этапирован в исправительное учреждение из следственного изолятора, при этом заявил, что желает участвовать в судебных прениях и поддерживать свои исковые требования, эта возможность ему была предоставлена судом в полной мере, но в своем выступлении в прениях он вопроса своего иска не касался, а в приговоре суд принял мотивированное решение по его исковым требованиям. 

Вместе с тем, данный приговор в отношении осужденного ФИО3 суд апелляционной инстанции считает подлежащим изменению по следующим причинам.

Согласно ст. 80.1 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им преступление перестали быть общественно опасными, а в соответствии с п. 8 ч. 1 ст. 299 УПК РФ суду при постановлении приговора надлежит разрешить вопрос о наличии оснований для постановления приговора без назначения наказания, освобождения от наказания или применения отсрочки отбывания наказания.

В настоящем судебном заседании защитой представлены сведения о том, что осужденный ФИО3 после постановления в отношении него обжалуемого приговора принимал участие в выполнении служебно-боевых задач в условиях проведения специальной военной операции и был награжден: государственной наградой – медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2 степени, а также медалями ЧВК ВАГНЕР «За взятие Бахмута» и «Участнику битвы за Бахмут – Бахмутская мясорубка». Суд апелляционной инстанции считает необходимым на основании ст. 61 ч. 2 УК РФ признать эти обстоятельства смягчающими наказание ФИО3 по ст.ст. 33 ч. 5 - 292 ч. 2 и 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ.

При этом, как установлено по уголовному делу, ФИО3 впервые совершил преступления средней тяжести, положительно характеризовался как по уголовному делу, так и во время участия в проведении специальной военной операции, награжден государственной наградой – медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2 степени и двумя медалями ЧВК ВАГНЕР, в связи с чем суд апелляционной инстанции усматривает наличие оснований для применения в отношении осужденного ФИО3 положений ст. 80.1 УК РФ с учетом обстоятельств уголовного дела и данных о личности осужденного.

С учетом изложенного, а также того, что с момента совершения преступления прошло более четырех лет, ФИО3 охарактеризован исключительного положительно как по уголовному делу, так и во время выполнения боевых задач по защите Отечества от внешней угрозы в зоне проведения специальной военной операции как боец, отстаивающий интересы России за её пределами, своим опытом, профессионализмом и компетентностью завоевавший уважение боевых товарищей, награжденный государственной и ведомственными наградами, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что вследствие изменения обстановки ФИО3 как лицо, совершившее преступления средней тяжести впервые, перестал быть общественно опасным и подлежит освобождению от наказания на основании ст. 80.1 УК РФ - в связи с изменением обстановки.

Существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования и при рассмотрении уголовного дела судом, а также прав и законных интересов потерпевшего и осужденных, в том числе права последних на защиту, процедуры сбора и оценки доказательств, требований ст.ст. 15 и 244 УПК РФ, влекущих отмену или изменение приговора, не допущено. 

В остальном приговор, как законный, обоснованный и справедливый, не подлежит отмене или изменению, а апелляционные жалобы потерпевшего Л., осужденного ФИО2 и адвокатов Астахова М.В., Хохрина К.А., Бекарова М.У. и Волкова Р.В. - удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20 ч. 1 п. 9, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

Приговор Октябрьского районного суда г. Архангельска от 1 сентября 2022 года, в отношении ФИО3 изменить: 

признать обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО3 по ст.ст. 33 ч. 5 - 292 ч. 2 и 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ участие ФИО3 в выполнении служебно-боевых задач в зоне проведения специальной военной операции и награждение его: государственной наградой – медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2 степени, а также медалями ЧВК ВАГНЕР «За взятие Бахмута» и «Участнику битвы за Бахмут – Бахмутская мясорубка»;

освободить ФИО3 от назначенного ему по ст.ст. 33 ч. 5 - 292 ч. 2 УК РФ наказания в виде штрафа в размере 180000 рублей – на основании ст. 80.1 УК РФ в связи с изменением обстановки, 

освободить ФИО3 от назначенного ему по ст.ст. 33 ч. 5 - 286 ч. 1 УК РФ наказания в виде штрафа в размере 40000 рублей – на основании ст. 80.1 УК РФ в связи с изменением обстановки.

В остальном приговор в отношении ФИО2 и ФИО3 оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшего Л., осужденного ФИО2 и адвокатов Астахова М.В., Хохрина К.А., Бекарова М.У. и Волкова Р.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подается непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий: И.А. Вашуков